Дом, который Джералд собирался арендовать на осень и следующее лето, находился между Валенсией и Кастелло, километрах в трехстах от Барселоны. Живописные горы, нависшие местами над самым морем, поросли густыми лесами, а берег был покрыт белым песком. Мануэлла с восторгом и нетерпением ждала, когда увидит этот прелестный уголок Испании, и мысль о том, что окажется там вместе с Джералдом, только добавляла волнения.

Маленький автомобильчик выбрался за пределы города, и ее восхищенному взору предстали розовые плантации, наполняющие воздух головокружительным благоуханием. Мануэлла не могла не указать на них Джералду.

— Посмотри, какая прелесть, какое чудо! Ни одни духи не могут соперничать с ароматом живых цветов. Так же, как и искусственные камни, не могут состязаться в очаровании с натуральными! — страстно заявила она.

— Да, ты права, — согласился он, поглядывая на нее сверкающими глазами. — Но не забывай, твое сравнение не совсем корректно. Цветы и даже духи не стоят таких денег, как украшения. А ведь любой женщине хочется быть красивой, и любому мужчине приятно подарить любимой кольцо или серьги, которые ей нравятся. А это возможно только в том случае, если в производстве будут использоваться дешевые материалы.

Мануэлла нахмурилась. Судя по его словам, он не переменил своего мнения о том, какой должна быть будущая коллекция возрождающегося «Дома де Вальдерро». Или просто пытается подшутить над ней?

Она уже собралась запротестовать и начать отстаивать свою точку зрения, но Джералд покачал головой.

— Помнишь наш уговор?

Мануэлла засмеялась, но в душе немного расстроилась, что не может поговорить с ним о своих планах, о волнении и нетерпении, с которыми ждет, когда приступит к работе над их новой коллекцией. Их новой коллекцией… Но кроме женских изысканных серег, колец, браслетов и колье ей хотелось создать и мужскую серию — кольца, запонки, зажимы для галстуков, в которых сумеет выразить свое чувство к мужчине, страстно влекущему ее. К нему, Джералду…

Но она быстро пришла в себя и вернулась к реальности.

Джералд вел машину уверенно, как искусный всадник, пришпоривающий коня там, где неопытный обязательно притормозил бы. Мануэлле было приятно сидеть рядом с ним и чувствовать себя в полной безопасности, что случалось не часто, когда она не знала водителя.

— Боюсь, что на этой жалкой колымаге дорога займет больше времени, чем я предполагал, — сообщил он, выехав на основную трассу. — Непонятно, как она справится с горным шоссе.

Мануэлла улыбнулась. Хоть Джералд и поругивал машину, но делал это не раздраженным тоном, а скорее принимая свершившееся как неизбежное и соглашаясь терпеть. Она поняла, что он умеет справляться с эмоциями и контролировать себя в неприятной ситуации.

И еще Мануэлла быстро осознала, что время, проведенное с Джералдом, — какое блаженство, просто сидеть рядом с ним в машине и ехать куда глаза глядят! — вершина наслаждения. Никогда еще она не была такой счастливой…

Как он и предсказывал, компактный автомобильчик карабкался по шоссе вверх, постанывая и покряхтывая, но Мануэлла настолько увлеклась пейзажем и своим спутником, что не обращала внимания.

Потрясенная до глубины своей артистической души величественным зрелищем, один раз она даже схватила его за рукав и воскликнула:

— Да посмотри же скорее! Может ли быть что-нибудь более впечатляющее?

— Да, великолепный вид, — согласился Джералд и чуть насмешливо добавил: — Но ты, наверное, не видела Большого Каньона.

— Ах, ты… — Мануэлла скорчила гримасу и показала язык, но потом вдруг поймала себя на мысли, что чувствует себя с ним так легко и уверенно, словно они всю жизнь знакомы, и глаза ее затуманились.

Откуда-то из подсознания всплыло выражение «родная душа». Да разве не об этом мечтает каждый нормальный человек — иметь рядом другого человека, особенного, свою вторую половинку, с которым пройдешь по жизни рука об руку до самой смерти?

Она чуть вздрогнула.

— Замерзла? — удивился Джералд и протянул руку, чтобы закрыть окно, в которое врывался прохладный ветерок.

Мануэлла покачала головой, но испытала странное удовольствие, что он не сразу поверил ей, а сначала внимательно оглядел ее. Она так давно привыкла заботиться о себе, что было необыкновенно приятно оказаться объектом чьего-то искреннего беспокойства о ее удобствах.

— Посмотри по карте, нам еще далеко ехать? — попросил Джералд, с беспокойством прислушиваясь к надсадному вою двигателя.

Мануэлла тут же развернула карту. В не меньшей степени ей приятно было и то, что он относится к ней, как к равному партнеру в их совместном приключении, несмотря на то что несколько секунд назад показал, что считает ее нуждающейся в его заботе и защите.

— До места, о котором ты говорил, не больше тридцати километров, — ответила она.

— В таком случае нам лучше остановиться и перекусить прямо сейчас. Неизвестно, сколько еще мы будем ползти такими темпами. Какой тут ближайший поселок?

— Что-то вроде Бильтона. Если верить карте, то до него километров пять. Не думаю, что там найдется хороший ресторан. Есть еще городок чуть подальше… — Она помолчала, потом предложила: — Почему бы нам не остановиться там и не купить продуктов, а поесть, когда приедем на место? — Он бросил на нее немного удивленный взгляд, и Мануэлла тут же пошла на попятный: — Да я просто предложила. Ты говорил, что в доме никто не живет, вот я и подумала, что мы смогли бы сэкономить время. Но если ты предпочитаешь ресторан…

— Нет-нет, мне нравится твоя идея, — немедленно заверил ее Джералд.

— Что ж, в таком случае городок уже скоро покажется, — отозвалась она.

Он вел машину, поглядывал на Мануэллу, погруженную в изучение карты, водящую по ней пальцем и беззвучно шевелящую губами, и думал, что, наверное, еще никогда в жизни так не наслаждался женским обществом. Дома, в Штатах, любая из красоток, с которыми он время от времени встречался, немедленно упала бы в обморок или закатила истерику, пригласи он ее куда-нибудь, кроме самого модного и дорогого ресторана, словно все они умирали с голоду и думать не могли ни о чем другом. Но стоило только оказаться там, и интерес к еде немедленно пропадал.

Красотки были озабочены тем, чтобы продемонстрировать свои наряды, постоянно подкрашивать и без того вызывающе алый, как у клоуна, рот и в это время разглядывать других посетителей. Потом непременно надо было надуть только что намалеванные губы и заявить, что она не может, ну просто никак не может пить ничего, кроме самого дорогого шампанского. Да, любая из них делала все это и многое другое, но только не ела. Никогда! О, как хорошо были ему знакомы все эти капризные куклы!

Впрочем, это не значило, что в меню не будет выбрано опять же самое дорогое блюдо, которое сразу по прибытии будет отодвинуто в сторону с протестами по поводу избытка калорий и разговорами о необходимости следить за фигурой. Больше всего в жизни Джералд ненавидел выбрасывать еду. Рассказы деда о его юности, когда он мог обеспечить семье не больше фунта мяса в неделю, были ему памятны и до сих пор.

Но Мануэлла ничем не напоминала этих испорченных светских кукол, с которыми он встречался. Вчера вечером и сегодня утром она поела с настоящим аппетитом. И делала это, на его взгляд, много сексуальнее, чем дамочки, небрежно поигрывающие диетическим листиком зелени.

К тому же женщина со здоровым отношением к еде должна обладать таким же аппетитом и к другим чувственным удовольствиям жизни, разве нет?

Он понял, что его мысли снова приняли опасное направление.

— По-моему, городок вон за тем поворотом, — предупредила его Мануэлла.

Джералд кивнул и мысленно выругался, что так скоро. Пока ему было не совсем удобно выйти из машины…

— Ты накупил еды на целый взвод солдат, — смеялась Мануэлла, возвращаясь в его сопровождении к машине. Оба несли большие пакеты с продуктами.

Он взял два длинных французских батона с хрустящей корочкой, еще теплых, какой-то местный сыр, маслины, фрукты, холодное нарезанное мясо, немного паштета и даже бутылку местного красного вина. Не забыл и о минеральной воде. Словно готовился к королевскому пиру!

Но Джералд Каннингем был не королем, а миллиардером. Потому-то, наверное, и посмотрел на нее так странно, когда она предложила купить еды и перекусить на месте.

— Что-то не так? — спросил Джералд, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности. Она не подозревала, что он наблюдал за ней.

В его голосе было столько искреннего беспокойства и заботы, что она замерла посередине пустынной улочки.

— Мануэлла!

Джералд напряженно посмотрел на нее, потом поднял руку, отвел с раскрасневшегося лица заблудившуюся темную прядь и заправил за ухо, заставив молодую женщину задрожать с головы до пят от неожиданного прикосновения.

Очень нежно Джералд погладил рукой ее лицо, длинную шею, ласково провел большим пальцем за ухом. Судя по его взгляду, он хотел успокоить ее, но действие оказалось прямо противоположным. Тело Мануэллы загорелось огнем, и она немедленно задрожала сильнее.

Господи, что он о ней подумает? Такой мужчина неизбежно должен был привыкнуть к искушенным светским красавицам, спокойным и величественным, не реагирующим, как неопытные девчонки, в ту же секунду, как он прикасается к ним. Неопытная…

Мануэлла закрыла глаза, попыталась оттолкнуть неприятное слово.

Джералд еще не убрал руки от ее лица, и она с большим трудом собралась с силами и взглянула ему в глаза. И то, что увидела в их глубине, глубоко взволновало ее, до головокружения, почти до потери сознания.

— Я уже говорил, Мануэлла, что считаю тебя необычной, особенной?

Особенная? Она? Мануэлла попыталась встряхнуться, напомнить себе, кто она и кто он, почему они здесь вместе, но медленное поглаживающее движение его пальцев вымело эти мысли и разожгло ее мозг так же, как и тело. Она ощутила, как груди налились, как набухли соски, как напряглись мышцы бедер и живота…

На лбу и верхней губе выступили крохотные капли пота, но не от знойного солнца, поняла Мануэлла, отчаянно стремясь сделать вид, что такая ситуация для нее — дело самое обычное.

А Джералд смотрел на длинные мягкие ресницы, прикрывающие чудесные почти черные глаза, ощущал трепет молодого тела. Ему еще не встречалась женщина, которая заставила бы его испытывать то, что он переживал сейчас: безумную путаницу яростных эмоций и исступленного желания.

Она могла в мгновение ока разжечь в нем острейший приступ вожделения и тут же вызвать неудержимое стремление лелеять и защищать ее как слабое, хрупкое существо. Ему хотелось быть одновременно браконьером и егерем. Он мог бы прижать ее к стене прямо здесь и сейчас, посередине небольшой улицы, и взять самым грубым и примитивным образом. И заставить испытывать такую же разнузданную похоть. Но в то же время он желал укрыть ее плащом своей защиты и спрятать от сладострастных мужских взглядов, проследить, чтобы они не испачкали ее.

Джералд еще не встречал женщины, которая бы показала ему, что столько простых и легко достижимых вещей в жизни могут доставлять огромное удовольствие. Кроме, разве что, Мэг, его дорогой бабушки. Та тоже умела ценить недорогие вещи и получать от них радость.

Джералд взглянул на нее сверху вниз и почти прорычал:

— Ты хоть представляешь, как сильно я хочу поцеловать тебя?

Мануэлла позволила себе роскошь помолчать несколько секунд, упиться блаженством этих слов. Но потом, чтобы не выдать, насколько бесстыдно сама мечтает о том же, отвернулась и заспешила к оставленной за углом машине.

Джералд проследил за ней взглядом. Он до сих пор чувствовал на ладони тепло ее кожи, мягкость и шелковистость волос. Глядя на плавные движения округлых бедер, он испытал истинно мужское удовольствие от созерцания, но едва не зарычал от ярости, представив, какой эффект ее зад произведет и на всех остальных беззащитных представителей его пола, смотрящих ей вслед.

Да, это его долг перед собратьями: защитить их от этого ходячего искушения! Ради спокойствия всего сильного пола Мануэлла нуждается в мужчине и обручальном кольце на пальце! Кольце? Его кольце?

Господи, да откуда взялась эта мысль?

Им пришлось заехать на заправку, прежде чем покинуть городок, и Джералд хмуро наблюдал, как двадцатилетний юнец, обслуживающий бензоколонку, уставился на нее и одобрительно присвистнул.

— Похоже, ты завоевала его сердце, — сухо заявил он, заводя мотор.

— С чего ты взял? Тебе показалось, — удивилась Мануэлла, не заметившая вызванного ею эффекта.

— Ну да, показалось, — раздраженно буркнул он.

Она повернулась и удивленно взглянула на него, но тут же отвлеклась на звук заглохшего двигателя. Вот так сюрприз!

Снова и снова Джералд поворачивал ключ зажигания, снова и снова мотор чихал и кашлял, отказываясь заводиться. Но вот наконец сдался и завелся.

Спустя пятнадцать минут Мануэлла впервые за последние два часа заметила далеко внизу море и даже взвизгнула от восхищения. Какая роскошь, какой восторг — этот сине-зеленый колосс, небрежно-вальяжно раскинувшийся до самого горизонта!

— Хочешь взглянуть поближе? — предложил Джералд, высматривая место для обзора.

Но Мануэлла знала, что они и так потратили намного больше времени, чтобы добраться до цели, чем планировали. Ей, конечно, хотелось не только посмотреть, но и сбежать к самой воде, скинуть кроссовки и пробежаться по влажному песку, потом кинуться в воду и освежиться.

О да, она страстно желала устроить пикник на берегу и провести с Джералдом несколько часов в полном уединении пляжа… Но строго напомнила себе, что они приехали сюда вовсе не за этим, что она уже давно взрослая женщина, а не дитя, и не должна потакать своим прихотям.

А Джералд все еще ждал ее ответа, но, к его огорчению, она покачала головой.

Он с приятным удивлением отметил, что и ее огорчение было не меньшим, но тоже понимал, что путешествие оказалось слишком длинным. Такими темпами они только успеют добраться до дома, как надо будет поворачивать назад. И все же… все же его искушала мысль о том, чтобы оказаться с ней вдвоем на заброшенном, пустынном пляже… Весьма искушала!

Джералд нажал на акселератор. Автомобильчик что-то буркнул и принялся отважно карабкаться по боковому шоссе.

— Осталось немного, — сообщил Джералд.

Прошло не больше четверти часа, и они достигли цели своей долгой поездки. Опрятная испанская деревушка из десятка побеленных домов с красными веселыми крышами раскинулась на высоком холме, глядящем на море.

Чуть в отдалении показался и нужный им дом. Мануэлла замерла, не веря своим глазам. Он казался вышедшим из сказки, до того был нарядный и праздничный. Дикий виноград заплел стены, помогая сохранить прохладу внутри, изумительный фруктовый сад раскинулся, насколько хватало глаз. А далеко внизу шумело столь любимое ею море.

Что-то сверкнуло между деревьями, как огромный бриллиант чистой воды, и Мануэлла заметила бассейн, настоящий бассейн! Кто бы мог поверить в такую роскошь при сельском доме! И тем не менее крохотный кусочек моря был прямо здесь, почти на километровой высоте!

Сам дом был выстроен в привычном для Испании стиле — верхний этаж нависал над нижним, опираясь на каменную аркаду, — и Мануэлла знала, принадлежи он ей, она бы согласилась сдать его только Джералду и никому иному!

— Как же тут красиво! — воскликнула она, разорвав тишину.

Джералд повернулся к ней.

— Я тут впервые, — произнес он грубоватым, слегка охрипшим голосом, словно дикая, необузданная красота места повлияла и на него, но, как и положено мужчине, пытался скрыть свои чувства. — Лично, я имею в виду. Агент, естественно, показывал мне фотографии. Я говорил, что хочу иметь спокойное уединенное место, и он заявил: это — лучшее, что у него есть. По-моему, он прав.

— Здесь просто божественно, маленький персональный рай, — согласилась Мануэлла, плененная очарованием места, и вышла из машины.

Она подставила лицо жаркому солнцу, а солоноватый ветерок с моря тут же принялся трепать ее длинные черные волосы.

Повернувшись к Джералду, Мануэлла обвела рукой и дом, и сад, и бассейн, и близлежащие горы, и море внизу и страстно воскликнула:

— Вот они, настоящие драгоценности! И никакие искусственно синтезированные камни никогда не смогут ни напомнить их, ни передать их красоту!

Ветерок прижал одежду к стройному, гибкому телу, подчеркнув изумительные округлости. Джералду хотелось опровергнуть ее заявление, напомнить, что она сама согласилась работать со стразами, но не хотелось разрушать очарование дня, вносить в него дисгармонию и конфликт. Он видел, какие сильные эмоции обуревают Мануэллу, и желал разделить эту страсть. Более того, он желал ее саму, всю!

— Пойдем посмотрим, что внутри.

Хрипловатые нотки его голоса немного озадачили и встревожили Мануэллу. Уж не подумал ли он, что она ведет себя по-ребячески, излишне восторгаясь увиденным? И, попытавшись умерить свой пыл, она поспешила за Джералдом.

Внутри дом оказался таким же великолепным, как и снаружи, а может, даже и лучше. Огромная кухня, оборудованная по последнему слову техники различными электроприборами, выходила в тенистое патио, посередине которого умиротворяюще журчал традиционный фонтанчик.

Вытянутая в длину гостиная на первом этаже была оснащена телевизором, музыкальной системой, обставлена современной комфортной мебелью. Второй этаж приютил три спальни с примыкающими ванными комнатами и небольшой, обшитый темным деревом кабинет, совмещенный с библиотекой. Каждая комната была выдержана в собственном стиле с удивительным вкусом. Чувствовалось, что владелец, кто бы он ни был, любил дом и вложил в него немало сил и средств.

— Изумительно! — воскликнула Мануэлла.

— Тебе нравится?

— Да разве такое может не нравиться? — откликнулась она. — Если бы это место принадлежало мне, я не рассталась бы с ним ни за какие блага!

Джералд выслушал ее ответ и сразу же решил связаться с агентом и выяснить, не пожелает ли нынешний хозяин продать дом. В конце концов ему нужно постоянное жилье в Европе, особенно теперь, когда он приобретает «Дом де Вальдерро» и планирует развернуть массовое производство.

Да полно, насмешливо возразил ехидный внутренний голосок, ты прекрасно знаешь, что хочешь купить его совсем не ради работы. И действительно, Джералд представлял совсем не утренние часы в кабинете или в библиотеке, за столом, уставленным телефонами и заваленным бумагами, а себя и Мануэллу, и их занятия не имели ничего общего ни с техникой, ни с кабинетом.

— Не знаю, как ты, а я уже готов перекусить, — заявил он, отгоняя назойливые соблазнительные картины. — Ты знаешь, что уже почти четыре часа? — Мануэлла покачала головой. Она настолько увлеклась осмотром дома, что полностью позабыла о времени. — Где ты хочешь устроиться — внутри или снаружи?

— Конечно, снаружи, — не задумываясь, ответила молодая женщина.

— У бассейна? — предложил Джералд.

Темно-карие глаза засияли от удовольствия. Мануэлла коротко кивнула. Наблюдая за ней, Джералд поражался, как только ему хватает выдержки не схватить ее в объятия, не впиться губами в прелестный рот и не начать целовать, пока она не наполнится жгучим желанием.

— Жалко, что мы не захватили купальники, — вздохнула Мануэлла, с тоской поглядывая на чистую воду бассейна.

— А разве они нам нужны? — мягким дразнящим тоном ответил Джералд и расхохотался, увидев выражение ее лица. — Только не говори мне, что никогда не купалась нагишом! Ты же живешь у океана, даже у двух!

Но Мануэлла яростно затрясла головой.

— Нет, никогда!

Однако мысль о том, что они с Джералдом могут скинуть одежду и погрузиться вместе в теплую воду, вызвала такой прилив эротических фантазий, что ей пришлось опустить взгляд. Лишь бы только он не прочел ее мысли! Дед Мануэллы принадлежал к тому уже почти исчезнувшему поколению, которое считало, что это мужская роль — преследовать женщину, а не наоборот! И воспитал любимую внучку в таком духе. Хоть она и знала, что эти понятия давно вышли из моды, но считала, что ей они подходят… А может, и потому, что ее сексуальный опыт был весьма ограниченным. По крайней мере, с точки зрения Джералда.

— Не забывай, меня воспитывал дед, — защищаясь, сказала Мануэлла и суховато добавила: — И, кроме того, вода в океане рядом с Кейптауном оставляет желать много лучшего.