Мануэлла с наслаждением вздохнула. Они уже поужинали и перешли в бар, где Джералд усадил ее в уединенном уголке на мягкий диванчик и заказ напитки.

Кроме них, бармена да иногда заглядывающих официантов, в баре никого не осталось. Время пролетело незаметно на крыльях восхищения и упоения. Джералд читал ее мысли и чувства как открытую книгу. Казалось, он останавливает ее и переводит беседу в другое русло, когда ей хотелось поделиться с ними своими планами на будущее, рассказать о новой коллекции, которую она задумала после разговора со стариком огранщиком в память своего деда, только потому, что уже знает все наперед. И все время, каждую минуту, каждую секунду, он смотрел на нее такими глазами, что…

— Похоже, нам пора уходить, — сказал Джералд, кидая взгляд на бармена, который преувеличенно старательно начищал стойку и с шумом переставлял чистые бокалы. — Я провожу вас до номера, — добавил он, когда Мануэлла покорно поднялась.

Снаружи наступила долгожданная прохлада после жаркого дня, и она порадовалась, что захватила шаль. Еще приятнее ей стало, когда Джералд без слов взял и нежно укутал ее обнаженные плечи. Уж не показалось ли ей? Нет, он осторожно погладил ее кожу длинными чувственными пальцами, прежде чем опустить руки.

Тропинка к главному зданию отеля вилась между персиковыми деревьями, на которых уже висели ароматные плоды и маленькие неяркие фонарики, освещающие путь. Черное небо, усыпанное звездами, простиралось над их головами, украшенное тонким полумесяцем.

Неожиданно Мануэлла споткнулась, но Джералд был рядом и тут же подхватил ее.

— Спасибо, — немного смущенно сказала она. В саду было достаточно светло, чтобы разглядеть ступеньку, если смотреть под ноги, а не мечтать о том, о чем взывали сильные нетерпеливые удары сердца. — Я не заметила. — Удивительно, как обыденно прозвучали ее слова по сравнению с эмоциями, бушующими внутри.

— Пустяки. Надо сказать, я удивлен, что администрация не позаботилась о лучшем освещении. Удивлен и в высшей степени доволен, — хрипловато ответил Джералд.

— Довольны? — Неужели он и вправду имеет в виду то, о чем она подумала? Сердце ее забилось еще чаще, буквально понеслось на всех парах, как разогнавшийся поезд.

Мануэлла взглянула на Джералда, заметила голодный блеск в его серых глазах и почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Она замерла на месте, боясь шевельнуться.

Медленно, очень медленно Джералд наклонил голову, разыскивая ее рот. Она молча ждала, не смея вздохнуть, чтобы не разрушить волшебства, соединившего их в таинственной черноте ночи.

Вот его губы коснулись ее — теплые, уверенные, опытные — и заставили ощутить… Ощутить себя женщиной, желанной женщиной, поняла Мануэлла, отдаваясь головокружительному чувству.

Сильные мужские руки обняли ее, притянули ближе, одна легла на талию, другая поднялась по спине вверх и пробралась под каскад черных волос, поддерживая голову, откинувшуюся назад под давлением его поцелуя.

Мануэлла недоверчиво выдохнула и приоткрыла губы, уступив настойчивому требованию его языка. Она ощущала спиной неровную поверхность ствола дерева, но не помнила, когда и как отступила назад. Джералд спустил руку ниже и теперь поглаживал ее бедро, прижимая к себе еще крепче, вдавливая в свое тело.

С неистовым восхищением и ликованием Мануэлла почувствовала его несомненное возбуждение, и ее тело немедленно отреагировало. Она изо всех сил прижалась к нему бедрами и отдалась на волю его рукам и губам.

Ее собственные руки оплели его широкую спину. Мануэлла ощущала, как соски ее напряглись от соприкосновения с его телом. Она уже видела, как он срывает с нее одежду и припадает губами к тоскующей по его ласке груди…

Мануэллу привели в трепет собственные мысли, и ей стало стыдно, но лишь на мгновение. Потому что Джералд с новой силой прижал ее к себе.

Она мгновенно представила его обнаженным. Раньше ей не приходило на ум оценивать мужественность своих знакомых, размышлять о форме и размере того, что составляет предмет их гордости, и она никогда не приходила в такое возбуждение, думая об этом.

Что же произошло с ее обычной сдержанностью? Не говоря уж о моральных критериях, об элементарном здравом смысле…

Губы Джералда оставили ее рот и медленно двинулись по подбородку к изящному уху, покрывая горящую кожу мелкими, будоражащими поцелуями. Мануэлла едва держалась на ногах — таким сильным было головокружение. Его губы, ощущение его дыхания на коже доводили ее до умопомрачения. Но и он реагирует с не меньшей силой, судя по тому, как все сильнее и сильнее прижимает меня к себе, поняла Мануэлла и испытала прилив чисто женского ликования от победы над самодовольным самцом.

— Ты понимаешь, что творишь со мной? Что я могу взять тебя прямо здесь и сейчас? — прохрипел Джералд ей в ухо, подтвердив ее догадку.

Сердце уже выходило из-под контроля, едва не вылетая из груди, а образы, мелькавшие в мозгу Мануэллы, становились все более и более откровенными и сладострастными.

И снова она изумилась: где ее нормальное, здравомыслящее, рассудительное «я», которое должно было бы немедленно возмутиться, услышав то, что он ей сказал? Почему она еще теснее прильнула к нему вместо того, чтобы отшатнуться и бежать прочь без оглядки?

Мануэлла не знала, более того, ей это было глубоко безразлично. И если бы Джералд незамедлительно привел свою угрозу в исполнение, едва ли стала бы возражать. Возражать? Да она же всем своим существом стремилась к нему!

Джералд нежно обхватил ладонью ее грудь, и Мануэлла застонала от восторга. Он гладил большим пальцем набухший сосок, и ей пришлось закусить губу, чтобы не начать умолять его сорвать с нее платье и поцеловать обнаженную грудь.

Он почувствовал, что с ней творится, обхватил ее бедра и начал судорожно сжимать их пальцами.

Она привалилась к стволу спиной и отдалась рукам Джералда, исследовавшим каждый сантиметр ее тела, заставляя ее трепетать с головы до ног от нескрываемого возбуждения.

Он провел рукой по ее длинной ноге.

— Мануэлла…

Затем взял ее руку и приложил к себе, и она едва не всхлипнула от удовольствия. У нее были длинные, тонкие ладони, но его пульсирующая плоть едва ли поместилась бы в них. Мануэлла закрыла глаза, мечтая только об одном: ощутить его внутри себя. Она не представляла раньше, что бывает такое желание — мгновенное, неистовое, раскаленное; такая потребность — сжигающая, превращающая в ничто все, стоящее на ее пути, пока не придет насыщение.

Ну конечно, в глазах Джералда я выгляжу бесконечно наивной и неискушенной, с горечью решила Мануэлла. Не то что он сам!

Сколько раз? Сколько женщин? Эта мысль опалила ее сердце жгучей ревностью, заставив оцепенеть.

— Мануэлла!

Внезапно оба услышали голоса где-то неподалеку. Джералд сразу же отпустил ее и наклонился поднять соскользнувшую с плеч шаль. Потом взял под руку и снова вывел на тропинку. Мануэллу трясло как в лихорадке, так что она скорее всего упала бы, если бы он не поддерживал ее.

Не в состоянии сдерживаться, она воскликнула:

— Поверить не могу, что это происходит на самом деле!

— Не можешь или не хочешь? — вызывающе спросил Джералд.

Мануэлла все еще продолжала дрожать и понимала, что и он ощущает это. Господи, да он примет ее за идиотку, раз она пришла в такое возбуждение от простого поцелуя! Только вот для нее это был не просто поцелуй. Для нее…

— Все в порядке, Мануэлла, — тихо сказал ей Джералд, когда понял, что она не ответит. — Не знаю, поможет ли тебе, если я признаюсь, что не меньше, а может, и больше тебя был застигнут врасплох случившимся. Не буду делать вид, что не думал весь вечер о том, как было бы, если бы мы оказались с тобой в постели, но…

— Я… я никогда не веду себя так, — натянуто произнесла Мануэлла, чувствуя себя слабой и беззащитной. — У меня нет привычки заниматься такими… такими вещами… Ты, возможно, и…

— Что «я, возможно»? — спросил Джералд, смутив ее тем, что догадался правильно. — Ты полагаешь, что я каждую неделю отправляюсь в постель с новой женщиной? А то и каждый день? Ты это пытаешься мне сказать?

Сконфуженная Мануэлла замотала головой.

— У меня нет никакого права осуждать тебя, — запинаясь, пробормотала она. — Просто мне не хочется, чтобы ты подумал, будто я…

— Не волнуйся, ты ничуть не упала в моих глазах, — резко оборвал ее Джералд. — И учти, я решительно не одобряю мужчин, которые спят чуть ли не со всеми женщинами подряд просто из спортивного интереса. То, что случилось сейчас…

— Ты не обязан ничего объяснять. Я все понимаю, — поспешно произнесла Мануэлла, испугавшись, что он извинится и скажет, что все это было ошибкой и он просто на миг потерял контроль над собой.

— Да? Хотел бы я сказать о себе то же самое, — мрачно отозвался Джералд. — А теперь… — Он остановился, и Мануэлла затаила дыхание, ожидая, что сейчас услышит, и одновременно побаиваясь этого.

Они уже подходили к дверям ее номера.

— А теперь скажи, у тебя есть какие-то планы на завтра? — спросил вдруг Джералд.

Они стояли почти так же близко друг к другу, как и тогда, когда он поцеловал ее! Мануэлла подняла глаза и посмотрела на него. Ее тело уже давно перестало считаться с доводами разума и откровенно заявляло, что единственные планы, которые у нее могут быть, связаны с ним, Джералдом Каннингемом, и только с ним!

— Гмм… н-нет, пока нет.

Почему она не сказала, что занята, как поступила бы в нормальных обстоятельствах? Что с ней происходит? Никогда в жизни она не выбирала опасный путь, если была возможность найти обходной. Это не ее стиль. Не ее! Что же изменилось?

А то, что раньше в твоей жизни не было этого мужчины, насмешливо отозвался тоненький голосок где-то глубоко внутри нее.

— Я хочу посмотреть небольшой дом на побережье, который собираюсь арендовать на эту осень и следующее лето. Почему бы тебе не присоединиться ко мне?

— Ты проведешь здесь осень и лето? — спросила Мануэлла, почти не скрывая зависти, что кто-то может позволить себе пробыть несколько месяцев в этом благословенном месте.

— Да. У меня есть несколько важных дел в Европе, так что этот сельский дом станет моим базовым лагерем.

— Сельский дом? — удивленно спросила она.

— Что-то не слышу энтузиазма в твоем голосе. Тебе что, не нравится сельская местность? — спросил Джералд.

Мануэлла энергично затрясла головой.

— Нет, очень нравится.

— Так что же тебя удивило? — Его тон не позволял сомневаться: он намерен добиться ответа.

— Ну, просто… Я как-то не думала, что ты человек, которому по нраву жить в деревне. Обычно принято думать, что крупному бизнесмену положено находиться в городе… — начала Мануэлла, потом остановилась и закусила губу.

Слава Богу, Джералд не обиделся, а пожал плечами и сказал:

— У меня есть большая квартира в Нью-Йорке. Для бизнеса это очень удобно, но, будь у меня возможность выбора, я бы переехал к родителям, которые купили небольшое ранчо в Техасе. Они отошли от дел, вернее мама отошла. А отец постоянно что-то обустраивает, рассуждает о породах лошадей, хотя занялся ими только в последние несколько лет. Ему полагается отдыхать, у него больное сердце, но разве с ним поспоришь. — Он оборвал себя и извинился: — Прости, я не должен забивать тебе голову рассказами о моей семье.

Мануэлла чуть не призналась, что ничего так не желает, как узнать о его семье все до мельчайших подробностей, а еще больше — о самом Джералде. Что его веселит, что он любит есть на завтрак, на какой стороне кровати спать… как любит целоваться, какие у него самые чувствительные места…

— Итак? — Его мягкий голос вернул ее к действительности.

Она вздрогнула и залилась краской, подумав, что Джералд каким-то образом умудрился прочесть ее мысли, но потом поняла, что он ждет ответа на приглашение. Ей надо сейчас же немедленно отказаться. Весь ее жизненный опыт и здравый смысл настаивали на этом, но неожиданно для себя Мануэлла услышала свой хрипловатый голос:

— Спасибо, я… я с удовольствием присоединюсь к тебе.

Присоединюсь… Соединюсь…

— Вот и отлично!

Джералд так взглянул на нее, что волна нервного и не только нервного возбуждения снова захлестнула ее с головой.

Она инстинктивно напряглась, чтобы совладать с дрожью, охватившей предательское тело, и попыталась сконцентрировать внимание на какой-то невидимой точке у него за плечом. Но все равно остро чувствовала и его присутствие, и свою неистовую реакцию на него. Откуда, ну откуда появилось это дикое, неуемное желание, неожиданно поразившее ее, доведшее до состояния опьянения, до почти наркотической зависимости от его близости?

Мануэлла прежде не раз представляла, что будет испытывать, когда влюбится, но ни о чем подобном даже не помышляла! И даже не догадывалась, что на свете бывают такие мужчины, как Джералд!

— Черт, Мануэлла, не могла бы ты не смотреть на меня так? — рявкнул он. — Потому что иначе мне придется поцеловать тебя, и предупреждаю сразу, что тогда уже не остановлюсь на одних поцелуях…

Она покраснела и быстро пролепетала:

— Во… во сколько мне быть готовой утром? — И затаила дыхание, неуверенная, что хочет, чтобы он прекратил свои откровенно сексуальные заявления.

— Мне кажется, будет удобнее, если мы позавтракаем вместе, — сказал Джералд.

— Позавтракаем? — придушенно пискнула Мануэлла с откровенной паникой в голосе.

— Я имел в виду в ресторане. Если только ты не хочешь… — вкрадчиво начал он.

— О, в ресторане! Да, конечно. И… во сколько?

Мануэлла с ужасом слышала, как бормочет несвязные слова, и думала, догадывается ли Джералд о том, как отчаянно ей хочется обхватить его шею руками, подняться на цыпочки, прижаться к нему всем телом, а губами так припасть к его рту, чтобы он понял, где же именно ей хочется позавтракать с ним.

Но поборола порыв и, прежде чем он успел догадаться о ее сокровенном желании, открыла сумочку и достала ключ.

Минуты спустя, в уединении и безопасности своего номера, она говорила себе, что испытывает огромное облегчение, оттого что он не стал настаивать на прощальном поцелуе, что не вошел следом за ней в номер, — облегчение, а не горькое разочарование.

Но все равно завтра утром она снова увидит его. Мануэлла блаженно обняла эту мысль, прижала к себе и погрузилась в мечты о безоблачном испанском небе и чувственном мужчине, с которым будет любоваться сельскими пейзажами…

Не успела она, казалось, заснуть, как Джералд позвонил ей в номер и спросил, проснулась ли она и готова ли встретиться с ним в ресторане в половине восьмого. На часах было без четверти семь.

— Естественно, проснулась, — сонно пробормотала Мануэлла. — Ты же меня разбудил. Еще секунда — и я буду уже в ванной, — пообещала она, подавив зевок.

За ее словами последовало молчание, потом голосом, тягучим, как мед, Джералд произнес:

— Лучше бы ты не говорила мне этого, Мануэлла.

Он ничего не добавил, но она сразу поняла, что он представляет ее обнаженной… И сама поддавалась чувственной фантазии, увидев, как они принимают душ вместе.

О, эти мысли, мечты и образы! Мануэлла задрожала, рисуя себе мускулистый торс, покрытый золотистыми волосами, узкие бедра, и… Потрясла головой, разгоняя эротические картины, и, бросив в трубку «скоро буду!», кинулась собираться.

По-быстрому приняв душ, она натянула легкую белую в голубую полоску блузку с короткими рукавами, любимые, достаточно потертые джинсы, сунула ноги в удобные кроссовки, положила солнечные очки в большую соломенную сумку и тем завершила нехитрые приготовления.

Джералд уже ждал ее в холле отеля. Он был одет почти так же, как и она, для комфортного путешествия — в белую футболку, обрисовывающую рельефные мышцы рук и подчеркивающую загар, и в не менее поношенные, чем у нее, джинсы.

— Прекрасно. — Он улыбнулся, окинув ее одобрительным взглядом. — Рад, что ты оделась просто. До дома довольно далеко. Там, конечно, есть бассейн, и стоит дом на берегу, но я выбрал его именно из-за отдаленного местоположения.

Мануэлла зарделась от удовольствия, ощутив на себе теплый взгляд Джералда.

Только когда уже доедала грейпфрут, она решилась спросить о том, что тревожило ее все время, прошедшее после последнего разговора с троюродной сестрой:

— Виктория говорила, что ты покупаешь не только фирму, но и тот старый дом, где мы были.

Она постоянно думала об этом, представляя, как расстроился бы дед. Он столько рассказывал ей о счастливых днях, проведенных там, что, несмотря на детский возраст, Мануэлла поняла: дедушка многое бы отдал, чтобы вернуться домой. Но гордость не позволяла склониться перед оскорбившим его братом.

Она пыталась найти слова утешения, но безуспешно — дед продолжал тосковать по дому, по любимой Испании…

— Да, он является частью сделки, — подтвердил Джералд, наливая ей крепкий черный кофе.

— А что ты сделаешь с ним? Сохранишь или продашь? — спросила Мануэлла, наблюдая, как сильный привлекательный мужчина ухаживает за ней, и все внутри затрепетало от удовольствия и радости.

— Пока не знаю. Кроме того, я не могу принимать такие решения самостоятельно. А почему ты спрашиваешь?

— Просто так, — неуверенно ответила она. Несмотря на существующее между ними острое физическое влечение, Мануэлла чувствовала, что не может пока говорить с ним о деде.

Преданность памяти самого дорогого ей человека сдерживала ее в желании признаться Джералду в причинах, побудивших задать этот вопрос. Что, если он, человек посторонний, не поймет деда, осудит его за упрямство, которое тот проявил в отношениях с братом Ирразио. Мануэлле не хотелось пока копаться в своих новых чувствах, но интуитивно она ощущала, что для нее крайне важно понимание и одобрение Джералдом всех поступков деда. Разве сможет она подарить свою любовь человеку, не способному разобраться в его характере и принять все, включая даже маленькие слабости?

Джералд продолжал внимательно разглядывать ее, чуть приподняв темные брови. Взгляд серых глаз сказал ей, что он догадался о ее стремлении уйти от ответа.

Мануэлла печально вздохнула и пожала плечами.

— Просто с этим домом связано много семейных историй и воспоминаний. Мне подумалось, что будет очень грустно, если его продадут и пустят под офисы или сделают многоквартирным домом, как случилось со многими старинными особняками. Если ты планируешь избавиться от него…

— То ты хочешь купить? — предположил Джералд, удивляясь, почему она не попросила включить собственность в то, что ей полагалось получить по контракту в обмен за ее долю «Дома де Вальдерро» и права на «Золотую орхидею».

Но Мануэлла покачала головой.

— Мне бы, конечно, очень хотелось, — ответила она, смешно наморщив нос, — но пока я не могу позволить себе такой роскоши. Даже в его нынешнем заброшенном состоянии он все равно стоит много больше, чем я в состоянии заплатить.

Джералд слушал ее и удивлялся. Виктория заверила его, что Мануэлла из обеспеченной, даже богатой семьи, «испорченная и избалованная», он точно запомнил эти слова. Но даже если она и солгала, то цена, которую он согласился заплатить за дело и здание, была более чем щедрой.

Мануэлла должна получить не меньше четверти суммы за свои двадцать пять процентов акций «Дома». А если добавить деньги, которые он предложил ей через Викторию в компенсацию за отказ от собственного бизнеса, то на них можно купить не один, а несколько домов.

Ему так и хотелось заявить ей об этом, как вдруг в голову пришла мысль: а что же стоит за ее безыскусными словами?

Может быть, она пытается подвести его к тому, чтобы он подарил ей дом? Но ему как-то не верилось в это, слишком уж не соответствовало его представлениям о ней. Мануэлла не была жадной, как ее троюродная сестра. Но, с другой стороны, как человек деловой, он отдавал себе отчет в том, что она может назначить любую сумму за свое высочайшее мастерство и неоценимую помощь, которую окажет при разработке новой коллекции.

К сожалению, Виктория почему-то уклонилась от обсуждения с ним вопроса о том, как может быть оценено участие Мануэллы в деле, так что ему пришлось обратиться к местным юристам, занимающимся подобными вопросами. Получив их оценку, он прибавил эту сумму к предназначенному ей жалованью и проинформировал коллег о решении. И если теперь, после всего этого, она хочет получить особняк в качестве дополнительного бонуса, то ее ждет горькое разочарование.

Мануэлла сразу же ощутила, что он как-то отдалился от нее, но, к счастью, даже не заподозрила причин этого. Поэтому легко спросила:

— Что-то не так?

— Нет-нет, все в порядке, — заверил ее Джералд. — Если ты готова, тогда поедем. У нас впереди почти четыре часа езды.

Заметив с облегчением, что угрюмость на его лице сменилась более теплым выражением, Мануэлла кивнула.

Открытая терраса ресторана, где они завтракали, уже начинала заполняться посетителями, и она порадовалась, что они успели поесть практически в одиночестве.

Да, этот отель был бы превосходен для медового месяца, подумала Мануэлла, поднимаясь со стула. Чудесный бассейн, уединенные номера с огромными двойными ваннами. Вот если бы они с Джералдом жили в таком…

Он сразу увидел, что ее глаза потемнели, а на лице заиграл нежный румянец, и гадал, какие же мысли стали причиной этого, заставили ее глубоко вздохнуть.

Джералд стоял рядом, вдыхая теплый запах ее кожи, и думал, благоразумно ли принятое им решение провести с ней целый день — особенно после прошлой ночи. Он имел в виду не неистовый страстный поцелуй, которым они насладились в саду, а бесчисленные часы потом, когда он лежал в постели и мечтал о ней до боли, до зубовного скрежета, пока невероятным усилием воли не подавил безумного желания ворваться к ней в номер и заключить ее в объятия.

Когда Джералд подошел к стойке регистрации, чтобы забрать ключи от машины, клерк сообщил, что в фирме, Предоставляющей машины напрокат, произошла какая-то путаница и заказанный им автомобиль не доставили. Ему приносят всяческие извинения и прочая, и прочая.

Мануэлла заметила, как Джералд грозно нахмурился, и поспешила вмешаться:

— Ничего страшного. У меня ведь есть машина. — И она протянула ему ключи.

Джералд взял их и с любопытством спросил:

— Скажи, у тебя от природы такой покладистый характер или ты работаешь над ним?

— Ну, в первую нашу встречу ты не был такого высокого мнения обо мне и моем характере, — улыбнувшись, напомнила Мануэлла.

— О, это же было прежде.

— Прежде чего? — не смогла удержаться она от вопроса, пока они шли к ее машине, стоящей на подъездной аллее.

Наклонив голову, Джералд прошептал ей на ухо:

— Прежде, чем я поцеловал тебя.

Он играл с огнем и знал это, но внезапно почувствовал себя намного счастливее, чем за все последние годы.

Мануэлла в задумчивости опустилась на переднее сиденье. Джералд определенно заигрывал с ней, а ведь у нее уже сложилось впечатление, что он не из тех ловеласов, что не пропускают ни одной юбки. Значит, если Джералд заигрывает, то только потому…

Почему? Потому что хочет провести несколько приятных дней, наслаждаясь страстной, но короткой сексуальной связью? Мануэлла вздрогнула, будто слова «короткая» и «связь» были кусками льда, которые неожиданно сунули ей за шиворот.

С грустной улыбкой она вынуждена была признать, что ее компактный автомобиль оказался слишком уж компактным для Джералда.

— В Америке такую машину не дали бы и ребенку под угрозой обвинения в жестоком отношении, — проворчал он, с трудом разместившись на водительском сиденье и вставляя ключ в замок зажигания.