— Хейди! — с порога закричал дядя Джекилл. — Ты цела?

Я открыла рот, но от удивления не могла произнести ни звука.

Дядя Джекилл?

Меня трясло. Я переводила взгляд с ревущего чудовища на дядю.

Я была не права! — дошло до меня наконец.

Дядя Джекилл не был чудовищем!

Чудовище махнуло лапой дяде Джекиллу, будто хотело отогнать его. Потом снова повернулось ко мне, оскалило пасть в страшном реве и изогнуло спину, готовясь к прыжку.

Дядя Джекилл бросился через комнату, подбежал к чудовищу, обхватил его руками и… начал бороться с ним, оттягивая его от меня.

Чудовище пыталось высвободиться, размахивая мохнатыми лапами, подгибая колени и тряся плечами. Но дядя Джекилл крепко держал его. Держал, пока чудовище не сдалось. И не прекратило сопротивление.

С продолжительным вздохом оно опустило голову и закрыло глаза. Плечи его поникли. И все тело как будто осело. А дядя Джекилл все еще продолжал держать чудовище, прижимая голову к его мохнатой спине. И чудовище начало менять свой облик. Оно уменьшалось в размерах… Мех исчезал, втягиваясь в кожу… Свет красных глаз начал меркнуть. Покрытая пеной морда стала приобретать человеческие черты.

Я, потрясенная, молча смотрела на все это, а чудовище сжималось, становилось все меньше и меньше…

И когда я снова подняла голову, то увидела, что оно превратилось… в Марианну!

Пряди влажных темных волос скрывали ее лицо. Плечи тяжело поднимались и опускались. Она прижалась лицом к груди отца и тихо заплакала.

Дядя Джекилл поднял на меня покрасневшие от слез глаза.

— Хейди, я запер тебя в твоей комнате, чтобы спасти тебя, — тихо, почти шепотом сказал он. — Я просил тебя не выходить из дома. Не хотел, чтобы ты вмешивалась во все это.

— Я… я хотела помочь, — заикаясь, проговорила я, все еще в удивлении и ужасе глядя на Марианну, Марианну-чудовище. — Дядя Джекилл, я не знала… — Слова застряли у меня в горле.

Марианна подняла голову. По ее впалым щекам катились слезы.

— Папа, — прошептала она, — что же мне делать?

Дядя Джекилл ласково погладил ее по волосам.

— Не знаю, Марианна. Я провожу все свое время в лаборатории, пытаюсь найти лекарство для тебя. Ты же знаешь, я работаю день и ночь.

Из горла Марианны вырвалось рыдание.

— Я больше так не могу, папа. Быть человеческим существом днем… и диким зверем по ночам…

— Знаю, знаю, — мягко сказал дядя Джекилл. — Настанет день, когда я найду нужное средство. Каждый раз я пробую его на себе, чтобы узнать, как оно действует. Ты знаешь, я делаю все, чтобы составить такую смесь, которая избавила бы тебя от превращений.

Я тяжело сглотнула.

— Дядя Джекилл, но как это получилось? То, что происходит с Марианной?

Он снова вздохнул.

— Я помню как сейчас, — сказал он, продолжая обнимать Марианну. — У меня сломался автомобиль. И пока я чинил его, она заблудилась в лесу. А когда наконец я нашел ее…

Он подавил рыдание.

— …когда я нашел Марианну, она рассказала мне о каком-то лесном существе. Оно напало на нее и укусило. Я не знал, верить этому или нет. Она вечно выдумывала разные истории.

Он нежно потрепал Марианну по голове.

— И всего один укус того существа разрушил всю жизнь Марианны. Через несколько недель она преобразилась в первый раз. И теперь, почти каждую ночь, она превращается в дикое, рычащее чудовище. С тех пор я пытаюсь найти противоядие. Думаю, что уже близок к этому, но…

Он остановился.

Марианна, насторожившись, подняла голову.

Мы услышали сердитые выкрики и топот ног по склону холма.

— Нет! — вскричал дядя Джекилл, когда в окно влетел булыжник.

А потом мы услышали гул голосов:

— Убить чудовище… убить чудовище… убить чудовище!