Я всегда мечтал оказаться на празднике Хеллоуин самым страшным и ужасным. Мне хотелось нарядиться привидением, мумией или скелетом. Но мои родители купили мне костюм… утки!!!

Он был покрыт белыми перьями, а сзади торчал пушистый желтый хвостик. Так что мне даже не хотелось выходить из дома, когда наступил вечер Хеллоуина.

Моим друзьям я сказал, что я такая особая утка-вампир. Но они мне ни чуточки не поверили. Весь вечер они смеялись надо мной и все время кричали: «Кря-кря-кря». Короче, получился самый отвратительный Хеллоуин за всю мою жизнь.

И вот теперь, когда я писал этот рассказ, мне вспомнился тот злосчастный вечер.

В рассказе говорится про двух мальчишек, которым ну просто до жути хотелось устроить очень страшный Хеллоуин. Но они быстро передумали, когда мурашки восторга превратились у них в мурашки страха.

Я застыл от ужаса и выслушал слова, которых лучше бы не слышал вообще.

— Мы устроим дома наш собственный Хеллоуин, — объявила мама. — Ну как, хорошо я придумала?

Я застонал от досады. Моя младшая сестренка Мэдисон радостно захлопала в ладоши.

— Но ведь мы с ребятами хотели отпраздновать Хеллоуин все вместе! — запротестовал я.

— Марк, ты можешь пригласить всех своих друзей к нам, — сказал папа. — Так будет безопасней.

Безопасней? Кто думает о безопасности в Хеллоуин?

— Пригласи к нам весь класс, — добавила мама и погладила меня по голове, чего я терпеть не мог.

Мэдисон вновь просияла.

— Мне тоже можно пригласить к нам весь класс? — спросила она и запрыгала, как обезьянка.

— Конечно, — ответила мама.

Хорошенькое дело!

— Нам уже по тринадцать лет! — воскликнул я. — Мои друзья не захотят праздновать Хеллоуин вместе с восьмилетними малявками.

Мама с папой всегда ухитряются устроить так, чтобы я возился с Мэдисон: заставляют водить ее в зоопарк, одевают меня клоуном на ее дни рождения. В последнее Рождество они заставили меня сидеть вместе с ней на коленях у Санта-Клауса.

— Хватит ныть и жаловаться. Праздник получится лучше некуда, — сказала мама. — Будет много забавных игр.

— Может, мы возьмем в прокате какой-нибудь страшный видик, — пообещал папа и поглядел на Мэдисон. — Не очень страшный, конечно. Совсем чуточку.

— Воображаю, — буркнул я.

«Ну вот, я пропал, — уныло подумал я. — Мои друзья никогда больше не станут со мной разговаривать. Я ни за что не переживу этот праздник. Ну прямо хоть ложись да помирай!»

И я оказался прав.

Да, праздничек получился еще тот.

Из моих приятелей пришли лишь восемь или девять ребят. Зато подружки Мэдисон явились все — штук тридцать! И все как одна нарядились принцессами!

Мы с моим лучшим другом Джейком нарядились в жутких мертвецов, восставших из могилы, — с позеленевшей кожей, слезающей с нас клочьями, покрытые с головы до ног кровоточащими ранами и темными черными шрамами.

У меня болталось на ниточке глазное яблоко, вылезшее из своей орбиты, а из носа свисала отвратительная желтая сопля. У Джейка из спины мятой и рваной рубашки торчал длинный бурый черенок кинжала.

Я пытался поставить какой-нибудь рэп. Но принцессы захватили сидиплеер и весело отплясывали под какую-то дурацкую попсу. Мои приятели стояли вокруг накрытого стола и корчили кислые физиономии.

Не слишком поправили дело и мамины игры. «Приколи листочек на тыкву!» Ффу-у! Муть голубая.

Конечно же, никто из моих друзей в них не участвовал. А когда наконец папа поставил тот самый обещанный «страшный видик», взятый им напрокат, я понял, что это будет самый неудачный Хеллоуин в истории человечества.

Угадайте, какой «страшный» фильм он выбрал? «Волшебник Изумрудного города»!

Мэдисон и ее подружки набились в гостиную и стали его смотреть. А я подтолкнул Джейка к входной двери.

— Пошли, — прошептал я. — Сматываемся отсюда.

Джейк вытаращил на меня глаза.

— Ты что!

— Пошли отсюда! — повторил я. — У меня больше нет сил терпеть все это.

Мы подкрались к двери, потихоньку ее открыли и выскользнули на улицу.

К вечеру ударил морозец. Лужайка перед домом блестела серебром в свете полной луны, поднявшейся над горизонтом. Голые деревья раскачивались и жалобно скрипели под сильным ветром.

Из моего рта от дыхания шел белый пар. Я расправил свои лохмотья призрака и решительно направился к воротам по усыпанной гравием дороге.

— Куда мы идем? — спросил Джейк, оглядываясь на дом.

Куда угодно, — буркнул я. — Мне наплевать. Я больше ни минуты не выдержу этот детский лепет.

— Точно. Полный отстой, — согласился мой лучший друг.

Мы живем у подножия крутого холма. Я показал пальцем на его вершину.

— Может, там, наверху, нам встретятся ряженые, — сказал я. — Тогда мы будем вместе с ними ходить по домам и заработаем каких-нибудь сладостей.

Выйдя за ворота, мы стали переходить улицу.

— О-о-о-ойй!.. — вдруг вырвалось из моей глотки, когда в ушах у меня раздался оглушительнейший рев. Я остановился, ослепленный белым светом.

Такого яркого света я еще никогда не видел. Яркого и горячего, словно на меня упало солнце.

Я невольно заслонил глаза ладонью. Не помогло. Свет все равно слепил меня. Даже голова буквально лопалась от боли.

Но тут же меня опять окружила темнота. Я растерянно моргал, ничего не понимая. Сбоку от моего носа болтался на ниточке резиновый глаз. В ушах все еще звенело. Я повернул голову к Джейку.

Он тоже моргал, пытаясь отогнать режущую боль в глазах, оставшуюся после этого странного света.

— Ты видел этот грузовик? — крикнул он.

— Он… он чуть нас не сбил! — выпалил я. — Ну и дела! По-моему, его спидометр показывал не меньше ста тридцати!

— Я решил, что нам конец, — пробормотал Джейк, качая головой.

Я повернулся и увидел, что позади нас кто-то стоит. Еще один мертвец. Высокий, тощий парень в спортивной майке с зияющей раной на груди.

У него были длинные спутанные волосы, в которых ползали жирные черные жуки. Один его глаз был затянут зеленой слизью.

— Эй, привет, — сказал я, не в силах скрыть удивление. — Клевый костюмчик.

— Что происходит? — спросил парень хриплым, словно простуженным, голосом.

— Мы только что сбежали со скучного праздника, — объяснил ему Джейк. — А ты что — уже ходишь ряженым по домам?

— Пока еще нет, — ответил парень. — Меня зовут Рэй. Я тоже только что вышел. — На мгновение он пристально вгляделся в нас с Джейком. — А вам что, хочется хорошего Хеллоуина? Я имею в виду — по-настоящему хорошего? Без обмана?

Нашего ответа парень даже не стал и дожидаться. Прихрамывая на одну ногу, он зашагал на верх холма. Его кишащие жуками волосы развевались на холодном ветру. Он что-то напевал себе под нос и иногда оглядывался, проверяя, идем ли мы за ним.

Так мы добрались до вершины и свернули к старому кладбищу на углу. Я с удивлением обнаружил, что на улице никого нет: ни машин, ни веселых компаний ряженых. Окна в большинстве домов уже погасли.

— Где же твоя вечеринка? — поинтересовался я.

— Недалеко, — отрывисто ответил Рэй.

Мы с Джейком прошли за ним к воротам кладбища. Из-за обветшавшей деревянной ограды выглядывали высокие стебли бурой травы. За воротами начинался невысокий склон. На нем под ярким лунным светом, словно неровные, кривые зубы, торчали ряды могил.

— Эт-т-то что? Вечеринка прямо на кладбище? — изумился Джейк.

— Только начало, — загадочно ответил Рэй. Он потянул на себя калитку и махнул нам рукой, приглашая зайти. Мои ноги погрузились в ковер болотной травы. Воздух стал заметно холодней.

— По-моему, нас сюда никто не пустит, — сказал я и зябко поежился. — Ты уверен, что вечеринка будет именно тут, а не?..

Рэй оборвал меня, приложив палец к губам.

— Гляди, — шепнул он и показал одними лишь глазами на простиравшиеся перед нами ряды бледных могил.

Мы с Джейком тоже перевели взгляд туда. Я едва не подпрыгнул, когда услышал какое-то тихое шипение. Поначалу еле различимое, будто легкий шепот.

Я опустил глаза, ожидая увидеть где-то рядом с собой кошку. Но не увидел.

Наискосок от нас снова раздался шепот. Потом другой, немного подальше. Потом еще, еще и еще. Вскоре эти звуки слились в постоянный шум, напоминавший шипение пара, вырывающегося из батареи.

Я ткнул Рэя кулаком в плечо:

— Что происходит? Откуда такой звук?

Вместо ответа он снова поднес к губам палец и поглядел куда-то вперед.

Шипение делалось громче. Мне показалось, будто оно стелется, расползается по земле, словно холодный туман. Потом в самом деле появились узенькие завитки тумана, бледно-серые, похожие на извивающихся змеек. Они выползали из земли и карабкались кверху по накренившимся надгробиям. Крошечные облачка плыли над самой травой и постепенно поднимались в воздух.

— Нет! — Крик вырвался у меня сам собой, когда из трещины высунулась первая костлявая рука.

Сначала показались пальцы, шевелившиеся, как паучьи лапы. Вот по мерзлому грунту ударила высохшая ладонь. Затем высунулась другая. Они обе стали упираться в землю.

— О-о-у-у-о! — Я вздрогнул от мучительного стона. И тут же словно окаменел, потому что перед могильным камнем внезапно разверзлась широкая трещина и из нее высунулась голова.

Я увидел клочья черных волос. Потом бледный лоб. Потом пустые глазницы на полусгнившем лице.

Тут я тихонько дернул Джейка за рукав и шепнул:

— Бежим отсюда!

Однако мой лучший друг вытаращил глаза и глядел прямо перед собой. Челюсть у него отвисла сама собой.

— Этого… не может быть, — тоже шепотом ответил он. — Разверзшиеся могилы, вылезающие оттуда мертвецы! М-мрак, так не бывает! Я словно смотрю кино!

— Но ведь это не кино! — заорал я во весь голос и потянул Джейка прочь. Но он стоял, как завороженный, словно под гипнозом.

Надгробный камень зашатался и упал. Из могилы, помогая себе руками, выбрался скелет женщины. Сквозь седые волосы виднелись куски оголенного черепа. Женщина стряхнула с себя комочки сухой земли и откинула голову в беззвучном крике.

Внезапно кладбище запрудила толпа мертвецов. Они вылезали из могил, стонали и потягивались. Отряхивались от грязи, приглаживали на серых черепах оставшиеся клочья волос, неуверенно ступали по утоптанным дорожкам.

— Праздник состоится вон там. — Рэй махнул рукой в сторону старой кладбищенской сторожки, которая пустовала уже много лет. — Пошли.

— Нет уж, — заявил я, стараясь унять внезапно напавшую на меня дрожь. — Ведь они мертвые! Неужели ты не понимаешь? Они мертвые — и нам среди них не место.

— Но ведь они этого не знают, — возразил Джейк. — Сегодня мы тоже походим на мертвецов — разве нет? Мы можем тут притаиться, Марк. Затесаться в их тусовку, и они этого не поймут. Ведь это будет круто!

Я с недоумением уставился на своего лучшего друга.

— Ты в самом деле хочешь тут остаться?

— Конечно, он хочет, — ответил вместо него Рэй. — Ведь сегодня Хеллоуин. Единственный вечер, когда такое возможно. А после вечеринки все спляшут танец «Хеллоуин».

— Что это за танец? — с сомнением поинтересовался я.

Он мне не ответил.

— Рэй, откуда ты все это знаешь? — снова спросил я.

И опять он не удостоил меня ответом.

— Ну, так ты идешь? — спросил он вместо этого.

— Нет, — решительно заявил я. — Мне слишком страшно. Если они нас схватят… — Мой голос оборвался, потому что при этой мысли у меня по спине побежали мурашки.

Впереди нас шли толпой мертвецы, они пошатывались с непривычки, поддерживали друг друга, оглашали стонами кладбищенскую тишину, что-то бормотали. Все они направлялись к заброшенной сторожке.

— Пойдем, Марк. — Джейк схватил меня за руку и потащил за собой. — У нас больше никогда не будет такой возможности. Ты ведь сам жаловался, что твои родители превратили Хеллоуин в сплошную скучищу. Ну а сейчас мы увидим такое, что запомним на всю жизнь.

— Но ведь… — Я попытался вырваться.

— Они нас не поймают, — настаивал мой друг. — Ведь они даже не знают, что мы здесь.

Я повернулся к Рэю. Но он ушел вперед и уже быстро приближался к двери темного домика.

— Давай задержимся тут хотя бы на минутку, — уговаривал меня Джейк. — Не можем же мы вот так взять и уйти. Поглядим хоть одним глазком, что тут у них будет твориться. Чтобы мы могли потом рассказать ребятам, как все было.

Честно говоря, мне и самому не хотелось возвращаться домой. Да и бросить тут, на кладбище, своего лучшего друга я тоже не мог. Вот я и согласился. Набрав для храбрости, полную грудь воздуха, я двинулся вслед за Джейком между рядов разверзшихся пустых могил вверх по склону, к заброшенной сторожке.

Войдя в нее, мы остановились возле самой двери. На потрескавшихся стенах мерцал неяркий свет свечей.

Тени мертвецов прыгали и извивались при этом неверном свете. Тени плясали на потолке, на стенах, и от этого мне стало казаться, будто ожил и зашевелился сам старинный дом.

Резкие крики пронзали застывший воздух. Зловещие фигуры покачивались, дергались, нагибались, мотали голыми черепами в зловещей пляске — пляске безмолвия. В полной тишине. Никакой музыки не было. Но они все-таки двигались, церемонно плыли, притопывали, следуя слышному только им одним ритму.

Мы с Джейком подыскали себе безопасное местечко на ступеньках лестницы, за деревянными перилами. Оперевшись на них, мы наблюдали за этой ужасной пляской.

Безглазый старик застонал, когда его костяная рука отломилась от плеча и со стуком упала на пол. Беззубая старуха рвала на себе волосы, ее заспавшие глаза дико вращались в темных глазницах.

Высокий мужчина снял голову с плеч какого-то коротышки и высоко поднял, дразня его, — мол, ну-ка, отними! Коротышка неуклюже подпрыгивал и размахивал руками, стараясь ухватить свою голову. Наконец ему это удалось. Довольный, он водрузил ее на место.

— Кошмар какой, — прошептал я Джейку. — Давай-ка двигать отсюда, пока они нас не заметили?

Мой друг рассеянно кивнул.

— Пожалуй. — Но его глаза по-прежнему не могли оторваться от танцующих призраков и их жутких теней, пляшущих по стенам. Тогда я решительно схватил его за руку и потащил к двери.

— Привет. — На моем пути встала какая-то девочка. Мертвая девочка. Кажется, моего возраста, вот только ее волосы были совсем седыми, глаза выцвели, а кожа на лице потрескалась и висела клочьями.

Кружева на старомодном воротнике ее блузки порвались, на рукаве виднелось длинное бурое пятно.

Сердце бешено заколотилось у меня в груди.

Я попытался что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова. Я лишь таращился на нее как ненормальный.

— Как ты умер? — поинтересовалась она. Ее голос походил на сухой шелест осенней листвы.

— Что? Как я умер? — Я с трудом заставил себя произнести эти слова.

Девочка кивнула.

— Хм… это был несчастный случай, — ответил я.

Ее глаза сидели глубоко в глазницах, похожие на пару сморщенных маслин.

Сколько тебе лет? — прошелестела она.

— Хм… а тебе сколько? — Я тоже внезапно охрип.

— Сто двенадцать, — ответила она со странной болезненной улыбкой.

— Мне тоже, — заявил я и судорожно сглотнул. — Мне… мне пора уходить. — Я повернулся к Джейку. — Давай сматываться отсюда поскорей, — произнес я сквозь стиснутые зубы.

Внезапно в центре переполненной гостиной раздался громкий и хриплый голос:

— Пора начинать наш праздник!

По толпе мертвецов пронеслась волна ликования. Кое-где, словно сухой горох, послышался трескучий смех.

— Пора начинать наш праздник!

Звякнуло разбившееся стекло. Я повернулся и увидел, как какой-то мертвец разбил головой окно и высунулся наружу. Когда он убрал из окна голову, в его зубах были зажаты длинные осколки стекла, другие осколки вонзились в его мертвые глазницы.

Потом до меня донесся крик. Два призрака прыгнули с площадки второго этажа, размахивая тощими руками, и с грохотом рассыпались на голом полу, но тут же собрали себя как ни в чем не бывало.

Веселье все нарастало. Над толпой мертвецов пролетел смеющийся череп и ударился в стенку над камином. Скелеты бешено отплясывали под закопченным потолком. С темной люстры свисала безголовая женщина.

Кажется… кажется, нам пора, — заявил Джейк и сам схватил меня за руку и потянул к двери. Было видно, что он перепугался не на шутку. — Пошли. Скорей.

Мы пробирались вдоль стены мимо хохочущих, визжащих, отплясывающих мертвецов и уже почти добрались до двери, когда веселье внезапно смолкло.

Все остановились. Все застыли на месте, словно позируя фотографу.

Мы с Джейком тоже застыли. Что происходит?

Я обернулся и увидел мертвую девочку, которая недавно разговаривала со мной. Теперь она держала в костлявых руках большое квадратное зеркало. В нем плясали мерцающие свечки.

— Кто-нибудь отразится сегодня? — вкрадчивым голосом спрашивала она. — Кто-нибудь отразится?

Подняв над головой зеркало, она медленно шла через толпу мертвецов.

— Что она делает? — шепнул мне Джейк. — Зачем она таскает по комнате это зеркало?

— Наверное, это у них какая-то игра, — предположил я.

Девочка подержала зеркало перед парой зловещих танцоров. Со своего места я мог видеть, что их отражение в зеркале не появилось.

Девочка направилась к длинноволосому призраку и направила зеркало на него.

— Ну как? Сегодня тут все свои? — спросила она высоким звенящим голосом. — Или кто-нибудь все-таки отразится?

Длинноволосый призрак тоже не отразился.

Я тихонько ахнул от ужаса, когда мертвая девочка пошла через всю гостиную к нам с Джейком. Только теперь я понял цель этого ритуала.

Это не игра — это ловушка!

Призраки не отражаются в зеркале. Они мертвые.

Зато живой человек — тот, кто чужой в этой компании, — увидит свое отражение.

Нас с Джейком сейчас разоблачат!

Я схватился за ручку двери и повернул ее. Дверь не открылась.

В это время девочка уже остановилась перед нами и протягивала к нам зеркало.

— Хм-м-м… Сейчас я все объясню, — забормотал я. — Мы не хотели ничего плохого. Мы сейчас уйдем. Мы…

Я заглянул в зеркало.

И от неожиданности тихо вскрикнул.

Своего отражения я в нем не обнаружил.

Я наклонился ближе. Никакого отражения.

Я едва не уткнулся носом в стекло. Ничего. Я прижал нос к зеркальной поверхности.

Никакого результата. Из зеркала на меня никто не смотрел…

Джейк даже разинул рот. Выпученными глазами он уставился на бездонное зеркальное стекло.

— Где-е же мы? — озадаченно забормотал он. — Почему?..

А девочка уже избрала для себя другую цель и, чуть покачивая зеркалом, двигалась к группе мертвецов, столпившейся возле задней стены.

Я обалдел. Перед моими глазами закачались стены старого дома. Я прижался спиной к двери и судорожно хватал ртом затхлый воздух.

Я… я ничего не понимаю.

Взглянув направо, я обнаружил рядом с нами Рэя. Так близко, что я увидел открытую рану на его правой щеке. В ране виднелась кость скулы.

— Рэй… зеркало… — растерянно забормотал я. — Мы с Джейком не увидели в нем свои отражения.

Он кивнул.

— Но почему? — воскликнул Джейк. — Мы ведь не мертвые. Мы живые!!!

Рэй задумчиво почесал торчащую кость.

— Нет, вы не живые, — тихо произнес он. — Я видел вас — помните? Я видел, как вас сбил тот промчавшийся грузовик.

— Нет! — отчаянно закричал я. — Нет, ты ОШИБСЯ!

— Вы стали переходить улицу, — продолжал Рэй. — Вы не поглядели по сторонам и не видели, как он мчался с горы.

— НЕТ! НЕТ! — кричал я.

— Он сбил вас обоих, — закончил Рэй свой рассказ. — Он отбросил вас на другую сторону дороги. Вы упали прямо передо мной.

— НЕТ! — кричал я. — НЕПРАВДА! НЕТ — МЫ ЖИВЫЕ! ТЫ ВРЕШЬ!

Дверь распахнулась. Меня обдало порывом ледяного ветра. Какой холодный, подумал я. Неужели теперь я буду ощущать только холод? Неужели я больше никогда не согреюсь?

Меня начала бить крупная дрожь. Я повернулся к своему другу и увидел, что он закрыл глаза и тоже дрожит. У него даже клацали зубы.

Кто-то больно толкнул меня. Чтобы я не загораживал дорогу. Хромая, пошатываясь, оглашая воздух тоскливыми стонами, мертвецы стали выходить из дома. Проплывая мимо меня, мертвая девочка улыбнулась мне своей болезненной улыбкой.

— Вечеринка закончилась? — спросил я Рэя. — Куда они теперь идут?

— Сейчас почти полночь, — ответил он и, вытащив из волос жирного жука, швырнул его на пол. — Уже пора выйти на улицу. Сейчас начнется танец «Хеллоуин».

Рэй вывел нас с Джейком из дома. Полная луна уже вскарабкалась на небосклон и теперь высоко висела на ночном небе. Ветер свистел и завывал средь покосившихся могильных камней.

— В ночь Хеллоуина мертвые танцуют при полной луне, — объяснил Рэй, когда вел нас на кладбищенский холм. — На одно мгновение — одно страшное мгновение — мы все застываем. И время останавливается. Время перестает двигаться вперед. А потом, когда мы начинаем наш танец, когда наш хоровод начинает двигаться, время снова оживает и течет дальше.

Он вздохнул.

— Это сокровенная, таинственная минута. Единственная минута в году, когда объединяются живые и мертвые.

На вершине холма мы с Джейком присоединились к остальным. Там дул сильный ветер, играя лохмотьями сгнившей одежды, заставляя трястись и дрожать хрупкие скелеты.

Кругом слышался дробный стук костей, сухое щелканье беззубых челюстей. Мы встали в круг и взялись за руки. Костяные холодные руки с ледяными пальцами.

Я больше никогда не согреюсь. Эта мысль не выходила из моего сознания, неотвязно гвоздила в голове.

Я смотрел на луну, на бледную холодную луну, так высоко забравшуюся на небесный свод. И меня осенила идея.

Идея насчет танца на Хеллоуин. Насчет времени. Насчет той минуты в году, когда объединяются живые и мертвые.

Я быстро обвел взглядом круг мертвецов. Время застынет, подумал я. Когда мы все замрем, время остановится. А когда мертвецы начнут танцевать, время двинется дальше.

Но… что, если мы все начнем танцевать в обратном направлении? Что, если круг начнет двигаться против часовой стрелки? Что, если мы будем танцевать в обратную сторону, чтобы направить время вспять?

Сможет ли это нам помочь? Сработает ли мой план? Удастся ли нам передвинуть время вспять, вернуть его к тем минутам, когда мы с Джейком вышли из моего дома? Сумеем ли мы с Джейком использовать танец на Хеллоуин, чтобы вернуться к жизни?

Моя идея была, конечно же, безумная и отчаянная. Но я сознавал, что у меня нет другого выхода, никакой другой идеи.

Мне было некогда что-либо объяснять Джейку. Призраки сплошным кольцом окружили площадку и застыли, держась за ледяные руки соседей.

Танец вот-вот начнется.

Кладбищенский холм погрузился в безмолвие. Большей тишины я никогда еще не слышал и не испытывал.

Никто не шевелился. Даже ветер затих. Даже бурая трава выпрямилась и неподвижно замерла. Ни звука… ни мерцания теней… не двигалась ни одна веточка на дереве… я тоже затаил дыхание.

Время остановилось.

Полночь на Хеллоуин. Время не двигалось.

Мы все были живыми. И мы все были мертвыми.

А потом я почувствовал, как наш круг начинает оживать. Я услыхал шорох первых движений. Треск костей. Дыхание… вздох.

Действовал я быстро.

Круг двинулся влево. Но я толкнул Джейка в другую сторону. Я рванулся вправо. Я потянул в свою сторону и соседа-мертвеца.

Я сделал большой шаг вправо. Последует ли за мной весь круг?

Да!

Мы уже двигались, шагали в беззвучном ритме. Против часовой стрелки. Назад. Мы все шли назад!

Вправо. Шаг. Еще шаг. Еще шаг.

Ветер поднялся вновь, завыл, окружил наш странный хоровод. Деревья закачались, заскрипели. Высокие стебли травы хлестали воздух.

Шаг. Еще шаг. Еще шаг.

Танец на Хеллоуин. Танец «Хеллоуин».

Веселенький танец мертвецов. Его движение направилось вспять…

И я почувствовал, как этот кладбищенский хоровод тянет нас назад, тянет назад сквозь время.

Вот мы с Джейком стоим в заброшенной кладбищенской сторожке.

Шаг… еще шаг… еще шаг…

А вот мы стоим у подножия холма и смотрим на ворота кладбища.

Шаг… еще шаг… еще шаг…

А потом… потом…

Мы с Джейком остановились в ярком свете автомобильных фар. Свет ослепил нас… и вот начал меркнуть… темней… темней…

И мы движемся назад… назад во времени…

Теперь я уже знал, как действует танец мертвецов. Я понял, что каждый шаг уносит нас все дальше назад в нашей жизни.

Я тянул и тянул этот зловещий хоровод. Приводил его в движение. Шагал и шагал. Я должен вернуться во времени назад. Должен снова оказаться живым!

И вот я наконец увидел Джейка и себя в моем доме на празднике Хеллоуин. Рядом со мной стояла Мэдисон и ее многочисленные подружки, нарядившиеся принцессами.

Да! Мы вернулись в мой дом! Теплые и живые.

Я остановился. Я попытался высвободиться из костяной руки, сжимавшей мою кисть. Но не тут-то было. Мертвец и не собирался меня отпускать. Он еще крепче сжал мою руку и потянул меня дальше.

Шаг… еще шаг… еще шаг…

— Стойте! — закричал я. — Отпустите меня!

Хоровод двигался все быстрей… быстрей… и потом…

Вот я в школе. Вернулся в лето и оказался в спортивном лагере. А хоровод уже мчится с бешеной скоростью. Шаг… еще шаг… еще шаг… кладбищенский круг не хочет останавливаться… Он кружится…

Быстрей… быстрей…

Опять школа. Какой же это класс? Какой год?

Я вырывался. Я пытался разорвать дьявольский круг. Но мертвец не ослаблял свою ледяную хватку.

— Подождите! — пронзительно закричал я. — Стойте! Стойте! Остановитесь!

Я очутился на полу гостиной. Неужели это наш старый дом? Где мы жили до переезда, до рождения Мэдисон?

Еще шаг… и вот круг начал медленно… медленно… останавливаться. Уф-ф! Наконец-то!

Я открыл рот, и из моего горла вырвался крик:

— У-у-а-а-а! У-у-а-а-а!

Наконец пришла мамочка и взяла меня на руки. Она достала меня из колыбельки.

— Что такое, мой маленький? — ласково спросила она. — Опять мокрый?

— У-у-а-а-а! У-у-а-а-а!

Неужели она не понимает? Неужели ей не ясно, почему я так плачу? Танец продолжался слишком долго! Слишком долго!

— Что же он так плачет? — удивился папа, подойдя к маме. Он качал головой и хмурился. — Чего же ему сейчас не хватает?

Мама подняла меня повыше.

— Ну улыбнись, улыбнись, мой сладкий сыночек! Сегодня такой замечательный день. Первый в твоей жизни праздник Хеллоуин!