Анни была на седьмом небе. Директор макаронной фабрики тотчас же поймёт, что семейству Штенгелей действительно нужно очень много макарон. Если у него в груди есть сердце, он даже прослезится, читая письмо. Анни так ясно представила себе плачущего директора, что глаза у неё тоже стали мокрыми.

Придя домой, она увидела на плите большой горшок. В горшке кипел картофельный суп, распространяя замечательный запах.

— Господин Визенклее! — воскликнула Анни. — Вы уже починили газ?

Визенклее сидел с двумя кошками на коленях и улыбался. Змея Сузи сладко спала, обвившись вокруг его левой ноги.

— Давно управился, — сказал бывший ночной сторож.

Фрау Свобода сидела на корточках перед буфетом, пытаясь метлой выгнать из-под него зайца. Она нечаянно обсыпала его клопиным порошком фрау Шнурпетер, и с тех пор заяц стал бояться всего на свете.

— Посчитай, сколько нас человек, — сказала мама Штенгель Горошеку.

— Шестеро, — ответил тот.

— А вот и не шестеро, — вмешалась Анни. — Нас — семнадцать. Ты забыл ещё шестерых кошек, змею, мышь, петуха, бегемота и зайца.

— Батюшки мои! — печально сказал папа Штенгель. — Как же мы накормим семнадцать человек одним горшком супа?

И глаза у него снова стали грустными. Даже петух, который только что теребил шнурки его ботинок, казалось, заметил это. Он оставил шнурки в покое и дважды хрипло прокукарекал.

Анни сказала, отвернувшись:

— Мышке нужно совсем немного, а кошки могут ловить в подвале мышей. Кроме того, папочка, я отдам тебе свою порцию.

— Не выдумывай, — пробормотал папа. — Ты ведь ещё растёшь.

— От меня каждый получит после супа по блюдцу засахаренной малины, — пообещала тётя Митци.

Мама Штенгель тем временем приступила к делёжке супа. В шесть тарелок она плеснула по половине поварёшки, в миску для кошек — полную поварёшку, мышке — чайную ложку, и две таких же змее Сузи. Остальное она вылила в корыто.

— Вот это отнесите к бассейну, — сказала она.

Папа Штенгель и Горошек потащили корыто в сад. Вернулись они весьма серьёзные.

— Пиппа перевернул корыто и всё пролил, — объявил папа. — Это просто нахальство!

— Ешьте, — сказала мама.

За обедом никто не проронил ни слова. Наконец Визенклее кашлянул и сказал:

— К сожалению, мы забыли про зайца и петуха.

— Батюшки мои! — воскликнула мама.

А Визенклее, улыбаясь, похлопал её по плечу:

— К счастью, я прихватил с собой немного зерна и одну морковку. Так что не нужно волноваться.

— Кошки не наелись, — заметил Горошек. — Я пущу их в подвал.

Тётя Митци разделила малину и сказала:

— Как хорошо, что завтра я буду дома. Хоть наемся досыта.

Папа Штенгель выпрямился в кресле. Глаза его засверкали.

— Госпожа Свобода! — сказал он. — Если бы вы не привезли с собой бегемота, всё было бы в тысячу раз лучше. Так что мы не виноваты, если вы голодаете! Бегемот — это наша погибель.

— А что же я должна была привезти? — вскричала тётя Митци. — Что привезти семье, которая держит дома слонов и змей? Я думала обрадовать вас, но теперь вижу, что вы недостойны моего подарка!

— Хорошо, — сказал папа. — Можете завтра забрать его назад.

— В автобус? — Голос тёти Митци сорвался. — С каких это пор бегемоты стали ездить в автобусах? О, господин Штенгель, вы так меня разочаровали!

И тётя Митци всхлипнула, прижав к глазам носовой платок.

— Не сердитесь, — сказала мама. — Мой муж не хотел вас обидеть. Просто у него куча забот.

— Не плачьте, тётя Митци, — попросила Анни. — Мы ужасно рады вашему подарку и никогда с ним не расстанемся, обещаю вам!

Тут распахнулась дверь и вошли трое сыновей фрау Шнурпетер.

— Мы поражены, — начал один.

— Мы сражены, — сказал другой.

А третий закончил:

— Объясните нам, как попали в подвал кошки.

— Но это наш подвал! — крикнула Анни.

— До сего дня там было так уютно, — сказал младший из братьев, на голову которому некогда свалился корабельный фонарь. — А теперь и там кошки не дают нам житья. Вы должны запретить им бегать в подвал!

— Этого мы кошкам не запретим, — ответила мама.

— Ни за что, — подтвердил папа.

— Тогда с нашей дружбой покончено, — заявил один из братьев.

С этими словами трое братьев покинули дом. Анни выглянула в окно.

— Ой! — сказала она. — Это плохой знак. Они встретили Сентября и о чём-то говорят.

— Нам-то какое дело, — храбро сказала мама.

А папа ничего не сказал. Он только покачал головой.