Музей в моем родном городке совсем маленький. Прямо крошечный. Когда наш класс водили туда на экскурсии, мы с друзьями всегда заглядывали в один и тот же зал — в зал мумий.

Я наклонялся над массивным каменным саркофагом и смотрел на древнюю мумию. И мне казалось, что она тоже глядит на меня сквозь слои ткани и смолы. Ее руки были скрещены на узкой груди. Ленты ткани, окутывавшие мумию, во многих местах испачкались и разорвались.

И вот однажды наш четвертый класс снова отправился в музей. Разумеется, я сразу пошел к саркофагу с мумией. Только-только я заглянул через его каменный край, как мои друзья решили надо мной подшутить.

Они тихонько подкрались ко мне сзади, схватили меня за бока, приподняли и стали спускать к мумии вниз головой.

Я перепугался и заорал во всю глотку. Мне вовсе не хотелось упасть на эту мумию или даже дотрагиваться до нее.

К счастью, ребята увидели приближающуюся к нам смотрительницу. Они поскорей вытащили меня из каменного ящика и поставили на ноги.

Но с тех пор я не раз думал о том, что будет, если лечь на дно холодного древнего саркофага.

И я написал рассказ про мальчика, который решил это выяснить.

Я заглянул через плечо Джоанны Левин в стеклянную витрину. Над витриной на прикрепленной к стене маленькой табличке было написано: «Искусство Древнего Египта». Под стеклом, залитые ярким светом, поблескивали браслеты, ожерелья и длинные золотые серьги.

— Вау! Классные фенечки! — восхитилась Джоанна и ткнула пальцем в стекло. — Я хочу вот этот браслет. И еще вон тот, сбоку.

Я скептически усмехнулся и покачал головой:

— Этим «фенечкам» уже четыре тысячи лет. Они стоят миллионы долларов.

Джоанна отпихнула меня от витрины.

— Сегодня мой день рождения, — заявила она. — Неужели я не имею права выбрать себе подарок?

— Здесь тебе не магазин «Подарки», — заспорил я. — А городской музей, понятно?

Она опять толкнула меня.

— До чего же ты скучный, Коннор! Никакой фантазии! Ты просто зануда. Зубы болят от одного твоего голоса.

Джоанна! Ты выбрала себе подарок? Круто! — крикнула из другого конца зала Эбби Форман.

— Клевая мысль, — заявила Дебора. — Правда, давайте отпразднуем здесь Джоаннин день рождения.

— В нашем распоряжении весь музей, — объявила Джоанна. — Кроме нас, туг больше никого нет.

Мой друг Джош дернул меня за рукав:

— Эй, Коннор. Мы уже добрались до зала, где лежит мумия. Пошли поглядим на нее.

Стуча каблуками по твердому кафельному полу, мы с Джошем направились в соседний зал.

Саркофаг с мумией стоял в небольшом, тускло освещенном зале. Потолок в нем был низкий, зеленого цвета, отчего помещение казалось еще более темным.

На стене висели снимки египетских пирамид. Перед ними лежала кучка желтых камней. Надпись на табличке поясняла, что это подлинные камни из гробницы Тутанхамона.

В середине зала стояли в трех шагах друг от друга два больших каменных саркофага. Они были открыты, а их каменные крышки прислонены к противоположной стене.

Мы с Джошем подбежали к первому каменному ящику. Он оказался таким высоким и глубоким, что нам пришлось привстать на цыпочки, чтобы заглянуть в него.

Я навалился грудью на его край и посмотрел внутрь саркофага. Гладкий камень холодил мои ладони.

— Тут пусто, — сообщил я.

— Похож на огромную ванну, — заметил Джош. — Даже не верится, что здесь когда-то лежал мертвец.

Тем временем в зал вошли Джоанна и другие наши одноклассники. Они столпились вокруг второго каменного ящика.

— Ф-фу! Какая она противная, эта мумия! — Дебора Фейр сморщила нос.

Мы с Джошем протиснулись рядом с ней и тоже посмотрели на мумию. Ее голова и туловище были целиком обернуты полосами материи, похожей на бинты. Полосы были покрыты пятнами и во многих местах разорваны. Из-под них проглядывала черная смола.

Один глаз мумии не был прикрыт тканью. Пустая глазница была наполнена смолой.

— Фу, гадость, — заявила Джоанна. — Внутри этой мумии наверняка ползают тучи всяких мерзких букашек-таракашек. Как вы думаете?

— Ерунда, — хмыкнул я. — Тела умерших полностью вычищались. Затем их покрывали горячей смолой и заворачивали в полосы ткани. Причем так туго, что внутрь мумии ничего уже не могло попасть. А крышки саркофага надежно запечатывались. Поэтому там нет никаких букашек.

Джоанна нахмурила брови и смерила меня пристальным взглядом:

— Коннор, откуда ты столько знаешь про мумии?

Я пожал плечами:

— Как откуда? Я про них читал.

Поднявшись на цыпочки, я снова взглянул на древнюю мумию. Ее руки были сложены на груди. Мне даже почудилось, что она тоже разглядывает меня своим смоляным глазом.

— Знаешь, как в древности вычищали мозг из головы? — спросил я у Джоанны. — Жрецы проникали в череп с помощью длинной палочки. А мозг потом вытаскивали через нос.

— Ой, ф-фу! — простонала Джоанна.

— Заткнись, Коннор! — воскликнула Эбби.

Мы с Джошем захохотали.

— Пойдемте отсюда, — заявила Джоанна и поспешно направилась к дверям зала. — Лучше поглядим на сфинкса.

Остальные ребята отвернулись от саркофага с мумией и тоже проследовали за ней в соседний зал. Их голоса звонким эхом отлетали от стен.

Мы с Джошем опять остались вдвоем и некоторое время с любопытством разглядывали мумию.

— Интересно, сколько лет было этому человеку, когда он умер? — проговорил я. — В те времена люди жили не очень долго. Большинство умирали, не дожив до тридцати лет.

— Может, это был ребенок, — предположил Джош. — Постой! Что это там?

Он показал пальцем на приоткрытую дверь в углу зала.

Мы подошли к этой двери и заглянули в нее.

— Просто шкаф, — заявил я. — Самый обычный.

— Коннор, погляди, что тут лежит. — Джош нагнулся и вытащил из шкафа ворох полосок. — Тряпки какие-то, — пробормотал он и для пробы разорвал несколько из них.

— Наверное, ими вытирают пыль, — предположил я.

— Они очень похожи на те полоски, в которые обернуты мумии, — заметил Джош. — Ой, сколько их тут! Целая куча, да не одна. — Он засмеялся. — Их хватит, чтобы сделать собственную мумию.

Я взглянул на Джоша. Джош на меня.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил я у него.

Я угадал.

Действовать нужно было быстро. Наш план был простой. Джош обернул меня полосками ткани, и я стал похож на мумию. После этого я забрался в пустой саркофаг, скрестил на груди руки и вытянул ноги.

— Быстрей! Ступай за Джоанной, — поторопил я приятеля. Слой ткани приглушал мой голос. — Скорей, Джош. Мне трудно дышать. Я тут долго не выдержу.

Джош глядел на меня через каменный край. Я едва различал его сквозь материю.

— После того как я приведу Джоанну и остальных, ты сядешь там на дне саркофага, только очень и очень медленно. И шепотом позовешь Джоанну.

— Понятно, — ответил я.

— Она упадет в обморок от страха! — воскликнул Джош. — А уж как завизжит!

— Только давай поскорей! — взмолился я. — У меня зудит все лицо, а я даже не могу почесаться. К тому же тут очень жарко.

Мой друг убежал, а я устроился поудобней на каменном дне саркофага и попытался расслабиться. Но мне было жутко неуютно.

Камень был твердым, и у меня сразу же заболела спина. Становилось все жарче. Я уже обливался потом. Мне невыносимо захотелось выбраться наружу и плюнуть на нашу затею.

Но я все-таки закрыл глаза и стал считать до десяти.

Где же ребята? Почему так долго не идут?

Наконец я услыхал голоса. Тогда я набрал в грудь побольше воздуха и затаил дыхание. Ведь если кто-то из ребят заметит, что я дышу, весь наш розыгрыш пойдет насмарку.

Бедная Джоанна! Через несколько минут я напугаю ее до смерти!

Голоса приблизились. Теперь они звучали прямо надо мной.

Мое сердце учащенно забилось. Пора подниматься, сказал я себе.

Медленно, очень медленно я поднял голову и стал садиться.

— Джоанна… — прошептал я.

В ответ я ожидал услышать ее отчаянный визг. Вместо этого раздался мужской голос:

— Царевич Акор? Вот ты где.

— Что? — удивился я и резко выпрямился.

— Мы искали тебя, — сообщил мужчина.

— Ой! Извините, что вы сказали? — забормотал я. По-видимому, это смотритель музея. Он поймал меня на месте, так сказать, преступления, шутка ли, залезть в бесценный экспонат. Теперь меня ждут крупные неприятности.

Я стал возиться с полосками ткани, пытаясь освободить глаза.

— Мне… мне очень стыдно, что так получилось, — бормотал я при этом. — Это была глупая шутка. Я…

Тут я наконец-то увидел мужчин, окруживших саркофаг, и ахнул от удивления.

Они были низкорослые, худые и очень смуглые. С бритыми головами.

Одеты они были в белые балахоны, очень похожие на платья наших девчонок. И в кожаные сандалии с ремешками, обвивавшими икры ног до колена.

Перепугавшись, я принялся сдирать с себя полоски ткани.

— Кто… Кто вы такие? — забормотал я.

Тут только я обнаружил, что музейный зал, в котором я находился, выглядел совсем иначе. Темные стены исчезли, низкий зеленый потолок тоже. Теперь стены были сложены из ярко-желтого кирпича и, казалось, уходили вверх нескончаемо высоко, до самых небес. Зал сделался чудовищно огромным.

Второй саркофаг с мумией тоже куда-то делся. На стенах ярко пылали факелы. Возле дверей высилась гигантская золотая фигура совы.

В голове у меня все перемешалось.

— Этого… не может быть, — прошептал я.

Пожилой мужчина в длинном белом одеянии протянул мне свою маленькую смуглую руку и помог выбраться из каменного ящика. Он смотрел на меня ярко-голубыми глазами, с улыбкой, но строго. Его голову окутывал белый с голубым кусок ткани, концы которой свисали на его плечи по обе стороны от лица.

— Царевич Акор, — проговорил он. — Так вот где ты прячешься. Мы ищем тебя с первых лучей солнца.

— Царевич? Какой еще царевич? — с удивлением воскликнул я. — Тут какое-то недоразумение. Вы с кем-то меня путаете. Я… я не принц. — Мой голос изменился. Он прозвучал пискляво и пронзительно. Я ничего не понимал и страшно перепугался. Наша затея с розыгрышем нравилась мне все меньше и меньше.

Улыбка слетела с лица старца. Ярко-голубые глаза впились в мое лицо.

— Не бойся, царевич Акор, — произнес голубоглазый. — Ты в моих руках. Как и всегда.

— Но… но ведь… вы ничего не поняли! — залепетал я. — Я и сам не понимаю, как попал сюда. Я…

— Мы все знаем, почему ты прячешься здесь, — заявил старик и сумрачно кивнул. Потом положил руки мне на плечи и крепко их сжал. — Мы не осуждаем тебя за трусость.

— За что?! — изумился я.

Старик повернулся к своим спутникам. Я насчитал шестерых — все загорелые, с выбритыми наголо черепами, они торжественно стояли в своих белых балахонах.

— Жрецы, отведите царевича к алтарю, — распорядился голубоглазый старец.

Его спутники дружно склонили головы.

— Слушаем и повинуемся, о верховный жрец, — ответили они.

— Нет! Подождите! — заорал я. — Это какая-то ошибка! Я… я должен разыскать Джоанну и остальных ребят из моего класса.

Тут я сорвался с места и побежал. Я не знал, кто эти люди, но догадывался, что лучше мне оказаться подальше от них.

Я бросился к дверям, но они уже окружили меня. Потом выстроились узким клином и принудили меня идти вместе с ними. Возглавлял шествие сам верховный жрец.

— Вы совершаете ужасную ошибку! — закричал я. — Я не тот, за кого вы меня принимаете!

Мы шли по длинному широкому коридору; его освещали горевшие на стенах факелы. Коридор показался мне бесконечным. Мои колени дрожали так сильно, что я еле-еле держался на ногах. В моей голове кружился рой вопросов.

Как такое могло произойти? Место, где я очутился, очень походит на Древний Египет. Но разве это возможно? Кто такой царевич Акор? Куда меня ведут эти люди?

Коридор закончился обширным залом, показавшимся мне похожим на церковь. В одном его конце виднелся алтарь, на котором стояли высокие свечки. Повсюду бегали черные кошки. Наискосок от алтаря висело большое золотое солнце.

— Поклонимся священному Ра, богу солнца, — произнес верховный жрец. Все остальные жрецы согнулись в низком поклоне и забормотали какие-то непонятные слова.

Верховный жрец сделал шаг и взял меня за руку.

— Мне очень жаль, что ты боишься, царевич Акор, — мягко произнес он. — Не нужно бояться. Это продлится недолго.

Я открыл рот, намереваясь что-то сказать, но из него вырвался лишь жалкий писк! Мне мешало говорить лихорадочно стучавшее сердце!

Верховный жрец увел меня прочь от алтаря. Мы прошли с ним в другой конец обширного зала.

— Нет, только не это! — воскликнул я, когда увидел, что находилось вдоль дальней стены зала.

Огромная квадратная яма с бурлящей смолой. Мы все слыхали про заговор, который грозит твоей жизни, — произнес верховный жрец, понижая голос до шепота. — Твои враги хотят тебя убить и оставить твое тело без бальзамирования. Эти злодеи собираются лишить тебя твоей последующей жизни.

Я уставился на него. У меня отвисла челюсть. Я никак не мог постичь смысл его слов.

О чем он говорит? Кто-то собирается убить царевича? И не хочет сделать из него мумию?

Мне было известно из книг, что древние египтяне верили в жизнь после смерти. Знал я и про их веру в то, что тело для этого нужно бальзамировать, иначе никакой второй жизни не настанет. Но какое отношение все это имеет ко мне?

— Не бойся, — проговорил верховный жрец, снова взяв меня за руку. — Я заботился о тебе с рождения, о мой царевич. Я не позволю врагам Египта лишить тебя жизни после смерти. Я сегодня же сделаю из тебя мумию!

— Нет! — Тут я наконец обрел голос и понял, о чем он говорит.

— Послушайте меня, — пронзительно закричал я. — Вы ошибаетесь!

Шесть жрецов разинули рты от испуга. Даже верховный жрец отпрянул от неожиданности.

— Вы собираетесь убить не того, кого нужно! — сообщил я им. — Я не царевич Акор. Меня зовут Коннор Франклин. И я не египтянин. Я живу в городе Цинциннати, штат Огайо.

Мужчины что-то забормотали. Верховный жрец махнул им рукой, приказывая замолчать. Потом снова впился в меня своими голубыми глазами.

— Я живу в Соединенных Штатах Америки! — кричал я им. — В двадцать первом веке! Так что это какое-то нелепое недоразумение.

Выпалив эти слова, я перевел дух и жадно глотнул воздуха. Моя грудь ходила ходуном от волнения. Я ждал, что мне ответит верховный жрец.

— Тебя и прежде посещали такие сны, царевич Акор, — мягко возразил он. Все жрецы дружно закивали, подтверждая правоту его слов.

Верховный жрец принялся разматывать полоски ткани, все еще покрывавшие мое тело. Я ахнул от ужаса, когда увидел, что на мне надето под этими полосками. Не мои джинсы и майка, а короткая белая юбка!

— Это безумие! — воскликнул я. — Я не ваш современник, я попал к вам из будущего!

— Если это верно, то как тебе удается нас понимать? — спросил верховный жрец мягко и терпеливо. — Откуда тебе известен наш язык?

Хороший вопрос.

Я уставился на него с открытым ртом. Ответа у меня не нашлось.

— Тебе только приснилось, что ты живешь в будущем, — сказал верховный жрец. — Но теперь пойми, что ты проснулся. Твой сон закончился.

Он ласково взял меня за плечо:

— Я обещал твоему отцу-фараону, что позабочусь о тебе. И я сдержу свое слово. Я набальзамирую тебя еще до заката.

Я задрожал всем телом.

— Прошу вас, не надо! Послушайте меня! — взмолился я.

— Тебе страшно, царевич, — сказал верховный жрец. — В этом нет ничего удивительного. Но я дам тебе питье, которое приглушит твои ощущения. Ты не почувствуешь ожога горячей смолы. Когда церемония завершится, ты будешь потерян для Египта. Но зато обретешь вечную жизнь рядом с богами.

Из моей глотки вырвался отчаянный крик.

«Нет уж, спасибочки, — думал я. — Пора отсюда смываться! Как только кто-нибудь из них повернется спиной ко мне, я убегу!»

— Жрецы, отведите царевича отдохнуть в его покои, пока я готовлю инструменты, — распорядился верховный жрец.

И снова меня окружили жрецы и заставили куда-то с ними идти. Они привели меня в просторное помещение, полное ярких подушек. На мягком ветерке трепетали голубые шелковые занавеси, свисавшие с высокого потолка.

— Отдохни, царевич Акор, — произнес с поклоном один из жрецов. — Мы скоро вернемся за тобой.

Тяжелая дверь со стуком закрылась за ними.

Я понял, что мне нельзя терять ни секунды.

Бросившись к двери, я попытался ее открыть. Но она, очевидно, была заперта на засов.

Повернувшись, я поглядел на мягко колышущиеся длинные занавеси и тут же сообразил: это ветерок. Значит, где-то там должно быть и окно.

Точно! За занавесями пряталось треугольное окошко. Высоко на желтой каменной стене.

Перелезая через подушки, я пробрался к стене. Окно находилось над моей головой. Изловчившись, я подпрыгнул и ухватился обеими руками за подоконник. Потом с большим трудом подтянулся.

Я выглянул в окно. Вдалеке над низкими холмами желтого песка висело красное солнце. Я взглянул вниз на кирпичный двор. Он виднелся глубоко внизу, словно колодец. И никаких уступов на стенах. Спуститься в него не получится.

К тому же окошко тут совсем крошечное. Но выхода у меня нет. Придется использовать этот единственный шанс. Чтобы у меня не вытащили через нос мои мозги, а тело не пропитали горячей смолой и не завернули в полоски ткани.

Кое-как пристроившись на узком оконном карнизе, я высунул из окна ноги. Потом медленно протиснул голову… руки… тело…

После этого я набрал в грудь воздуха и спрыгнул. Мягкой посадки не получилось.

— Ох! — Боль пронзила обе щиколотки. Мои ноги сложились сами собой, как картонные. Я упал на камни.

Поднимайся! Нельзя терять ни мгновения.

Не обращая внимания на острую боль, я поднялся на ноги и окинул взглядом двор. Никого. Но я понимал, что верховный жрец скоро пришлет за мной своих людей.

Я обшарил глазами стену дворца. Она показалась мне бесконечно длинной и высокой. Что там в дальнем ее конце? Проход.

Я сорвался с места и побежал, превозмогая боль, пульсирующую в ногах. Мне нужно было найти место, где я мог спрятаться и обдумать свое положение. И попытаться понять, что же мне делать дальше.

Я нырнул в полумрак арки и часто заморгал, дожидаясь, когда мои глаза приспособятся к тусклому освещению.

Я увидел факелы на стенах. А потом, при их неверном трепещущем свете, различил саркофаг. Тот самый.

Оказывается, я вернулся в зал, в котором жрецы меня нашли. Набрав в грудь воздуха, я задержал дыхание, стараясь унять бешеный стук моего испуганного сердца. Камень саркофага тускло поблескивал в пляшущем пламени.

Внезапно у меня появилась идея. Отчаянная. Но все-таки идея.

Мои вспотевшие руки скользили по гладкому камню, когда я забирался в саркофаг. Я быстро лег на спину и скрестил руки на груди.

Верховный жрец сказал, что у меня и прежде бывали такие сны.

Но я сплю именно сейчас. Сплю и вижу сон. Все, что меня окружает, — всего лишь сон. Кошмарный сон.

Мне снится, что я оказался в Древнем Египте. Мне снится, что я царевич, из которого вот-вот сделают мумию.

Но ведь если я смог заснуть, то могу и проснуться. Проснуться снова в моем родном городе Цинциннати, там, где я живу. Если я смог заснуть, то могу вернуться на день рождения Джоанны.

Я закрыл глаза. Каменный ящик приятно холодил мое разгоряченное тело. Я попробовал расслабиться.

— Пожалуйста, я хочу проснуться в том саркофаге, что стоит в нашем городском музее, — взмолился я вслух. — Пожалуйста, я хочу проснуться в двадцать первом веке. Хочу проснуться в том саркофаге…

Я заставил себя медленно дышать… медленно… медленно…

Я пытался привести в норму свой рассудок.

Меня окутала темнота. Спокойная, уютная темнота.

Не знаю, сколько времени я спал. Но когда проснулся, то услыхал голоса.

Я открыл глаза и увидел над собой низкий зеленый потолок.

Ура!

Я понял, что вернулся. Что я снова вернулся в двадцать первый век. Какой же жуткий сон я только что видел!

Меня захлестнула такая волна счастья, что мне захотелось вскочить на ноги и танцевать… танцевать… кружиться по музею.

Но почему-то я не мог даже пошевелиться.

Почему? Почему мое тело меня не слушается?

Голоса приблизились. Теперь они звучали прямо над моей головой.

Над краем саркофага появились лица школьников. Все они с любопытством разглядывали меня.

Кто эти ребята? Среди них я не обнаружил ни одного знакомого лица. Где же мои друзья?

— Фу! Как противно! — фыркнул какой-то мальчишка и отвернулся.

— Какой ужас! — пропищала рядом с ним девчонка. — Вы только поглядите на эти пятна! Они воняют. Мумия разлагается.

Постойте-ка. О чем это они? Ничего не понимаю.

— Могу поспорить, что эта мумия набита внутри червяками, — заявил третий школьник.

— Противно смотреть.

Лица ребят исчезли. Я уставился в потолок и задумался.

Тут я наконец-то сообразил, что произошло. Не сразу, но все-таки сообразил.

Да, я вернулся в мой родной Цинциннати. Да, я лежал в саркофаге, который стоит в зале мумий городского музея науки.

— НЕТ! — безмолвно закричал я. — Нет! Не может этого быть! Не может быть! ВЕДЬ Я СТАЛ МУМИЕЙ!!!