Мануэлла смотрела прямо перед собой невидящими глазами. Она позволила использовать себя, и теперь Джералд Каннингем выбросил ее как ненужную, надоевшую игрушку… Но почему-то это звучало неубедительно даже для нее. Если бы этому мужчине захотелось кратковременной связи, он мог бы найти кого-нибудь более склонного к флирту, чем она.

Так почему же он отверг ее? Что же случилось? Почему он так внезапно переменился? Мануэлла понимала, что бессмысленно задавать ему все эти вопросы. Джералд уже все сказал ей одним только взглядом. Отныне он желает, чтобы они находились как можно дальше один от другого!

Что ж, отлично! — решила она, найдя поддержку у остатков гордости. Если он этого хочет, он это получит!

Впрочем, Мануэлла не могла не признать, что окончательно запуталась. Всего несколько часов назад она верила, что Они влюблены друг в друга, а теперь вдруг Джералд дал понять, что не желает никаких личных отношений с ней, и это при том, что настаивает на продолжении отношений деловых!

Одна часть ее души, та, что вручила ему любовь, которую он так жестоко отверг, требовала немедленно отказаться от всех обязательств и никогда больше не встречаться с Джералдом. Но Мануэлла гордилась своим профессионализмом и не считала для себя возможным поступать так только потому, что Джералд внезапно разлюбил ее. Если, конечно, о любви вообще шла речь…

Оставалось только надеяться, что, когда контракт будет подписан, ей некогда будет вспоминать о Джералде и своей несостоявшейся любви. Мануэлла твердо решила, что возьмет себя в руки, займется работой и перестанет нянчиться со своим разбитым сердцем.

Молодая женщина нервничала, она знала, что опаздывает на утреннюю пресс-конференцию. И опоздание, и нервозность имели под собой одну и ту же причину — Джералда Каннингема.

Если бы она не была твердо уверена, что обязана присутствовать, то ни за что бы не появилась там, где должен быть он. Ей пришлось выдержать не одну внутреннюю битву, чтобы придать себе сил и отбросить личные чувства. Но, даже победив в борьбе, она все равно волновалась: а вдруг, увидев Джералда, снова утратит контроль над собой и станет объектом еще одного унижения, а возможно, и не одного?

Войдя в зал, где должна была состояться пресс-конференция, она сразу же оказалась объектом пристального внимания со стороны сотрудников по связям с общественностью, нанятых Джералдом.

— Да, я Мануэлла Стреджент, — ответила она на вопрос молодого человека. — А Виктория де Вальдерро уже здесь?

— Да. Будьте любезны пройти вон туда.

Пресс-конференция оказалась намного более серьезным и внушительным мероприятием, чем Мануэлла могла представить себе. Она проводилась в том самом старинном особняке, который должен был по контракту перейти в собственность Джералда. Оглядевшись по сторонам, Мануэлла подивилась, как много можно сделать даже в столь короткое время при наличии денег.

Многочисленные вазы со свежими цветами отвлекали внимание от общей запущенности дома, новые ковровые дорожки скрывали потертые полы, по стенам были развешаны огромные цветные фотографии экспонатов с давних, тогда еще славных выставок «Дома».

Торопливо следуя за молодым человеком, Мануэлла посмотрела на небольшой помост, возведенный в конце зала, споткнулась и замерла как вкопанная, увидев Джералда.

Первое, что она сделала позавчера, после болезненной унизительной сцены, — это выписалась из отеля и перебралась в другой, расположенный почти в центре, шумный и яркий, в котором едва ли могла бы встретиться с ним даже случайно. И все же ей оказалось безумно сложно прожить полтора дня, не видя и не слыша его!

Он стоял к ней спиной, и, несмотря на яростный гнев, все еще пылающий внутри, Мануэлла не могла не залюбоваться его безупречной фигурой, впитывая мельчайшие подробности, чтобы наполнить ими опустевшее сердце.

Она ненавидела его, Боже, как она ненавидела его! И все же любила… любила, как еще никогда и никого! И поэтому горячо жалела себя и проклинала тот день, когда откликнулась на приглашение Виктории.

Появление Мануэллы не прошло незамеченным для Джералда, который специально занял эту позицию, чтобы, как сам говорил себе, видеть каждого прибывающего. Он сразу заметил, что Мануэлла игнорирует его и намерена продолжать в том же духе, и крепко сжал губы. Подумать только, а он-то практически не спал две ночи, и вовсе не потому, что один из членов правления неоднократно звонил ему и рассказывал о своем негативном отношении к приобретению «Дома» и о сомнениях, высказываемых некоторыми его коллегами по поводу финансового здравомыслия патрона.

Нет, не эти разговоры были причиной бессонницы. Мануэлла и мысли о ней мешали ему уснуть! И сейчас Джералду больше всего хотелось подойти к ней и напомнить — любым имеющимся в его распоряжении способом, — почему она не имеет права игнорировать его!

Он сильнее сжал челюсти, едва не заскрипев зубами. До сих пор ничто и никто не мог встать между ним и его преданностью процветанию семейного бизнеса. А теперь вот появилась Мануэлла — женщина, против которой его предостерегал старый друг и юрист.

Но Гарри ведь не знает ее так, как он, и никогда не будет знать. Как и любой другой мужчина — Джералд готов был поклясться в этом всем, что только есть святого в жизни!

Он неожиданно понял, что начинает терять самообладание, что разбушевавшиеся эмоции устремились в одном направлении, и, если он немедленно не возьмет себя в руки…

Внезапно Джералд заметил подошедшего к Мануэлле мужчину, и в его глазах потемнело от ярости. Она еще и улыбается ему! Сердце заколотилось в бешеном темпе, адреналин понесся по венам могучим потоком…

Но опасные мысли были прерваны руководителем службы по связям с общественностью.

— Похоже, все уже собрались, — сообщил тот. — Думаю, пора начинать. А то пресса уже проявляет нетерпение…

Незнакомый мужчина взял руку Мануэллы и поднес к губам. У Джералда вырвался низкий, яростный рык смертельно раненного зверя.

— Благодарю вас, сеньор Гарсия, — вежливо ответила Мануэлла и улыбнулась мужчине, горячо похвалившему ее сегодняшние серьги и кольцо.

— Идем, Мануэлла, Джералд хочет, чтобы мы обе поднялись на сцену, — произнесла неизвестно откуда появившаяся Виктория, беря ее за локоть.

Приближаясь к импровизированной сцене, Мануэлла ощутила на себе взгляды Джералда и руководителя по связям с общественностью и немедленно отвернулась, вызывающе вскинув голову. Но все же успела заметить ледяной блеск серых глаз и внутренне вздрогнула от боли и гнева. И еще от ревности, заметив рядом с ним высокую блондинку. Кто знает, может, именно она проведет сегодняшнюю ночь в его постели? Как больно даже думать об этом!

Краем глаза Мануэлла заметила, как он поднялся, обошел длинный стол и взял микрофон.

— Надеюсь, все скоро закончится, — пробормотала Виктория. — Чем быстрее Джералд передаст мне чек, тем лучше. Кстати, должна заметить, что ты не выглядишь довольной причитающейся тебе кучей денег.

— «Дом де Вальдерро» значит для меня много больше, чем все доллары мира, Вик, — тихо ответила Мануэлла. — Ты это прекрасно знаешь. И если бы…

На них сердито зашикали, заставив Мануэллу покраснеть и замолчать. Ей пришлось волей-неволей сосредоточиться на выступлении Джералда.

Она изо всех сил старалась игнорировать его притягательную силу, не думать о нем, не вспоминать. Но каким бы сильным и яростным ни был ее гнев, любовь все же пересилила, и Мануэлла устремила на него тоскующий взгляд. Все ее тело затрепетало от воспоминаний о проведенном вместе с ним времени.

А Джералд уже заканчивал свою речь.

Кто-то из передних рядов задал вопрос:

— Вы сохраните фирменное имя «Дома де Вальдерро»?

— Да, непременно, — сразу же ответил он.

— А как насчет нынешней продукции? — спросил другой репортер.

— Я глубоко убежден, что у «Дома» есть только одна достойная внимания коллекция, — заметил Джералд. — Это «Золотая орхидея». И я рад объявить вам, что прапраправнучка основателя «Дома» будет работать на нас… Она согласилась создать новую коллекцию на основе именно «Золотой орхидеи». Как вы все без сомнения знаете, Мануэлла Стреджент является признанным авторитетом в ювелирном мире, и я счастлив представить ее вам в качестве нового главного дизайнера «Дома».

Мануэлла поднялась и покорно пошла к помосту под его внимательным взглядом, зная, что должна предстать перед аудиторией.

Он протянул по направлению к ней руку, и его жест казался таким теплым, таким уважительным… Но она остановилась в двух шагах от него и была вознаграждена взглядом, который мог сокрушить остатки ее гордости.

Джералд повернул голову так, чтобы никто не услышал его, кроме нее, и тихо произнес:

— Речь сейчас идет о деловых, а не личных отношениях, Мануэлла.

— Безусловно, — прошипела она в ответ. — Ведь между нами нет личных отношений.

Они не могли оторвать друг от друга яростных, негодующих взглядов, пока один из репортеров не спросил:

— Мы, конечно, знаем сеньориту Стреджент, но ведь всем известно, что она делает украшения исключительно вручную и из самых дорогих камней и драгоценных металлов высшей пробы. Значит ли это, что «Дом» под новым правлением переходит к выпуску эксклюзивных ювелирных изделий?

Мануэлла, глубоко вдохнув, готова была уже сообщить о достигнутом ими компромиссе, как Джералд опередил ее. Он взял микрофон и громко произнес:

— Нет, не значит. Отныне украшения «Дома де Вальдерро» станут доступны широким слоям населения, потому что будут изготовляться поточным методом из искусственных камней и недорогих сплавов.

Мануэлла оцепенела от неожиданности, потом, едва не задохнувшись, повернулась к Джералду и, забыв о жадных до сенсаций представителей прессы, выкрикнула:

— Как ты смеешь говорить такое? Ты же знаешь, что я никогда не соглашусь работать только с искусственными материалами!

Когда взбудораженных публичным скандалом репортеров с трудом выпроводили из зала, Мануэлла с Джералдом встретились в бывшем офисе Виктории, там, где познакомились всего несколько дней назад.

— Как ты мог так поступить? — с горечью спросила Мануэлла, глядя ему в лицо. — Как мог солгать мне?

— Солгать тебе? — Джералд говорил зловеще тихим и обманчиво спокойным тоном. — Я не лгал тебе, Мануэлла. Ты сама заверила Викторию, что согласна с моими планами. Признала, что права на дизайн «Золотой орхидеи» принадлежат «Дому», и согласилась создать новую коллекцию на ее основе, используя исключительно искусственные камни.

Господи, подумал он, до чего же она хороша, особенно сейчас, когда злится! И испытал предательское шевеление плоти…

— Я в жизни не говорила ничего подобного! — выкрикнула Мануэлла. Ее буквально трясло от бешенства, слова едва не застревали в горле. Она поняла, что ее обманули, и не только Виктория!

— Ты должен был понимать, что я никогда, никогда не пойду на такие условия! — яростно выплюнула она. — Поверить не могу, что ты хоть на секунду представил, будто я буду работать с жалкими стекляшками, когда все, что для меня важно и дорого…

Джералд ушам своим не верил. Его самый жуткий кошмар покинул сны и обрел реальную жизнь. Он оказался лицом к лицу с упрямой и крайне эмоциональной особой, угрожающей благополучию его бизнеса!

То-то будет ликовать оппозиция в его собственном правлении! Он станет настоящим посмешищем в деловых кругах!

— Ты обманул меня! — вне себя от бешенства заявила Мануэлла.

— Я тебя обманул? — рявкнул в ответ Джералд. — Тебе, безусловно, очень удобно, что Викторию никто не может найти!

— Мне удобно? — Мануэлла едва не взорвалась от ярости и внезапного прозрения. — Да Виктория заверила меня, что ты готов пойти на компромисс, что позволишь мне создать коллекцию, используя натуральные драгоценные камни, лишь дополнив их искусственными…

— Что?! Ты рассчитывала, что я соглашусь на еще одну коллекцию, наслаждаться которой смогут только эгоистичные и высокомерные бабы, с кошельками, набитыми деньгами, и плюющие на всех и вся, кроме своего богатства и спеси? Да никогда! Ни за что! — заорал Джералд, тряся головой, чтобы подчеркнуть свои слова. — Я-то думал, что был предельно откровенен в своем стремлении создавать украшения для всех женщин, которым они понравятся.

— Для всех? — Мануэлла презрительно скривила губы. — Да тебе плевать на женщин и их желания! Все, что тебя интересует, Джералд, это прибыли, сверхприбыли при минимальных затратах! Так вот учти: на мне ты не заработаешь ни цента, и на «Золотой орхидее» тоже! Я не продам патент за все золото мира!

Ну все, с него довольно! Джералд уже настолько перестал контролировать себя, что схватил ее обеими руками и закрыл ей рот, впившись в него губами.

Мануэлла пыталась сопротивляться — примерно полсекунды, — но это было решительно невозможно. Ее окатило горячей волной страсти, и вот уже она прильнула к нему изо всех сил и целовала его с равной силой. Их тела прижимались друг к другу под давлением взаимного гнева.

— Мануэлла, ты должна понять!.. — прорычал он, не отрываясь от ее губ.

— Я должна понять? — Она немедленно отстранилась. Грудь ее высоко вздымалась от волнения и страсти.

— Ты на словах согласилась на наш договор. У тебя передо мной моральные обязательства…

— У меня нет перед тобой обязательств — ни моральных, ни каких-либо иных! — заявила Мануэлла, снова рассвирепев.

Джералд замер. Внезапно он снова почувствовал себя подростком, переживающим финансовую катастрофу отца. Он вспомнил насмешки Каролин: «Моральные обязательства? У меня нет никаких моральных обязательств! А у вас нет доказательств!»

И вот теперь у него тоже не было ничего, никаких доказательств. Ни свидетелей их устного соглашения, ни контракта, ни «Золотой орхидеи», ни самой Мануэллы.

Гнев, тоска, отчаяние, сплавившись воедино, пронзили его острейшей болью. Он побледнел и в муке воскликнул:

— Господи, а ведь Гарри был прав, предупреждая меня! Ты — вторая Каролин Гранд!

Мануэлла едва расслышала его слова. Ей пришла в голову такая ужасная мысль, что она едва устояла на ногах. Неужели… неужели Джералд лег с ней в постель, чтобы смягчить ее, подавить всякое сопротивление? Неужели он готов пойти на все, лишь бы убедить ее создать коллекцию жалких побрякушек?!

Ее душа разрывалась от боли, но она твердо произнесла:

— Джералд, я никогда и ни при каких обстоятельствах не буду работать над обыкновенной бижутерией. Никогда! — И, не дожидаясь ответа, вышла из офиса.

Джералд смотрел ей вслед, борясь с собственными противоречивыми эмоциями. Ему внезапно показалось самым важным кинуться вслед за ней, остановить, сказать… Что сказать? Что он боится, что полюбил ее? Рассказать о Каролин и о своих страхах, что она, Мануэлла, может оказаться похожей на нее? Признаться, что он опасается ее влияния, испуган тем, что готов поддаться ей и наплевать на бизнес? Сказать, что согласен даже полететь на Луну и привезти проклятые камни оттуда, чтобы она делала из них чертовы безделушки, сколько бы это ни стоило, лишь бы любила его?

Боже, да все эти идиоты из правления будут в восторге!

Ему необходима смирительная рубашка!

Ему необходимо…

Услужливая память подсунула яркие картины того, что ему необходимо на самом деле, и Джералд застонал. Это была Мануэлла — теплая, нежная, обнаженная, любящая и такая податливая в его руках. Шепчущая ему страстные признания, целующая его, болтающая милые пустячки, от которых кружится голова, и немедленно приводящая их в исполнение, — сладостные, горячие, сексуальные обещания того наслаждения, что…

Джералд заскрежетал зубами. Без Мануэллы и прав на дизайн «Золотой орхидеи» «Дом де Вальдерро» обречен. Это обойдется его корпорации в миллионы долларов и потерю лица, от которой едва ли он сможет оправиться.

Его собственному состоянию ничто не угрожало, но вот мелкие акционеры, поверившие в его финансовый гений и вложившие в компанию сбережения, были легко уязвимы. А моральные обязательства перед ними Джералд ставил выше, чем даже собственные чувства.