Мануэлла медленно ехала по шоссе в сторону Таррагоны и с наслаждением вдыхала морской воздух. Она направлялась к сеньору Мигелю, с которым собиралась обговорить дальнейшие планы и познакомиться с тем, что он мог предложить ей в настоящий момент. Душа ее пела от счастья — она чувствовала, что способна помешать Виктории и Джералду Каннингему осуществить задуманное.

Она въехала на территорию особняка, превращенного старым огранщиком в неприступную крепость, позволила охране проверить машину и ее личность и только после этого подкатила к дому.

Сеньор Мигель сам вышел встретить молодую гостью, галантно, по-старомодному поцеловал ей руку, но потом просиял улыбкой и обнял ее. Он искренне любил Мануэллу, преклонялся перед ее талантом, и она отвечала ему тем же.

Рука об руку они вошли в дом и направились в патио, где журчал небольшой фонтан и стоял стол с удобными плетеными креслами. Усадив Мануэллу, старик хлопнул в ладоши и приказал подать прохладительные напитки — день выдался жаркий, почти знойный.

— Итак, насколько я в курсе, «Дом де Вальдерро» в ближайшее время сменит своего владельца, а ты, дорогая, создашь для него новую коллекцию. Прекрасная новость. Просто превосходная! — с энтузиазмом воскликнул сеньор Мигель. — Твой талант заслуживает общественного признания. Тогда он засияет так же ярко, как мои камни. Я уже с нетерпением жду того часа, когда смогу с гордостью объявить всем, что знаю создательницу самой модной и элегантной коллекции украшений в мире!

Мануэлла озадаченно нахмурилась. Она полагала, что сеньор Мигель, знавший еще ее деда, разделит ее взгляды и чувства в отношении продажи фирмы, а он, оказывается, пришел в восторг от того, какие перед ней открываются возможности.

— Это верно, что мистер Каннингем, возможный владелец «Дома», хочет, чтобы я создала для него новую коллекцию. Но, сеньор Мигель, дело в том, что он заинтересован только в изделиях массового спроса, изготовленных с использованием недорогих материалов и поточным методом производства, — возразила она.

Старик закивал.

— Естественно, естественно, он же бизнесмен! И нам, между прочим, давно уже надо бы последовать его примеру в этом быстро меняющемся мире. Конечно, он еще не все знает о сложностях и тонкостях нашего ремесла, но у тебя-то эти знания есть. Ты ведь ювелир экстра-класса, малышка. А значит, в память о Мануэле, должна помочь этому Каннингему, — заявил сеньор Мигель.

— Помочь ему?! — не то крикнула, не то пискнула Мануэлла, вне себя от возмущения. — Да я скорее… — начала она, но старый огранщик прервал ее.

— Ты должна, Мануэлла, должна, — спокойно сказал он. — Потому что, если люди, подобные тебе, не поделятся своими знаниями и мастерством с теми, кто приходит в ювелирный бизнес, тогда как же он будет держаться на высоте? Нет, малышка, я считаю, что это отличная возможность для тебя, не упускай ее! — настойчиво прибавил он.

— Да? — Она недоверчиво уставилась на него, но старый Мигель кивнул.

— Конечно! И кстати, твой дед и мой друг первым бы так и сказал тебе, если бы оказался сейчас рядом. О, я прекрасно помню, как он говорил, что просто мечтает создать новую коллекцию для «Дома».

— Правда? Вы сами слышали? — Мануэлла с трудом проглотила внезапно вставший в горле ком. Она безумно любила деда и знала, как много для него значил «Дом де Вальдерро».

— Ты просто счастливица, что тебе выпадает такая возможность, — заверил ее старик.

— Да? — снова повторила Мануэлла. Ей хотелось высказать все возражения, которые она без труда швырнула в лицо Каннингему, но почему-то не получилось. — Я предпочитаю работать только по специальным заказам, — наконец выдавила она.

Сеньор Мигель презрительно фыркнул.

— Кинозвезды, модные певцы и богатые бездельники! Да они переменчивы, как майский ветер. Они с радостью купят твои творения, но будут скрывать имя создателя, и ты не получишь ничего, кроме денег.

Мануэлла вынуждена была признать, что в его словах есть доля правды. Сейчас ее мастерство очень популярно среди людей определенного круга, но это может измениться в любую минуту. А если так случится, то…

Да о чем она только думает? Неужели хочет уступить Джералду Каннингему, позволить ему одержать верх?..

Но что, если сеньор Мигель прав? Что, если ей удастся создать потрясающую коллекцию, которая завоюет всемирное признание?

У нее слегка закружилась голова от избытка эмоций и волнения, от мысли, что она может осуществить давнюю мечту деда, о которой узнала только сейчас.

Но Мануэлла была далеко не глупа и прекрасно понимала, что невозможно создать украшения массового спроса с использованием настоящих драгоценных камней.

— Нет, сеньор Мигель, я не могу это сделать, — тряхнув головой, решительно сказала она. — Вы же знаете, что я думаю об искусственных камнях.

Тот кивнул.

— Конечно, и мы все того же мнения. Но помни, что мы вступаем в последнюю четверть двадцатого века и теперь уже невозможно жить по старым критериям. Надо пойти на компромисс.

— Вы и правда так думаете?

— Естественно. Если не ты, то кто же? У тебя есть бесценные знания, несравненный талант, изысканный вкус, понимание… У тебя Божий дар, Мануэлла!

Головокружение усиливалось. Молодая женщина не знала, что и думать. Должна ли она, может ли создать коллекцию, соперничающую с творениями крупнейших ювелирных фирм? Такую, чтобы дед, наблюдающий за ней с небес, гордился бы своей единственной внучкой? Да. Да, конечно!

Мануэлла решительно поднялась.

— Сеньор Мигель, мне надо ехать, — сказала она и направилась к выходу, сопровождаемая любезным хозяином.

В отеле ее ждало сообщение от Виктории с просьбой приехать в офис как можно скорее.

Мануэлла все еще находилась под впечатлением от разговора со старым огранщиком, мудрым другом и советчиком, поэтому решила откликнуться на приглашение. И, не поднимаясь в номер, она снова вышла на улицу.

На этот раз Виктория сама открыла дверь, тепло обняла ее и попросила прощения за ссору — и все это до того, как Мануэлла успела сказать хоть слово.

— Но ты же обещала, что мы сможем все обсудить еще до встречи с мистером Каннингемом, — с упреком сказала она, когда сестра повела ее в гостиную.

— Знаю, знаю… — Виктория только что руки не ломала.

Какой стыд, думала Мануэлла, глядя по сторонам. Такой замечательный дом и совершенно запущен! При правильном подходе и надлежащих средствах он мог бы обрести вторую молодость. Она попыталась представить, как ее дед сидит в кресле у фонтана и капли воды сверкают на его светлых волосах…

Стоп, почему светлых? У деда были прекрасные густые черные волосы до самой смерти, без малейшего признака седины!

Мануэлла залилась краской, внезапно осознав, что представляла совсем не деда, а Джералда. Да что это с ней? Сама эта мысль просто…

— Эй, Мануэлла, очнись! Ты не слушаешь меня. — В голосе Виктории звучало раздражение.

Сестра виновато посмотрела на нее.

— Извини. Что ты говорила?

— Я только пыталась довести до твоего сведения, что после твоего ухода еще долго разговаривала с мистером Каннингемом. Мне удалось убедить его, что если он действительно хочет купить «Дом», то ему придется пойти на некоторые уступки.

Мануэлла удивленно раскрыла глаза.

— Правда? — воскликнула она с нескрываемым изумлением. Ей казалось, что Виктория начнет уговаривать ее, а то и запугивать, пытаясь заставить изменить мнение.

— Правда, — подтвердила та. — Я знаю тебя и, хотя не всегда сходилась с тобой во взглядах в отношении «Дома», но сегодня поняла, что в некоторых вопросах ты, безусловно, права. И заявила об этом Джералду.

Известие о том, что сестра поддержала ее, на какое-то время лишило Мануэллу дара речи.

— П-понимаю… — наконец выдавила она. — И как он на это отреагировал?

— Ну, поначалу, конечно, не желал соглашаться. Скажу честно, Мануэлла, мне пришлось потратить массу сил и нервов, чтобы заставить его взглянуть на дело с нашей точки зрения. В конце концов я заявила, что если он не хочет лишиться тебя в качестве сотрудника окончательно и бесповоротно, то придется пойти на компромисс.

— Представляю, как ему это понравилось, — буркнула Мануэлла.

— Не забывай, он деловой человек и поэтому теперь готов уступить и согласиться, чтобы в основу твоей новой коллекции легли натуральные камни.

Мануэлла недоверчиво посмотрела на троюродную сестру. Невероятно! Виктория приняла ее сторону и сумела убедить Каннингема, что она права!

— Ну, теперь уже твое дело — обсудить все с Джералдом и решить, сколько и каких камней ты сможешь использовать. И естественно, он настаивает на правах на дизайн «Золотой орхидеи».

— Я не собираюсь их уступать никому! — горячо воскликнула Мануэлла.

Виктория посмотрела на нее глазами, полными слез.

— Я не хотела говорить об этом, — начала она театрально прерывающимся голосом, — у меня ведь тоже есть гордость. Но теперь мне, похоже, придется быть откровенной до конца…

Мануэлла молча ждала продолжения.

— Дело в том… в том, что мои финансовые дела в полном беспорядке. Если я не продам «Дом» Джералду, то…

— То — что? — обеспокоенно спросила Мануэлла внезапно пересохшими губами. Хоть они и встретились всего несколько месяцев назад, но Вик — единственная ее родня. И даже если ей не всегда нравится поведение троюродной сестры, но ведь сегодня та поддержала ее!

— «Дом» находится на грани банкротства, и я тоже. Но что еще хуже, у меня есть некоторые обязательства…

— Обязательства? — переспросила Мануэлла.

— Ну ладно, скажем прямо, долги, — нехотя призналась Виктория. — И если ты будешь препятствовать продаже фирмы, то я пойду ко дну.

Мануэлле показалось, что Вик, несмотря на заверения в обратном, не совсем с ней откровенна, однако отмахнулась от подозрений ради семейной преданности.

— Я… я… — неуверенно начала она и замолчала.

Виктория подскочила к ней и радостно воскликнула:

— Так ты не будешь возражать, да? О, дорогая, спасибо тебе, огромное спасибо! — Она обняла и расцеловала сестру со слезами искренней радости на глазах. — Не могу выразить, как ты мне помогла! Какой груз сняла с моих плеч! Скорее бы контракт был подписан, тогда я смогу наконец оставить этот дом!

— Оставить? — удивленно спросила Мануэлла.

— Да, особняк является частью сделки, и я ужасно довольна, что могу избавиться от него. Куплю себе приличную современную квартиру в Мадриде, а может, и в Париже. Твое согласие на продажу позволит мне сделать и это… и еще помочь одному престарелому родственнику… — Она смущенно кашлянула и продолжила: — Я немедленно сообщу Джералду, что ты согласна. Ты даже не представляешь, как важна для меня эта сделка!.. А ты, моя дорогая, наверное, захочешь вернуться домой. Тебе столько всего надо будет уладить до того, как ты приступишь к новой работе!

Мануэлла нахмурилась. Признания Виктории явились для нее полной неожиданностью, а известие о продаже особняка поразило в самое сердце.

— А разве… разве мистер Каннингем не захочет обговорить со мной свои планы? — спросила она.

— Да, безусловно, но не прямо сейчас. Думаю, он подождет до завершения всех формальностей.

Мануэлла попыталась скрыть свое разочарование от того, что больше не увидит Джералда. Потом рассердилась на себя: да разве ей так хочется еще раз встретиться с ним?

Нет! Конечно нет! Да она едва знает его.

Заметив, что Виктория нетерпеливо поглядывает на часы, Мануэлла распростилась с ней и ушла.

Она решила побыть еще немного в Испании, отдохнуть и посмотреть страну, так что, если Джералду вдруг захочется побеседовать с ней, она будет в пределах досягаемости.

Выруливая на проезжую часть, Мануэлла пыталась убедить себя, что ее решение основано исключительно на здравом смысле. Только на нем, ни на чем другом…

Виктория дождалась, пока Мануэлла уедет, и дрожащими от нетерпения пальцами набрала номер Джералда Каннингема.

— Я уже поговорила с сестрой, и все оказалось точно так, как я и предсказывала! — торжествующе заявила она. — Так что теперь вам только надо составить контракт. И кстати… не могли бы вы выплатить мне небольшой аванс? У меня есть некоторые обязательства…

Джералд, насупившись, слушал Викторию. Он досконально знал обо всех ее долгах, и просьба об авансе не стала для него неожиданной. Что действительно его удивило, так это то, что Мануэлла настолько легко поддалась уговорам троюродной Сестры. Хоть это было и в его интересах, но он почувствовал себя странно разочарованным. Он считал, что эта женщина будет упорствовать значительно дольше.

Потом в его голове мелькнуло подозрение и он спросил:

— Вы не забыли упомянуть, что я не изменю моего решения относительно материалов, использующихся для создания ее новой коллекции?

— Естественно, нет, — поспешно ответила Виктория.

— Тогда почему же она передумала?

Виктория недовольно поморщилась. Какого черта он задает столько вопросов?

— Потому что Мануэлла — женщина, — ответила она. — Кто может сказать, почему женщины поступают так, а не иначе? Так что по поводу аванса? Мне необходимо уехать из города на несколько дней…

— Я переведу триста тысяч долларов на ваш счет, Виктория, завтра утром.

— Триста тысяч? Всего? — В ее голосе звучало явное разочарование.

— Триста тысяч, — твердо повторил Джералд и повесил трубку.

Он долго стоял у открытой балконной двери, но внимание его было приковано не к роскошному виду, а к чему-то, вернее к кому-то, невидимому, но глубоко волнующему его мужское естество.

Мануэлла.

Его до сих пор удивляло то, что она изменила свое мнение и не только уступила в вопросе продажи «Дома де Вальдерро», но и согласилась работать на него. Это не согласовывалось с его представлением о ее характере. Словно она подчинилась ему, как покорная рабыня…

С того момента, как они расстались самым недружелюбным образом в офисе Виктории, он думал о Мануэлле намного больше, чем следовало бы. И не только потому, что она создала для него столько трудностей. Не только? Стоит ли притворяться перед самим собой? Совсем не поэтому! А потому, что она глубоко затронула его, заставила испытывать глубокий интерес и откровенное желание.

Короче говоря, он грезил о ней, мечтал сжать ее в объятиях с такой силой, какой не ожидал от себя…

Джералд вспомнил первую их встречу четыре месяца назад на презентации. Его первым неосознанным желанием было подхватить ее на руки и унести прочь от этой толпы куда-нибудь подальше, туда, где они будут одни…

Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Ему еще надо работать. Сейчас не время для необузданных желаний и сексуальных фантазий. Он серьезный бизнесмен и в первую очередь должен сосредоточиться на деле.

Но вместо этого все его помыслы вновь устремились к Мануэлле. Ему никогда не нравились худые женщины, но она была идеальна. Талия тонкая, как у Мэрилин Монро, длинные ноги, которыми она с легкостью может обвить его бедра, и высокая грудь. Ох, какая изумительная у нее грудь! Одна мысль о том, как он прикоснется к ней, проведет губами по напрягшимся соскам, и потом…

Джералд застонал и закрыл глаза. Большая ошибка с его стороны, потому что Мануэлла, обнаженная Мануэлла немедленно явилась его внутреннему взору. Да он, видно, совсем сошел с ума… или влюбился в нее.

Влюбился? Чушь, просто он хочет ее. Она необходима ему. Прямо сейчас. В его объятиях. В его постели…

Вот бы дед посмеялся, увидев его в таком состоянии! Вспомнив о нем, Джералд нахмурился. Ему было двенадцать, когда умерла бабушка, пятнадцать, когда скончался дед. Чувствительный возраст, поэтому он и…

Зазвонивший телефон прервал его размышления.

Правильно ли я поступаю? — спрашивала себя Мануэлла, ставя машину в гараж и направляясь к своему номеру.

Ей безумно хотелось, чтобы дедушка был рядом, чтобы она могла посоветоваться с ним. Подумать только, прошло уже почти девять лет с его смерти, а ей до сих пор не хватает его общества, его внимания! Одобрил бы он ее решение? Эйфория прошла, и она уже сомневалась в себе и в своих силах. Удастся ли ей создать коллекцию, которая будет удовлетворять не единицы, а многих? Рынок сейчас наводнен самыми разными по стилю украшениями, публика становится все требовательнее…

Вот если бы она могла поговорить с Джералдом…

С Джералдом? Ее волнение возросло десятикратно, но оно уже не имело никакого отношения к работе.

Почему бы ей не перестать обманывать себя. Ее влечет к нему, откровенно влечет с самой первой минуты их встречи.

Влечет? Нет, описать ее отношение к нему как простое влечение — это все равно что сравнить ювелирные изделия прославленных мастеров с дешевыми побрякушками, которые продают уличные торговцы.

Сердце ее забилось быстрее и сильнее, ладони вспотели. Как это может быть, что один только взгляд на мужчину заставляет женщину испытывать такие ощущения?..

— Правильно ли я поступаю? — снова спросила Мануэлла, но уже вслух и не себя, а свою лучшую подругу.

— На мой взгляд, да, — уверенно произнесла на другом конце провода Селия. — Иногда мне кажется, что надо чаще следовать своим инстинктам и голосу сердца, тогда все будет в порядке.

Следовать своим инстинктам и голосу сердца… Неужели я каким-то образом выдала свои чувства? — забеспокоилась Мануэлла. Но как? Я и упомянула-то Джералда всего пару раз.

— Ювелирное дело, Ману, это для тебя не работа, это призвание. Люди твоего несравненного дара должны следовать зову сердца, а не умозрительным решениям.

Ее работа! Так Селия говорит о ее работе, а не о Джералде!

— Да, конечно, такая возможность представляется раз в жизни, — с облегчением выдохнув, согласилась она. — Но…

— Хватит твоих «но», — твердо заявила Селия. — Перестань сомневаться и соглашайся!

Повесив трубку, Мануэлла взглянула на часы и поняла, что проговорила не меньше получаса. Было уже около девяти вечера, а она ничего не ела с утра. Возмущенный таким пренебрежением желудок яростно заурчал.

Мануэлла кинулась в ванную, быстро приняла душ и переоделась в желтое шелковое платье, так красиво подчеркивающее ее длинные черные волосы, сунула ноги в изящные босоножки и захватила ярко-красную шаль.

Ресторан отеля был расположен отдельно от основного здания в глубине сада. К нему вели выложенные керамической плиткой дорожки от разных выходов, освещаемые развешанными на деревьях фонариками.

Мануэлла скоро оказалась у цели и первым делом вошла в бар. Небольшое уютное помещение, из которого можно было попасть в ресторан, ей сразу понравилось. Она села за стойку, заказала коктейль и осмотрелась. Большие раздвижные двери открывались в патио, уставленное столиками. У нее создалось впечатление, что почти все они заняты. Вскоре Мануэлла поднялась и направилась к входу в ресторан, где была встречена метрдотелем.

— Столик? Сожалею, сеньорита, но сегодня это невозможно. Все занято, — склонив голову, ответил он.

Мануэлла непонимающе посмотрела на него.

— Но я живу здесь, в отеле, — запротестовала она. Ее желудок моментально среагировал на аппетитные запахи, доносящиеся из ресторана, и яростно зарычал.

Метрдотель огорченно развел руками.

— Мне очень жаль, сеньорита, но гости, желающие поужинать в ресторане, должны сообщить об этом не позже, чем за два часа. У нас одно из наиболее известных и престижных заведений в городе, и все столики всегда заняты. Неужели портье забыл вас предупредить об этом?

Мануэлла чуть не расплакалась от огорчения. Портье как раз ничего не забыл, это она забыла о его словах.

— Здесь неподалеку есть другой очень хороший ресторан, — сообщил ей метрдотель. — Не больше десяти минут пешком. Поверьте, там изумительно готовят!

Она горестно вздохнула. Ей решительно не хотелось отправляться куда-то ночью. Одно дело — поужинать в одиночестве, совсем другое — отважиться в одиночку на такую вылазку.

Мануэлла смирилась с тем, что сама виновата в неудаче, и решила вернуться и заказать еду в номер. Она поблагодарила метрдотеля и уже шла через заполнившийся посетителями бар, как вдруг увидела… Джералда. И он направлялся прямо к ней!