Тяжким и мучительным был путь Шиа через горы. Долины сменялись перевалами, за которыми открывались другие долины, расположенные выше прежних, а за ними вставали новые вершины… Все тяжелее и опаснее становилось продвигаться вперед среди неприступных скал и бездонных пропастей, и пугающие завывания ветра звучали словно предсмертные вопли тысяч обреченных пантер.

Поначалу Шиа находила приют в пещерах и трещинах, где можно было на время укрыться от бесконечной метели. Она была рада этим убежищам, а иногда ей попадались тощие зайцы или куропатки, горные козлы или бараны и удавалось хоть как-то утолить постоянный голод. Но чем дальше, тем реже встречались ей такие места, и снег становился все глубже, а продвижение вперед все медленнее и мучительнее.

Шея и челюсти болели от постоянного контакта с Жезлом Земли. Волшебная сила, заключенная в Талисмане, вызывала жжение во всем теле и мешала инстинктам подсказывать нужное направление. Вся пасть у пантеры покрылась язвами, так что стало почти невозможно охотиться и есть в тех редких случаях, когда попадалась хоть какая-то добыча. В этой снежной каменной пустыне добывать пищу было очень трудно, и в конце концов огромная кошка отощала так, что стала сама на себя непохожа. Она до такой степени ослабела, что даже думать ни о чем не могла, а просто тащилась по снегу, сжимая в зубах Жезл. По ночам она рыла в сугробах норы, чтобы хоть как-то согреться, но все же постоянно дрожала от холода и жалела, что рядом нет Ориэллы, Анвара или Боана — может быть, тогда было бы не так холодно.

Наконец ее мучения возросли настолько, что ей показалось, будто смерть уже близка. Однажды ей пригрезилось наяву, что она видит Анвара и что он при смерти. Но все же маг ухитрился задать ей несколько глупых людских вопросов, чем вызвал у Шиа, в ее теперешнем состоянии, невыносимое раздражение. Она недвусмысленно посоветовала ему немедленно прекратить эти глупости и возвращаться в свое тело, и он, похоже, выполнил ее требование — по крайней мере ей так показалось.

Анвар исчез, а у Шиа подкосились ноги, и она упала на снег спрашивая себя, могло ли увиденное быть правдой. Впрочем, кто их разберет, этих магов, с их колдовскими шуточками? Но в одном Шиа не сомневалась: если Анвар и правда умирал, то она смогла его увидеть только потому, что и сама близка к этому!

С трудом разжав челюсти, Шиа посмотрела в свинцовое небо. Она умирает? Но это же невозможно. Она обещала Ориэлле дойти! В глазах замелькали какие-то черные пятнышки, и лишь по резким крикам над головой она поняла, что это ей не мерещится. Стервятники! Если уж стервятники кружат над ней… Пантера снова взяла в зубы Жезл, с трудом поднялась и, шатаясь, потрусила вперед, Ее спасло только то, что огромных птиц отпугнуло таинственно-жуткое свечение, которое излучал Жезл, иначе она вполне могла бы стать их жертвой, подобно этому замерзшему до смерти барану. Превозмогая боль, Шиа с трудом откусила несколько кусков заледеневшего мяса. Но все же силы постепенно вернулись к ней, и она с радостью продолжила свою трапезу, принимая ее как дар судьбы. Шиа подумала о глупых травоядных, которые в такую зиму обречены на голодную смерть, что, впрочем, сейчас было ей на пользу. Насытившись, Шиа отыскала углубление в скале и отнесла туда сначала Посох, а потом — остатки барана. После этого она в сама устроилась там поудобнее и впервые за последние дни смогла хорошенько выспаться. Шиа словно провалилась куда-то, и перед нею снова возникли картины ее детства.., первый самец.., потом — великая битва, которая сделала ее Первой Самкой в Стае… Затем она вновь пережила нападение казалимских охотников с их копьями и стрелами, — тогда она пожертвовала собой, чтобы спасти своих детенышей и свой народ… Потом — плен и тоска, ярость и ненависть. Потом.., потом был поединок с Ориэллой — когда Шиа неожиданно с радостью и облегчением обнаружила, что встретила существо, способное понять ее, и обрела счастье дружбы и духовной свободы…

Лишь неотвязная мысль о друзьях, попавших в беду, давала Шиа волю и силы идти дальше. Она непременно должна выручить Анвара — ведь иначе не спасти Ориэллу! Лиходей уничтожит ее ребенка, а сама Ориэлла навсегда останется его рабой.., или же он убьет ее, если она откажется помогать ему в его черных делах. А Шиа знала, что Ориэлла наверняка такт и сделает.

Положение ее было тяжелым. Прямой путь на северо-запад она знала плохо, и, кроме того, этот путь был опасен. Горы становятся все выше, все круче, все непроходимее, и жить среди них может только Крылатый Народ, который исстари был заклятым врагом Черных Пантер. Этой дорогой идти нельзя, значит, остается путь в обход, мимо горы под названием Стальной Коготь, а этот путь лежит через Землю Пантер.

Сколько раз во время своих скитаний Шиа мечтала о возвращении домой! Как ни любила она Ориэллу и Анвара, она, конечно же, тосковала по своим сородичам. И вот теперь она наконец попадет в родные земли, но остаться там не сможет. Не сможет выбросить в какую-нибудь пропасть Жезл и как ни в чем не бывало охотиться со своими соплеменниками, как в старые добрые времена. Шиа знала, что если она так поступит, жизнь для нее станет невыносимой.

Пантера с грустью подумала, что главные трудности у нее возникнут как раз с сородичами. Черные Пантеры ревностно охраняют родные края — в том числе и от чьюва — пантер-изгоев, не принадлежащих к Стае.

Эти жалкие изгнанники влачили одинокое существование в горах, и жизнь их редко бывала долгой. Стая изгоняла самых слабых и самых старых, а в дни особенно тяжелых лишений — и тех, кто еще не успел окрепнуть. Преступившие закон Стаи тоже попадали в их число. «В такие трудные времена, как нынешние,

— подумала Шиа, — когда пищи мало и идет борьба за выживание, изгнанников, должно быть, полно. Сейчас лишь самые сильные могут выжить в Стае». И вдруг она с неприятным удивлением осознала, что теперь ведь она тоже одна из этих чьюва, она, которая некогда была Первой!

Огромная кошка знала, что по законам ее народа ей придется вступить в единоборство с нынешней Первой Самкой, чтобы пробиться к Анвару, и горе ей, если она потерпит поражение! Даже если она останется в живых, ее все равно не пропустят через Земли Пантер. А кто она сейчас, как не чьюва — голодная, истощенная, обессилевшая? Разве она в состоянии биться с таким противником, как Первая Самка?

Шиа брела уже пол-луны, огибая с востока землю Крылатого Народа, пока не достигла северного высокогорного перевала. Ветер дул с такой силой, что она едва удерживалась на ногах, а буран слепил глаза. Шиа уже сомневалась, что приняла верное решение, но инстинкт подсказывал, что буран отрезал ей и обратный путь. К тому же там, откуда она пришла, не было ни одного укрытия, зато много трещин и обрывов, которые можно заметить, только когда подойдешь вплотную. А если не видишь тропы, по которой идешь, то пройти, не сорвавшись вниз, просто невозможно.

Оставалось только идти вперед. «Если ты остановишься, — сказала себе Шиа,

— то ты просто замерзнешь. А что же тогда будет с твоими друзьями? Все зависит только от тебя». Из последних сил, почти на ощупь, пантера продвигалась вперед, думая только о том, чтобы хватило сил дойти. Шаг за шагом, она продолжала свой мучительный путь, даже не зная наверняка, идет ли она в нужном направлении. Она шла, словно в кошмарном сне, каким-то чудом удерживая в зубах волшебный Жезл, каждую секунду рискуя сорваться в пропасть. Ее подгоняла память об Ориэлле и Анваре, и о своем друге Боане, который умел понимать ее без слов. Ради них Шиа продолжала свой путь, который мог стоить ей жизни.

Внезапно буран закончился. Шиа понятия не имела, сколько прошло времени. Просто она вдруг поняла, что снег уже не идет, и можно наконец разглядеть, что там, впереди. Оказалось, она дошла до конца перевала. Шиа увидела перед собой изуродованную гору Стальной Коготь, за которой лежала земля ее народа, и сердце ее замерло. Наконец-то она вернулась домой — но при этом все же осталась изгнанницей!

— Стой, чужая!

Шиа замерла на месте, и сразу же увидела двух дозорных. Она опустила Жезл на землю и втянула ноздрями воздух, чтобы определить, с кем ей придется иметь дело. К ней, крадучись, приблизились две сильные черные самки. Вид у обеих был самый агрессивный. Одну из них, молодую, гибкую и мускулистую, Шиа не знала. А вторая.., она была значительно старше — мощная, с густой шерстью вокруг шеи, почти как у самца. Стараясь не выдать радости от встречи со старой знакомой, Шиа посмотрела в глаза старшей самки намеренно вызывающим взглядом и спросила:

— Узнаешь ли ты меня, о Хриза? Ты, делившая логово с моей матерью?

Старая мощная пантера презрительно прорычала в ответ:

— Моя подруга наплодила много детенышей. Не думаешь ли ты, что я помню всех, тем более — заблудших?

— Опомнись! Неужели ты забыла именно ту, которую когда-то сама помогала растить? Не надо лгать, Хриза, даже ради своей репутации.

Глаза молодой кошки загорелись.

— Как ты позволяешь ей, Хриза, так разговаривать с тобой? И что это за гадкая штуковина? — Она с опаской и отвращением поглядела на светящийся Жезл Земли.

Хриза предостерегающе подняла лапу.

— Не трогай! — прошипела она. — Потом неохотно подошла вплотную к Шиа, и они потерлись мордами в знак приветствия.

— Не думала когда-нибудь вновь свидеться с тобой! — Безмолвная речь Хризы звучала мрачно.

— Я тоже, — радостно ответила Шиа. Она чувствовала, что напряжение не оставляет Хризу, и понимала, что главной причиной тому — Жезл.

— Что это за штука? — спросила Хриза.

Шиа постаралась, чтобы ее ответ прозвучал беззаботно.

— Глупая людская поделка, что же еще? Скоро его здесь не будет, Хриза, обещаю тебе. Нашему народу нечего беспокоиться. А кто сейчас Первая Самка? — тихо добавила она.

— Гристина! — прошипела Хриза. — Шиа, неужели ты собираешься бороться с ней за первенство — в таком состоянии?

— А для чего, по-твоему, я вернулась?

— Это же немыслимо!

Шиа вздохнула (дурная привычка, перенятая у людей):

— Может быть, мне и не придется. Ты права: я не в том состоянии, чтобы драться с ней. Но я дала обещание, которое должна сдержать. Это долг чести другу, спасшему мне жизнь. Мне нужно, чтобы Гристина просто согласилась пропустить меня через вашу землю.

— Ты ведь знаешь, она на это не пойдет. Пусть ты, пожертвовав собой, спасла всю Стаю, но для Гристины ты прежде всего опасная соперница, а ей никогда не представится лучшего случая разделаться с тобой, чем сейчас, когда ты так ослабла. Уходи, прошу тебя, пока она не узнала, что ты здесь.

— Уже поздно. — Шиа заметила, что молодая пантера исчезла.

Хотя на склонах Стального Когтя вся растительность была уничтожена во время катастрофы, разрушившей гору, время от времени здесь, неизвестно откуда, появлялась новая зелень. И до того, как началась эта зима, тут во множестве росли осины, ясени, сосны. Пятнистые олени пили воду из чистых лесных озер, и в речках плескалась форель. Но теперь Шиа не узнавала знакомых мест. Вдоль тропы, по которой она шла вслед за Хризой, торчали только голые стволы, похожие на огромные черные палки. Реки и озера были скованы льдом. Нигде не было видно ни одного живого существа. Мертвое безмолвие царило вокруг. Казалось, зима загубила все живое. Конечно, пантеры не охотились здесь да и на кого было охотиться? Похоже, они с Хризой тут единственные живые существа. Если раньше у Шиа и оставались какие-то сомнения насчет помощи Ориэлле и Анвару, то сейчас они исчезли окончательно. Крепче сжав в зубах Жезл Земли, Шиа про себя поклялась отомстить тем, кто сотворил такое с ее землей. Покалеченная гора изобиловала каньонами и пещерами. Пантеры не интересовались, конечно, бурной историей Стального Когтя; они просто нашли, что эта гора — хорошее место, чтобы выращивать молодняк. Хриза до сих пор ютилась в той старой пещере, где родилась и выросла Шиа, и когда изгнанница вновь оказалась здесь, воспоминания нахлынули на нее. Она вспомнила свою мать, Зеру, давно уже погибшую от рук крылатых охотников; брата и сестру, убитых тогда же, когда сама Шиа попала в плен… Но она решительно запретила себе предаваться этим растравляющим душу воспоминаниям. Сейчас совсем не время для них.

Хриза разгребла кучу камней в задней части пещеры и притащила оттуда тушу горного козла.

— Вот, поешь! — велела она. — У тебя мало времени. Шиа посмотрела на угощение с удивлением, но времени у нее действительно не было, и она с жадностью набросилась на еду.

— А вы тут неплохо живете, — заметила она. — Я боялась, что во время этой проклятой зимы начнется голод.

— Действительно, времена тяжелые, — мрачно согласилась Хриза. — Гристина превратила многих наших в чьюва — в основном недовольных, — зло фыркнула она. — К тому же крылатые охотники любят наш мех, так что выжили немногие.

— А как же с этим козлом?

— Нам просто повезло. Несколько дней назад случилась лавина в горах на западе, и она сбросила вниз целое стадо этих глупых созданий. Нам оставалось только отрыть их, и ненадолго наступило изобилие.

Некоторое время Хриза молча вылизывала Шиа своим шершавым языком, а потом наконец спросила:

— Шиа, как тебе удалось вернуться? И откуда у тебя эта ужасная штука? — Хриза кивнула на Жезл Земли. Щиа насытилась, и ее стало клонить в сон.

— Это длинная и невероятная история, — начала она сонно. И вдруг…

«Выходи, трусливая тварь, на честный бой!» — донесся снаружи леденящий кровь вопль: Гристина вызывала ее на поединок.

— Я знала, что она не заставит себя долго ждать, — тихо заметила Шиа. — Я иду, самозванка! — был ее ответ.

***

После катастрофы, постигшей гору, ныне получившую название Стальной Коготь, ее средняя часть была полностью разрушена и между двумя оставшимися скалами, и в самом деле похожими на исполинские когти, образовался кратер, напоминающий огромную чашу, дно которой местами было покрыто черной застывшей лавой.

Зализывая раны, Хану сидел, никем не замечаемый, на выступе над ущельем, где уже многие поколения собирались самки Стаи. Конечно, ему не следовало здесь находиться. Самцы сюда не допускались, особенно такие молодые и незначительные, как он. Но этот маленький акт неповиновения служил хоть каким-то лекарством для его уязвленной гордости. Сегодня он самонадеянно попытался овладеть Гристиной, Первой Самкой, чей постоянный самец был убит во время последнего нападения Крылатого Народа» и теперь переживал несказанное унижение после того, как, выдержав тяжелую схватку со старшими и более опытными претендентами, был с позором отвергнут самой Гристиной да еще получил от нее несколько унизительных шлепков.

Смеркалось; Хану начал замерзать, но ему не хотелось никуда уходить отсюда. Унижение, которому подвергла его Первая Самка, значило для него гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Выяснилось, что он вовсе не играет той важной роли в Стае, как ему представлялось. «Не понимаю, — мрачно рассуждал он сам с собой. — Самцы больше и сильнее. Мы первыми вкушаем от добычи на охоте, а самки стоят в стороне, пока мы не насытимся. И если молодежь ждет случая, чтобы завоевать себе подруг, то каждый из зрелых и сильных самцов волен сам выбрать группу самок, с которыми хочет иметь дело». Так по крайней мере думал Хану, но оказалось, что все обстоит иначе.

Самцы не охотятся. Самцы не посещают собраний, не имеют права голоса и не принимают серьезного участия в воспитании детенышей. Более того, самцы (о, что за мучительное воспоминание!) не могут даже сами выбирать себе подруг. Да, они яростно оспаривают друг у друга право обладания, но, как сегодня беспощадно доказала ему Гристина, окончательный выбор остается за самками.

После того как Гристина отвергла его. Хану решил поговорить со своим родителем Жаралом. Этот покрытый шрамами ветеран многих брачных битв давно оставил жестокие забавы, и был вполне счастлив со своими стареющими подругами, одна из которых была матерью Хану.

— Неужели это правда? — потребовал ответа Хану, пересказав свою горькую историю.

— А что, если правда? — лениво поинтересовался Жарал, испытующе поглядев на своего отпрыска. — Посуди сам, к чему нам, самцам, утруждать себя охотой, если с этим прекрасно справляются самки? К чему суетиться, изобретая всякие дурацкие законы или изнурять себя воспитанием непослушных котят? Если самки от этого вырастают в собственных глазах, то зачем менять этот порядок? Нам и так хорошо.

— Но мы же ничего не делаем! — возразил Хану. — Мы, особенно в нынешние тяжелые времена, должны были бы…

В мгновение ока Жарал поднял мощную лапу и одним ударом сбил Хану с ног.

— Держи язык за зубами, щенок! — прорычал Жарал. — Самцы вполне довольны существующим порядком, и самки, я полагаю, тоже. Или ты думаешь, что Гристина позволит тебе вмешиваться в ее дела? Каждому свое — и не тебе это менять. Или ты хочешь кончить свои дни, превратившись в чьюва?

Обо всем этом и раздумывал сейчас Хану, сидя на выступе, когда услышал страшный вопль — вызов Гристины. Тотчас же место собраний стало наполняться самками. Хану мало что мог разобрать из их слов, но чувствовал, что все они чем-то взволнованы или встревожены. Но были слова, которые повторяли все: Шиа! Шиа вернулась!

Хану уже был готов потихоньку убраться отсюда, чтобы самки не пронюхали, что он покусился на их прерогативы, но, услышав интригующие возгласы, передумал. «Они не имеют права меня выгнать, — начал он задиристо убеждать самого себя. — Это ведь касается всей Стаи, а не только их!» — и поэтому он лишь переместился так, чтобы его нельзя было заметить снизу, и, дрожа от возбуждения, стал ждать поединка, который всегда мечтал увидеть.

…Снизу на место собраний Стаи можно было попасть через извилистый туннель, выходивший к южной стороне кратера. Шиа шла в темноте осторожно, не торопясь, стараясь беречь силы, которых у нее и так было не много. Хриза, ворча следовала за ней. После непроглядной черноты туннеля сумерки показались Шиа ярким дневным светом. Хотя в подобных случаях зрительницам предписывалось молчать, Шиа услышала изумленный гул голосов. Ей даже показалось, что в нем звучит не только удивление, но и радость. Однако радость эта быстро сменилась недовольством, едва самки заметили пугающее мерцание Жезла Земли. Она быстро положила свою ношу к ногам Хризы.

— Посторожи его, — тихо сказала она.

Глядя на Жезл с прежней неприязнью, Хриза ответила:

— Я позабочусь о нем, Шиа, но ни за что на свете не прикоснусь к этой гадости.

Явилась и Гристина. Она вышла в центр кратера, крупная и мощная, словно самец, готовая к поединку. Шиа вспомнила, что еще в детстве ее противница была задиристой и высокомерной, мало думала о других и еще меньше умела держать себя в руках. Если верить Хризе, с тех пор мало что изменилось.

Первой следовало говорить Шиа — как нарушительнице спокойствия и чьюва, но вместо этого она упорно молчала, не сводя глаз с могучей Первой Самки. Сумерки сгущались. Две огромные кошки, готовые к бою, стояли, не сводя глаз друг с дружки.

Как и надеялась Шиа, Гристина не выдержала.

— Чьюва! — презрительно прошипела она. — Тебе не место здесь, на этой горе, на родине Стаи. Убирайся — или дерись.

Услышав это, Шиа засмеялась про себя. Нарушив молчание, Гристина уронила себя в глазах всей Стаи. Шиа подняла голову и, обращаясь не к чванливой Первой Самке, а ко всем невидимым в темноте зрительницам, сказала:

— Я пришла сюда не драться, и я — не чьюва. Меня никто не изгонял из Стаи, и всем здесь, кроме самых молодых, известно, кто я такая. Я — Шиа, Первая Самка, вернувшаяся из царства Смерти!

— Не трать силы на слова, чьюва! Побереги их для боя! — с этими словами Гристина прыгнула на соперницу. Шиа попыталась увернуться, но ослабевшее тело подвело ее. Получив тяжелый удар, она покатилась по земле, увлекая за собой Гристину. Однако взять верх никому не удалось, и, ощетинившись, они стали кружить по риста лищу, угрожающе глядя друг на друга. Шиа получила глубокую рану, и Гристина, почуяв запах крови, зажмурилась. В этот момент Шиа ударила ее слева. Удар пришелся по голове и располосовал ухе. Морда Гристины превратилась в жуткую маску. Издав пронзительный вопль, она подняла лапу, словно готовясь к броску. Шиа напряглась в ожидании, но на этот раз Гристина была осторожнее, и они снова начали ходить кругами.

— Выслушай меня, о неразумная! — заговорила Шиа. — Все это совершенно ни к чему… Мне не нужен твой титул, Гристина… Мой путь лежит в дальний край…

— Действительно, в дальний, — злобно перебила Гристина. — В небытие, насколько я понимаю!

И она снова бросилась на Шиа, Пошатнувшись под ее тяжестью, Шиа снова упала. Она чувствовала на шее горячее дыхание Гристины и понимала, что та вот-вот вцепится ей в глотку. Однако между ними еще оставалось свободное пространство, и Шиа, изловчившись, задней лапой ударила Гристину в живот. Но та извернулась, и удар пришелся в воздух.

Гристина хотела возобновить атаку, но Шиа вцепилась зубами в хвост. С хриплым воем Гристина обернулась, но в таком положении она не могла дотянуться до Шиа — впрочем, и та была лишена свободы маневра. Шиа изо всех сил уперлась лапами в каменистое дно кратера, но она понимала, что Гристина, наделенная большим весом и большей силой, вот-вот опрокинет ее. Выбрав удобный момент, она с сожалением выпустила хвост Гристины. Потеряв равновесие, та покатилась по земле, но по пути задела Жезл и, завизжав как ошпаренная, отскочила в сторону. Западный выход из кратера, ведущий на горный отрог, оказался свободным: другие пантеры не вмешивались в поединок. Не раздумывая, Шиа схватила в зубы Жезл и кинулась бежать.

Отчаяние придало ей такую силу, что она в три прыжка оказалась на вершине отрога. Но Шиа ошиблась, решив, что Жезл усмирил амбиции соперницы. Гристина внезапно обрушилась на нее сзади. Шиа была сбита с ног, и Жезл со стуком упал на камни…

Когти Гристины раскаленным железом обожгли Шиа бок, а в следующую секунду Первая Самка нанесла новый удар, лишь чудом не лишив Шиа глаз. Кровь залила морду Шиа, мешая ей дышать. Она уже чувствовала клыки соперницы у себя на горле. Сейчас они вонзятся в него…

***

Хану, не отрываясь, следил за поединком. Он мало что знал о легендарной Шиа, поскольку был еще несмышленым детенышем, когда ее захватили в плен, но, увидев ее, сразу почувствовал восхищение. Она исхудала, но оставалась по-прежнему сильной и крепкой. А этот взгляд, полный внутренней силы! Она была старше его, но — в лучшей поре своей зрелости. Хану так желал ей победы, что даже забыл об осторожности. К сожалению, сейчас ей было трудно тягаться с Гристиной, и когда та настигла Шиа на горном отроге, сердце его сжалось. Теперь, кажется, все. И когда Хану вдруг бросился вперед, больше всего, кажется, этому удивился он сам.

***

«Прости, Ориэлла, я подвела тебя…» Шиа приготовилась к неминуемой смерти… Но вдруг что-то огромное, черное, словно ночной призрак, обрушилось на Гристину так, что она упала и, покатившись по земле, сорвалась с обрыва и рухнула на камни внизу.

Вопли возмущенных зрительниц слились в невообразимый и невыносимый шум.

«Беги! — услышала Шиа мысленный приказ. — Сейчас они настигнут нас!»

— Жезл! — вскричала Шиа, отчаянно шаря лапами вокруг себя.

— Вот он! — услыхала она в ответ. — Я обещала сохранить его. — Это была Хриза. — А теперь беги!

Сердце Шиа радостно забилось.

Не теряя больше времени, три пантеры — Хриза, Шиа и странный самец, спасший ей жизнь, — побежали прочь. Они неслись вперед, подгоняемые отчаянием, перепрыгивая через валуны и глубокие трещины, спасаясь от стаи разъяренных самок, бросившихся в погоню.

После очередного, мучительного подъема Хриза остановилась и поглядела вниз.

— Кажется, мы наконец оторвались от них, — сказала она задыхаясь.

Хану слишком устал, чтобы разговаривать. С облегчением вздохнув, он бессильно опустился на заснеженную землю и посмотрел на Шиа. Она по-прежнему не выпускала из зубов светящуюся диковинку, которую взяла у Хризы еще в начале их бегства. Израненная и обессиленная, пантера держалась только за счет силы воли.

Услышав слова Хризы, Шиа тоже вздохнула с облегчением.

— Надеюсь, что так и есть, — проворчала она, — ибо я уже не в состоянии сделать и шага.

Она была похожа на тень, да и старая Хриза выглядела не лучше. Что касается Хану, то ему, как и всем самцам, не привыкшим к охоте, пришлось хуже всех.

Весь день и всю ночь разъяренная Стая неутомимо преследовала беглецов. На другой день они вновь оказались в горах, на этот раз — в таких местах, где Хану никогда еще не бывал. Вершина, которую он увидел перед собой, была ничуть не похожа на знакомый с детства Стальной Коготь. Хану ввязался в поединок королев, ведомый ненавистью к Гристине, которая унизила его, благоговейным уважением к легендарной Шиа с ее удивительным мужеством, и отчаянным желанием утвердить себя. Однако он понимал, что благодаря своему безрассудству превратился в чьюва, и содрогался от одной мысли об этом.

«Сейчас не время об этом думать!», — убеждал он себя.

— Ты уверена, что они потеряли нас? — спросил он Хризу, и та бросила на него презрительный взгляд.

— Стала бы я тогда останавливаться? — выпалила она. — Оставь свои глупые вопросы при себе, молокосос. Зачем ты вообще потащился за нами?

Хану понимал, что грубость Хризы вызвана голодом и усталостью, но он и сам был в таком же состоянии, поэтому почувствовал себя задетым. Он достаточно выразительно посмотрел на нее и ответил:

— Я пошел потому, что такова была моя воля. Я пошел потому, что хотел помочь Шиа.

— Ты, самец, хотел ей помочь? — насмешливо переспросила Хриза. — И чем же, скажи на милость? Она не собирается заводить себе дружка. У нее есть заботы поважнее. А ты даже охотиться не умеешь.

Хану ощетинился.

— Я могу научиться, — прорычал он.

— Ха! — фыркнула Хриза.

— Да помолчите вы оба! — Шиа с усилием разжала челюсти и, опустив Волшебный Талисман на землю, посмотрела на Хризу и Хану. — Вы напрасно ссоритесь, потому что никто из вас не пойдет со мной, — заявила она тоном, не допускающим возражений.

— Как? — спросила пораженная Хриза.

— Вы слышали, что я сказала?!

Во взгляде ее Хану увидел ту непреклонность духа, которая сделала имя Шиа легендой среди пантер. Но Хриза была не так впечатлительна.

— Вот как? А я говорю, что пойду с тобой, Шиа, а если ты хочешь остановить меня, будь готова опять драться.

Царственность Шиа вдруг исчезла. К удивлению Хану, она снова вздохнула и положила голову на лапы.

— Хриза, — ответила она, — ты знаешь, что сейчас я не способна драться. Однако выслушай сначала, что я собираюсь делать, а потом уже решай. Я иду с этим Жезлом Земли в Аэриллию, к нашим старым врагам — Крылатому Народу, чтобы спасти жизнь одного человека.

Оба ее спутника застыли, точно громом пораженные, а Хану в ужасе подумал, что долгое изгнание, должно быть, помутило разум Шиа.

Подняться на неприступный пик Аэриллии, в одиночку проникнуть в цитадель их злейших врагов — и все это для того, чтобы помочь человеку?

Хриза потерла морду лапой, словно получила оплеуху. Она на мгновение лишилась дара речи, и Хану ясно прочел в ее взгляде сомнения, подобные его собственным, а ведь она всегда была самой верной сторонницей Шиа.

Наконец он набрался храбрости и заговорил:

— Я хочу пойти с тобой, Шиа. Моих братьев убили эти крылатые чудовища. — Хану оскалил клыки в кошачьей улыбке. — Я всегда хотел проверить, каково на вкус мясо крылатых.

— Ты не пойдешь туда, юный глупец! И ты тоже, Шиа. — Ярость Хризы вспыхнула, словно сухой хворост. — Аэриллия! Люди! Сроду не слышала таких чудовищных глупостей! Я не пущу тебя! Мне проще убить тебя самой!

— Тогда тебе действительно придется убить меня, Хриза, — спокойно ответила Шиа. — Но только зачем беспокоиться? Ты права: Крылатый Народ вполне может расправиться со мной, и тебе вовсе ни к чему обременять свою совесть.

Хриза вздрогнула, услышав такие слова.

— Я только хотела бы понять, — проворчала она, — что это еще за Жезл Земли и кто этот человек, ради которого ты так рискуешь. Долгое изгнание сильно изменило тебя, Шиа. Что с тобой произошло за это время?

— Я расскажу тебе все, старая подруга, когда мы немного отдохнем и поедим чего-нибудь. И если у тебя достаточно сил, чтобы драться со мной, не лучше ли потратить их на поиски пищи — если, конечно, ты еще не разучилась, — с веселым вызовом добавила она.

— Ха! — ответила Хриза. — Да я добуду побольше твоего. Я охотилась, когда тебя еще на свете не было! Однако мы должны поторопиться. Скоро пойдет снег!

— Она повернулась к Хану. — Тебе, юнец, лучше пойти с нами, если ты в самом деле хочешь чему-то научиться.

Они, крадучись, направились к небольшой рощице, Хриза шла впереди, и Хану, воспользовавшись случаем, приблизился к Шиа и тихо сказал:

— Знаешь, ведь она пойдет с тобой. И я тоже — что бы вы с ней ни говорили.

Шиа устало посмотрела на него.

— Знаю, — ответила она — И это будет ваша самая большая глупость. — Неожиданно она смягчилась. — Может, я просто эгоистка, но я рада вашему обществу. Я так давно не видела никого из своих! Но знай. Хану, дело это настолько важное, что, если будет в том нужда, я не колеблясь пожертвую любым из вас, когда мы встретимся с Крылатым Народом!

Хану вздрогнул, услышав эти слова.

— Сначала им придется поймать меня! — упрямо ответил он.