— Уходи, Макс. Сейчас у меня нет времени с тобой болтать.

Я кому говорю, Макс, отстань от меня. Уходи и дай мне поработать. Вот закончу рассказ, тогда приходи, ладно?

Ну Макс, ну будь же ты человеком!

Простите, дорогие читатели. Макс — это мой придуманный друг. Сегодня он меня совсем достал. Довел до белого каления.

По-вашему, мне уже поздновато иметь придуманных друзей? Я тоже так считаю. Но вы скажите это Максу!

— Макс, не трогай мою клавиатуру. Я должен написать историю про мальчика, у которого тоже был придуманный друг — и очень опасный!

Нет, ты не сумеешь мне помочь. Уходи, Макс! Я серьезно тебе говорю.

Убирайся от моего компьютера! Убирайся! УХОДИ!

Дэвид отвернулся от компьютера и поглядел на Шона, лежавшего на кровати в другом конце комнаты.

— Эй, что ты валяешься, как дохлая рыба? — спросил он. — Иди сюда. Давай сыграем.

Шон застонал и натянул одеяло до подбородка.

— Я плохо себя чувствую.

— Ой! У нас головка бо-бо! — насмешливо передразнил его Дэвид. — Ну-ка, иди сюда, Шон, иначе…

Дверь спальни распахнулась, и вошла мать Дэвида. Невысокая и чуть полноватая, как и ее сын, с тугими колечками черных волос, приплясывавших при ходьбе вокруг ее головы.

— Эй, ма, как дела? — спросил Дэвид.

Она не ответила. Наклонилась к Шону и положила ладонь на его узкий лоб. Шон совсем не походил на Дэвида. Он был очень худой, с шапкой прямых и светлых соломенных волос, которые всегда падали на глаза.

— Лоб у тебя негорячий, — ласково проговорила мама. — По-моему, у тебя нет температуры.

— Потрогай лоб у Трэвиса, — сказал Шон. — Он тоже плохо себя чувствует.

Мама застонала и с досадой закатила глаза. Но все-таки протянула руку через кровать.

— У него тоже нет температуры. Он здоров, — заявила она.

— Шон тоже здоров как бык, — заявил Дэвид. — Наверное, он притворяется. Ты ведь знаешь, он всегда старается привлечь к себе внимание.

Мама поправила одеяло. Потом повернулась к окну.

— Зачем вы его открыли? — спросила она. — Напустили холода в дом.

— Трэвис сказал, что ему жарко, — ответил Шон. — Это он заставил меня открыть окно.

Мама нахмурила брови и озабоченно поглядела на Шона.

— Ох, не нравится мне все это, — сказала она, скрестив на груди руки. — Шон, тебе уже двенадцать лет. Пора тебе избавляться от своего придуманного друга.

Она прошла через комнату и закрыла окно. Поправила несколько криво стоявших книг на книжной полке Дэвиса. Взбила Шону подушку.

— Эй! Ма! Что сегодня на обед? — поинтересовался Дэвид.

Но мать уже вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

— Почему она так сказала про меня? — возмутился Трэвис, как только они оказались одни. — Почему она сказала, что ты должен от меня избавиться?

— Не волнуйся, — ответил Шон. — Я не собираюсь этого делать.

Дэвид встал и подошел к его кровати.

— Тебе пора расстаться с Трэвисом. Вся твоя чепуха с невидимым другом тревожит маму, — заявил он.

— Занимайся своими делами, а в мои не лезь, — огрызнулся Шон. — Ты мне не командир, понял? И нечего учить меня, что мне делать.

Трэвис громко зевнул.

— Скучи-и-ща! — протянул он. — Ужасно скучно лежать вот так и ничего не делать. Пошли гулять. Выползем из нашей норы.

Шон сел на кровати. Откинул со лба непослушные волосы.

— Выползем? Но ведь уже поздно. Мы можем нарваться на неприятности.

Трэвис хитро усмехнулся.

— Это если нас поймают.

Дэвид хмуро наблюдал, как Шон натягивает на себя джинсы и теплую рубашку.

— Не слушай Трэвиса. Он всегда втягивает тебя во всякую ерунду. Ты совершаешь большую ошибку, — произнес он.

— Твоя рожа — самая большая ошибка, — ответил Шон. Затем он открыл окно, перекинул ногу через подоконник и выпрыгнул в ночь.

Дэвиду не хотелось никуда тащиться, но он надел куртку и поплелся за Шоном. Может, мне удастся удержать его от беды, решил он.

Ночь была холодная и безлунная. Ветер кружился около домов, завывал в ветвях деревьев. Где-то на краю квартала лаяла собака. Сухие листья шуршали под ногами.

— Не нравится мне так поздно гулять, — сказал Дэвид, дрожа от холода. — Мне кажется, нам пора вернуться домой.

— Трэвис не хочет возвращаться, — ответил Шон. — Трэвису дома скучно.

Они остановились в следующем квартале перед домом Харпера. Фонарь, освещавший площадку перед домом, бросал прямоугольную полосу света на стену гаража.

Мальчики увидели высокую лестницу и банки с краской. Половина стены была окрашена в желтый цвет.

— Давай поможем старику покрасить гараж, — предложил Трэвис.

— Да ты что! — запротестовал Шон. — Если нас поймают, мистер Харпер…

— Почему ты всегда так трусишь? — усмехнулся Трэвис. — Бедный малютка Шон боится! Неужели тебе никогда не хочется приколоться? А? Неужели не хочется?

Шон повернулся и поплелся к гаражу.

— Ладно. Давай покрасим, — бросил он на ходу. Дэвид метнулся за Шоном, схватил его за рукав.

— Пожалуйста, прошу тебя! — взмолился он. — Пожалуйста, не надо!

Но Шон уже открыл банку с черной краской. Потом взял кисть и макнул ее. И намалевал во всю стену гаража смеющуюся рожицу.

Они с Трэвисом поиграли на стене в крестики-нолики зеленой краской. Потом Шон написал крупными красными буквами имя Трэвиса. И все время при этом они смеялись и приплясывали. Им было весело.

Но их смех оборвался, когда в ворота въехал автомобиль и осветил их двумя лучами фар.

Шон и Трэвис на секунду застыли. Потом побросали кисти на землю и помчались наутек — пролезли через густые кусты, росшие со стороны двора. Из машины выскочил отец Дэвида и бросился к гаражу. Даже в полумраке Дэвид разглядел, какое у него сердитое лицо.

— Я не виноват! — закричал Дэвид. — Честное слово, па. Это все Шон. Я… я просто шел за ним. Я просил его остановиться.

Отец свирепо взглянул на Дэвида. Его черные усы дергались от возмущения.

— Пора прекращать такие вещи, Дэвид. Твоя мама очень огорчится, когда узнает.

— Но это была вовсе не моя затея! — запротестовал Дэвид. — Ты должен мне поверить. Это все Шон. Почему вы его никогда не ругаете? Только меня.

* * *

На следующий день после уроков Дэвид вышел из школы вслед за Шоном. Над головой висели низкие облака, грозя засыпать снегом весь город.

Дэвид надвинул поглубже капюшон куртки.

— Давай сразу пойдем домой, — пробурчал он. — Из-за этой проклятой ночи я не выспался.

— Трэвис хочет сегодня пойти домой другой дорогой, — заявил Шон. — Ради прикола.

Дэвид подозрительно поглядел на него.

— Какой это другой? — поинтересовался он.

— Он хочет пройти по старой железнодорожной эстакаде, — быстро шагая, ответил Шон.

— Нет уж! — воскликнул Дэвид. — Это слишком опасно.

— Немножко опасно, это точно, — согласился Шон. — Деревянные доски подгнили, и эстакада может рухнуть в любой момент.

Трэвис насмешливо посмотрел на Шона и покачал головой:

— Почему ты всегда трусишь? Неужели тебе не надоело всего бояться?

— Я не трус и докажу тебе это, — огрызнулся Шон.

Когда они приблизились к деревянной эстакаде, повалил густой снег. В прежние времена эта эстакада была железнодорожным мостом, перекинутым через неширокую речку. Но речка пересохла, а поезда уже много лет не ходили через их город.

Многие доски эстакады потрескались или проломились, другие вообще выпали, оставив большие зияющие дыры. Вся эстакада сотрясалась от порывов ветра.

С головы Дэвида упал капюшон, и мальчик стряхнул снег со своей пышной шевелюры.

— Туда нельзя подниматься, — сказал он Шону. — Слишком опасно. По эстакаде запрещено ходить уже много лет.

— Но Трэвис говорит… — начал было Шон.

— Трэвис не настоящий! — закричал Дэвид. — Пожалуйста, хоть один разочек не слушай его!

Он схватил Шона за плечо.

— Опомнись! — умолял он. — Ты не должен все время слушать Трэвиса. Он убьет тебя! Он погубит нас обоих!

Шон вырвался и побежал вслед за Трэвисом на деревянную эстакаду. Когда он направился по ней, доски угрожающе заскрипели и затрещали. Кусок деревянных перил отломился и остался в руке Шона.

Мост задрожал от резкого порыва ветра. Пушистый слой снега уже лег на доски.

«Я не могу смотреть на это», — сказал себе Дэвид и зажмурил глаза. Его сотрясала крупная дрожь. Глаза он открыл, когда услыхал долгий, грозный треск.

Шон уже почти перешел через мост на другую сторону. Но Дэвид увидел, что вся эстакада ходит ходуном, а доски падают вниз.

Сейчас она рухнет!

Размахивая руками, Дэвид вскочил на эстакаду.

— Скорей! — закричал он. — Шон, скорей! Торопись! — Дэвид побежал за ним, крича во все горло.

Эстакада продолжала трещать.

Доски отваливались и летели вниз на снег.

Шон уже добрался до конца моста. Спрыгнул на скользкую траву. Все. Он в безопасности.

Дэвид неуверенно шагал по дрожащей эстакаде. Он угодил ногой в дыру, но вовремя удержал равновесие.

Эстакада по-прежнему трещала.

Все новые доски отваливались и летели вниз. Дэвид схватился за перила, пытаясь удержаться на ногах и не упасть, а старая эстакада грозно шаталась из стороны в сторону.

Еще две доски сорвались вниз — почти из-под ног Дэвида, с обеих сторон. Он отпрянул и ухватился за шаткие перила.

— Я в ловушке! — крикнул он. — Помогите! Мне самому не выбраться! Сейчас я упаду!

Он всматривался сквозь падающий снег в далекий конец эстакады.

— Шон? Ты где? Шон! Мне нужна помощь.

Через несколько мгновений Дэвид услышал завывание сирен. Три красные пожарные машины остановились возле эстакады. Из них выскочили сердитые пожарники в желтых комбинезонах. Они соорудили веревочную снасть, чтобы снять Дэвида.

Ухватившись за перила, Дэвид с ужасом прислушивался к треску досок. «Скорей! Пожалуйста, скорей!» — мысленно умолял он пожарных.

Тут он увидел бегущего к эстакаде отца. Отцовское лицо покраснело от бега. Изо рта вырывался пар от дыхания.

— Дэвид! — громко крикнул отец. — Я глазам своим не верю!

— Па, это не то, что ты думаешь! — крикнул ему в ответ Дэвид. — Это была вовсе не моя затея… Я… Я пытался спасти Шона. Ты должен мне поверить.

* * *

Дэвид сердито расхаживал по комнате взад и вперед. Он пнул ногой стену, стукнул кулаком по дверце шкафа.

— Теперь я до самой смерти буду торчать в этой комнате, — пожаловался он Шону. — И все из-за тебя!

Шон не ответил.

Дэвид подошел к нему и заглянул в его лицо.

— Не из-за меня, а из-за Трэвиса. Это он во всем виноват. Он должен уйти, Шон. Ты слышишь меня? Он опасен. Правда, опасен. Твой придуманный друг должен уйти — немедленно!

Шон вздохнул и пожал плечами.

— Да, пожалуй, — пробормотал он. — Возможно, ты прав. Но что я могу поделать?

Шон повернулся к Трэвису, который сидел на подоконнике и глядел в открытое окно на луну.

— Пошли отсюда, — сказал Трэвис.

* * *

Через несколько минут мальчики вышли в морозную ночь. Из их ртов вырывался густой пар, мешая видеть. Они прошли через парк и вышли на берег большого пруда. Вот куда привел их на этот раз Трэвис.

Под желтым лунным светом поблескивал непрочный ледок. По его серебристой поверхности разбегались тысячи тонких трещин. Там, где лед проломился, плескалась черная вода.

— Что мы тут делаем? — спросил Трэвис, застегивая куртку. — Очередная безумная затея?

Тут он обратил внимание на испуганное лицо Шона.

Что происходит? Почему Шон так отчаянно пятится к пруду?

— Трэвис, перестань! — закричал Шон. Он повернулся к Дэвиду. — Останови его, Дэвид. Трэвис заставляет меня выйти на лед!

— Прекрати! — воскликнул Дэвид. Паника сдавила ему горло. — Лед еще слишком тонкий. Он не выдержит тебя!

— Зачем ты это делаешь? — жалобно спросил Шон. Он по-прежнему пятился назад. Одна его нога уже ступила на ледяную кромку пруда.

— Мне все надоело, — ответил Трэвис. — Надоело быть придуманным другом. Теперь я стану настоящим, Шон. А вот ты превратишься в моего невидимого друга!

— Не-е-е-ет! — заорал Шон. — Ты не посмеешь этого сделать! Ведь я настоящий! А ты просто живешь в моем воображении!

— Больше этого не будет, — усмехнулся Трэвис. — Теперь все переменится. Тебе пора уходить. Прощай, Шон.

Тут он схватил Шона за плечо. Что-то выкрикивая, они начали бороться прямо на льду.

Лед затрещал. Дэвид открыл рот и пронзительно закричал. Словно разбитое зеркало, лед раскололся на множество мелких кусочков.

Не переставая бороться, Шон и Трэвис погрузились в темную воду.

— Нет, нет, нет! — зашелся в крике Дэвид, дрожа от страха. — Нет-нет, не надо!

И тогда он заставил себя действовать. Метнулся на лед. Бросился в зияющую черную дыру, в ледяную воду.

Его сердце бешено стучало в груди. Он искал подо льдом Шона.

В ледяной воде тело вскоре онемело. Дэвид уже не чувствовал ни рук… ни ног… не мог дышать…

Но он заставлял себя искать дальше и дальше. Его окружила темнота. Он не видел ничего в густом чернильном мраке. Он пытался нащупать Шона руками. Лихорадочно шарил в воде. Искал Шона в ледяной тьме. Он плавал под водой до тех пор, пока не понял, что его легкие вот-вот разорвутся. Тогда он выскочил на поверхность, задыхаясь, хватая ртом воздух.

— Где ты, Шон? Куда ты пропал? Помогите! Помогите!

— Дэвиду повезло, что сосед услыхал его крики, — сказал доктор Клайн. — Ему повезло, что к нему вовремя прибежали на помощь. Еще несколько минут — и он мог утонуть.

Отец Дэвида печально покачал головой и повернулся к сыну, лежащему на больничной койке.

— Как же это случилось? — спросил он. — Как ты упал в пруд?

— Я… я пытался их спасти, — ответил Дэвид. — Шона и Трэвиса. Что с ними, па? Я хотел их спасти, вытащить, но не нашел под водой. Было слишком темно…

— Отдыхай, Дэвид. Постарайся уснуть, — сказал доктор Клайн. Он вышел в коридор вместе с отцом Дэвида. — Кто такие Шон и Трэвис? — спросил он.

Отец Дэвида дернул себя за кончик уса и тяжело вздохнул.

— Это Дэвид придумал себе двух друзей, — объяснил он.

Доктор Клайн вытаращил от удивления глаза:

— Да что вы говорите?

— Да. С тех пор как мы развелись с матерью Дэвида, с тех пор как она уехала, Дэвид воображает, что она по-прежнему здесь, с нами. Разговаривает с ней. И все время беседует с этими двумя придуманными им мальчиками.

Отец Дэвида снова тяжело вздохнул:

— Я пытался как-то помочь ему, доктор. Но теперь просто не знаю, что и делать.

Они замолчали и прислушались. Из палаты слышался голос Дэвида:

— Шон, Трэвис, вы только поглядите, до чего вы меня довели. На этот раз вы зашли слишком далеко. Из-за вас я угодил в больницу.

— Скучи-и-ща, — услышал Дэвид в ответ слова Трэвиса. — Давай убежим отсюда. Давай, Дэвид. Пока никто нас не видит. Беги!