Какая жалость, что я не художник. А то написал бы картину «Прибытие джипа в поместье». Такие удивленные физиономии я еще никогда не видел. Да, мой «Паджеро» цвета золотистый металлик и в наше время производил впечатление, особенно когда его помоешь и натрешь мастикой, ну а тут это вызвало фурор. Я сделал круг по двору, подъехал прямо к лестнице, где нас ожидал невозмутимый управляющий, имя которого я пока не удосужился узнать. Мы вылезли из машины и стали искать место, где джип обретет приют на ближайшее время. По команде генерала в сарае освободили место, и я осторожно, задним ходом загнал туда машину, поставил ее на сигнализацию и вместе с хозяином дома пошли завтракать. Учитывая, что ночь была весьма насыщена событиями, мы позволили себе вздремнуть до двух часов дня. Все это время моя машина была предметом интереса всех обитателей усадьбы и близлежащих сел. Если б я знал, во что это все выльется, то наверно перекрасил бы машину в черный цвет и перегнал бы ее ночью.

Конечно, никто не пробовал ее трогать, но вот народа вокруг сарая прибавилось и особенно вездесущих мальчишек. Открыв окно, я с удивлением услышал разговоры про «золотую повозку, которая сама ездит».

Рывком поднявшись с кровати, уже привычно провел рукой по стоящему рядом карабину, который всегда теперь был на расстоянии вытянутой руки. Умывшись с помощью расторопного и говорливого парнишки Тимохи, я натянул камуфляж, оставил на бедре тактическую кобуру с ПМ-ом и, повесил на плечо карабин, со сложенным прикладом, пошел в гостиную, где меня ожидал генерал.

Там ждал опять обильный обед, ну честное слово, мне здесь начинает нравиться. Окинув мой наряд и особенно камуфляжную куртку навыпуск и карабин на плече, граф иронично ухмыльнулся. Через десять минут, когда я пытался есть с аппетитом, не чавкать и думать о будущем, Осташев, вытерев губы салфеткой, показывая, что для него обед закончен, пытливо посмотрел на меня и коротко спросил:

— Ну-с, Александр Владимирович, какие у вас планы на будущее?

Я, ожидавший этого вопроса, решил его чуть осадить.

— Вам на каком уровне? На тактическом, на стратегическом или так, на ближайшие десять минут?

С моей стороны это выглядело несколько по хамски, но и вопрос был с подковыркой. А генерал, жучара, внимательно наблюдал за мной из-под кустистых бровей, опять на устойчивость и податливость проверяет.

— Вот это бы и хотел обсудить, Александр Владимирович. Чего вы собственно хотите делать? Уж простите меня старика, но вы ни как не похожи на пламенного юношу, озабоченного судьбой Родины.

— Так оно и есть. Спасать мир, неблагодарное занятие. Знаете, как оно говорится: «Благими намерениями усеяна дорога в ад». Просто как-то страшновато заниматься корректировками истории, вдруг будет еще хуже.

— Конечно, я об этом тоже думал, но то, что вы мне сообщили, чудовищно и мой долг русского офицера постараться избавить Отчизну от такой участи.

— Ну, так и я не против, но для меня сейчас главное легализоваться. Иначе все мои попытки будут обречены, и скорее всего это закончится подвалами Петропавловской крепости, что-то в качестве железной маски и это в лучшем случае, а в худшем, наши друзья масоны просто по-тихому удавят, как яркий пример пагубности всей их деятельности для России.

— Вы уже думали над этим Александр Владимирович? Сдается мне, что о вашем необычном появлении вскоре уже будет судачить вся губерния.

— Да уж, о какой-либо конспирации уже поздно говорить — засветился я знатно, но и тут можно найти свои плюсы.

— Какие же? Вы что-то придумали? Изложите свои соображения, а том не в голову приходит пока только роль иностранного инженера русского происхождения…

Видимо его этот разговор начал забавлять. Как мне показалось, что энергичному дедку до чертиков надоела тихая размеренная жизнь помещика из глубинки, и просто не хватало соответствующей цели и экстрима.

— В общем-то вы правы, Павел Никанорович. Основное предположение — я никогда не смогу себя выдавать за местного. Тут и незнание языка — мы с вами и так с трудом общаемся, я часто вас не понимаю, часто вы можете только догадываться о смысле многих словечек. Незнание реалий жизни — на любой мелочи спалюсь сходу, и смысл при таком раскладе выдавать себя за местного? Это только насторожит всех вокруг и заставит обратить самое пристальное внимание на мою скромную персону. Так что вы абсолютно правы, придется разыгрывать приезжего гостя-инженера со множеством странностей, объясняемых его заграничным воспитанием. Поэтому я буду продолжать расхаживать в своей пятнистой форме, с карабином и пистолетом, чудить, как это принято на Диком Западе в Америке, а потом, по мере того как буду «изучать» местные обычаи, переоденусь и начну вести нормальный светский образ жизни.

За время моего монолога, граф Осташев смотрел на чашку с чаем и задумчиво играл серебряной чайной ложечкой:

— В этом есть смысл. Вы в несколько иной форме выразили мои соображения. Но есть одна проблема.

— Какая?

— У вас нет никаких документов, подтверждающих личность и тем более подтверждающих факт пересечения границы.

— Я надеялся, что у вас есть возможность решить этот вопрос, поэтому и пришел к вам.

— Это не так-то легко. Вы какие языки знаете?

— Английский, но настолько слабо, что никак не смогу сойти ни за англичанина, ни за американца.

Его аж покоробило.

— И все?

Это было сказано таким тоном, что мне стало немного стыдно за свое образование. Он от возмущения бросил на стол чайную ложку, та со звоном ударилась о фарфоровый чайник и упала на пол.

— Хорошо, я подумаю.

— Это еще не все. Есть еще один момент, который бы хотел осветить.

Генерал вопросительно глянул на меня.

— Свидетелем моего появления были крестьяне: ваши, которые помогали в прокладке пути, и те, кто проживает рядом с тем лесом, и прибежали поглазеть на нашу возню. Они по любому будут болтать языком, и, не смотря на ваш запрет, скоро вся округа будет знать про джип и про мое появление. А там и ваши соседи-помещики узнают и начнут интересоваться. По моим скромным подсчетам через два-три, ну четыре дня к моей скромной персоне проявят самый пристальный интерес местные органы правопорядка.

— Тут можете не волноваться Александр Владимирович. Полковник Маркелов, городничий нашего уезда, мой старый знакомый еще по Турецкой компании. Наверно придется к нему наведаться…

— Было бы неплохо. Только надо будет обговорить детали, чтоб потом не попасться на мелочах. Все-таки я тут как новорожденный.

На этом генерал закончил разговор и удалился в свой кабинет, а я отправился к машине, провести инвентаризацию того, что у меня есть в наличии интересного и полезного применительно к сложившейся ситуации.

Войдя в сарай, где стоял мой джип, я разблокировал замки. Машина радостно пикнула, откликнувшись на нажатие кнопки на пульте. Оставив для света открытыми ворота сарая, я уселся на водительское сидение и включил приемник. На всякий случай еще раз просканировал эфир и, не словив ничего, включил флэшку с музыкой. Посидев так и насладившись песнями своего времени, я принялся за дело. Столпившимся возле дверей крепостным, которые тихо переговаривались и пялились на мою машину, приказал принести чистой ткани. Расторопный Тимоха, на правах старого знакомого, быстро притащил большую холстину и помог мне ее расстелить. Потом я долго выкладывал свое имущество. Два карабина «Форт-201», гражданские переделки десантного АКМС со складным прикладом. К ним шли шесть заряженных охотничьими патронами стандартных металлических тридцатипатронных магазина. Один СКС с не совсем обычным дульным тормозом и оптическим прицелом. Заинтересовавшись такой доработкой, я скрутил ДТК с удивлением обнаружил, что на карабине заводским способом нарезана резьба такая же как и на моем АКМе, а это значит что я смогу на него ставить свой глушитель и использовать оружие в качестве такой суррогатной снайперской системы. Гладкоствольная Сайга 12К в легионовском исполнении, две обычных охотничьих горизонталки 12-го калибра и полуавтоматический «Бекас» и к ним россыпью более пяти сотен охотничьих патронов 12-го калибра. Потертый АКМ с деревянным прикладом, два АКС-74у с восемью магазинами набитыми армейскими патронами, четыре боевых ПМа с запасным магазином к каждому из них и россыпью около двух сотен патронов. Что-то мне говорило, что это было собственностью МВД Украины и самым безобразным образом прихвачено на разборку действующими сотрудниками органов внутренних дел. Три травматические переделки ПМа и два револьвера и как верх технической мысли на почве уничтожения себе подобных — два револьвера Кора Брно под патрон Флобера, расточенные под малокалиберный патрон и к ним четыре упаковки этих патронов. Рядом положил пулемет Дегтярева, который был практически в заводской смазке, к нему два плоских, похожих на блины диска и РПО «Шмель». К этому всему богатству прилагалось более трех тысяч охотничьих патронов для моего карабина 7,62х39 расфасованных по пачкам на 20 штук, нераспечатанный цинк таких же, но армейских боеприпасов, три сотни патронов УС , подаренных Димкой. Россыпью три сотни патронов 7,62х54 — для пулемета преимущественно охотничьих, шесть толовых 400 гр шашек, пять наступательных гранат РГД, одна оборонительная Ф-1. Отдельно выложил две полных двадцатилитровых канистры с дизтопливом, ноутбук и нетбук с двумя беспроводными модемами, 12-ти вольтовый преобразователь и автомобильный аккумулятор, несколько комплектов сухого пайка в запечатанных пластиковых зеленых контейнерах, три светодиодных фонарика с запасными пальчиковыми батареями и три мобильника, с двумя незасвеченными симкартами.

Боеприпасы спрятал в машине, а оружие с помощью Тимохи перенес к себе в комнату и принялся приводить его в порядок. Не смотря на то, что тогда во время скоротечного боя противник не успел по нам сделать всего несколько выстрелов, карабины и автоматы были в весьма запущенном состоянии, и пришлось потратить много времени на качественную чистку. Генерал, большой любитель охоты и оружия, видимо извещенный вездесущим управляющим о моих манипуляциях, вежливо постучался и зашел ко мне в комнату, и через некоторое время мы уже вдвоем увлеченно разбирали и чистили автоматы Калашникова, и я на практике демонстрировал их устройство. Не будучи жадным и для поддержания отношений, я торжественно подарил полуавтоматический «Бекас» 12-го калибра генералу.

Познавательный разговор о стрелковом оружии будущего непроизвольно перескочил снова на наши планы — граф уже как-то само собой считал, что мы с ним в одной упряжке и никак не желал сходить с дистанции, когда начиналось самое интересное.

Видимо наш недавний разговор получал продолжение и я решил, что появилась возможность пробить ситуацию и прояснить для себя некоторые моменты, необходимые для более основательного планирования:

— Какие у вас есть выходы на высшее руководство Империи, что бы можно было при определенном везении максимально эффективно использовать информацию и технологии из будущего?

Генерал задумался, и эта пауза для меня сказала очень многое. Я и до этого предполагал, что у него не все так просто было с отставкой, уж слишком он умный и непоседливый. А несколько брошенных фраз подтвердили мое предположение: Осташев относится к тем боевым генералам, которые большее время проводят в войсках, участвуют в походах, в войнах, а все теплые местечки вокруг трона занимают другие люди. Такая система распределения власти как раз и являлась основным препятствием для моих планов. По тому, как у генерала погрустнел взгляд, стало ясно, что прямых каналов выхода на членов императорской фамилии у него нет, и по некоторым оговоркам и к тем, кто бы мог посодействовать — тоже. Да тут и в губернии у него позиции оказались не самыми завидными, видимо дедушка успел составить о себе «хорошее» мнение. Вывод таков — как покровитель для дальнейшей легализации далеко не самая лучшая кандидатура. Но в моей ситуации все равно уже ничего не попишешь, ставка сделана, хотя как по мне, а интуиция редко подводит, вроде и человек не сволочной, надежный. Я таких в армии видел — их не много, но во время войны именно на таких генералах держится армия.

— Н-да, весело…

Мои мысли вроде как никто прочитать не мог, да и выражение лица я контролировал, но мой гостеприимный хозяин все просек и немного обиделся. Пришлось идти на маленькую военную хитрость — уважить старика, тем более, в общем то я говорил правду, но выраженную в высокопарных выражениях.

— Павел Никанорович, прежде чем к вам идти, я ж все обдумал и взвесил. Ну, подумайте, а если б на вашем месте оказался титулованный мерзавец, который бы воспользовался и информацией и предметами из будущего для личной выгоды, не задумываясь о судьбе России. Таких же много, они были и будут и они опаснее сотни дивизий противника…

Старик посопел, но переключился на конструктивный разговор.

— Хорошо, Александр Владимирович. Скоро начнется Крымская война и она будет проиграна Россией в связи с технической отсталостью?

— Не только. Казнокрадство, не самое лучшее управление, грубейшие ошибки в прогнозировании развития ситуации, плюс комбинированное давление практически со стороны всех стран Европы, которое могло перерасти в крупномасштабную войну на западных рубежах Империи. Боевые действия происходили и на севере и на Дальнем Востоке, но там все было так, для создания видимости, а основные и трагические события происходили в Крыму. А теперь давайте думать, чем сможем помочь. Как я понял ни к Императору, ни к Наследнику у вас выхода нет, и нас туда просто не допустят, ну и ладно, это даже лучше.

— Почему же?

— Мое присутствие здесь, это бомба, которая может перекроить всю карту мира. А с нынешней системой государственной безопасности скрыть мое появление в поле зрения кого-то из членов Императорской фамилии сразу станет известно и не сомневаюсь что англы примут меры и в лучшем случае меня удалять со двора, а в худшем отравят или выкрадут, и буду я как соловушка рассказывать извечному врагу России секреты будущего.

Генерал скептически покачал головой.

— Да-да, господин генерал. Информация о будущем, военно-техническая, политическая — это оружие очень страшное и та страна, кто ее будет иметь, получает неоспоримое преимущество.

— Так почему вы не хотите это все использовать на благо России?

— Да потому что, как бывший офицер контрразведки могу ответственно заявить, вокруг высшего руководства державы вертятся столько и простых агентов и агентов влияния и просто тупых болтунов, которые чтоб показать свою значимость сольют нас с потрохами на раз нашим же противникам и тогда начнется охота за предметами и информацией из будущего.

— Странные у вас выражения, я часто вас не понимаю, но общий смысл до меня дошел. Так что вы все-таки предлагаете?

— Павел Никанорович, у меня, так же как и у вас было время обдумать ситуацию, и пришел к неутешительным выводам. Первое: я всего лишь военный и не в курсе как делать автоматы, карабины, как строить самолеты, двигатели внутреннего сгорания и все то, что для нас является обыденностью. Я пользователь, не более того, поэтому что-то могу рассказать, но никакой пользы в ближайшем будущем от этого не будет. Есть конечно предложения, но это нужно собирать ученых, нарезать им задание, жестко указывать направление движения, но тут есть одна проблема — режим секретности. Даже если я сейчас что-то предложу, то вследствие технической отсталости новинка быстрее появится у англичан и американцев, нежели у нас, и будут эти смертоносные игрушки убивать русских солдат.

Во-вторых: если мы попытаемся все это двинуть частным порядком, у нас с вами нет таких денежных ресурсов, чтобы попытаться организовать какое-либо производство и нанять таких людей. Вы честный человек, а они как обычно не отягощены богатством. Попытаться добыть или заработать — это надо время и все те же деньги для стартового капитала. Да, у меня в ноутбуке можно порыться и поискать места залежей золота в Сибири, в Африке, в Америке, но это опять же время необходимое на розыски, на разработку и ресурсы снова на обеспечение режима секретности. Как вариант, пограбить грабителей…

— Хм. Поясните, уж очень необычно звучит.

— Отправиться в Европу и ограбить несколько банков. С моим оружием это не проблематично, но это все равно, что оставлять свои документы на месте преступления. Без стрельбы не обойдется, а такое оружие сразу заметят, и не дай бог, оно попадет в руки наших противников…

— Значит, мы ничего не можем, не смотря на все ваши игрушки?

— Тут вопрос в другом: а надо ли?

У генерала удивленно поднялись брови и он удивленно, скорее даже оскорблено уставился на меня. Голосом полным арктического холода он медленно и с расстановкой выдал:

— Объяснитесь, милостивый государь.

— Вы неправильно меня поняли…

— Александр Владимирович, вы уж определитесь, что вы хотели сказать, право слово, со стороны выглядит неприглядно.

Мне пришлось взять паузу собраться с мыслями, чтоб хоть как-то выкрутиться из сложившейся ситуации, поэтому начал издалека, не смотря на неудовольствие генерала.

— Есть причины, есть следствие, а у нас это называется причинно-следственная связь. Так вот, начавшееся в конце 50-х годов девятнадцатого века активное и массовое перевооружение русской армии и флота, хорошо проработанная и неплохо выполненная экспансия Империи на юго-восток и присоединение огромных территорий, захват Самарканда и Бухары, и это стало результатом позорного проигрыша в Крымской войне. Если Россия выиграет эту войну, в чем я очень сомневаюсь, то ничего этого не будет и следующая война будет проиграна еще позорнее — вот к чему я веду. Сами знаете, сколько среди генералитета персон, желающих жить и воевать по старинке. Тем более в победившей стране нас никто слушать не будет, сколько ли бы мы не отличились на поле боя.

— Вы предлагаете ничего не делать и дать России проиграть?

— Нет. Давайте сразу оговоримся — Россия по определению выиграть не сможет. Тут и колоссальное техническое отставание от европейских стран, и множество организационных проблем, логистика, элементарное воровство, размеры которого просто зашкаливало. Поэтому проигрыш в войне, плюс смена императора привели к серьезным подвижкам в стране.

— Так значит мы ничего не сможем сделать?

— Ну, почему. На данном этапе перед нами лежит задача изменить результаты Крымской войны. Это как минимум, подразумевает уменьшение потерь, как людских, так и финансовых, сохранение Черноморского флота. Как максимум, это нанесение противнику таких потерь, чтоб впоследствии всякое военное противостояние с Россией однозначно ассоциировалось с тяжелыми утратами. А теперь давайте подумаем, что можно для этого сделать. Не забывайте, что там на первом этапе ведущую роль играли флоты Англии, Франции и Турции. А я все-таки военный моряк и тут можно помочь нашим морякам, так сказать, не привлекая внимания к нашим скромным персонам, а когда добьемся определенных результатов, на фоне поражений остальной армии и флота, можно будет выходить на Наследника, который через два года станет Императором и уже раскрывать перед ним карты.

— В чем будет выражаться эта помощь?

— Как первый вариант, самый жесткий и эффективный, мне, в сопровождении помощников, прокатиться по странам, будущим противникам и просто ликвидировать ключевые фигуры: во Франции Наполеона III, который как раз и выделил основную часть сил для экспедиционного корпуса, в Англии устроить диверсии в парламенте, отправив на тот свет несколько «ястребов».

Судя по выражению лица, генералу это предложение ему не очень понравилось и вызвало явное отторжение. На попытку пояснить, что наши противники давно этим промышляют, он не стал слушать и чтобы не обострять отношения я продолжил свою речь.

— Еще одна возможность это диверсии против флота противника, когда мы уже будем в состоянии войны. Надеюсь, вы не против этого? Да? Ну, тогда продолжу. Я точно уверен, что смогу узнать, где и когда будут базироваться корабли и там их можно будет заминировать. Они выйдут в море и там взорвутся, это в первую очередь будет касаться транспортов с живой силой и осадными орудиями. Вот это нам по силам.

Осташев глубоко вздохнул.

— Александр Владимирович, это только мечта. Как вы их сможете заминировать? Англичане не дураки и никого просто так не подпустят.

— А кто сказал, что я буду их минировать с берега? У нас давно отработана тактика подводных диверсий. Боевые пловцы со специальными дыхательными приборами, аквалангами, пробираются ночью под водой и прикрепляют к днищу кораблей подрывные заряды и так же тихо уходят. Не забывайте, что я все-таки военный моряк и учился на Черном море, так что те условия мне неплохо знакомы, к тому же в училище у нас была водолазная подготовка. Пруд у вас есть, и попытаться сделать и отладить несколько аквалангов вполне реально. Параллельно займемся изготовлением специальных зарядов, а то силы пороха для таких вещей явно недостаточно.

На пару часов мы углубились в обсуждение подробностей и нюансов, и в черновом варианте план действий был выработан.

После вечернего кофе, я как бы между прочим закинул генералу еще одну удочку, которую подготовил давно…

— Есть еще предложение — это разработка противооткатного механизма для пушек. Я специалист немного в другой области, но в училище изучали корабельные артиллерийские комплексы и кое-что смогу вспомнить, а тут главное идея…

— Ну-ка, ну-ка — заинтересованно подался вперед генерал артиллерии, который отдал службе добрые сорок лет.

Мы пошли к нему в кабинет, где на чистом листе я нарисовал схематический рисунок устройства современного артиллерийского орудия. На отдельных листах разбирались устройство казенника поршневого типа, назначение и принципы дульного тормоза, гидро и гидропневматических амортизаторов. Осташев меня по этой теме пытал и выпытывал еще около двух часов, и я рассказывал, все, что мог вспомнить. По возможности выдаваемая информация документировалась и с великой тщательностью складировалась. Тут были зарисованы разные варианты лафетов, даже расщедрился и нарисовал 122 мм гаубицу Д-30.

После этого весьма познавательного и плодотворного разговора каждому из нас нужно было время на переваривание информации и обдумывание дальнейших шагов. Я сходил к джипу и забрал оттуда нетбук и внешний жесткий диск, куда по привычке скидывал любую заинтересовавшую информацию и удалился в свою комнату, чтоб немного поработать. Генерал остался у себя в рабочем кабинете. Управляющий лично относил ему ужин и позже пару раз кофе, при этом шипел на слуг, чтоб не смели беспокоить Их Сиятельство.

Судя по тому, как изменилось отношение управляющего ко мне после приезда, на мой счет граф уже принял какое-то решение и о нем известил своего управляющего. Это выражалось в том, что все мои просьбы выполнялись бегом и без промедления, кофе в любое время суток и особенно скорый перекус. Еремей, а так звали управляющего, из желания прогнуться, даже намекал, что если будет необходимо, они мне выдадут грелку во весь рост — дворовую девку. Класс, я почти согласился, но передумал — потом вкусим все прелести крепостного права.

Еще по секрету Еремей рассказал много чего интересного: что генерал вдовец, что его сын Егорка погиб во время турецкой войны на Кавказе, что многие соседи проявили уже интерес к моему появлению. Пока это выражалось в подсылаемых к нам в поместье слугах, которые все изучали, расспрашивали и докладывали своим хозяевам, и в ближайшее время ожидались уже и официальные визиты «посмотреть на золотую повозку». Оказалось, что все дворянство вокруг было взбудоражено событиями в поместье графа Осташева и все гадали, будет ли госпожа Михеева, предъявлять претензии на найденные у нее в лесу сокровища, вывезенные графом Осташевым самым возмутительным образом. Меня это позабавило, но не более. Вера в автомат Калашникова как-то согревала меня, хотя по зрелому размышлению это была глупая бравада.

Я не долго сидел за компом, порывшись в своем архиве и найдя много чего интересного применительно к моменту, с чувством выполненного долга лег спать.