Краснодарский аэропорт встретил меня сыростью, провинциальной простотой, и наглыми таксистами. Как ни странно, но я был готов ко всему, кроме погоды. Почти родной уже, северный Санкт-Петербург, провожал меня теплом и ярким солнцем, а южный Краснодар, где я ожидал запечатлеть цветущие под палящим солнцем пальмы и магнолии, принял косым холодным дождём, сопровождаемым сильным ветром. Удивительно, как пилот смог так плавно посадить самолёт в данных условиях.

Напирающих «серых» таксистов я отшил довольно быстро, благодаря своим знаниям города. Во-первых, я заранее уточнил стоимость поездки от аэропорта до гостиницы, а во-вторых, что самое главное, я довольно хорошо знал специфику региона. И не просто так, а благодаря, работе в «Западном горизонте». По какому-то невероятному стечению обстоятельств, я подробно анализировал именно Кубань, как точку развития того самого ритейлера, за удачное вложение в акции которого, я получил известность в компании. Посему был готов к разудалому южному темпераменту, замешанному на казацких нравах и характере, сложившемся за столетия покорения края. Сюда примешивался и факт близости кавказских республик. В общем, я довольно хорошо познакомился с Краснодаром в заочной форме, и теперь меня преследовало лёгкое чувство дежавю. На территории аэропорта чувствовалось усиление по линии МВД. То там, то тут виднелись малые группы сотрудников, снаряжённых по полной программе: автоматы, бронежилеты и шлемы. Заметил и пару служебных собак.

Я заказал такси через приложение в своём личном смартфоне, и менее чем через полчаса был у гостиницы сети Hilton, в центре города. Дорога заняла бы ещё меньше времени, если бы не импровизированные посты ДПС, на которых инспекторы останавливали автомобили через один. После второй такой проверки я поинтересовался у водителя о происходящем. Тот обернулся, окинул меня взглядом, а потом сообщил, что уже второй месяц в городе и крае действует негласный режим контртеррористической операции. После этого, видимо найдя в моем лице свободные уши, он до конца поездки пересказывал всевозможные слухи и сплетни, касающиеся упомянутой темы. В пути я получил сообщение от своего куратора, Василия Ивановича Ерёменко, которое гласило: «Завтра в час, возле гостиницы». День выдался длинный, да и перелёт утомил, поэтому я отдал должное товарищу Ерёменко, который назначил встречу аж на обед. Перед сном я не мог не написать Вике, и хоть содержание моего сообщения не отличалось оригинальностью, она тут же ответила: поблагодарила за весточку и пожелала спокойной ночи.

Утром я поднялся в девять, позавтракал в ресторане, после чего немного побродил по окрестностям. Полноценной прогулке помешал мелкий, но частый дождь с порывами ветра, срывающими рекламные баннеры. Ближе к часу я собрался, заказал в баре кофе с двойным чизкейком, и устроился на террасе, в ожидании.

За три минуты до назначенного времени я решил выйти на улицу, как на пороге, нос к носу, столкнулся с невысоким крепким мужчиной, в рубашке поло и свободных тактических брюках защитного цвета. Тот секунду поколебался, видимо изучая меня из-за стёкол своих темных очков, а потом коротко спросил: «Романов?». Я кивнул. Мужчина также коротко отрекомендовался: «Ерёменко». И мы пожали руки.

Вернувшись ненадолго в холл гостиницы, мой куратор провёл странный, на первый взгляд, ритуал. Сначала он просканировал мою карточку ID своим коммуникатором, а затем уже я считал его ID. Таким образом «Сестра» засвидетельствовала нашу встречу, и мы сами удостоверились в личностях друг друга. Я постепенно привыкал к странностям новой работы.

— Ну что ж, Сергей, — заговорил Василий Иванович, когда все формальности были соблюдены, — нам с тобой предстоит пройти курс на тему «Безопасность и особенности пребывания в иностранных государствах». А если по-человечески, то ждут тебя небольшие военно-полевые сборы, где мы постараемся привить навыки поведения в чрезвычайных ситуациях.

Честно сказать, я ожидал чего угодно, но только не военно-полевых сборов, и немного опешил. Куратор, не замечая этого, продолжал вводить меня в курс дела. Тем временем, мы покинули гостиницу и углубились в городские кварталы. В общем целом, Василий Иванович, плечистый, коротко-стриженный мужик, возрастом до полтинника, вызывал у меня доверие. Веяло от него надёжностью, и какой-то залихватской уверенностью.

— Что служил, где служил, это я знаю, — продолжал куратор. — А как с боевой подготовкой? Из автомата стрелял?

— Раз тридцать стрелял, — сообщил я.

— Неплохо, — констатировал собеседник, почёсывая подбородок.

— Вы не поняли, всего тридцать выстрелов сделал из АК-47, и те в белый свет, — открыл я правду товарищу Ерёменко. — Моя служба заключалась не в боевой подготовке, а в сборке, настройке и ремонте компьютеров офицерского состава, их семей и знакомых. Хотя с огнестрельным оружием я познакомился позже, уже на гражданке. Владею гладкоствольным и нарезным карабинами, имею навыки их обслуживания и безопасного обращения.

— Поправимо, — хмыкнул куратор. — Только нет такого оружия АК-47.

— Я имел в виду старый автомат Калашникова, образца сорок седьмого года, — поправился я.

— Да понял, просто часто стал слышать подобную ошибку, — ответил Ерёменко. — А про навыки, это ты правильно упомянул. Развелось теперь всяких «Рембо»: накупят ножей, арбалетов, травматики, а как пользоваться, да как его содержать оружие, даже не интересуются. Ну да ладно.

В этот момент мы подошли к припаркованному на обочине одной из тесных улочек серебристому Kia Sorento. Василий Иванович предложил «залезать на борт».

— На твоё обучение выделен некоторый бюджет, — продолжил он, — предлагаю освоить его как можно скорее. Нужно экипировать тебя, согласно поставленным задачам. Завтра сутра мы уже будем топтать пыль на полигоне…Или грязь. Как повезёт.

И мы отправились осваивать бюджет: объехали весь город, то и дело останавливаясь у небольших магазинчиков, торгующих военным и тактическим снаряжением. Там куратор тыкал пальцем в определённые товары, а я самоотверженно примерял их, пока тот, не переставая, болтал с продавцами. Таким образом, к концу дня, я обзавёлся лёгким и просторным маскхалатом неизвестного мне камуфляжа, летним полевым костюмом из армейского комплекта ВКБО, удобными импортными берцами, и прочими предметами, по мнению товарища Ерёменко, необходимыми для прохождения обучения.

Высадив меня в окрестностях отеля, он отправился по своим делам, приказав завтра в шесть утра быть с вещами на выходе. Мой объёмный баул он оставил у себя в багажнике. Возвращение в гостиницу в ближайшие недели не предполагалось, и остаток дня я провёл, прогуливаясь по центру города.

Ранним утром сдал номер и выбыл из отеля. Ерёменко подхватил меня на тротуаре, где я его уже поджидал, и мы помчались по пустому ещё городу, на выезд в южном направлении. На посту ДПС наш автомобиль традиционно остановили для проверки документов. Инспектор был в бронежилете.

Вчера, во время разъездов, я не мог не задать вопрос по поводу настороженной обстановки в городе. И куратор поделился, известными ему сведениями. Сам Василий Иванович был также, не местным, и прибывал в регионе по долгу службы. Но странные события он успел застать. Чуть больше двух месяцев назад и случился ряд происшествий, заставивший правоохранительные органы перейти на чрезвычайный режим работы. Вскрылись несколько дремлющих террористических ячеек, в результате чего город на несколько дней превратился в арену для штурмов, облав и погонь со стрельбой и взрывами. Помню, в то время проскочила незначительная информация в центральных СМИ, но без шумихи. Близился курортный сезон. Город взяли под контроль, но даже спустя время никто не расслабился. Видимо было ещё чего опасаться.

Продолжение и развитие этой истории куратор предпочёл не рассказывать, предупредив, что я сам всё увижу и узнаю, на следующий день. И вот этот день настал. Мы проехали около сорока километров по федеральной трассе М4, и свернули к, на первый взгляд, ничем не примечательному посёлку Молькино.

То был крохотный населённый пункт в две улицы, но вполне чистый и уютный, с утопающими в зелени домами. Среди частных дворов возвышались несколько многоэтажек: пара трёхэтажных бараков, первой половины прошлого века постройки, и такой же трёхэтажный многоквартирный дом, только более современный. К нему мы и подкатили.

Когда я вышел из автомобиля, меня захлестнуло как будто тёплое и доброе воспоминание из прошлого. Этот маленький самобытный дворик перенёс меня в глубокое детство — туда, где я, солнечным воскресным днём, в компании такой же малышни, ковырялся в песочнице под жестяным грибком. На ветках кустов галдели воробьи, а счастливые советские автолюбители деловито копались в своих «Жигулях» и «Москвичах». Здесь всё было также безмятежно, и только шум близкой транспортной артерии напоминал о реальности. А ещё, тихонько матерящийся себе под нос Василий Иванович, тасующий в багажнике объёмные тюки, среди которых был и мой баул.

Через пару минут мы уже стояли в прихожей небольшой квартирки на последнем этаже и осматривали апартаменты. Все помещения были настолько узкими и компактными, что казалось, были спроектированы для гномов или хоббитов. Правда комнаты выглядели опрятно и свежо. Мебель и общее убранство были вполне современными.

— Конечно это не «пять звёзд», — прокомментировал Ерёменко, — но польза этой квартиры не в ней самой, а в её расположении.

— Да ладно. Мне приходилось жить в реально худших местах, а это — очень даже ничего, — ответил я.

— Не мажор, — констатировал инструктор, смерив меня взглядом. — Это хорошо. Тогда располагайся. А я тут кину и свои вещички, буду у тебя переодеваться, перед занятиями. В последнее время, в городе, люди в камуфляже привлекают слишком много внимания. Так что и тебе рекомендую появляться в общественных местах в чисто гражданском облачении.

— В каких общественных местах? — невольно вырвалось у меня.

— Ну, для начала, здесь, в паре кварталов есть страусиная ферма с нормальным кафе. Там можно хорошо поесть, в смысле: первое, второе, третье и компот. Во-вторых, дальше по трассе стоит город-курорт Горячий Ключ. Там есть красивые места: воздухом подышать, минеральной водички попить. Кафе, рестораны, опять же таки. Рекомендую. А вообще, в плане питания, дам тебе ценный совет. В соседнем доме, тот, что второй от трассы, в пятой квартире живёт баба Фрося. Идёшь к ней, говоришь, что твой молодой организм нуждается в правильной, полноценной пище. Она скажет, каких продуктов купить. И полный пансион, в лучшем виде, тебе обеспечен. Денег возьмёт — сколько дашь, сама она цену не устанавливает. А сейчас, если по нужде надо, или водички попить, то давай. Затем переодеваемся и немного прокатимся, дам тебе вводную.

Наскоро собравшись, мы снова куда-то поехали. Я ожидал чуть более длинного пути, но «поднырнув» через тоннель под трассой, мы почти сразу упёрлись в контрольно-пропускной пункт. К шлагбауму вышел молодой парень в облачении служащего Вооружённых Сил Российской Федерации. Ерёменко шагнул на встречу, они перекинулись парой слов, и Василий Иванович передал несколько документов, извлечённых из кармана кителя, с которыми тот исчез в здании караулки. Пока мы ждали, мой инструктор покопался в багажнике, прошёлся вокруг машины, совершив какие-то манипуляции у переднего и заднего бампера. Через пару минут солдат вышел, вернул документы, и, отдав честь, чего я не мог не отметить, предложил следовать далее.

Наш внедорожник покатил по неширокой дороге, с обеих сторон тянулся густой низкорослый лесок. Миновав, возникшую почти сразу, развилку, мой инструктор, как я понял, всё-таки начал вводить меня в курс дел.

— Ничего тебе здесь не знакомо? — поинтересовался он.

— Никак нет, — ответил я и покачал головой.

— Населённый пункт Молькино славен тем, что в его окрестностях дислоцируется десятая отдельная бригада специального назначения. Фактически, мы сейчас на её территории. Но сама часть расположена левее, доступ туда, разумеется, ограничен. А мы направляемся на полигон. Кстати, погода нам благоволит.

Ерёменко высунулся из окна и посмотрел вверх, я последовал его примеру. Неплотные серые облачка рассеивались, позволяя яркому летнему солнцу полноправно следовать по небу. Из-за поворота нам на встречу показался военный тентованный «Урал», за которым шли ещё несколько таких же, а вереницу закрывал старенький ЗИЛ-водовозка. Василий Иванович предусмотрительно принял к обочине, чтобы пропустить колонну.

— Смотри-ка, ещё и обеда нет, а воду уже всю выбрали. Видать жаркий денёк намечается, — прокомментировал инструктор, взглянув на свои часы марки «Победа», имевшие необычный двадцатичетырёхчасовой циферблат.

Когда стало понятно, что армейская техника прошла вся, мы неспешно двинулись дальше.

— Тут вот, понимаешь, какое дело, — продолжил разговор Ерёменко, — мы присутствуем при довольно знаменательном событии. По сути, здесь, впервые в истории современной России, формируется сила, основанная на воле обычных людей и возможностях армии. Что-то вроде народного ополчения. Ты увидишь занятную картину. Это не тот протухший винегрет, что крутят по ящику. Я сам пока не понимаю, как технически удалось реализовать подобное в рамках законодательства, но оно работает. Сейчас сам увидишь.

Буквально через минуту деревья по обочинам расступились, и пыльная «гравийка» побежала по обширному полю, справа ограниченному лесополосой, а слева, уходящему за горизонт. Автомобиль прокатил с километр, и, наконец, я понял лёгкое воодушевление моего компаньона. Здесь, на военном полигоне, действительно происходило нечто масштабное.

На первый взгляд, представшая взору картина походила на военные учения, но при более внимательном рассмотрении, я изменил мнение. Скопление людей, техники и сооружений больше напоминало рок-фестиваль под открытым небом. Только вместо праздношатающейся молодёжи виднелись скопления мужчин, разных возрастов, одетых в камуфляжную одежду рыболовно-охотничьего и военного типа. Люди не выглядели слишком серьёзными или собранными. Одни бродили в тельняшках, а другие вообще — с голым торсом, подставляя солнцу кто широкие плечи, а кто и пивной живот. То тут, то там мелькали кубанки — традиционные головные уборы казаков.

Слева от дороги располагалась группа военных палаток — от больших солдатских, до среднего размера, офицерских. Все они были расположены в чистом поле, вокруг прямоугольного грунтового плаца, утоптанного до состояния асфальта.

Справа же, в широкой и густой лесополосе, кипела основная жизнь — здесь стоял лагерь. Да какой. Среди деревьев, не очень плотно, расположились уже жилые палатки, были и небольшие армейские, и обычные туристические, легкомысленных расцветок. Кое-где курились серым дымком полевые кухни, вокруг которых на деревянных скамьях за широкими столами расселись люди. Некоторые столовые располагались под широкими навесами. Ни дать ни взять, партизанский лагерь, на тысячу-полторы душ.

На обочине в тени деревьев было припарковано немало легковых автомобилей. Проехав плотную их вереницу, инструктор припарковал и свой внедорожник.

— Ну как? — поинтересовался он с ухмылкой.

— Похоже на сборы резервистов, — сообщил я версию.

— Ты прав, — кивнул Ерёменко, — только резервисты тут непростые. Во-первых, многие из них добровольцы. Во-вторых, контингент очень разношёрстный. Есть и обычные гражданские, без особой воинской обязанности, но в основном — реестровые казаки из казачьих обществ. Раньше на полигоне проходили ежегодные сборы, но так, ни шатко, ни валко: соберутся казаки, промаршируют, постреляют из автоматов, да разъедутся. Но вот с прошлого года началась другая активность. Сборы стали проходить регулярно, иногда параллельно с учениями в части. Разведчики, так сказать, тренировались на резервистах, и наоборот. А с весны разбили постоянный лагерь, и началось.

Мимо нас в сторону лагеря прошагал неровный строй разновозрастных мужчин, судя по впереди идущим, предполагавшийся изначально, как в колонну по трое. Люди выглядели уставшими, но довольными. Одежда и снаряжение хоть и были у всех вразнобой, но выглядели опрятными и подогнанными. На нас они не обратили никакого внимания, даже закурить не спросили. Правда вот напылили сильно, и мы, собравшиеся было покинуть машину, задержались.

— Так вот, слушай дальше, — продолжил Василий Иванович, — в лагере находится и иностранный контингент. Я не говорю об украинцах, белорусах. Мы здесь все проходим как «свои». Я говорю о реальных иностранцах: сербах, молдаванах, чехах, настоящих чехах, ну ты понял. Есть даже итальянцы и французы. В общем, скажу тебе, сошлись здесь интересы и нацгвардии, и спецслужб, и банальных наёмников, но самое главное — народ зашевелился. И как бы ему не зашевелиться, когда по городу БТРы колоннами носятся, и режим КТО в житнице России. Костяк, как говорил, из казаков собрали, а к ним уже все остальные приросли. Кто бы там что про казачество не говорил, но это реальная сила, готовая защищать регион и отстаивать интересы страны.

— Это интересно. Только каким боком мы тут пристроились? — задал я, буквально только что родившийся, вопрос. — Нет, я понимаю конечно, что сборы — очень хорошая база для обучения. Но мы то, как связаны с народным ополчением?

— Вот это меньше всего должно тебя волновать, — скептически взглянул на меня Ерёменко, — хотя я тебя понимаю, все вы поначалу такие шугливые. Слишком много белых пятен. Ну пойдём что ли на свежий воздух, буду рассеивать твои сомнения.

С этими словами инструктор выбрался из автомобиля и надел кепи, я последовал его примеру. Мы не спеша зашагали вдоль обочины, по направлению к лагерю.

— Я сюда попал по знакомству, — начал без предисловий Василий Иванович. — Один из не последних людей в проекте — мой хороший товарищ. Но участвуем в мероприятиях на вполне официальных основаниях. И я, и ты, наши данные в списках, находимся на довольствии на время прохождения военно-полевых сборов. Правда, приписаны мы как раз к тому самому иностранному батальону, но это не суть. Туда приписывают всех «залётных». Не робей в общем, Романов, ты не первый тут мой курсант. И кстати, твоя жизнь теперь застрахована на круглую сумму, но всё равно не советую нарушать правила техники безопасности на военном объекте.

Я хотел было уточнить по поводу риска для жизни, но потом сообразил, что даже на учениях регулярных войск случаются потери личного состава, а что говорить о сборище милитаристски настроенных гражданских. Успокаивало то, что на руках оружия ни у кого не было.

— А как же мне всё-таки может пригодиться такого рода подготовка, в моей работе? — задал я тогда свой самый главный вопрос.

— Ах да, — задумчиво произнёс инструктор, потирая подбородок. — Я всё время забываю, что ты идёшь по неправильному плану стажировки. Вообще, все стажёры, хотя бы те, что походили через меня, всегда начинали с теоретической подготовки, где получали все начальные вводные. А тебя вот прислали совсем «зелёного» мне на голову. На многое не рассчитывай, но объясню, как смогу. Давай присядем.

Группы резервистов всё чаще собирались и отбывали колоннами, вглубь полигона. Мы без труда нашли свободную грубо сколоченную лавку под раскидистым деревом. Издалека слышались переливы автоматных очередей. Где-то, раскатисто и басовито, говорил крупнокалиберный пулемёт.

И Ерёменко, в недолгой беседе, ввёл меня в курс дел. Отчасти я получил подтверждение услышанному ранее, но и прояснил некоторые свои невысказанные вопросы. Получалось так, что интересы фонда обширны, многие специалисты работают на аутсорсинге или получают гранты на исследования и разработки. Очень много внимания уделяется историческим изысканиям, как архивным, так и натурным. Многие группы археологов роют землю по всему миру. И все ценные результаты их работ берутся под контроль с целью сохранения и изучения.

Когда такая группа находит что-то интересное, и не может однозначно распорядиться находкой, то есть, например, доставить её для изучения в ближайший филиал. Тогда на место выезжают уже люди фонда, дабы объективно разобраться со всеми вопросами. Одним из таких людей, предположительно, буду я. Эта должность условно называется «наблюдатель».

Конечно «наблюдатель» некомпетентен в научных вопросах, для этого в состав комиссии всегда включают эксперта, но задача первого — трезво и непредвзято оценить обстоятельства со стороны. На время работы комиссии сотрудник моей должности может полностью находиться под управлением из центра, являясь глазами и руками фонда.

Нередко случается, что интересные находки обнаруживаются в местах со, скажем так, неспокойной обстановкой. Тот же самый Ближний Восток — не самое благоприятное место для работы иностранных учёных. И, если в Африку меня вряд ли зашлют, то вот в республики бывшего союза — запросто. И тут в игру уже вступает силовая составляющая: все комиссии, выезжающие за рубеж, комплектуются гидами или охраной. Эта роль отведена «Дип Корп». В зависимости от сложности региона, группа может сопровождаться как водителем-экспедитором с навыками охранника, так и вооружённым отрядом уровня спецназа.

И вот, чтобы уметь вести себя правильно в сложных ситуациях и не мешать безопасникам выполнять свою работу, в программу стажировки введён данный курс тактической подготовки. Только все нормальные люди проходят его в самом конце обучения, а мне вот повезло. Ерёменко объяснил, что большая нагрузка на инструкторов в последние месяцы заставила менять установленные правила по обработке новобранцев.

— Ну, что, — хлопнул себя по коленям инструктор, когда тема разговора в целом оказалась исчерпана. — Если я утолил твоё любопытство, предлагаю идти знакомиться с нашим комбатом.