Позади шикарной виллы имеется посадочная площадка — просека устроена специально среди пальм и подстриженной, ухоженной травы. В бассейне можно проводить олимпийские игры, и целая команда садовников расправляется с сорняками.

Деррик звонил мне с места преступления и не захотел вдаваться в подробности по телефону. В машине только я да пилот, который ничего не знает, а думать вовсе ни о чем не думает. Мы сделали круг над поместьем — похоже, тут соединены вместе два земельных участка; внизу, на аллеях, поток полицейских автомобилей смешивается со стильными электрокарами.

Полицейский в форме подает мне руку и выдергивает из-под крутящихся лопастей — очень деловой, немного нервный, думает о пистолете у себя в кобуре. Это как-никак Беверли-Хиллз, одно из святилищ правящей элиты.

Сквозь французские двери проходим в укромный патио, мощенный испанской черепицей. Первое, что бросается в глаза, — обилие крови, оросившей прикрывающую труп простыню. Посмотри внимательно, Джен, — на стенах тоже что-то есть.

Деррик стоит на коленях у тела.

— Как давно наступила смерть? — выдыхаю я. Деррик в ответ качает головой.

— Расслабься.

— Что ты имеешь в виду?

Он молча откидывает простыню. Инстинкт побуждает меня отвернуться — пол-лица снесено выстрелом. На затылке зияет выходное отверстие — точно, это серое вещество там, на стенах.

— Господи Боже, Деррик. За каким чертом ты меня сюда звал?

— По двум причинам. — Он убирает простыню совсем. — Понимаешь, о чем я?

Две раны, обе смертельные. Одна в голову, другая в грудь. Мне начинает казаться, что жертва — это женщина, хотя из-за увечий трудно разобрать.

Убита СИЗ-способом. Как Эдди в зоне.

— А вторая причина?

— Личность убитой. Позволь представить тебе Сьюзен Бентсен, жену Джереми Бентсена, внештатного юрисконсульта «Уотерс Индастриз».

Я ничего не могу сделать из-за обширной мозговой травмы — мне просто не с чем связаться. Ее мозговое вещество, если оно еще и действует, стынет на стенах. Я только смотрю на нее, пока Деррик посвящает меня в наиболее яркие детали: гильз нет, хотя стреляли в упор. На дорогом платье с блестками — следы пороха. Имеется сигнализация, которая, не сработала, дом полон слуг — это ограничивает число возможных виновников.

— У главных ворот есть охрана?

— Нет. Но территория патрулируется на машинах — двухминутная реакция гарантирована.

Тут потрудился какой-то ковбой, работающий под Гудини.

— Ну, ее-то убили здесь, это ясно.

— Угу. Убийца подошел к ней, может быть, даже окликнул, а потом — пиф-паф.

— Кто-нибудь слышал крик?

— Как ни странно, нет. Зато выстрелы слышали все.

Я слышу в доме голоса и узнаю обоих мужчин, выходящих из гостиной в патио.

— Какого черта она здесь делает?

Деррик Трент встает, рука на поясе, около кобуры. Здесь он на своей территории.

— Мисс Шестал — наш платный консультант и находится здесь по моему распоряжению.

— А мне плевать, — заявляет Эразм Трейнор. — Уберите ее отсюда.

Деррик смотрит на спутника Трейнора. Джереми Бентсен явно потрясен, на нем просто лица нет. Или он так любил жену, что изображает горе? Мне почему-то так не кажется.

<трейнор>

— Это ваш дом, мистер Бентсен. Хотите вы, чтобы мисс Шестал помогла нам вести следствие?

<господи, только способной мне тут и не хватало>

— Мистер Бентсен?

<прочь, прочь, скорее убрать ее отсюда>

Он трясет головой.

— Пожалуйста… уйдите.

— Вы ничего не хотите нам сказать, мистер Бентсен?

<осторожно! главное, не думать, уйди, уйди…>

— Нет. Пожалуйста, уйдите отсюда.

— Вы что-то скрываете.

<чертовы пилюли, где же они… хочешь влезть мне в голову, сука? думай о том, как с ней трахаться — хреново, наверное>

— Я хочу остаться один, и немедленно. — Он смотрит на меня, в мозгу страх и ненависть.

Без дальнейших разговоров он поворачивается и уходит. Трейнор следует за ним по пятам.

— Нам нужен судебный ордер на изъятое тела Эдди. — Деррик идет со мной к черно-белой машине, чтобы отвезти меня обратно в офис.

— Я уже думал об этом — но мы не знаем, как его фамилия.

— Так позвони Заку.

— Уже звонил. Он замкнулся наглухо. Говорит, что знать не знает никакого Эдди.

— Деррик, возможно, здесь ключ ко всему делу.

— И мы его упустили. Ну да, знаю.

— И что же ты намерен делать?

— А что ты от меня хочешь? Он заткнулся! Думает, что здесь какой-то подвох.

— Позвони ему сам.

— Позвони лучше ты.

— Деррик…

— Послушай, я не могу заниматься разборками в Южном Централе, когда именитых граждан расстреливают в собственных домах.

— Но ведь это все связано!

— Джен, послушай меня. Ты ведь знаешь правила. Знаешь, как работает департамент. Или одно, или другое.

— Какого черта ты от меня-то хочешь? Я в полиции не служу!

— Добудь мне фамилию, Дженни. Добудь фамилию, а я добуду тебе ордер.

Южный Централ — не что иное, как безэлектронное гетто. Для видифонов нужны кабели, прокладка коммуникаций стоит дорого, и никто не желает вкладывать такие средства в зону. Поэтому Диди звонит на ледник по аудиосвязи.

Зака нет. Диди не уверена даже, передадут ли ему мое сообщение. Я прошу ее перезвонить ему через час, если он не отзовется.

Когда я начинаю подумывать о переделке моей диаграммы, Диди говорит, что ко мне пришли.

— Кто?

— Фредерик Барнс. Говорит, что он брат Ривы.

— Ладно, пусть войдет.

Первое мое впечатление — не визуальное. Барнс так грязен, что запах опережает его на целую милю. Ну ладно, он живет на природе, но в городе-то можно было душ принять?

— Мистер Барнс. — Я опасаюсь пожимать ему руку. Впрочем, он мне ее и не предлагает.

Где мне сесть?

— Вот на этот стул, мистер Барнс.

— Спасибо. — Он щерит свои желтые зубы, и до меня доходит, что свой первый вопрос он вслух не произносил.

Ошибки быть не может. Я услышала его у себя в голове.

Я тоже сажусь, спокойно и настороженно. Его внешность, его запах и его способности позволяют мне предположить, что передо мной, возможно, убийца Ривы. Будь начеку.

К сожалению, я не подключена. В гнезда у меня на затылке ничего не воткнуто. Черт. Я чувствовала бы себя куца лучше, будь Диди тут, внутри моей головы.

— Почему вас так долго не могли найти, мистер Барнс?

— Я был высоко в горах.

— Как давно вы живете в Орегоне?

— Достаточно давно, — пожимает плечами он.

— Как обстоит с охотой в это время года?

— Неплохо. Впрочем, сезон еще не начался. Разная мелочь, чтобы положить в жаркое, — вот и все.

Значит, стрелять он умеет…

— Расскажите мне о Риве.

— Мы не были близки.

— Почему?

Потому что я умею делать вот это.

— И ей это не нравилось? — помедлив, спрашиваю я. Фредди смеется.

— В детстве это ее заводило. Я посылал ей весточки в школе… ну, и не только.

— Что еще?

— «Картинки», — скромно ответствует он.

— Как относились к этому ваши родители?

— Они ничего не знали. Не хотели знать. Во всяком случае, обо мне.

— Но с Ривой они были ближе.

— Не так близко, как я тогда.

— А потом?

— Рива всегда была паинькой. Их это устраивало.

— А вы — нет.

— Не таким уж я был плохим. Но я был далек от совершенства, а Рива к нему стремилась. Поэтому она стала дергаться…

— …когда вы вводили «картинки» в ее сознание. Он кивает.

— Где вы были в день ее убийства?

— Я уже сказал — в лесу.

— Один, конечно.

— Угу. Я потому и уехал. От людей чересчур много шума.

— Сюда вы прибыли вчера?

— Да. Уже пообщался с полицейскими. С Дерриком, не помню как фамилия, и с другими.

— Но о своих способностях вы им не сказали.

— С какой стати? Я пришел к вам, потому что вы знаете, что это такое.

Я делаю глубокий вдох. Часто ли дело раскрывает сам преступник, изливая душу тому, кто нажимает на нужные кнопки?

— У вас когда-нибудь уже были неприятности?

— Так, пару раз — ничего серьезного.

— Но вас так и не зарегистрировали как телепата. Он качает головой — нет.

— Расскажите мне о своей работе.

— Не сказать, чтобы ее было много. Правила по охране среды свели лесоповал на нет. Работаю, когда можно — и где можно.

— Вы недовольны этим?

— Пожалуй. А впрочем, нет. Никогда не любил вкалывать.

— Когда вы в последний раз общались с родителями?

— Год назад, а то и больше.

Одно плохо у телепатов высшего уровня: он почти не транслирует. Нормальным нужно сосредоточиться, чтобы скрыть свои мысли. Телепаты замыкаются автоматически, пытаясь заслониться от чужих.

— Рива встречалась с кем-нибудь?

— Спросите что полегче.

— А у вас есть девушка?

— Не в последнее время.

— А раньше?

— Ну конечно, у меня были женщины, — усмехается он. Я усмехаюсь в ответ.

— Не хотите поведать мне о своих победах? Усмешка пропадает. Фредди отворачивается,

слишком смущенный, чтобы сказать это вслух. Однажды я имел Риву.

Вы занимались сексом со своей сестрой? Он кивает. Сколько раз?

Только один. Это был не настоящий секс. Ей было около семнадцати, она была девственница. Хотела знать, как это бывает.

Вы вкладывали, что нужно, ей в голову?

Он кивает.

Какие это были образы? Вы вдвоем? Разные детские фантазии. Ну, поначалу…

— А потом?

Потом более интимно. Мальчик, который ей нравился. Девочка, которая нравилась мне.

— В подробностях? Да.

— И ей это нравилось. Да.

— А когда она начала пробовать, то обратилась к вам. Вы знали, что ей нравится, а что нет.

Да.

И что же дальше? Ей стало стыдно.

Потому что вы брат и сестра?

Да. И потому что ей нравилось со мной.

— Вы когда-нибудь говорили об этом?

— Нет.

— И это больше не повторялось?

— Нет. Я был старшим- Окончил школу и уехал.

— В Орегон.

— Не сразу. Но потом действительно оказался в Орегоне.

— А Рива переехала на Западное побережье. Он пожимает плечами.

— Чтобы быть поближе к вам?

— Не знаю.

— Вы часто общались?

— Нет. Совсем не общались до недавнего времени.

— Когда она поселилась здесь. — Угу.

— А вы жили в Орегоне.

— В Вашингтоне, точнее. В окрестностях Сиэттла.

— И ваши пути ни разу не пересекались?

— Нет. Не совсем.

— Так как же? Нет или не совсем? Он не отвечает.

Так как же? Молчание.

Как?

Молчание.

Нет или не совсем?

— Вы убили ее за то, что она не захотела с вами спать?

— Нет!

— Бросьте. Вы могли бы ответить иначе. Вы ведь ревновали к мужчинам, с которыми она встречалась?

Нет.

— Как это случилось? У нее дома? В гостинице? Она не захотела с вами спать, и вы с ней расправились?

Нет… Пожалуйста, не надо. Тогда скажи сам! Не могу.

Говоpu. Ты ведь за этим сюда пришел, правда? Ты изнасиловал ее, а потом убил.

— Нет! Вы не понимаете!

— Так объясни мне. Говори, Фредди. Говори. Он сжимает голову руками.

Сделай так, чтобы я поняла, Фредди. И он делает.

Слушая его рассказ, я невольно припоминаю то немногое, что знаю о серийных убийцах. Сексуальная жизнь Ривы, по словам Фредди, оставляла желать лучшего. Он не помнит, чтобы она хоть раз упомянула о любовнике лет до двадцати пяти — да и потом встречалась только с пожилыми состоятельными мужчинами, которые не удовлетворяли ее физически.

Вы все не так поняли. Я ее не хотел. Это она хотела меня. Вы не так поняли…

Но Фредди не знает имен этих призрачных любовников. Уверяет, что Рива их ему не называла. Интересно, был ли ее последний мужчина телепатом? И не потому ли ее особенно к нему влекло. Может, мой убийца — состоятельный телепат?

В этом есть некий извращенный смысл. Хотя я пока не рассматривала подробно те случаи, что выкопала из архивов, мне сдается, что мой убийца — человек организованный. Я хочу сказать, он всегда тщательно планирует и осуществляет свой замысел так, чтобы это выглядело убийством на сексуальной почве. Ни на Риве, ни на Женевьеве, ни на Мэри нет никаких физических повреждений — видимо, они страдали только морально, пока убийца осуществлял свои фантазии, либо путем прямого сексуального акта, либо у себя в голове.

Бедняга Фредди. Он взвинчен и нуждается в помощи, но на организованного убийцу никак не тянет. Его внешность, его запах и, в данном отдельно взятом случае, его талант — все указывает на определенный психический сдвиг. Будь он преступником, он был бы неорганизованным убийцей, из тех, кто уродует свои жертвы, а не планирует так тщательно, как мистер Икс.

Возможно, единственное преступление Фредди заключается в том, что он подготовил свою сестру к мистеру Иксу.

Если только мистер Икс богат. Даже организованные убийцы обычно слишком неустойчивы психически, чтобы достичь такого уровня благосостояния. Чем дальше, тем любопытнее.

Зак-Ледовик отзвонился-таки. Об этом сообщает мне Диди, изведя почти целый баллончик аэрозоля для очистки воздуха.