Создание оборонительных рубежей под Таллином. Помощь ЦК и Совета Народных Комиссаров Эстонии. Транспорты с ранеными идут в Ленинград. Все силы флота — на поддержку войск 8–й армии. Тяжелые оборонительные бои на рубежах города. Флотская артиллерия бьет врага на суше. Порядок выхода транспортов и боевых кораблей из Таллина.

Таллин… Прекрасный, неповторимый город, гордость эстонского народа, средоточие его национальной культуры. За те месяцы, что прожил в Таллине, я успел полюбить его, он стал мне дорог. В редкие свободные часы я любил пройтись вокруг старого замка в Тоомпеа, простоявшего на страже города 500 лет, любовался строгой архитектурой Домской церкви, хранящей гробницу прославленного русского мореплавателя адмирала И. Ф. Крузенштерна… Меня волновали рассказы горожан, помнивших революционные события в Ревеле. Мне было приятно, что Таллин вместе с Ленинградом пестовал русский Балтийский флот.

Советская власть в Эстонии была установлена менее чем за год до Великой Отечественной войны. Год — это немного, но я свидетель тому, что и за этот небольшой срок трудящиеся Эстонии почувствовали радость перемен, которые нес молодой республике социализм. И когда встал вопрос о защите Советской Эстонии о г немецкого фашизма, ее рабочие и крестьяне, трудовая интеллигенция вместе с военными моряками и пехотинцами, артиллеристами и летчиками встали грудью, чтобы отстоять свою свободу.

Коммунистическая партия Эстонии с первых же дней войны мобилизовала все силы на отпор врагу. На второй день войны Центральный Комитет и Совет Народных Комиссаров ЭССР обратились с воззванием к трудящимся: «Трудовой народ Эстонии вместе с другими народами Советского Союза и, прежде всего, с великим русским народом поднимается на Отечественную войну против врагов цивилизации и гуманизма, против поработителей народов, против варваров и фашистских извергов.

Вы, молодые граждане, рабочие, крестьяне, трудовая интеллигенция Советской Эстонии, поднимайтесь на борьбу против фашистских бандитов за свое счастье и благополучие, за счастье и благополучие всех братских советских народов».

Решением ЦК Компартии Эстонии был создан Республиканский оперативный штаб. Этот коллективный орган сосредоточил в своих руках всю власть по организации обороны ЭССР. В городах и уездах создавались штабы для охраны тыла советских войск. 11 июля был образован Республиканский комитет обороны. Видную роль в организации вооруженного отпора врагу сыграли члены бюро ЦК КП Эстонии И. Лауристин, Н. Каротамм, Б. Кумм, уполномоченный ЦК ВКП В. Бочкарев. Комитеты обороны создавались также в уездах, их возглавляли секретари укомов в Тарту — И. Круус, в Пярну — К. М. Мянниксон, на Сарема — А. Муй. Они выступили организаторами самоотверженной борьбы против фашистских захватчиков.

В Таллине и других городах и селах республики партийные организации формировали истребительные батальоны. Всего было сформировано 27 отдельных отрядов и батальонов; впоследствии из них создали три полка добровольцев, которые участвовали в обороне Таллина.

В конце июня Республиканский штаб поставил перед командованием армии и флота вопрос о создании оборонительных рубежей на подступах к Таллину. В городе было мобилизовано несколько десятков тысяч человек для их строительства. Особенно много людей направлялось на сооружение укреплений, закрывавших входы в город по шоссе из Нарвы, Пярну, Палдиски; ежедневно здесь работало по три и более тысяч человек, в полном составе трудились коллективы заводов и фабрик.

Мы всемерно поддерживали усилия руководства республики и сами готовились к обороне Таллина. Обстановка сложилась так, что всю полноту ответственности за оборону города я вынужден был взять на себя. Конечно, меня, как и других членов Военного совета, заботил прежде всего Таллин, главная база. Я назначил заместителя начальника инженерного отдела флота инженер — полковника А. Н. Кузьмина старшим инженерным начальником обороны главной базы (начальник отдела полковник Т. Т. Коновалов в это время находился под Ленинградом, где нужно было готовить к обороне ряд военных объектов). Одновременно А. Н. Кузьмин представлял флот в Комитете Обороны ЭССР по вопросам инженерной подготовки рубежей под Таллином.

Командовать всеми силами в обороне города Военный совет КБФ назначил руководителя противовоздушной обороны флота генерал — майора Г. С. Зашихина. Гаврил Савельевич имел хорошую подготовку, был волевым и требовательным начальником. В самые трудные дни боев он не терял присутствия духа, умел поддержать, приободрить подчиненных, обладая удивительным даром располагать к себе людей. Гаврил Савельевич любил воинский порядок и всегда стремился его поддерживать.

Генерал Г. С. Зашихин вместе с военкомом А. А. Матушкиным после обсуждения с командирами своего штаба, инженерами и рекогносцировки на местности внес на рассмотрение Военного совета флота предложение о создании оборонительной полосы под Таллином по линии Пирита — Иру — Лагеди — Лехьмя— южная оконечность озера Юллемистэ — Пяскюла — Харку. Было принято решение построить здесь железобетонные и деревоземляные огневые точки, надолбы, противотанковые рвы, искусственные водные преграды, минные поля, проволочные заграждения под током и окопы в полный профиль. Особое внимание уделялось укреплению опорных пунктов Иру, Лагеди, Лехьмя, озера Юллемистэ, Пяскюла, Харку. Руководили оборонительными работами флотские инженеры С. Н. Смолин, А. Г. Кулагин, И. М. Воронцов, Л. П. Васильев, С. Е. Калашников, М. Ф. Блинов. Деятельное участие в создании оборонительных сооружений, в мобилизации населения, промышленности приняли руководящие работники республики: заместители председателя Совета Народных Комиссаров ЭССР А. Веймер и 3. Пялль, члены ЦК Компартии Эстонии Г. Абельс, X. Арбон, В. Сааси, К. Ялек.

Получалось довольно странное положение. Создавали оборонительную полосу, не представляя состава войск, которые отойдут сюда и займут оборону. Но ждать было нельзя, каждый день был дорог.

Работы развернулись с 17 июля. В те дни мне иногда удавалось выехать на строительство. Запомнилась поездка вместе с А. Н. Кузьминым в Иру. Тысячи граждан и военных моряков из частей флота работали здесь. В их распоряжение был передан городской транспорт, который использовали на подвозку строительного материала. Настроение у людей было нормальное. Решение об обороне города вызвало у трудового населения прилив патриотических чувств, хотя обстановка, создавшаяся в Эстонии к середине июля, и была тяжелой. Каждый вкладывал в строительство оборонительных сооружений все силы и умение, каждому хотелось, чтобы фашисты были остановлены. Помню, нам пожаловались на недостаток бетонных изделий, проволоки, леса. Вернувшись в Таллин, я сказал об этом зампредсовнаркома Арнольду Тыновичу Веймеру. Он в тот же день собрал руководителей заводов и строительных организаций, потребовал беспрекословно выполнять просьбы руководителей инженерных работ.

В течение трех недель напряженной работы таллинцев, саперов, моряков была создана главная оборонительная полоса на расстоянии 9—12 километров от города. Она включала в себя 39 километров противотанковых рвов, 10 тысяч бетонных, 5 тысяч металлических и 6 тысяч деревянных надолбов, 60 километров проволочных заграждений, лесные завалы, орудийно — пулеметные дзоты, плотины. В эти же дни на предприятиях Таллина оборудовались бронепоезда и железнодорожные батареи, налаживалось массовое производство минометов и мин, изыскивались возможности для производства взрывчатки и взрывателей.

Осуществлялись другие важные мероприятия по подготовке к обороне главной базы.

Учитывалось и то, что Таллин, возможно, придется оставить. На этот случай бюро ЦК Компартии Эстонии рассмотрело и приняло решение вывезти из столицы республики на восток заводское оборудование, другие материальные ценности, квалифицированных рабочих и инженеров. Флот должен был обеспечить их транспортировку морем, выделить силы охранения. Специальная комиссия Совнаркома Эстонии под председательством Народного комиссара коммунального хозяйства Алгуса Радика определяла, что, где и когда грузить.

Отправленные на восток в июле и первой половине августа транспорты с важными грузами, охраняемые нашими боевыми кораблями, благополучно добрались до Кронштадта. Подорвался лишь транспорт «Мария» с мукой в трюмах, однако его спасли, отбуксировали к берегу.

Всего в эти месяцы из Таллина было вывезено ценностей более чем на 600 миллионов рублей.

Но мы думали не только о народнохозяйственных грузах. Своих, чисто флотских, запасов в Таллине было очень много. Только на центральный технический склад, расположенный в Таллине, было завезено из Кронштадта половина запасов флота. Кроме того, непосредственно перед войной на этот же склад из центра было отгружено техническое имущество по годовой заявке для последующего распределения на склады военно — морских баз и соединений.

В связи с быстрым продвижением немецко — фашистских войск возникла опасность захвата ими технических запасов флота. 10 июля Военный совет флота принял решение об эвакуации центрального технического склада и излишков материалов и запасных корабельных комплектов, находящихся на Таллинском судоремонтном заводе.

Нужно отдать должное начальнику тыла флота Митрофану Ивановичу Москаленко, его энергии, заботе о сохранении для флота ценнейшего имущества. Он выделил для эвакуации в помощь техническому отделу флота батальон автомашин с бойцами. Совместными усилиями работников склада и рабочего батальона погрузка на суда ценного имущества была закончена в середине августа.

Было вывезено из Таллина около 15 тысяч тонн технического имущества, в том числе базовые запасы эскадренных миноносцев, аккумуляторные батареи для подводных лодок, баббит, листовая и сортовая сталь, цветные металлы, электрооборудование, кабели, провода, станки и другие материальные ценности. Эти запасы позволили осуществлять ремонт кораблей флота почти без завоза технического имущества из центра в течение двух лет блокады в Ленинграде.

Важными задачами флота в этот период были защита своих морских коммуникаций, обеспечение перевозок из Кронштадта на Ханко, Моонзундские острова. В связи со все возрастающей минной опасностью возникла необходимость проводить одиночные боевые корабли и суда в составе конвоев под защитой авиации, обеспечивая переходы катерами ПЛО и тральщиками, и все это только по строго определенным фарватерам. Поэтому одновременно с назначением командира конвоя назначался и штурман, знающий условия перехода, навигационную обстановку. Обязанности эти часто возлагались на гидрографов Б. Румянцева, К. Овечкина и других. Зарождалась и оформлялась лоцманская служба, которая обеспечивала проводку опытными, знающими особенности плавания, штурманами — гидрографами конвоев и отдельных транспортов между Таллином — Моонзундом — Ханко и в районе Кронштадта.

С первых недель войны по содержанию многочисленных запросов, поступавших в гидрографический отдел флота из соединений и частей, можно было отметить одну примечательную особенность, выражавшуюся в том, что гидрографическая служба нашла у командиров всех степеней и рангов понимание ее возможности и желание приобщить ее к тому или иному боевому использованию сил флота. И нужно сказать, что гидрографы оказались подготовленными к выполнению различных по характеру заданий, будь ли это геодезические привязки к местности артиллерийских позиций или корректировочных пунктов, обеспечение минных постановок или создание специальных карт — планшетов, все это выполнялось гидрографами при высоких технических знаниях и морской выучке.

Не менее важной задачей в этот период была транспортировка на восток раненых. Бои на фронте шли с неослабевающей силой. Наши войска, хотя и вынуждены были отходить, изматывая врага, но и сами несли тяжелейшие потери. Флотский госпиталь (руководил им военврач 2 ранга Ф. И. Синенко), являвшийся основным лечебным учреждением в Таллине, принимал в это время не только раненых военных моряков, но и воинов из сухопутных частей. Значительно была расширена сеть гражданских лечебных учреждений, открыты временные больницы в Таллине, Тарту, Нарве, Ха- апсалу, Тапа и других городах. К 5 августа в Таллине разместилось много раненых, с каждым днем число их росло. До 28 июля раненых вывозили и морем, и по железной дороге, для чего были созданы специальные временные санитарные поезда, но после захвата врагом станции Тапа остался один путь — море. Эвакуацию раненых возглавлял начальник санитарной службы флота М. Я. Кривошеев, которому подчинялись также медицинские средства армии, находившиеся в Эстонии. М. Я. Кривошеев успел многое сделать в первые два месяца войны: было создано

11 эвакуационных госпиталей в основном за счет сил и средств местных органов здравоохранения. Когда по болезни он вышел из строя, все заботы, связанные с эвакуацией, были возложены на опытного врача, энергичного и решительного руководителя

М. А. Беляева, который одинаково успешно занимался вопросами переоборудования транспортов, формированием отрядов врачей и сестер, снабжением пароходов, спасением раненых на случай каких‑либо неожиданностей. Позднее М. А. Беляев за самоотверженную работу по эвакуации раненых из Таллина был награжден орденом Красного Знамени.

Врачи, сестры, санитарки работали сутками на берегу, спасая жизнь людей. Еще труднее было, когда они выходили на транспортах в море для сопровождения эвакуируемых, но никогда не падали духом, находили в себе силы не поддаться отчаянию, сказать доброе слово поддержки раненому воину. Эти люди, до конца преданные своему долгу, в самых сложных условиях вели себя, как герои. Начальник медицинского отдела флота рассказал мне как‑то о молодом враче — хирурге главного госпиталя Т. В. Разуме- енко. В последние дни обороны Таллина Татьяна Васильевна шла на одном из транспортов с ранеными. Во время прорыва в транспорт попала сброшенная самолетом врага бомба. Разумеенко оказалась в воде; 16 часов она продержалась на каком‑то деревянном обломке. Когда ее подобрал случайно проходивший мимо тральщик 205, она была без сознания. А придя в себя, немедленно стала к операционному столу: требовалась срочная помощь раненым бойцам, подобранным тральщиком.

Прощаясь с Татьяной Васильевной, военком тральщика сказал ей:

— Всех жалко, кто погиб, кого не удалось спасти. Может быть, простая случайность и вас спасла от гибели. Но в этой случайности есть своя справедливость. Вы не должны были погибнуть, ведь вам надо спасать жизнь другим.

После двухмесячного лечения Разумеенко снова стала работать во фронтовом госпитале, возвращая к жизни защитников блокированного Ленинграда, часто выезжала на корабли Балтийского флота. Она пережила все невзгоды блокады, оставаясь всю войну на переднем крае, спасая жизнь бойцов и моряков. После войны Татьяна Васильевна вернулась в Таллин, в военно — морской госпиталь, где начала и где потом кончила флотскую службу. Сейчас она живет в Москве.

Всего из Таллина в Кронштадт было перевезено морем свыше

18 тысяч раненых. Переход каждого транспорта был сопряжен с риском. Фланкирующее положение южной части Финляндии по отношению к коммуникации Кронштадт — Таллин позволяло противнику наносить из финских шхер удары по нашим судам, ставить на их пути мины. От ударов можно было обезопасить себя лишь сплошным «забором» из сторожевых кораблей и катеров, но для этого у нас не хватало сил.

Чтобы читатель получил представление о том, как проходили переходы, я приведу описание одного из них, совершенного транспортом «Балтика». Описал переход И. Г. Святов, ныне контр — адмирал, а в то время капитан 1 ранга, командовавший конвоем.

«В утренних сумерках, — пишет И. Г. Святов, — 11 августа 1941 года корабли снялись с якорей. За островом Аэгна повернули на восток и построились в походный порядок. Впереди шли три тральщика с поставленными параван — тралами. За ними в десяти кабельтовых эсминец «Стерегущий» и в двух кабельтовых за «Стерегущим» — турбоэлектроход «Балтика», оба с поставленными параван — охранителями. Катера морские охотники расположились по окружности на расстоянии восемь — десять кабельтовых от «Балтики»….Тральщики стали подсекать одну за другой мины, которые с легким всплеском выскакивали на полкорпуса из воды. «Стерегущий» и «Балтика» обходили их, держась протраленной полосы. Вдруг раздался мощный взрыв. Огромный столб воды и огня взлетел вверх. Когда он опустился, мы увидели, как один из тральщиков, переломившись пополам, уходит под воду. Останавливаться с параванами на минном поле нельзя, мы продолжали движение. Два морских охотника подбирали оглушенных и раненых членов экипажа погибшего корабля.

Во второй половине дня, когда мы подходили к маяку Родшер, в левом параване «Стерегущего», в десяти — двенадцати метрах от борта, взорвалась мина. Эсминец получил серьезное повреждение. Вмялась и местами разошлась по швам обшивка борта у первого машинного отделения. Часть помещений ниже ватерлинии оказались затопленными. Вышел из строя гирокомпас. Корабль лишился хода и получил крен на левый борт.

Экипаж «Стерегущего» был отлично подготовлен к борьбе за живучесть. Все делалось, как на учении. Скоро выровняли крен, а еще минут через пятнадцать старший инженер — лейтенант Кирке- 8ич доложил: «Можем дать ход десять узлов».

Пока мы устраняли повреждения, «Балтика» обогнала эсминец и шла теперь непосредственно за тральщиками. «Стерегущий» пристроился судну в кильватер… У форштевня «Балтики» послышался легкий всплеск, а затем рванул взрыв. Водяной столб поднялся выше мачт, сотни тонн воды медленно осели на палубу «Балтики». Она стала крениться на левый борт.

Подозвав к «Стерегущему» морской охотник, я вместе с аварийной партией эсминца поспешил на «Балтику». В воде плавают люди, покинувшие в панике судно, хватаются за спасательные круги, пояса, плотики. Спускаются шлюпки. По штормтрапу поднимаюсь наверх, за мной матросы… На судне суматоха… Сам факт высадки военных моряков на аварийное судно произвел впечатление на пассажиров и раненых… Киркевич развил бурную деятельность, обеспечивая живучесть «Балтики», затопил ряд отсеков, чтобы выровнять крен, привлек всю команду и легкораненых к дополнительному креплению водонепроницаемых переборок и откачки из помещений воды ручными помпами.

…Катера морские охотники успели свезти на остров Гогланд около 600 человек. Я приказал капитану «Балтики» Г. П. Бютнеру приготовить буксирные концы, а командиру «Стерегущего» взять судно на буксир… Около 21 часа «Стерегущий» дал ход, и «Балтика» двинулась в кильватер эсминцу.

К исходу дня «Стерегущий», не отдавая буксира, стал на якорь у Гогланда…

…Ночь эта, полная тревоги за судьбы кораблей и людей, длилась для меня бесконечно долго. Не оставалось сомнений, что враг ведет за нами наблюдение и, возможно, готовит новое нападение.

Нас вовсе не устраивала перспектива предрассветных торпедных атак и дневных налетов авиации. Поэтому, поторопив с возвращением на борт судна раненых, ранее отправленных на Гогланд, я приказал уйти с Гогландского рейда ночью, благо на «Стерегущем» уже ввели в строй гирокомпас.

Решили не пользоваться рекомендованным корабельным фарватером, а идти через пролив Хайлода, оставив остров Лавенсари и Сескар к северу. Так ближе к своему берегу, здесь меньше опасность подвергнуться нападению противника. Но был немалый риск навигационного порядка. Пролив Хайлода очень узкий, шириной всего 120–150 метров, извилистый, пролегает среди камней и рифов с глубинами не более десяти метров. Осадка же «Балтики» после затопления отсеков составляла восемь метров, всего два метра под килем! Движение начали за час до рассвета. Рассчитали так, чтобы пролив Хайлода пройти при хорошей видимости. Но с приближением к нему вдруг попали в полосу густого тумана. Пришлось бросить якоря. Стоим 30–40 минут, и вот слышим гул моторов большой группы самолетов. Не обнаружив «Стерегущего» и «Балтики», они сбросили бомбы на батарею, находящуюся на мысе Кургалово.

С улучшением видимости «Стерегущий», несмотря на сложнейшие навигационные условия, двигаясь между камней и рифов, благодаря отличной штурманской службе, сумел к вечеру 13 августа благополучно доставить транспорт в Кронштадт».

Переход «Балтики» считался успешным, удалось спасти раненых, сохранить судно; потеря конвойного тральщика огорчала, но, в сущности, это была не такая уж большая потеря. Не всегда, однако, дело завершалось столь благополучно. 19 августа под усиленной охраной боевых кораблей и авиации из Таллина вышел конвой, в составе которого находился и транспорт «Сибирь». На его борту было около 1200 человек — раненые и гражданское население. Несмотря на то, что судно имело санитарные опознавательные сигналы, за ним начали охотиться самолеты противника. Во второй половине дня около маяка Родшер в «Сибирь» попала бомба. Нарушилось управление, возник большой пожар, длившийся более суток. Неимоверными усилиями личного состава охранных кораблей и присланных с Гогланда тральщиков удалось спасти и перевезти на остров около 900 человек, из них 690 человек раненых. Пожар ликвидировать не удалось. Около полуночи 20 августа «Сибирь» затонула… Судьбу «Сибири» разде- 114 лили несколькими днями позже транспорт «Леени» и гидрографическое судно «Норд», подорвавшиеся на минах.

Не меньшие, а порой, может быть, большие трудности приходилось преодолевать при доставке боеприпасов и горючего на полуостров Ханко. Капитан 1 ранга запаса М. Ефимов пишет: «В то время я был командиром БТЩ-203 («Патрон»). 30 июля 1941 года мы получили приказ отконвоировать транспорт «Хильда» с боеприпасами и баржу с бензином на буксире «Лива» из Таллина на полуостров Ханко. Нам были приданы БТЩ-202 («Буй») старшего лейтенанта И. И. Степанова и два катера «МО» капитан — лейтенанта Г. И. Лежепекова. На переходе за тралами мы уничтожили четыре плавающих мины и две подсекли. К вечеру прибыли на место. Город, военно — морская база находились под артогнем противника. Всюду пожары. В 2 часа ночи 31 июля поступило приказание войти в гавань и принять из трех подземных госпиталей тяжелораненых ханковцев. БТЩ-202 ошвартовался. Во время погрузки раненых машины тральщика были в полной готовности, а швартовы заведены серьгой, так как наши корабли обнаружили противника. Враг сосредоточил огонь по гавани. В корпусе тральщика уже немало пробоин, повреждены мачты, антенны. Личный состав умело и организованно боролся за живучесть… При выходе из базы нас пытались атаковать вражеские самолеты «Ю-88», но корабли прикрывали балтийские истребители во главе с Н. Г. Белоусовым. Все ханковцы благополучно доставлены на Большую землю».

Большую активность противник проявлял и в воздухе. Широко используя разведывательные самолеты, враг пытался установить точную дислокацию боевых кораблей на рейдах и в гаванях Таллина, изучая системы зенитного и истребительного прикрытия города — базы.

Сбитый в середине июля экипаж вражеского разведывательного самолета показал, что он имел задачу установить движение войск по дорогам Эстонии, состав боевых кораблей и систему ПВО базы.

Своевременно сосредоточенные зенитные артиллерийские полки и выделенная для прикрытия базы истребительная авиация довольно успешно отражали налеты бомбардировщиков врага. Так, к исходу дня 20 июля группа бомбардировщиков пыталась нанести удар по основному аэродрому истребителей, прикрывавших Таллин. Однако, встреченные организованным зенитным огнем и истребителями, самолеты врага не добились никакого успеха.

3 августа в налетах на Таллин принимало участие до 20 «юнкер- сов». Потеряв два самолета, они снова не выполнили задачи, были отогнаны.

20 августа две группы бомбардировщиков пытались атаковать корабли на рейде. Несмотря на настойчивые попытки вражеских летчиков, им не удалось прорваться на охраняемый рейд.

Налеты вражеской авиации на корабли продолжались до последнего дня обороны Таллина. Эффективность и организованность зенитного огня и смелые действия летчиков — истребителей сохранили наши корабли от ударов авиации противника. Не получилось ни одного массированного удара и по основным объектам города. Зенитные артиллерийские полки и балтийские истребители успешно выполняли свою задачу.

Коммуникация Кронштадт — Таллин все время была оживленной. Шла ожесточенная борьба с противником. Она требовала высокого напряжения, особенно со стороны экипажей сторожевых кораблей, базовых тральщиков, морских охотников и летчиков флотской авиации.

Однако и на сухопутном эстонском плацдарме обстановка складывалась очень неблагоприятно. Уже 8 июля враг с ходу овладел Пярну, создавая очень опасное положение для Таллина с приморского направления, где наших войск вообще не было. А в первых числах июля разведывательные отряды 217–й пехотной дивизии противника появились из‑под Марьямаа. Практически дорога на Таллин была открыта.

Командир единственной на территории Эстонии резервной 16–й стрелковой дивизии имени Киквидзе (генерал — майор И. М. Любов- цев и заместитель по политчасти полковой комиссар В. П. Мжаванадзе), согласовав свои действия с Военным советом флота, направил часть войск в направлении Марьямаа — Лихулла. Мы, в свою очередь, туда срочно направили батальон морской пехоты, усиленный танковой ротой, а также отряды пограничников и 1–й таллинский истребительный батальон (командир П. Токарев и заместитель по политчасти Вл. Кинн).

Комендант обороны Моонзундских островов генерал А. Б. Елисеев получил приказ высадить десант с острова Сарема, выбить противника с Виртсу и удерживать этот район, не допуская продвижения противника по побережью (эти боевые действия рассматриваются в 12–й главе).

В течение нескольких дней в районе Марьямаа шли упорные бои, закончившиеся разгромом передовых частей противника и отступлением его по направлению к Пярну. После того как положение на этом направлении укрепилось, части 16–й дивизии получили приказ командующего 8–й армией сосредоточиться в районе Рап- ла, оборону же участка под Марьямаа передать морским пехотинцам вместе с пограничниками и батальонами народного ополчения. Поражение противника под Марьямаа заставило командование фашистского 26–го армейского корпуса приостановить наступление на Таллин более чем на месяц. План захвата столицы Эстонии с ходу провалился, для гитлеровцев наступила оперативная пауза, потребовавшая значительного подкрепления.

К 10 июля войска 8–й армии закрепились на рубеже Пярну — Му- стла — Тарту — Эма — Йыги. (До 24 июля войсками армии командовал генерал — лейтенант Ф. С. Иванов,) Этот участок простирался на

100 километров, он превратился в самостоятельное операционной направление.

Удержать рубеж было нелегко, так как войска 10–го и 11–го стрелковых корпусов были измотаны в непрерывных боях, которые вели от самой границы. В составе 10–й стрелковой дивизии, например, оставалось всего 2600 человек, 27 орудий, одно орудие ПТО и 89 пулеметов. Слабым было авиационное прикрытие, так как все наши и фронтовые самолеты действовали на лужском и новгородском направлениях, где положение было еще труднее. Все это сильно осложняло условия борьбы наших войск с численно превосходящим противником. Военный совет фронта поставил перед 8–й армией задачу: немедленно приступить к созданию оборонительных рубежей по линии Пярну — Вильянди — северное побережье озера Выртсьярв, закрепиться на занимаемом рубеже и не допустить дальнейшего продвижения врага на север, к столице Советской Эстонии, а также к Нарве. Других рубежей под Таллином не имелось. Отсутствовали они с юга и запада, что особенно осложняло положение главной базы флота.

Предпринятое противником 11 июля наступление на Нарвском рубеже также не дало результата. В ходе семидневных ожесточенных боев с нашими войсками, поддержанными авиацией корабельной и железнодорожной артиллерией флота, враг понес большие потери. По показаниям немецких пленных, в ротах 217–й дивизии оставалось по 15–20 человек вместо 170. Тогда вражеское командование дополнительно перебросило с ленинградского направления в Эстонию 254–ю, 93–ю и 291–ю пехотные дивизии, а несколько позже и 207–ю охранную из резерва командующего группой армий «Север», столь важное значение придавало оно овладению этой территорией и южным побережьем Финского залива. Противник, наступая на Ленинград, не мог оставить у себя в тылу войска 8–й армии и главную базу флота, создававших боевую устойчивость укрепленному району Моонзунд- ского архипелага и оборонительной позиции полуострова Ханко— остров Осмуссар. В дополнение к директиве N2 33 от 23 июля

1941 года немецко — фашистское командование поставило перед группой армий «Север» задачу: «Силы противника, все еще действующие в Эстонии, должны быть уничтожены, при этом необходимо не допустить их погрузку на суда и прорыв через Нарву в направлении Ленинграда».

Перегруппировав силы, пополнив потрепанные в боях части, после усиленной разведки противник 22 июля возобновил наступление Главный удар наносился встык 10–го и 11–го стрелковых корпусов. К исходу 25 июля врагу удалось выйти на западный берег Чудского озера. 11–й стрелковый корпус был отрезан от основных сил 8–й армии. 10–му стрелковому корпусу, отражавшему натиск в направлении Раквере — Кунда и на Марьямаа, удалось остановить противника. В конце июля Гитлер в новой директиве № 34 потребовал от командующего группой армий «Север»: «Первоочередной задачей всех сил 18–й армии является очищение от противника Эстонии. Лишь после этого ее дивизии начнут выдвигаться в направлении на Ленинград». Напор немецко — фашистских войск усилился.

Новый командующий 8–й армией генерал П. С. Пшенников сообщил, что противник прорвал нашу оборону и силами пехотной дивизии стремится выйти на линию Тапа — Раквере. Штаб направления потребовал от нас принять все меры по обороне Таллина. Это было немедленно сделано. Возможности наши были невелики. Часть бригады морской пехоты и строительные батальоны мы ранее послали на правый фланг фронта к Марьямаа, под Таллин, на восточный боевой участок обороны вывели оставшиеся в нашем распоряжении батальоны единственной бригады морской пехоты, корабли приготовились для огневой поддержки. В Палдиски был развернут один батальон и приведены в готовность береговые батареи.

Наступление гитлеровцев на север тем временем продолжалось.

5 августа противник овладел станцией Тапа, перерезав железную дорогу и автотрассу Таллин — Ленинград. К исходу 7 августа его войска вышли на побережье Финского залива между мысом Юминда и Кундой.

После месяца напряженных боев на эстонском плацдарме 8–я армия окончательно была расчленена на две изолированные части. 10–й стрелковый корпус отходил на Таллин, 11–й стрелковый корпус (с ним 47–й корпусной артиллерийский полк) — на Нарву. Командующий 8–й армией генерал П. С. Пшенников, находившийся со штабом за Нарвой, принял решение нанести на рассвете

9 августа по противнику встречные контрудары, и таким путем соединить 10–й и 11–й корпуса. Мы считали это нереальным. Измотанные в боях части 10–го корпуса едва ли могли рассчитывать на успех. В то же время для того чтобы вступить в бой, им пришлось бы оставить занятые по нашей рекомендации оборонительные рубежи, что было равносильно открытию для врага дороги к Таллину. Обсудив на Военном совете это решение командарма, мы высказали свое отрицательное отношение Главнокомандующему войсками Северо — Западного направления Маршалу К. Е. Ворошилову, поставили вопрос о подчинении остатков корпуса флоту для усиления обороны Таллина.

Одновременно Военный совет просил Наркома Военно — Морского Флота адмирала Н. Г. Кузнецова доложить о нашем мнении Ставке. В своем донесении мы писали: «Считаем своим долгом донести создавшееся положение с обстановкой под Таллином в связи с разделением противником войск 8–й армии на две части и выходом его на берег Финского залива. Части 10–го стрелкового корпуса без техники и артиллерии численностью всего около

10 тысяч заняли естественные рубежи на расстоянии от Таллина 30–35 км общим фронтом до 90 км. Задача, поставленная командующим 8–й армией командиру 10–го корпуса, его наступление на восток, не дают нам уверенности, что и эти части останутся прикрывать Таллин. В течение месяца штаб, авиация флота вынуждены уделять много времени сухопутным вопросам. Своих сухопутных сил КБф имеет одно соединение морской пехоты численностью 2500 человек плюс отдельные команды, роты, формируемые из различных частей до 2000 человек. Считаем, что даже при интенсивной огневой поддержке корабельной артиллерии сухопутных войск на таком широком фронте недостаточно. Возведенные укрепления полевого типа не являются серьезным препятствием для противника при сосредоточении им сил. В районе главной базы имеется огромное количество техники, до 80 зенитных орудий, сотни спецмашин, авиация флота до 100 самолетов, береговые укрепления флота. Для защиты главной базы нужны соответствующие силы и средства. Поэтому считаем своим долгом в целях удержания базы для флота, поддержания коммуникаций с островами Эзель, Даго и полуостровом Ханко, вывода подводных лодок в Балтийское море и удержания за собой Финского залива, в целях сохранения тысяч ценных специалистов, техники доложить этот вопрос Верховному Главнокомандующему».

Народный комиссар обещал сделать это, сказал, что о тяжелом положении Таллина известно. Он выразил уверенность, что его защитники выдержат атаки противника.

Попытки войск 8–й армии восстановить положение не дали результатов. 10–й корпус остался у Таллина. Численность его войск, по данным на 9 августа, составляла 10 898 человек. Части были измотаны, устали от двухмесячных боев. Тем не менее они прикрывали основные направления и узлы дорог. Промежутки между батальонами достигали 5–8 километров, на батальон приходилось 10–12 километров. В резерве командиров дивизий находились роты, редко батальон.

На участок обороны со стороны Пярну, где угроза была особенно сильна, мы направили сформированный из военных моря- ков — добровольцев, морских пехотинцев и пограничников отряд под командованием полковника И. Г. Костикова. Отряд занял фронт по линии Казари — Рапла и при поддержке авиации флота длительное время успешно отражал яростные атаки разведывательных подразделений врага.

Для бойцов, выделенных кораблями и частями флота, не хватало стрелкового оружия. Пришлось приказать командиру Кронштадтской военно — морской базы контр — адмиралу В. И. Иванову изъять его у команд строящихся кораблей, южных фортов, учебного отряда и немедленно самолетами переправить в Тал лин. Ему также было приказано отправить в главную базу одну из сформированных за счет частей флота бригаду морской пехоты. Сделать это, однако, не удалось: в критической ситуации она была введена в бой под Котлами…

12 августа мы получили из штаба войск Северо — Западного направления директиву: «Поддержание морских коммуникаций Таллин — Кронштадт является центральной задачей. Максимально сократить движение транспортов, ограничить перевозки. Вывозить из Таллина ценные грузы. Использовать моторно — парусные шхуны. Продолжать минные постановки на выходах из шхер, «изыскать и оборудовать новый фарватер вне обстрела с берега». В этой директиве было очень много важных боевых задач, но времени и сил для их выполнения не хватало, так как с каждым днем обстановка на территории Эстонии осложнялась. С образованием сплошного фронта обороны Таллина 10–й стрелковый корпус приказом главнокомандующего войсками Северо- Западного направления был подчинен командующему флотом, а его командир генерал — майор И. Ф. Николаев назначен моим заместителем по сухопутной обороне. Этим обеспечивалось централизованное руководство всей обороной главной базы флота. 51 тогда впервые познакомился с И. Ф. Николаевым. Приглядевшись к нему во время посещений командного пункта корпуса, я увидел, что Иван Федорович был зрелым командиром, имел практический опыт руководства войсками в мирное и особенно в военное время. Не так просто пройти от государственной границы тысячу километров под давлением превосходящих сил врага и сохранить боеспособность частей! Не каждому генералу удавалось это. Это был интеллигентный, выдержанный, спокойный по характеру, требовательный к себе и людям человек. Под стать ему был начальник штаба корпуса генерал — майор Л. С. Березинский, личность более темпераментная. И. Ф. Николаев и Л. С. Березинский прекрасно дополняли друг друга в трудные дни обороны Таллина. После Таллина Иван Федорович возглавил м почти до конца 1943 года командовал 42–й армией под Ленинградом. К сожалению, жизнь генерала Николаева рано оборвалась. В 1944 году его не стало.

Несмотря на численное и техническое превосходство сил противника, в результате упорного и героического сопротивления войск 8–й армии, частей флота, пограничников и эстонского народного ополчения значительная группировка врага была скована, имела большие потери, темп ее продвижения значительно снизился. Теперь для штурма столицы Эстонии враг сосредоточивал еще войска 42–го армейского корпуса 18–й армии, усиленного танковыми и артиллерийскими подразделениями.

В середине августа мы получили директиву Военного совета Северо — Западного направления, в которой подтверждалась безусловная необходимость обороны Таллина. Нам предлагалось усилить сухопутные войска за счет береговой обороны, зенитной артиллерии, баз, служб, аэродромов; мобилизовать гражданское' население Таллина для осуществления плана инженерной обороны; подчинить части мелкой артиллерии и зенитных пулеметов, сухопутной обороне; более эффективно использовать береговую оборону для помощи сухопутным войскам.

Все это уже делалось или было сделано, о чем мы немедленно доложили главкому. Одновременно просили направить в наше распоряжение 150 пулеметов, 500 автоматов, 3000 винтовок с боезапасом, выделить несколько маршевых батальонов, обещанных ранее. К сожалению, подкреплений нам выделить не смогли, он^ нужнее были под Ленинградом, где обстановка с каждым днем ухудшалась.

Командир 10–го корпуса генерал — майор И. Ф. Николаев объехал» с инженер — полковником А. Н. Кузьминым оборонительные инженерные сооружения на отдельных направлениях, дал им оценку на Военном совете флота. «Сооружения, безусловно, сыграют свою положительную роль, но нужны войска, — докладывал он. — В составе корпуса их очень и очень мало. Я прошу мобилизовать все, что может дать флот за счет кораблей, береговой обороны, учреждений и тылов».

Мы приняли соответствующее решение. Вскоре были сформированы сводный морской полк, особый отряд моряков, батальон- специальных войск и ряд других формирований — всего 14 частей" и подразделений, укомплектованных добровольцами, краснофлотцами, командирами и бойцами строительных батальонов, общей численностью 16 тысяч человек. Ручное оружие и пулеметы для них выделили из своих запасов корабли и части флота. По решению Военного совета с кораблей было снято 29 пулеметов, с крейсера «Киров» и лидера «Минск» — 45–миллиметровые орудия, с миноносца «Володарский» — 76–миллиметровое орудие, создан» батарея на автомашинах для поддержки частей стрелкового корпуса. Вновь сформированные части и подразделения явились заметным подспорьем для войск 10–го стрелкового корпуса. Основой корпуса являлась 10–я стрелковая дивизия, которой командовал генерал — майор И. И. Фадеев. В него входили также: 22–я мотострелковая дивизия НКВД, состоявшая из 5–го мотострелкового и 83–го железнодорожного полков, ранее охранявших государственные объекты в Прибалтике; 156–й стрелковый полк 16–й стрелковой дивизии; Латвийский добровольческий стрелковый полк; корпусные части. Из эстонских истребительных батальонов бьцт сформирован Таллинский коммунистический стрелковый полк численностью около 1500 человек. Командовал им капитан М. Пастернак, военкомом был секретарь ЦК КП Эстонии Ф. Окк. Оба эти отважных человека погибли в тот же день, когда полк занял- оборону и принял удар превосходящих сил врага.

К обороне Таллина привлекались корабли, базирующиеся здесь: крейсер, два лидера, девять эсминцев, три канонерских лодкиг а также девять батарей береговой обороны и три полка зенитной артиллерии, всего свыше 200 орудий калибра 76—305 миллиметров и 74 орудия калибра 37–45 миллиметров. Артиллерия 10–го стрелкового корпуса насчитывала 64 орудия 37—152–милли- метрового калибра. Кораблям и артиллерийским частям предстояло поддерживать сухопутные войска, оборонявшие Таллин; вести борьбу с артиллерией и авиацией противника, быть готовой прикрыть главную базу с моря, отразить возможные попытки врага высадить десанты; обеспечить эвакуацию. Был разработан специальный план взаимодействия морской артиллерии с сухопутными войсками, согласованный с начальником артиллерии 10–го стрелкового корпуса полковником Г. А. Макаровым и утвержденный флагманским артиллеристом флота капитаном 1 ранга Н. Э. Фельдманом.

На Таллинском рейде для кораблей была намечена боевая диспозиция, расставлены вешки, рассчитаны координаты обстрела намеченных рубежей. Каждая позиция имела паспорт (данные для ведения артиллерийского огня). Уходя с рейда, корабли сдавали паспорта на крейсер «Киров», а по возвращении снова получали их для данной точки. Такую организацию ввел флагманский артиллерист отряда легких сил капитан 2 ранга А. А. Сагоян; впоследствии число рубежей, подлежащих обстрелу, стало больше, за кораблями закрепили ответственные секторы. Гидрографическая партия района, возглавляемая капитаном 3 ранга Н. И. Зимой при участии флагманского штурмана отряда легких сил капитан — лейтенанта Л. Я. Родичева, произвела топографическую привязку якорных огневых позиций кораблей на внутреннем рейде и уточнила районы огневого маневрирования на случай стрельб с внешнего рейда у островов Найссар и Аэгна.

В войсках были развернуты наблюдательно — корректировочные посты, обеспеченные радиостанциями, откуда флотские командиры корректировали огонь артиллерии кораблей и береговой обороны. Создание наблюдательно — корректировочных постов в условиях стремительно развивавшихся событий на фронте полностью себя оправдало. Личный состав этих постов двигался вместе с войсками, быстро сообщая об изменениях обстановки на свои батареи, что позволяло действовать своевременно и наверняка. Руководство использованием морской артиллерии было возложено на Н. Э. Фельдмана, назначенного заместителем командующего сухопутной обороной. Вызовы огня от командующего артиллерией корпуса, командиров дивизий и отрядов морской пехоты поступали на его КП. Здесь цели распределялись: для корабельной артиллерии через капитана 2 ранга А. А. Сагояна (крейсер «Киров»); береговой — через начальника артиллерии береговой обороны майора Н. И, Скородумова. Были разработаны плановая таблица взаимодействия, система целеуказания, схема связи и таблица условных сигналов. Для регулярной поддержки приморского фланга выделили отряд огневой поддержки в составе трех канонерских лодок под командованием капитана 1 ранга Н. В. Антонова. Таллинские рабочие построили в те дни морскую железнодорожную батарею 130–миллиметрового калибра и два бронепоезда для узкой железнодорожной колеи.

В боевых порядках обороняющихся войск 10–го стрелкового корпуса и 1–й бригады морской пехоты находились три зенитно — ар- тиллерийских полка противовоздушной обороны флота с многочисленной ствольной артиллерией, зенитными автоматами и счетверенными пулеметами. Эта мощная огневая сила оказала неоценимую помощь сухопутным войскам. Именно у батарей этих полков развертывались наиболее ожесточенные бои, у них при отходе концентрировались наши части.

Начальник артиллерии ПВО главной базы полковник М. П. Сиво- дедов вместе с командирами полков разработал планы использования зенитной артиллерии в интересах сухопутных войск, целеуказания и привязку батарей на местности. Особое внимание он уделял вопросу подготовки и стрельбам по наземным целям, организации наблюдательных постов. Подготовка зенитной артиллерии увязывалась с планом использования всей артиллерии флота.

Заботясь о создании оборонительных рубежей, об использовании артиллерии, мы не забывали о людях, прежде всего, о командных кадрах. Рассмотрев на Военом совете вопрос о воспитательной работе с ними, мы в своем решении записали: «Развертывание и всемерное усиление воспитательной работы с руководящим составом — главная и решающая задача». Мы требовали «…систематически изучать наши командные кадры, проверять их в ходе выполнения боевых заданий, настойчиво помогать им устранять недочеты, выдвигая наиболее способных». Военный совет ставил перед командным составом задачу — изучать тактику врага, практиковать разбор поучительных боевых эпизодов.

Большую роль в организации обороны Таллина сыграли партийно — политические органы флота и стрелкового корпуса, городской комитет Коммунистической партии Эстонии. Центральный Комитет КПЭ и военный совет флота неоднократно обращались с воззваниями к защитникам Таллина. По указанию Военного совета флота более двухсот коммунистов — партгрупорги, заместители политруков, комсорги боевых частей — с кораблей и частей были направлены в войска 10–го стрелкового корпуса, в бригаду морской пехоты и другие флотские части; их распределили по йотам, взводам и командам. Командир корпуса генерал И. Ф. Николаев положительно отзывался об этих коммунистах, которые на деле показывали пример мужества, первыми поднимались в атаку. Когда обстановка под Таллином еще более осложнилась, политуправление флота направило на передний край почти всех своих политработников, чтобы они личным примером и вдохновенным словом крепили боевой дух защитников города.

В эти дни в Таллине работала большая группа военных литераторов — ленинградцев и москвичей: Всеволод Вишневский, Леонид Соболев, Николай Браун, Всеволод Азаров, Юрий Инге, Анатолий Тарасенко, Николай Михайловский, Евгений Соболевский, Филипп Князев, Александр Зонин, Даниил Руднев, Николай Янов, Юрий Зенковский и другие. Каждый день в центральной, республиканской, фронтовой печати появлялись их очерки, корреспонденции, стихи, фельетоны. Группа литераторов во главе со специальным корреспондентом «Правды» Всеволодом Вишневским помогала ЦК Компартии Эстонии определить направление местных газет и журналов, издававшихся на русском и эстонском языках. В «Правде», «Советской Эстонии», «Красном Балтийском флоте» печатались статьи и рассказы Вишневского о героях обороны Таллина. Иногда писатель сравнивал их с героями гражданской войны, участником которой он был, сражаясь на волжском боевом корабле «Ваня — коммунист».

17 августа было опубликовано обращение «Таллин, на борьбу», которое призвало трудящихся мобилизовать все силы для защиты города. «Таллин — старинный исторический город. С башен оборонительных валов Таллина многократно грохотали пушки. Рабочие и крестьяне, интеллигенция продолжают борьбу своих предков, которые в боях с тевтонскими рыцарями и пиратами — баронами защищали знаменитый Таллин. Таллин — это крепость нашей свободы, нашей культуры». Строки эти были подписаны Председателем Совета Народных комиссаров Эстонской ССР И. Лауристином.

С 10 по 19 августа на фронте под Таллином наблюдалось относительное затишье. Враг сосредоточивал силы. Было ясно, что не сегодня, так завтра начнется штурм наших оборонительных рубежей. В этих условиях мы приняли решение перенести на новое, более безопасное место командный пункт. Он был оборудован на территории Минной гавани, имел радиосвязь с Кронштадтом, Ханко, Моонзундскими островами и телефонную связь со всеми частями, оборонявшими Таллин. Сюда перешли Военный совет и часть отделов штаба флота. Флаг командующего был поднят на посыльном судне «Пиккер»; основные отделы штаба и политуправление разместились на штабном корабле «Вирония». Для обороны территории гавани были выделены специальные подразделения морской пехоты.

13 августа Военный совет флота обратился в Ставку с предложением перебросить для защиты Таллина с полуострова Ханко двадцать тысяч бойцов с артиллерией и танками. Мы, конечно, понимали, что, если эта просьба будет удовлетворена, Ханко окажется сильно ослабленным. Но для обороны Таллина нужны были подкрепления, а взять их было неоткуда. С востока нам ничего не могли дать: обстановка под Ленинградом продолжала ухудшаться, там был дорог каждый боец. Ответ Ставки гласил, что город необходимо оборонять имеющимися в нашем распоряжении силами.

19 августа противник начал артиллерийскую подготовку на юго — восточном и восточном участках. На следующее утро после интенсивной артиллерийско — минометной подготовки он перешел в наступление по всему фронту нашей обороны.

На нарвском направлении, которое, как я выше отмечал, являлось главным, первыми приняли на себя удар фашистских войск морские пехотинцы 1–й бригады и бойцы 10–го зенитно — артиллерийского дивизиона. Дивизионом командовал старший лейтенант Е. И. Котов, знающий командир, обладавший завидным хладнокровием, твердой волей, смелостью, умевший разобраться в сложной обстановке. Он Р всегда появлялся в нужный момент там, где было особенно трудно и решительно влиял на ход боя. Воины дивизиона вместе с морскими пехотинцами упорно отстаивали рубежи, нанося врагу большие потери в живой силе и технике. Пример доблести и отваги являла батарея лейтенанта С. Е. Соловьева. Она пять раз меняла огневые позиции, редели ряды ее бойцов, но противник нес во много раз больший урон. Военный совет флота не раз отмечал в своих телеграммах храбрость бойцов и командиров дивизиона, тем самым повышая их боевой дух и стойкость.

Бои продолжались непрерывно. Едва стихнув на одном участке, они возобновлялись с новой силой на другом. Наиболее упорный характер бои принимали там, где опорные пункты оказались хорошо подготовленными в инженерном отношении и заблаговременно заняты войсками. Так, в частности, было в опорном пункте Иру, который обороняла бригада морской пехоты полковника Т. М. Парафило. Терентий Михайлович прошел большой жизненный путь от рядового красноармейца до командира бригады. Вся его служба, начиная с небольшой должности ротного учителя, проходила в стрелковых и караульных частях Кронштадта. В конце двадцатых годов его направили на учебу, он окончил Высшие стрелковые тактические курсы. В конце тридцатых годов в звании полковника — командир Кронштадтского стрелкового полка, а с октября 1939 года — командир отдельной стрелковой бригады флота, первого соединения будущей морской пехоты. В войну 1939/40 года Т. М. Парафило успешно командовал лыжным морским батальоном, наступавшим по льду Финского залива в направлении Выборга. Терентий Михайлович обладал спокойным характером, не терялся в сложной обстановке, тщательно обдумывал принимаемые решения. Зрелый общевойсковой командир, вполне подготовленный для руководства морскими пехотинцами, он прекрасно показал себя в боях за Таллин.

Имея перевес в силах, противник постепенно теснил части 22–й мотострелковой дивизии НКВД и 156–го полка 16–й стрелковой дивизии, а затем и левый фланг 10–й стрелковой дивизии. Наши войска медленно отходили к Таллину. Военный совет флота доложил главкому войск Северо — Западного направления Маршалу Советского Союза К. Е. Ворошилову свои намерения и пожелания относительно дальнейшего ведения боевых действий. Мы счита ли, что события развиваются не в нашу пользу, и долго удерживать Таллин нам, видимо, не удастся, рано или поздно его придется оставить. Как нам представлялось, следовало немедленно сосредоточить на таллинском плацдарме гарнизоны с Моонзунд- ских островов, с Ханко и, создав здесь сильную группировку советских войск, 45–50 тысяч человек, нанести контрудар во фланг противнику в направлении на Нарву. С нами не согласились; штаб направления считал постановку этого вопроса преждевременной. «Гарнизон Таллина наступательной силой не обладает, но держаться в укрепленном районе может», — ответили нам. Время показало, что такая постановка вопроса, по — моему, была не преждевременной, а скорее запоздалой и недостаточно настойчивой. Через двадцать суток гитлеровцы предприняли мощное наступление на острова Моонзундского архипелага. В неравных полуторамесячных боях гарнизоны Сарема и Хиума понесли значительные потери, небольшая часть была перевезена на Ханко. Я глубоко убежден, что в Таллине они принесли бы гораздо большую пользу.

На Таллин наступали нацистские дивизии, ранее воевавшие на западе, имевшие боевой опыт. Главный удар они сосредоточили с востока силами 254–й пехотной дивизии. В районе Уэвески, мызы Оясо, мызы Полукола осуществлялся вспомогательный удар войсками 217–й пехотной дивизии. Перешел в наступление противник и на юго — западном участке, где оборонялся отряд полковника И. Г. Костикова. Наши войска дрались самоотверженно. Поддержку им оказывали корабли. Канонерские лодки «Москва» и «Амгунь» артиллерийским огнем подавляли огневые точки противника, поддерживая малочисленную 22–ю дивизию. Внезапные огневые налеты по танкам и скоплениям вражеских войск наносили бронепоезда капитана П. Ф. Живодера и лейтенанта М. Г. Фо- стиропуло. Вместе с морскими пехотинцами и бойцами 10–го стрелкового корпуса в бой вступили флотские зенитчики 10–го, 83–го, 17–го и других артиллерийских дивизионов.

В первый день, несмотря на ожесточенные атаки, фашисты не добились существенных результатов. С утра 21 августа штурм наших позиций начался с новой силой. Мы ввели в бой почти все резервы. На левом фланге противнику удалось прорваться в наше расположение, и выбить его мы не смогли. С каждым часом труднее становилось поддерживать войска нашим летчикам. Они делали в день по шесть — семь вылетов, находились на пределе физических сил.

На третий день боев противник нанес главный удар от мызы Кехра на Вандьяла вдоль Нарвского шоссе. Вспомогательный удар был направлен на Пэрипа, мызу Тухала, а также Арувела. Одновременно противник атаковал отряд морскрй пехоты полковника И. Г. Костикова на пярнуском направлении. Морские пехотинцы героически вели неравный бой с противником, держались до последней возможности. Когда же враг окружил отряд, моряки пошли на прорыв, тяжелораненый полковник Костиков с револьвером в руке шел впереди. Почти все командиры и краснофлотцы погибли. Костиков отстреливался пока были патроны; последнюю пулю, не желая попасть в плен, направил себе в сердце. После его гибели оборону на пярнуском направлении возглавил полковник Е. И. Сутурин.

Положение с каждым днем становилось все тяжелее. Несмотря на то, что сухопутные войска и военные моряки сражались самоотверженно, противник, пользуясь превосходством в силах, продолжал сжимать кольцо вокруг Таллина. Не считаясь с потерями, гитлеровцы предпринимали по пять — шесть атак в день, были и «психические» атаки, когда пьяные фашисты шли напролом.

21 августа вступили в бой и нанесли первые артиллерийские удары по наседавшим гитлеровцам крейсер «Киров» и 305–миллиметровые батареи острова Аэгна. Используя мощь, дальнобойность и меткость, морская артиллерия повела дальний огонь по противнику. Бойцы стрелковых частей и морской пехоты сразу почувствовали мощную поддержку.

Защитники Таллина неоднократно переходили в контратаки. 5–й мотострелковый и 62–й стрелковый, латышский и эстонский полки, батальон 204–го полка на отдельных участках отбивали в день по четыре — пять атак, поддерживаемых артиллерийским и минометным огнем. Теперь уже все корабли, находившиеся на рейде, оказывали артиллерийскую поддержку нашим войскам. Героически отражая натиск врага, защитники Таллина медленно отходили на главную полосу обороны.

В те дни я, как и обычно, записывал в тетрадь основные события, которыми жил; среди записей есть такая: «22 августа. 14 часов. Отряд Сутурина имеет до 60 процентов потерь. 8–й погранотряд ведет бой в окружении, 10–я дивизия и 156–й полк на прежних рубежах, на участке 22–й дивизии потивник продвигается. Авиация флота поддерживает наши войска. У врага по Нарвскому шоссе подходят свежие резервы…»

Угроза прорыва немцев в Таллин становилась все реальнее; обстановка требовала, чтобы были предприняты еще более решительные меры для обороны. В целях лучшего руководства ею рубеж обороны был разделен на три боевых участка: восточный — командир полковник Т. М. Парафило; южный — генерал — майор И. И. Фадеев; западный — полковник Е. И. Сутурин. Дополнительно сформированный отряд моряков — добровольцев занял оборону на шоссе Таллин — Палдиски. Специалисты с крейсера «Киров», лидеров «Ленинград» и «Минск», миноносцев и торпедных катеров понимали свою задачу — не допустить врага в город. И с честью ее выполняли. В один из последних дней боев за Таллин моряки 14 раз ходили в атаку, сбивали врага с занимаемых рубежей.

День и ночь вели огонь по скоплениям живой силы и техники врага корабли эскадры и отряда легких сил: крейсер «Киров», лидеры «Ленинград» и «Минск», эскадренные миноносцы «Скорый», «Сметливый», «Свирепый», «Гордый», «Славный», «Яков Свердлов», «Володарский», «Артем», «Калинин». Только 23–24 августа они выпустили более тысячи крупнокалиберных снарядов. В эти дни наступавшие 61–я и 217–я пехотные дивизии врага имели наибольшие потери в личном составе. Подвергалась ударам и 291–я пехотная дивизия, переброшенная под Таллин с нарвского направления. Можно привести много других примеров успешной боевой деятельности корабельной артиллерии. Припоминается сообщение генерала Николаева 24 августа о том, что гитлеровцы начали сосредоточиваться у переправы на реке Кейла, по его приказу максимальное количество корабельных орудий открыло огонь; позже артиллерийские наблюдатели сообщили, что здесь были уничтожены десятки танков, сотни гитлеровцев.

И чем ближе подходил враг к Таллину, тем эффективнее становился огонь наших кораблей. Вместе с береговыми батареями они наносили массированные артиллерийские удары по атакующим силам противника на участках прорыва, восстанавливая и обеспечивая устойчивую Оборону базы. Руководители артиллерии флота— флагманский артиллерист капитан 1 ранга Н. Э. Фельдман, его заместитель капитан 1 ранга Д. Д. Чистосердов — высокообразованные специалисты, хорошие организаторы — провели огромную работу по подготовке личного состава и материальной части к боям. На каждом корабле были великолепные мастера высокой точности и эффективности огня, такие, как на крейсере «Киров» старшие лейтенанты И. Ю. Шварцберг, А. М. Брейназен, на лидерах «Минск» и «Ленинград» старшие лейтенанты С. А. Волков и М. Н. Нефедов, на эскадренных миноносцах «Славный» и «Гордый» — старшие лейтенанты В. И. Сергеев и Н. В. Дутиков; на береговых батареях — полковник И. А. Кустов, майоры И. В. Захаров, Н. И. Скородумов, старшие лейтенанты А. Г. Бондарев, П. А. Дубов; на железнодорожной батарее — капитан П. Ф. Живодер; на бронепоезде — лейтенант М. Г. Фостиропуло.

У артиллерии были свои трудности. Не хватало боезапаса, технических средств разведки. Мы должны были считаться с тем, что со временем, может быть, придется использовать артиллерию для прикрытия перехода из Таллина на восток. И все‑таки, если где- либо намечался прорыв фронта и нашим войскам не хватало сил для обороны, там меткий губительный огонь корабельных и береговых орудий сметал пехоту противника, разряжал критическую обстановку. До мелочей продуманным было управление артиллерийским огнем. Наземная артиллерия действовала исключительно энергично и героически. Артиллеристы флота и войск понимали друг друга и постоянно чувствовали локтевую связь.

Начальник артиллерии 10–го стрелкового корпуса генерал — майор Г. А. Макаров писал: «Заявки на открытие огня от стрелковых частей и начальников артиллерии дивизий поступали непосредственно к начальнику артиллерии корпуса. Корабельная и береговая артиллерия могла давать огонь в любом направлении. Такое жесткое управление давало возможность сосредоточивать артиллерийский огонь на наиболее ответственных участках… Хорошая слаженность флотской артиллерии позволяла очень быстро открывать огонь. 26 августа у переправы в районе Саку около двух батальонов противника было подавлено в течение 10 минут, огонь корректировал командир корабля…»

За время обороны Таллина корабли и береговые батареи израсходовали около 13 тысяч снарядов. Командование не раз благодарило артиллеристов за своевременную поддержку наших обороняющихся войск. Противник тоже реально оценивал значение артиллерии кораблей и береговых батарей, поэтому всю силу своих орудий, минометов, авиации обрушивал на них, в первую очередь на крейсер «Киров», ежедневно выпуская по нему сотни тяжелых снарядов, сбрасывая десятки бомб. 24 августа, например, на него было сброшено более 100 бомб. Меткий огонь, зенитчиков и умелое маневрирование кораблем позволили избежать серьезных повреждений.

Интенсивно и мужественно сражалась авиация флота, которая штурмовала пехоту и технику врага, прикрывала свои корабли на рейде. Без преувеличения можно сказать, что не было таких объектов врага ни на суше, ни на море, которые не подвергались бы ударам балтийских летчиков. Исключительную отвагу проявили в те дни летчики 10–й авиационной бригады Н. Т. Петрухина, авиационных полков А. И. Крохалева, И. Г. Романенко, А. В. Коронца, отдельной эскадрильи В. И. Мухина.

Я хорошо знал этих отличных командиров. Герой Советского Союза Анатолий Ильич Крохалев, один из наиболее известных на Балтике летчиков. Еще в 1935 году, после окончания курсов инструкторов по технике пилотирования, его назначили командиром авиационной бомбардировочной эскадрильи. Он много и упорно работал с подчиненными, готовя их к боевым действиям, и его настойчивость дала свои плоды: в войну 1939/40 года летчики эскадрильи капитана А. И. Крохалева совершили сотни успешных боевых вылетов в тыл врага, им не могли помешать ни туман, ни пурга, ни противодействие зенитной артиллерии противника. В воздушных боях летчики всегда брали пример со своего ко- мандира, обладавшего железной волей, твердостью и выдержкой, бесстрашием и самоотверженностью. За выдающиеся заслуги в борьбе с врагом Президиум Верховного Совета СССР 7 февраля 1940 года присвоил Анатолию Ильичу Крохалеву высокое звание Героя Советского Союза.

С первых дней Великой Отечественной войны скоростные бомбардировщики А. И. Крохалева — в непрерывных боях. Когда разгорались бои за Таллин, в его полк поступили новые, по тому времени самые совершенные боевые самолеты, штурмовики ИЛ-2, бронированные, с мощным вооружением. Они в первых же боях

1 Арх, АЛО СССР, ф. ЛД, д. 206, сп. 1221, пл. 13–15. показали отличные летные качества: маневренность, скорость, большую силу огня. Немаловажно было и то, что на этих машинах летали бесстрашные люди, их осваивали Н. В. Челноков, А. Е. Мазуренко, А. С. Потапов, М. Н. Хроленко, Н. Г. Степанян. Гитлеровцы прозвали наши новые самолеты «летающей смертью», настолько эффективным был каждый их удар. Штурмовики смело появлялись над танковыми колоннами врага, не раз бомбили вражеские корабли и транспорты в Рижском заливе. Почти по всем дорогам Эстонии, где обнаруживались войска противника, самолеты бомбардировочно — штурмового полка оставляли свой след. В боях за Таллин полк до последнего сражался с врагом, отбивая его ожесточенные атаки. А. И. Крохалев почти не выходил из кабины самолета, лично водил своих людей в бой.

Нельзя не отметить здесь добрым словом и командира истребительного авиационного полка Ивана Георгиевича Романенко. Он уже в войну 1939/40 года командовал на Балтике авиационным истребительным полком, и тогда же ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Романенко был летчиком высшего класса, в совершенстве владел техникой, во всем служил примером для личного состава, нередко водил своих питомцев в бой и после каждого вылета, в особенности после воздушных сражений, тщательно разбирал и оценивал поведение летчиков, вносил коррективы в схему патрулирования. Авиационные эскадрильи полка защищали небо Ханко, Моонзундские острова, бились с врагом в Финском заливе, громили фашистские войска, рвавшиеся к Таллину. И еще, и еще я мог бы называть имена. Только у бесконечно отважных людей могла появиться такая поговорка, какая была в то время у балтийских летчиков, смело вступавших в бой с превосходящими силами врага: «Если три на пятнадцать, можно драться». И они били врага — штурмовики, бомбардировщики, истребители и даже неуклюжие тяжеловесные морские самолеты МБР-2 наносили удары ночью по дорогам и населенным пунктам. Работать приходилось на пределе физических сил. Случалось, от перегрузки из носа и ушей у летчиков шла кровь, но нужно было летать, и они летали.

Когда враг подошел к черте города, пришлось основную массу самолетов перебазировать на восток, оставили для защиты таллинского неба лишь часть истребителей; с аэродромов Лагсберг и Юллемистэ их перебазировали на посадочную площадку косы полуострова Пельяссар. Это была узкая полоска земли между домами рыбацкого поселка и урезом воды. Часть самолетов находилась в земляных укрытиях, большинство же маскировали у жилых домов и сараев сетями и другими подходящими материалами так, чтобы с воздуха их трудно было заметить. Полеты с площадки «пятачка», как ее тогда называли, требовали большого мастерства. Это была поистине ювелирная работа.

Боевые вылеты совершались непрерывно, днем и ночью. Летчики отражали налеты вражеской авиации, защищая боевые корабли, стоящие на рейде, штурмовали гитлеровскую пехоту, рвавшуюся к городу. Прекрасно зарекомендовали себя в этих боях истребители И-16, самолеты довольно хрупкой конструкции. Главное, выдерживали наши люди, их ничто не могло сломить. Летчики

А. Ю. Байсултанов, Михаил Васильев, Анатолий Кузнецов делали по 10–12 боевых вылетов в день. Много раз отличались С. Н. Боровских, И. К. Горбачев, П. П. Карпов, командир эскадрильи МБР-2 В. И. Мухин.

Наша истребительная авиация совместно с зенитной артиллерией сводила на нет многочисленные попытки самолетов врага ударить по главной базе флота, ее объектам и кораблям. Боевые корабли, базировавшиеся на рейде и в гаванях Таллина, не имели потерь от ударов с воздуха, за исключением небольших повреждений на лидере «Минск» и эсминце «Славный». Противник не смог нанести ни одного массированного удара по нашим объектам. Это заслуга, прежде всего, руководителя противовоздушной обороны генерал — майора Г. С. Зашихина, его штаба, политотдела ПВО, командиров и военкомов зенитно — артиллерийских полков Н. И. Полунина, И. Ф. Рыженко, П. П. Гончарова, М. П. Барямова, С. Г. Евстратова, которые со знанием дела трудились, готовили свои части к боям. Особую заботу о состоянии и боевой готовности средств ПВО проявлял Военный совет флота. Для прикрытия и обороны основных наших аэродромов Лагсберг и Юллемистэ мы перебазировали 202–й зенитно — артиллерийский дивизион капитана А. А. Черного (военком батальонный комиссар Г. Ф. Гош). Тут же была расположена и батарея зенитных автоматов лейтенанта П. Ф. Науменко. Зенитчики сражались самоотверженно.

А обстановка с каждым часом становилась все сложнее. Военный совет флота докладывал главнокомандующему войсками Северо- Западного направления: «В результате боев 20–23 августа войска 10–го стрелкового корпуса имеют потери до 3000 человек. Противник подошел к внутренней линии обороны города и ведет огонь по Пирите. Танки противника вышли на развилку дорог Таллин — Пярну — Хапсалу. Наша зенитная артиллерия ведет огонь по танкам и пехоте. Артиллерия кораблей, береговой обороны и 10–го корпуса используется для поддержки войск. Бомбардировочная авиация перебазировалась на восток ввиду отсутствия аэродромов, истребители — на посадочных площадках. Длина фронта 50–55 километров».

В последующие дни в бой были введены все наши наличные силы, включая эстонские рабочие отряды. Упорнейшее сопротивление врагу оказывали зенитные части флота. Зенитные орудия использовались для непосредственной поддержки пехоты, они в упор расстреливали врага, и были случаи, когда зенитные батареи, сдерживая натиск противника, оказывались впереди боевых порядков морской пехоты. Противник, не считаясь с огромными потерями, продолжал непрерывно, ожесточенно атаковать.

Оценивая обстановку, члены Военного совета флота пришли к выводу, что защитники Таллина смогут продержаться всего несколько дней. Нужно было готовиться к отходу, вносить коррективы в план нашего прорыва на восток. А для подготовки требовалось время. Военный совет обратился с воззванием к защитникам города. «Настал грозный час, — говорилось в нем, — настал решительный и ответственный момент в обороне Таллина. Грудью встретим врага, как встречали его наши отцы и братья в годы гражданской войны».

И наши люди находили силы, чтобы выстоять еще, и еще один день. Яростно и упорно, воскрешая лучшие традиции времен гражданской войны, лучшие традиции гвардии русского флота, дрались морские пехотинцы. Они отражали одну за другой атаки противника, имевшего превосходство в живой силе и особенно в технике, нередко обращали его в позорное бегство.

Основным ядром войск восточного участка в дни непосредственной обороны Таллина являлась бригада морской пехоты полковника Т. М. Парафило (военком полковой комиссар Н. В. Грачев). Я лично хорошо знал этих опытных, авторитетных руководителей.

О Т. М. Парафило подробно рассказано выше, доброе слово хочу сказать и о Грачеве. В ходе боев за Таллин он почти все время находился на переднем крае, личным примером, мужеством, храбростью воодушевлял на подвиги бойцов бригады.

В тяжелых боях наши воины проявляли и находчивость, и взаимную выручку. На одном из участков севернее озера Юллемистэ в расположение командного пункта 156–го стрелкового полка проникла группа фашистских автоматчиков. Командир полка полковник Бородкин в этот момент находился вне КП. Штаб полка потерял связь со своими подразделениями. Командование принял на себя находившийся на передовой позиции полковой комиссар

Н. А. Гребенщиков из политуправления флота. В течение дня он руководил боем, несколько раз водил подразделения в контратаки. Случаи, когда политработники заменяли выходивших из строя командиров, были нередкими.

Успешно отражал яростные атаки противника батальон морской пехоты под командованием капитана М. Е. Мисюра. Решительными и смелыми были контратаки морских пехотинцев батальонов капитанов Г. В. Викторова, В. В. Сорокина, А. 3. Панфилова. Противник, превосходивший их в силе, всякий раз приходил в замешательство, нередко обращался 'в бегство. Рота морских пехотинцев из батальона капитана Сорокина в течение семи часов боя уничтожила более 250 фашистов; особенно отличились в бою старшие лейтенанты Евграфов и Никишкин, политрук Кириллов, младшие командиры Шалаев, Гончаренко. Стойко сражалась рота техника — лейтенанта Добычина.

Упорное сопротивление фашистам по — прежнему оказывали зенитчики. Батарея 14–го зенитно — артиллерийского дивизиона, которой командовал лейтенант В. Н. Барыбин, прикрывала мост через реку Пириту; по нему проходила важная обходная дорога с основной магистрали Нарва — Таллин. Захват моста давал противнику возможность выйти к побережью бухты. 8 течение 22 и 23 августа батарея отразила 12 атак, уничтожив более 150 вражеских солдат. 24 августа началась новая атака, поддержанная артиллерийским огнем. Для ее отражения зенитчики, кроме своих четырех орудий, использовали счетверенную пулеметную установку, станковые и ручные пулеметы. Подпустив гитлеровцев, зенитчики обрушили на них огневую лавину, уничтожив более 250 фашистов. Потери на батарее составляли не более двадцати человек; раненые, отказываясь оставить боевые посты, продолжали выполнять свой воинский долг. На следующий день противник снова нанес по батарее мощный удар авиацией и минометами, после чего последовала атака пехоты. Несмотря на потери, личный состав держался мужественно, не отступая ни на шаг. На этот раз зенитчики уничтожили более 150 фашистов. Командир лейтенант

В. Н. Барыбин был дважды тяжело ранен, но не покинул батарею.

Можно привести также множество примеров героизма красноармейцев и командиров 10–го стрелкового корпуса, пограничников, бойцов латышского полка и эстонских отрядов. Все стояли насмерть, все, кто мог держать оружие, не покидали оборонительных рубежей. На самых тяжелых и ответственных участках обороны сражались коммунисты и комсомольцы, они увлекали за собой бойцов на ратные подвиги.

Попала в окружение батарея Занько. Все теснее сжималось вражеское кольцо. Политрук батареи Моденов собрал коммунистов и коротко разъяснил обстановку. Было решено «…умереть геройской смертью, но врага не пропустить». Не успело закончиться собрание, как гитлеровцы предприняли очередную атаку. Всего 300–400 метров отделяли фашистов от батареи. Тогда зенитчики прямой наводкой открыли огонь по атакующим. Враг не выдержал, откатился назад. Командир батареи решил прорвать кольцо окружения. Для обеспечения прорыва была создана небольшая группа автоматчиков, в которую вошли политрук Моденов, секретарь парторганизации Ткаченко и другие коммунисты. Подпустив фашистов, автоматчики расстреливали их в упор, а потом перешли в контратаку. Враг пришел в замешательство; батарея со всей материальной частью была выведена из вражеского кольца. Горстка храбрецов — коммунистов несколько часов прикрывала ее отход. Смертью храбрых погибли коммунисты Моденов и Ткаченко.

Бессмертной славой покрыл свое имя<в боях под Таллином краснофлотец торпедный электрик с лидера «Минск» Евгений Никонов, погибший смертью героя на сухопутном фронте. Будучи в разведке, Никонов после тяжелого ранения был схвачен противником. Верный присяге и Родине, он не выдал военной тайны. После мучительных пыток моряка привязали к дереву, выкололи ему глаза и заживо сожгли. Имя героя увековечено на Балтийском флоте и в Эстонии. «Своим героическим подвигом Евгений Никонов показал яркий пример дружбы и братства народов, образец воинской доблести, мужества и бесстрашия», — говорится в постановлении исполнительного комитета Таллинского городского Совета депутатов трудящихся, посвященном подвигу балтийца. Никонову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Защитники Таллина сделали все, что от них зависело. Все сражавшиеся знали, что они своей стойкостью задерживают врага, рвущегося к Ленинграду.

Но силы были неравны. Вражеским частям удалось прорвать оборону на реке Пирита между Лагеди и Иру и проникнуть в районе Юллемистэ на окраину города. Прорвался враг и к Нымме. Теперь гитлеровцы обстреливали не только боевые порядки войск, но и сам город, используя для корректировки огня аэростаты и самолеты.

К исходу 25 августа, оценив обстановку, Военный совет флота доложил главкому Северо — Западного направления и Наркому Военно — Морского Флота: «Все способные дерутся… с кораблей сняты все люди, без которых можно обойтись, тылы, штабы сокращены, однако под превосходящими силами противника кольцо вокруг Таллина сжимается. Части 10–го стрелкового корпуса несут большие потери. Линия обороны в нескольких местах прорвана, резервов для ликвидации прорыва нет. Корабли на рейде находятся под обстрелом. На 17 часов 25 августа наметился прорыв врага юго — восточнее города с задачей отрезать полуостров Вимси. С юга и юго — запада наступают превосходящие силы противника, под давлением которых части 10–го стрелкового корпуса и полк Сутурина отошли на линию обороны города. Около 17 часов был налет авиации. Танки врага вошли в лес Нымме. Артиллерия кораблей, береговой обороны, зенитная артиллерия ведут сильный огонь. Гавани, рейд обстреливаются противником. Военный совет, докладывая создавшуюся обстановку, просит ваших указаний и решения по кораблям, частям 10–го корпуса и береговой обороне флота на случай прорыва врага за черту города и отхода наших войск к морю.

Посадка на транспорты в этом случае невозможна».

Можно видеть, что и тогда, когда судьба Таллина была предрешена, Военный совет флота не имел возможности принять самостоятельного решения об отводе кораблей на восток и эвакуации наших войск. Не ожидая ответа на наш доклад из штаба направления, мы начали готовиться к тому неизбежному шагу, который должны были сделать в ближайшие несколько дней. Военный совет отдал командиру Кронштадтской военно — морской базы контр — адмиралу В. И. Иванову распоряжение такого содержания: «Для помощи боевым кораблям и судам, прорывающимся из Таллина, и их встречи создать группу кораблей и вспомогательных средств, которую возглавить на острове Гогланд капитану 2 ранга Ф. В. Зозуле или И. Г. Святову».

Тем временем обстановка становилась все хуже. К 16 часам 26 августа противник повел наступление на Таллин по всему фронту. Отдельные его группы находились в шести километрах от города. Усилились удары по кораблям на рейде. Крейсер «Киров» почти непрерывно маневрировал. Вот что записано в его историческом журнале: «В 9 часов 50 минут сброшено 24 фугасные бомбы весом от 100 до 500 килограммов (на крейсер. — В. Т.).

В 16 часов 30 минут сброшено 42 фугасные бомбы весом от 100 до 500 килограммов.

В 17 часов 56 минут сброшено 38 фугасных бомб весом до 250 килограммов.

В 18 часов 12 минут сброшено 22 фугасные бомбы весом от 100 до 250 килограммов…»

И так четырнадцать раз за день! Бомбы рвались в восьми — десяти метрах от корабля.

Были прямые попадания в лидер «Минск» и эскадренный миноносец «Славный», затонул транспорт «Луначарский».

Бои разгорались то на одном, то на другом участке, шли в предместьях города: Козе, Иру, Вяо, в районе аэродрома. Противник просочился в парк Кадриорг.

Защитники Таллина дрались до последнего. Между Тартусским шоссе и парком Кадриорг мужественно оборонялся Таллинский рабочий полк. В парке Кадриорг сражались работники политуправления флота и курсанты Военно — морского училища имени М. В. Фрунзе. Курсанты — фрунзенцы проявляли стойкость и героизм. У памятника «Русалка» отделения курсантов Белова и Никитина в течение девяти часов отражали ожесточенный натиск врага, расстреливая его из пулеметов. Особое мужество и храбрость в последних боях проявляли бойцы 10–й стрелковой дивизии, морские пехотинцы бригады Т. М. Парафило, личный состав корпусного 242–го зенитного артиллерийского дивизиона, 62–го стрелкового полка, батальона связи корпуса, флотские зенитчики. Отважно сражался 35–й отдельный инженерный батальон под командованием капитана Н. В. Кваши и политрука Д. П. Тимонова. Документы сохранили имена сражавшихся в этом батальоне добровольцев инженеров Н. Н. Загвоздкина, М. А. Романенко, М. И. Марголина, В. М. Диденко, старшего политрука И. А. Ненад- кина; большинство из них погибли…

Защитники и население города по — прежнему проявляли исключительную выдержку, твердость духа и сплоченность. ЦК КП Эстонии, правительство республики, командование корпуса, Военный совет флота осуществляли твердое руководство обороной.

26 августа главнокомандующий войсками Северо — Западного направления, учитывая исключительно неблагоприятную для нас обстановку, а также необходимость сосредоточения всех сил для обороны Ленинграда, с разрешения Ставки приказал эвакуировать флот и гарнизон Таллина в Кронштадт и Ленинград. Немедленно был созван Военный совет, на его заседание приглашены командиры и военкомы соединений и отдельных частей. Начальник штаба контр — адмирал Ю. А. Пантелеев кратко доложил обстановку на море и в воздухе, генерал И. Ф. Николаев — на суше. Оба сделали выводы о возможности, или, лучше сказать, о невозможности дальнейшей обороны. Командиры соединений Дрозд, Чероков, Египко, Петрухин, Зашихин и другие кратко изложили свои предложения по этому вопросу.

Выслушав их, мы объявили решение главнокомандующего войсками Северо — Западного направления Маршала К. Е. Ворошилова эвакуировать всех защитников Таллина в Ленинград, где складывалась очень тяжелая обстановка. Были объявлены сроки отхода с позиций, методы прикрытия отходящих войск, время посадки на транспорты.

Времени оставалось мало, а подготовительной работы было много. К тому же противник, словно чувствуя наше намерение, усилил удары. Потоплен плавучий док, получили повреждения склады в торговом порту. Участились налеты на корабли, транспорты и береговые батареи. Только на «Киров» сброшено за день около 140 бомб весом от 250 до 1000 килограммов. Сказывалось слабое воздушное прикрытие базы. 242–й зенитный артдивизион потерял уже семь орудий из восьми и до 70 процентов личного состава. Вставший к последнему орудию командир дивизиона майор Дионисьев погиб в бою.

27 августа Военный совет приказал войскам подготовиться к отходу с занимаемых рубежей. Для обеспечения отхода на всех участках обороны были предприняты контратаки, на многих направлениях противник отброшен на 1–1,5 километра.

В это время из штаба войск Северо — Западного направления мы неожиданно получили новую директиву: «Основная задача в данный момент — усилить минные заграждения Гогланда и тыловых позиций по намеченному плану. Дополнительно заградить район Выборгского залива, Нарвский залив, Лужскую губу». Выполнение этих задач требовало средств, кораблей и времени, когда ни того, ни другого, ни третьего, к сожалению, в нашем распоряжении уже не было. Обстановка вынудила нас все силы бросить на обеспечение прорыва почти 200 кораблей и судов из Таллина в Кронштадт.

Задачу прорыва на восток флоту предстояло решать в условиях сильно возросшей минной опасности, ударов с воздуха, возможных ударов надводных и подводных кораблей. Противник, предвидя нашу эвакуацию, с первых дней июля спешно минировал Финский залив.

«С середины августа немцами и финнами была отмечена значительная интенсивность советских эвакуационных работ в средней части заграждения, что, очевидно, было связано с закрытием прибрежного фарватера и приказом главкома Северо — Западного направления создать фарватер в средней части залива…

Чтобы помешать эвакуационной работе русских тральщиков, для которых не представляли опасности заграждения на глубине 33.5 м, было решено будущие заграждения ставить на глубине

1.5 м. Флотилия катеров заградителей поставила 19, 20, 24, 25 и 26 августа заграждения по 30 мин на глубинах 1,5 м (Д-8, Д-22, Д-24, Д-25, Д-29). Постановка заграждений на небольшом углублении оправдала себя.

Одновременно враг создавал систему артиллерийского огня, перекрывающую фарватеры, сосредоточивая штурмовую и бомбардировочную авиацию, формировал группы торпедных катеров. К этому времени мы лишились в Эстонии последней посадочной площадки для самолетов, поэтому до маяка Вайндло (почти половина пути) корабли не могли быть прикрыты с воздуха истребительной авиацией. Военный совет флота просил штаб Северо — Западного направления организовать в дни перехода 28 и 29 августа удары по аэродромам противника бомбардировщиками, а истребителям с подвесными бачками для горючего прикрыть наши корабли и суда на максимальном расстоянии. Кроме того, мы просили разрешения перебросить с Ладожского озера в залив морские охотники для охраны фарватера, защиты кораблей и транспортов от самолетов и подводных лодок противника. Главнокомандующий войсками направления отдал соответствующий приказ, но выполнить его не представилось возможным, флот уже выходил в море.

В тот день противник усилил натиск на рубежи обороны. Особенно упорным было наступление вдоль Нарвского шоссе. Враг стремился ворваться в город и отрезать наши войска от гаваней. Несмотря ни на что, восточный, южный и западный участки продолжали удерживаться.

Защитники города проявляли массовый героизм. Примером может служить коллективный подвиг личного состава 105–й батареи 10–го зенитного артиллерийского дивизиона под командованием лейтенанта Е. П. Колпакова. Батарея на полной скорострельности вела огонь прямой наводкой по врагу, пытавшемуся прорваться в Таллин, одновременно сражаясь с его авиацией и батареями. На огневой позиции не было живого места, все изрыли снаряды, мины, бомбы. Здесь же находились отошедшие с траншей пехотинцы. При поддержке батареи они с резервом зенитного полка в составе прожекторной роты отбили очередную атаку противника.

После небольшой паузы фашисты снова пошли вперед. Из — за повреждений и перегрузки автоматика батареи вышла из строя, в действии оставалась лишь счетверенная пулеметная установка на автомашине. Настал критический момент. Командир батареи, человек редкого мужества, с возгласами «За Родину! За партию!» поднял людей в штыковую атаку и отбросил противника на исходные позиции. В бою пали смертью храбрых военком дивизиона политрук С. Д. Бирюков, командир прожекторной роты лейтенант Н. И. Родионов, Е. (П. Колпаков был тяжело ранен.

Начала ухудшаться обстановка на западном и юго — восточном участках обороны. Резервов здесь не было. Поддерживавшим эти участки батареям островов Вульф и Нарген приказали стрелять до выхода из строя материальной части. Сюда была переориентирована большая часть наших истребителей, поднимавшихся уже с единственной небольшой прибрежной площадки, превращенной в аэродром.

Около полудня на восточных рубежах (Нарвская и Тартусская шоссейные дороги) из‑за неправильной оценки обстановки возникла небольшая паника. Это было очень опасно. Если бы враг прорвался в город, не удалось бы организованно отвести и посадить войска на суда. Следовало во что бы то ни стало удержаться на занимаемых рубежах. Чтобы восстановить дисциплину, обеспе-^ чить выполнение приказов командиров в подразделениях, в которых ощущалась растерянность, мы направили на восточный участок группу политработников и командиров из резерва. В их числе были полковые комиссары С. А. Красников, М. И. Каганович, П. А. Мочалов, старший политрук Иголкин, профессор Ленинградского университета Орест Цехновицер, лектор Дома партийного просвещения политрук В. П. Щедренок и другие. Их усилиями порядок был восстановлен.

Фашисты наращивали удары также в направлении мызы Нахату, мызы Вяо, Козе, вдоль железной дороги на Нымме, северной оконечности озера Юллемистэ — Ярв. Они атаковали, не считаясь с потерями. Наша оборона подавлялась массированным артиллерийским, минометным и автоматным огнем. Врагу удалось выйти к восточной окраине города и создать реальную угрозу срыва эвакуации. Допустить этого мы не могли. Стремительными контратаками в парке Кадриорг, у целлюлозной фабрики, у аэродрома, на Козе фашисты были остановлены.

Приказ об отходе начальники штабов частей, оборонявших Таллин, получили около 12 часов 27 августа. На транспорты войска должны были садиться в Купеческой, Минной, Беккеровской и Русско — Балтийской гаванях, части береговой обороны — в Палди- ски, на островах Найссар и Аэгна. Транспорты и другие перевозочные средства рассредоточили заблаговременно. Теперь дело было за тем, чтобы, опираясь на заградительный огонь корабельной и береговой артиллерии, боевые действия войск прикрытия, организованно оторваться от противника, совершить быстрый марш к гаваням и погрузиться. Тут же транспорты и корабли дол жны были отойти на рейд. На все это отпускалось несколько часов. Нам помогло то, что мы начали планировать вывод из Таллина надводных и подводных кораблей, транспортов, вспомогательных судов до того, как поступило указание Ставки.

Я как командующий флотом мотивировал свое решение условиями, которые на территории Эстонии с каждым днем ухудшались. Военный совет флота и штаб отчетливо понимали, что нам предстоит решать последовательно задачи по отрыву от противника обороняющихся войск и их эвакуацию.

На заседании Военного совета мы утвердили порядок движения с Таллинского рейда боевых кораблей и транспортов. Была утверждена и организация боевого управления ими на переходе. Флагманский командный пункт находился на крейсере «Киров», здесь же располагался Военный совет. Командование отрядом главных сил осуществлял командующий флотом. Первый заместитель командующего флотом — начальник штаба контр — адмирал Ю. А. Пантелеев — на лидере «Минск» (командир каштан 2 ранга П. Н. Петунии). Второй заместитель командующего флотом контр — адмирал Ю. Ф. Ралль — на эскадренном миноносце «Калинин». Радиосвязью разрешалось пользоваться только для докладов о противнике при возникновении чрезвычайных обстоятельств, требовавших вмешательства командующего. Командиры конвоев шли на головных транспортах, со своими судами имели визуальную связь, с командующим — по радио. Такая организация командования целиком себя оправдала, она обеспечивала живучесть, гибкость и непрерывность управления силами на переходе.

Сыграла большую роль хорошо налаженная связь, которую имел штаб флота с соединениями и частями, защищавшими Таллин. Флотские связисты в самой сложной боевой обстановке были на высоте. Всегда четко и бесперебойно работали радиоцентр главной базы, радиостанции Кронштадта, Ханко, острова Сарема. В период обороны Таллина связисты выполняли важную и ответственную задачу: радиоцентр осуществлял связь от Кронштадта до Ханко, от Сарема до одиночной подводной лодки, находящейся на боевой позиции в южной части Балтики. Надо отдать должное тем, кто организовывал ее бесперебойную работу — начальнику связи флота полковнику М. А. Зернову, военкому Н. Н. Чижову, связистам П. И. Иванову, П. М. Михайлову, начальнику Таллинского района ОНиС А. Е. Ловецкому, погибшему на переходе из Таллина, начальнику штаба капитану С. С. Миллеру, К. А. Белоногову, А. В. Лисичкину, Ю. Н. Заколпскому, А. А. Ус- кову. Они умело и добросовестно делали свое нелегкое дело, помогали поддерживать боевой дух военных моряков.

Согласно плану, разработанному штабом флота совместно с командованием 10–го стрелкового корпуса, отвод войск и посадку на корабли намечалось провести в ночное время. Днем же обороняющиеся части, сдерживая напор врага, продолжали контратаки, ликвидировали многочисленные прорывы своих рубежей на всех направлениях. Одновременно изучались маршруты движения к гаваням. Проводилось минирование объектов в городе: фабрик, заводов, складов. Весь день ни на минуту не утихали артобстрелы, налеты самолетов. Мы вынуждены были отказаться от посадки войск на суда в районе Купеческой гавани.

В 18 часов специальные подрывные команды приступили к уничтожению военных объектов. В 21 час начали отходить войска. Для обеспечения их отхода артиллерия флота и корпуса в течение двух часов вела по запланированным рубежам массированный неподвижный заградительный огонь, затем до пяти утра осуществлялся последовательный перенос линии огня все ближе к городской черте для прикрытия последних отходящих частей. Это обеспечило отрыв войск от противника, их движение по городу и погрузку на транспорты. Связисты помогали артиллеристам в управлении огнем. Основной наблюдательно — корректировочный пост был развернут на башне «Длинный Герман» в Выш- городе, откуда хорошо просматривались все дороги и подходы к Таллину. Командир поста лейтенант Свирин и его подчиненные радисты, сигнальщики, телефонисты до последней возможности обеспечивали кораблям и береговым батареям эффективный огонь по врагу. До последнего стояли моряки и команда рейдового поста СНиС «Таллин» во главе с мичманом А. М. Дворецким на вышке в торговом порту. Одновременно подавлялись батареи и минометы, обстреливавшие наши корабли и транспорты на рейде. Ни одного судна здесь мы не потеряли, настолько продуманно и организованно все делалось.

Для обеспечения порядка при посадке людей на транспорты был назначен комендант из командиров штаба флота, в помощь ему выделялась группа командиров отдела военных сообщений. На случай нарушения линейной связи коменданты имели в своем распоряжении мотоциклистов.

Первые части подошли к гаваням около 23 часов. Погрузка производилась быстро и организованно.

В донесении командования 10–м стрелковым корпусом об этой операции говорится: «Отход главных сил частей корпуса и погрузку на транспорты непрерывно прикрывала артиллерия кораблей. Под прикрытием к 4 часам была закончена посадка на транспорты главных сил корпуса и в 7 часов 50 минут мелкими судами сняты с берега части прикрытия. Отход совершался в полном порядке, колоннами, без шума и паники. Успех отхода следует отнести к предпринятым в течение 27 августа контратакам на всем фронте, что ввело противника в заблуждение относительно наших намерений, а также в связи с широкими подрывными работами и минированием, предпринятыми командованием КБФ и корпуса на всех рубежах. Характерным для боевых действий 10 ск явля ется то, что здесь полностью осуществлялось взаимодействие с кораблями, береговой обороной и ВВС КБФ… В целом меры воздействия на противника силами береговой, корабельной артиллерии и ВВС флота и контратаками на всем фронте корпуса позволили сохранить управление войсками в своих руках и ликвидировать многочисленные прорывы противника на различных направлениях. Совместная работа штабов КБФ и 10 ск обеспечивала твердое планирование вывода войск из Таллина и посадку на транспорты… Николаев, Козлов, Березинский».

Около четырех часов 28 августа начальник штаба флота контр- адмирал Ю. А. Пантелеев доложил, что посадка во всех гаванях и на пристанях окончена. Корабли и транспорты приняли более двадцати трех тысяч человек. Если кто‑то еще оставался на берегу, то это были одиночки или небольшие группы, которым предстояло идти по тылам врага в надежде где‑либо перейти линию фронта.

В течение всей этой ночи шел мелкий предосенний дождь. Члены Военного совета флота находились на своем командном пункте в землянке Минной гавани Таллина. Мы внимательно следили за тем, как выполняется принятое нами решение об отходе войск, их погрузка. Перед нашими глазами на пристани проходили колонны, у людей был усталый вид, но шаг тверд, суровые лица оставались спокойными, ни тени растерянности, никакой паники.

Многих не досчитывались в подразделениях, многие отдали свои жизни в боях за Таллин. Оставшимся в живых предстояло теперь защищать город Ленина, и они это знали. У Таллина они тоже дрались за Ленинград — те пять пехотных дивизий врага, которые были обескровлены здесь, предназначались для штурма Ленинграда.

Я стоял на пристани в Минной гавани и думал: «Мы вернемся к тебе, Таллин! Мы обязательно вернемся!»