– Сссс-сэмми! – прошипела она. – С кем это ты разговариваешь? И почему ты позволяешь себе разговаривать в библиотеке?

Я сглотнул.

Ее глаза превратились в две узенькие злые щелочки. Она крепко сжала губы.

Потом она перевела взгляд на мои колени и судорожно вздохнула.

– Что такое?… Еда?

«Мне не жить, – понял я. – Я буду до конца дней своих писать рецензии на книги… Спасибо тебе, Брент. Огромное спасибо!»

– Сэмми! Как ты мог?! – воскликнула библиотекарша. – Ты нарушил две основные заповеди библиотеки!

Я вжался в стул, ожидая, что буду пригвожден к месту. Но взрыва не последовало.

– Это так на тебя не похоже, – сказала она. Голос ее чуть смягчился. – Тебе стоит побеседовать с главным воспитателем. Если человек разговаривает сам с собой, значит, его серьезно что-то беспокоит.

Я окинул взглядом библиотеку – все вокруг пялились на меня. Меня бросило в жар. Я почувствовал, что краснею.

– Со мной все в порядке, – пытался я отговориться.

– Если тебя что-то тревожит, то в этом нет ничего постыдного. – Библиотекарша уселась подле меня.

Все зашушукались. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Меня ничто не беспокоит. Правда, – настаивал я, засовывая сандвич обратно в пакет.

– В любом случае хорошо бы тебе было пообщаться с воспитателем, – продолжала она. – Уверена, что тебе легко будет с мисс Тернбул. Я предупрежу ее, что ты к ней заскочишь.

Библиотекарша не собиралась сдаваться.

– Я не могу пойти к мисс Тернбул после уроков. Я участвую в олимпийском эстафетном беге, – сказал я. – Я не могу пропустить забег. От меня зависит команда!

– Хорошо. – Библиотекарша поднялась из-за стола. – Но ты мне кое-что должен пообещать.

«Еще бы, – подумал я. – Я вам пообещаю все, что угодно, чтобы вы только отстали. СЕЙ ЖЕ ЧАС».

Я кивнул.

– Я хочу, чтобы ты обратился ко мне, если тебя что-нибудь станет тревожить. Договорились? – Она похлопала меня по плечу.

Я снова кивнул, и она направилась к своему столу.

Я медленно обвел библиотеку глазами: я думал, все продолжают на меня пялиться.

Но никто на меня не смотрел.

Абсолютно все были заняты разговором. Со своими невидимыми друзьями. И все смеялись.

…Я прикрыл глаза от солнца. Оно слепило глаза, освещая поле ярким светом.

Небо казалось синим-синим.

В воздухе будто разлито тепло. Было хорошо, не слишком жарко.

Превосходный для бега день.

Я окинул взглядом трибуны. Они были заполнены ребятами из всех школ нашего города.

Все прибывавшие болельщики старались найти себе места. Но трибуны были битком набиты. Ребята кричали, толкались, смеялись, шутили. Все были словно наэлектризованы.

Моя команда собралась на краю поля. Я подбежал трусцой к своим.

– Эй, Сэмми! – приветствовала меня Роксанн, хлопнув пятерней. – Классный день для пробега! Уверена, что мы выиграем, я чувствую это! – И добавила: – Если только ты не испортишь.

– Нечего обо мне беспокоиться, Роксанн. Уж тебя я всегда могу обставить, – отбрил я ее.

Я сделал круг для разминки. Я бежал быстро и размеренно. Я был хорошо подготовлен и уверен в себе.

В эстафете должны были участвовать три человека из команды.

Начинал Джед. Джед – классный бегун. Он высокий и тощий и просто летит семимильными шагами.

Следующим бежал я и передавал эстафету Роксанн. Мы были самыми быстрыми бегунами во всей седьмой параллели.

Мы не могли проиграть.

Забег должен был вот-вот начаться. Я все время подпрыгивал, чтобы мышцы оставались разогретыми.

Кинув взгляд на трибуны, я увидел, что кое-кто из ребят указывает в мою сторону и хихикает.

– О не-ет! – простонал я. Я догадывался, что они обсуждали: моего друга-невидимку.

«После пробега ты сдержишь слово, которое дал себе утром, – сказал я себе, – и отплатишь Роксанн – чего бы это ни стоило».

Я весь напрягся.

«Расслабься. Расслабься», – убеждал я себя, наклоняясь вперед и растирая ноги.

– Ты готов, Сэмми? – Джед ударил пятерней. – Не подведи!

– Готов! – ответил я.

Но я не мог прекратить думать о ребятах на трибунах: о тех, которые смеялись при одном моем появлении.

И я никак не мог выбросить из головы мисс Старклинг, которая подняла меня на смех.

И мысль о библиотекарше не давала мне покоя: она обращалась со мной как с помешанным.

Мышцы еще более напряглись.

Я пытался сосредоточиться. Сконцентрироваться на том, чтобы отогнать все эти мысли прочь.

Я стал делать упражнения для разогрева. Мышцы немного расслабились. Я почувствовал себя лучше.

Судья занял свое место на поле.

Джед, Роксанн и я выстроились по правилам забега.

Шесть команд из других школ тоже приготовились. Все ждали сигнала судьи.

По его свистку первый участник обежит трек и передаст эстафету следующему.

Я не отрываясь смотрел на судью. Сердце в груди колотилось. Я сделал глубокий вдох. Еще один…

Раздался свисток.

Эстафета началась! Когда Джед сорвался с места, с трибун понеслись приветственные крики. Он бежал быстрее чем когда-либо. Потрясающе!

Роксанн и я подбадривали его:

– Давай, Джед! Дава-ай!

Джед добежал до половинной разметки раньше всех остальных и устремился к финишу. Он практически летел по воздуху, вытянув вперед руку с эстафетной палочкой. Вытянув так, чтобы я мог ее перехватить и побежать.

Я слышал отзвук его кроссовок, ударяющих по земле. Клубы пыли поднимались за ним. Лицо его было красным, глаза – широко раскрыты.

До меня оставалось несколько футов.

Я приготовился к бегу.

Я вытянул раскрытую ладонь.

Джед протянул свою руку.

Я перехватил эстафету. Крики с трибун перешли в рев.

«Мой забег! – промелькнуло у меня в голове. – БЕГИ!»