Джералд снова отказался от вина, хотя Мануэлла никак не могла понять почему. Ведь ехать-то они уже никуда не собирались.

Она же не стала отказывать себе в этом удовольствии. Ради того чтобы набраться сил и пережить вечер… Чтобы помочь себе собраться с духом и отбросить прочь терзающие ее помыслы и яростные желания, которые так и толкали на необдуманные, несвойственные ей действия. Ей хотелось… Но чего? Обольстить Джералда? Соблазнить его? Господи, да как только ей в голову могло прийти такое?!

К счастью, все три спальни в доме готовы были принять гостей, а Джералду, слава Богу, удалось запустить бойлер, так что она сможет принять перед сном успокаивающий душ.

В гостиной первого этажа Мануэлла обнаружила не только телевизор, но и несколько полок с книгами, которые могли бы помочь ей скоротать оставшееся до ночи время, не попадаясь на глаза Джералду. Но она упрямо отказывалась воспользоваться ими как предлогом и оставалась сидеть, хотя они уже давным-давно поужинали.

— Ты устала, — натянуто произнес Джералд. — Почему бы тебе не лечь отдохнуть?

Почему бы тебе не избавить меня от своего присутствия? — с горечью расшифровала его слова Мануэлла, но ничего не сказала, лишь зевнула. Да, верно, она устала, очень устала, но, как ни странно, почему-то не хотела уходить из кухни.

Как ни странно? С каких это пор стало странным нежелание влюбленной женщины расставаться с объектом ее чувства?

Влюбленной? Да разве она влюблена в Джералда? А разве нет?

Ну ладно, хорошо, признала она. Ладно, влюблена, но это не значит…

Что не значит? — безжалостно спросила себя Мануэлла. Не значит, что мне до беспамятства хочется встать со стула, подойти к Джералду и обнять его обеими руками? Покрыть поцелуями его прекрасное лицо, провести пальцами по светлым волосам? Припасть губами к его рту и упиться вкусом его поцелуев, а руками тем временем снять с него футболку и положить обе ладони на широкую, твердую грудь, чтобы потом…

Она с трудом оборвала очередной поток фривольных мыслей и образов, снова влекущих ее в опасном направлении. Вероятно, все же разумнее будет отправиться спать!

— Да, ты прав, — ответила Мануэлла хрипловатым от истерзавших ее мечтаний голосом. — Я очень устала. Пора в постель.

Верно, ей просто необходимо поскорее расстаться с ним, пока еще она в состоянии держать себя в руках и не позволяет распутным мыслям одержать верх над скромностью и благоразумием.

Мануэлла вызывающим жестом налила вина в бокал, чтобы забрать его с собой. Может быть, оно поможет утихомирить разбушевавшиеся эмоции…

Джералд выдохнул долго сдерживаемый воздух, глядя вслед удаляющейся Мануэлле. До утра, казалось, оставалась целая вечность. Да разве ему удастся уснуть, зная, что она рядом, в соседней спальне? Ни за что.

Он решил пройтись и попытаться хоть чуть-чуть успокоиться.

Выйдя в сад, Джералд обернулся и посмотрел на дом — Мануэлла, наверное, уже в постели. Одно воспоминание о ней — и его тело снова напряглось. Впереди маячил бассейн, вода поблескивала в загадочно-романтическом лунном свете. Вот что ему нужно сейчас — остудить воспаленное воображение.

Он быстро подбежал к краю, сбросил одежду, кинулся в прохладную воду и поплыл, с силой рассекая руками воду.

А Мануэлле никак не удавалось уснуть. Бокал стоял на тумбочке, безнадежно забытый. Да и могло ли вино уменьшить ее страсть, ее тоску… ее любовь?..

Она босиком подошла к окну спальни, выглянула наружу. И замерла, увидев в бассейне Джералда. Постояла несколько минут, наблюдая за ним, потом бросилась в ванную, накинула на голое тело халат. Не думая, как сомнамбула, открыла дверь и устремилась к выходу.

Когда она добралась до бассейна, Джералд находился у другого его края. Мануэлла скинула халат и оставила его на краю. Потом медленно опустилась в приятно прохладную воду.

Мануэлла была превосходной пловчихой. Ее кроль, возможно, и уступал его по силе, но зато превосходил по отточенности движений и совершенству стиля.

Она подплыла к Джералду и посмотрела ему в глаза. Мелкие, поднятые ею волны разбивались о ее влажно поблескивающую кожу, колыхали обнаженные груди, целовали соски.

— Мануэлла!

Она расслышала суровое предупреждение в тоне Джералда, но проигнорировала его. Где-то высоко вверху на черном бархате неба блестели бриллианты звезд. Далеко внизу море купалось в лунном свете. Ночное освещение превратило сад в фантастическое, загадочное место…

Единственными звуками были плеск воды да их собственное дыхание. Джералд дышал медленно, но затрудненно, почти вымученно, а Мануэлла — часто и быстро, едва не задыхаясь от волнения. Он поднялся над водой, прислонился спиной к бортику, и Мануэлла смогла насладиться лицезрением настоящего молодого бога-олимпийца. Его тело… Господи, да Аполлон позеленел бы от зависти, доведись ему встретиться с Джералдом Каннингемом!

Сердце Мануэллы пропустило два удара подряд, потом помчалось галопом. Да, у него самое восхитительное, самое сексуальное тело во всем мире, решила она. Скульптурно вылепленный сильный торс, мускулистые плечи, узкие бедра… Мануэлле хотелось прикоснуться к его груди, провести пальцами по шелковистым волосам вниз, еще ниже, еще… Взгляд ее последовал за мыслями туда, где дорожка волос скрывалась в воде… Он был обнаженным, как и она!

Груди ее налились от возбуждения, соски напряглись, превратились в крупные твердые изюмины. Тело мелко дрожало, беспокоя укрывающую наготу воду. Она уже не могла сдерживаться, шагнула к нему навстречу и протянула трепещущую руку.

— Мануэлла! — снова предупредил ее хриплым голосом Джералд.

Но она снова не обратила внимания. Прикоснулась пальцами к его груди и ощутила сильнейшее головокружение. Тело Джералда пьянило ее, словно шампанское… Она сделала еще один шаг и приложила к его груди уже обе ладони. Потом подняла голову и легко провела кончиком языка по выемке на шее, упиваясь солоноватым вкусом его кожи.

Позабыв обо всем на свете, кроме того, что делает, Мануэлла не заметила штормового предупреждения, не ощутила опасного запаха серы. Только что она стояла в одном шаге от Джералда, остро ощущая, что их разделяет только непрочная преграда воды, и вот уже оказалась в стальном капкане его могучих рук, а над ухом прогремели громовые раскаты его яростных проклятий:

— Ты что, с ума сошла? Да ты понимаешь, что творишь? Думаешь, я каменный?

Каменный… Нет, конечно нет! Джералд был восхитительным, упоительным, роскошным, возбуждающим, сексапильным образцом мужественности, с сильными мышцами и твердой плотью — единственное, что было в нем каменным, — обрамленной пленительными завитками волос, которые ее игривые пальцы уже готовились обследовать…

Она даже не поняла, что высказала все это вслух, пока не почувствовала, как он прикусил мочку ее уха и сдавленно прошептал:

— Дьявол, ты добилась своего! Довела меня до безумия. Ох, Мануэлла, чертовка!

Он сжал ее обеими руками, обхватил длинными пальцами круглые плотные ягодицы, подтянул к себе, прижал изо всех сил.

Прикосновение его обнаженной кожи к ее довело Мануэллу до полубезумия, захлестнуло не испытанным прежде желанием. Она придвинулась еще ближе, прижалась к нему бедрами, притянула к себе его голову и припала губами к его рту.

О да, она понимала, что ей стоило бы стыдиться своего развратного поведения, но что-то глубоко внутри заставляло ее продолжать…

Их губы слились, и оба позабыли обо всем на свете, кроме своей страсти. Каждое движение воды, казалось, подталкивало ее ближе и ближе, заставляло отвечать ритмичным движениям его бедер.

Она беспомощно закрыла глаза и отдалась поцелую. Все тело отвечало, отзывалось на его требование. Она выгнулась дугой, и ее груди принялись тереться о его, соски заболели от нетерпеливого желания… И, несмотря на то что тела их были прохладными от воды, внутренний жар генерировал иную влагу в ее возбужденной глубине. И не только влагу, но и настоятельное требование утолить неистовый голод. Такое настоятельное, что она сильнее обхватила его шею и принялась тереться бедрами с откровенной женственной мольбой. Все ее тело взывало к нему, просило, заклинало…

— Ты хочешь меня… сейчас? — хрипло выдавил Джералд, оторвавшись от ее губ.

Она застонала, ощутив эту утрату, и принялась покрывать поцелуями его шею. Провела языком по подбородку, потом по нежной коже за ухом.

А руками… руками прикоснулась к его плоти, которая не была ни нежной, ни мягкой, а твердой, как мрамор.

Все тело Мануэллы горело и дрожало, как в лихорадке, она издавала горлом частые, такие упоительные для мужского самолюбия рычаще-мяукающие звуки и покусывала его ухо.

Неужели ему еще нужны какие-то слова? Неужели он не видит, что с ней творится? Неужели не чувствует ее желания?

Она запустила пальцы ему в волосы и потянула, пока его губы снова не оказались на одном уровне с ее, и лишь тогда выдохнула:

— Да! Да, я хочу тебя! Да, здесь и сейчас, немедленно!

Она подчеркивала каждое «да» коротким яростным поцелуем и задохнулась, когда он оборвал ее слова, впившись зубами в ее губы с неистовой силой, кричащей о его первобытной потребности в ней.

Он трогал ее везде, поглаживал плечи, руки, прикасался к грудям, с любовным вниманием и нетерпением ласкал соски, пока Мануэлла не начала стонать, оказавшись на грани оргазма.

Не оставляя ее груди, второй рукой он провел по плоскому животу, обхватил тонкую талию…

Никогда в жизни мне не доводилось испытывать ничего подобного! И я вряд ли испытаю в будущем, смутно подумала Мануэлла, содрогаясь всем телом в ответ на откровенные ласки Джералда. Она чувствовала, что не может ждать дольше.

И Джералд словно услышал ее призыв, обхватил руками за талию и приподнял.

Мануэлла обвила его спину ногами и задохнулась от восторга и блаженства, ощутив первый удар внутри себя. Она прильнула к Джералду, призывая его двигаться быстрее, приглашая насладиться ее телом.

Вода вокруг них бурлила, разбивалась о бортики все более частыми волнами, но Мануэлла не ощущала ничего, кроме ритмичного движения их тел, раскачивающихся в отчаянной, неистовой любовной схватке. И вот уже ее начали сотрясать судороги оргазма, заставив выкрикивать слова мольбы, желания и любви. А он все продолжал и продолжал, усиливая ее и свое наслаждение.

— Да!.. О да!.. — стонала она. — Еще!.. Вот так!.. О, еще, прошу тебя!.. Да!..

Мануэлла всхлипнула и замолчала, когда ее тело напряглось и словно взорвалось изнутри с неистовой силой.

Освобождение… блаженство… умиротворение… покой…

Она ощутила, как сильно ее трясет, и прильнула к Джералду, не в состоянии стоять самостоятельно. Потом почувствовала прикосновение горячих губ к щеке и услышала хрипловато-насмешливый голос:

— Слезы? Надеюсь, это от удовольствия?

— Неужели тебе еще надо спрашивать? — отозвалась она.

Джералд приподнял ее и посадил на бортик бассейна, потом вылез из воды.

— Побудь здесь, — нежно произнес он.

Она смотрела, как он прошел к другому концу бассейна, подобрал брошенный ею халат, вернулся и заботливо укутал ее.

— Пора в постель, — сказал он, подхватил Мануэллу на руки и понес в дом.

— Но это же твоя спальня, — прошептала она, когда Джералд открыл дверь.

— Конечно, — согласился он. — А где же еще ты думала провести ночь? Или, может, предпочитаешь спать одна?

Мануэлла посмотрела ему в глаза. Она не собиралась делать вид, будто то, что случилось между ними, не имеет никакого значения.

— Нет, я хочу спать с тобой, — ответила она.

— А я хочу спать с тобой, — сказал Джералд, лишь с большим трудом удержавшись от продолжения «всю оставшуюся жизнь».

Он едва поверил своим глазам, когда увидел, как она идет к бассейну. Даже сейчас, когда первая страсть была утолена, воспоминания о той минуте снова заставили его напрячься.

— Мне надо принять душ, — прошептала Мануэлла. — Вода в бассейне…

— Мне тоже надо, — сказал Джералд, окинув ее откровенно-чувственным взглядом, потом наклонился, взял за руку и, подняв на ноги, сообщил: — Места хватит и на двоих.

Мануэлла не сомневалась, что он уловил пробежавшую по ее телу дрожь возбуждения, потому как обвел ее взглядом с ног до головы и остановился на вздымающей груди со снова набухшими сосками.

После купания в бассейне собственная кожа казалась Мануэлле сухой и туго натянутой, поэтому она с восторгом встала под теплые чистые струи.

— Хочешь, помою тебе спину?

Голос Джералда, а еще больше блеск серых глаз дразнили и намекали, приглашая к игре. И Мануэлла не устояла. Она молча кивнула и повернулась к нему спиной.

Шелковистое прикосновение геля для душа, который Джералд выбрал для этой процедуры, заставило ее затрепетать от удовольствия и предвкушения. Образовавшаяся пена покрыла ее целиком и поползла вниз. Руки Джералда двигались мерно и неторопливо и вскоре уже оказались у талии, потом спустились ниже. Мануэлла затаила дыхание и закрыла глаза. Теперь, когда ее тело уже познало, какое наслаждение ему может доставить Джералд, оно стремилось к нему еще сильнее, чем прежде.

Он провел самыми кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра, а губами приник к шее около уха. Мануэлла прижалась к нему спиной и застонала.

— Что с тобой? — тихо спросил Джералд. — Хочешь, чтобы я прекратил?

О, эти руки! Он творил ими невероятные, невозможные вещи, так ласкал ее груди, что они болели от томления, от желания ощутить прикосновение его языка, ведь только эти ласки могли принести облегчение возбужденным соскам. Но Джералд, казалось, не спешил ответить на безмолвный призыв ее тела, а продолжал, не торопясь, поглаживать ее и покрывать мелкими быстрыми поцелуями, скользя пальцами по намыленной коже.

— Что, Мануэлла? — снова мягко спросил Джералд. — Скажи мне, чего ты хочешь?

— Ты знаешь, — задыхаясь, прошептала она, пытаясь схватить его руку и прижать к себе.

— Скажи же, — настаивал он. — Скажи, чего тебе хочется. Покажи, как ты хочешь, чтобы я тебя ласкал, как ты хочешь, чтобы я любил тебя? Вот так? — спрашивал он, проводя пальцами по изгибу ее бедра и опуская их ниже.

Мануэлла ощутила, с каким нетерпением ее тело отозвалось на это движение, и задохнулась, не в состоянии сказать Джералду, что с ней творится. Но он все понял и без слов…

Она понимала, что уже утро, сквозь веки ощущая свет нового дня. Но продолжала лежать с закрытыми глазами, боясь, что все произошедшее ночью ей только приснилось и Джералда рядом нет.

Мануэлла осторожно протянула руку — и замерла, коснувшись теплого тела спящего подле нее мужчины. Итак, это был не сон! Это случилось на самом деле!

Сердце перевернулось в груди от восторга и упоения. Как же она его любит! Одна только мысль о Джералде, и… И кровь немедленно закипела в жилах от радости и приятного волнения.

Не открывая глаз, Мануэлла придвинулась ближе, прижалась грудью к его боку и вдохнула изумительный мужской запах. Светлые шелковистые волоски защекотали ей нос, и она едва слышно чихнула и засмеялась от удовольствия. Потом прикоснулась к нему губами, радуясь, что может насладиться его телом, пока он еще спит.

Мануэлла ощутила, как оно начинает просыпаться и отвечать ей, устроилась поудобнее и начала дразнить языком пупок, обхватив пальцами мягкий член. Какое удивительное, сверхъестественное наслаждение — ощущать, как он начинает расти и крепнуть в ее ладони, одновременно могучий и такой уязвимый.

Она принялась ласкать его, упиваясь откликом и время от времени вознаграждая легким поцелуем. Ей и в голову не приходило, что можно получать такое удовольствие от интимной близости…

— Тебе приятно?

Неожиданный вопрос заставил ее вздрогнуть. Мануэлла настолько отдалась любовной игре, что не заметила, как Джералд проснулся.

— Я…

— Мне так очень, — хрипловато заверил он ее, — так что не позволяй мне мешать тебе.

— Когда нам пригонят другую машину? — сонным голосом спросила Мануэлла, проснувшись от нежнейшего прикосновения его руки.

Они уже раз позанимались любовью, потом уснули, и вот теперь Джералд снова гладил ее обнаженную грудь.

— Скоро, — усмехнулся он, с заметной неохотой убирая руку. — Думаю, нам пора вставать. — Странная нотка в голосе Джералда заставила Мануэллу поднять голову и внимательно посмотреть на него. — Клянусь, я вовсе не собирался доводить до этого, — грустно произнес он.

— Но ты ведь хотел? — спросила она.

— Разве тебе надо спрашивать? — с печальной усмешкой отозвался Джералд.

Он только что проводил Мануэллу в ее номер и вошел в свой, как зазвонил телефон.

— Гарри! — Джералд узнал голос и улыбнулся. Звонил Гарри Макдауэлл, юрист, ведущий как его личные дела, так и дела корпорации, главный друг и советчик. — Я как раз собирался связаться с тобой и рассказать о последних событиях… Да, понимаю, что времени ушло больше, чем планировалось, — согласился он, выслушав невидимого собеседника. — Но возникли непредвиденные затруднения… С младшим акционером «Дома», которая едва не сорвала сделку. — И он коротко поведал о том, что именно произошло.

— Что?! — вскричал Гарри, когда он закончил, и Джералд нахмурился, услышав его обеспокоенный голос. — Уж не имеешь ли ты в виду ту особу, что мы видели на презентации последней коллекции «Дома да Вальдерро»? Она показалась мне… — Он сделал паузу, потом продолжил: — Послушай, Джерри, вспомни, что случилось с твоим отцом. Он едва не разорился и не потерял все дело из-за одной коварной, жадной бестии. И, судя по твоему тону, ты идешь той же дорогой!

— Гарри, подожди! Мануэлла не такая! — перебил его Джералд.

— С чего ты взял? Сам только что сказал, что из-за нее уже возникли проблемы.

— Гарри, Мануэлла — не Каролин Гранд!

— Ты не можешь этого знать. На твоих плечах лежит колоссальная ответственность! Черт возьми, Джерри, конечно, я понимаю, что ты обычный человек, мужчина. Но если ты ошибешься… Не мне говорить тебе, какими последствиями это может обернуться для всего дела.

— Ты слишком много беспокоишься, Гарри, дружище, — тепло ответил Джералд и повесил трубку.

Потом нахмурился и подошел к окну. Не важно, какие чувства он испытывает к Мануэлле Стреджент. Его бизнес не должен пострадать.

Но ведь Мануэлла не похожа на Каролин Гранд. В этом он совершенно уверен. А вдруг… вдруг он действительно ошибается? Он может рисковать только собственными эмоциями, но никак не деловыми интересами.

Каролин Гранд…

Ему было пятнадцать и они только что похоронили деда, когда это случилось. Роберт Гранд, деловой партнер его отца, неожиданно умер во сне.

Роберт и его отец вместе выросли, вместе ходили в школу, вместе организовали бизнес. Идея принадлежала отцу Джералда, но он великодушно предложил лучшему другу стать его полноправным партнером.

К тому времени, когда Джерри исполнилось двенадцать, бизнес уже процветал. А потом Роберт женился на неизвестно откуда появившейся особе с ярко накрашенными губами и ногтями — маленькой хищнице по имени Каролин.

Джералд помнил, как возмущалась его мать, недовольная дурным выбором их друга. Помнил он и о том, как однажды вечером отец сказал, что должен съездить в банк и договориться о кредите, чтобы выкупить долю Бобби, у которого возникли серьезные финансовые затруднения. Как обычно он пришел на помощь другу и выплатил всю сумму, не дожидаясь оформления документов. Через четыре дня, отправившись с Каролин на Гавайи, Бобби скончался во сне.

А спустя еще десять дней Каролин сообщила отцу Джералда, что желает получить наличными всю сумму, положенную ей за половину дела, принадлежавшую покойному мужу.

Тот заявил, что Бобби уже получил все деньги и что она прекрасно об этом знает. Но Каролин нагло возразила, что у него нет доказательств. Отец Джералда обратился в суд и проиграл дело, поскольку документальных подтверждений его слов действительно не было.

Мистеру Каннингему пришлось продать дом и заложить все, что было, вплоть до драгоценностей жены. Наступили черные дни.

Джералд страстно ненавидел Каролин за то, что она сделала с его семьей. Он поклялся, что с ним ничего подобного не произойдет. И вот теперь Гарри намекает, что Мануэлла может оказаться второй Каролин Гранд!

Конечно, это неправда, сказал он себе. Ее упрямство было скорее средством обороны, нежели коварно задуманной атакой. Но тут ехидный внутренний голосок напомнил ему об интересе Мануэллы к старому особняку семейства де Вальдерро. К тому же она изрядно пошумела по поводу своих прав на «Золотую орхидею» и своей работы над новой коллекцией. Он почти верил в ее искренность и наивный идеализм, но, если он вдруг заблуждается…

И еще женщины-хищницы нередко используют секс для достижения своих целей. А Джералд вынужден был признать, что интимные отношения с Мануэллой Стреджент уже повлияли на его мыслительно-аналитические способности и могут оказать дурное воздействие как на сделку, так и на всю его дальнейшую жизнь. Да, он увяз глубоко, очень глубоко…

Теперь самое лучшее для меня, решил Джералд, вернее, единственно возможное — это на время отдалиться от нее. А потом, когда все закончится, контракт будет подписан и патент на дизайн «Золотой орхидеи» станет его собственностью, вот тогда все пойдет по-иному.

На обратном пути они с Мануэллой немного поговорили о покупке им «Дома». Он пояснил, что через три дня они подпишут все бумаги, и добавил:

— А пока мои люди созовут пресс-конференцию, на которой мы объявим о поглощении «Дома де Вальдерро» моим концерном. Мне бы хотелось, чтобы ты на ней присутствовала. Я сделаю сообщение, что ты собираешься создать новую коллекцию украшений, опираясь на идеи, легшие в основу дизайна «Золотой орхидеи». Потом, к сожалению, мне придется срочно вернуться домой. Возникли неожиданные финансовые вопросы, требующие моего личного присутствия.

Тогда ему было больно думать о разлуке с ней, но сейчас он испытал облегчение…

Неожиданный стук прервал его мысли и заставил нахмуриться. Джералд нехотя открыл дверь…

На пороге стояла Мануэлла и улыбалась ему.

— Я знаю, что у тебя дела, но я подумала, что могла бы просто побыть рядом с тобой… И может быть, потом… — Ее голос замер, когда она заметила выражение его лица. — Джералд, что с тобой? — растерянно произнесла она.

Что произошло со страстным, чувственным мужчиной, проведшим с ней ночь любви в доме на берегу моря? Мануэлла не узнавала Джералда, и ей стало страшно.

— Если тебе сейчас некогда…

Она беспомощно посмотрела на него, не сумев скрыть своих чувств.

Первым порывом Джералда было заключить ее в объятия и поцелуями прогнать затравленное выражение из прекрасных черных глаз, но усилием воли ему удалось подавить это стремление.

Может, Мануэлла и не Каролин Гранд, но между ними не все так просто, а ему сейчас нельзя позволить себе пойти на поводу у своих чувств в ущерб делу.

— У меня много работы, Мануэлла, — подчеркнуто безразлично заявил он и отвернулся, чтобы не видеть ее умоляющего взгляда, потом собрался с духом и продолжил: — То, что произошло между нами…

Но Мануэлле и так все стало ясно. Не в состоянии слушать того, что он скажет дальше, она собралась с духом и сказала:

— Не надо ничего больше говорить, Джералд. Я все превосходно поняла. — С этими словами она резко повернулась и покинула его номер.

Ее отвергли! Она вся горела от стыда и унижения и разрывалась между противоположными эмоциями — жгучей ненавистью и огромной, невозможной любовью к Джералду Каннингему.

А объект ее страданий мрачно уставился на пустое место, где только что стояла Мануэлла. Он говорил себе, что рад ее уходу, но знал, что это ложь.

Какая изумительно страстная и упрямая натура, превратившая его жизнь в полнейший беспорядок, но и сделавшая ее существенно более интересной и приятной! Если бы он позволил, она наполнила бы его дни любовью, в которой он отказывал себе долгие годы, отдаваясь делу и только делу.

Нет, сейчас у него нет времени на это. Ему необходимо завершить покупку «Дома», иначе собственное правление сожрет его с потрохами. А если он уступит и позволит своим чувствам к Мануэлле одержать верх и начать править его жизнью, то как он сможет сосредоточиться на бизнесе?

Глубоко внутри тоненький голосок спросил: а действительно ли он хочет посвятить концерну весь остаток своей жизни? Или предпочтет построить прочные любовные отношения, создать семью? Но Джералд отказался выслушать его.