Было уже далеко за полночь. Дворец светлых магов погрузился в глубокий сон. Бодрствовали только дозорные, они неспешно бродили по дорожкам сада или стояли на постах, изредка обмениваясь сияющими искорками, сообщая, что все спокойно. И дворец, и город, простиравшийся вокруг, могли быть уверены в своей безопасности.

Особенно тщательно дозорные следили за окнами на восточной стене. Именно там находились покои наследного принца Дариана, предпочитавшего простое имя Ник.

В воздухе мелькнуло еще две искры, сообщавшие о полном порядке. Может быть, именно из-за них дозорные не заметили, когда все началось. Просто на черном небе появилась лишняя звезда. Так же, как искры-сообщения, она имела магическое происхождение. Необычайно быстро звезда стала разрастаться и вскоре затмила лунный диск. Послышался скрип; сначала тихий, вкрадчивый, он усиливался с каждой секундой…

Ник проснулся. В ушах стоял громкий скрежет.

Ник открыл глаза и уставился в темный потолок.

Ник не понимал, что происходит.

Раздался оглушительный хлопок, и все стихло. Из приоткрывшегося окна потянуло ночным холодом. Звезда, появившаяся на небе в эту ночь, взорвалась сотнями ослепительных огней, осветив мир ярким светом. Казалось, что кто-то запустил гигантский фейерверк. Небо, видневшиеся вдали горы и верхушки деревьев — все окрасилось в желтый свет, который вскоре сменился ядовито-оранжевым.

И вновь стало темно. Пронзительный свет исчез так же неожиданно, как и появился, словно сработал невидимый магический выключатель.

Ник выскользнул из кровати, не зажигая свет, прошел через спальню по толстому меховому ковру и выглянул в окно. Лишь спящий город окружал дворец. В дворцовом саду порхали птицы с ярким оперением, слабо сияли огненные цветы, возвышались кроны древних деревьев. Несколько искр дозорных носились в ночной тьме. Все выглядело как обычно, словно секунду назад в небе не метались огненные всполохи, и неприятный звук не разрывал барабанные перепонки.

Ночной воздух был чист и свеж. Нежные побеги цветов, обвивающие окно, почти касались лица, тонкий запах проникал в ноздри. Ник уже совсем успокоился и тут заметил, как в воротах появился дед Гордей. Дозорные с почтением поклонились ему, тот поспешно кивнул в ответ и поспешил по дорожке сада. В свете огненных цветов можно было разглядеть, что он сильно встревожен. Ник хотел окликнуть его, спросить, что произошло, но передумал. Нет повода для беспокойства. Просто… Просто он еще плохо знает магический мир, в котором живет, и мало изучил дворец отца со всеми хранящимися в нем диковинками и артефактами.

— Где император Филипп? — спросил дед Гордей у дозорных, стоявших у входа во дворец.

— В зале Совета. — Луна отразилась от начищенных доспехов.

Дед Гордей поднялся по высокой каменной лестнице и вошел во дворец.

Ник с трудом поборол искушение связаться с кем-нибудь из друзей, или просто пойти к родителям, или вызвать слуг. Если произошло что-то, отец побеспокоится о безопасности, так что не стоит паниковать. До рассвета он пролежал с открытыми глазами, вглядываясь в окно и ожидая, не появятся ли на небе вновь вспышки света.

По еле доносившимся в открытое окно щелчкам и треску Ник понял, что появились аковцы, невысокие человечки, обитающие в другом Искривлении пространства. Как обычно, их интересовала только уборка. Наверняка они уже принялись наводить порядок во дворце и будут трудиться, не обращая внимания на его обитателей.

Ник слышал, как начал просыпаться дворец, как к воротам подъезжали кареты представителей Совета Белых Магов, каждое утро спешивших на доклад к императору. Похоже, что сегодня вместо пары представителей пожаловал весь Совет.

Часы на самой высокой башне дворца пробили девять, и тут же в комнате появился Туан. Идеально ровный пробор делил седые волосы, а поджатые губы, казалось, не умели улыбаться. Обязательная мантия, старинного покроя, с вышитыми лилиями и омелой. В руках он держал поднос с серебряным кубком. Комната сейчас же наполнилась ароматом мяты.

— Мой принц, пора вставать! — сказал Туан и с неодобрением покосился на расставленную в отдельном шкафу коллекцию машинок. По мнению Туана, они были слишком примитивны для принца и к тому же лишены всякой магии.

— Я Ник, — попытался возразить Ник, как делал уже не раз.

— Когда осенью вы изволите вернуться в свою команду, то сможете зваться любым именем, каким вам будет угодно, — возразил Туан. — Но для меня вы всегда будете принцем Дарианом. И я бы настоятельно попросил вас не нарушать традиции, складывавшиеся веками. Вам известно, как глубоко я чту все традиции.

— Знаю, — вздохнул Ник и пробормотал то, что слышал уже не однажды: — Отец вас очень любит и уважает. Он слушает ваши советы и готов вам простить многое, потому что вы близкий ему человек. Вы воспитали его, и ему тоже передавали правила поведения. Только он вовсе не стал занудой.

— Я понимаю, что в силу обстоятельств вас вырастила женщина, которая слишком далека от идеала, — тщательно подбирая слова, сказал Туан. — Но все же я попросил бы вас так не выражаться об императоре Филиппе. Это противоречит всему, что принято в обществе.

— Хорошо, — согласился Ник. Воспитывать императорских детей и прививать им хорошие манеры входило в обязанности Туана. Изменить это было невозможно. Ник уже не раз успел вспомнить о своей прошлой жизни, когда он еще не знал, что он принц, и жил в Реальном мире, среди обычных людей.

— Извольте выпить мятный отвар!

Ник изволил, выбора все равно не было. Серебряный кубок, украшенный императорскими гербами, опустел.

— Теперь извольте отправиться в зал Восхода. Позволю себе заметить, что ваши глубокочтимые родители приготовили для вас сюрприз. По моему скромному убеждению, на такое событие следовало бы позвать даже вашу младшую сестру, совсем еще крошечную принцессу Ульяну. — Туан распахнул двери личных покоев Ника. — Можете мне поверить, вас ждет нечто особенное.

— Это из-за ярких искр на небе. Да?

— Искры не входят в мою компетенцию! Вас ожидает сюрприз другого рода.

Больше из Туана не удалось вытянуть ни слова; прямой, словно проглотил линейку, он шел впереди и раскрывал перед Ником двери. Дворец уже проснулся. Слышался плеск фонтанов и пение любимых птиц императрицы. Иногда встречались аковцы, вытряхивающие пыль из ковров или начищающие золотые поручни.

Они спустились по яшмовой лестнице, на стенах висели портреты императорской семьи начиная с древних времен и… Ник немного смущенно взглянул на самый последний холст. На картине был изображен он сам: светлые волосы отброшены со лба так, что видна изуродованная бровь. Художник запечатлел его победу над Хаосом, после которой ему присвоили титул сумеречного охотника.

Туан распахнул ореховые двери и чопорно провозгласил:

— Император Филипп, императрица Сильвия, ваш сын принц Дариан!

Небольшой зал, увешанный гобеленами, был залит солнечным светом, который проникал через увитые белыми розами окна. Каждый день ровно в полдень здесь наступала темнота, лучи солнца уже не могли пробиться сюда до следующего восхода. Сладковатый запах роз разливался в воздухе.

Ник заметил отца, тот стоял у окна, небрежно облокотившись на подоконник, и вглядывался в плывущие облака. Светлые волосы, такие же как и у Ника, лежащие красивыми волнами, орлиный нос, пронзительно-синие глаза. Одет он был в светлую рубашку и джинсы. Если бы не императорский герб — камень омфал в окружение звезд над перекрещенными зелеными ветками — то его одежда ничем не отличалась бы от одежды обычных людей.

— Спасибо, Туан, — кивнул Филипп и, отвернувшись от окна, подмигнул Нику: — Периодически я забываю, как зовут моего сына.

Ник радостно кивнул отцу.

— Не стоит шутить с этим, — мягко заметила императрица.

Она поцеловала Ника в лоб и опустилась в кресло у окна. Ник недавно узнал, что его мать несколько раз побеждала на конкурсах красоты. Она была невысокой и стройной, ее волосы были черны как смоль, а губы ласково улыбались. Ник готов был присудить матери все награды лишь за ее любовь и доброту.

— Полностью согласен с вами, ваше величество Сильвия, — сухо ответил Туан. — Юмор его величества Филиппа слишком острый для меня.

— Я никогда не смогу забыть всего пережитого ужаса. Конечно, милый, ты великодушно простил похитителей, тем более, в итоге оказалось, что именно они спасли нашего сына. Вырастили его и дали ему воспитание, — ласково сказала императрица.

Туан замер у дверей, его вытянутое лицо от недовольства вытянулось еще больше: уж что-что, а воспитание Ника он считал отвратительным.

— Мы не можем изменить прошлое, но в наших силах помочь тебе противостоять тому, чем грозит будущее, — продолжил Филипп. — Поэтому мы приготовили для тебя подарок, вещь из дворцовой сокровищницы.

— Здорово! — вскричал Ник.

— Испокон веков принцы, достигая двенадцатилетнего возраста, наравне со всеми магами проходили Этап Препятствий и там узнавали, какой магией им предстоит заниматься. И всегда после прохождения Этапа Препятствий принцы получали в подарок один из сильнейших магических предметов, — сказал Филипп. — К сожалению, я не мог вовремя сделать тебе подарок, поэтому сейчас готов исправить это.

— Твой отец верит, что этот подарок сможет защитить тебя в будущем, — сказала императрица.

Нику показалось, или в ее голосе прозвучало сомнение? Сам он не сомневался, что сумеет постоять за себя, а уж с подарком из сокровищницы тем более.

— Я бы мог тебе подарить ленту дорог, сокращающую расстояние, или меч воителя, способный противостоять любому оружию. На этом настаивала твоя мать, которая слишком беспокоится о тебе. Но я считаю, что такие подарки могут привести к ошибкам, от которых я хочу уберечь тебя. Точно так же было бы большой ошибкой вести тебя в сокровищницу прямо сейчас. — Филипп отошел от окна, в его руках появилась позолоченная шкатулка. — Вот здесь и находится наш подарок.

— Мы не пойдем в сокровищницу? — немного разочарованно спросил Ник. Он уже давно мечтал попасть туда, где хранились самые главные артефакты светлых магов. Вещи, обладающие необычайными свойствами даже по меркам волшебного мира.

— Большая сила — это большая ответственность, — покачал головой император. — В свое время ты попадешь туда, но пока еще слишком рано.

Шкатулка открылась, внутри на красной подушечке лежал алмаз. Яркий луч солнца отразился от его поверхности и заиграл всеми цветами радуги.

— Он защитит меня? — с сомнением спросил Ник и взял подарок. Алмаз оказался кулоном, надетым на золотую цепочку. — Что он может? Даст силу? Сделает меня непобедимым? Создаст защитный кокон?

Императрица тихо вздохнула, но отец покачал головой, они словно продолжали давний спор.

— Он научит тебя более важному — ответственности! Поверь, принцу это необходимо, — мягко сказал император. — Если ты научишься правильно использовать наш подарок, то обретешь намного большее, чем просто сила.

— Что же такое он делает? — спросил Ник.

И в этот момент он вдруг заметил огненную вспышку. Там, за окном, среди облаков, словно маленькая и невероятно быстрая комета описала круг и неожиданно исчезла. Заметил это лишь он один.

— Ты наследный принц, и, что еще важней, своими действиями ты заслужил титул сумеречного охотника. Ты занимаешь такое высокое положение, что некоторые вещи могут потерять для тебя цену. А с этим алмазом ты узнаешь истинную ценность вещей, — сказал Филипп. — Надень его на шею, никогда не снимай. У тебя в карманах всегда будет столько денег, сколько ты захочешь. Ты можешь загадывать деньги Реального мира, а также любые деньги Искривлений пространства. Бумажные, кожаные, деревянные, каменные. Любые!

Ник молча загадал сумму, залез в карман и вытащил пять золотых монет. Алмаз не подвел. Вот только что теперь делать с этими монетами? Тут во дворце у него есть абсолютно все, а через несколько дней он поедет на базу охотников, чтобы начать новый сезон тренировок, но и там тоже у него будет все необходимое.

— Я знаю, ты сможешь правильно распорядиться алмазом. Для начала ты должен понять истинную ценность денег, — сказал Филипп. — А когда будешь готов, то сможешь владеть и другими вещами из сокровищницы.

И тут за окном блеснуло несколько огненных вспышек, они гасли и вспыхивали вновь. Послышался тихий скрежет. Вспышек становилось все больше и больше, но вдруг они исчезли. И наступила полная тишина.

Филипп моментально повернулся к окну и нахмурился.

— Отец? — позвал Ник.

Филипп обернулся, на его лице уже ничто не выдавало тревогу.

— Ты как будущий император должен научиться многому, гораздо большему, чем твои сверстники, — поспешно проговорил он. — Я верю в тебя и поэтому даю тебе возможность самому пройти весь путь. Самому научиться преодолевать опасность.

Ник нерешительно кивнул, глянул за окно, где секунду назад мерцали огненные вспышки, и уставился на алмаз. Разумеется, он оказался бы очень полезен в Реальном мире, где деньги имеют большое значение. Но тут, в мире колдовства, сильнее всего ценятся магические свойства. Ник снова уставился на чистое небо за окном.

И тут…

Пол и стены задрожали. Воздух в зале заискрился. Ник заметил, как отец создал защитный кокон, закрывший их. Сверкнула молния, настолько яркая, словно одновременно произошли тысячи взрывов. Розы, увивавшие окно, увяли. Ярким пламенем вспыхнули два гобелена на стенах. Ник закрыл глаза, но даже через веки он чувствовал невероятно яркий свет. Рев все усиливался, так что казалось — еще немного, и не выдержат барабанные перепонки.

Все смолкло так же неожиданно, как и началось.

— Его высочество Дементий, брат его величества Филиппа, — в полной тишине торжественно провозгласил Туан, все еще стоявший в дверях. Туан действительно лучше всех знал придворную магию; только что прогремевший взрыв никак не отразился на его манерах. Церемонно поклонившись, он отступил в сторону, одновременно небрежно махнув рукой, и огонь, охвативший гобелены, погас.

В зал вошел высокий, чуть сгорбленный мужчина с впалыми глазами. Ярко расшитый камзол болтался на его худой фигуре, как на вешалке. Судорожно вздохнув, он вытер рукавом вспотевшее лицо.

— Филипп, — раздался пронзительно-визгливый голос. — Срочно собирается Высший Совет, меня послали за тобой. Ну это же все просто ужасно. Ты видел, что сейчас произошло? — не обращая ни на кого внимания, принялся жаловаться он. — Эти вспышки света, они чуть не убили меня. Это же…

— Достаточно, — резко перебил Филипп.

Императрица тихо ахнула и побледнела, по-видимому, она догадалась, о чем думал Дементий.

Дементий умолк, но лишь на секунду.

— Возникли серьезные проблемы, — всхлипнул он, по-прежнему не обращая никакого внимания на Ника и императрицу. — Меня считают глупым! Меня даже сначала не хотели звать на Высший Совет, а ведь я по праву рождения могу там присутствовать. Филипп, скажи им, что мне можно доверять.

Дементий трясся от страха.

— Отец, что случилось? — не выдержал Ник. — Высший Совет! Вы будете совещаться с темными магами! Но ты говорил, что его созывают лишь в самом крайнем случае!

— Опасность оказалась намного серьезней, чем я думал. Ты видел, что сейчас произошло!

— Что это было? Можно пойти с тобой? — попросил Ник.

— Нет! Для тебя с рождения готово место в Высшем Совете, но попасть туда ты сможешь лишь в шестнадцать лет. Ни шагу из дворца! Вместе с матерью поднимитесь в охранный зал, там вы будете под дополнительной защитой. Твоя младшая сестра уже там. Туан вас проводит.

— Хорошо, милый, — ответила императрица.

Филипп и Дементий вышли из зала.

— Ваше величество императрица Сильвия, ваше высочество принц Дариан, прошу следовать за мной. — Туан распахнул двери.

Ник и сам не помнил, как они очутились в коридоре. Это был не страх, а какое-то непонятное чувство приближения чего-то нового и неведомого, ведь неспроста вдруг созвали Высший Совет и отец так поспешно покинул дворец.

Они шли через залы с широкими окнами и светящимися стенами, мимо бьющих фонтанов и птиц с ярким оперением, свободно разгуливающих по дворцу. Наконец они попали в зал с множеством зеркал, в которых можно было разглядеть все что угодно, кроме собственного отражения.

Здесь-то все и произошло!

Ник только успел подумать, что в зеркалах-двойниках отражаются другие Искривления пространства, а его самого могут видеть те, кто там находится. В одном из зеркал журчал ручеек на зеленой поляне, на другом виднелась покосившаяся избушка, из трубы валил дым.

Туан спешил вперед, он с императрицей уже выходил из зала.

Еще одна яркая вспышка света. Она мелькнула не только здесь, в зале, но и пробежала во всех зеркалах-двойниках. Что бы это ни было, но всполохи яркого пламени отразились одновременно по всем Искривлениям пространства.

И тут словно ветер пронесся по залу, стены качнулись, а дворец содрогнулся. Где-то впереди шли Туан и мать, но казалось, что они слишком далеко. Ноги Ника подогнулись и, не удержав равновесия, он стал падать. Чтобы не удариться об одно из зеркал, Ник выставил перед собой руки. Зеркало сдвинулось с места, за ним открылись ворота, ведущие в другое Искривление. Ник даже не успел испугаться, он лишь с удивлением подумал, что очень мало знает про дворец, и вылетел в другое Искривление.