В середине января 1942 года Верховное Главнокомандование поставило перед командованием 16-й армии задачу овладеть Сухиничами. В своем напутствии командующий войсками Западного фронта Г. К. Жуков сказал К. К. Рокоссовскому:

— Надеюсь, что вы вскоре донесете мне об освобождении Сухиничей.

Под Сухиничи прибыл штаб армии во главе с генералом Рокоссовским, — дивизии пока оставались те же, что сражались на этом участке фронта в составе 10-й армии. Рокоссовскому предложили решить задачу трудную и сложную: гитлеровцы превратили Сухиничи в мощный узел обороны, приготовились в нем перезимовать, собраться с силами для будущих боев.

Командование 16-й армии, и прежде всего ее командующий К. К. Рокоссовский, член Военного совета А. А. Лобачев, начальник штаба М. С. Малинин, начальник артиллерии армии В. И. Казаков, начальник бронетанковых войск Г. Н. Орел и другие боевые помощники командарма начали сразу же знакомиться с войсками, стоящими под городом. Приводили их в порядок, старались по возможности укомплектовать людьми сильно поредевшие во время наступательных боев полки, обеспечить их боевой техникой и боеприпасами, вдохнуть наступательный дух. Работники штаба налаживали связь, организовали разведку противника и местности, получали сведения, нужные для выполнения боевой задачи — овладеть Сухиничами.

Посещая дивизии, Рокоссовский ощутимо почувствовал, что его знают в войсках, что имя его знакомо солдатам, что с его приездом на этот участок фронта бойцы и командиры связывают свои надежды на успех предстоящих боев.

Возникла мысль: если его имя знают в войсках, то, возможно, и противник наслышан о 16-й армии и генерале Рокоссовском? Естественно, командование гитлеровских войск будет озабочено, узнав о прибытии под Сухиничи командующего другой армией. Нельзя ли использовать этот, так сказать, психологический фактор? Пусть противник думает, что штурмовать город Сухиничи явился не только генерал Рокоссовский, не только его штаб, но и вся отличившаяся в боях под Москвой 16-я армия.

Странное указание было передано в те дни всем дивизиям и полкам: в открытых переговорах по радио и по всем линиям связи почаще называть 16-ю армию, без стеснения указывать фамилию командарма генерала Рокоссовского, называть побольше номеров дивизий и частей, которые, дескать, готовятся штурмовать немецкий гарнизон Сухи-ничей.

— Шестнадцатая движется к Сухиничам!

— Рокоссовский приехал!

Имя командарма звучало в эфире, неслось по проводам связи:

— Рокоссовский!

— Рокоссовский!..

В ночь на 29 января войска заняли исходные позиции.

Выдвинулась на линию огня артиллерия.

На НП прибыл Константин Константинович Рокоссовский, чтобы лично руководить боем.

До начала артиллерийской подготовки оставалось несколько минут.

Неожиданно командарму доложили:

— Бросая технику, склады, боеприпасы, гитлеровцы в панике бегут из Сухиничей.

Быть не может! Почему враг, окопавшийся в городе, превративший его в крепость, с такой яростью оборонявшийся, вдруг без боя бросает все и бежит?

Рокоссовский приказал проверить странное донесение. Оно подтвердилось. Гитлеровские войска действительно покинули город. Даже не успели его заминировать, что обычно делали в таких случаях.

Тогда Рокоссовский перенес свой КП в город и связался с командующим Западным фронтом генералом армии Г. К. Жуковым.

Доложил:

— Гитлеровцы сегодня ночью без боя покинули Сухиничи.

Трудно было поверить в такую новость. И Жуков не поверил:

— Быть не может!

— Точно!

— Сомневаюсь.

— Не сомневайтесь, Георгий Константинович. Вашу задачу выполнили, как говорится, не мытьем, так катаньем.

— Так не бывает, — стоял на своем генерал армии Жуков, но в его твердом, обычно уверенном голосе уже не чувствовалось прежней убежденности.

— Бывает! — Рокоссовскому было радостно, что и город Сухиничи он взял без боя и удивил Жукова, что тоже было не простым делом. — Бывает!

— Разве только в кино! — И Жуков хмуро приказал: — Проверьте лично.

— Проверил. Я сейчас говорю из Сухиничей.

Долгая пауза. И такому острому, реактивному командующему фронтом, каким был Георгий Константинович Жуков, как видно, потребовалось некоторое время, чтобы осознать неожиданную, удивительную новость.

Голосом, в котором все же чувствовалось недоумение, проговорил:

— Поздравляю!

В газетах и по радио все чаще и чаще называлась фамилия командарма Константина Константиновича Рокоссовского, войска которого успешно громили врага. Из городов и сел Советской страны в адрес 16-й армии и ее командующего шли письма, телеграммы, посылки. Рабочие, колхозники, труженики тыла в своих письмах желали бойцам и командирам армии новых успехов в борьбе с ненавистным врагом, писали с надеждой и верой:

«Бейте врага! Возвращайтесь с победой!»

Командование армии, командиры частей и подразделений старались ответить на добрые слова, идущие из самых разных уголков Советской страны. Вот один из таких ответов:

«Дорогие товарищи города Комсомольска!

Бойцы, командиры, политработники нашего участка фронта шлют вам свой боевой привет!

Здесь, на заснеженных полях и в лесах, мы с оружием в руках, не щадя своей жизни, сражаемся с оголтелыми гитлеровскими бандами, осквернившими своими погаными сапогами нашу священную советскую землю. Но мы сражаемся с немецкими оккупантами не одни — нас поддерживает весь наш советский народ, вся страна.

И вы, трудящиеся города Комсомольска, находясь на далеком Амуре, своим самоотверженным трудом на заводах и предприятиях помогаете нам истреблять немецких оккупантов.

Сила ударов Красной Армии растет и увеличивается с каждым днем. Впереди еще большие и нелегкие схватки с коварным и подлым врагом. Но недалек тот час, когда германский фашизм будет уничтожен!

Генерал-лейтенант Рокоссовский Член Военного совета дивизионный комиссар Лобачев

17 февраля 1942 года».

Только одного письма, одной телеграммы, одной весточки не получал Рокоссовский. Уходя со своим корпусом на войну 22 июня сорок первого года, он оставил в маленьком украинском городке жену и дочь. Что с ними? Успели ли эвакуироваться? Или захлестнула их волна вражеского нашествия?..