Не ложись спать!

Стайн Роберт Лоуренс

Мэтт ненавидел свою маленькую спальню. Она была такой тесной, что скорее напоминала кладовую. И всё же мама не позволяла ему спать в комнате для гостей. Ведь к ним могли приехать гости. В какой-то день. Или год.

И всё же как-то ночью, когда все в доме уснули, Мэтт тайком пробрался в комнату для гостей и переночевал. Бедный Мэтт, лучше бы ему послушаться мамы. Потому что утром, когда он проснулся, вся его жизнь изменилась. К худшему. И каждый раз, когда Мэтт засыпал, его ждал новый кошмар…

 

1

Клонк! Ох, этот Клингон достал меня!

Я потёр голову и отбросил большую фотографию Клингона, воинственного пришельца из «Звёздного пути» подальше от себя. Потом потянулся за одной из своих самых любимых книг «Атака муравьёв на Плутон», но мне на голову посыпались со шкафа всякие коробки.

Я снова пнул Клингона:

— Пошёл вон, ты, вместе со своей коробкой!

С меня хватит. Мои вещи атаковали меня.

Моя комната была забита всяким барахлом. Самые разные предметы так и валились отовсюду на мою голову. И это уже не в первый раз.

— Ух! — Я ещё раз дал Клингону хорошего пинка.

— Мэтью Амстердам, двенадцатилетний паршивец…

Это говорил в диктофон мой старший брат Грег, стоя в дверях моей комнаты.

— Пошёл вон из моей спальни! — проворчал я.

Грег полностью проигнорировал меня. Как и всегда.

— Мэтт — тощий, слишком мелкий для своего возраста, с круглым детским поросячьим лицом, — продолжал он бубнить в диктофон. — Волосы у Мэтта такие светлые, что издали кажется, будто он лысый, — вещал Грег таинственным низким голосом.

Он старался говорить, как тот диктор, который ведёт передачи о природе.

— Зато у меня нет диких вихров на голове, — отрезал я.

У Грега и моей сестры Пам были тёмные вьющиеся волосы. А у меня — светлые и тонкие. Мама говорит, что я пошёл в папу. Но я его не помню. Он умер, когда я был совсем маленький.

Грег самодовольно ухмыльнулся и продолжал высокопарным тоном:

— Мэтт обитает в маленькой спальне, забитой научно-фантастическими книгами, моделями космических кораблей инопланетян, комиксами, грязными носками, засохшими объедками пиццы и всякой дрянью. И как только Мэтт может выдерживать всё это? Даже учёные не смогли бы разобраться в его хламе. А уж нам, нормальным людям, вообще не понять этих паршивцев.

— Пусть я буду паршивцем, но не таким болваном, как ты, — отрезал я.

— Тебе не хватит смекалки даже для того, чтобы быть болваном, — ответил он своим обычным голосом.

Рядом с ним в дверях появилась моя сестра Пам.

— Что случилось в мире паршивца? — поинтересовалась она. — Может быть, наконец, космический корабль пришёл за тобой, Мэтт?

Я бросил в неё книгу «Атака муравьёв на Плутон».

Пам учится в десятом классе. Грег — в одиннадцатом. И они оба постоянно нападают на меня.

Грег снова забубнил в свой диктофон:

— Если паршивца напугать, то он переходит в наступление. Хотя он не более опасен, чем тарелка с картофельным пюре.

— Пошли вон! — заорал я и хотел закрыть дверь, но они держали её.

— Я не могу уйти, — запротестовал Грег. — Я должен наблюдать за каждым членом нашей семьи, чтобы потом составить доклад, кто как себя ведёт. Это задание по социологии.

— Вот и наблюдай за Пам, она всюду суёт свой нос, — огрызнулся я.

Пам оттолкнула Грега в сторону, ворвалась в комнату и схватила меня за ворот тенниски с логотипом Звёздного пути.

— Возьми свои слова обратно! — приказала она.

— Пусти! — закричал я. — Ты порвёшь мне рубашку!

— Мэтью-паршивец очень чувствителен к своей одежде, — пробормотал Грег в диктофон.

— Я же сказала, возьми свои слова обратно! — Пам снова встряхнула меня. — Или я натравлю на тебя Бигги.

Бигги — это наша собака. Такса, совсем маленькая. Но она тоже ненавидела меня.

Каждому, даже незнакомому, она виляла хвостом, лизала руки. А на меня рычала и даже пыталась укусить.

Как-то раз Бигги пробрался в мою комнату, когда я спал, и укусил меня. Я крепко сплю и разбудить меня нелегко. Но поверьте мне, когда вас кусает собака, вы непременно простнётесь.

— Ко мне, Бигги! — позвала Пам.

— Ладно! — закричал я. — Беру свои слова обратно.

— Вот это хороший ответ, — сказала Пам. — За это полагается премия!

И она принялась щёлкать меня по голове.

— Ой! Ой! — заныл я.

— Сестра паршивца щёлкает его пальцами по голове, — комментировал Грег. — А тот говорит «Ой!»

Наконец, Пам отпустила меня. Я проковылял к своей кровати и рухнул на неё. Кровать ударилась о стену. От толчка на меня посыпались книги с полки, что над моей головой.

— Дай-ка мне твой диктофон на секунду, — попросила Пам Грега.

Она схватила диктофон и сказала в него:

— Паршивец побеждён. Благодаря мне, Памеле Амстердам, мир нормальных людей снова в безопасности. Ура! Ура! Ура!

Я ненавидел свою жизнь.

Пам и Грег использовали меня в качестве домашнего снаряда для отработки ударов. Может быть, будь мама всё время поблизости, они бы так не распоясывались. Но она редко бывала дома. Потому что работала в двух местах. Днём она обучала людей работать на компьютере, а по вечерам перепечатывала материалы для адвокатской фирмы.

Предполагалось, что Пам и Грег должны заботиться обо мне. И они, разумеется, делали это. Добивались, чтобы я чувствовал себя несчастным двадцать четыре часа в сутки.

— Ну и вонь в этой комнате! — с отвращением простонала Пам. — Идём отсюда, Грег.

Они захлопнули за собой дверь. Моя модель космического корабля упала с полки и разбилась.

Наконец-то они оставили меня в покое. Плевать, что они там говорили, главное — мне никто больше не мешал.

Я устроился на кровати и стал читать про нападение муравьёв на Плутон. Я не сомневался: на планете Плутон мне было бы лучше, чем в собственном доме, хотя гигантские муравьи в любой момент могли поразить меня своими лучами.

Моя кровать была неровной. Я имел привычку засовывать под неё горы книг и свою одежду.

У меня, естественно, была самая маленькая комната во всём доме. Мне всегда доставалось всё самое плохое. Даже комната для гостей была больше моей.

Я не мог этого понять. Разве не ясно, что просторная комната мне нужна больше, чем кому-то другому! У меня полно книг, плакатов, моделей и других вещей. Мне, можно сказать, негде спать.

Я подошёл к самому страшному месту. Джастин Кейз, землянин, путешественник во Вселенной, вот-вот будет схвачен злым императором муравьёв. Этот император подбирался к нему всё ближе, ближе…

Я на секунду прикрыл глаза, всего на одну секунду, но, похоже, задремал. И вдруг почувствовал у себя на лице горячее, зловонное дыхание императора!

Фу, это был запах собачьей еды!

Потом я услышал рычание.

И открыл глаза.

Тот, кого я увидел, был похуже императора муравьёв.

Это был Бигги, готовый к прыжку!

 

2

— Бигги! — застонал я. — Пошёл вон!

Хвать! Он попытался схватить меня зубами.

Я увернулся, и Бигги промахнулся.

Он зарычал и попытался снова достать меня. Но пёсик был слишком маленький и не мог вспрыгнуть на кровать без разбега.

Я встал на кровати. Бигги опять потянулся к моей ноге.

— Помогите! — закричал я.

И тут я увидел в дверях комнаты Пам и Грега. Они взахлеб хохотали.

Бигги попятился назад, чтобы взять разбег.

— Помогите мне, вы оба! — умолял я.

— Ну да, как же, — отозвалась Пам.

А Грег просто сложился пополам — так он смеялся.

— Ну, пожалуйста, — просил я. — Я не могу спуститься. Он укусит меня!

— А может мы хотим, чтобы он занял твою кровать? Ха-ха-ха! — Грег задыхался от смеха. — Тебе не следует столько спать, Мэтт, — посоветовал он. — Нам показалось, что тебя надо разбудить.

— Кроме того, нам скучно, — добавила Пам. — И мы решили немного развлечься.

Бигги пронёсся через комнату и вскочил на кровать. Когда он вспрыгнул на неё, я соскочил на пол. И споткнулся о книги — комиксы, которые валялись возле кровати.

Бигги бросился на меня. Я увернулся от него, выскочил из комнаты и захлопнул за собой дверь как раз в тот момент, когда он настиг меня.

Бигги залаял, словно сумасшеший.

— Выпусти его, Мэтт! — со злостью бросила мне Пам. — Как ты можешь быть таким грубым с нашим маленьким бедным Бигги!

— Отвяжитесь от меня! — завопил я и побежал вниз по лестнице в гостиную. Там я бросился в кресло и включил телевизор. Мне никогда не надо выбирать программу. Я всегда смотрю только фантастику.

Я слышал, как Бигги неуклюже спускается по ступенькам, и весь напрягся, ожидая нападения. Но он проковылял на кухню. Наверное, чтобы поесть своей дрянной собачьей пищи, подумал я. Маленький жирный монстр.

Открылась передняя дверь дома. Вошла мама, балансируя двумя пакетами из универсама.

— Привет, мам! — закричал я.

Я был рад, что она наконец пришла. Пам и Грег вели себя немного потише, когда она была дома.

— Привет, дорогой, — сказала мама, неся сумки на кухню. — А вот и он, мой маленький Бигги! Моя сладенькая крошка!

Все любили этого Бигги, только не я.

— Грег! — позвала мама. — Сегодня твоя очередь накрывать на стол!

— Я не могу! — крикнул Грег сверху. — Мама, у меня много уроков. Я не могу сегодня собирать стол!

Ну, конечно. Он не может, у его полно домашней работы — доводить меня.

— Пусть Мэтт займётся этим! — закричала Пам. — Он ничего не делает. Смотрит телевизор.

— У меня тоже есть домашнее задание, ты же знаешь, — возразил я.

Грег спустился по лестнице.

— Да уж, домашнее задание в седьмом классе… Есть о чём говорить! — насмешливо протянул он.

— Держу пари, ты считал по-другому, когда сам был в седьмом классе.

— Мальчики, пожалуйста, не ссорьтесь, — сказала мама. — У меня только два свободных часа до следующей работы. Мэтт, накрывай на стол. А я поднимусь наверх и прилягу на несколько минут.

Я ворвался на кухню.

— Мама, но сегодня не моя очередь!

— Завтра этим займётся Грег, — пообещала она.

— А что насчёт Пам?

— Мэтт, хватит. Готовишь ты. Это всё. — И мама устало направилась в свою спальню, наверх.

— Вот крысы! — пробормотал я.

Я открыл дверь шкафа, но тут же снова захлопнул её: мне ни за что здесь не разобраться.

— Что ты собираешься приготовить, Мэтт? Опять свои паршивые бургеры? — поинтересовался Грег.

Грег снова забубнил в свой дурацкий диктофон: — Наконец, мы все сидим на кухне и едим. Мэттью Амстердам жуёт с открытым ртом.

— Сегодня у семьи Амстердамов запеканка с тунцом. — Мэтт её разморозил. Но передержал в печи. Лапша на дне пригорела.

— Заткнись, — пробурчал я.

В течение нескольких минут все молчали. Слышалось только звяканье вилок о тарелки и цоканье когтей Бигги по полу кухни.

— Как сегодня в школе, дети? М спросила мама.

— Миссис Амстердам спросила детей, как прошёл день, — сказал Грег в диктофон.

— Грег, может не стоит делать это за обеденным столом? — вздохнула мама.

— Миссис Амстердам недовольна поведением своего сына, — пробормотал Грег.

— Грег!

— Голос мамы Грега становится громче. Наверное, она рассердилась.

— ГРЕГ!

— Но мне надо это сделать, мама, — сказал Грег своим естественным голосом. — Это для школы!

— Ты нервируешь меня, — заметила мама.

— И меня тоже, — присоединился я.

— А тебя-то кто спрашивает? — вскинулся Грег.

— Так прекрати всё это, хотя бы до конца обеда, — попросила мама.

Грег ничего не ответил. Но всё же поставил диктофон на стол и приступил к еде.

— Мама, можно я сложу свои зимние вещи в кладовую или гостевой комнате? — спросила Пам. — А то моя кладовая забита.

— Я подумаю об этом, — пообещала мама.

— Эй! — возмутился я. — У неё и так громадная кладовая! Почти такая же, как моя комната!

— Да? — усмехнулась Пам.

— Моя комната самая маленькая в доме! Я там еле поворачиваюсь.

— Это потому, что ты недотёпа! — фыркнула Пам.

— Я не недотёпа! Я нормальный. Но мне нужна комната побольше. Мама, можно я перейду в комнату для гостей?

Мама покачала головой.

— Нет!

— Но почему?

— Эта комната нужна гостям, — объяснила мама.

— Каким гостям? — завопил я. — У нас никогда их не бывает.

— Твои дедушка и бабушка приезжают каждое Рождество.

— Но это всего раз в году. Дедушка и бабушка один раз в год могли бы поспать и в моей маленькой комнате. А на всё остальное время в их распоряжении целый дом!

— Твоя комната слишком мала для двоих, — сказала мама. — Мне жаль, Мэтт, но ты не получишь гостевую комнату.

— Мама!

— Какая тебе разница, где спать? — вмешалась в разговор Пам. — Ты самая большая соня в мире. Тебя и гром не разбудит!

Грег снова взял диктофон.

— Когда Мэтт не смотрит телевизор, то он спит. Он спит больше, чем бодрствует.

— Мама, Грег снова говорит в диктофон, — пожаловался я.

— Вижу, — устало откликнулась мама. — Грег, отложи его в сторону.

— Мама, пожалуйста, позволь мне поменять комнаты. Мне нужна комната попросторнее. Я не только сплю в своей комнате, я живу там! Мне надо место, где я мог бы скрыться от Пам и Грега. Мама, ты не знаешь, что тут делается, когда тебя нет дома! Они так плохо относятся ко мне!

— Мэтт, хватит! Иди в свою комнату! У тебя прекрасные брат и сестра, и они заботятся о тебе. Ты должен их ценить.

— Я их ненавижу!

— Мэтт, довольно! Мраш в свою комнату!

— Здесь у меня нет комнаты!

— Быстро!

Я побежал наверх в свою комнату. А вслед мне нёсся голос Грега, который говорил в диктофон:

— Мэтт наказан. В чём его вина? В том, что он паршивец.

Я захлопнул за собой дверь, уткнулся лицом в подушку и застонал.

Остаток вечера я провёл в своей комнате.

Это нечестно — говорил я сам себе. — Пам и Грег получают всё, что захотят, а меня только наказывают!

Никто не пользуется комнатой для гостей, думал я. И что бы мама ни говорила, сегодня я буду там спать.

Мама ушла на свою вечернюю работу. Я выждал, пока Пам и Грег погасили свет и разошлись по своим комнатам. Затем выскользнул из своей спальни и пробрался в комнату для гостей.

Сегодня я буду здесь спать. И никто меня не остановит.

Подумаешь, большое дело! — размышлял я. — Самое плохое — может рассердиться мама. Ну и что из этого?

Я совершенно не представлял себе, что, когда проснусь утром, моя жизнь превратится в сплошной кошмар.

 

3

У меня замёрзли ноги. Это было первое, что я почувствовал, когда открыл глаза.

Ноги торчали из-под одеяла. Я натянул на них одеяло, а потом укрылся и сам.

Что такое? Неужели это мои ноги?

Они показались мне громадными. Не такими, как у монстра, но слишком большими для меня. Гораздо больше, чем вчера.

Да что же это такое, подумал я. Я слышал о том, что люди могут внезапно вырасти. И что в моём возрасте дети быстро растут. Но то, что я увидел… Невероятно!

Я вышел из гостевой комнаты. Услышал, как Пам и Грег разговаривают внизу за завтраком.

О, нет! Я проспал. Надо торопиться. Мне не хотелось, чтобы кто-то знал, что я провёл эту ночь в комнате для гостей.

Я пошёл в ванную, чтобы почистить зубы. Всё как-то странно изменилось — стало на удивление маленьким.

Когда я взялся за дверную ручку, мне показалось, будто кто-то опустил её вниз. И потолок словно бы стал ниже.

Я включил свет и посмотрелся в зеркало.

Разве это я?

Вроде бы я выглядел как всегда, и всё же как-то не так.

Моё лицо стало менее круглым. Я потрогал верхнюю губу. На неё появился светлый пушок. И ростом я стал дюймов на шесть выше, чем вчера!

Я… я стал старше. И выглядел на все шестнадцать лет!

Нет, нет, подумал я. Этого не может быть. Мне всё это только кажется.

Я решил на минуту закрыть глаза. Когда я снова открою их, мне будет по-прежнему двенадцать, пронеслось у меня в голове.

Крепко зажмурился, досчитал до десяти и открыл глаза.

Ничего не изменилось.

Я стал подростком!

У меня сильно забилось сердце. Я читал старую книгу о Рип Ван Винкле. Он заснул на сто лет. А когда проснулся, всё кругом стало совсем другим!

Неужели и со мной случилось такое? И я проспал целых четыре года?

Я бросился на кухню. Надо найти маму. Уж она-то объяснит мне, что происходит.

Я побежал вниз прямо в пижаме. С непривычки было трудно управлять такими большими ногами. И на третьей ступеньке я подвернул лодыжку.

— Нееет!

БАХ!

Я пересчитал все ступеньки и упал лицом вниз у самых дверей кухни.

Грег и Пам, естественно, оживились.

— Отлично, Мэтт, — сказал Грег. — Десять очков!

Я поднялся на ноги. Мне было не до шуточек Грега. Я торопился поговорить с мамой.

Она сидела за кухонным столом и ела яичницу.

— Мама! — крикнул я. — Посмотри на меня!

Она взглянула на меня.

— Я вижу тебя. Ты ещё не одет. Поспеши, а то опоздаешь в школу.

— Но, мама, — упорствовал я, — я стал подростком!

— Вижу, — сказала мама. — А теперь поторопись. Я выезжаю через пятнадцать минут.

— Да, побыстрее, Мэтт, — пропищала Пам. — А то мы из-за тебя опоздаем в школу.

Я повернулся, чтобы ответить ей. И… слова застряли у меня в горле. Они с Грегом сидели за столом и ели овсянку. Казалось бы, ничего особенного.

Но только они тоже выглядели не так, как раньше. Если мне стало шестнадцать, то им должно было быть девятнадцать и двадцать. Однако — ничего подобного.

Они выглядели на одиннадцать и двенадцать лет! Они стали моложе!

— Но это невозможно! — застонал я.

— Это невозможно! — повторил Грег, передразнивая меня.

Пам захихикала.

— Мама, послушай меня! — взмолился я. — Происходит что-то странное. Ещё вчера мне было двенадцать лет, а сегодня — целых шестнадцать!

— Сам ты странный! — пошутил Грег.

Они с Пам засмеялись. Всё такие же противные, как и тогда, когда были старше.

Мама меня едва слушала. Я потянул её за руку, чтобы привлечь внимание.

— Мама! Пам и Грег — мои старшие сестра и брат. Но теперь вдруг они стали младше! Разве ты не помнишь? Грег — самый старший!

— Мэтт спятил! — засмеялся Грег. — Спятил! Спятил!

Пам повалилась на пол от смеха.

Мама встала и отнесла свою тарелку в мойку.

— Мэтт, у меня нет времени. Сейчас же иди наверх и переоденься.

— Но, мама…

— Быстро!

Что оставалось делать? Никто не слушал меня. Все они вели себя так, будто всё было как всегда.

Я поднялся наверх и стал одеваться. Но моей прежней одежды нигде не было. Шкаф был набит вещами, которые я раньше никогда не видел.

И она вся подходила к моему новому росту.

Может быть, это какая-то шутка? — думал я, надевая кроссовки сорок второго размера.

Грег вполне способен устроить любой розыгрыш, но как? Не мог же он заставить меня вырасти, а себя сделать меньше?

Даже Грегу такое не под силу.

И тут прибежал Бигги.

— О, нет! — закричал я. — Отойди, Бигги, отойди!

Бигги подбежал и лизнул мне ногу. Он не рычал. И не кусался. И вилял хвостом.

Вот это да! — подумал я. Всё идёт как-то не так!

— Мэтт, мы уезжаем! — прокричала мама.

Я поспешил вниз. Все уже сидели в машине.

Мама повезла нас в школу. Мы подъехали к начальной школе Мэдисон (начальное образование в США начинается с шести лет и заканчивается чаще всего восьмым классом), где я учился, и я вышел из машины.

— Мэтт, — посмотрела на меня мама, — куда это ты собрался? Садись обратно!

— Я пошёл в школу, — объяснил я. — Думаю, ты не будешь возражать? — пошутил я.

— До свидания, мама, — прощебетала Пам.

Они с Грегом поцеловали маму и выпорхнули из машины. И понеслись к школе.

— Довольно валять дурака, Мэтт, — сказала мама. — Так я опоздаю на работу.

Я сел в машину. Мама проехала ещё пару миль и остановилась… перед средней школой.

— Ну вот, Мэтт, — сказала она, — выходи.

Я чуть не задохнулся. Средняя школа!

— Но я же не могу учиться в средней школе! — запротестовал я.

— Что с тобой сегодня? — Мама потянулась через переднее сиденье и открыла дверцу. — Выходи же!

Пришлось выйти. Выбора у меня не было.

— Хорошего тебе дня! — сказала мама и уехала.

Я бросил на эту школу один-единственный взгляд и понял, что хорошего дня у меня не будет.

 

4

Зазвонил звонок. Большие незнакомые ребята потянулись к школьному зданию.

— Давай, парень, поворачивайся, — подтолкнул меня к дверям учитель.

У меня подвело живот. Это напоминало первый день в школе — миллион лет назад.

Я чуть не застонал. Ну как я могу идти в среднюю школу! Я ведь только в седьмом классе!

Я шёл по коридору вместе с сотней других ребят. Куда же мне теперь, с беспокойством думал я. Мне даже неизвестно, в каком я классе.

Здоровенный парень в футбольной куртке подошёл ко мне и в упор посмотрел на меня.

— Хм, привет, — промямлил я.

Что это за парень?

Он не шелохнулся. И не сказал ни слова. Просто стоял нос к носу со мной.

— Хм, послушай, — начал я. — Я забыл, в какой класс мне идти. Ты не знаешь, где тут учат ребят… ну… моего возраста?

Большой, очень большой парень открыл рот:

— Ты, дрянной паршивец, — пробормотал он, — вот теперь я поквитаюсь с тобой за вчерашнее.

— За вчерашнее? — У меня заколотилось сердце. О чём это он говорит? — Я что-то сделал тебе? Этого не может быть. Меня вчера здесь не было.

Он положил свои громадные лапы мне на плечи и сжал их.

— Ой! — вскрикнул я.

— Сегодня после школы, — медленно проговорил парень, — ты своё получишь.

Он отпустил меня и медленно пошёл по коридору с таким видом, будто был хозяином всей школы.

Я с перепугу юркнул в первый попавшийся класс и сел за последний стол.

Перед доской появилась высокая женщина с тёмными вьющимися волосами.

— Здравствуйте, друзья, — поздоровалась она, и все затихли. — Откройте ваши учебники на сто пятьдесят седьмой странице.

Какой же это класс? — подумал я. И увидел, как сидящая рядом девушка вынула из сумки книгу. Посмотрел на обложку.

Нет. О, нет.

Этого не может быть.

«Современные математические исчисления», — прочитал я.

Исчисления! Я даже такого слова не слышал.

Мне вообще плохо давалась математика. А тут — исчисления!

Учительница, прищурившись, посмотрела на меня.

— Мэтт! Разве ты учишься в моём классе?

— Нет! — воскликнул я, вскакивая с места, — В этом классе я учиться не должен, это точно!

— Ты в моём двадцать третьем классе, Мэтт, — сказала учительница. — Хочешь, чтобы тебя в него перевели?

— Нет, нет, всё нормально! — Я начал медленно пятиться вон из класса. — Просто я перепутал… перепутал, только и всего!

И поспешил убраться из класса. С этим всё, больше я в этот класс не вернусь. Думаю, с математикой на сегодня я покончил.

Но что же мне теперь делать?

Я пошёл по коридору. Снова звонок. Другой учитель, низкорослый полный мужчина в очках, остановился у дверей одного из классов. И посмотрел на меня.

— Ты снова опаздываешь, Амстердам, — пролаял он. — Ну, заходи же, заходи.

Как тут откажешься. Я подумал: а вдруг здесь изучают предмет, с которым мне удастся справиться? Вдруг этот урок английского, например, где читают комиксы.

Я оказался на уроке английского, всё в порядке.

Но здесь читали не комиксы. Здесь читали Анну Каренину.

И снова мне не повезло.

Прежде всего, в этой книге было десять тысяч страниц. Во-вторых, все её уже читали, а я — нет. В третьих, если я стану читать её, то и за миллион лет не пойму, что там происходит.

— Так как ты последним пришёл в класс, Амстердам, — сказал учитель, — то будешь читать первым. Начинай со страницы сорок семь.

Я сел на место и пошарил кругом.

— Ммм, сэр, — я не знал фамилии учителя. — Ммм, у меня нет книги.

— Ну, конечно, у тебя её нет, — вздохнул учитель. — Робертсон, не будете ли вы так любезны одолжить свою книгу Амстердаму?

Робертсон оказалась девушкой, которая сидела рядом со мной. И что это такое с учителем? Он называет всех только по фамилии.

Девушка передала мне книгу.

— Благодарю вас, Робертсон.

Девушка искоса посмотрела на меня.

Мне показалось, что ей не понравилось, как я её назвал. Но я понятия не имел, как её зовут. Я до этого никогда в жизни её не видел.

— Страница сорок семь, Амстердам, — повторил учитель.

Я открыл книгу на странице сорок семь. Посмотрел на неё и сделал глубокий вдох.

Страница вся была заполнена длинными словами. Трудными словами. Словами, которых я не знал.

И длинными русскими именами.

Я понял, что сейчас покажусь всем круглым дураком.

Буду читать по одному предложению, сказал я себе.

Но трудность состояла в том, что эти предложения были очень длинными. Одно предложение занимало целую страницу!

— Ты собираешься читать или нет? — строго спросил учитель.

Я сделал глубокий вдох и начал:

— Молодая княжна Кити Щерб… Щерба… Шербет…

Робертсон хмыкнула.

— Щербацкая, — поправил меня учитель. — Не Шербет. У нас уже были эти имена, Амстердам. Ты должен знать их.

Щербацкая? Даже после того, как учитель произнёс это имя, я всё равно не смог бы повторить его. У нас никогда не было таких слов в седьмом классе на упражнениях по произношению.

— Робертсон, читайте вместо Амстердама, — распорядился учитель.

Робертсон взяла у меня книгу и начала громко читать. Я старался понять содержание. Там было что-то про поездки на балы, и про каких-то парней, которые хотели жениться на княжне Кити. Словом, обычная чепуха для девчонок. Я зевнул.

— Скучно, Амстердам? — спросил учитель. — Постараюсь тебя немного развеселить. Может, расскажешь нам, в чём смысл этого предложения?

— Смысл? — повторил я, как эхо. — Вы хотите сказать, что оно значит?

— Именно это я и сказал.

Я решил немного схитрить и потянуть время: когда-то же должен закончиться этот глупый урок?

— Ммм… значит… что это значит? — бормотал я, делая вид, что крепко задумался. — Ну, это значит… Там один…

Все ребята повернулись на своих местах и смотрели на меня.

Учитель начал постукивать ногой.

— Смелее, мы ждём.

Что мне оставалось делать? Я не имел ни какого представления о том, что там происходило. И нашёл самый простой выход.

— Мне нужно выйти в туалет, — сказал я.

Все рассмеялись, кроме учителя. Он округлил глаза.

— Ну, иди, — разрешил он. — И на обратном пути задержись у кабинета директора.

— Что?

— Ты меня слышал, — сказал учитель. — Ты приглашаешься к директору. А теперь вон из класса.

Я вскочил и выбежал из класса. Боже мой, до чего же противные учителя в этой средней школе!

Несмотря на предстоящее наказание, я был рад, что ушёл из класса.

До чего же мне хотелось вернуться обратно в свою школу и снова стать нормальным мальчиком!

Я шёл по коридору, отыскивая кабинет директора. И нашёл: дверь с матовым стеклом. Надпись гласила:

МИССИС МАКНЭБ, ДИРЕКТОР

Стоит ли мне входить? — раздумывал я. Она ведь только накричит на меня.

Я было решил повернуться и уйти, но заметил: ко мне кто-то приближается.

Тот, кого я меньше всего хотел бы видеть.

— Вот ты где, негодяй! — Это был тот громадный парень, которого я встретил этим утром. — Сейчас я набью тебе рожу!

 

5

Ох!

И вдруг кабинет директрисы показался мне не таким уж страшным. Этот парень, кем бы он ни был, не посмеет меня там тронуть.

— Когда я с тобой закончу, тебе потребуется пластическая операция! — проревел парень.

Я открыл дверь кабинета и юркнул туда.

За столом сидела крупная седая дама и что-то писала.

— Да? — сказала она. — В чём дело?

Я подождал, собираясь с духом. Зачем это я здесь?

Ах, да. Урок английского.

— Меня прислал учитель английского. Думаю, что у меня будут неприятности, — честно признался я.

— Садись, Мэтт.

Она указала мне на стул. И показалась совсем не страшной. Даже голоса не повысила.

— В чём дело?

— Видите ли, тут произошла какая-то ошибка, — начал я. — Мне не полагается быть здесь. Я не из этой средней школы.

Она нахмурилась.

— О чём это ты говоришь?

— Мне только двенадцать лет! — закричал я. — Я учусь в седьмом классе и не могу справляться с заданиями средней школы. Мне полагается учиться в начальной школе!

Директриса показалась мне взволнованной. Протянула руку и коснулась тыльной стороной ладони моего лба.

Я понял, что она проверяет, нет ли у меня повышенной температуры. Потому что мои слова звучали очень странно.

Затем она заговорила медленно и чётко:

— Мэтт, ты в одиннадцатом классе. А не в седьмом. Ты меня понимаешь?

— Я знаю, что выгляжу как ученик одиннадцатого класса. Но я не могу справляться с программой средней школы! Вон как только что на уроке английского! Они читают большую толстую книгу, которая называется «Анна… какая-то». Я не смог прочитать даже первого предложения!

— Успокойся, Мэтт. — Она встала и подошла к шкафу. — Ты сможешь справиться с этим. Сейчас я тебе докажу.

Она достала папку и открыла её. Это был классный журнал с отметками и комментариями.

Моё имя значилось в самом начале. И там были отметки за седьмой, восьмой, девятый, десятый классы и за первую половину одиннадцатого.

— Вот видишь? — сказала миссис Макнэб. — Ты можешь справиться с этой программой. У тебя в основном хорошие отметки, за все годы.

Я заметил даже несколько отличных отметок.

— Но… но я ещё этого не проходил, — запротестовал я.

В чём дело? Как я мог так далеко зайти в будущее? И куда подевались все эти годы?

— Миссис Макнэб, вы не поняли, — настаивал я. — Только вчера мне было двенадцать лет. А сегодня я проснулся — и стал шестнадцатилетним! Я хочу сказать, что моё тело стало таким, будто мне шестнадцать. А по разуму мне всё ещё двенадцать лет!

— Да, я понимаю, — ответила миссис Макнэб.

 

6

— Да, я знаю, что ты читал много научной фантастики, — сказала миссис Макнэб. — Но ты ведь не заставишь меня поверить в эту глупую историю?

Миссис Макнэб сложила руки на груди и вздохнула. Я понял, что она начинает терять терпение.

— У тебя сейчас будет урок гимнастики, не так ли? — спросила она.

— Что?

— Всё это было какой-то шуткой, верно?

Она посмотрела на расписание уроков, прикреплённое к журналу.

— Я так и знала, — пробормотала она. — У тебя будет урок гимнастики, а ты хочешь отвертеться от него.

— Нет! Я говорю правду!

— Идите в гимнастический зал, молодой человек. Урок начинается через пять минут.

Я смотрел на неё. Мои ноги словно приросли к полу. Я могу бы заранее предвидеть, что она не поверит.

— Так ты идёшь? — резко спросила директриса. — Или мне самой проводить тебя в гимнастический зал?

— Я иду! Иду!

Я попятился из кабинета и побежал по коридору.

Миссис Макнэб высунула голову из двери и прокричала:

— Не бегать по коридорам!

Пам и Грег всегда говорили, что эта средняя школа плохая, вспомнил я, направляясь в гимнастический зал. Но то, что я увидел, было настоящим кошмаром!

Учитель гимнастики дал свисток.

— Волейбол! Выстраивайтесь для отбора команд.

Учитель гимнастики был коренастым мужчиной с тёмным хохолком на макушке. Он назначил двух капитанов, и те начали набирать команды.

Только не меня, только не меня, молча молвил я.

Но один из капитанов, светленькая девушка по имени Лайза, всё-таки выбрала меня.

Мы выстроились вдоль волейбольной сетки. Подавала другая команда. Мяч полетел, словно пуля.

— Беру! Беру! — закричал я и приготовился отразить удар. Но мяч стукнулся о мою голову.

— Ой! — потёр я ушибленное место.

Я совсем забыл, что теперь моя голова находится гораздо выше, чем прежде.

— Проснись, Мэтт! — крикнула Лайза.

Мне показалось, что я не очень-то хорош в волейболе.

Мяч снова полетел на нашу сторону площадки.

— Бери его, Мэтт! — крикнул кто-то.

На этот раз я поднял руки повыше. Но запутался в своих громадных ногах и грохнулся прямо на парня, который стоял рядом со мной.

— Осторожнее, друг! — закричал тот и потёр свой локоть. — Ой, я повредил руку!

Учитель дал свисток и поспешил к парню.

— Тебе лучше сходить к медсестре, — посоветовал он.

И тот прихрамывая пошёл из зала.

— Ну, Мэтт, — насмешливо сказала Лайза, — постарайся хоть один раз сделать что-нибудь как следует, о’кей?

Я покраснел от смущения. Понимал, что выгляжу, как полное ничтожество. Но я никогда не был таким высоким! И у меня никогда не было таких больших ног и рук. Я не знал, как справляться с ними.

Несколько партий прошло спокойно. Мяч не попадал ко мне. Так что у меня просто не было возможности ошибиться. Потом Лайза сказала:

— Тебе подавать, Мэтт.

Я знал, что когда-нибудь этот момент настанет. И всё время смотрел, как подают другие. Поэтому представлял, что мне надо делать.

Ну, на этот раз я не промахнусь, понадеялся я. Надо сделать хорошую подачу и заработать очко для своей команды. Тогда они перестанут на меня сердиться за то, что заставил их проиграть.

Я подбросил мяч в воздух и посильнее ударил его кулаком, чтобы он перелетел через сетку.

БАМ! Мяч пролетел по воздуху так быстро, что его почти не было видно.

СТУК!

— Ой!

Лайза сложилась пополам и схватилась за голову.

— Почему ты бьёшь с такой силой? — спросила она, потирая голову.

Учитель посмотрел на неё.

— У тебя будет большой синяк, — сказал он. — Тебе тоже надо сходить к медсестре.

Лайза посмотрела на меня и заковыляла прочь.

Учитель как-то странно посмотрел на меня.

— В чём дело, парень? Не знаешь своей силы? Выбиваешь своих одноклассников одного за другим!

— Я… я сделал это не нарочно, — заикаясь проговорил я. — Клянусь!

— Иди в душ, парень, — сказал учитель.

И я, понурив голову, поплёлся в раздевалку.

Хуже дня, чем этот, у меня не было.

Настало время ленча. Значит, прошла только половина школьного дня.

Но я не знал, что мне делать.

Не знал, куда мне идти. Ясно одно: я не могу больше оставаться в этой школе.

Средняя школа оказалась ужасной. Если я когда-нибудь вернусь к нормальной жизни, то постараюсь забыть всё это.

Я покинул гимнастический зал и со всех ног побежал из школы. По коридору. В двери.

Оглянулся назад. Не гонится ли за мной тот здоровый парень? Видела ли директриса, как я убегал?

Никого. Всё кругом пусто.

Вдруг — уф!

О, нет! Хватит!

 

7

Я на кого-то налетел. Чуть подался назад и грохнулся на землю.

Ой! Что случилось?

На тротуаре сидела девочка. Вокруг неё валялись книги.

Я помог ей подняться.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она кивнула.

— Мне на самом деле очень жаль, — сказал я. — У меня сегодня невезучий день.

— Ничего, всё обойдётся. — Девочка улыбнулась. — Я не ушиблась.

Она не была ученицей средней школы и выглядела так, будто была моей ровесницей. Я имею в виду свой настоящий возраст. То есть двенадцать лет.

Она была хорошенькая, с густыми светлыми волосами, собранными сзади в пучок — конский хвост.

Девочка взглянула на меня блестящими голубыми глазами. И нагнулась, чтобы собрать свои вещи.

— Я помогу тебе, — предложил я и наклонился, чтобы подобрать книгу.

БАХ!

Мы столкнулись головами.

— Вот невезуха! Я снова ударил тебя, огорчился я.

Что сегодня со мной?

— Не беспокойся об этом, — успокоила меня девочка.

Она подобрала последние книги.

— Меня зовут Лэйси, — сказала она.

— А я Мэтт.

— В чём дело, Мэтт, — спросила она. — Почему ты так спешил?

Что я мог сказать? Что вся моя жизнь перевернулась с ног на голову?

Тут вдруг открылась дверь школы. Из неё вышла миссис Макнэб.

— Мне надо идти, — быстро сказал я. — Меня ждут дома.

И я кинулся бежать по улице, чтобы миссис Макнэб не заметила меня.

Я прибежал домой и бросился на диван. Ужасный день. Хорошо хоть, я не напоролся на того парня, который грозился избить меня.

Но что я буду делать завтра?

Я смотрел телевизор, когда Пам и Грег вернулись из школы.

Пам и Грег. Я совсем забыл о них.

Теперь они стали маленькими детьми. И, наверное, думали, что я стану заботиться о них.

Так и случилось.

— Приготовь нам перекусить! — потребовала Пам.

— Сами себе готовьте! — огрызнулся я.

— Вот я скажу мамочке! — закричала Пам. — Ты должен накормить нас. Я хочу есть!

Я вспомнил те отговорки, к которым прибегали Пам и Грег, чтобы отвязаться от меня.

— Мне надо делать домашнее задание, — сказал я.

Ах да, мне и на самом деле надо готовить уроки.

Домашнее задание средней школы. Мне ни за что с ним не справиться.

Но если я не сделаю его, завтра у меня возникнут проблемы.

Да ещё тот парень. А с ним-то что делать?

Когда настало время ложиться спать, я пошёл в свою комнату. Но там уже спала Пам. Поэтому мне пришлось вернуться в комнату для гостей.

Я забрался в кровать — а что оставалось делать? — и с беспокойством прикрыл глаза.

Я не понимал, что происходит.

Я не мог ничего исправить.

Неужели моя жизнь перевернулась навсегда?

 

8

Я открыл глаза. Сквозь окно лился солнечный свет. Утро.

Ох, подумал я. Наступает ещё один богатый событиями день в средней школе.

И снова закрыл глаза. Может быть, если я останусь в постели, все мои проблемы исчезнут сами собой?

— Мэтт! Пора вставать! — крикнула мама.

Я вздохнул. Мама ни за что не позволит мне пропустить школу. Полная безнадёга.

— Мэтт! — снова закричала она.

Мне показалось, что её голос звучал как-то странно. Выше, чем обычно. Может быть, оттого, что она ещё не очень устала.

Я сел в кровати и спустил ноги на пол.

Минутку.

Мои ноги.

Я посмотрел на них. Они выглядели совсем по-другому. У меня снова мои прежние ноги!

Я посмотрел на руки. Пошевелил пальцами.

Это был я! Я снова вернулся в свой возраст!

Я побежал в ванную, чтобы посмотреться в зеркало. Мне хотелось удостовериться, что я не сплю.

Включил свет.

Да, это был я — мальчик двенадцати лет.

Я запрыгал от радости.

— Ура! Мне двенадцать лет! Двенадцать!

Всё решилось само собой! Мне не надо ходить в среднюю школу!

И теперь я не встречусь с тем здоровенным парнем.

Кошмар миновал!

Мне даже захотелось снова увидеть Пам, Грега и Бигги со всеми их старыми штучками.

— Мэтт, опаздываешь! — напомнила мама.

Она простудилась что ли? — думал я, быстро одеваясь. Её голос и вправду звучал как-то по-другому.

Я влетел на кухню.

— Я бы сегодня съел овсянки, мама…

И замер.

За кухонным столом сидели двое: мужчина и женщина.

Я никогда их раньше не видел.

 

9

— Я поджарила тебе хлеба, Мэтт, — сказала женщина.

— А где моя мама? — спросил я. — Где Пам и Грег?

Мужчина и женщина с удивлением посмотрели на меня.

— Ты сегодня плохо себя чувствуешь, сынок?

Сынок?

Женщина встала и прошлась по кухне.

— Выпей сока, дорогой. Сегодня папа подвезёт тебя в школу.

Папа?

— Но у меня нет папы, — напомнил я. — Он умер, когда я был ещё маленьким!

Мужчина покачал головой и откусил кусочек поджаренного хлеба.

— Мне говорили, в таком возрасте у них могут быть странности. Но ведь не до такой степени.

— Где они? — возбуждённо спросил я. — Что вы сделали с нашей семьёй?

— У меня сегодня нет настроения шутить, Мэтт, — ответил мужчина. — Поехали.

На кухню вошла кошка и потёрлась о мои ноги.

— Что здесь делает эта кошка? — спросил я. — А где Бигги?

— Какой ещё Бигги? О чём ты говоришь? — спросила женщина.

Меня всё это начинало злить. Сердце сильно забилось. Ноги задрожали.

Я плюхнулся на стул и залпом выпил сок.

— Вы говорите… что вы — мои родители?

Женщина поцеловала меня в лоб.

— Я твоя мать. А это — твой отец. И это — твоя кошка.

— И у меня нет ни братьев, ни сестёр?

Женщина подняла брови и взглянула на мужчину.

— Братьев и сестёр? Нет, дорогой.

Мне стало не по себе. Моя родная мать никогда не называла меня «дорогой».

— Я знаю, ты хотел братика, — продолжала женщина. — Но, думаю, тебе бы это не понравилось. Ты не любишь с кем-то делиться.

Я больше не мог этого выносить.

— Всё, хватит с меня. Довольно меня дурачить. Я хочу знать правду: что со мной произошло?

Мои «родители» обменялись взглядами.

Меня охватила дрожь, и я закричал:

— Я хочу знать, кто вы такие! Где моя настоящая семья? Я требую ответа! Немедленно!

Мужчина встал и взял меня за руку.

— Идём в машину, сынок! — требовательно сказал он.

— Нет! — завопил я.

— Хватит шутить. Марш в машину!

Выбора у меня не было. Я пошёл за ним к машине. Это был новенький сияющий автомобиль, не то что старая развалюха моей мамы. Я сел в машину.

Появилась женщина.

— Не забудь свои книги! — крикнула она и забросила в открытое окно машины рюкзак. Потом снова поцеловала меня.

— Ух, — съёжился я, — прекратите это!

Мне неприятно было, что незнакомая женщина целует меня.

Мужчина завёл мотор и тронул машину по подъездной дорожке. Женщина помахала рукой.

— Хорошего тебе дня в школе!

Я понял, что они и правда считают себя моими родителями.

Меня охватила дрожь.

Что со мной происходит?

 

10

Я был нормальным мальчиком двенадцати лет. А на следующий день мне вдруг стало шестнадцать. А потом снова двенадцать, но при этом я оказался совсем в другой семье!

Я смотрел в окно машины, которую вёл мой «папа». Мимо мелькали улицы, которых я раньше никогда не видел.

— Куда это мы едем? — спросил я тихим голосом.

— Я везу тебя в школу. А ты что, думал, мы едем в цирк? — пошутил мужчина.

— Но это не похоже на дорогу в школу, — возразил я.

Мужчина только фыркнул и покачал головой. Он мне не верил.

Мы остановились перед зданием начальной школы, но это была не моя школа. Я раньше никогда не видел этого места.

— Ну всё, сынок. Счастливо.

Мужчина потянулся через меня и открыл дверцу.

Что мне оставалось делать? Я вышел из машины.

«Папа» отъехал.

Ну и что теперь? — думал я. — Мне снова двенадцать лет, но я совсем в другой школе.

А может, я сплю?

Я ударил себя по ноге, чтобы проверить это. Ой! Больно!

Значит, не сплю.

Дети шли в школу. Я последовал за ними. А что мне ещё оставалось делать?

Впереди я увидел девочку с длинными светлыми волосами, собранными в «конский хвост». Она обернулась и улыбнулась мне.

Девочка показалась мне знакомой. Где же я раньше её видел?

— Привет! — на всякий случай поздоровался я.

— Привет! — ответила она, и её голубые глаза блеснули.

— Я Мэтт.

Я всё ещё силился вспомнить, где я видел её раньше.

— Я Лейси.

Лейси! Конечно! Я налетел на неё вчера возле той школы.

— Я видел тебя вчера, помнишь? — спросил я и тут же замолчал.

Вряд ли она меня узнает. Вчера я выглядел совершенно иначе. Как она может догадаться, что двенадцатилетний мальчик, который стоит перед нею, и неуклюжий вчерашний подросток — один и тот же человек?

— Какой у тебя первый урок? — спросила она. — У меня есть ленч.

— Ленч? Но сейчас же всего половина девятого утра, — удивился я.

— Ты, наверное, здесь новичок.

Я кивнул.

— Эта дурацкая школа так переполнена, что во время ленча в школьной столовой некуда приткнуться, — объяснила она. — Так что лучше я съем ленч прямо сейчас.

— У меня тоже есть ленч, — соврал я.

А может быть, он у меня и правда есть? Я совсем перестал понимать, что происходит вокруг меня. И эта школа нравилась мне всё меньше и меньше.

Я пошёл за ней в столовую. Лэйси действительно развернула свой ленч. Запахло брюссельской капустой. Я фыркнул.

— Что-то очень рано для брюссельской капусты, — заметил я.

— Давай перекусим на площадке для игр, — предложила Лейси, — Сегодня чудесный день.

Мы вышли из столовой и устроились под деревом. Лейси пила шоколадное молоко из картонной пачки. Я порылся в рюкзаке — нет ли и у меня какой-нибудь еды? — и обнаружил, что моя новая «мама» положила мне кое-что.

Ветчина с кетчупом на белом хлебе. Маленький пластиковый мешочек с морковными палочками. И ванильный пудинг на десерт.

Всё, что я ненавидел.

Лейси протянула шоколадное печенье.

— Хочешь такое? По утрам я даже смотреть на него не могу.

— Спасибо.

Я взял печенье.

Лейси показалась мне по-настоящему хорошей подругой. Лучшей из всех, с кем я встречался после того, как начался весь этот кошмар. Единственным хорошим человеком, который попался мне за это время.

Может быть, она поймёт меня. Мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить. Я чувствовал себя таким одиноким.

— Тебе не кажется, что мы знакомы? — спросил я.

Лейси внимательно посмотрела на меня.

— Да, кажется, — сказала она. — Похоже, я видела тебя возле школы…

— Я не то имел в виду.

Я решил всё рассказать ей. Всё, что со мной случилось. Конечно, я понимал, что это прозвучит странно. Но мне так хотелось высказаться.

— Ты была вчера возле средней школы? — медленно начал я.

— На тебя кто-то налетел вчера, помнишь? Подросток. Перед зданием средней школы.

К нам шли двое парней. Крутые парни, в чёрных джинсах и чёрных теннисках. У одного из них на голове был голубой платок. Другой высоко закатал рукава тенниски, чтобы продемонстрировать свои рельефные муснулы.

Им было, по меньшей мере, шестнадцать-семнадцать лет. Что им от меня надо?

Что-то подсказывало мне, что их следует опасаться. Может быть, грозное выражение лиц.

— Что это за парни? — спросил я.

Лейси не успела ответить. Один из парней в чёрном указал на меня.

— Вот он! — воскликнул парень. — Бери его!

 

11

Парни бросились ко мне.

Кто они такие? Я этого не знал, но решил, что лучше не выяснять. И со всех ног помчался прочь.

В какой-то момент я обернулся — посмотреть, преследуют ли они меня?

— Остановите его! — закричал один из парней.

Лейси выступила вперёд и преградила им путь.

— Спасибо, Лейси, — прошептал я.

Я бежал с игровой площадки, по незнакомым местам, на ходу соображая, как отыскать дорогу домой. Через несколько кварталов от школы я остановился, чтобы перевести дух.

Никаких признаков этих парней. И Лейси тоже.

Я надеялся, что с ней всё в порядке. Не станут же они отыгрываться на девочке.

Им нужен я.

Но почему?

Вчера тот хулиган сказал мне, что встретит меня после школы.

Сегодня, в моём новом странном мире, я его не видел. Но зато появились эти двое. Два новых громилы.

Я понял, что без помощи не обойтись.

Я не знал, что происходит. И к тому же мне было слишком страшно. Теперь я плохо понимал, кто я на самом деле.

Я долго плутал по улицам, прежде чем нашёл дорогу домой. «Мамы» и «папы» не было. Входная дверь оказалась запертой. Я пробрался в дом через кухонное окно.

Моя родная мать исчезла. Брат, сестра и даже собака тоже куда-то пропали.

Но ведь должен же быть где-нибудь кто-то, кого я знаю? Кто смог бы мне помочь?

Допустим, моя настоящая мама уехала — решила навестить родственников или ещё кого-то.

Можно попробовать поговорить с тётей Маргарет и дядей Энди. Я набрал их номер.

К телефону подошёл мужчина.

— Дядя Энди! — закричал я. — Это я, Мэтт!

— Кто это? — спросил голос.

— Мэтт! Твой племянник!

— Не знаю никакого Мэтта, — грубо ответил мужчина. — Ты неправильно набрал номер.

— Нет… дядя Энди, подожди! — взмолился я.

— Меня зовут не Энди, — прорычал мужчина и повесил трубку.

Я в недоумении уставился на телефон. Голос мужчины совсем не был похож на голос дяди Энди.

По-видимому, я набрал не тот номер. Попробовал ещё раз.

— Алло! — ответил тот же голос.

На этот раз я решил поговорить иначе.

— Пожалуйста, позовите Энди Амстердама.

— Снова ты! Здесь нет никакого Энди Амстердама, мальчик. Неверный номер, — ответил мужчина. И с шумом бросил трубку.

Я старался не паниковать. Но всё же у меня затряслись руки.

Я набрал номер справочной.

— Чей номер вас интересует? — спросила телефонистка.

— Эндрю Амстердама.

— Проверяю.

Минуту спустя она ответила:

— Мне очень жаль. В списке абонентов нет такого имени.

— Может быть, я произнесу его по буквам? — настаивал я. — А-м-с…

— Я уже проверила, сэр. У нас никто не числится под таким именем.

— Не могли бы вы тогда найти номер Маргарет Амстердам?

— У нас нет никого по фамилии Амстердам, сэр.

Я положил трубку. Моё сердце сильно забилось. Должен же где-то быть тот, кого я знаю!

Я решил позвонить двоюродной сестре Крис. И набрал её номер.

Ответил кто-то другой. Сказал, что по этому номеру такой нет.

Как же могла исчезнуть вся моя семья?

Из всех знакомых оставалась только Лейси. Но я не мог позвонить ей, так как не знал её фамилии.

Входная дверь открылась. Вошла женщина, которая называла себя моей матерью, с пакетами в руках.

— Мэтт, дорогой, что ты делаешь дома в середине дня?

— Не ваше дело, — огрызнулся я.

— Мэтт! Не будь таким грубым!

Пожалуй, мне не следовало ей грубить. Хотя… какая разница? Она всё равно не моя настоящая мать.

Моя настоящая мама исчезла где-то в этом мире.

Я задрожал. Теперь я совершенно один на этом свете. У меня нет никого, даже собственных родителей.

 

12

— Пора спать, мой сладенький, — проворковала ненастоящая мать.

Я весь вечер просидел перед телевизором. Просто так, ничего не видя.

Может быть, лучше перестать думать об этих людях как о ненастоящих родителях? Они реально существуют. Я мог бы остаться с ними навсегда.

Ну ладно, разберусь утром, решил я, поднимаясь по лестнице. Моя старая комната была забита какими-то вещами. Я пошёл в гостевую комнату.

— Доброй ночи, дорогой, — сказала «мама», целуя меня на ночь.

И почему она всё время целует меня?

«Мама» погасила свет и сказала:

— Увидимся утром.

Утром… Это слово вселяло в меня ужас. Потому что каждое утро было страшнее предыдущего. Я боялся засыпать.

Кем я стану, когда проснусь?

Вот было бы здорово, если бы эти ненастоящие родители исчезли. Но кого я увижу вместо них?

Может быть, я проснусь, и весь мир куда-то исчезнет!

Я старался не заснуть. Пожалуйста, молил я. Пожалуйста, пусть всё станет как раньше. Я даже буду рад снова видеть Пам и Грега, только бы всё вернулось…

И всё-таки я заснул. Когда я открыл глаза, было утро.

Я лежал, не двигаясь, целую минуту. Что-то изменилось?

Я слышал шум. В доме определённо были какие-то люди. Множество каких-то людей.

Моё сердце забилось. О, нет, думал я. Кто же я на этот раз?

Кто-то играл на аккордеоне. Верный знак того, что я опять в чужой семье.

Но сначала самое главное. Сколько мне лет сегодня?

Я вытянул перед собой руки. Они показались мне маленькими.

Потом встал и пошёл в ванную, стараясь не поддаваться панике.

Мне показалось, что зеркало висит выше, чем обычно. Я посмотрел на своё лицо.

Мне, без сомнения, не было двенадцати. Примерно восемь, не больше.

Восемь, подумал я и вздохнул. Это третий класс. Ну ладно, по крайней мере, я смогу справиться с математикой.

Вдруг я почувствовал острую боль в спине.

Ой! Когти! Они впились мне в спину! И впивались всё глубже.

Я завизжал.

 

13

Что-то прыгнуло мне на спину!

В зеркале появилась миленькая волосатая мордочка. Какое-то животное сидело у меня на плечах!

— Пошёл вон! Убирайся! — закричал я.

Иии! Иии! — запищало животное.

Я выскочил в коридор и чуть не налетел на крупного мужчину.

— Уберите это с меня! — закричал я.

Мужчина снял животное с моих плеч и громко засмеялся. Голос у него был низкий, как у Санта Клауса.

— Что это с тобой, Мэтт? — прогудел он. — Испугался Пэнси?

Пэнси?

Мужчина бережно держал животное в руках. Это была обезьяна.

Мужчина взъерошил мне волосы.

— Одевайся, мальчик. У нас этим утром репетиция.

Репетиция? Что бы это могло значить?

Я посмотрел на мужчину. Громадина, с круглым животом, блестящими чёрными волосами и длинными усами.

Но самое странное в нём было — и это напугало меня больше всего — его костюм. Красный, с золотыми полосами и таким же поясом.

О, нет. У меня упало сердце. Разве он может быть… моим отцом?

— Граб! — раздался снизу пронзительный женский голос.

Мужчина подал мне ворох одежды.

— Одевайся, — сказал он. — И спускайся вниз завтракать, сынок.

Так я и знал. Он был моим отцом. На сегодня, по крайней мере. С каждым разом «моя семья» становится всё хуже, пришёл я к выводу.

— ГРАААБ! — снова закричала женщина снизу.

Это, наверное, моя мама, с ужасом подумал я.

Из всех спален высыпались дети. Мне показалось, что их целая дюжина, и все разного возраста. Но когда я пересчитал всех, их оказалось всего шестеро.

Я попытался разобраться во всех этих новых фактах. Мне восемь лет. У меня шесть братьев и сестёр и любимая обезьянка. Я ещё не видел свою мать, но отец, похоже, был полным психом.

И мне придётся носить этот отвратительный костюм, подумал я, надев одежду, которую мне дал «отец». Это было облегающее синее трико. Низ в белую полоску, а вверху белые звёзды.

Что же это такое? И что за репетиция мне предстояла? Пьеса или что-то другое?

Костюм обтягивал меня как вторая кожа. Я чувствовал себя в нём полным идиотом.

Потом я спустился к завтраку.

В кухне был настоящий сумасшедший дом. Дети смеялись, кричали и бросались кусочками пищи. Пэнси, обезьянка, вскочила на стол и украла ломтик бекона.

Высокая худая женщина раскладывала по тарелкам оладьи. На ней было длинное пурпурное платье с блёстками. На голове — серебряная корона.

Моя новая мама…

— Поспеши, Мэтт, а то ничего не останется! — прокричала она.

Я схватил тарелку и начал есть, отгоняя Пэнси.

— Ну разве Мэтт не красавчик в этом новом костюме супергероя? — поддразнила меня одна из девочек.

Я понял, что это, наверное, моя старшая сестра.

— Можно сказать, нераспустившийся бутон, — саркастически заметил мальчик года на два старше меня.

Он ущипнул меня за щёку и больно ткнул в неё пальцем. Очень больно.

— Красивенький маленький Мэтт, — насмешливо произнёс он. — Новая звезда цирка.

Цирка!

Я уронил вилку. По спине пробежали мурашки. Я попал в цирк?

Эти глупые костюмы, обезьянка. Теперь всё стало понятно.

Я уронил голову на руки. Мэтью Амстердам, цирковой артист. Мне хотелось плакать.

А мой «старший брат» — вот смешно-то! — по-видимому, завидует мне. Наверное, он сам хотел бы стать звездой этого глупого цирка.

— Оставь Мэтта в покое, а то он опять побоится выйти на арену, — проворчала «мама».

Я присмотрелся к остальным членам семьи. Все они были одеты в яркие костюмы. Я стал членом цирковой семьи.

Оладьи застряли у меня в горле. Я никогда не любил цирк. Ненавидел его, даже когда был маленьким. А теперь цирк стал моей жизнью, а я сам — цирковой звездой. О боже!

— Пора на репетицию, — объявил «отец».

Он надел чёрную шляпу и взял плётку.

— Поехали!

Мы побросали свои тарелки и залезли в потрёпанный автофургон. Мама повела его со скоростью примерно девяносто миль в час.

Мои «братья» и «сёстры» всю дорогу дрались между собой. Одна маленькая девочка всё время щипала меня. Другая била кулаком.

— Хватит! — огрызнулся я.

И почему это я не проснулся в мире, где у меня были бы хорошие братья и сёстры?

Фургон с пыхтение подъехал к ярмарочной площади и остановился у большого циркового тента.

— Всем выходить! — приказал папа.

Толкаясь, «братья» и «сёстры» высыпались из автофургона. Я поплёлся вслед за ними в цирк.

Под тентом творилось что-то невероятное. Многие актёры уже репетировали. Я увидел мужчину на проволоке под самым куполом цирка. Слон стоял на задних ногах и танцевал. Клоуны ездили кругами на странном автомобиле и гудели.

Я с тревогой думал: а в чём состоит моя роль? Двое из моих сестёр взобрались по лестнице и начали тренироваться на трапеции.

Я с ужасом смотрел на них. Трапеция! Неужели и меня заставят лезть на неё. Ни за что!

Пожалуйста, не заставляйте меня участвовать в этом, молил я.

— Идём, Мэтт, — сказал «папа». — Пора за работу.

Только не трапеция, только не трапеция, — молился я.

«Папа» направился в сторону от трапеции. У меня немного отлегло от сердца. Что бы мне ни пришлось делать, хуже трапеции ничего не будет. Так я думал.

И ошибся.

«Папа» повёл меня на задворки цирка. Я следовал за ним сквозь лабиринт клеток со зверями.

«Папа» подошёл к одной из них и открыл дверцу.

— Всё в порядке, сынок, — прогудел он. — Заходи.

У меня отвисла челюсть. Я не поверил своим ушам.

— В-в-в-ходить? — Я начал заикаться. — Но ведь там лев!

Лев раскрыл громадную пасть и заревел. Я, дрожа, отпрянул назад.

— Ты собираешься входить? — Папа подтолкнул меня рукояткой хлыста. — Или мне втолкнуть тебя?

Я не двинулся с места. У меня просто не было сил.

Тогда папа втолкнул меня в клетку и закрыл за мной дверцу.

 

14

Я подался назад и прижался спиной к холодным стальным прутьям клетки. Мои ноги дрожали так сильно, что я боялся упасть.

Лев смотрел на меня и принюхивался.

Я слышал, что звери могут по запаху чувствовать страх. Наверное, этот лев тоже обладал этим чувством.

Мой «отец», укротитель львов, стоял рядом со мной в клетке.

— Мы с тобой попробуем сегодня новый трюк, Мэтт, — сказал он. — Ты сядешь на льва верхом и поедешь.

Это было как удар в живот. Ехать верхом на льве?

Ну и отец, подумал я. Собирается скормить льву собственного сына.

Лев поднялся. Я не сводил с него глаз. И трясся от страха.

РРРРРР!

Дыхание льва, словно горячий ветер, овеяло моё лицо. У меня волосы встали дыбом.

Лев шагнул к нам. Папа щёлкнул хлыстом.

— Ха! — крикнул он.

Лев отступил назад и облизнулся.

— Давай, мальчик, садись Геркулесу на спину. А я щёлкну хлыстом, чтобы он начал ходить вокруг клетки.

Я не мог вымолвить ни слова. И уставился на мужчину в полной растерянности.

— Что ты так смотришь на меня? Ты же не боишься Геркулеса, правда?

— Б-боюсь? — промямлил я.

«Боюсь» — это не то слово. Да я просто окаменел от ужаса, примёрз к полу клетки.

Он снова щёлкнул хлыстом.

— Мой сын не может быть трусом! — проревел «папа». — Садись на льва! БЫСТРО!

Потом он наклонился ко мне и прошептал:

— Только смотри, чтобы он не укусил тебя. Вспомни своего бедного брата Тома. Он всё никак не научится писать левой рукой.

И «папа» снова щёлкнул хлыстом прямо у моих ног.

Но я не мог заставить себя сесть верхом на льва. Ни за что.

И ни одной секунды не мог больше оставаться в клетке.

«Папа» опять щёлкнул хлыстом прямо передо мной. Я подпрыгнул и закричал:

— Нееет!

Потом потянул на себя дверь клетки и выскочил из неё так быстро, что «папа» не успел понять, что случилось.

Я выбежал из-под циркового тента. В моём мозгу металась только одна мысль.

Спрятаться. Найти укромное место. Быстро!

Я заметил пару трейлеров на автостоянке. Бросился за один из них и налетел прямо на Лейси.

— Снова ты! — задыхаясь, проговорил я. Странно, что она тут появилась.

— Мне надо спрятаться, — сказал я. — Со мной случилась беда.

— Что такое, Мэтт?

— Меня чуть не съел лев! — закричал я. — Помоги мне!

Лейси потянула дверь трейлера. Она оказалась запертой.

— О, нет! — простонал я. — Смотри!

К нам бежали двое парней. Те же парни в чёрном.

Они преследуют меня!

Я бросился наутёк. Здесь не было никакого укрытия, кроме циркового тента.

Я влетел туда и остановился — чтобы перевести дыхание и дать глазам привыкнуть к полумраку.

Один из парней в чёрном прокричал:

— Он здесь! Вбежал под тент!

Я, спотыкаясь в темноте, пытался отыскать, где бы спрятаться.

— Бери его! — Парни были уже под тентом.

Я побежал, от страха ничего не видя впереди, и попал прямо в клетку со львом.

 

15

Я захлопнул за собой дверь клетки. Парни в чёрном схватились за прутья решётки и начали трясти их.

— Ты от нас не уйдёшь! — прокричали они.

Моего «папы», укротителя львов, в клетке уже не было. Я остался один на один с Геркулесом.

— Спокойно, мальчик, спокойно, — говорил я льву, дюйм за дюймом пробираясь вдоль решётки. Лев стоял в середине клетки и не спускал с меня глаз.

Парни снова затрясли прутья решётки, и дверь клетки открылась. Они вошли, не спуская с меня глаз.

— Теперь ты не сбежишь от нас, — пригрозил один из них, тот, что пониже.

Лев зарычал.

— Это всего только старый цирковой лев, — сказал другой парень. — Совершенно безвредный.

Но я-то видел, что он вовсе не был в этом уверен.

Геркулес снова зарычал, на этот раз громче. Парни остановились.

Я осторожно продвинулся дальше, вдоль стены клетки. Надо, чтобы лев оказался между мной и этими парнями, сообразил я. Это мой единственный шанс.

Один из парней, тот, что пониже, осторожно шагнул вперёд. Лев зарычал на него.

Парень отступил назад.

Лев переводил взгляд с парней на меня и обратно. Видимо, решал, кто из нас вкуснее.

— Вам лучше убраться отсюда, — предупредил я. — Геркулеса ещё не кормили.

Парни с опаской посмотрели на льва.

— На меня он не нападёт, — блефовал я. — Я его хозяин. И стоит мне приказать, он тут же перегрызёт вам глотки!

Парни переглянулись. Тот, что повыше, сказал:

— Он врёт.

Второй казался менее уверенным.

— Я не вру, — настаивал я. — Немедленно уходите, иначе я натравлю его на вас.

Один из парней двинулся к выходу из клетки. Другой схватил его за руку и потянул обратно.

— Не будь трусом! — рявкнул он.

— Взять их, Геркулес! — крикнул я. — Взять их!

Геркулес издал страшный рёв и двинулся с места.

Парни в чёрном вылетели из клетки и захлопнули за собой дверь. Геркулес стал кидаться на железные прутья.

— Тебе всё равно от нас не скрыться! — крикнул тот, что пониже. — Мы вернёмся!

— Почему вы преследуете меня? — застонал я им вслед. — Что я вам сделал? Что я сделал?

 

16

Геркулес вовсе не хотел никого есть. Он хотел выбраться из клетки. А потому не пытался задержать меня, когда я выскользнул наружу.

Я решил спрятаться в нашем автофургоне и сидеть там, пока не кончатся тренировки.

— Где ты пропадал целый день? — прорычал «папа», когда увидел меня.

Все снова набились в фургон, и мы поехали домой.

— Я плохо себя чувствую, — пожаловался я. — Мне надо лечь.

— Готовься завтра повторить тот самый трюк, Мэтт, — настаивал «папа», — На этот раз ты не открутишься.

Я только зевнул. Я надеялся, что завтра никогда не наступит. По крайней мере, в этой цирковой семье.

Утро принесёт мне какой-нибудь новый ужас. А может, случится что-то хорошее?

Я рано лёг спать в этот вечер. Мне не нравилось быть восьмилетним мальчиком в цирковой семье. Скорее бы отделаться от них.

Мои цирковые братья лазали по стенам моей старой комнаты. Поэтому мне снова пришлось лечь в комнате для гостей.

Но я долго не мог уснуть. Всё раздумывал, что принесёт мне следующее утро. Не так-то легко расслабиться, когда не знаешь, кем окажешься, когда проснёшься.

Я попробовал считать овец, чтобы заснуть, но мне это никогда не помогало. Тогда я стал думать о хороших вещах, которые могут случиться со мною, когда я проснусь.

Например, я мог бы проснуться ведущим игроком высшей бейсбольной лиги. Самым великим подающим во всей истории бейсбола.

Или сделаться самым богатым мальчиком, который может купить всё, что захочет.

Или стать космическим исследователем на все пятьсот лет в будущем.

Чего бы мне больше всего хотелось?

Конечно, снова оказаться в своей семье. В своей настоящей семье. Мои брат и сестра донимали меня. Это правда. Но, по крайней мере, я к ним привык. Мне даже не хватает их.

И сильно.

Наконец, перед самым рассветом, я заснул.

Было совсем рано, когда я проснулся и огляделся. В комнате как будто стоял туман.

Кто же я теперь, пронеслось в моей голове. Не слышно никакого шума, значит, цирковая семья исчезла. Это уже хорошо.

Я спрыгнул с кровати и почувствовал слабость в ногах.

Медленно пошёл в ванную комнату и посмотрелся в зеркало.

Нет. О, нет.

Случилось самое ужасное, что могло быть. Худшее из всего возможного!

 

17

Я стал стариком!

— Нет! — застонал я.

Это невозможно.

Я бросился обратно в постель так быстро, как только позволяли мне слабые старческие ноги.

Я залез под одеяло и закрыл глаза. Нужно снова заснуть. Каково это целый день провести стариком, когда тебе всего двенадцать лет?

Я быстро задремал. А когда проснулся, то понял, что снова изменился. Я больше не старик.

Чувствовался прилив энергии. Мощь. Я стал сильным.

А вдруг я теперь бейсболист, подумалось мне.

Я протёр глаза. И бросил взгляд на свою руку.

Она… она была зелёной. Вся моя кожа стала зелёной. А вместо пальцев появились когти!

Я тяжко переглотнул. И попытался успокоиться.

Что случилось со мной на этот раз?

Я не стал терять раздумья ни секунды.

И быстро подошёл к зеркалу, что висело в ванной.

Когда я увидел своё лицо, у меня вырвался крик ужаса и отвращения.

Я стал монстром. Большим отвратительным монстром.

 

18

Я попытался закричать: «Этого не может быть!» Но из моего горла вылетело какое-то страшное рычание.

Я был в ужасе. В полной, глубокой панике. Мне хотелось содрать с себя эту ужасную кожу. Отвратительный монстр, который даже не может говорить! Вот кто я теперь.

Огромное, почти семи футов в высоту, и очень сильное чудовище. Моя кожа была ярко-зелёного цвета, с чёрными полосами, как у ящерицы. И покрыта слизью. Голова — как у динозавра, с наростами. Между четырьмя выпуклыми глазами торчали три острых рога.

На ногах и руках выросли острые когти. Когда я шёл, они стучали по полу ванной комнаты.

Лучше бы уж я оставался стариком. Каждый раз, когда я просыпаюсь, моя жизнь становится всё хуже и хуже! Когда же всем этим превращениям придёт конец? Как прекратить их?

Я подумал о Лейси. Она всегда появлялась передо мной, где я ни оказывался. И всегда хотела мне помочь.

Она пыталась помочь мне удрать от этих двух парней в чёрном, вспомнил я.

Я решил, что мне надо найти её. Ведь она живёт где-то поблизости.

Лейси — мой единственный шанс.

Я прошёлся по дому. Никого. Хорошо хоть, что мне не придётся общаться со своей семьёй. Семья, состоящая из монстров, — кошмарнее ничего быть не может!

Я выбрался из дома и пошёл по улице. Мне хотелось крикнуть:

— Лейси, Лейси, где же ты?

Но у меня получалось только грозное, невнятное рычание.

Автомобиль, ехавший по улице, вдруг остановился. Водитель, выпучив глаза, смотрел на меня сквозь ветровое стекло.

— Не бойтесь! — захотел закричать я.

Но вместо этого в воздухе снова раздался рёв.

Человек завопил не своим голосом, двинулся задним ходом, на полной скорости и столкнулся с другим автомобилем. Я подбежал, чтобы посмотреть, не пострадал ли кто-нибудь. Во второй машине сидели женщина с ребёнком.

По-видимому, с ними ничего не случилось, потому что, когда я приблизился к ним, они выскочили из машины и с воплями помчались прочь.

Мои гигантские лапы монстра быстро несли меня к центру города. Я продирался сквозь кусты, переворачивал мусорные баки. Завидев меня, люди кричали от ужаса.

Лейси, думал я. Надо найти Лейси.

И вдруг я почувствовал, что проголодался. Очень, очень проголодался.

Обычно я люблю перекусить арахисовым маслом и желе. Но сегодня меня тянуло на металл. Мне захотелось съесть большой твёрдый кусок металла.

Город был в панике. Люди метались и кричали, будто наступил конец света. Но я никому не хотел причинить вреда. Всё, что мне требовалось, это только немного перекусить.

Я преградил путь аппетитному маленькому автомобилю. Водитель нажал на тормоза.

РОАОААРР! Я ударил себя в грудь своими мощными лапами.

Водитель спрятался в автомобиле. Я протянул руку и снял с ветрового стекла щётку — просто, чтобы попробовать.

МММ. Вкусно.

Мужчина открыл дверь машины.

— Нет! — закричал он. — Не трогай меня! Уходи! — И понёсся по улице.

Очень хорошо с его стороны — оставить для меня автомобиль.

Сначала я оторвал ручку с дверцы машины и сунул в рот. Очень вкусно. Отличный, прохладный хром.

Потом оторвал дверцу и откусил от неё здоровый кусок. Мои зубы, большие и острые как бритва, без труда пережёвывали металл. Оставалась кожаная обивка. Покончив с дверцей, я потянулся, чтобы оторвать кусок от сидения.

Когда я стал жевать его, куски жёлтой пористой резины посыпались у меня изо рта. Кожа была очень вкусной. Но пористая резина показалась мне слишком сухой. Вроде как поп-корн, но без масла.

Я как раз вырывал рулевую колонку, когда услышал визг сирены.

Ой-ой!

Я увидел, что вокруг меня собирается толпа.

— Он есть автомобиль! — закричал кто-то.

Ну и дурак, подумал я. А что, по его разумению, едят монстры? Рисовый пудинг, что ли?

Сирены приближались. Полицейские машины окружили меня.

— Очистить путь! — послышался голос из мегафона. — Отойдите! Дайте дорогу!

Пора отсюда уходить, решил я. Бросил рулевое колесо и кинулся прочь. Крики усилились, люди стали разбегаться в разные стороны.

— Остановить его! Взять его! — ревели полицейские мегафоны.

Вой сирен рвал воздух. Я знал: если меня схватят, то запрут, а может быть, сделают что-то и похуже.

Надо где-нибудь спрятаться.

Я прорвался через толпу и помчался к окраине города.

И тут я заметил её, Лейси. Все люди бежали от меня. И только одна она бежала ко мне.

Я зарычал — по-другому я не мог позвать Лейси. Она схватила меня за скользкую руку и потащила прочь от толпы.

Мы свернули в переулок и оторвались от преследователей. Мне хотелось спросить её, куда мы бежим. Но я боялся, что мой рёв испугает её.

А мы всё бежали. Бежали, пока не оказались за городом, на опушке леса. Однако Лейси тянула меня всё глубже, в самую чащобу.

Она хочет спрятать меня, растроганно думал я. Как мне отблагодарить её?

Я следовал за Лейси по узкой тропинке. Но вот тропинка кончилась. Теперь нам пришлось прокладывать дорогу через густые кусты.

Наконец, мы подошли к небольшому дому, почти не видимому среди деревьев и кустов.

Вот оно, убежище, подумал я. И как только Лейси удалось найти его?

У меня снова появились мысли о еде. Я опять проголодался.

Хорошо бы сейчас съесть парочку велосипедов, подумал я.

Лейси открыла дверь и пригласила меня войти.

Я вошёл.

Из темноты вышли двое.

О, нет. Только не они.

Но это были они.

Парни в чёрном.

Один из них сказал:

— Спасибо, что привела его сюда. Ты хорошо сделала свою работу.

 

19

РРРОООООАААААРРРР!

Я замахал руками-лапами. Это ужасно! Лейси предала меня!

Надо выбираться отсюда — и быстро!

Я кинулся к двери, но парни набросили на меня сеть и стали затягивать её. Я оказался в ловушке.

Я рычал и бился, катался по полу. Но никак не мог освободиться. А парни затягивали сеть всё туже и туже.

Я вцепился в сеть когтями. Кусал её зубами. Но она была сделана из какого-то странного материала. Я не мог перекусить нити.

Опутанный сетью, я долго рычал и бился. Но, наконец, устал и лежал тихо на полу.

Лейси и двое парней спокойно смотрели на меня сверху вниз.

Я знал, что не могу говорить. И всё же не удержался:

— Как ты могла так поступить? — попытался я спросить Лейси. — Я думал, ты мой друг.

Но, конечно, у меня ничего не получилось. Только вой и рычание.

Один из парней, тот, что повыше, сказал:

— Ладно. Давайте запрём его.

Я снова заревел. И отбивался изо всех сил, когда они втроём тащили меня по полу.

Они затолкали меня в маленькую комнатушку в задней части дома и заперли там.

В комнате было одно маленькое оконце, забранное металлической решёткой. Я мог бы съесть прутья решётки. Вот только как добраться до них?

Я валялся на полу, крепко стянутый плотной сетью.

Я долго лежал так, чего-то ожидая. Было тихо. Никто ко мне не заглядывал. Я не знал, что делается в других комнатах.

Свет в окошке стал постепенно меркнуть. Надвигалась ночь. Я понял, мне ничего не оставалось, как только уснуть и надеяться, что, может быть, утром я проснусь человеком.

 

20

Я проснулся в плохом состоянии. Сильно болел живот. Казалось, будто в моём желудке лежит что-то вроде тяжёлого металла.

И тут я вспомнил. У меня в желудке и в самом деле был металл.

Да, верно, я же перекусил маленьким автомобилем. Мама всегда говорила, чтобы я не ел слишком много. В следующий раз постараюсь вовремя вспомнить её предупреждение.

Я сел. И проверил себя.

Вау! Я снова стал человеком.

Какое счастье!

Сеть свободно лежала вокруг меня. Кто-то разрезал её, пока я спал.

Но кто же я теперь?

Руки и ноги у меня стали тощими. А ступни казались слишком крупными для моих ног.

Хотя они уже не были такими большими, как у монстра. Я снова стал мальчиком. Хотя и не на свои двенадцать лет.

Мне было, я подумал, лет четырнадцать.

Но это гораздо лучше, чем быть монстром.

Гораздо лучше.

Однако я понял, что по-прежнему нахожусь в том же доме, в лесу. Я всё ещё пленник.

Я поднялся и попробовал открыть дверь. Заперта.

Посмотрел на окно. Совершенно очевидно, что протиснуться сквозь прутья решётки невозможно.

И тут я услышал, как в замке поворачивается ключ. Они возвращаются!

Я забился в угол комнаты.

Дверь открылась. Лейси и те двое парней вошли в комнату.

— Мэтт! — окликнула меня Лейси и сделала шаг ко мне.

— Что вы собираетесь делать со мной? — спросил я. До чего же приятно слышать, что из моего рта снова вылетают слова, а не тот рёв! — Отпустите меня! — вскричал я.

Парни в чёрном покачали головами.

— Мы не можем этого сделать, — сказал тот, что был ниже. — Не можем отпустить тебя.

Они подошли ближе. И сжали руки в кулаки.

— Нет! — закричал я. — Не подходите ко мне!

Высокий парень захлопнул дверь. А потом они двинулись на меня.

 

21

Парни надвигались на меня. Я безумными глазами оглядел комнату в поисках путей отступления.

Парни перекрыли мне путь к двери.

— Не бойся, Мэтт. Мы не причиним тебе зла, — сказала Лейси. — Мы хотим помочь тебе. Правда.

Парни приблизились ко мне ещё на один шаг. Я отскочил назад. Они не были похожи на людей, желающих помочь мне.

— Нам надо поговорить с тобой, — продолжала Лейси.

Она села передо мной. И всячески старалась показать своё расположение ко мне.

— Прежде всего, объясни, что со мной случилось? — потребовал я.

Лейси откашлялась.

— Ты попал в Искажённую действительность, — сказала она.

Если бы я понимал, о чём она говорит…

— Ну да, конечно, Искажённая действительность, — промямлил я. — Поэтому со мной происходит что-то странное.

— Кончайте комедию! — рявкнул парень пониже. — Сейчас не до шуток. Ты доставил нам много неприятностей.

— Тихо, Уэйн, — одёрнула его Лейси. — Я сама всё улажу.

Она повернулась ко мне и тихо спросила:

— Ты не знаешь, что такое Искажённая действительность, верно?

— Нет, не знаю, — отрезал я. — Знаю только, что это мне не нравится.

— Когда ты засыпал в вашей гостевой комнате, то провалился в Дыру реальности.

Чем больше она говорила, тем меньше я понимал её.

— Так что, в гостевой комнате есть Дыра реальности?

Она кивнула.

— Да, ты засыпал в одной реальности, а просыпался в другой. И теперь ты навсегда прикован к этой дыре. Когда бы ты ни заснул, ты будешь попадать в другую реальность.

— Ну, так остановите всё это! — потребовал я.

— Я сейчас тебя остановлю, — с угрозой сказал высокий парень.

— Брюс, пожалуйста, — прервала его Лейси.

— А какое вам до этого дело, в конце концов? — спросил я.

— Ты нарушаешь закон, Мэтт, — ответила Лейси. — Каждый раз, когда ты меняешь свой облик, ты нарушаешь законы реальности.

— Но не нарочно же я это делаю! — возмутился я. — Я сроду не слышал ни о каких законах реальности! Я ни в чём не виноват!

Лейси попыталась успокоить меня.

— Я знаю, что ты не виноват. Но всё же это случилось. Когда ты приобретаешь новое тело, для тебя это реальность, но для других людей — совсем иное дело. В конце концов эта путаница, это смещение времени приведёт к мировому хаосу.

— Ты не поняла! — закричал я. — Я сам хочу прекратить всё это! И всё для этого делаю! Я мечтаю только об одном — снова стать нормальным человеком!

— Не беспокойся, — пробормотал Уэйн. — Мы прекратим это!

— Мы Полиция реальности, — пояснила Лейси. — Наша задача — держать реальность под контролем. Мы хотели бы помочь тебе. Но это невероятно трудно: ты слишком часто меняешь свой облик, Мэтт.

— Но что вы собираетесь делать? — взволнованно спросил я.

— Мы должны задержать тебя, — сказала Лейси. — Мы не можем позволить тебе нарушать законы реальности.

Мысли стремительно завертелись в моей голове.

— Это всё из-за гостевой комнаты, верно? Оттого, что я там спал?

— Ну…

— Я больше никогда не буду спать в гостевой комнате! — пообещал я. — И могу даже не возвращаться к своему прежнему облику. Это тело четырнадцатилетнего мальчика не такое уж плохое.

Лейси покачала головой.

— Всё зашло слишком далеко, Мэтт. Ты уже захвачен дырой. И теперь неважно, где ты спишь: в гостевой комнате или нет. Каждый раз, когда ты засыпаешь, а потом просыпаешься, ты меняешь реальность. Независимо от того, где ты находишься.

— Ты хочешь сказать… я больше никогда не должен спать?

— Не совсем так. — Лейси посмотрела на двух парней. А потом перевела взгляд своих голубых глаз на меня.

— Мне очень жаль, Мэтт. Правда жаль. Ты кажешься мне порядочным парнем.

У меня по спине пробежали мурашки.

— О чём… о чём это ты говоришь?

Она потрепала меня по руке.

— У нас нет выбора, Мэтт. Мы должны усыпить тебя. Навсегда.

 

22

Я в ужасе уставился на неё.

— Вы… вы не имеете права… — заикаясь, проговорил я.

— Да нет, имеем, — хмыкнул Уэйн.

— И сделаем это, — добавил Брюс.

— Нет! — закричал я и, вскочив на ноги, бросился к двери. Но Брюс и Уэйн были начеку. Они схватили меня и заломили мне руки за спину.

— Никуда ты не уйдёшь, мальчик, — сказал Уэйн.

— Отпустите меня! — завопил я.

Я отбивался и извивался. Но теперь я был не гигантским монстром, а просто тощим мальчишкой. Даже Лейси смогла бы победить меня, если бы захотела.

Парни оттеснили меня к задней стене.

— Мы скоро вернёмся, — пообещал Уэйн. — Постарайся не думать об этом, Мэтт. Это не больно.

Они ушли. Я услышал, как ключ поворачивается в замке.

Я оглядел комнату. Она была совершенно пуста: никакой мебели, даже стула. Только голые стены, запертая дверь да окошко, забранное металлической решёткой.

Я открыл окно и потряс прутья решётки. Они даже не шелохнулись.

Я был как в тюрьме. В тюрьме Полиции реальности.

Я приложил ухо к двери и прислушался к разговору этой троицы.

— Он должен выпить снотворное, — сказал Уэйн. — Убедитесь, что он выпьет целую чашку, иначе может проснуться.

— А что, если он всё выплюнет? — спросила Лейси. — Если он не проглотит его?

— Я заставлю его проглотить, — торжественно пообещал Брюс.

Фу! Я не мог больше этого слышать. И возбуждённо заходил по комнате.

Они хотят дать мне сонное снадобье! Чтобы я заснул навсегда!

Все мои предыдущие неприятности — это были пустяки по сравнению с тем, что грозило мне сейчас.

Не смей расслабляться, приказал я себе. Думай, думай!

И тут меня озарило. Как я прежде выходил из положения?

Я засыпал. И всё само собой менялось.

Правда, каждый раз, когда я просыпался, моё положение ухудшалось. Но что может быть хуже того, что меня ждёт?

Может быть, понадеялся я, стоит мне заснуть, и я окажусь где-нибудь в другом месте. Вот так я и смогу убежать от них!

Я ещё немного походил по комнате.

Вот только как же мне заснуть? В таком-то состоянии!

Но я знал, что другого выхода нет. И лёг на пол. Здесь не было ни кровати, ни подушки, ни одеяла. И дневной свет струился сквозь зарешёченное окно.

Заснуть будет совсем нелегко. Но ты должен это сделать, сказал я себе. Я вспомнил, как моя мама, моя настоящая мама, говорила, что я могу заснуть даже во время грозы. Я люблю поспать, это правда.

И сейчас я стал вспоминать колыбельную песенку, которую часто напевала мне мама, когда я был маленьким. Песенку про хорошеньких пони…

И прежде чем я вспомнил до конца все слова, я заснул.

 

23

Я открыл глаза. И потёр их. Я что, спал?

Похоже, что спал.

Но где же я?

Я посмотрел вверх. Потолок.

Посмотрел вокруг. Голые стены.

Дверь.

Окно. С решёткой.

— Нет! — в отчаянии закричал я. — Нет!

Я был в той же комнате, в том же домике в лесу.

Я по-прежнему был пленником.

Мой план не удался.

— Нееееет!

Я был так зол, так расстроен, так напуган, что завертелся на месте.

Не получилось. И что делать дальше, я не знал.

Одно я знал точно: мне не убежать. Я обречён.

Я слышал разговоры Лейси и двух парней в соседней комнате. Они готовили снотворное. Скоро они погрузят меня в сон. Навсегда. И я никогда больше не увижу ни маму, ни Грега, ни Пам.

Как они могут сделать со мной такое? Это нечестно!

Думая об этом, я закипал гневом — всё больше и больше. И наконец, мои чувства вырвались громким:

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Но я услышал что-то другое.

Я снова повторил, на этот раз не так громко:

— Нееет!

И опять услышал совсем другое.

Писк.

— Нет! — повторил я.

— Иии… — услышал я.

Голос принадлежал мне. Но то не был человеческий голос.

Я посмотрел на себя. Ничего удивительного, что я забыл это сделать раньше. Мне было так страшно снова увидеть себя в той же комнате, в плену, что я забыл обо всём на свете и о том, например, что мог измениться.

Но я изменился.

Я стал маленьким. Около 20 сантиметров.

У меня были маленькие лапки, серый мех и большой пушистый хвост.

Я превратился в белку!

Теперь я могу попытаться пролезть между прутьями оконной решётки.

Я не стал терять ни секунды. Вскочил на окно и протиснулся между прутьями.

Я свободен!

Ура! От радости я по-беличьи перевернулся через голову. А потом пронёсся через лес и вышел на дорогу, ведущую в город.

Я пробирался по городу своими короткими беличьими прыжками. Даже небольшие расстояния казались мне теперь очень длинными.

В городе было тихо. Никаких признаков того, что совсем недавно здесь бродил монстр, пожирающий автомобили.

Новый поворот реальности, и вот теперь я белка.

Но, по крайней мере, белка, которая проснулась. Это гораздо лучше, чем мальчик, который обречён на вечный сон.

Я принюхался. У меня появилось поразительно хорошее обоняние. Я подумал, что по запаху смогу найти свой дом в самом центре города.

Я побежал через улицу. Но забыл, о чём мне всегда говорила мама: посмотри в обе стороны, прежде чем переходить дорогу.

Из-за угла вылетел автомобиль. Водитель меня не видел. Громадные чёрные шины надвигались на меня. Я попытался увернуться от них. Но не успел.

Я закрыл глаза. Так вот как мне суждено погибнуть!

Под колёсами автомобиля!

 

24

СКРИИЧ!

Водитель нажал на тормоза. Машина сразу же остановилась.

Наступила тишина.

Я открыл глаза. Одна шина прошла так близко, что задела моё ухо.

Я вылез из-под машины и перебрался на другую сторону улицы. Автомобиль быстро отъехал.

Я ступил на тротуар. Собака, которая охраняла двор, залаяла на меня. Увернувшись от неё, я взлетел на дерево. Собака, бешено лая, кинулась за мной.

Я скакал по дереву, пока собака не устала лаять. Хозяин отозвал её. И она потрусила дальше.

Я спустился с дерева и бросился через двор.

На всём пути до дома мне то и дело приходилось увёртываться от автомобилей, велосипедов, людей, собак и кошек…

Наконец, я оказался перед своим домом. Простой квадратный дом с белой, облупившейся краской. Но мне он показался прекрасным.

У меня появился новый план, как положить конец этому сумасшествию раз и навсегда.

Все мои проблемы начались, когда я стал спать в гостевой комнате. Значит, там и была Дыра в реальности, о которой говорила Лейси.

С тех пор я ни разу не спал в своей собственной комнате. Ни разу. Что-то всегда мне мешало. Или там кто-то спал. Или её использовали для других целей.

Пока я спал в своей комнате, моя жизнь была нормальной. Маленькая старая комната. Никогда не думал, что буду скучать по ней.

Я решил, что должен снова спать в своей комнате. Может быть, тогда всё вернётся к нормальному ходу жизни.

Я понимал, что это глупо звучит. Да и Лейси говорила, что уже неважно, где я буду спать. Но почему бы не попробовать?

К тому же, мне больше ничего не приходило в голову.

Я забрался на подоконник второго этажа и посмотрел в окно.

Вот она! Моя старая комната. С моей кроватью и всеми моими вещами!

Окно оказалось закрытым. Я попробовал открыть его своими маленькими лапками, но не смог.

Я проверил остальные окна в доме. Все были закрыты.

Но, возможно, я смогу проникнуть в свой собственный дом через дверь.

Я заглянул в окно гостиной.

Мама! И Грег с Пам.

Они дома!

Я пришёл в такое возбуждение, что запрыгал, застрекотал и зачирикал.

Тут в комнату вразвалочку вошёл Бигги.

О, я совсем забыл о нём. Вот бы с кем мне сейчас не хотелось встретиться! Бигги любит гоняться за белками.

И действительно, он тут же заметил меня и залаял.

Пам подняла взгляд, улыбнулась и показала на меня.

Да, да, мысленно сказал я ей. Подойди и забери меня. Открой окно и впусти в дом.

Она осторожно открыла окно.

— Иди сюда, маленькая белочка, — просюсюкала Пам. — Ты такая хорошенькая!

Я заколебался. Мне хотелось войти в комнату. Но Бигги лаял как сумасшедший.

— Убери Бигги в подвал, — сказала Пам Грегу. — Он пугает белку.

Вот так. К белке они добрее, чем к своему младшему брату, когда он был в своём собственном облике. Но теперь мне было не до этого.

Грег отвёл Бигги в подвал и закрыл дверь.

— Ну, иди, белочка, — проворковала Пам. — Теперь тебе нечего бояться.

Я прыгнул в дом.

— Смотри! — закричала Пам. — Она хочет войти. Она почти как ручная.

— Не пускай её сюда, — предупредила мама. — У этих животных блохи. Или микробы, по меньшей мере.

Я старался не слушать. Очень тяжело, когда родная мама говорит о тебе такие слова. Но мне нужно было по что бы то ни стало попасть наверх, в свою комнату, и заснуть там хотя бы на несколько минут…

— Она убегает! — закричал Грег. — Хватай её!

Пам бросилась ко мне. Я отпрыгнул подальше от неё.

— Если эта балка затеряется в доме, Памела, — сказала мама, — у тебя будут большие неприятности.

— Я поймаю её, — пообещала Пам.

Не поймает, если я не захочу, подумал я.

Пам отрезала мне путь к лестнице. Я бросился на кухню.

Пам последовала за мной. И закрыла за собой дверь кухни.

Я оказался в ловушке.

— Сюда, маленькая белочка, — позвала Пам. — Сюда, детка.

Я махнул хвостом. И стал озираться, соображая, как выбраться из кухни.

Пам потихоньку приближалась ко мне, стараясь не спугнуть меня.

Я юркнул под стол. Она нагнулась, чтобы поймать меня. Но ей это не удалось.

Однако когда я показался из-под стола, она всё-таки загнала меня в угол.

И поймала. Не думал я, что она такая быстрая.

Пам схватила меня за шею и ноги.

— Я поймала её! — закричала она.

Грег распахнул дверь кухни. ЗА ним стояла мама.

— Отпусти её, быстро! — приказала мама.

— Мама, можно я буду держать её у себя? — попросила Пам. — Она будет моей любимицей.

Меня передёрнуло. Я — игрушка для Пам. Настоящий кошмар! Но, может быть, тогда у меня появится возможность попасть в свою комнату.

— Нет! — настаивала мама. — Тебе запрещается держать белку. Отпусти её, быстро!

У Пам дрогнули губы.

— Хорошо, мама, — печально сказала она. — Как скажешь. — И вынесла меня из кухни.

— Мама такая злая, — пояснила она громким голосом, чтобы мама её услышала. — Я хотела только ухаживать за тобой. Что в этом плохого?

Всё плохо, подумал я. Кто угодно пусть ухаживает за мной, но только не Пам. И не Грег.

Она открыла входную дверь.

— Прощай, маленькая хорошенькая белочка, — сказала Пам.

И захлопнула дверь. Но не отпустила меня. А продолжала крепко держать в руках.

Потом она проскользнула в свою комнату.

— Не бойся, белочка, — прошептала Пам. — Сейчас я тебя устрою.

Она что-то вытащила из под кровати — старую клетку хомячка. Открыла дверцу и засунула меня в клетку.

— Нет! — запротестовал я.

Но у меня получился только писк.

Она закрыла задвижку.

Я снова стал пленником!

 

25

И что же мне теперь делать? — с ужасом подумал я. Я заперт в этой глупой клетке. И не могу говорить.

Как мне попасть в свою старую комнату?

И вдруг меня осенило.

Если я засну в этой маленькой клетке, кто знает, что со мной случится, когда я проснусь…

Над клеткой склонилось большое лицо Пам.

— Ты голодна, крошка-белочка? Сейчас я принесу тебе орешков или ещё чего-нибудь.

Она вышла из комнаты. А я метался в клетке и думал, думал… Я знал, что скоро мне придётся бегать в колесе для хомячка.

Хватит! — сказал я себе. — Не пойду в колесо. Не хочу становиться грызуном.

— Иди сюда, белочка. — Это Пам вернулась с горстью орехов.

Она открыла дверцу и высыпала орехи в клетку.

— Ам-ам, — проворковала она.

О боже!

Я погрыз орехов. Потому что был очень голоден после своих приключений. Но было бы куда приятнее наслаждаться ими, если бы Пам не таращилась на меня всё время.

Зазвонил телефон. И я услышал, как Грег сказал:

— Пам! Телефон!

— Прекрасно! — отозвалась Пам и выбежала из комнаты.

А я, как идиот, сидел в клетке и лущил орехи. И только минут через пять заметил, что Пам оставила дверцу клетки незапертой.

— Вот это да! — пискнул я.

На этот раз я обрадовался тому, что Пам оказалась такой невнимательной.

Я толкнул дверцу и тихонько направился к спальне, прислушиваясь к тому, что делается в доме.

Всё было тихо. Вот он, мой шанс!

Я выскочил за дверь. Прокрался по коридору. К своей комнате. Дверь была закрыта. Я упёрся в неё своими слабыми беличьими лапками, но она не поддалась.

Шаги!

Это возвращалась Пам!

Я понимал: мне надо скрыться прежде, чем Пам снова засадит меня в клетку. Или пока мама не выгонит меня отсюда шваброй.

Я скатился вниз по лестнице и поспешил в гостиную.

Окно всё ещё открыто? Да.

Я пробежал за диваном, вдоль стены, под креслом… А потом вскочил на подоконник и выпрыгнул во двор. Взобрался на дерево и свернулся на ветке, чтобы отдохнуть.

Итак, мне не удалось попасть в свою комнату в облике белки. Значит, придётся снова уснуть. И хорошо бы на этот раз проснуться человеком. Потому что если и теперь ничего не получится, мне грозят неприятности.

Большие неприятности.

Полиция реальности идёт за мной по пятам. И они найдут меня. Это лишь вопрос времени.

А если найдут, то уже ничто меня не спасёт.

 

26

КРАШ! ТРАХ!

ОЙ!

Я тяжело рухнул на землю. Вот я и проснулся!

И кто же я на этот раз?

Какая радость! Я снова мальчик двенадцати лет.

Но совсем не такой, каким был раньше. Я стал очень полным. Настоящим пузырём. Не удивительно, что ветки меня не выдержали.

Но это ничего не значит. Главное — я снова человек. И могу говорить. И может быть, теперь мне удастся, наконец, попасть в свою комнату.

Я прошёл прямо к входной двери и попробовал повернуть ручку.

Заперто.

Тогда я постучал.

Я совершенно не представлял, кто мне ответит. Только очень надеялся, что это будет не семья монстров.

Дверь открылась.

— Мама! — закричал я. До чего же приятно снова увидеть её. — Мама! Это я! Мэтт!

Мама посмотрела на меня.

— Кто ты? — спросила она.

— Мэтт! Мэтт, мама! Твой сын!

Она покосилась на меня.

— Мэтт? Я не знаю никого по имени Мэтт.

— Конечно, знаешь, мама! Неужели ты не помнишь меня? И забыла, какую колыбельную песенку ты пела мне, когда я был совсем маленьким?

Она подозрительно прищурилась. За её спиной появились Грег и Пам.

— Кто это, мама? — спросила Пам.

— Грег! — закричал я. — Пам! Это я, Мэтт! Я вернулся!

— Что это за мальчик? — спросил Грег.

— Я его не знаю, — сказала Пам.

О, нет, подумал я. Как это может быть?

— Мне надо поспать в моей старой комнате, — умоляюще проговорил я. — Пожалуйста, мама. Позволь мне подняться и поспать в своей комнате. Это вопрос жизни и смерти!

— Я тебя не знаю, — сказала мама. — И не знаю никакого Мэтта. Ты ошибся домом.

— Мальчик слегка тронулся, — заметил Грег.

— Мама, подожди! — крикнул я.

Но мама захлопнула дверь перед моим носом. Я повернулся и пошёл прочь. Что же мне теперь делать?

И вдруг остановился. Посмотрел вдоль улицы.

Навстречу мне бежали люди. Трое. Те, кого я меньше всего хотел бы видеть.

Лейси, Брюс и Уэйн.

Полиция реальности! Они нашли меня!

 

27

— Вот он! — указала на меня Лейси. — Взять его!

Я повернулся и бросился бежать. Это было нелегко. Я не мог бежать очень быстро. И почему на этот раз я проснулся таким толстым?

Но у меня было одно преимущество. Я хорошо знал в своём квартале все ходы и выходы, а они — нет. Я побежал через двор к соседнему дому. На ходу оглянулся.

Полиция реальности уже приближалась ко мне. Они находились в половине квартала от меня.

Я постоял за соседним домом. А потом снова подобрался к своему дому.

У нас за гаражом растут густые кусты. Я спрятался в них и затаил дыхание.

Через несколько минут мимо меня протопали три пары ног.

— Куда он девался? — услышал я голос Лейси.

— Наверное, выбрал другую дорогу, — ответил Уэйн. — Бежим!

И они убежали.

Ух! Теперь можно снова перевести дух.

На какое-то время я в безопасности. Но рано или поздно Полиция реальности снова отыщет меня.

Единственное спасение — снова вернуться в свою комнату. Но мама ни за что меня туда не пустит. Я для неё — просто какой-то псих.

Значит, надо самовольно пробраться в дом.

Подожду ночи. Пусть все уснут. Тогда я найду какое-нибудь незапертое окно, а если что — то и взломаю одно из них. Надеюсь, в моей комнате никто на этот раз не будет спать.

Сидя в кустах, я изо всех сил старался не заснуть. Потому что если я засну, кто знает, что со мной случится? И попаду ли я тогда в свою комнату?

Время тянулось очень медленно. Наконец наступила ночь. Всё стихло.

Я вылез из кустов. От долгого сидения у меня затекли руки и ноги.

Я посмотрел на мой дом. Все легли спать, кроме мамы. В её спальне ещё горел свет.

Я подождал, пока он погаснет. Потом выждал полчаса, чтобы дать ей покрепче заснуть, и прокрался за угол дома.

Моя комната была на втором этаже.

Я знал, что мама запирает все двери. И все окна на первом этаже. Она делает так каждую ночь. Поэтому, чтобы проникнуть в свою комнату через окно, мне придётся лезть на второй этаж.

Сначала взобраться на дерево, которое растёт под окном, потом подтянуться и схватиться за подоконник. Затем как-то влезть на него и не упасть вниз.

Если мне удастся всё это проделать, то останется только открыть окно и забраться внутрь.

Таков был мой план. Но чем больше я думал о нём, тем глупее он мне казался.

Лучше ни о чём не думать. Просто действовать, и всё.

Я поднялся на цыпочки, чтобы дотянуться до нижних ветвей дерева. Ничего не получилось. Тогда я подпрыгнул. Мне удалось коснуться ветки, но ухватиться за неё я не смог.

Если бы я не был таким толстым!

Ни за что не сдамся, решил я. Потому что если у меня ничего не получится, я обречён.

И вот я сделал глубокий вдох, собрал все свои силы, пригнулся и подпрыгнул так высоко, как только мог.

Да! Я ухватился за ветку!

Так я висел, извиваясь и махая ногами. До чего же они были тяжёлые! Потом обхватил ногами ствол дерева и с трудом подтянулся.

Ух!

Дальше дело пошло гораздо легче. Я лез и лез, пока не добрался до толстой ветки на уровне моего окна. Отсюда можно было дотянуться до железного козырька на нижней части подоконника.

Я схватился за него и попытался перекинуть на этот козырёк одну ногу. Но промахнулся и повис, еле-еле держась за край.

Я посмотрел вниз. Земля казалась далёкой-далёкой.

Я стиснул зубы, чтобы не завопить.

Надо поставить ноги на выступ, иначе я упаду.

Я попытался сдвинуться влево, поближе к выступу.

ХРУМ!

Что это такое?

ХРУМ!

Железный козырёк не выдерживает меня!

 

28

ХРУМ!

Я почувствовал, что он вот-вот оборвётся.

Я собрал все свои силы. Вцепился в козырёк. Задрал ногу как можно выше и поставил её на козырёк. Потом подтянул другую.

Получилось!

Я скорчился на подоконнике, держась за него одной рукой, чтобы сохранить равновесие.

Я лежал не шевелясь, стараясь восстановить дыхание. Ночь была прохладной. Но капли пота катились у меня по лицу. Я смахнул их свободной рукой.

Потом заглянул в окно. В моей комнате было темно. Я не мог разглядеть, есть ли там кто-нибудь.

Окно оказалось закрытым.

Только бы оно не было заперто изнутри, молил я.

Если я не смогу войти, то так и останусь на подоконнике. Вниз мне уже не спуститься.

Я осторожно попробовал открыть окно. Оно поддалось. Не заперто!

Я открыл его, заполз в комнату и грохнулся на пол.

Я полежал, прислушиваясь, не разбудил ли кого-нибудь.

Ни звука. Все крепко спят.

Я поднялся на ноги. Вот моя кровать! Моя старая кровать. И она пуста!

От счастья мне хотелось прыгать и кричать. Но я вовремя одумался. Отложу торжество на завтра. Если мой план удастся.

Я снял ботинки и забрался в кровать. Вздохнул. До чего же хорошо!

Я наконец в своей кровати. Мама, Грег, Пам — все спят в своих комнатах.

Пусть я ещё не вернул себе свой прежний вид. И моя семья меня не узнала. Застань они меня здесь, то подумали бы, что я ночной вор. Или маньяк.

Потом я стал думать о том, что будет утром. Кем я стану, когда проснусь? Вернётся ли снова моя нормальная жизнь? Или, открыв глаза, я опять увижу около себя Лейси и тех двух парней, готовых схватить меня?

Но был только один способ разобраться в этом. Я закрыл глаза и уснул.

 

29

Я ощутил на лице что-то тёплое. Солнечный свет.

Открыл глаза. Где это я?

Я огляделся вокруг. Маленькая захламлённая комната, полная всякого барахла.

Моя старая комната!

У меня ёкнуло сердце. Неужели мой план удался и я снова стал нормальным?

Мне не терпелось узнать, так ли это. Я отбросил одеяло, спрыгнул с кровати и поспешил к зеркалу, которое висело на двери ванной комнаты.

И увидел худощавого светловолосого мальчика двенадцати лет. Да! Я вернулся!

Я снова стал собою!

— У-ху! — закричал я.

Бигги носом открыл дверь, вразвалочку вошёл в комнату и зарычал на меня. Потом залаял.

— Бигги! — радостно воскликнул я. Затем наклонился и погладил его. А он огрызнулся.

Старый добрый Бигги.

— Мэтт! — услышал я из кухни голос мамы.

Голос моей настоящей мамы.

— Мэтт! Оставь Бигги в покое! Перестань дразнить его!

— Я его не дразню! — прокричал я в ответ.

Она постоянно обвиняет меня во всех грехах. Но сейчас меня это не обижало. До чего же здорово снова оказаться дома!

Я спустился вниз к завтраку.

Они все там сидели: мама, Пам, Грег. Такие же как прежде.

— Паршивец спустился вниз на завтрак, — откомментировал Грег в диктофон. — Что же будет есть этот паршивец? Посмотрим, посмотрим…

— Грег! — пропел я и обнял его.

— Эй! — Он оттолкнул меня. — Отойди, паршивец!

— Пам! — воскликнул я и тоже крепко обнял её.

— В чём дело, ты, недоумок? — огрызнулась она. — А… а… понимаю, тебя этой ночью похитили пришельцы! Я права? И промыли тебе мозги.

Я пропустил мимо ушей её шутку и взлохматил ей волосы.

— Прекрати! — возмутилась она.

Я крепко обнял маму.

— Спасибо, родной, — сказала она и потрепала меня по спине.

По крайней мере, на этот раз она на моей стороне.

— Ешь овсянку, Мэтт, — сказала мама. — Я опаздываю.

Я вздохнул и положил себе каши. Всё как всегда. Ни один из них даже не заметил, что меня не было.

А в эту ужасную гостевую комнату я теперь ни ногой. Никогда. Останусь навсегда в своей маленькой комнате, что бы ни случилось.

ЧВАК! Что-то кольнуло меня в шею.

Я быстро обернулся. Грег держал в руке соломинку и усмехался, глядя на меня.

Потом заговорил в диктофон:

— Что случится, если вы стрельнёте бумажным шариком в паршивца? Как он станет на это реагировать?

— Держу пари, он заплачет, как ребёнок, — высказалась Пам.

Я пожал плечами и вернулся к своей овсянке.

— Теперь вам меня не достать, — сказал я. — Я слишком счастив.

Пам и Грег переглянулись. Пам покрутила пальцем у виска. Международный жест, который означает: он псих.

— С паршивцем что-то произошло, — объявил Грег.

— Да, — согласилась Пам. — Паршивец изменился.

 

30

В школе в этот день всё шло лучше некуда. До чего здорово снова оказаться в седьмом классе! Здесь учиться куда легче, чем в средней школе.

Мы играли в футбол в гимнастическом зале. Я даже забил гол.

Но когда я направлялся на последний урок, то увидел такое… У меня остановилось сердце.

По коридору шла девочка. Примерно моего возраста. Длинные светлые волосы собраны сзади в «конский хвост».

О, нет.

Лейси!

Я обмен. Что же мне делать?

Неужели Полиция реальности всё ещё преследует меня? Я уже всё уладил. Зачем им теперь усыплять меня?

Надо отсюда убираться, решил я. И приготовился бежать.

Девочка обернулась и улыбнулась мне.

Это была не Лейси. Совсем другая девочка с длинными волосами.

Я глубоко вздохнул. Надо расслабиться, решил я. Всё уже прошло. Это был страшный сон. Или что-то вроде того.

Девочка скрылась за дверью своего класса. Я пошёл на свой последний урок. Никаких признаков Лейси, Брюса или Уэйна.

Всю дорогу до дома я шёл насвистывая и думал о том, как мало мне сегодня задали.

Я пришёл домой.

— Привет, Мэтт! — крикнула мама.

Я удивился, увидев её. Обычно в это время она всегда на работе.

— Почему ты дома, так рано?

Мама улыбнулась мне.

— Я взяла выходной. Мне надо кое-что сделать по дому.

Я пожал плечами и повернулся к телевизору.

Мама выключила его.

— Мэтт, почему ты такой нелюбопытный?

— Нелюбопытный? А в чём дело?

— Почему ты не спросишь, чем я занималась весь день?

Я огляделся вокруг. Всё как всегда.

— Не знаю, — сказал я. — А что ты делала?

Она снова улыбнулась.

— Ты забыл? — удивилась мама. — На этой неделе у тебя день рождения!

Я и вправду забыл об этом. Когда ты борешься за свою жизнь, тебе некогда думать о дне рождения.

— У меня для тебя особый сюрприз, — сказала мама. — Пойдём наверх, я тебе покажу.

Я стал подниматься вслед за ней по лестнице, почему-то волнуясь. Что это за сюрприз?

Обычно мама не придаёт большого значения моему дню рождения. Значит, сюрприз действительно особенный, решил я.

Мама остановилась возле моей спальни.

— Что, сюрприз в моей комнате?

— Смотри!

И она распахнула дверь.

Я заглянул в комнату. Она вся была забита большими картонными коробками. От пола до потолка.

Вау!

— И это всё для меня? — спросил я.

Мама рассмеялась.

— Подарки? Все эти коробки? Конечно, нет.

Я понимал, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ну и что же тогда за сюрприз? — спросил я.

— Мэтт, — начала она, — я думала о том, что ты вчера сказал. И решила, что ты прав. Твоя комната слишком мала для тебя. Я превратила её в кладовую.

— Ты… ты что? — запинаясь, проговорил я.

Мама, не отвечая, пошла по коридору. И открыла дверь гостевой комнаты.

— Вот!

Нет. О, нет.

Только не это.

— Счастливого дня рождения, Мэтт, — провозгласила мама. — Добро пожаловать в свою новую спальню!

Я окаменел. Я не мог выговорить ни слова.

Моя кровать, шкаф, мои плакаты и книги — всё уже было в гостевой комнате.

— Мэтт! В чём дело? — вскричала мама. — Ты же сам сказал, что хочешь перебраться в эту комнату!

Наконец у меня открылся рот, и я пронзительно завопил.