«Все это занимает слишком много времени», — подумал Матисак и решил поспешить. Взяв свой инструмент, он привел его в положение «закрыто», обмотал жгут вокруг шеи девушки и, наконец опустился на колени перед горлом Джессики Коран.

Глаза девушки были широко раскрыты, это очень нравилось Матисаку, и он прижал острый, скошенный конец трубки к ее горлу, но девушка вдруг откачнулась от него. Матисак выронил свой инструмент, и стеклянная трубка разбилась на мельчайшие осколки, а по нежной, белой шее Джессики потекла тонкая струйка крови.

— Проклятая сука! — убийца ударил девушку по лицу и отошел к своему портфелю за другой трубкой. На этот раз он придерживал голову Джессики так, что пошевелить ею она уже не могла, и быстрым натренированным движением воткнул трубку.

Джессика ничего не видела, но знала, что трубка сейчас наполняется ее кровью. Матисак затянул жгут на шее девушки потуже, так, что та едва не задохнулась, и открыл краник на своем устройстве.

Джессика почувствовала, как он подошел к ней поближе и опустил голову к концу трубки, чтобы успеть перехватить кровь прежде, чем та зальет пол.

Девушка была потрясена всем ужасом этого момента.

Она умирала.

Жизнь из нее вытекала тонкой струйкой.

Ее ничто уже не могло спасти.

Джессика умирала так же, как Кэнди Коуплэнд и остальные жертвы вампира, монстра в человеческом обличье, чудовища девятого уровня.

Скоро она станет лишь статистическим данным для ФБР.

И после ее смерти еще много людей станут жертвами этого безумца Матисака.

Д. С., Баутин, Бруэр и все остальные найдут тело Гэмбла с простреленной головой, предсмертную записку, написанную кровью — ее кровью — а Матисак снова заметет следы и, спустя некоторое время, продолжит заниматься своим грязным делом или придумает что-нибудь еще. Больше ему не удастся с полной безопасностью для себя пользоваться этим устройством, несущим смерть.

Но он будет убивать снова и снова, и…

— Все равно, что доить корову, — прошептал Матисак ей на ухо в перерыве между прихлебываниями и причмокиваниями.

Джессика чувствовала, как ее охватывает слабость, и все сильнее кружится голова, она подумала о том, как долго еще будет оставаться в сознании. Она больше не хотела быть в сознании…

Или это всего лишь страшный сон? Может быть, ее мучает тот же кошмар, который поселился в ее мыслях еще в Векоше? Долгий, долгий кошмар, которому, казалось, не будет конца?

Может быть, она находится сейчас в Вирджинии, в своей квартире, в постели, и вот-вот очнется от этого кошмара? Утешение, за которое отчаянно цеплялся измученный мозг девушки, пока она не потеряла сознание.

* * *

Матисак испытывал несказанное удовольствие. Он остановил ток крови, и девушка пришла в себя. Это возбудило его еще больше.

Но он попытался побороть в себе свои истинные страсти, которые буквально переполняли его, он не должен идти у них на поводу. Он должен придерживаться своего плана. Матисак понимал, что идет на огромный риск, даже после смерти Ловенталя эта женщина знала слишком много, чтобы можно было оставить ее в живых.

Он обдумал свой план до мельчайших деталей.

Но предстояло еще многое сделать, и каждая лишняя минута пребывания здесь доктора Коран увеличивала опасность, что ее станут искать, и, в конце концов, проследят ее путь к дому Гэмбла. Он должен поторопиться.

Но возможно, у него есть еще время для маленького удовольствия — он может выпить пинту крови.

По меньшей мере, полпинты.

Прежде всего, необходимо все подготовить. Матисак выстроил в ряд кувшины. Вытащив из портфеля инструменты, он разбросал их по комнате.

Все обещало пройти просто замечательно.

Матисак с трудом мог поверить в свою удачу и в то, что эта женщина оказалась такой идиоткой. Вообще-то он думал, что они все идиоты. Ему без особого труда удалось осуществить задуманное.

— Это было неожиданно, не правда ли, доктор Коран? — спросил Матисак, но девушка не ответила. Она просто висела вниз головой, как спящая летучая мышь.

Она была красива, эта женщина.

* * *

Джессике казалось, что она слышит голос своего отца, говорящего ей, какая она красивая. В свои одиннадцать лет она была неловкой и угловатой девочкой-подростком. В новой школе того местечка, куда ее отца перевели в очередной раз, Джессику дразнил какой-то неотесанный болван. В этом сложном, переходном возрасте, постоянные переезды очень осложняли жизнь. Она едва успевала привыкнуть к школе в Германии, как приходилось снова упаковывать вещи и ехать в Испанию. Состояние здоровья матери Джессики несколько улучшилось, но ей так и не удалось полностью восстановить свои силы. Поэтому отец большую часть времени отдавал уходу за ней.

— Ты — самая красивая девочка в этой школе, Джесси. Приходя туда, не переставай внушать себе это. И тогда ты увидишь, что случится…

Всю жизнь отец был для Джессики ее нравственным наставником, настоящим учителем и чудесным другом. Девушку охватил поток воспоминаний об отце и времени, проведенном с ним. Именно отец сумел убедить ее, что в ней есть все задатки врача, а впоследствии, и сотрудника ФБР.

Джессика слышала звуки, которые отвлекали ее от воспоминаний того летнего дня, когда они с отцом вернулись домой, туда, где листья в кронах деревьев перебирал легкий ветерок, ярко светило солнце, и они охотились на оленя. Она еще в раннем возрасте научилась потрошить животное и сдирать с него шкуру, и ее интерес к судебной медицине начался именно с того, что ей нравилось исследовать внутренности убитого оленя.

Девушка научилась преодолевать первоначальные страхи и брезгливость, когда приходилось засовывать руку в тушу животного по локоть, чтобы ознакомиться с внутренними органами. Позже, когда Джессика принимала участие в охоте наряду с мужчинами в Миннесоте, Орегоне и Канаде, ей то и дело говорили, чтобы она не смотрела, как тушу убитого оленя будут подвешивать на дерево и вскрывать, выбрасывая внутренности. Далеко не один мужчина, проявлявший к девушке интерес, спешно отказывался от своих планов, когда та показывала ему наиболее быстрый и эффективный способ потрошения животных.

Что-то темное, как пустота, обволокло мозг Джессики, и вытеснило все мысли, ей казалось — на ее груди сидит ужасный демон и насмехается над ней. Это было неясное, бесформенное существо, напоминающее истекающего кровью оленя, из которого вынули внутренности. Джессика пыталась рассмотреть это существо, и вскоре видение приобрело вполне четкий образ женщины. Джессика боялась подойти поближе, но все-таки ее мозг сделал последнее усилие приблизиться к этой женщине, свисающей с дерева.

Это оказалась она сама. Джессика была потрясена увиденным, она невольно застонала, и с этим стоном к ней вернулось сознание.

Она вспомнила, где находится.

Вспомнила Гэмбла.

Вспомнила Матисака.

Вспомнила свою неудавшуюся попытку к бегству.

Она почувствовала, что руки ее связаны за спиной, а во рту торчит кляп.

В голове шумело от прилившей крови, и боль в лодыжках от разрезов и тяжести тела усиливалась.

На горле ощущалась странная, необычная тяжесть — дьявольское устройство убийцы.

Джессика старалась сохранить остатки самообладания, приказывая себе хорошенько подумать… подумать… подумать…

Она понимала, ей лучше не показывать убийце, что она в сознании, а уж тем более не смотреть на него. Для вампира процесс выдаивания крови сам по себе является интимным наслаждением, удовольствием, которое он получает, находясь наедине с жертвой. Если она будет наблюдать за ним, он может вырезать ей глаза скальпелем. Да ей и не хотелось видеть все это. Этот кошмар. Угнетали мысли не только о близкой смерти, но и то, что ее ошибки, позволившие убийце расставить капкан, повлекли за собой смерть Касима и дали возможность этому подонку Матисаку опять подставить другого человека, замести следы и продолжить свое черное дело.

Слишком поздно сожалеть… слишком поздно, твердил девушке внутренний голос. Или, может быть, это голос ее отца? Чем-то неуловимым, интонациями, нотками, он напоминал его голос. Она ухватилась за эту мысль, за это слабое утешение, единственное, что у нее осталось.

Джессика слышала, как где-то очень близко от нее Матисак пьет ее кровь из керамического кувшина.

Я хотел бы отведать вашей крови, написал он в письме. И получил это.

Убийца оказался умным, первоклассным игроком в шахматы, он делал ходы с предельной осторожностью, мудро используя свои пешки — Гэмбла и Ловенталя. Он нанес ей полное поражение, захватил ее, как финальный приз в виде кувшинов крови. Как хищное животное, Матисак подкрался к ней в тот момент, когда она даже не подозревала о его присутствии, чтобы наброситься сзади, когда она меньше всего этого ожидала. Теперь убийца обращался с телом Джессики с благоговением, высасывая из нее жизнь и наслаждаясь.

От этих мыслей в ней начала подниматься волна ярости, ее глаза все так же были закрыты, она не видела ужасных действий убийцы, но услышала, как тот не удержался и выпустил газы. Его стала мучить отрыжка после того, как он выпил целый кувшин ее крови. Но он будет пить еще… и еще… и еще… до тех пор, пока не выпьет все.

Джессика попыталась сосредоточиться на мыслях об отце, вспоминая его доброту, любовь и заботу, но лицо отца неожиданно превратилось в лицо Отто Баутина. И девушка уцепилась за этот образ.

А тем временем до нее доносилось позвякивание инструментов, помогающих убийце осуществлять безумные замыслы. Джессика слышала звон бутылок и стук каких-то тяжелых предметов, и снова испугалась.

— Держись, Джесси, держись, не сдавайся, — в затуманенном сознании звучали слова отца, которыми он столько раз подбадривал ее в трудные моменты. Он учил ее стойко переносить любые трудности, быть смелой и независимой, учил охотиться и заманивать зверя в ловушку, по не мог предугадать, что в ловушку попадет она сама.

Джессика поняла, что нужно бороться, несмотря на безвыходность ситуации.

Она сосредоточилась и слегка приоткрыла глаза, всматриваясь в ужасную картину окружающей обстановки. Тело Гэмбла неподвижно лежало все там же, в луже алой крови. Счастливый Матисак гордо передвигался по маленькой, загроможденной вещами комнате, чрезвычайно довольный собой. Склонившись над своим коричневым портфелем, он извлек оттуда два флакончика со спермой. Сперма в теле доктора Коран не должна принадлежать Гэмблу. Чтобы его уловка сработала. Учитель воспользуется анонимной спермой, как делал до сих пор.

На этот раз он даже собирался оставить на месте преступления не только свои инструменты, но и один флакончик, чтобы еще больше подтвердить вину Гэмбла.

Когда Матисак повернулся к девушке спиной, та приподняла верхнюю часть тела, согнувшись в талии, и резким движением, не обращая внимания на острую боль в плечах, переместила связанные руки из-за спины вперед. В этот момент убийца уловил движение Джессики и бросился к ней, чтобы спасти свое устройство.

Девушка изо всех сил ударила Матисака сжатыми кулаками, сделав их смертельным оружием, как их учили в академии.

Удар кулаков пришелся Матисаку по виску, он потерял равновесие и, споткнувшись о труп Гэмбла, упал. От удара тело девушки качнулось в сторону пистолета, из которого был убит Гэмбл, и лежавшего теперь на журнальном столике.

Джессика потянулась за пистолетом, но не сумела схватить его. Она снова качнулась изо всех сил в сторону пистолета, протянув к нему руки. Матисак бросился к журнальному столику как раз в тот момент, когда девушка сумела-таки ухватиться за оружие. Пистолет выскользнул, но Джессика успела подхватить его за дуло.

Она слышала, как Матисак ползает по полу, неожиданно испугавшись ее, но не видела его. А что, если у него есть другой пистолет? Продолжая крепко держать оружие прямо перед собой, Джессика попыталась другой рукой вытащить изо рта кляп. Когда ей почти удалось это, она поняла, что убийца тихонько подкрадывается к ней сзади. Девушка стремительно развернулась и выстрелила.

Она промахнулась, но заставила убийцу отскочить в темноту.

Джессика вдруг увидела, как рядом с портфелем блеснул скальпель. Где же он?

Джессика снова выстрелила, попав в кувшин с кровью на краю стола, в кувшин со своей кровью.

— Черт бы тебя побрал! — заорал Матисак, и девушка выстрелила на звук голоса, но снова промахнулась. Она потянула за кляп и, наконец освободилась от него.

— Выстрелы услышит полиция, Матисак! Несчастный подонок? Спасай свою шкуру, пока ты еще можешь это сделать! Беги же, беги! — в голосе девушки звучала злоба и ненависть, она вспомнила, чему учили ее в академии — в подобных ситуациях преступника следовало запугать. — Беги! Беги!

И он побежал прямо к ней, чтобы вырвать из рук пистолет. Джессика выстрелила в черный силуэт, мелькнувший на миг, и поняла, что попала, но только ранила.

Она закричала изо всех сил, чтобы привлечь внимание людей к этому проклятому дому, но, казалось, даже выстрелы никто не услышал.

Матисак упал на спину, все же успев выбить пистолет из рук девушки, теперь хозяином оружия был он. Убийца пытался направить пистолет на Джессику и нажать на курок, но у него ничего не получалось. И потом, ее быстрая смерть, хотя и была безопаснее для него, но это шло вразрез с его планом и образом действий вампира. Девушка принялась насмехаться над ним:

— Ну, стреляй, что же ты? Стреляй, ты, ублюдок! Убей меня, черт бы тебя побрал! Убей!

Но выстрела не последовало. Матисак попытался встать и потерял равновесие, ослабев от раны в боку. Он с изумлением смотрел на собственную кровь, его охватил страх при виде того, как она сочится из раны. Убийца потерял сознание.