Все вокруг мертвы

Харрис Шарлин

…Вампирский бар в Шревпорте открывался поздно вечером. Я торопилась, и по привычке двинулась к переднему, главному входу, но была остановлена аккуратной вывеской, где красным готическим шрифтом на белом картоне было написано: «Мы будем рады встретить вас укусом сегодня в восемь часов вечера. Приносим свои извинения за задержку». Она была подписана «Администрация Фэнгтазии»…

 

1

Вампирский бар в Шревпорте открывался поздно вечером. Я торопилась, и по привычке двинулась к переднему, главному входу, но была остановлена аккуратной вывеской, где красным готическим шрифтом на белом картоне было написано: «Мы будем рады встретить вас укусом сегодня в восемь часов вечера. Приносим свои извинения за задержку». Она была подписана «Администрация Фэнгтазии».

Шла третья неделя сентября, так что вывеска Фэнгтазии уже горела красным неоновым светом. Небо было почти асфальтово-черным. На минутку я задержалась одной ногой в машине, наслаждаясь мягким вечером и слабым, безжизненным запахом вампиров, который распространялся вокруг клуба. Потом объехала бар и припарковалась на стоянке рядом с несколькими автомобилями возле служебного входа. Я опоздала всего на пять минут, но похоже все уже были в сборе. Я легонько постучала в дверь и стала ждать.

Я подняла руку, чтобы постучать еще раз, когда Пэм, заместитель Эрика, открыла дверь. В основном Пэм занималась баром, но выполняла и некоторые другие обязанности в делах Эрика. Несмотря на то, что вампиры открылись миру уже пять лет назад и повернулись к людям своей лучшей стороной, они все еще оставались скрытными в отношении источников своих доходов. Я иногда размышляла о том, как много всего в Америке на самом деле принадлежит нежити. Эрик, владелец Фэнгтазии, был в полной мере таким вампиром-«вещью в себе». Безусловно, таким его сделало очень долгое существование на земле.

— Входи, мой телепатический друг, — сказала Пэм, эффектно прожестикулировав.

Она была в «рабочей одежде»: прозрачном, обтягивающем черном платье. Видимо, именно такой представляли женщин-вампиров туристы, приходившие в бар. (Когда Пэм надевала свою нормальную одежду, она была пастельно-делового вида женщина.) Пэм была мертвенно-бледной, с густыми светлыми волосами. Она была нереально красивой, но с оттенком смертоносности. Смертоносность — это то, о чем люди не должны были забывать.

— Как ты? — спросила я вежливо.

— О, у меня все просто сказочно, — сказала она. — И Эрик светится счастьем.

Эрик Норманн, вампирский шериф Пятой Зоны, когда-то сделал Пэм вампиром, и она полностью подчинялась ему, выполняя любые его желания. Это было неотъемлемой частью сделки стать нежитью: вы всегда находились во власти своего «создателя». Но Пэм не раз говорила мне о том, что Эрик был хорошим боссом, и что он позволил бы ей идти собственным путем, если и когда она бы того пожелала. Вообще-то, она жила в Миннесоте, пока Эрик не приобрел Фэнгтазию и не позвал ее, чтобы помочь запустить бар.

Пятая Зона была сильнейшей на северо-западе Луизианы до тех пор, пока месяц назад не потеряла более половины своего финансового состояния. После урагана «Катрина» баланс сил в Луизиане резко сместился, особенно в сообществе вампиров.

— Как там твой драгоценный братец, Сьюки? И твой оборотень-босс? — спросила Пэм.

— Мой драгоценный брат создает шумиху по поводу свадьбы, как и все остальные в Бон Темпсе, — ответила я.

— В твоем голосе слышится депрессия, — Пэм наклонила голову в сторону и стала рассматривать меня, как воробей, увидевший червяка.

— Ну, может быть совсем чуть-чуть, — ответила я.

— Тебе нужно погрузиться в дела, — заметила Пэм. — Тогда у тебя не будет времени хандрить.

Пэм любила колонку «Дорогая Эбби». Многие вампиры тщательно следили за содержанием этой колонки в газете. Хотя некоторые советы там были такими, что хоть смейся, хоть плачь. Пэм уже говорила мне, что я просто позволяю другим «ездить» у себя на шее, и что мне следует быть более разборчивой в выборе своих друзей. От разговора с вампиршей мое душевное здоровье восстанавливалось.

— Я и так постоянно занята, — сказала я, — А что мне еще остается? Я работаю. У меня все еще гостит моя соседка из Нью-Орлеана, а завтра я иду на «свадебный душ». Не к Джейсону и Кристалл. К другой паре.

Пэм остановилась, ее рука замерла на дверной ручке офиса Эрика. Она вдумывалась в мои слова, и ее брови сошлись.

— Я не знаю, что такое «свадебный душ», хотя слышала об этом, — сказала она. Ее лицо прояснилось от мысли. — Они будут жениться в ванной? Нет, я определенно слышала эти слова прежде. Какая-то женщина писала Эбби, что она не получила благодарственную открытку за большой «душевой» подарок. Они получают… подарки?

— Да, на душе мы дарим подарки, — сказала я. — «Душ» — это вечеринка для тех, кто собирается выйти замуж. Иногда душ устраивается для супружеской пары, и молодые вместе присутствуют на нем. Но, как правило, этой чести удостаивается только невеста, и все остальные на вечеринке — тоже женщины. Каждый приносит подарок. Смысл заключается в том, чтобы таким образом супруги могли начать жизнь со всем, в чем они нуждаются. Мы делаем то же самое, когда пара ждет ребенка. Разумеется, тогда это — «бэби-душ».

— Бэби-душ, — повторила Пэм. Она улыбнулась ледяной улыбкой. Вида ее искривленных губ было достаточно, чтобы волосы на затылке встали дыбом.

— Мне нравится это слово, — сказала она.

Она постучала в кабинет Эрика, а затем открыла ее.

— Эрик, — сказала она, — если когда-нибудь кто-то из наших официанток забеременеет, мы сможем пойти на бэби-душ!

— Должно быть, там будет на что посмотреть, — сказал Эрик, отрывая свою златовласую голову от документов на столе. Шериф отметил мое присутствие, одарил тяжелым взглядом, но решил проигнорировать. Между Эриком и мной были натянутые отношения.

Несмотря на то, что зал был полон народа, ожидающего его внимания, Эрик отложил ручку и потянулся своим высоким великолепным телом. Возможно, для меня. Как обычно, Эрик был в обтягивающих джинсах и фирменной фэнгтазийной футболке, черной с белыми стилизованными клыками, которые бар использует в качестве своего логотипа. «Фангтазия» было написано теми же причудливыми красным буквами, пронизанными белыми точками, что были на неоновой вывеске снаружи. Если бы Эрик повернулся, на спине можно было бы прочитать: «Укусный бар». Пэм дала мне такую же, когда Фэнгтазия впервые начала торговать собственной рекламной продукцией. Придуманная Эриком футболка выглядела великолепно, и я вспомнила, как великолепно было то, что находилось под ней.

Я оторвала свой взор от обтянутости Эрика и осмотрелась. В комнате было множество других вампиров, втиснутых в это малюсенькое пространство, но до того, как вы их увидели, вы бы не заметили их присутствия, настолько они были неподвижны и тихи. Кленси, менеджер бара, занимал один из двух гостевых стульев возле стола. Клэнси едва выжил в прошлом году в Войне Ведьм, и это не прошло для него бесследно. Ведьмы осушили его почти до точки невозвращения. К тому времени, когда Эрик обнаружил его, выследив по запаху на Шревпортском кладбище, Кленси был мертвецом, выжатым, как пустой Vacutainer. Во время своего долгого восстановления рыжеволосый вампир был желчным и раздражительным. Теперь он улыбнулся мне, слегка показав клыки.

— Ты можешь сесть ко мне на колени, Сьюки, — сказал он, похлопав по своим бедрам.

Я улыбнулась снова, но уже не так сердечно.

— Нет уж, спасибо, — сказала я вежливо.

Флирт Кленси всегда на грани, но теперь он вообще за нее выходил. Он был одним из тех вампиров, с кем я бы ни за что не осталась наедине. Хотя он прекрасно справлялся с баром, и никогда пальца на меня не поднял, он вызывал во мне звон тревожных колокольчиков. Я не могу читать мысли вампиров, и так как я находила его восстановление затянувшимся и чувствовала рядом с ним пощипывающее предупреждение, у меня возникало неодолимое желание покопаться в голове Кленси и выяснить, что там происходит.

Фелиция, новый бармен, сидела на диване, вместе с Индирой и Максвеллом Ли. Это выглядело как заседание Радужной коалиции. Фелиция была счастливой смесью кровей Африки и Кавказа. Она была почти шести футов роста, и каждый из них был сплошным удовольствием для ценителей красоты. Максвелл Ли был одним из самых темных мужчин, которых я когда-либо видела. Индира была дочерью индийских иммигрантов.

В комнате были еще четыре человека (если использовать слово «человек» в широком смысле), и каждый из них вызывал у меня беспокойство, хоть и в разной степени.

Первый из них был некто, кого я не признавала. Я взяла это со страниц Кодекса Веров и отныне не рассматривала его как члена своей стаи: я отреклась него. Я не называю его имя, я не разговариваю с ним, я не признаю его существования. (Конечно, это был мой «бывший» — Билл Комптон — нет, не то, чтобы я совсем не признавала тот факт, что он находился в комнате, в мрачной задумчивости сидя в углу).

Прислонившись к стене, рядом с ним сидела древняя Талия, которая была, возможно, даже старше, чем Эрик. Она была небольшой, как Индира и очень бледной, с тяжелыми волнами черных волос. И она была просто невероятной хамкой.

К моему изумлению, некоторые люди фанатели от нее. Талия в самом деле имела верных последователей, которые приходили в восторг, когда она использовала свой ненормативный английский, чтобы сказать свое традиционное: «Пошли нах». Я даже обнаружила ее веб-сайт, который был создан и поддерживался ее фанатами. Выделяющаяся личность. Пэм говорила мне, что когда Эрик решил позволить Талии жить в Шревпорте, это было равнозначно тому, чтобы держать во дворе разъяренного быка на слабой привязи. Пэм это не одобряла.

Все эти граждане-нежити проживали в Пятой Зоне. Чтобы жить и работать под защитой Эрика, они все присягнули ему на верность. И они были обязаны выделять определенную часть своего времени на выполнение его поручений, даже если не работали в баре. После «Катрины» в Шревпорте были еще несколько вампиров, которым, как и многим людям, нужно было куда-то деваться. Эрик еще не решил, что делать с беженцами-нежитью, и они не были приглашены на заседание.

Сегодня в Фэнгтазии были еще два посетителя, один из которых был выше рангом, чем Эрик.

Андре был личным телохранителем Софи-Энн Леклерк, королевы Луизианы. Королева в настоящее время была эвакуирована в Батон-Руж. Андре выглядел очень юным, может быть, лет на шестнадцать, его лицо было гладким, как у ребенка, светлые волосы были густыми и тяжелыми. Все свое долгое существования Андре посвятил исключительно заботе о Софи-Энн, его создателе и спасителе. Сегодня вечером он был без своего меча, потому что выступал не в качестве ее телохранителя, но я была уверена, что Андре был вооружен каким-нибудь ножом или пистолетом. Хотя Андре и сам по себе был смертельным оружием, с или без помощи оных.

В тот момент, когда Андре собирался заговорить со мной, из-за своего кресла глубокий голос сказал:

— Привет, Сьюки.

Наш второй посетитель, Джейк Пьюрифой. Я пыталась успокоиться, но первым побуждением было выскочить из комнаты. Я вела себя как идиотка. Если я не убежала с воплями, увидев Андре, то Джейк тем более не должен был вызывать желания смыться. Я через силу кивнула миловидному юноше, который выглядел почти живым. Но я знала, что мое приветствие выглядело неестественно. Он наполнял меня ужасной смесью жалости и страха.

Джейк, рожденный вервольфом, подвергся нападению со стороны вампира и умирал от потери крови. Наверное, это был неверный жест милосердия, но моя кузина Хедли (еще один вампир) обнаружила почти безжизненное тело Джейка и «обратила» его. Это можно было бы рассматривать как благородное дело, но, как выяснилось, никто не оценил доброту Хейли… даже сам Джейк. Никто никогда раньше не слышал об обращении вервольфов: Веры не любили вампиров и не доверяли им, и чувства эти были горячо взаимны. Это действо было очень жестоко по отношению к Джейку, ныне бесконечно одинокому на земле. Королева дала ему место в охране, но с тех пор никто не сделал ни шага ему навстречу.

Джейк, ослепленный жаждой крови, напал на меня в первое свое пробуждение как на первую вампирскую еду. На моей руке по-прежнему краснел шрам как воспоминание об этом.

И это было лучшее, что случилось со мной в тот вечер…

— Мисс Стакхаус, — сказал Андре, поднимаясь со второго гостевого стула рядом с Эриком.

Он поклонился. В его поклоне сквозило искреннее уважение и признание, и мое настроение немного улучшилось.

— Г-н Андре — сказала я, и поклонилась в ответ.

Андре показал мне рукой на стул, который он вежливо освободил, чем решил проблему моего размещения. Я согласилась.

Кленси выглядел раздосадованным. Это он должен был освободить мне место, поскольку был ниже рангом. Поступок Андре показал это так ясно, как если бы это была пульсирующая неоновая стрелка. Я очень старалась не улыбаться.

— Как поживает Ее Величество? — спросила я, стараясь быть столь же вежливой, каким был Андре.

Лишь с очень большой натяжкой можно было бы сказать, что мне нравилась Софи-Энн, но я однозначно уважала ее.

— Это одна из причин, по которой я здесь сегодня вечером, — сказал он. — Эрик, теперь мы можем начать?

Мягкий упрек Эрику, что не стоит попусту тратить времени: «Тик-так» подумала я. Пэм устроилась на корточках рядом с моим креслом.

— Да, мы все здесь. Ну, давай, Андре. Твой этаж, — с легкой улыбкой сказал Эрик на своем модерновом жаргоне. Он сполз обратно в свое кресло, и вытянул длинные ноги на угол стола.

— Ваша королева живет в доме шерифа Четвертой Зоны в Батон-Руж, — начал Андре, собравшись с мыслями — Джервейс был очень любезен в проявлении своего гостеприимства.

Пэм подняла бровь, глядя на меня. Джервейс потерял бы голову, если бы не проявил гостеприимства.

— Но пребывание у Джервейса может быть только временным решением, — продолжил Андре. — С момента катастрофы мы несколько раз побывали в Нью-Орлеане. Теперь отчет о состоянии нашего имущества.

Хотя ни один из вампиров не шелохнулся, я чувствовала их повышенное внимание.

— Резиденция королевы потеряла бОльшую часть своей крышей, так что второй этаж и мансарда получили существенные повреждения от потоков воды. Кроме того, большой кусок чье-то крыши упал внутрь здания, создав кучи мусора и несколько дыр в стенах — еще одна проблема. Хотя мы высушили здание изнутри, крыша до сих пор покрыта синим пластиком. Одна из причин, по которой я пришел — необходимость найти подрядчика, который начнет восстановление крыши немедленно. До сих пор у меня не получилось такого найти, поэтому если кто-то из вас имеет личное влияние на людей, занимающихся подобной работой, мне потребуется ваша помощь. На первом этаже много косметических повреждений. Некоторое количество воды попало и туда. К тому же, имели место грабежи.

— Может быть, королеве стоит оставаться в Батон-Руж, — процедил сквозь зубы Кленси. — Я уверен, Джервейс умрет от счастья в связи с перспективой ее размещения на постоянной основе.

Мда… Кленси был идиотом-камикадзе.

— Делегация лидеров Нью-Орлеана нанесла в Батон-Руж визит нашей королеве и задала вопрос о ее возвращении в город, — сказал Андре, полностью игнорируя Кленси. — Людские власти думают, что если вампиры вернутся в Нью-Орлеан, туризм опять поднимется.

Андре остановил холодный взгляд на Эрике:

— Тем временем, королева обсуждает с четырьмя шерифами финансовые аспекты восстановления зданий в Нью-Орлеане.

Эрик чуть заметно наклонил голову. Невозможно было сказать, что он чувствует по поводу сборов для королевского ремонта.

Нью-Орлеан был местом, куда ехали посмотреть на вампиров и их фанатов с тех пор, как Анной Райс было заявлено право на их существование. Город был, по сути, вампирским Диснейлендом. Но после «Катрины» все это превратилось в сущий ад, естественно, как и многое другое. Даже Бон Темпс ощутил на себе силу стихии, а это было уже после основного удара «Катрины». Наш город по-прежнему был переполнен людьми, которые бежали с юга.

— Как насчет королевского имения для приемов? — спросил Эрик.

Королева купила старый монастырь на окраине Garden District для приемов большого количества народа, как вампиров, так и не вампиров. Несмотря на то, что имение было окружено высоким кирпичным забором, оно было неоправданно слабо защищено (поскольку официально монастырь считался памятником старины, окна в нем не могли быть заблокированы), так что королева фактически не могла жить там. Я знала об этом, как участница одной из тамошних вечеринок.

— Оно не понесло значительного ущерба, — сказал Андре. — Там тоже побывали грабители. Конечно, они оставили свой запах. — Вампиры уступали в способности выслеживания только Верам. — Один из них убил льва.

Я почувствовала сожаление. Мне нравился лев. Вроде бы.

— Вам нужна помощь в задержании? — спросил Эрик.

Андре поднял брови.

— Я просто спрашиваю, так как ваших людей осталось мало, — сказал Эрик.

— Нет, об этом уже заботятся, — сказал Андре, и улыбнулся, ну, просто как ребенок.

Я старалась не думать об этом.

— Не считая льва и грабежей, в каком состоянии имение? — спросил Эрик, возвращая дискуссию на рельсы обсуждения урагана.

— Королева может оставаться там, пока следит за остальным своим имуществом, — продолжил Андре, — Но только на ночь или две.

Все вокруг слегка кивнули.

— Наши потери в личном составе, — сказал Андре, переходя к следующему пункту «повестки дня». Все вампиры были несколько напряжены, даже Джейк, новичок. — Наши первоначальные оценки приблизительны, как вы знаете. Нам нужно некоторое время на то, чтобы прийти в себя, и последствия шторма будут полностью устранены. Пока проявились только десять вампиров: пять здесь, три в Батон-Руж, два в Монро. Похоже, что мы потеряли тридцать наших только в Луизиане. И, по меньшей мере, десять канули в Миссисипи.

Тихие звуки и движения по всей комнате были реакцией шревпортских вампиров на новость. Концентрация вампиров, как постоянно живущих, так и приезжих, в Нью-Орлеане была очень высокой. Если бы «Катрина» нанесла свой основной удар в Тампе, число погибших и пропавших без вести было бы гораздо меньше.

Я подняла руку для вопроса.

— Что-нибудь известно о Буббе? — спросила я, когда Андре кивнул мне.

Я не видела его или ничего не слышала о нем после «Катрины». Вы бы узнали Буббу, если бы увидели его. Любой на земле узнал бы его, по крайней мере, те, кто в определенном возрасте. Он не совсем умер на полу своей ванной в Мемфисе. Не совсем. Но его мозг уже пострадал к тому моменту, когда его обратили, и он стал не очень нормальным вампиром.

— Бубба жив, — сказал Андре. — Он спрятался в склепе, и выжил, питаясь на мелких млекопитающих. Он не слишком хорошо соображает, так что королева направила его на какое-то время в Теннесси остаться с Нэшвиллским сообществом.

— Андре принес мне список тех, кто пропали без вести, — сказал Эрик. — Я озвучу его после совещания.

Мне были известны лишь несколько королевских телохранителей, но я была бы рада узнать, как они там.

У меня был еще один вопрос, поэтому я опять подняла руку.

— Да, Сьюки? — спросил Андре. Его пустой взгляд смотрел сквозь меня, и я пожалела, что я попросила слова.

— Знаете, какой вопрос меня тревожит? Я думаю: что если кто-то из королей и королев, участвующих в этом саммите, или как там вы называете всё это, имеет какого-нибудь предсказателя погоды, или что-то вроде того?

Множество непонимающих взоров были направлены в мою сторону; несмотря на это, Андре был заинтригован.

— Видите ли, саммит, или конференции, или что там, изначально должен был состояться в конце весны. Но задержки, задержки, задержки, не так ли? И тут ударила «Катрина». Если бы саммит начался, когда он предполагался, королева смогла бы выступить на нем с позиции силы. У нее был бы полный сундук денег и полный колчан вампиров, и, возможно, в этом случае ее не смогли серьезно наказать за смерть короля. Возможно, она смогла бы получить то, что хочет. Вместо этого, она пойдет в качестве… — я хотела сказать «нищей», но Андре заставил меня вовремя одуматься, — гораздо менее мощной.

Я опасалась, что они засмеются или, может быть, даже будут издеваться, но последовавшее молчание было наполнено интенсивной мыслительной деятельностью.

— Это одна из тех вещей, которые тебе предстоит прощупать на саммите, — сказал Андре. — Теперь, когда ты подала эту идею, мне это, как ни странно, кажется возможным. Эрик?

— Да, я думаю, что-то в этом есть — Эрик сказал, глядя на меня. — Сьюки хороша тем, что она не из нашего мира, и думает не так, как мы.

Пэм улыбнулась мне рядом с моим локтем.

— Что по поводу иска, поданного Дженнифер Кэйтер? — спросил Кленси у Андре.

Было заметно, что ему было все более неудобно сидеть в кресле, но он думал, что был достаточно умен, чтобы влезать с вопросами.

Можно было бы услышать, как пролетит муха. Я не знала, о какой дьявольщине говорил рыжеволосый вампир, но подумала, что было бы лучше узнать это из разговора, чем опять спрашивать.

— Все еще в силе, — сказал Андре.

Пэм шепнула:

— Дженнифер пыталась стать «лейтенантом» Питера Тридгилла. Она вела его дела в Арканзасе, когда произошел кровавый инцидент.

Я кивнула, чтобы показать Пэм, что по достоинству оценила заполнение своей информационной прорехи. Арканзаские вампиры, хотя и не прошли через ураган, претерпели серьезные сокращения в своих рядах. Из-за событий в Луизиане.

Андре продолжил:

— Королева ответила на иск, и сообщила о том, что ей пришлось убить Питера, чтобы сохранить свою собственную жизнь. Конечно, она предложила возмещение в общий фонд.

— Почему не Арканзасу? — спросила я у Пэм шепотом.

— Потому что королева считает, что поскольку Питер умер, Арканзас переходит к ней в соответствии с брачным договором, — пробормотала Пэм. — Она не может делать возмещения самой себе. Если Дженнифер Кэйтер выиграет свой иск, то королева не только потеряет Арканзас, она будет вынуждена заплатить Арканзасу штраф. Огромный. И сделать другие возмещения.

Андре начал беззвучно перемещаться по комнате, показывая, насколько он был озабочен сказанным.

— После катастрофы у нас все еще много денег? — спросил Кленси.

Это был еще один неразумный вопрос.

— Королева надеется, что иск будет отклонен, — сказал Андре, опять проигнорировав Кленси. Неизменно юношеское лицо Андре было бесстрастным как чистый лист. — Но явно дело будет рассматриваться в судебном порядке. Дженнифер накаляет обстановку, утверждая, что наша королева заманила Тридгилла в Нью-Орлеан, подальше от его территории, исключительно с целью начать войну и уничтожить его.

На этот раз Андре голос остановился позади меня.

— Но все было совсем не так, — сказала я. И вовсе не Софи-Энн убила короля. Я присутствовала при его смерти. Вампир, который стоял за мной, мог быть убит Тридгиллом, и я считала, что тогда его действия были оправданы.

В этот момент я почувствовала холодные пальцы Андре на моей шее. Как я узнала, что это были пальцы Андре, я не могу сказать, но легкое прикосновение, секундный контакт, заставил меня вдруг обратить внимание на ужасный факт: я была единственным свидетелем смерти короля, не считая Андре и Софи-Энн.

Я бы ни за что не поставила на себя тогда, и в тот момент, клянусь, мое сердце перестало биться. В этот пропущенный стук я притянула пристальные взоры, по крайней мере, половины вампиров в комнате. Глаза Эрика расширились, когда он посмотрел на мое лицо. И тогда мое сердце забилось вновь, а мгновение растаяло так, будто его никогда и не было. Но руки Эрика дернулись на столе, и я поняла, что он не забудет эту секунду, и захочет узнать, что все это значило.

— Так вы считаете, что судебного процесса избежать не удастся? — спросил Эрик у Андре.

— Если королева появилась бы на саммите в качестве правителя Нью-Орлеана — того Нью-Орлеана — думаю, что заседание суда представляло бы своего рода переговоры об урегулировании отношений между Дженнифер и королевой. Возможно, что-то привлекает Дженнифер, что заставило ее встать на позицию силы: место заместителя королевы и большой бонус; что-то вроде этого. Но, учитывая сегодняшнее положение вещей…

Последовало долгое молчание, пока мы додумывали недосказанное. Нью-Орлеан уже не был тем; и возможно, никогда уже тем не станет. Софи-Энн была сейчас прямо как подранок.

— Сейчас же, так как Дженнифер продолжает настаивать, я думаю, будет настоящий суд, — сказал Андре, и опустилась тишина.

— Мы знаем, что в этих голословных утверждениях нет правды, — сказал чистый, холодный голос из угла.

Я приложила массу усилий для того, чтобы игнорировать присутствие моего «бывшего», Билла. Но у меня это, естественно, не получилось.

— Эрик был там. Я был там. Сьюки была там, — продолжил вампир (Неназываемый, сказала я себе).

Это было правдой. Утверждения Дженнифер Кейтер о том, что королева заманила ее короля в свое поместье, чтобы убить его, было в полной мере подлогом. Кровопролитие началось с обезглавливания одного из телохранителей королевы вампиром из команды Питера Тридгилла.

На лице Эрика расцвела сияющая улыбка. Он любил драку.

— Я насчет того, кто начал, — сказал он. — Король сделал все возможное для того, чтобы заманить королеву в ловушку неосторожности, но у него ничего не вышло, благодаря нашей Сьюки. Когда этот план не сработал, он прибег к простой лобовой атаке. — Эрик добавил: — Я не видел Дженифер лет двадцать. Она быстро пошла в гору. Она должна быть безжалостной.

Андре двинулся вправо от меня и оказался в поле моего зрения, что принесло мне заметное облегчение. Он кивнул. Опять же, все вампиры в комнате сделали общее движение, не совсем в унисон, но зловеще близко к тому. Я редко чувствовала себя настолько чужой: единственная теплокровная в комнате, наполненной ожившими мертвецами.

— Еще, — сказал Андре. — В нормальных условиях королева предпочла бы иметь на саммите полный контингент для своей поддержки. Но поскольку мы принуждены к политике экономии, число сопровождающих должно быть урезано.

Андре снова подошел достаточно близко, чтобы прикоснуться ко мне, просто провести кистью по моей щеке.

И тут в моей голове произошло своего рода мини-открытие: вот так чувствуют себя обычные люди. Я не имела ни малейшего представления о подлинных намерениях и планах моих компаньонов. А ведь так нормальные люди живут всю свою жизнь. Это было пугающе, но интересно: словно прогулка с завязанными глазами через переполненный зал. Как простым людям удается жить в такой постоянной неопределенности?

— Королева хочет, чтобы эта женщина была рядом с ней на заседаниях, поскольку там будут другие люди, — продолжил Андре.

Он говорил исключительно Эрику. Все остальные ничего не значили. Будто нас вообще не было в этой комнате.

— Она хочет знать их мысли. Стэн будет со своим телепатом. Ты знаешь этого человека?

— Вообще-то, я сама нахожусь здесь, — пробормотала я, но никто не обратил на это никакого внимания, только Пэм одарила меня солнечной улыбкой.

Холодные взгляды всех собравшихся были прикованы ко мне, и я осознала, что они ждали, и что Андре адресовал мне прямой вопрос. Я настолько привыкла к тому, что вампиры постоянно говорили надо мной и вокруг меня, что это оказалось для меня полной неожиданностью. Я прокручивала в голове фразы Андре, пока не поняла, о чем он меня спросил.

— Я в жизни встречала только одного телепата, и он живет в Далласе, так что я могу предположить, что это тот самый парень — Барри-Колокольчик. Он работал в вампирском отеле в Далласе, когда я почуяла его, эээ… одаренность.

— Что ты знаешь о нем?

— Он моложе меня, и способности у него слабее, чем мои; или, по крайней мере, так было на тот момент. Он бы никогда не признался, что он был той же породы, что и я.

Я пожала плечами. Это были все мои знания.

— Сьюки будет там, — сказал Эрик, обращаясь к Андре. — Она лучшая в том, что она делает.

Это было лестно, хотя я с трудом вспоминала, как Эрик говорил, что он ранее сталкивался лишь с одним телепатом. Но ужасно раздражало то, что это преподносилось Андре так, будто мои способности были его, Эрика, заслугой, а не моей.

Несмотря на то, что я впервые получала возможность увидеть что-то за пределами моего маленького городка, я обнаружила, что предпочла бы отказаться от поездки в Роудс. Но месяц назад я согласилась принять участие в этом вампирском саммите в качестве наемного работника королевы. И за последний месяц я отработала много часов в баре «Мерло» в счет того времени, когда в течение недели другие официантки будут меня прикрывать. Мой босс, Сэм, помогал мне вести график их учета.

— Клэнси останется здесь следить за баром, — сказал Эрик.

— Это человечинка может поехать, а я должен остаться? — возмущению рыжеволосого менеджера не было предела. Он был очень, очень огорчен решением Эрика. — Я не смогу увидеть всего этого веселья?

— Именно так, — сказал Эрик милым голосом. Если Кленси и думал сказать еще что-то против, то, взглянув в лицо Эрика, он вжался в стул. — Фелиция останется, чтобы тебе помочь. Билл, ты тоже останешься.

— Нет, — сказал спокойный и невозмутимый голос из угла. — Я нужен королеве. Я много работал над базой данных, и она просила меня заняться ее продажей на саммите, чтобы помочь Ее Высочеству компенсировать убытки.

На минуту Эрик выглядел, как статуя, а затем он ожил, слегка приподняв свои брови.

— Да, я забыл, ты же у нас компьютерный гений, — сказал он.

Это прозвучало из его уст примерно также, как: «Ой, я забыл, ты же можешь заколдовывать котов», но все-таки интерес или признание он показал.

— Я полагаю, тогда ты должен быть с нами. Максвелл?

— Если ты не против, я бы предпочел остаться. — Максвелл Ли умел выражаться ясно и недвусмысленно, и он знал один-два способа, как это можно было подчеркнуть. Он обвел присутствующих взглядом, чтобы подтвердить решительность своего мнения.

Эрик кивнул. Я догадалась, что Максвелл получит милую игрушку на Рождество, а Биллу — упс…, Неназываемому — достанутся пепел и розги.

— Тогда ты останешься здесь. И ты тоже, Талия. Но ты должна пообещать мне, что ты будешь хорошо вести себя в баре.

Талия, от которой требовалось отрабатывать в баре «повинность», которая заключалась в простом сидении (для создания ореола таинственности и «вампирственности») пару вечеров в неделю, не всегда обходилась без инцидентов.

Талия, постоянно угрюмая и задумчивая, резко кивнула.

— Во всяком случае, ехать я не хочу, — пробормотала она.

Ее круглые черные глаза не выражали ничего, кроме презрения к миру. Она видела слишком много в своей очень долгой жизни, и уже ничему не радовалась в течение нескольких столетий. Вот, что я прочла в ее глазах. Я пыталась по возможности избегать Талии. Но была удивлена тому, что даже в ряду с другими вампирами, она казалась мне ненормальной.

— Она не рвется вперед, — вдохнул в мое ухо Пэм. — Она лишь хочет, чтобы ее оставили в покое. Она была выслана из штата Иллинойс, потому что была слишком агрессивной после Великого Откровения.

Великое Откровение — это вампирский термин для обозначения той ночи, когда вампиры вышли на телевидение во всем мире, чтобы мы узнали, что они действительно существуют, и что они хотят выйти из тени и участвовать в экономических и социальных процессах человеческого общества.

— Эрик позволяет Талии делать то, что она хочет до тех пор, пока она следует правилам и показывается в баре в свое время, — продолжила Пэм своим тихим шепотом. Эрик управлял этим маленьким миром, и никто не должен был забыть этого. — Она знает, что если она хоть на шаг отступит от этой линии, кара будет неминуемой. Но иногда она забывается, и буквально напрашивается на наказание. Она должна читать Эбби, чтобы чему-нибудь научиться.

Если в вашей жизни нет никаких радостей, вам необходимо… ох, что-то другое, например, найти новое хобби, или что-то вроде того, верно? Не так ли что обычно советуют? Я вдруг представила Талию волонтером на ночном дежурстве в хосписе, и содрогнулась. Мысль о Талии, вяжущей двумя длинными, острыми спицами, обдала меня новой волной ужаса. Нее, к черту эту психотерапию.

— Таким образом, участниками саммита будут только Андре, наша королева, Сьюки, я, Билл, и Пэм —, сказал Эрик. — Еще будут адвокат Каталиадис и его племянница. Ах, да, Джервейс из Четвертой Зоны со своей дамой, поскольку община Джервейса была столь гостеприимна в приеме королевы. Расул, как водитель. И Сигиберт, конечно. Такова наша команда. Я знаю, что некоторые из вас разочарованы, и я могу только надеяться на то, что следующий год будет для Луизианы более благоприятным. И для Арканзаса, который мы сейчас мы рассматриваем как часть нашей территории.

— Я думаю, что это всё, что нам было необходимо обсудить всем вместе в моем присутствии, — сказал Андре.

Остальные вопросы он и Эрик были вынуждены обсуждать в частном порядке. Андре больше не прикасался ко мне, и это было хорошо. Андре напугал меня до самых кончиков моих отполированных розовых ногтей. Разумеется, я должна была чувствовать себя таким же образом в отношении любого в комнате. Если бы у меня был здравый смысл, я удрала бы в Вайоминг, где была самая низкая численность вампирского населения (всего два, так говорилось в статье в «Американском вампире»). Несколько дней я боролась тогда с искушением.

Я достала из своей сумочки блокнот, когда Эрик подошел сообщить мне дату нашего вылета, дату нашего возвращения, время вылета нашего чартерного рейса авиакомпании Анубис, прибывающего из Батон-Руж, чтобы забрать шревпортскую часть делегации, а также перечень одежды, которая мне потребуется. Я испытала некоторое беспокойство от мысли, что мне снова придется занимать у моих друзей. Но Эрик добавил:

— Сьюки, эти наряды были бы тебе не нужны, если бы не поездка. Я позвонил в магазин твоей подруги и теперь у тебя там кредит. Используй его.

Я могла почувствовать, как покраснели мои щеки. Я ощущала себя бедным родственником, пока он не добавил:

— Наш персонал также имеет учетную запись в паре магазинов здесь, в Шревпорте, но мне показалось, что это будет неудобно для тебя.

Мои плечи расслабились, и я надеялась, что он говорит правду. Ничто в его лице не заставило меня в этом усомниться.

— Мы, возможно, пострадали от урагана, но мы не должны выглядеть нищими, — сказал Эрик, стараясь не смотреть на меня слишком пристально.

«Не выглядеть нищими», отметила я для себя.

— Это ясно? Наша цель на этой конференции — поддержать королеву, пока она пытается освободиться от этих нелепых обвинений, и показать всем, что Луизиана все еще престижный штат. Ни один из вампиров Арканзаса, из тех, кто был в Луизиане со своим королем, не выжил, чтобы рассказать, как все было. — Эрик улыбнулся, и улыбка его не была веселой.

Я не знала этого до сегодняшней ночи.

Ой-вей, это было плохо.

 

2

— Хейли, раз ты выходишь замуж за полицейского, может быть, расскажешь… так ли велика его дубинка? — спросила Элмер Клэр Уодри.

Я сидела рядом с невестой, Хейли Робинсон, так как мне дали ответственное поручение — записывать каждый подарок и его дарителя, в то время как Хейли вскрывала бело-серебристые коробки и украшенные цветами пакеты с подарками.

Никто, казалось, абсолютно не был удивлен тем, что г-жа Уодри, сорокалетняя учительница младшей школы, задала такой непристойный вопрос этой воцерковленной леди из средних слоев общества.

— Боже мой, я не знаю, Элмер Клэр, — сказала Хейли застенчиво, и в ответ раздался хор недоверчивых смешков.

— Ну, а как насчет наручников? — спросила Элмер Клэр. — Вы когда-нибудь использовали наручники?

Звук голоса южной леди Марсии Альбанезе разнесся над гостиной — хозяйки, которая любезно согласились принести в жертву свой дом: он стал фактическим местом проведения «душа».

— Элмер Клэр, ты — это что-то, — сказала Марсия со стороны стола с закусками.

Но она улыбалась. Элмер Клэр играла сегодня роль Дерзкой Девчонки, а остальные были рады повеселиться.

Элмер Клер никогда бы не повела себя столь вульгарно, если бы на «душе» присутствовала старая Кэролайн Бельфлер. Кэролайн была неофициальным предводителем светского общества Бон Темпса. Мисс Кэролайн была, наверное, миллиона лет отроду, но она была крепче любого солдата. Только что-то очень серьезное могло удержать мисс Кэролайн дома от участия в светском мероприятии такой важности для ее семьи, и это «что-то» случилось. У Кэролайн Бельфлер случился сердечный приступ, к удивлению всех в Бон Temps. Но для ее семьи это не стало сюрпризом.

Грандиозная двойная свадьба Бельфлеров (Хэйли и Энди, и Портии с ее бухгалтером) была запланирована на прошедшую весну. Она организовывалась в спешке из-за внезапного ухудшения здоровья Кэролайн Бельфлер. Но вечером перед свадьбой у мисс Каролайн случился сердечный приступ. А потом она сломала ногу.

Энди с согласия сестры, Портии, ее жениха, Энди, и Хейли отложил свадьбу до конца октября. Но я слышала, что мисс Каролины не выздоровела, как надеялись ее внуки, и казалось маловероятным, что она вообще когда-нибудь вернется к своему былому состоянию.

Покрасневшая Хейли боролась с ленточкой на большой коробке. Я передала ей ножницы. Существовал какой-то обычай не разрезать ленты, обычай, как-то связанный с предсказанием количества детей, которые будут рождены в браке, но я могла бы поспорить, что Хейли была готова к быстрому решению. Она разрезала ленточку в самом скрытом месте, чтобы никто не заметил ее пренебрежения к обычаям. Она благодарно взглянула на меня. Мы всегда бываем лучшими на своих вечеринках, и Хейли выглядела очень изящной и юной в ее светло-голубом брючном костюме и жакете, усеянном розовыми розами. Она была одета в корсаж, как и положено виновнице торжества.

Я чувствовала себя так, будто наблюдала за занятным племенем в другой стране, племенем, на которое случайно наткнулась. Я официантка, и нахожусь несколькими ступенями ниже в социальной иерархии. И я телепатка, хотя люди предпочитают не думать об этом, поскольку в это трудно поверить. Я нахожусь по другую сторону от нормальных людей. Но я была в гостевом списке, и потому потратила много времени на примерки у портнихи. И была вполне уверена, что это окупилось. Я была одета в безупречно-белую блузку-безрукавку, желтые слаксы, и оранжево-желтые босоножки; мои волосы были распущены, плавно спускаясь на спину. Желтые серьги и небольшая золотая цепочка дополняли образ, связывая ансамбль воедино. Был конец сентября, но он был жарким, как шестой круг ада. Почти все дамы были все еще одеты в легкие летние наряды, хотя несколько модниц выбрали цвета осени.

Конечно, я знала всех на вечеринке. Бон Темпс — небольшое местечко, и моя семья жила в нем почти двести лет. Но то, что я знала этих людей, не делало комфортным мое пребывание рядом с ними, и я была рада, что занималась подарками. Марсия Альбанезе была проницательнее, чем я думала.

Я, конечно, слегка разведала обстановку. Несмотря на то, что я старалась не слишком прислушиваться, и мое занятие несколько помогало в этом, кое-что из потока мыслей в комнате долетало до меня.

Хейли была на седьмом небе от счастья. Она получала подарки, она была в центре внимания, и она выходила замуж за великолепного парня. Не думаю, что она знала своего жениха очень хорошо, но была готова поверить, что у Энди Бельфлера были свои хорошие стороны, которые я никогда не видела и не слышала. У Энди с воображением было несколько лучше, чем у обычного человека среднего класса в Бон Темпсе, и я знала это. Но у него были свои страхи и желания, которые он глубоко прятал, и это я знала тоже.

Мать Хейли приехала посетить «душ» из Мандевиля и она, конечно, старательно улыбалась, чтобы поддержать дочь. Кажется, я была единственной, кто понял, как мать Хейли ненавидела сборища, даже такие небольшие. Все время, пока она сидела в гостиной Марсии, Линетт Робинсон чувствовала себя просто ужасно. В этот самый момент, когда она смеялась над очередной милой шуткой Элмер Клэр, она страстно желала оказаться дома с хорошей книгой и стаканчиком ледяного чая.

Я собралась шепнуть ей, что это все продлится недолго (я бросила взгляд на свои часы): час — максимум час-пятнадцать, но вовремя подумала, что тем самым заставлю ее чувствовать себя еще бОльшим фриком. Я бегло написала на листке «Села Памфри — полотенца для посуды», и подготовилась к записи следующего подарка. Села Памфри, которая вплыла в дверь, ожидала от меня Бурной Реакции с тех пор, как начала встречаться с вампиром, от которого я отреклась. Села всегда представляла, как я прыгну на нее и буду бить по голове. Села была обо мне невысокого мнения, и не потому, что хорошо меня знала. И она, конечно, не знала, что вампир, о котором идет речь, сейчас просто не существовал для меня. Я рассудила, что она была приглашена, потому что была агентом по недвижимости у Энди и Хейли, когда они купили свой маленький домик.

«Тара Торнтон — кружевная ночнушка», написала я, и улыбнулась своей подруге Таре, которая выбрала подарок для Хейли из ассортимента своего магазина одежды. Конечно, Элмер Клэр могла бы многое сказать о ночнушке, и при случае это будет озвучено всем, по крайней мере, так было написано на ее лице. Некоторых из присутствующих дам не устраивал непристойный юмор Элмер Клэр; некоторые думали, что муж Элмер Клэр слишком к ней терпим, а кое-кто просто хотел, чтобы она заткнулась. Эта группа включала меня, Линетт Робинсон и Хейли.

Директор школы, где преподавала Хейли, подарила пару весьма милых мочалок для посуды, а ее заместительница вручила комплект салфеток к торжеству. Я записала это с затейливым росчерком, и утрамбовала несколько разорванных упаковочных оберток в мусорный мешок, стоящий с моей стороны.

— Спасибо, Сьюки, — сказала Хейли очень тихо, пока Элмер Клэр рассказывала очередную байку о чем-то, что произошло на ее свадьбе, связанное с курицей и их свидетелем. — Я очень ценю твою помощь.

— Да, той помощи-то всего-ничего, — сказала я, удивившись.

— Энди рассказал мне, что ты помогла ему спрятать обручальное кольцо с камнем, когда он попросил, — сказала она, улыбаясь. — И о том, как ты помогла мне в другой раз, тоже.

Тогда Энди сказал Хейли обо мне все.

— Без проблем, — сказала я, несколько смутившись.

Она стрельнула глазами в сторону Селы Памфри, сидящей на двух складных стульях в стороне.

— Ты все еще встречаешься с тем очаровательным мужчиной, которого я видела возле твоего дома? — спросила она, но более громко. — С тем красавчиком с роскошными черными волосами?

Хейли видела Клода, когда он подбрасывал меня в мое временное пристанище в городе; Клод — брат Клодин, моей крестной феи. Да, действительно, Клод был великолепен, и мог бы совершенно очаровать (женщину) примерно на шестьдесят секунд. Он приложил к этому усилия, когда встретился с Хейли, и я могла быть этому только благодарна, поскольку уши Селы навострились как у лисы.

— Я видела его, возможно, недели три назад, — сказала я честно. — И сейчас мы не встречаемся.

Мы, собственно, никогда не встречались, поскольку представлениям Клода об идеальном партнере с небольшой стриженой бородкой и соответствующим «инструментом», я нисколько не соответствовала. Но зачем это нужно знать остальным, верно?

— Сейчас я встречаюсь кое с кем другим, — добавила я скромно.

— Ну? — в голосе Хейли был слышен совершенно невинный интерес. На секунду я испытала к этой девушке (всего на четыре года моложе меня) искреннюю симпатию.

— Вообще-то, это консультант из Мемфиса, — сказала я.

— Ты должна привести его на свадьбу, — сказала Хейли. — Это не будет слишком, Портия?

А это была уже совершенно другая песня. Портия Бельфлер, сестра Энди и вторая невеста на двойной свадьбе Бельфлеров, просила меня обслуживать гостей спиртным вместе с моим боссом, Сэмом Мерлотом. Теперь Портия была в затруднительном положении. Она никогда не пригласила бы меня иначе, кроме как в качестве обслуживающего персонала. (Я также была уверена, что не была включена в гостевой список «душа» для Портии.) Сейчас я невинно улыбалась Портии и была просто счастлива.

— Конечно, — сказала Портия спокойно. Юридическая практика не прошла даром. — Мы будем рады, если ты придешь со своим парнем.

Я с удовольствием нарисовала в уме картину трансформации Куинна в тигра на приеме. И улыбнулась Портии еще более радостно.

— Мы будем, если он сможет прийти, — сказала я.

— Внимание все, — сказала Элмер Клэр. — Маленькая птичка мне напела, чтобы я записала то, что говорила Хейли, когда она разворачивала подарки, поскольку всем известно, это то, что она будет говорить во время своей первой брачной ночи!

Она помахала блокнотом.

Все замерли в молчаливом предвкушении. Или ужасе.

— Итак, первое, что Хейли сказала: «Ах, какая красивая упаковка!»

Послушный смех.

— Потом что она сказала, давайте посмотрим: «Это так хорошо мне подходит, что я еле сдерживаюсь!»

Смешки.

— Потом она сказала: «Ой, мне просто необходим один из них!»

Веселье.

После этого пришло время для пирога, пунша, арахиса и сырных шариков. Мы все заняли наши места, тщательно убедившись, что тарелок и кружек хватает на всех, когда бабушка моей подруги, Максина, открыла новую тему для обсуждения.

— Как твоя новая подруга, Сьюки? — спросила Максина Фортенбери.

Голос Максины был слышен во всей комнате, и это ее нисколько не смущало. Ей было за пятьдесят; Максина была крепкой и бодрой, и она была практически второй матерью для моего брата, Джейсона, который был лучшим другом ее сына Хойта.

— Девушка из Нью-Орлеана? — добавила она.

— У Амелии все хорошо. — Я натянуто улыбнулась, все уже были заинтригованы, и я стала новым центром внимания.

— Правда ли, что она потеряла свой дом во время наводнения?

— Ее арендатор сказал, что дом устоял, хоть и слегка пострадал. Пока Амелия ждет решения страховой компании, а затем она подумает, что делать дальше.

— Какое счастье, что она была здесь с тобой, когда ударил ураган, — сказала Максина.

Я догадываюсь, что бедная Амелия с августа слышала это уже тысячу раз. И думаю, она ужасно устала пытаться чувствовать себя счастливой.

— О, да! — сказала я доброжелательно. — Однозначно.

Амелия Бродвей после прибытия в Бон Темпс стала предметом множества сплетен. Это абсолютно естественно.

— То есть пока Амелия останется у тебя? — спросила Хейли участливо.

— На некоторое время, — сказала я, улыбаясь.

— Это так мило с твоей стороны, — сказала Марсия Альбанезе одобрительно.

— Ах, Марсия, Вы же знаете, что я никогда не использовала верхний этаж. Она обустроила его, поставила оконные кондиционеры, поэтому теперь он стал гораздо удобнее. Это не доставляет мне никаких хлопот.

— Тем не менее, большинство людей не хотели бы, чтобы кто-то жил в их доме так долго. Думаю, я должна была бы взять к себе кого-нибудь из этих бедняжек, остановившихся в Days Inn, но для меня просто невыносимо, чтобы кто-то другой жил в моем доме.

— Я люблю компанию, — сказала я, что в целом соответствует действительности.

— Ну, разве что так.

Амелии пришлось очень быстро собираться и уезжать прочь из Нью-Орлеана, так, чтобы никто из ее друзей-ведьм не смог ее выследить. У нее были большие проблемы с ведьминским сообществом Big Easy.

— А как она любит своего кота! — сказала Элмер Клер. — Она приходила со своим большим, старым котом на осмотр к ветеринару как-то раз, когда я приносила туда Пушка.

Пушку, белому персу Элмер Клер, было, наверное, миллион лет.

— Я спросила ее, почему кот не кастрирован, а она прикрыла руками кошачьи уши, как будто он мог услышать, и попросила меня не говорить об этом в присутствии Боба, словно он был человеком.

— Она действительно любит Боба, — сказала я, не будучи достаточно уверенной, хочу ли я заставить их замолчать или посмеяться над идеей кастрации Боба.

— Как вы познакомились с Амелией? — спросила Максина.

— Вы помните мою кузину Хедли?

Все в комнате кивнули, за исключением приезжих Хейли и ее матери.

— Ну, когда Хэдли жила в Нью-Орлеане, она снимала верхний этаж в доме Амелии, — рассказала я. — И когда Хедли скончалась, — последовали соответствующие случаю кивки, — Я поехала в Нью-Орлеан разбирать ее вещи. Там я познакомилась с Амелией, мы стали друзьями, и она просто решила пожить в Бон Темпс какое-то время.

Все дамы посмотрели на меня с таким ожиданием на лицах, как будто они не могли дождаться продолжения. Потому что должны же были тут быть более серьезные причины, не так ли?

Причин было значительно больше, чем было рассказано, но не думаю, что они были готовы услышать, что Амелия после великолепной ночи любви случайно превратила Боба в кота во время сексуального эксперимента. Я никогда не просила Амелию описать обстоятельства, потому что была абсолютно убеждена, что не хочу себе зрительно представлять, как это было. Но все они ждали объяснений. Любых объяснений.

— Амелия плохо рассталась со своим парнем, — сказала я, сохраняя тон моего голоса тихим и конфиденциальным.

Лица всех дам были одновременно полны возбуждения и сочувствия.

— Он был миссионер мормонов, — сказала я им.

Ну, Боб был похож мормонского миссионера в своих широких брюках и белой рубашке с коротким рукавом, и он даже приехал к Амелии на велосипеде. Но на самом деле он был ведьмаком, как и Амелия.

— Но он постучал в дверь Амелии, и они влюбились друг в друга с первого взгляда…

На самом деле, они оказались в постели. Но вы же понимаете — это не соответствует целям этой истории.

— А его родители в курсе?

— Как к этому отнеслись в его церкви?

— Они могут иметь более одной жены?

Меня обжили плотным кольцом вопросов, связанных с этим делом, и я подождала, пока участники снова стихнут в режиме ожидания. Я не собиралась больше ничего придумывать, поскольку и так далеко ушла от настоящих событий, лежащих в основе истории.

— Я действительно не много знаю о церкви мормонов, — ответила я на последний вопрос, и это была абсолютная правда. — Хотя мне кажется, современные мормоны не могут иметь более одной жены. Но вот, что произошло: его родственники узнали обо всем и взбесились, потому что они посчитали, что Амелия недостаточно хороша для их мужчины. Они схватили его и заставили вернуться домой. Поэтому она захотела покинуть Нью-Орлеан, чтобы сменить обстановку, забыть о прошлом, ну, вы понимаете.

Они все закивали, будучи совершенно очарованными высокой драмой Амелии. Я почувствовала укол вины. Минуту или две каждый составлял свое мнение по поводу печальной истории. Максина Фортенбери подвела итог.

— Бедная девочка, — сказала Максина. — Он был вынужден остаться со своими родственниками.

Я решила сделать Хейли еще один подарок.

— Хейли, ты знаешь, что бы не происходило с тобой, — сказала я, возвращая разговор обратно к главной теме. — Энди просто сходит по тебе с ума, это кто угодно скажет.

Хейли порозовела, ее мать сказала: «Мы все любим Энди», а «душ» вернулся на круги своя. В дальнейшем беседа перешла со свадьбы на питание для эвакуированных, которое церкви готовили по очереди. Католики готовили завтра вечером, и голос Максины был полон облегчения, когда она сказала, что они будут в очереди двадцать пятыми.

Когда я, наконец, приехала домой, то чувствовала себя несколько измотанной от непривычного избытка общения. Передо мной также светила перспектива рассказать Амелии ее вымышленную легенду. Но когда я увидел пикап, стоящий в моем дворе, все эти мысли вылетели из моей головы.

Куинн был здесь — Куинн — вер-тигр, который по жизни занимался организацией и подготовкой особых событий в мире сверхъестественного — Куинн, мое солнышко. Я рывком развернулась и практически выскочила из своего автомобиля после того, как бросила озабоченный взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что мой макияж по-прежнему хорош.

Куинн выскочил из задней двери, и я так спешила, что прыгнула в его объятья. Он подхватил меня на руки и стал кружить, а когда опустил на землю, то начал целовать, и его большие руки обрамляли мое лицо.

— Ты такая красивая! — сказал он, и поднял меня вверх. Мгновением позже он втянул воздух ноздрями. — И так чудесно пахнешь!

И вернулся к поцелуям.

Мы, наконец, оторвались друг от друга.

— Боже, я так долго тебя не видела! — воскликнула я. — Я так рада, что ты здесь!

Я видела Куинна несколько недель назад, и тогда я была с ним совсем недолго, так как он проезжал через Шревпорт по пути во Флориду с грузом реквизита для празднования совершеннолетия дочери вожака стаи.

— Я скучал по тебе, детка, — сказал он, его большие белые зубы блеснули.

Его бритая голова светилась в солнечном свете, как будто он был настоящий ангел, спустившийся с небес.

— Я тут немного поклеился к твоей соседке, пока ты была на «душе». Как все прошло?

— Как самый обычный «душ». Куча подарков и куча сплетен. Это был второй «душ», и я была в качестве подружки невесты. Я подарила фарфоровое блюдо в качестве свадебного подарка, так что у них теперь есть повод для гордости.

— У вас может более одного «душа» для одной особы?

— В маленьком городе, как этот, да. Летом у нее был «душ» и вечеринка в Мандевиле. Так что я думаю, Энди и Хейли подготовились к браку очень хорошо.

— Я думал, они должны были пожениться еще в апреле.

Я рассказала о сердечном приступе Кэролайн Бельфлер.

— К тому времени, когда она стала поправлять, и они снова заговорили о дате свадьбы, мисс Кэролайн упала и сломала ногу.

— Вау!

— Доктора не думают, что она полностью выздоровеет, но она точно это переживет. Так что я думаю, что Хейли с Энди и Портия с Гленом действительно доберутся до своей «Самой ожидаемой свадьбы года Бон Темпса» где-нибудь в следующем месяце. И ты приглашен.

— Я?

К этому моменту мы вошли в дом, поскольку я хотела снять свою обувь, а также выведать, чем там занимается моя соседка. Я пыталась придумать какое-нибудь длительное поручение, чтобы спровадить ее из дома, поскольку очень редко имела возможность видеться с Куинном, который был в некотором роде моим бойфрендом, если в моем возрасте (двадцати семи лет), я могла использовать этот термин.

То есть, думала я, он мог бы стать моим бойфрендом, если бы достаточно притормозил, чтобы подхватить меня.

Но бизнес Куинна, который работал в дочерней компании Супер (Стильных) Событий, охватывал огромные территории, буквально и фигурально. С тех пор, как мы расстались в Нью-Орлеане после нашего спасения от веров-похитителей, я видела Куинна всего три раза. Он бы был проездом в Шревпорте один выходной, и мы сходили поужинать в популярный ресторан «Ральф и Кэйку». Это был хороший вечер, но по окончании его Куинн отвез меня домой, поскольку на следующий день ему нужно было выехать в семь утра. Во второй раз он заскочил в «Мерло», когда я работала. С этого момента вечер тянулся бесконечно: у меня был всего один час, когда мы могли посидеть и поболтать с ним, и мы лишь чуть-чуть подержались за руки. Третий раз я составила ему компанию, пока он загружал свой прицеп на складе U-RENT-SPACE. Это было в середине лета, и мы оба были потными перед грозой. Потоки пота, много пыли, складские помещения, время от времени проезжающий мимо транспорт… не самая романтичная атмосфера.

Амелия в этот момент любезно спускалась по лестнице со своей сумочкой на плече и явным намерением свались в город в голове, чтобы дать нам немного приватности. У нас появилась надежда, что мы воспользуемся моментом и доведем до логического конца отношения, которые столь редко имели место быть.

Амелия сказала: «Пока!» И улыбнулась белозубой улыбкой во все лицо, и так как Амелия имела белейшие зубы в мире, она была похожа на Чеширского кота. Короткие волосы Амелии торчали во все стороны (она говорила, что никто в Бон Темпсе не может их правильно постричь), а ее загорелое лицо было свободно от макияжа. Амелия выглядела молодой мамашей из пригорода, которая пристегивает ремнями детское кресло к заднему сидению своего минивэна; того рода мамашей, которые используют свободную минутку для плаванья и игры в теннис. На самом деле, Амелия устраивала пробежки три раза в неделю и практиковала Тайцзи на заднем дворе, но она ненавидела воду, и считала, что теннис (я цитирую) — игра для «рото-дышащих идиотов». Я сама всегда испытывала восхищение перед теннисистами, но когда Амелия высказала свою точку зрения, то убила его напрочь.

— Съезжу-ка я на торговую улочку в Монро, — сказала она. — Поразвлекаюсь шопингом!

И на этой теплой «я-твоя-по-настоящему-хорошая-соседка» волне, она прыгнула в свой Мустанг и исчезла…

…Предоставленные самим себе, Куинн и я посмотрели друг на друга.

— В этом вся Амелия! — сказала я, запинаясь.

— Да, она… та еще штучка! — сказал Куинн, также неловко, как и я.

— Знаешь, есть одна вещь… — начала я, в тот же момент, как Куинн произнес:

— Слушай, я думаю, что мы должны… — и мы оба замерли в нерешительности.

Он жестом показал, что я — первая.

— Ты надолго здесь? — спросила я.

— Останусь до завтра, — сказал он. — Но я могу остаться в Монро или Шревпорте.

Мы еще некоторое время смотрели друг на друга. Я не могу читать мысли Веров так, как мысли обычных людей. Впрочем, я могу узнать их желания, и желание было… желанием.

— Ну…, - сказал он. Он опустился передо мной на одно колено. — Пожалуйста, — попросил он.

Я улыбнулась, но потом отвела взгляд.

— Есть одна вещь…, - начала я снова. Разговор с Амелией был бы гораздо легче, с ней мы были откровенны во всем. — Знаешь, между нами есть сильное… — Я покачала головой.

— Сексуальное влечение, — подсказал он.

— Именно, — сказала я. — Но если мы никогда не будем видеться чаще, чем встречались за последние три месяца, я не совсем уверена, что хочу сделать этот следующий шаг. — Я ненавидела себя за эти слова, но сказала их. Мне не нужны были лишние страдания. — Я очень тебя хочу, — сказала я. — Очень, очень хочу. Но я не женщина на ночь.

— Когда саммит закончится, я собираюсь взять долгий отпуск, — сказал Куинн, и я могла поклясться, что он был абсолютно искренним. — На месяц. Я приехал сюда, чтобы спросить тебя, мог ли бы я провести его с тобой.

— Правда? — я не смогла сдержать прозвучавшее недоверие. — Нет, честно?

Он улыбнулся мне. У Куинна была гладкая, бритая голова, смуглое лицо, прямой нос, и улыбка с ямочками в углах рта. Его глаза были фиолетовыми, как весенние фиалки. Он был такой огромный, как профессиональный борец, аж страшно. Он поднял огромную руку, как на присяге.

— Как на Библии, — сказал он.

— Хорошо, — сказала я, просканировав свои внутренние колебания и убедившись, что они минимальны. И хотя я, возможно, не имела встроенного детектора лжи, но сейчас я точно знала, о чем он думал. Я могла это сказать, взглянув на его брюки. Мысли оборотней очень трудно читать, их сознание запутанно и туманно, но я уже набила в этом руку. — Тогда… да.

— Слава Богу! — Куинн сделал глубокий вдох, и его усмешка озарила комнату.

Но в следующий момент, его глаза приобрели ту сосредоточенность, которая характерна для мужчин, когда они думают о сексе вполне конкретно. В следующий момент Куинн стремительно вскочил на ноги, и его руки обняли меня так крепко, как будто нас связали веревками.

Его губы нашли мои. Мы вернулись к тому моменту, где остановились с поцелуями. Его губы были очень умелыми, и язык был очень теплым. Его руки начали изучение моей топографии. Вниз по линии позвоночника он перешел к кривой бедер, назад к плечам, на мгновение взяв в руки мое лицо, и дальше вниз, дразняще коснувшись моей шеи легкими пальцами. Затем эти пальцы нашли мою грудь, и он снова был захвачен наиболее выступающими точками в моих брюках, и начал изучать территорию, которую он лишь кратковременно посетил ранее. Похоже, что ему нравилось то, что нашел, если: «Ммммм», можно расценить как проявление удовольствия. А произносилось оно в огромном количестве.

— Я хочу видеть тебя, — сказал он. — Я хочу видеть тебя всю.

Я никогда до этого не занималась любовью в дневное время. Это казалось очень (возбуждающе) грешным — бороться с пуговицами прежде, чем сядет солнце, и я была исключительно рада, что на мне были надеты супер-милый белый кружевной бюстгальтер и маленькие трусики. Когда я наряжалась, то хотела надеть платье прямо на голое тело.

— Вау! — поизнес он, когда увидел бюстгальтер, который прекрасно контрастировал с моим смуглым загорелым телом. — О, нет!

Это были даже не слова, а выражение глубокого восхищения. Мои туфли были уже сняты. К счастью, утром я отказаться от удобных-но-абсолютно-несексуальных чулков до колена в пользу голых ног. Куинн провел некоторое время в обнюхивании моей шеи и стал прокладывать поцелуями путь вниз к бюстгальтеру, пока я пыталась расстегнуть его ремень, хотя дела продвигались не слишком быстро, поскольку он постоянно сгибался в то время, как я пыталась заниматься его жесткой пряжкой.

— Сними рубашку, — сказала я, и мой голос прозвучал также хрипло, как его. — У меня нет рубашки, значит, у тебя тоже не должно быть.

— Хорошо, — сказал он, и — оп! — рубашка была скинута.

Можно было бы ожидать, что Куинн будет волосатым, но это было не так. Он был мускулатурой в энной степени, и на тот момент его оливковая кожа была по-летнему загорелой. Его соски были удивительно темными, и (что не удивительно) очень твердыми. О, Боже — они были как раз на уровне моих глаз. Он занялся своим проклятым ремнем, пока я приступила к изучению одного твердого бугорка своими губами, а другой рукой. Все тело Куинна напряглось, и он остановился в своем занятии. Он запустил свои пальцы в мои волосы, чтобы оторвать мою голову от себя, и вздохнул, хотя это было скорее похоже на рычание, прозвучавшее из глубины его тела. Моя свободная рука заставляла его задыхаться; он возобновил борьбу с ремнем, но как-то нецеленаправленно и отвлекаясь.

— Пошли в спальню, — сказала я, но это прозвучало не как спокойное и сдержанное предложение, а скорее как резкое требование.

Он подхватил меня, я сомкнула свои руки у него на шее и снова поцеловала его в красивые губы.

— Так не честно, — пробормотал он. — Мои руки заняты.

— На кровать, — сказала я, он доставил меня на постель, а затем просто упал на меня сверху.

— Одежда, — напомнила я ему, но его рот был занят белым кружевом и грудью, так что он мне не ответил.

— О! — сказала я. Я, возможно, сказала: «О!» несколько больше, чем один раз, и «Да!», тоже. Внезапная мысль буквально вырвала меня из круговорота событий.

— Куинн, у тебя есть, ну, ты знаешь…

Я никогда ранее не нуждалась в таких предметах, так как от вампиров невозможно забеременеть или подхватить какую-нибудь болезнь.

— А как ты думаешь, почему я до сих пор в брюках? — сказал он, выдергивая небольшую упаковку из своего заднего кармана. Его улыбка на этот раз была намного более мрачной.

— Хорошо, — обрадовалась я от всего сердца.

Я бы выбросилась из окна, если бы нам пришлось сейчас остановиться.

— А теперь ты можешь, наконец, снять свои брюки?

Я видела Куинна обнаженными раньше, но это было явно в стрессовых обстоятельствах, посреди болота, в дождь, когда нас преследовали вервольфы. Куинн стоял у кровати, он снял обувь и носки, а затем и брюки, достаточно медленно, чтобы дать мне время. Он скинул брюки, открывая боксерки, которые в некотором роде причиняли ему страданья. Одним быстрым движением он сбросил их. Его твердый, длинный ствол и линия его бедер были умопомрачительно аппетитными. Он был беспорядочно покрыт изящными, тонкими белыми шрамами, но они казались такой естественной его частью, что нисколько не умаляли красоты его мощного тела. Стоя на коленях на кровати, я восхищалась им. Он сказал:

— Теперь ты.

Я расцепила крючок на лифчике, он соскользнул под моими руками, и Куинн сказал:

— О, Боже! Я самый счастливый человек из живущих на земле. — После паузы, он сказал: — Остальное.

Я встала на кровати и избавилась от белой кружевной штучки.

— Это как стоять перед «шведским столом», — сказал он. — Я не знаю, с чего начать.

Я коснулась своей груди.

— Может, с первого блюда, — предложила я.

Я обнаружила, что язык Куинна был лишь немного грубее, чем у обычного человека. Я задыхалась и издавала бессвязные звуки, пока он двигался от моей правой груди к левой, как будто пытаясь решить, которая из них ему больше нравится. Он не мог выразить непосредственно, насколько ему хорошо со мной. К тому времени, когда он обосновался на правой груди, я начала сопротивляться и издавать звуки, которые могли быть безошибочно истолкованы, как отчаяние.

— Я думаю, что пропущу второе блюдо и перейду сразу к десерту, — шепнул он, его голос был глухим и неровным. — Ты готова, детка? Я слышу, что ты готова. Я чувствую, что ты готова.

— Не то слово! — сказала я, протянув вниз руку и оплетая пальцы вокруг его достоинства. Он весь задрожал, когда я коснулся его. И натянул презерватив.

— Сейчас, — прорычал он. — Сейчас!

Я направила его к входу, двинув свои бедра к встрече с ним.

— Как я мечтал об этом! — сказал он, и протиснулся внутрь меня по самую рукоять. Это было последнее, что любой из нас мог сказать.

Аппетит Куинна был столь же выдающимся, как и его оборудование.

Ему настолько понравился десерт, что он вернулся за второй порцией.

 

3

Мы были в кухне, когда Амелия вернулась. Я пыталась накормить Боба, ее кота. Она была так тактична ранее, что заслужила некоторое вознаграждение. Тактичность не была обычной чертой Амелии.

Боб проигнорировал кошачью пищу, предпочитая наблюдать за тем, как Куинн поджаривает бекон, а я режу помидоры. Я достала сыр, майонез, горчицу и соленые огурцы — то, что, как мне представлялось, мог захотеть человек к сэндвичу с беконом. Я натянула какие-то старые шорты и футболку, а Куинн вытащил свою сумку из машины и надел свою тренировочную одежду: майку и поношенные спортивные трусы из непромокаемой ткани.

Когда Куинн повернулся к плите, Амелия, осмотрела его с головы до ног, а затем посмотрела на меня, широко ухмыльнувшись.

— Ну, ребята, насколько удалось воссоединение? — сказала она, бросив пакеты с покупками на кухонный стол.

— Наверх в твою комнату, пожалуйста, — сказала я, потому что иначе Амелия захотела бы, чтобы мы начали восхищаться каждой шмоткой, которую она купила. Надув губы, она схватила пакеты и потащила их наверх, вернувшись на минуту спросить у Куинна, хватит ли бекона на нее.

— Конечно, — сказал Куинн вежливо, выложил несколько полосок на тарелку, и положил еще несколько кусочков в сковороду.

Мне нравились мужчины, которые умели готовить. Пока я расставляла тарелки и столовое серебро, мне было приятно от чувства тепла, которое я ощущала к югу от пупка, и своего невероятно расслабленного состояния. Я достала три бокала из шкафчика, но напрочь забыла, за чем я двинулась к холодильнику, поскольку Куинн оторвался от печи и быстро меня чмокнул. Его губы были настолько теплые и упругие, что напомнили мне о кое о чем другом, таком же теплом и упругом. В моей голове промелькнуло ощущение удивления, когда Куинн впервые вошел в меня. Учитывая, что все мои предыдущие сексуальные контакты были исключительно с вампирами, которые были откровенно прохладны в этой части, можете себе представить, каким поразительным был опыт с дышащим любовником с бьющимся сердцем и горячим членом? В самом деле, оборотни имеют несколько более высокую температуру, чем обычные люди. Даже через презерватив я смогла в достаточной мере почувствовать тепло.

— Что? — спросил Куинн. — Почему ты так смотришь?

Он насмешливо улыбался.

Я улыбнулась в ответ.

— Просто думаю о твоей температуре, — сказала я.

— Ну, да, я был горяч, — сказал он с усмешкой. — Как насчет чтения мыслей? — продолжил он более серьезно. — Как это было?

Я думала, что он, пожалуй, удивился бы тому, насколько это было восхитительно.

— Ну, я не могу озвучить твои мысли так запросто, — сказала я, не в состоянии сдержать широкую усмешку. — Это было что-то вроде растянутого «да-да-да-да-пожалуйста-прошу-пожалуйста», где-то так.

— Вот и славненько, — сказал он, совершенно расслабившись.

— Славненько. До тех пор, пока ты охвачен этим порывом и счастлив, я буду счастлива.

— Вот черт, подгорело! — Куинн вернулся к плите. — Это просто великолепно!

Да, я тоже так думала.

Просто великолепно.

Амелия съела свой бутерброд с отменным аппетитом, а затем взяла на руки Боба, чтобы скормить ему небольшой кусочек бекона, специально для того припасенный. Большой черно-белый кот урчал как трактор.

— Итак, — сказал Куинн после того, как первый сэндвич исчез с удивительной быстротой, — Это тот парень, которого ты заколдовала в результате несчастного случая?

— Да, — сказала Амелия, почесывая у Боба за ухом. — Это парень.

Амелия сидела на кухонном стуле, скрестив ноги по-турецки (я была просто не способна такое сделать), и она была сосредоточена на коте.

— Мой маленький любовничек, — произнесла она нараспев. — Мой уси-пусси-сладенький, это же он? Ведь он?

Куинн смотрел на это с некоторым отвращением, но я, каюсь, сама сюсюкалась с Бобом, как с ребенком, когда оставалась с ним наедине. Ведьмак Боб был худой, странноватый парень, по-своему безумно притягательный. Амелия говорила мне, что Боб был парикмахером, но, думаю, что если это и было правдой, то он укладывал волосы в похоронном бюро. Черные брюки, белая рубашка, велосипед? Вы когда-нибудь видели парикмахера, который выглядел бы подобным образом?

— И что вы с этим собираетесь делать? — спросил Куинн.

— Я в поиске, — сказала Амелия. — Я пытаюсь понять, что сделала неправильно, и что сделать, чтобы все исправить. Было бы легче, если бы я могла…

Ее голос виновато стих.

— Если бы ты могла говорить с твоей наставницей? — подсказала я.

Она бросила на меня сердитый взгляд.

— Да, — сказала она. — Если бы я могла поговорить с моей наставницей.

— А что мешает-то? — спросил Куинн.

— Первое: я не должна была использовать магию трансформации. Это очень серьезное табу. Второе: я искала ее через Интернет после «Катрины», на всех он-лайновых досках объявлений, которые используют ведьмы, но так и не смогла найти какие-либо новости о ней. Возможно, она нашла прибежище где-нибудь, осталась со своими детьми или какими-нибудь друзьями, или, возможно, она погибла в наводнение.

— Я знаю, что твой основной доход состоит из арендной платы за имущество. Что ты планируешь делать теперь? Каково состояние твоего имущества? — спросил Куинн, перенося наши тарелки в раковину.

Сегодня вечером он был не слишком застенчив с личными вопросами. Я с интересом ждала, что Амелия на них ответит. Меня многое интересовало в Амелии; то, о чем было бы откровенно невежливо спросить: например, на что она сейчас живет? Она работала на неполный рабочий день у моей подруги Тары Торнтон в магазине «Наряды от Тары» в то время, пока Тарина помощница болела, но расходы Амелии значительно превышали ее видимый доход. Это означало, что у нее был либо хороший кредит, либо какие-то сбережения, либо другой источник дохода, кроме гадания по картам Таро, которым она занималась в магазине на Площади Джексона, и ренты, которая теперь не приносила ни цента. Ее мама оставила ей немного денег. Наверное, их было не так уж и немного.

— Ну, я возвращалась в Нью-Орлеан один раз после урагана, — сказала Амелия. — Вы знакомы с Эвертом, моим квартиросъемщиком?

Куинн кивнул.

— Когда он смог добраться до телефона, то сообщил о некоторых повреждениях вплоть до нижнего этажа, где я жила. Деревья и ветви были повалены, и, конечно, пару недель не было электричества и воды. Но в целом район пострадал не так сильно, как некоторые, слава Богу, и когда электричество вновь появилось, я втайне вернулась в Нью-Орлеан.

Амелия сделала глубокий вдох. Я могла слышать прямо в ее мозгу, что ей было страшно допустить нас ту область своей жизни, которую она собиралась нам сейчас открыть.

— Я, ну, это… Я пошла поговорить с папой по поводу восстановления кровли. Теперь у нас такая же синяя крыша, как у половины домов вокруг.

Голубой пластик, который покрывал поврежденные крыши, был новой нормой в Нью-Орлеане.

Это был первый случай, когда Амелия упомянула о своей семье при мне более, чем в самом общем виде. Я узнала гораздо больше из ее мыслей, чем из рассказа, и нужно было быть очень осторожной, чтобы не смешивать эти два источника в разговоре. Я могла увидеть образ ее отца в ее голове, и смесь любви и обиды в ее мыслях создавало полную мешанину.

— Твой отец собирается отремонтировать твой дом? — спросил Куинн небрежно.

Он копался в Tupperware’вской коробочке, в которой я хранила любые печеньки, которым случалось гостить у меня — они были не частым явлением, поскольку у меня есть тенденция толстеть, когда в доме есть сладости. У Амелии не было такой проблемы, она держала в коробочке несколько видов печенья Keebler, которыми и предложила Куинну себя побаловать.

Амелия кивнула. Казалось, она была очарованна мехом Боба гораздо в большей степени, чем до этого момента.

— Да, он направил туда бригаду рабочих, — сказала она.

Это было новостью для меня.

— Хм, и кто твой отец? — спросил Куинн, придерживаясь той же прямолинейной стратегии. До сих пор это работало на него.

Амелия выпрямилась на кухонном стуле, и Боб поднял голову в знак протеста.

— Копли Кармайкл, — пробормотала она.

Мы оба замолчали в шоке. Через минуту она взглянула на нас.

— Ну и что? — сказала она. — Да, он известен. Да, богат. И что с того?

— У вас разные фамилии? — спросила я.

— У меня фамилия матери. Мне надоело, что люди сторонятся меня, — сказала Амелия многозначительно.

Куинн и я обменялись взглядами. Копли Кармайкл. Это было известное имя в штате Луизиана. Он запускал свои пальцы во все финансовые пироги, до которых мог дотянуться, и пальцы эти были довольно грязными. Но он был старомодным махинатором-человеком: никакой дымок сверхъестественности не клубился вокруг Копли Кармайкла.

— Он знает, что ты ведьма? — спросила я.

— Он не поверил бы мне ни на минуту, — заявила Амелия, и в голосе ее прозвучало разочарование и безнадежность. — Он думает, что я обманываю немногочисленных ненормальных, обвешиваю какой-то жутью непонятную горстку народу и вообще занимаюсь мелким шарлатанством, чтобы своим выдрючиванием разочаровать его. Он не верил бы и в вампиров, если бы не встречал их снова и снова.

— А что с твоей мамой? — спросил Куинн.

Я долила себе чай. Я знала ответ на этот вопрос.

— Умерла, — сказала ему Амелия. — Три года тому назад. Вот тогда я переехала из дома моего отца в нижний этаж дома на Хлое. Он подарил мне его, когда я окончила среднюю школу, чтобы я имела свой доход; и поскольку он дал мне возможность управлять им самой, у меня был опыт.

Мне это показалось вполне хорошим делом. Я неуверенно сказала:

— Разве это не было правильным поступком? Дать тебе возможность учиться на своем опыте?

— Ну, да, — признала она. — Но когда я переехала, он хотел дать мне денежное пособие… в моем-то возрасте! Я знала, что смогу прожить на свои деньги. Арендой, предсказаниями и разовыми магическими услугами я вполне зарабатывала на жизнь.

Она гордо вздернула свою голову.

Амелия, по-видимому, не понимала, что аренда на самом деле — доход от подарка ее отца, а не то, она реально заработала. Амелия была действительно безумно горда своей самодостаточностью. Моя новая подруга, приобретенная практически благодаря несчастному случаю, была полна противоречий. Поскольку она была очень сильным транслятором, я слышала ее мысли громко и ясно. Когда я была наедине с нею, я была вынуждена защищаться как сумасшедшая. Я хотела бы расслабиться рядом с Куинном, но это было невозможно. Я на меня обрушился кавардак из головы Амелии.

— Так твой отец может помочь найти твою наставницу? — спросил Куинн.

На какой-то момент Амелия показалась озадаченной, как будто она рассматривала этот вариант.

— Я не думаю — произнесла она медленно. — Он влиятельный человек, вы знаете это. Но у него такие же большие проблемы после Катрины, как и всех остальных в Нью-Орлеане.

Если не считать того, что у него намного больше денег, он может уехать куда-нибудь и вернуться, когда пожелает, чего большинство жителей города не могли. Я прикрыла рот, чтобы сдержать это замечание при себе. Время менять тему.

— Амелия, — сказала я. — Как бы то ни было, насколько хорошо ты знаешь Боба? Его кто-нибудь ищет?

Она посмотрела несколько испуганно, что было необычно для Амелии.

— Мне это тоже интересно, — сказала она. — Я была просто знакома с Бобом до той ночи. Но я знаю, что у Боба были влиятельные друзья в магическом сообществе. Я не думаю, что кто-либо из них знал, что мы были вместе. Той ночью, ночью перед балом королевы, когда случалась эта идиотская разборка между вампирами Арканзаса и нашими вампирами, Боб и я вернулись ко мне после того, как мы бы расстались с Терри и Пэсти в пиццерии. Боб на следующий день позвонил на работу и сказал, что болен, поскольку мы весьма сильно напраздновались, а затем он провел этот день со мной.

— Так может, семья Боба ищет его в течение этих нескольких месяцев? Гадают, жив он или мертв?

— Эй, остынь! Я не думаю, что все так ужасно. Боба вырастила его тетя, но они вообще не ладят. Он практически не контачил с нею на протяжении многих лет. Я уверена, что у него есть друзья, которые тревожатся о нем, и я действительно очень сожалею об этом. Но даже если бы они знали, что произошло, то это не помогло бы Бобу, верно? И после «Катрины» в Нью-Орлеане у всех много тревог.

На этом интересном месте дискуссии зазвонил телефон. Я была ближе всех, поэтому сняла трубку. Голос моего брата был напряжен от волнения.

— Сьюки, тебе нужно приехать в Хотшет в течение часа.

— Зачем?

— Я и Кристалл женимся. Сюрприз!

Хотя это не было полным шоком (Джейсон «ухаживал» за Кристалл Норрис в течение нескольких месяцев), внезапность церемонии обеспокоила меня.

— Кристалл опять беременна? — спросила я подозрительно. Не так давно ее беременность от Джейсона закончилась выкидышем.

— Да! — Джейсон сказал это так, будто это была наилучшая новость, какую он мог сообщить. — И на этот раз, мы будем в браке, когда родится ребенок.

Джейсон игнорировал реальность, по крайней мере, всячески старался это сделать. Реальность заключалась в том, что Кристалл уже была беременна, по крайней мере, один раз, прежде чем она забеременела от Джейсона, но она также потеряла ребенка. Сообщество Хотшета была жертвой собственного инбридинга.

— Хорошо, я буду там, — сказала я. — Могут ли Амелия и Куинн приехать со мной?

— Конечно, — сказал Джейсон. — Кристалл и я будем горды, если они окажут нам честь.

— Мне нужно что-то привезти?

— Нет, Кэлвин и его люди приготовят еду. Это все будет на улице. Мы развесили фонари. Я думаю, будет большой чан ямбалайи, немного «грязного риса», и коулсло; я и мои приятели обеспечивают алкоголь. Просто приезжай, чтобы посмотреть на это чудо! Увидимся в Хотшете через час. Не позже.

Я дала отбой, и целую минуту просидела там, а моя рука все еще сжимала трубку. Это было очень похоже на Джейсона: сообщить за час до церемонии, запланированной в последний момент ради худшего из возможных поводов, и не опаздывать! По крайней мере, он не попросил меня, чтобы я привезла торт.

— Сьюки, ты в порядке? — спросил Куинн.

— Мой брат Джейсон женится сегодня вечером, — сказала я, пытаясь сохранить свой голос спокойным. — Мы приглашены на свадьбу, и мы должны быть там через час.

Я понимала, что вряд ли Джейсон женится на девушке, которая мне действительно будет нравится: он всегда имел пристрастие к скандальным шлюхам. И к Кристалл это относилось в полной мере. Кристалл также была оборотнем-пантерой, членом сообщества, которое ревниво охраняло свои секреты. Фактически мой брат теперь сам был оборотнем-пантерой, потому что был многократно укушен соперником за благосклонность Кристалл.

Джейсон был старше меня, и Бог знает, сколько у него было женщин. Надеюсь, что он знал, когда кто-то ему подходит.

Я очнулась от своих мыслей, и заметила, что Амелия выглядела возбужденной и взволнованной. Она любила выходы в свет и вечеринки, а возможности для этого в Бон Темпсе были ограничены. Куинн, который познакомился с Джейсоном в прошлый приезд, посмотрел на меня, скептически подняв бровь.

— Да, я знаю, — сказала я. — Это идиотизм и тупость. Но Кристалл опять беременна, и его не остановить. Вы хотите поехать вместе со мной? Вы не обязаны. Но боюсь, что я должна начать собираться прямо сейчас.

Амелия сказала:

— Ой, чудненько, я смогу надеть свой новый наряд, — и умчалась по лестнице вскрывать свои пакеты.

Куинн сказал:

— Детка, ты хочешь, чтобы я пошел?

— Да, пожалуйста, — сказала я.

Он подошел ко мне и обнял своими крепкими руками. Я почувствовала облегчение, хотя знала, что Куинн имел в виду то, что Джейсон — дурак.

Я была почти согласна с ним.

 

4

По ночам по-прежнему было жарко, но уже не так невыносимо, как в течение всего этого сентября. Я надела белый с красными цветами сарафан. Я надевала его раньше лишь однажды, когда собиралась на свидание с Биллом (тем, о котором я больше не должна была думать). Из банального тщеславия я остановилась на своих красных босоножках на высоком каблуке, хотя вряд ли их можно было бы назвать практичной обувью для свадьбы, которая будет проходить на мощеной улице. Я нанесла немного макияжа, пока Куинн был в душе, но была вполне довольна своим отражением. Ничего не заставляет светиться так, как отличный секс. Я вышла из своей комнаты и взглянула на часы. Нам нужно было срочно выезжать.

Амелия была одета в платье с коротким рукавом, бежевое с крохотным темно-синим узором. Амелия любила покупать одежду и считала себя разборчивой в вещах, но вкусы у нее были, как у добропорядочных молодых матрон из пригорода. Она была в простых темно-синих сандалиях с цветами на лямках, которые были гораздо более подходящими случаю, чем мои каблуки.

Я уже начала беспокоиться, когда Куинн вышел из моей комнаты в коричневой шелковой рубашке и брюках-хаки.

— Как насчет галстука? — спросил он. — У меня есть кое-что в сумке.

Я вспомнила деревенскую обстановку и полное отсутствие утонченности в небольшой общине Хотшета.

— Я не думаю, что галстук будет необходим, — сказала я, и Куинн расслабился.

Мы сели в мою машину и поехали на запад, а затем на юг. В дороге я имела возможность рассказать своим иногородним гостям об изолированной группе оборотней-пантер и их небольшом поселении в сельском округе Ренарде. Я вела машину, и пока это было просто. После того, как из виду исчезла старая железнодорожная ветка, местность становилась все безлюднее, пока на протяжении двух или трех миль мы не встретили ни одного огонька. Затем мы увидели автомобили и фонари на перекрестке впереди. Мы приехали.

Хотшет находился у черта на куличиках, располагаясь в глубокой низине среди мягких неровностей земли; возвышенностей, которые с большим трудом можно было бы назвать холмами. Сконцентрированная вокруг древнего перекрестка, уединенная община питалась мощными вибрациями магии. Я могла бы сказать, что Амелия чувствовала эту силу. Ее лицо становилось более строгим и мудрым, пока мы продвигались ближе. Даже Куинн стал дышать глубже. Что до меня, то я могла обнаружить присутствие магии, но это не оказывало на меня никакого сверхъестественного влияния.

Я съехала с дороги и остановилась на обочине позади грузовика Хойта Фортенбери. Хойт был лучшим другом Джейсона и его вечной тенью. Я разглядела его справа впереди нас, уныло ковыляющего вниз по дороге к хорошо освещенному участку. Я вручила фонарик Амелии и Куинну, а другим посветила себе под ноги.

— Хойт, — позвала я.

Я поспешила догнать его, по крайней мере, насколько это было возможно на моих каблуках.

— Эй, ты в порядке? — спросила я, когда увидела его удрученное лицо.

Хойт был не очень красивым парнем, или, может, не очень ярким, но он был надежным и обладал способностью задумываться о последствиях, в чем братец мой был не силен.

— Сьюк, — сказал Хойт. — Я не могу поверить, что он женится. Я считал, я думал, что мы с Джейсоном останемся холостяками навсегда.

Он попытался улыбнуться.

Я похлопала его по плечу. Если бы жизнь была доброй и заботливой, я пала бы от любви к Хойту, тем самым связывая его с моим братом навсегда. Но Хойт и я никогда не испытывали ни малейшего интереса друг к другу.

Мозг Хойта излучал мрачное страдание. Он был уверен, что в эту ночь его жизнь меняется навсегда. Он думал, что Джейсон полностью изменит свою жизнь, чтобы остаться с женой, как положено мужу, и бросит всех других.

Я очень надеялась, что ожидания Хойта сбудутся точно как в аптеке.

Возле самой толпы Хойт встретил Сома Хеннесси, и они начали громко шутить по поводу того, что Джейсон сломался и женился.

Я надеялась, что мужская дружеская компания поможет Хойту пережить церемонию. Не знаю, любила ли Кристалл моего брата на самом деле, но Хойт его любил.

Куинн взял мою руку, и в компании с Амелией мы стали медленно пробираться сквозь небольшую толпу, пока не достигли центра.

Джейсон был одет в новый костюм, и синева его была лишь немного темнее синевы его глаз. Он выглядел великолепно, и улыбка его была ни с чем не сравнима. Кристалл была в леопардовом платье с настолько глубоким вырезом спереди, насколько это было возможно. Оно чуть прикрывало остальные детали одежды. Не знаю, была ли леопардовая расцветка ироничным намеком на ее природу, или простым выражением ее представлений о моде. Подозреваю, что последнее.

Счастливая пара стояла в центре пустого пространства в сопровождении Кэлвина Норриса, лидера общины Хотшета. Толпа держалась почтительно, образуя неравномерный круг.

Кэлвин, который приходился Кристалл дядей, держал ее за руку. Он улыбнулся мне. Кэлвин подстриг свою бороду и откопал по такому случаю костюм, и только он и Джейсон из всех мужчин были в галстуках. Куинн заметил это и окончательно успокоился.

Джейсон заметил меня сразу после Кэлвина и кивнул головой, подзывая. Я двинулась вперед, внезапно осознав, что мне придется участвовать в церемонии. Я крепко обняла брата, ощущая запах его мускусного одеколона… но не алкоголя. Часть меня успокоилась. Я подозревала, что Джейсон подкрепится рюмочкой или двумя, но он был совершенно трезв.

Я отпустила Джейсона и оглянулась, чтобы узнать, что стало с моими товарищам, и почувствовала момент, когда веры-пантеры осознали, что среди них был Куинн. Внезапно в толпе дву-сущих наступило молчание, и я услышала, как его имя прошелестело между ними, как легкий ветерок.

Кэлвин прошептал:

— Ты привезла Куинна? — как будто я приехала с Санта-Клаусом или каким-то другим мифическим существом.

— Что-то не так? — спросила я, поскольку понятия не имела, что это создаст такой ажиотаж.

— Ах, да, — сказал он. — Он твой мужчина сейчас?

На лице Кэлвина отразилась такая смесь разительной переоценки и осмысления, что мне сразу же стало интересно, что такого я не знаю о моем новом любовнике.

— Ну, вроде… как-бы, да, — сказала я с внезапной осторожностью.

— Это честь для нас видеть его здесь, — заверил меня Кэлвин.

— Куинн, — выдохнула Кристалл. Ее зрачки расширились, и я почувствовала, что все ее мысли сосредоточились вокруг моего парня как у давней фанатки. Мне хотелось прибить ее. Здесь мой брат женится, забыла?

Джейсон выглядел также озадачено, как и я. Поскольку он был пантерой лишь несколько месяцев, он еще очень многого не знал о мире дву-сущих.

Я тоже.

Кристалл сделала попытку успокоиться и вернуться в настоящее. Она, естественно, была в центре внимания, и упустила возможность произвести впечатление на свою будущую золовку. Мое уважение к ней (его и до этого момента было не очень много) было просто разбито в пух и прах.

— Что это будет за процедура? — спросила я живо, пытаясь вернуть нас всех в нужное русло.

Кэлвин вернулся к своей практичной сущности.

— Поскольку у нас человеческие гости, мы адаптировали церемонию, — пояснил он очень тихим голосом. — Это будет так: ты поручишься за Джейсона, как его ближайший живой родственник. Так как старше у него никого нет, это сделаешь ты. Я — старейших из живых родственников Кристалл, так что за нее поручусь я. Мы принимаем на себя наказание, если любой из них оступится.

Ох-ох-ох. Мне не понравилось то, что я услышала. Я бросила взгляд на своего брата, который (естественно), похоже, не задумывался о тех обязательствах, которые я на себя брала. Я не ожидала от него ничего другого.

— Потом священник выйдет вперед, и события будут развиваться, как на любой другой свадьбе, — сказал Кальвин. — Если бы не присутствие посторонних, все было бы по-иному.

Мне было интересно, но сейчас было не время задавать много вопросов. Тем не менее, было несколько, ответы на которые должны быть получены.

— Что за наказание я на себя принимаю? И что понимается под словом «оступится»?

Джейсон раздраженно фыркнул, недовольный тем, что я хотела разузнать, в чем я клянусь. Спокойные, желтые глаза Кэлвина встретились с моими, и они были полны понимания.

— Ты клянешься в следующем, — Кэлвин говорил голосом тихим, но напряженным.

Мы подошли к нему ближе.

— Джейсон, слушай внимательно. Мы говорили об этом, но я не думаю, что ты был достаточно внимателен тогда.

Сейчас Джейсон слушал, но я чувствовала его нетерпение.

— Быть в браке здесь, — и Кэлвин взмахнул рукой, обозначая небольшую общину Хотшета, — Означает верность партнеру, за исключением, если партнер выполняет обязанности по производству потомства для поддержания группы. Поскольку у Кристалл не очень много шансов на это, Джейсон, это означает, что она будет верна тебе, а ты — ей. У тебя нет обязательств спаривания, как у чистокровных.

Джейсон был уязвлен напоминанием о том, что его статус был ниже, поскольку он стал оборотнем только потому, что был укушен, а не потому, что родился с этими генами.

— Так что, если Кристалл гульнет на сторону от тебя, и член общины сможет подтвердить это, и если она не может принять наказание по какой-то причине — беременности, болезни или вскармливания ребенка — я вынужден буду это сделать за нее. Мы не говорим здесь о деньгах, вы понимаете?

Джейсон кивнул.

— Вы говорите о физическом наказании, — сказал он.

— Совершенно верно, — сказал Кэлвин. — И вы не только обещаете быть верными друг другу, ты также клянетесь сохранять нашу тайну.

Джейсон кивнул еще раз.

— А также в помощи другим членам сообщества, если они в ней нуждаются.

Джейсон нахмурился.

— Например? — сказала я.

— Если крыша Мари-Элизабет будет нуждаться в замене, то мы можем скинуться на материалы и помчимся все вместе делать эту работу. Если ребенок нуждается в доме, ваш дом открыт для него. Мы заботимся друг о друге.

Джейсон кивнул еще раз.

— Я понимаю, — сказал он. — Я готов.

Ему придется отказаться от некоторых из его развлечений с друзьями, и я чувствовала жалость к Хойту, и, признаться, я почувствовала небольшую жалость к себе. Я не была в выигрыше как сестра; я потеряла своего брата, по крайней мере, в некоторой степени.

— Прими это всем сердцем или откажись сейчас, — сказала я очень тихим голосом. — Ты клянешься в этом и моей жизнью тоже. Сможешь ли ты сдержать обещания, которые даешь этой женщине и ее общине, или нет?

Джейсон посмотрел на Кристалл долгим взглядом, и я не имела права лезть в его голову, поэтому вылезла оттуда, и вместо этого переключилась на случайные мысли толпы. Они были в основном вполне ожидаемыми: некоторое волнение, какое обычно бывает на свадьбах, немного удовольствия от мысли о том, что самого известного холостяка в округе окольцевала молоденькая сумасбродка, немного любопытства относительно необычных ритуалов Хотшета. Хотшет был в округе притчей во языцех — «это странно, как парень из Хотшета» было поговоркой долгие годы, и детям из Хотшета, которые посещали школы Бон Темпса, зачастую приходилось несладко, по крайней мере, до первых нескольких драк на пришкольной площадке.

— Я сдержу свои обещания, — сказал Джейсон, и его голос был хриплым.

— Я сдержу свои, — сказала Кристалл.

Разница между этими двумя была следующей: Джейсон был искренним, хотя я сомневалась в его возможности сдержать свое слово. Кристалл была на это способна, но она не была искренней.

— Ты так не думаешь, — сказала я ей.

— Что за чушь ты несешь? — возразила она.

— Так или иначе, обычно я об этом не говорю, — сказала я, прилагая усилия для того, чтобы сохранить голос тихим. — Но это слишком серьезно, чтобы молчать. Я знаю, что у тебя в мыслях, Кристалл. И никогда не забывай о том, что я это могу.

— Я ничего не забываю, — сказала она, взвешивая каждое свое слово. — И я выйду замуж за Джейсона сегодня вечером.

Я посмотрела на Кэлвина. Он был обеспокоен, но, в конце концов, он пожал плечами.

— Мы не можем остановить это, — сказал он.

Еще мгновение я боролась с искушением оспорить его решение. Почему нет? Я задумалась. Если я нанесу резкий внезапный удар, то, возможно, этого будет достаточно для того, чтобы остановить свадьбу. Но потом я передумала. Они оба были взрослыми людьми, по крайней мере, теоретически. Они вступят в брак, если они решили, будь это здесь и сейчас или где-нибудь еще другой ночью. Я склонила голову и выбросила свои опасения.

— Конечно, — сказала я, поднимая лицо и улыбаясь той яркой улыбкой, которая появлялась у меня тогда, когда я была чем-то серьезно озабочена. — Давайте начнем церемонию.

Я мельком выхватила лицо Куинна в толпе. Он смотрел на меня, обеспокоенный высказанными тихим голосом аргументами. Амелия, между тем, радостно щебетала с Сомом, с которым она сталкивалась в баре. Хойт стоял сам по себе под одним из переносных фонарей, смонтированных по данному случаю. Его руки были в карманах, и он выглядел серьезнее, чем я когда-либо его видела. Был нечто странное в его взгляде, и через секунду я поняла, что.

Это был один из немногих моментов, когда я видела Хойта одного.

Я взяла руку брата, а Кэлвин снова подхватил руку Кристалл. Священник вошел в центр круга, и церемония началась. И хотя я очень старался выглядеть счастливой за Джейсона, мне с трудом удавалась сдерживать слезы оттого, что мой брат стал женихом этой распущенной и своенравной девицы, которая были опасна с момента рождения.

Потом были танцы, свадебный торт, и много алкоголя. Еды было в изобилии, и, разумеется, там стояли огромные мусорные баки, которые наполнялись бумажными тарелками, пустыми банками и мятыми салфетки. Кто-то из людей привез с собой ящики пива и вина, и некоторые из них (людей) хорошо набрались, к слову. Никто не мог сказать, что Хетшот не может устроить вечеринку.

Группа из Монро играла замечательные зажигательные негритянские мелодии, и толпа танцевала на улице. Музыка разносилась в поле ужасным эхом. Я вздрогнула и представила, как это выглядит из темноты.

— Они хороши, не так ли? — спросил Джейсон. — Группа.

— Да, — сказала я.

Он упивался счастьем. Его невеста танцевала с одним из своих кузенов.

— Вот почему мы поспешили провести свадьбу, — сказал он. — Она узнала, что беременна, и мы решили сделать это — просто это сделать. А ее любимая группа была свободна на сегодняшний вечер.

Я покачала головой на импульсивность брата. Но напомнила себе сдерживать любые признаки недовольства. Семья невесты могла оскорбиться.

Куинн был хорошим танцором, хотя я должна была показать ему некоторые движения для негритянских танцев. Все красотки Хотшета тоже хотели танцевать с Куинном, так что я кружилась с Кэлвином, Хойтом и Сомом. Куинн хорошо проводил время, и впрочем, как и я. Но примерно в два тридцать утра мы слегка кивнули друг другу. Он должен был уехать на следующий день, и я хотела побыть с ним наедине. К тому же я устала улыбаться.

Пока Куинн благодарил Кэлвина за прекрасный вечер, а я смотрела, как Джейсон и Кристалл танцуют вместе, и им, видимо, было очень хорошо друг с другом. Я точно знала из мыслей Джейсона, что он без ума от этой девушки-оборотня, от той субкультуры, которая сформировала ее, от новизны быть супером. Я знала из мыслей Кристалл, что она ликовала. Она была полна решимости выйти замуж за кого-то, кто не вырос в Хотшете, кто был бы интересен в постели, кто смог бы постоять не только за нее, но и за ее большую семью… И теперь она имела это.

Я подошла к более чем счастливой паре и поцеловала каждого из них в щеку. Теперь Кристалл стала частью семьи, в конце концов, и мне пришлось признать ее как таковую, и позволить им двоим строить свою собственную жизнь вместе. Я дала Кэлвину обнять себя, и он прижал меня на секунду, и перед тем как отпустить, обнадеживающе хлопнул по спине. Сом отплясывал вокруг меня, и пьяный Хойт тащил меня туда, где он остановился. Мне было трудно убедить их обоих, что я действительно должна уйти, но, наконец, Куинн и я начали пробираться обратно к моей машине.

Когда мы пробирались сквозь толпу, я заметила Амелию, которая танцевала с каким-то щеголем из Хотшета. Они оба были в восторге, и оба были «в приподнятом» состоянии. Я крикнула Амелии, что мы уезжаем, и она крикнула в ответ:

— Я вернусь с кем-нибудь позже!

Хотя я была рада видеть Амелию счастливой, это была весьма Сомнительная Ночь, поэтому я немного беспокоилась за нее. Однако если кто и может позаботиться о себе, так это Амелия.

Мы медленно ехали, пока не обнаружили себя дома. Я не могла проверить, что в голове у Куинна, но моя была забита шумом, хором мыслей вокруг меня, и бурными всплесками эмоций. Это был долгий день. Кое-что в нем было отличным, думаю. Я вспоминала лучшие моменты, когда я, улыбаясь, заметила внизу Боба. Большой кот терся о мою лодыжку, мяукая, будто спрашивая.

О, Боже!

Я чувствовала, что должна была объяснить коту отсутствие Амелии. Я присела на корточки, и почесала голову Бобу, и (чувствуя себя невероятно глупо) сказала:

— Привет, Боб. Она будет поздно ночью, она все еще танцевала на вечеринке. Но ты не волнуйтесь, она приедет домой!

Кот повернулся ко мне спиной и тихо вышел из комнаты. Я не была уверена в том, насколько много человеческого осталось маленьком кошачьем мозгу Боба, но надеялась, что он завалится спать и забудет о нашем странном разговоре.

В этот момент я услышала, как Куинн позвал меня из спальни, и отложила мысли по поводу Боба. В конце концов, это была наша последняя ночь вместе, возможно, на несколько недель.

Пока я чистила зубы и умывала лицо, во мне вспыхнуло последнее беспокойство о Джейсоне. Мой брат сам застелил свою постель. Я надеялась, что он сможет спокойно полежать на ней в течение некоторого времени. Он уже взрослый, я повторяла себе снова и снова, когда вошла в спальню в самой красивой из моих ночных сорочек.

Куинн прижал меня к себе и сказал: «Не волнуйтесь, детка, не беспокойся…»

Я изгнала брата и Боба из своих мыслей и этой спальни. Я провела рукой по кривой линии затылка Куинна, продолжив движение пальцев вниз по позвоночнику: мне нравилось, когда он вздрагивал.

 

5

Я спала на ходу. Хорошо, что я знала каждый дюйм кафе «Мерло», как свой собственный дом, иначе спотыкалась бы о каждый стол и стул. Я широко зевнула, когда принимала заказ у Селы Памфри. Обычно Села раздражала меня до состояния бешенства. Она встречалась с моим Неназываемым экс-любовником вот уже несколько недель — ну, теперь даже месяцев. Независимо от того, насколько незамечаемым стал для меня мой Экс, она никогда не будет моим лучшим другом.

— Мало отдыхаешь, Сьюки? — спросила она своим резким голосом.

— Прошу прощения! — я извинилась. — Дело не в этом. Я была на свадьбе брата прошлой ночью. Какой соус Вы желаете к салату?

— Ранчо.

Большие темные глаза Селы всматривались в меня так, как будто она могла что-то прочитать по моему лицу. На самом деле она хотела знать все о свадьбе Джейсона, но спросить меня об этом было равнозначно капитуляции на земле врага. Глупенькая Села.

Размышляя об этом, я задумалась: а что Села здесь делает? Она никогда не приходила сюда без Билла. И жила она в Кларисе. Не то, чтобы Кларис был далеко — всего минут пятнадцать-двадцать пути. Но с чего бы агенту по недвижимости из Клариса быть… А! Она, должно быть, показывает здесь какой-то дом. Да, мозги сегодня шевелятся крайне медленно.

— Сейчас все будет. Ожидайте, — сказала я и повернулась уйти.

— Полушай, — сказала Села. — Позволь мне быть откровенной.

О, Боже. По моему опыту, это означало: «Сейчас я смешаю тебя с грязью».

Я оглянулась вокруг, пытаясь на что-нибудь отвлечься, но тяжелое раздражение, которое накопилось во мне, никуда не исчезло. Нет, однозначно для меня сегодняшний день не был «красным днем календаря». Подтверждая мои многочисленные опасения, Амелия не пришла домой ни ночью, ни утром, и когда я пошла наверх проведать Боба, обнаружила, что он наблевал на постели Амелии…, и все бы ничего, если бы она не была накрыта лоскутным одеялом моей прабабушки. Я смахнула продукты пищеварения и кинула одеяло замачиваться в стиральную машину. Куинн уехал рано утром, и мне было просто грустно по этому поводу. А потом этот брак Джейсона, который грозил стать потенциальной катастрофой…

Я могла бы добавить еще несколько пунктов в этот список (включая капающий кран на кухне). В общем, как вы понимаете, денек выдался не из удачных.

— Я здесь, чтобы работать, Села. А не для того, чтобы щебетать с тобой о личном.

Она проигнорировала это.

— Мне стало известно, что ты собираешься ехать с Биллом, — сказала она. — Ты пытаешься украсть его у меня. Как долго ты плела интриги по этому поводу?

Наверное, моя челюсть отвисла, потому что я не получила никакого предупреждения о том, чего мне следовало было ожидать. Мои телепатические способности страдали, когда я была уставшей — точно так же, как время реакции и мыслительные процессы. К тому же, когда работала, я была сильно заэкранирована. Это было нечто само собой разумеющееся. Так что я не смогла заранее уловить мысли Селы. Вспышка гнева прошла сквозь меня, поднимая мою ладонь и разгоняя ее, для того, чтобы врезать ей со всей силы. Но теплая, твердая ладонь поймала меня, охватила мою руку и опустила вниз. Это был Сэм, и я даже не заметила, как он подошел. Сегодня у меня однозначно были какие-то провалы в сознании.

— Мисс Памфри, Вы не могли бы пообедать где-нибудь в другом месте, — сказал Сэм тихо. Конечно, все уже смотрели на нас. Я могла чувствовать, как мозги перешли в состояние боевой готовности для свежих сплетен, а глаза всасывались в каждый нюанс сцены. Я почувствовала, как мое лицо покраснело.

— Я имею право обедать здесь, — сказала Села, и ее голос был громким и надменным. Это была огромная ошибка. В одно мгновение симпатии зрителей перешли на мою сторону. Я могла бы почувствовать эти волны на себе. Я расширила глаза и посмотрела грустно, как один из тех ненормально большеглазых детей из ужасных картин о бездомных. Выглядело трогательно. Сэм приобнял меня, как будто я была раненным ребенком, и посмотрел на Селу. На его лице не было ничего, кроме огромного разочарования в ее поведении.

— А я имею право попросить Вас уйти, — сказал он. — Я не могу вам позволить оскорблять моих сотрудников.

Села никогда бы не позволила грубости в адрес Арлены, Холли или Даниэль. Она вряд ли знала, что они существуют, потому что она была не из тех женщин, кто замечает обслуживающий персонал. Но у нее костью поперек горла встало то, что Билл был со мной, прежде чем начал встречаться с ней («был» на языке Селы означало «занимался восторженным и частым сексом с»).

Тело Селы дернулось в гневе, и она бросила свою салфетку на пол. Она вскочила на ноги так резко, что ее стул с грохотом упал бы, если бы Доусон, огромный вервольф, который имел бизнес по ремонту мотоциклов, не поймал его своей огромной рукой. Села схватила свою сумочку и гордо выскочила в дверь, едва избежав столкновения с моей подругой Тарой, которая заходила внутрь.

Вся эта сцена весьма повеселила Доусона.

— И все-таки о вампирах, — сказал он. — Их холоднокровные штучки должно быть это что-то, если заставляют красивых женщин так огорчаться.

— Кто это огорчен? — сказала я, улыбаясь и сохраняя стойкость, чтобы показать Сэму, что не расстроена.

Сомневаюсь, что он был введен в заблуждение, так как знал меня достаточно хорошо, но он заметил изменение моего эмоционального состояния и отправился обратно за стойку бара. Среди обедающей толпы стояло непрекращающееся жужжание от обсуждения этой сочной сцены. Я остановилась в шаге от стола, где сидела Тара. С нею был ДжейБи дю Рон.

— Отлично выглядишь, ДжейБи, — сказала я, лучезарно улыбаясь, дернув к себе меню, лежавшие между салфетницей и шейкерами с солью и перцем в середине стола, и вручила один экземпляр ему, а другой — Таре. Мои руки тряслись, но не думаю, что они заметили.

ДжейБи улыбнулся мне.

— Спасибо, Сьюки, — сказал он своим приятным баритоном.

ДжейБи был просто красавчиком, но не был силен умом. Это давало ему очарование простоты. Тара и я избегали его в школе, потому что эта простота была объектом для насмешек и мишенью для других, менее красивых юношей; ДжейБи был в некотором смысле шутом гороховым… особенно в средних классах. Когда я и Тара получили свои штрафные баллы в «резюме», мы пытались защитить ДейБи, насколько это было возможно. В свою очередь, ДжейБи сходил со мною пару раз на танцы, куда я хотела пойти, когда мне было очень плохо, и его семья оставляла у себя пару раз Тару, когда я этого не могла.

У Тары был секс с ДжейБи на этом долгом тернистом пути. У меня — нет. Но он, похоже, не делал каких-либо различий в отношениях к нам обеим.

— У ДжейБи новая работа, — сказала Тара, довольно улыбаясь.

Так вот почему она сюда пришла. Наши отношения были натянутыми в последние несколько месяцев, но она знала, что я хотела бы разделить ее гордость за то, как она разрулила это дельце для ДжейБи.

Это была большая новость. И это помогло мне не думать о Селе Памфри и тяжести ее гнева.

— Где ты теперь? — спросила я ДжейБи, который смотрел на меню так, как будто раньше никогда его не видел.

— В оздоровительном клубе в Кларисе, — сказал он. Он посмотрел и улыбнулся. — Два дня в неделю я сижу за столом, одетый в это. — Он показал рукой на чистую, плотно облегающую рубашку для гольфа в бордовую и коричневую полоску, и жатые брюки-хаки. — Я записываю членов клуба, делаю оздоравливающие шейки, чищу оборудование и выдаю полотенца. Три дня в неделю я хожу в тренировочной одежде, и все дамы мною любуются.

— Звучит великолепно, — сказала я, охваченная благоговением перед тем, как идеально эта работа подходит ДжейБи при его ограниченной квалификации.

ДжейБи был красив: впечатляющие мышцы, безупречное лицо, прямые белые зубы. Он был ходячей рекламой физического здоровья. Кроме того, он, естественно, был беззлобным и аккуратным.

Тара посмотрел на меня, ожидая высокой оценки своих усилий.

— Хорошая работа, — сказала я ей.

Мы поставили друг другу по пятерке.

— Теперь, Сьюки, единственное, что мне не хватает для счастья — чтобы ты позвала меня на ночь, — сказал ДжейБи.

Ничто не могло бы способствовать восстановлению моего душевного равновесия лучше, чем простая похоть ДжейБи.

— Большое спасибо, ДжейБи, но сейчас я кое с кем встречаюсь, — сказала я, не стараясь говорить тихо. После небольшого представления Селы я чувствовала необходимость немного похвастаться.

— О, что, Куинн? — спросила Тара.

Я уже упоминала пару раз его имя при ней. Я кивнула, и мы поставили друг дружке еще по одной пятерке.

— Он сейчас в городе? — спросила она негромко, и я ответила: «Уехал сегодня», точно так же тихо.

— Я хочу мексиканский чизбургер, — сказал ДжейБи.

— Сейчас будет, — сказала я, и после Тариного заказа прошла на кухню.

Я не только была рада за ДжейБи, я была счастлива, что стена, выросшая между Тарой и мной в последнее время, похоже, рухнула. Сегодня я нуждалась в небольшой радости, и я получила ее.

Когда я добралась домой с парой пакетов бакалейных товаров, Амелия была дома, и моя кухня блестела, как экспонат теле-шоу «Южный дом». Когда она была в стрессе или скучала, то занималась уборкой. Это была самая фантастическая привычка, которую могла бы иметь соседка, если вы пользуетесь домом не в одиночку. Мне нравится наводить порядок у себя дома, и время от времени я получаю от уборки заряд бодрости, но рядом с Амелией я была законченной неряхой.

Я посмотрела на чистые окна.

— Чувство вины, да? — сказала я.

Плечи Амелии упали. Она сидела за кухонным столом с кружкой какого-то своего сверхъестественного чая, и пар поднимался от темной жижи.

— Да, — сказала она угрюмо. — Я увидела одеяло в стиральной машине. Пятно отстирала, и теперь повесила сушиться.

Поскольку я заметила это, когда приехала, то просто кивнула.

— Боб отреагировал — сказала я.

— Я поняла.

Я хотела было задать ей вопрос о том, с кем она была, но потом поняла, что это не мое дело. Кроме того, Амелия была «вещателем» высшего класса, и, несмотря на свою усталость, я в течение нескольких секунд узнала, что она осталась с двоюродным братом Кэлвина, Дерриком, и секс не был хорош, простыня Деррика была очень грязной, и что у него по Амелии сорвало крышу. К тому же, когда Деррик проснулся сегодня утром, он рассудил по своему разумению, что ночь, проведенная вместе, сделала их парой. Амелии пришлось с трудом выбивать у Деррика возможность уехать обратно домой. Он хотел, чтобы она осталась с ним в Хотшете.

— Чудом вырвалась? — спросила я, пока выкладывала мясо для гамбургеров в ящик холодильника.

Это была моя пища на неделю. У нас были отбивные, запеченный картофель и зеленые бобы.

Амелия кивнула, подняв свою кружку, чтобы сделать глоток. Это было домашнее тонизирующее средство от похмелья, которое она себе состряпала, и она вздрогнула: зелье было экспериментальным.

— Угу. Эти ребята из Хотшета немного странные, — сказала она. — Некоторые из них.

Амелия подходила для моей телепатии лучше, чем кто-либо, с кем я когда-либо сталкиваться. Поскольку она была достаточно откровенной и открытой — иногда даже слишком — я думаю, она никогда не считала, что должна скрывать свои секреты.

— Что ты собираешься делать? — спросила я.

Я села напротив нее.

— Понимаешь, не то, чтобы я долго встречалась с Бобом, — сказала она, перейдя прямо к сути разговора, не беспокоясь о предисловиях. Она знала, что я пойму. — Мы только-то и были вместе, что одну ночь. Но поверь, это было просто великолепно. Он дал мне именно то, что было нужно. Вот почему мы начали, эээ, экспериментировать…

Я кивнула, пытаясь ее понять. Для меня, «экспериментировать» значило, ну, лизнуть место, которое ты никогда не лизала раньше, или поменять позу потому, что от нее судорога бедро сводит. Типа того. Это никак не было связано с превращением твоего партнера в животное. Я никогда не интересовалась этим настолько, чтобы спросить Амелию, что было целью их «эксперимента», и это была одна из тех вещей, которые ее мозг тщательно скрывал.

— Может, тебе нравятся коты? — сказала я, после своих попыток придумать логичное объяснение. — Я хочу сказать, что Боб — кот, хоть и небольшой, и ты выбрала Деррика из всех парней, которые жаждали приятно провести ночь с тобой.

— Да ну? — воскликнула Амелия, вскочив. Она пыталась говорить как бы между прочим. — Коты?

На самом деле, Амелия слишком много думала о себе, как о ведьме, но недостаточно задумывалась о себе, как о женщине.

— Один или два, — сказала я, стараясь не смеяться.

Боб вошел и обернулся вокруг моих ног, громко урча. Труднее было бы подчеркнуть, что он обходил Амелию как горстку собачьего дерьма.

Амелия глубоко вздохнула.

— Слушай, Боб, ты должен меня простить, — сказала она коту. — Мне очень жаль. Меня просто понесло. Свадьба, немного пива, танцы на улице, экзотичный партнер… я извиняюсь. Мне очень, очень жаль. Как насчет того, что я приму целибат до тех пор, пока не смогу найти способ, чтобы превратить тебя обратно в тебя?

Это была огромная жертва со стороны Амелии. Так сказал бы любой, кто мог прочитать ее мысли за пару (и более) дней. Амелия была очень здоровой девушкой, и весьма активной женщиной. Она была также довольно разнообразна в своих вкусах.

— Ну? — сказала она, секунду подумав, — Что, если я обещаю не заводить никаких парней?

Боб сел, и его хвост обернулся вокруг его передних лап. Он выглядел очаровательно, пока, не отрываясь, смотрел на Амелию, и его большие желтые глаза не мигали. Он показывал всем своим видом, что думает над предложением. Наконец, он сказал: «Мяу».

Амелия улыбнулась.

— Ты понимаешь это, как «да»? — стросила я. — Если так, то запомни это… Я вот только и делаю, что парней завожу, но ты на мою дорожку не меть.

— Ой, в любом случае я даже пытаться не буду идти по твоим стопам, — сказала Амелия.

Я уже говорила, что Амелия несколько бестактна?

— Почему нет? — спросила я, обидевшись.

— Я выбрала Боба не случайно, — заявила Амелия, глядя настолько смущенно, насколько это было вообще возможно для нее. — Я, как и он, тоща и темна.

— Мне придется жить с этим, — сказала я, стараясь выглядеть глубоко разочарованной.

Амелия бросила в меня шар из чая, и я отбила его в воздухе.

— Хорошие рефлексы, — сказала она, поразившись.

Я пожала плечами. Хотя прошло много времени с тех пор, когда я пила вампирскую кровь в последний раз, но следы ее, кажется, задержались в моем теле. Я всегда была здоровой, но сейчас у меня даже головная боль бывала редко. И я двигалась немного быстрее, чем большинство людей. Я была не единственным человеком, кто насладился побочными эффектами от употребления крови вампиров. Теперь, когда эти эффекты стали широко известны, вампиры сами становились добычей. Заготовка крови для продажи на черном рынке была прибыльной и весьма опасной профессией. Я слышала по радио, что один осушитель из Тексарканы исчез из своей квартиры на следующее утро, после того как получил условно-досрочное освобождение. Если ты «перешел дорогу» вампиру, то тебе следует помнить, что он может выжидать гораздо дольше, чем ты.

— Может быть, это кровь фей, — сказала Амелия, задумчиво глядя на меня.

Я пожала плечами, на этот раз отметая аргумент. Недавно я узнала о том, что в моем роду были феи, и я не была рада этому. Я даже не знаю, с какой стороны в моей семьи мне было завещано это наследие, уж не говоря о конкретном завещателе. Все, что я знала об этом — то, что в какой-то момент в прошлом кто-то в моей семье довольно близко и лично общался с феями. Я потратила пару часов, усердно штудируя пожелтевшее фамильное древо и семейную историю, тщательно собранную моей бабушкой, но так и не нашла ключ к разгадке.

Как если бы она была вызвана мыслью, в заднюю дверь постучала Клодин. Она не прилетела на нити осенней паутинки, она прибыла на своем автомобиле. Клодин была чистокровной феей, и у нее были другие способы появляться в нужное время в нужном месте, но она пользовалась этими способами лишь в чрезвычайных ситуациях. Клодин была очень высокой, у нее были густые темные волосы и большие, темные, чуть раскосые глаза. Она закрывала уши волосами, поскольку, в отличие от ее близнеца Клода, заостренные части ее ушей не были изменены хирургически.

Клодин обняла меня с энтузиазмом, а Амелии лишь сухо махнула рукой. Они не слишком любили друг друга. Амелия училась магии, а у Клодин магия была в крови. В связи с этим ни одна из двух сторон не доверяла другой.

Клодин, как правило, самое солнечное существо, которое я когда-либо встречала. Она была очень сердечной, милой, любезной, как волшебная ГёрлСкаут, потому что она такой и была, и потому, что она стремилась стать ангелом-хранителем в своей магической иерархии. Сегодня лицо Клодин было необычайно серьезным. Мое сердце упало. Я хотела спать, я хотела тихонечко скучать по Куинну, и я хотела успокоить какофонию нервов, запущенную в Мерло. Я не хотела одного — плохих новостей.

Клодин разместилась за кухонным столом напротив меня и взяла мои руки. Она избегала смотреть на Амелию.

— Пошла вон, ведьма, — сказала она, и я была потрясена.

— Остроухая сука, — пробормотала Амелия, вставая со своей кружкой чая.

— Мужеубийца, — ответила Клодин.

— Он не мертв! — взвигнула Амелия. — Он просто — другой!

Клодин фыркнула, что на самом деле было адекватным ответом.

Я была слишком уставшей, чтобы ругаться с Клодин из-за ее выходящего за все рамки хамства. Она держала мою руку слишком жестко, чтобы доставлять удовольствие своим утешительным присутствием.

— Что случилось? — спросила я.

Амелия протопала из комнаты, и я услышала ее туфли, шлепающие по лестнице на второй этаж.

— Вампиров здесь нет? — спросила Клодин, и голос ее был полон беспокойства.

Вы знаете, что испытывает шокоголик к шарику мороженного со сливочной помадкой в двойном темном шоколаде? Вот это чувствуют вампиры к фее.

— В доме нет никого, кроме меня, тебя, Амелии и Боба, — сказала я.

Я не отрицаю личности Боба, хотя иногда об этом очень трудно помнить. Особенно когда нужно чистить его кошачий туалет.

— Ты едешь на этот саммит?

— Да.

— Зачем?

Это был хороший вопрос.

— Королева платит мне, — сказала я.

— Ты так крайне нуждаешься в деньгах?

Сначала я хотела отмахнуться от ее беспокойства, но затем решила поразмыслить всерьез. Клодин многое для меня сделала, и самое малое, чем могла отплатить — это задуматься о том, что она говорит.

— Я смогу прожить без них, — сказала я.

В конце концов, у меня до сих пор есть немного из тех средств, что выплатил Эрик за то, что я скрывала его от банды ведьм. Но часть из них уже ушла: с деньгами, кажется, всегда так. Страхование покрыло не все, что было повреждено или разрушено огнем, который уничтожил мою кухню прошлой зимой; я обновила технику, сделала пожертвование на добровольную пожарную охрану. Они тогда так быстро прибыли и так упорно пытались спасти кухню и мой автомобиль.

Потом Джейсону была необходима помощь в оплате счета за визит врача из-за выкидыша Кристалл.

Мне казалось, что я размазана между существованием платежеспособным и существованием нищим. Я хотела укрепить свои запасы, пополнить их. Моя маленькая лодка расправляла паруса в нестабильных финансовых водах, и мне хотелось бы иметь поблизости буксир, чтобы поддержать ее на плаву.

— Я смогу прожить без них, — сказала я более решительно, — Но не хочу.

Клодин вздохнула. Ее лицо было полно горя.

— Я не могу поехать с тобой, — сказала она. — Ты знаешь, как вампиры кружат вокруг нас. Я даже не смогу там появиться.

— Я понимаю, — сказала я немного удивленно.

Я никогда не мечтала о том, что Клодин поедет со мной.

— И я думаю, что там будут неприятности, — сказала она.

— Какие?

В последний раз, когда я была на вампирском светском сборище, там были большие неприятности. Огромные неприятности. Неприятности самого кровопролитного толка.

— Я не знаю, — сказала Клодин. — Но я уверена, они грядут, и я думаю, тебе стоило бы остаться дома. Клод тоже так думает.

Да Клоду глубоко плевать с высокой колокольни, что со мной случится, но Клодин была настолько щедрой, что включила брата в свою доброту. Насколько я могла заметить, Клод использовал мир исключительно в качестве декорации. Он был полностью самовлюблен, не имел никаких навыков общения и был абсолютно красив.

— Я сожалею, Клодин, и буду скучать по тебе, пока буду в Роудсе, — сказала я. — Но сама я обязана ехать.

— Поездка в составе делегации вампиров, — сказала Клодин печально. — На тебе навсегда останется клеймо человека из их мира. Ты никогда снова не сможешь стать невинным наблюдателем. Кроме того, множество существ будут знать, кто ты такая, и где тебя можно найти.

И не столько из-за того, что сказала Клодин, сколько из-за того, как она говорила, холодная игла вошла мне в позвоночник и поползла к затылку. Она была права. Мне было нечем крыть, хотя проще было думать, что я и так была уже слишком глубоко в мире вампиров, чтобы отказываться.

Сидя на своей кухне, освещенной через окошко последними косыми лучами предзакатного солнца, я была в состоянии одного из тех озарений, которые меняют тебя навсегда. Амелия молчала наверху. Боб вернуться в комнату, сел возле своей миски и пристально смотрел на Клодин. Она светилась в солнечных лучах, которые падали на ее лицо. У большинства людей от этого стал бы заметен каждый изъян кожи. Но Клодин по-прежнему выглядела совершенно.

Я не была в полной мере уверена, что понимала Клодин и ее представления о мире, и по-прежнему пугающе мало знала о ее жизни, но я была точно знала, что она посвятила всю себя моему благополучию, по какой бы то ни было причине, и что она действительно боится за меня. И также я знала, поеду в Роудс с королевой, Эриком, тем, от кого я отреклась, и остальной частью делегации Луизианы.

Было ли мне просто любопытно, какой может быть повестка дня на саммите вампиров? Хотела ли я внимания большей части членов нежитского сообщества? Может, я хотела быть известной как клыкофилка — одна из тех, кто просто обожает находиться с живыми мертвецами? Или какой-то уголок во мне давно искал шанс быть ближе к Биллу, отсутствие которого по-прежнему отзывалось болезненной раной его предательства? Или это было из-за Эрика? Сама того не сознавая, я была влюблена в пламенного Викинга, который был так красив, так хорош в любви, был таким прожженным политиком, и все это в одно и тоже время?

Это звучало как перспективный сюжетец для сезона мыльной оперы.

— Я подумаю об этом завтра… — пробормотала я.

Когда Клодин искоса взглянула на меня, я сказала:

— Клодин, мне стыдно признаться тебе, что я делаю что-то, что действительно во многих отношениях не имеет смысла, но я хочу денег, и я собираюсь это сделать. Я вернусь сюда, чтобы увидеть тебя снова. Не волнуйся, пожалуйста.

Амелия притопала обратно, намереваясь сделать себе еще немного чая. Она, видимо, собиралась уплыть.

Клодин проигнорировала ее.

— Я буду волноваться, — сказала она просто. — Грядут неприятности, и они свалятся тебе прямо на голову.

— Но ты не знаешь, каким образом и когда?

Она покачала головой.

— Нет, я просто знаю, что они будут.

— Посмотри в мои глаза, — пробормотала Амелия. — Я вижу высокого, темноволосого мужчину…

— Заткнись, — сказала я ей.

Она повернулась к нам спиной, громко шелестя сморщенными сухими листьями каких-то своих травок.

Клодин вскоре после этого оставила нас. За оставшуюся часть своего визита она не вернулась к своему нормальному счастливому состоянию. Но она больше не сказала ни слова по поводу моего отъезда.

 

6

На второе утро после свадьба Джейсона я чувствовала себя собой значительно в большей степени. Помогла предстоящая миссия. Мне было необходимо попасть в «Наряды от Тары» сразу после открытия в десять. Нужно было подобрать одежду, которая, как сказал Эрик, требовалась для саммита. В «Мерло» я должна была появиться к половине шестого или около, фактически ночью, так что я наслаждалась ощущением того, что впереди в моем распоряжении был весь день.

— Привет, красавица! — сказала Тара, выходя из задней части магазина поприветствовать меня.

МакКена, которая работала у Тары на неполный день, взглянула на меня и вернулась к перемещениям одежды вокруг. Похоже, она развешивала по местам неправильно размещенные вещи. Сотрудники магазинов одежды, кажется, тратят много времени на это. МакКена ничего не сказала, и если я не ошибаюсь, она вообще старалась избегать разговоров со мной. Это было больно, потому что я приходила проведать ее в больницу, когда ей вырезали аппендицит две недели назад, и даже приносила небольшой гостинец.

— Деловой партнер г-на Норманна, Бобби Берне, звонил сюда сказать, что тебе необходима кое-какая одежда для поездки, — сказала Тара.

Я кивнула, пытаясь рассмотреть вопрос фактически.

— Для какого случая тебе будет нужна одежда? Костюмы, что-то в деловом стиле? — Она одарила меня совершенно фальшивой яркой улыбкой, и я знала, она была разгневана на меня, потому что за меня боялась.

— МакКенна, ты можешь сходить на почту, — сказала Тара довольно резким голосом.

МакКенна стремительно выскочила в заднюю дверь, и пакет для почты у нее подмышкой выглядел как стек.

— Тара, — сказала я. — Это не то, что ты подумала.

— Сьюки, это не мое дело, — сказала она, с трудом стараясь держать звук голоса нейтральным.

— Я думаю, что твое, — сказала я. — Ты моя подруга, и я не хочу, чтобы ты думала, что я собираюсь в дорогу с кучей вампиров ради удовольствия.

— Тогда зачем ты едешь? — с лица Тары исчезло ложное добродушие.

Она была смертельно серьезной.

— Я получу деньги за то, что еду с несколькими вампирами из Луизианы на большую встречу. Я буду выступать в качестве их, так сказать, счетчика Гейгера на людей. Я скажу им, если человек попытается их обмануть, и буду знать, что думают люди других вампиров. Это разовый контракт.

Я не могла объяснить более подробно. Тара общалась в мире вампиров в большей степени, чем нужно было бы, и чуть было не была убита. Она больше не хотела иметь с ними никаких дел, и я не могла винить ее. Но она все равно ничего не могла изменить, вот в чем дело. Я заглядывала в свою душу в поисках ответа на этот вопрос даже до нотации Клодин, и не собиралась позволять чему-либо, даже предчувствиям, менять однажды принятое мною решение. Покупка нарядов — замечательно. Работа на вампиров — просто сказочно… до тех пор, пока мне не придется убивать людей.

— Мы были друзьями с щенячьго возраста, — сказала Тара тихо. — Как толстый и тонкий. Я люблю тебя, Сьюки, я всегда буду любить, но это очень щекотливая ситуация.

На жизнь Тары пришлось столько разочарований и беспокойств, что она просто не была готова принять еще одно. Поэтому она оставила мысли обо мне, и решила, что позвонит ДжейБи ночью, возобновит их близкое знакомство, и она будет делать это практически в память обо мне.

Пожалуй, это был странный способ написать мне преждевременную эпитафию.

— Мне нужно вечернее платье, платье для коктейля, и несколько приятных дневных нарядов, — сказала я.

Сверяться со списком было излишне. Я не собиралась больше тратить свое время на Тару. Я собиралась получить удовольствие, не зависимо от того, насколько кисло она выглядела. Пусть она посуетится вокруг меня, сказала я себе.

Я намеревалась наслаждаться покупкой одежды. Начала я с вечерней одежды и коктейльного платья. Еще взяла два костюма типа деловых (но не очень, поскольку я не могу смотреть на себя в строгих черных тройках). И два брючных костюма. И чулки с гольфами, и ночную рубашку или две. И чуть-чуть белья.

Я разрывалась между чувством вины и наслаждением. Я, безусловно, потратила кучу денег Эрика, и задумалась, что произойдет, если он попросит посмотреть вещи, за которые заплатил. Я буду чувствовать себя довольно неловко. Но меня словно захватила шопинговая лихорадка, частично из-за явного удовольствия от этого, частично из-за злости на Тару, а частично, чтобы спрятаться от страха, который я испытывала перед перспективой сопровождения группы вампиров куда бы то ни было.

С тяжелым вздохом, как слишком интимное, я вернула белье и ночные сорочки на их столы. Это — не объект первой необходимости. Я чувствовала себя грустно, расставаясь с ними, но в целом мне стало лучше. Покупка одежды для удовлетворения конкретных потребностей — да, это было правильно. Как еда. Но покупка нижнего белья — это нечто совершенно другое. Это как Чокопай. Или Баунти. Вкусно, но вредно.

Местный священник, который начал посещать встречи Братства Солнца, сказал мне, что дружба с вампирами, и даже работа на них, является способом выражения желания смерти. Он сказал мне это в процессе поедания своего гамбургера неделю назад. Я думала об этом сейчас, стоя на кассе, пока Тара пробивала все мои покупки, которые будут оплачены вампирскими деньгами. Верила ли я, что хотела умереть? Я покачала головой. Нет, я этого не хотела. И я подумала, что Братство Солнца, крайне правое анти-вампирское движение, которое разрасталось в опасную цитадель в Америке, было пустышкой. Их осуждение любых людей, кто имел какие-либо дела с вампирами, вплоть до посещения бизнеса, принадлежащего вампирам, было смешно. Но почему я с самого начала притянулась к вампирам?

Правда была в следующем: у меня было так мало шансов иметь такую же жизнь, какую имели мои одноклассники — ту, которая по взрослому размышлению была идеальной, — что любая другая жизнь, когда я могла бы реализовать себя, казалась мне интересной. И раз уж я не могу иметь мужа и детей, и беспокоится о том, что бы мне приготовить на церковный обед, и какой бы краской покрыть наш дом еще на раз, то я могу беспокоиться о том, как трехдюймовые каблуки повлияют на мое чувство равновесия, когда на мне будет надето несколько дополнительных фунтов блесток.

Когда я была готова уходить, МакКена, которая вернулась из почтового отделения, перенесла мои пакеты в автомобиль в то время, пока Тара оговаривала сумму с дневным поверенным Эрика, Бобби Берне. Она положила трубку телефона, и выглядела довольной.

— Я израсходовала все? — спросила я.

Мне было любопытно узнать, сколько Эрик вложил в меня.

— Даже близко нет, — сказала она. — Хочешь купить больше?

Но веселье прошло.

— Нет, — сказала я. — Мне достаточно.

Я получила в вопросе Тары определенный намек сделать стежок назад. И я задумалась, какую бы гадость можно было бы ей сделать.

— Спасибо, что помогла мне, Тара.

— С удовольствием, — заверила она меня.

Ее улыбка была чуть теплей и более искренной. Тара всегда любила зарабатывать деньги, и она никогда не могла долго на меня сердиться.

— Тебе нужно съездить в «Мир обуви» в Кларисе, чтобы взять что-нибудь к вечернему платью. У них распродажа.

Я пристегнулась. Этот день был создан, чтобы сделать всё. Следующая остановка — «Мир обуви».

Я уезжала на неделю, и на работу в ту ночь я приехала вся в пятнах, так как мое возбуждение по поводу поездки все возрастало. Я никогда не была так далеко от дома. Роудс был где-то в районе Чикаго; а я никогда не была к северу от Линии Мейсона-Диксона. Я и летала-то раньше всего один раз: это был короткий перелет из Шревпорта в Даллас. Мне хотелось иметь чемодан — такой, на колесиках. Мне бы хотелось иметь… Я думала о длинном списке всяких мелочей. Я знала, что в некоторых отелях были фены. Будет ли он в Пирамиде Джизех? Пирамида была одной из самых известных вампиро-ориентированных гостиниц, которые появились в крупнейших американских городах.

Мы заранее договорились с Сэмом, что сегодня ночью я скажу ему график своей поездки. Он сидел за столом в кабинете, когда я постучала в дверь — ну, дверную раму, потому что Сэм почти никогда не закрывал дверь. Он поднял взгляд от векселя — и явно был рад прерваться. Когда он работал над бухгалтерией, он теребил руками свои светлые рыжеватые волосы, и теперь, как результат, они наэлектризовано торчали во все стороны. Сэм с бОльшим удовольствием следил бы за баром, чем решал эти задачи, но он нанял замену сегодня на ночь только для того, чтобы надежно разобраться с бумагами.

— Входи, Сьюк, — сказал он. — Что ты там стоишь?

— Очень занята, я на секундочку. Я просто хотела сказать, что уезжаю в следующий четверг.

Сэм попытался улыбнуться, но выглядел он в итоге просто нечастным.

— Тебе это действительно необходимо? — спросил он.

— Эй, мы говорили об этом, — сказала я, и в голосе прозвучало четкое предупреждение.

— Ну, мне будет тебя не хватать, — объяснил он. — И я буду немного беспокоиться. Ты и много вампиров.

— Там будут и люди, такие же, как я.

— Нет, не такие. Это будут люди с больным увлечением вампирской культурой, смертоискатели, думающие только о том, как бы выслужиться перед нежитью. Среди них нет ни одного здорового человека с долгими планами на жизнь.

— Сэм, два года назад я не имела никакого представления о том, что мир вокруг меня такой. Я не знала, кто ты есть на самом деле; я не знала, что вампиры реально отличаются друг от друга, как мы. Я не знала, что существуют настоящие феи. Я не могла себе представить ничего из этого, — я покачала головой. — Что мир этот вообще есть, Сэм. Это замечательно, и это страшно. Каждый мой день не похож на другой. Я никогда не думала, что у меня может какая-то другая жизнь, а теперь она у меня есть.

— И я был бы последним человеком в мире, кто лишил бы тебя твоего места под солнцем, Сьюки, — сказал Сэм, и улыбнулся мне.

Но от моего внимания не скрылся тот факт, что заявление его было несколько двусмысленным.

В ту ночь в Бон Темпс приехала Пэм, выглядящая скучающей и спокойной в бледно-зеленом комбинезоне с темно-синим кантом. На ней были темно-синие же кожаные мокасины… я не шучу. Я даже не представляла, что такие по-прежнему где-то продаются. Темная кожа обуви была отполирована до слепящего блеска, и туфельки были новыми. Она собрала множество восхищенных взглядов в баре. Пэм расположилась за столиком в моем секторе и терпеливо села, сложив свои руки на стол перед собой. Она вошла в вампирское состояние «зависания», как будто кто-то ее обесточил. Для тех, кто еще этого не видел: ее глаза были открытыми, но невидящими, тело было полностью неподвижным, а выражение лица — отсутствующим. Поскольку она находилась в некотором простое, я обслужила несколько человек прежде, чем направилась к ее столу. Я была уверена, что знала, почему она была здесь, и отнюдь не жаждала этого разговора.

— Пэм, я могу предложить тебе выпить?

— Итак, что у тебя с тигром? — спросила она, нанося удар прямо в сердце разговора.

— Куинн — тот, с кем я сейчас встречаюсь, — сказала я. — Мы не можем оставаться вместе надолго из-за его работы, но мы будем на саммите.

Куинн был нанят для проведения некоторых ожидающихся на саммите церемоний и ритуалов. Он будет занят, но я буду пользоваться каждой возможностью побыть с ним рядом, и уже была возбуждена этой перспективой.

— Мы вместе проведем месяц после саммита, — сказала я Пэм.

Ой-ой-ой, может быть, я была чрезмерно откровенна в этом. Улыбка исчезла с лица Пэм.

— Сьюки, я не знаю, в какие там странные игры ты и Эрик собираетесь играть, но для нас это не хорошо.

— Да, не собираюсь я ни во что играть! Ни во что.

— Ты, может, и не собираешься, а у него все по-другому. Он теперь не тот, что был до того времени, которое вы провели вместе.

— Я не знаю, что могу сделать по этому поводу. Вот. — проговорила я тихо.

— Я так не думаю, но надеюсь, что он сможет разобраться в своих чувствах к тебе. Он не любит конфликты. Он не любит быть привязанным чувствами. Но он уже не такой беззаботный вампир, каким был раньше, — сказала Пэм.

Я пожала плечами.

— Пэм, я настолько искренна с ним, насколько вообще могу быть. Может, он озабочен чем-то другим? Мне кажется, ты преувеличиваешь мою значимость в мироустройстве Эрика. Если он и питает какую-то вечную любовь ко мне, то совершенно точно не говорил мне об этом. И я никогда не встречалась с ним. И он знает о Куинне.

— Он заставил Билла признаться тебе, не так ли?

— Ну, Эрик был там, — сказала я неуверенно.

— Как ты думаешь, Билл когда-нибудь рассказал бы тебе это, если бы Эрик не заставил его?

Я сделала все возможное, чтобы забыть ту ночь вообще. На задворках мозга я понимала, что странный выбор времени для разоблачения Билла был далеко не случайным, но просто не хотела думать об этом.

— С какой стати, как ты думаешь, Эрику было настолько не глубоко плевать, зачем Билла отправили это сделать, и тем более с какой стати он стал бы открывать это человеческой женщине, если бы у него не было неуместных чувств к тебе?

Я бы никогда не поставила бы вопрос таким образом. Я была настолько уничтожена признанием Билла — королева подослала его соблазнить меня (по необходимости), чтобы получить мое доверие, — что я даже не задумалась о том, почему Эрик поставил Билла в ситуацию, когда он был вынужден рассказывать мне об интриге.

— Пэм, я не знаю. Слушай, я работаю здесь, и тебе нужно заказать что-нибудь выпить. Я должна позаботиться о других моих столах.

— Первую отрицательную, тогда. TrueBlood.

Я поспешила достать напиток из холодильника, подогрела бутылку в микроволновке, хорошенько встряхнула, чтобы убедиться, что нагрев был равномерный. Содержимое, которое покрывало стенки бутылки, выглядело отталкивающе, но, безусловно, на вид и вкус это была настоящая кровь. Однажды у Билла я отлила несколько капель в стакан, так что могла судить об этом на собственном опыте. И насколько я могла судить, питьевая синтетическая кровь была точно такой же, как питьевая настоящая кровь. Биллу она нравилась, хотя он не единожды отмечал, что «букет» был не тот; ощущения от вгрызания в плоть, чувство сердцебиения живого человека — вот, что «оживляло» существование вампира. Булькнуть из бутылки — не то дело. Я взяла бутылку и бокал для столика Пэм и разместила их перед ней, наряду с салфеткой, конечно.

— Сьюки?

Я подняла глаза и увидела, что пришла Амелия.

Моя соседка приходила в бар достаточно часто, но я была удивлена увидеть ее сегодня вечером.

— Что случилось? — спросила я.

— Гм… Привет, — обратилась Амелия к Пэм.

Я обняла Амелию в жатых легких брюках, изящной белой рубашке-гольф, и в той же степени белых теннисных туфлях, и взглянула на Пэм, бледные глаза которой были шире, чем я когда-либо их видела.

— Это моя соседка, Амелия Бродвей, — сказала я Пэм.

— Амелия, это Пэм, вампир.

— Приятно познакомиться, — сказала Пам.

— Клевый прикид, — заметила Амелия.

Пэм выглядела довольной.

— Ты тоже выглядишь очень мило, — сказала она.

— Ты из местных вампиров? — спросила Амелия. Амелия ничто, если не тупая. И болтливая.

— Я помощница Эрика. Ты же знаешь, кто такой Эрик Норманн? — спросила Пэм.

— Конечно, — ответила Амелия — Это белокурый лакомый кусочек пламенной любви, который живет в Шревпорте, верно?

Пэм улыбнулась. Ее клыки немного обнажились. Я перевела взгляд с Амелии на вампиршу. Боже правый.

— Возможно, ты захочешь посмотреть бар как-нибудь ночью? — сказала Пэм.

— Почему нет, — ответила Амелия, но так, как словно ей было все равно. Будет строить из себя недотрогу. Где-то минут десять, насколько я знаю Амелию.

Я отошла на сигнал клиента из-за другого стола. Краем глаза я видела, что Амелия села к Пэм, и они говорили до тех пор, пока Амелия не поднялась и не встала у стойки бара, в ожидании моего возвращения.

— И что принесло тебя сюда сегодня вечером? — спросила я, возможно слишком резко.

Амелия подняла брови, но я не собиралась извиняться.

— Я просто хотел сказать, что тебе звонили домой.

— Кто?

— Куинн.

Я чувствовала, что улыбка расползлась по моему лицу до ушей.

— Что он сказал?

— Он сказал, что он хочет видеть тебя в Роудсе. Он уже скучает по тебе.

— Спасибо, Амелия. Но ты могла бы просто позвонить сюда, или сказать мне, когда вернусь домой.

— Но мне было немного скучно.

Я знала, что это случится, рано или поздно. Амелия нуждалась в работе, работе на полный рабочий день. Она покинула свой город и своих друзей. Даже несмотря на то, что она покинула Нью-Орлеан до «Катрины», она страдала практически каждый день после бури, в результате которой был разрушен город. Амелия скучала и по колдовству тоже. Я надеялась, что она подружиться с Холли, другой барменшей и посвященной викканкой. Но после того, как я представила их друг другу, и они некоторое время поболтали, Амелия сказала мне угрюмо, что она и Холли были очень разного рода ведьмы. Амелия сама (как она считала) была действительно ведьма, а Холли была викканка. Амелия испытывала плохо завуалированное презрение к вере виккан. Один или два раза Амелия встречалась с ковеном Холли, отчасти, чтобы не терять навыков… и отчасти потому, что Амелия тосковала по компании других практиков.

В то же время моя соседка была очень озабочена тем, что ее могут обнаружить ведьмы из Нью-Орлеана и заставить заплатить высокую цену за ошибку при превращении Боба. Стоит добавить еще один эмоциональный слой, так как после «Катрины» Амелия переживала за безопасность этих же бывших соратников. Она не могла узнать, все ли у них было хорошо, без того, чтобы в результате не раскрыться.

Несмотря на все это, я знала, что придет день (или ночь), когда Амелия будет достаточно обеспокоена, чтобы взглянуть за пределы моего дома, двора и Боба.

Я старался не хмуриться, когда Амелия прошла к столу Пэм для более чем просто общения. Я напомнила своему внутреннему беспокоителю, что Амелия может позаботиться о себе. Наверное. Я была более уверенной в этом ночью ранее в Хотшете. На этом я вернулась к своей работе, и переключила свои мысли на звонок Куинна. Я хотела бы, чтобы мой новый мобильный телефон (благодаря тому, что Амелия платила мне небольшую ренту, я смогла его себе позволить) был бы со мной, но не уверена, что имела право носить его на работу. Куинн знал, что я включала его тогда, когда была свободна, чтобы ответить. Я хотела бы, чтобы Куинн ждал меня дома, когда я покину бар через час. Сила этой фантазии опьянила меня.

Так приятно было бы окунуться в чувства, наслаждаясь наплывом эмоций от моих новых отношений, но я решила, что настало время спуститься на землю и взглянуть в глаза реальности. Я сосредоточилась на обслуживании своих столов, улыбалась и болтала по мере необходимости, и пару раз освежила Пэм ее TrueBlood. В остальном я оставила Амелию и Пэм в их «тет-а-тет»’е.

Наконец, последний час работы подошел к концу, и бар очистился от посетителей. Как и другие, я занималась обычной рутиной переезд закрытием. Когда я убедилась, что салфетницы и солонки заполнены и готовы к следующему дню, то спустилась в небольшое помещение в кладовой, чтобы забросить передник в корзину для прачечной. После выслушивания на протяжении многих лет наших намеков и жалоб, Сэм, наконец, повесил там зеркало. Я стояла абсолютно безжизненно, вглядывась в него. Я встряхнулась и начала развязывать фартук. Появилась Арлена в пушистом облаке своих ярко-рыжих волос. Арлена и я не были слишком хорошими друзьями в последнее время. Она вступила в Братство Солнца. Несмотря на то, что Братство представлялось, как информационная организация, посвятившая себя распространению «правды» о вампирах, в ее рядах были те, кто верил, что все вампиры — безусловное зло, и считал, что они должны быть уничтожены. Самое плохое в Братстве было то, что оно обращало свою агрессию и страх на тех, кто общался с вампирами.

Людей, вроде меня.

Арлена пыталась поймать мой взгляд в зеркале, но ей это не удалось.

— Это вампирша в баре — твоя подружка? — спросила она, сделав весьма неприятный акцент на последнем слове.

— Да, — сказала я.

Даже если бы я не любила Пэм, я бы все равно сказала бы, что она моя подружка. Все в Братстве приводило меня в бешенство.

— Тебе нужно больше общаться с людьми, — сказала Арлена.

Ее рот сомкнулся в плотную линию, а прищуренные глаза жестко смотрели из-под обильно наштукатуренных ресниц. Арлена никогда не была тем, кого можно было назвать глубоким мыслителем, но я была удивлена и разочарована тем, насколько быстро она всосала стиль мышления Братства.

— Я общаюсь с людьми девяносто пять процентов времени, Арлена.

— А должна — все сто.

— Арлена, тебе-то какое до этого дело?

Мое терпение было на пределе.

— Ты взяла эти часы, чтобы поехать с компанией вампиров на какую-то встречу, так?

— Еще раз повторяю — тебе какое дело?

— Мы были друзьями в течение долгого времени, Сьюки, до тех пор, пока однажды Билл Комптон не заглянул к нам в бар. Теперь ты все время проводишь с вампирами, и в доме у тебя останавливаются какие-то странные люди.

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться в своем образе жизни, — сказала я, и мое самообладание полностью отказало. Я могла видеть то, что было у нее в голове, видеть все ее самодовольство и убежденность в праведности ее суда. Это было невыносимо больно. Это терзало мою душу. Я нянчила ее детей, утешала ее, когда ее бросали без сил бесконечные подлые мужчинки, убирала ее трейлер, пытались уговорить ее встречаться с мужчинами, которые бы считались с нею. И теперь она смотрела на меня, в самом деле удивленная моим гневом.

— Очевидно, у тебя огромные дыры личной жизни, если тебе приходится заполнять их этим «Братским» дерьмом, — сказал я. — Глядишь, эти «серебряные» парни будут с тобой встречаться, а то и замуж возьмут.

На этой нехристианской ноте я развернулась и вышла из бара, благо я уже забрала свою сумочку из кабинета Сэма. Нет ничего не хуже, чем находиться среди протестующих праведников.

Каким-то образом рядом со мной оказалась Пэм, присоединившаяся ко мне так быстро, что я не заметила ее движения. Я обернулась через плечо. Арлена стояла у стены, выпрямив спину, ее лицо было искажено болью и гневом. Мой прощальный выстрел попал в цель. Один из бойфрендов Арлены украл ее семейное серебро, а ее мужья… даже не знаю, с чего начать…

Пэм и я вышли наружу прежде, чем я смогла отреагировать на ее появление.

Я была в глубоком шоке от словесной атаки Арлены и собственной ярости.

— Я не должна была о нем говорить, — сказала я. — Только то, что один из мужей Арлены был убийцей, не является оправданием тому, чтобы я была такой сукой.

Это были в полной мере мысли моей бабушки, и я подавилась смешком.

Пэм была немного ниже меня, и она с любопытством смотрела снизу вверх на мое лицо, пока я боролась за контроль над собой.

— Она просто шлюха, вот и все — сказала Пэм.

Я вытащила бумажный носовой платок из сумочки и вытерла каплю слезы. Я часто плакала, когда была сердита. И ненавидела это. Слезы заставляют вас выглядеть слабыми, независимо от того, что их вызвало.

Пэм отвела мою руку и вытерла мои слезы пальцем. Эффект заботы был несколько ослаблен, когда она сунула этот палец себе в рот, но я подумала, что намерения у нее все же были добрыми.

— Я бы не стала называть ее шлюхой, но она действительно не слишком осторожна в отношении тех, с кем встречается, как следовало бы, — призналась я.

— Почему ты ее защищаешь?

— По привычке, — я сказала я. — Мы были друзьями на протяжении многих и многих лет.

— И что же она делала для тебя в этой дружбе? Какая от нее была польза?

— Она… — я была вынуждена остановиться и подумать. — Думаю, я была просто в состоянии сказать, что имела друга. Я заботилась о ее детях, помогала ей с ними. Когда она не могла работать, я брала ее часы, и если она работала за меня, я убирала взамен ее трейлер. Она навещала меня, если я болела, и приносила мне еду. Прежде всего, она была терпимой к моим «странностям».

— Она пользовалась тобой, и ты же чувствовала себя благодарной, — сказала Пэм.

Выражение ее бледного лица не давало мне ключа к ее чувствам.

— Слушай, Пэм, все было совсем не так.

— А как было, Сьюки?

— Она действительно любила меня. У нас действительно были хорошие времена.

— Она ленива. И в дружбе тоже. Если ей легко быть другом, она им будет. Если ветер дует в другую сторону, ее дружба испарится. И я думаю, ветер дует в другую сторону. Она нашла другой способ стать важной персоной в своих глазах, для этого нужно просто ненавидеть других.

— Пэм!

— А что, разве не так? Я наблюдала за людьми в течение многих лет. Я знаю их.

— Есть правда, которую нужно сказать, и есть правда, которую лучше умолчать.

— Есть правда, которую я бы не хотела слышать, — поправила она меня.

— Наверное, ты права…

— В таком случае, я оставлю тебя и вернусь в Шривпорт.

Пэм повернулась обойти вокруг здания, где спереди была припаркована ее машина.

— Стоять!

Она повернулась.

— Да?

— А зачем ты все-таки здесь появилась?

Пэм неожиданно улыбнулась.

— Помимо вопросов о твоих отношениях с моим мастером? И бонусом познакомиться с твоей сладенькой соседкой?

— Ну, да. Помимо всего этого.

— Я хотела поговорить с тобой о Билле, — сказала она к моему крайнему удивлению. — О Билле и Эрике.

 

7

— Мне не о чем говорить.

Я открыла машину и кинула внутрь свою сумочку. Потом повернулась лицом к Пэм, хотя у меня был соблазн сесть в автомобиль и отправиться домой.

— Мы не знали, — сказала вампирша. Она двигалась медленно, так что я могла видеть ее перемещения. Сэм выставил два садовых стула перед своим трейлером, стоявшим под прямым углом к задней стене бара, и я вытащила их из его двора и поставила к машине. Пэм поняла намек, и пристроилась на одном, пока я взяла другой.

Я сделала глубокий, бесшумный вдох. С тех пор, как я вернулась из Нью- Орлеана, меня интересовало: что если все вампиры в Шревпорте знали тайную цель интереса Билла ко мне.

— Я бы не сказала тебе, — продолжила Пэм, — даже если бы я знала, что Билл заслан с тайной миссией, потому что… интересы вампиров прежде всего.

Она пожала плечами.

— Но я клянусь тебе, что я не знала.

Я кивнула головой, что поняла, и небольшой камешек, наконец-то упал с моего сердца. Но я не знала, что ответить.

— Я должна сказать, Сьюки, что ты создала нам множество проблем.

Пэм не казалась возмущенной этим, она просто констатировала факт. Я не думала, что мне есть, в чем извиняться.

— Сейчас Билл полон гнева, но он не знает, кого ненавидеть. Он чувствует свою вину, а этого никто не любит. Эрик огорчен, что не может вспомнить то время, когда он скрывался в твоем доме, и он не знает, что он к тебе чувствует. Он рассержен тем, что королева привлекла тебя для своих целей с помощью Билла, и таким образом вторглась на его, Эрика, территорию, как ему кажется. Фелисия убеждена, что ты Бабай, поскольку очень многие из барменов Фангтазии погибли рядом с тобой: Лонгшадоу, Чоу. — она улыбнулась. — Ох, и твой друг, Чарльз Твининг.

— Но я ни в чем не виновата.

Я слушала Пэм с растущим напряжением. Не слишком хорошо иметь вампиров, разгневанных на тебя. Даже нынешняя барменша Фэнгтазии, Фелисия, была гораздо сильнее, чем я когда-либо буду, а она определенно была самой слабой вампиршей в этой очереди недовольных.

— Не думаю, что это что-то меняет, — сказала Пэм, и голос ее был неожиданно нежным. — Теперь, благодаря Андре, мы знаем, что в тебе течет кровь фей, и было бы очень удобно списать все на это. Но не думаю, что дело в ней, не так ли? Я знаю много людей, ведущих происхождение от фей, и ни один из них был телепатом. Я думаю, все дело в тебе самой, Сьюки. Конечно, знание того, что в тебе есть примесь фей, наводит на размышления, какова ты на вкус. Я действительно наслаждалась глоточком, который получила, когда менада тебя покалечила, несмотря на то, что ты была подпорчена ее ядом. Мы любим фей, ты же знаешь.

— До смерти любите, — сказала я чуть слышно, но Пэм, конечно, услышала.

— Бывает, — согласилась она с легкой улыбкой. В этом вся Пэм.

— Так что в итоге?

Я была готова вернуться домой и просто побыть нормальным человеком.

— Когда я говорю «мы» не знали про соглашение Билла с королевой, это включает в себя Эрика, — сказала Пэм просто.

Я посмотрела на свои ноги, пытаясь сохранить лицо под контролем.

— Эрик чувствует себя особенно разраженным по этому поводу, — сказала Пэм.

Сейчас она тщательно подбирала слова.

— Он разгневан на Билла потому, что Билл заключит соглашение с королевой в обход Эрика. Он разгневан тем, что не смог распознать планы Билла. Он сердит на тебя, потому что ты задела его за живое. Он рассержен на королеву, потому что она оказалась более коварной, чем он. Конечно, именно по этой причине она королева. Эрик никогда не будет королем, если он не сможет контролировать себя лучше.

— Ты действительно беспокоишься о нем?

Я бы никогда не подумала, что Пэм может быть чем-то вообще всерьез обеспокоена. Когда она кивнула, я осмелилась спросить:

— Когда ты познакомилась с Эриком?

Мне всегда это было интересно, и сегодня вечером Пэм, по-видимому, была в подходящем настроении.

— Я познакомилась с ним в Лондоне в последнюю ночь моей жизни.

Ее голос звучал из темноты. Я могла видеть половину ее лица в свете огней сигнализации, и она выглядела довольно спокойно.

— Я рисковала всем во имя любви. Ты будешь смеяться, услышав это.

Мне почему-то было совсем не смешно.

— Я была очень своенравной девушкой для своего времени. Молодой леди не допускалось быть наедине с джентльменом, или любым другим мужчиной, если уж на то пошло. Совсем не так, как сейчас, — губы Пэм на мгновение искривились в усмешку. — Но я была романтичной и смелой. Я выскользнула из дома поздно ночью, чтобы встретиться с кузеном моей ближайшей подруги, девушки, которая жила по соседству. Кузен находился с визитом из Бристоля, и мы очень нравились друг друга. Мои родители не считали его достойной парой, так что я знала, что они бы не позволили ему ухаживать за мной. И если бы меня поймали наедине с ним в ночное время, это был бы конец. Никакого брака, разве что только мои родители смогли бы его силой заставить жениться на мне. Таким образом, никакого будущего вообще, — Пэм покачала головой. — Сейчас это кажется безумным. Но тогда было время, когда у женщины не было выбора. Ирония заключалась в том, что наша встреча была совершенно невинна. Несколько поцелуев, много сентиментальной болтовни, любовь до гроба. Бла-бла-бла…

Я улыбнулась Пэм, но она не смотрела на меня, чтобы заметить улыбку.

— На обратном пути, стараясь двигаться как можно тише через сад, я встретила с Эриком. Невозможно было двигаться достаточно бесшумно, чтобы избежать его.

На долгое время она замолчала.

— И вот это действительно был конец.

— Зачем он обратил тебя? — а села поглубже на свой стул и положила ногу на ногу. Это был неожиданный и приятный разговор.

— Я думаю, он был одинок, — сказала она, и слабый оттенок удивления сквозил в ее голосе. — Его последняя спутница встала на свой путь, так как дети не могут оставаться со своими создателем надолго. Через несколько лет ребенок должен пойти своей дорогой, хотя он может вернуться к создателю, и даже должен, если создатель его призовет.

— Ты была зла на него?

Она, кажется, пыталась вспомнить.

— Во-первых, я был шокирована, — сказала Пэм. — После того, как он осушил меня, он оставил меня в постели в моей комнате, и, конечно, моя семья посчитала, я умерла от какой-то загадочной болезни, и похоронила меня. Эрик меня вырыл, так как я не смогла бы подняться из своего гроба и выбраться наружу. Это было большим подспорьем. Он вытащил меня и все мне объяснил. До той ночи, когда я умерла, я была весьма традиционной женщиной под моими смелыми наклонностями. Я носила много, очень много слоев одежды. Ты была бы поражена платьем, в котором я умерла: рукава, украшения. Из ткани одной только юбки можно было сделать тебе три платья! — Пэм видела только приятные воспоминания, ничего больше. — После того, как я восстала, я обнаружила, что вампирская сущность пробудила во мне некоторую дикость.

— После того, что он сделал, ты не захотела убить его?

— Нет, — сказала она моментально. — Я захотела заняться с ним сексом, и я это сделала. Мы занимались сексом много-много раз, — она улыбнулась. — Связь между создателем и ребенком не должна быть сексуальной, но наша была. Эта ситуация изменилась довольно скоро, на самом деле, так как мои вкусы расширялись. Я хотела попробовать все, в чем мне было отказано в моей жизни человека.

— Так тебе на самом деле понравилось это — быть вампиром? Ты была рада?

Пэм пожала плечами.

— Да, мне всегда нравилось быть такой, какая я есть. Мне потребовалось несколько дней, чтобы осознать свою новую сущность. Я никогда даже не слышала о вампирах, прежде чем стала одной из них.

Я не могла себе представить шок Пэм от пробуждения. Озвученная ею мгновенная адаптация к ее новому состоянию удивила меня.

— Ты когда-нибудь возвращалась повидать свою семью? — спросила я.

Да, это было нетактично, и я пожалела об этом сразу, после того, как из моих уст вылетели эти слова.

— Я видела их издалека, может быть, лет десять спустя. Ты же понимаешь, первое, что необходимо было сделать новой вампирше — это покинуть свою родину. В противном случае она рисковала быть опознанной и выслеженной. Теперь ты можешь гулять на виду у всех вокруг столько, сколько тебе захочется. Но мы были очень скрытны, очень осторожны. Эрик и я покинули Лондон настолько быстро, насколько это было возможно, и, проведя некоторое время на севере Англии, пока я привыкала к своему состоянию, мы покинули ее и направились на континент.

Это был ужасно, но увлекательно.

— Ты любишь его?

Пэм выглядела немного озадаченной. На ее гладком лбу появились крошечные морщинки.

— Люблю ли я его? Нет. Мы были хорошими партнерами в сексе и охоте. Но любовь? Нет.

В свете огней сигнализации, которые разбрасывали забавные темные тени во все стороны, я видела, что лицо Пэм расслабилось в обычных гладких линиях.

— Я храню ему верность, — сказала Пэм. — Я подчиняюсь ему, но делаю это добровольно. Эрик — умный, амбициозный, и очень забавный. Я бы уже давно рассыпалась в прах в своей могилке к сегодняшнему дню, если бы он не заметил меня, крадущуюся обратно в мой дом со свидания с тем глупым молодым человеком. Я очень долго шла своим путем, но я была рада услышать его, когда он открыл бар, и призвал меня служить ему.

Может ли кто-либо в мире столь же бесстрастно, как Пэм, сказать «Я был убит»? Было очевидно, что Пэм наслаждается вампирским существованием, казалось, она искренне старалась скрыть мягкое презрение к людям, фактически, она даже находила их забавными. Она думала, что это будет весело, когда Эрик впервые проявил чувства ко мне. Может, Пам действительно так изменилась?

— Сколько тебе было лет, Пэм?

— Когда я умерла? Мне было девятнадцать.

Ни следа чувств не отразилось на ее лице.

— Ты укладывала волосы каждый день?

Лицо Пэм чуть потеплело.

— Да, разумеется. Я носила очень сложную прическу; моя служанка помогала мне. Я использовала искусственные прокладки под волосы, чтобы поднять их выше. А нижнее белье! Ты бы долго смеясь над моими попытками попасть в него.

Каким бы интересным не был этот разговор, я осознала, что устала и хочу домой.

— Итак, подведем итог: ты действительно верна Эрику, и ты хочешь, чтобы я знала, что ни один из вас не знал о том, что у Билла была тайная миссия, когда он прибыл в Бон Темпс. — Пэм кивнула. — Таким образом, ты пришла сюда сегодня вечером для того, чтобы…?

— Просить твоей милости к Эрику.

Мысль о том, что Эрик нуждается в моей милости никогда не посещала мой мозг.

— Это так же смешно, как твое человеческое нижнее белье, — сказала я. — Пэм, я знаю, ты считаешь, что ты в долгу перед Эриком даже несмотря на то, что он убил тебя — милая, он убил тебя, — но я не должна Эрику ничего.

— Будь бережней к нему, — сказала она, и впервые в ее голосе прозвучало, что она несколько рассержена. — Я знаю, ты можешь. Он никогда не был так запутан в своих эмоциях. Он никогда не был в таком неловком положении.

Она, кажется, собиралась, и я подумала, что наш разговор закончен. Мы встали, и я вернула на место стулья Сэма.

Я не знала, что сказать.

К счастью, мне не пришлось ничего придумывать. Сам Эрик выходил из темноты.

— Пэм, — сказал он, и это единственное слово было налито свинцом. — Ты опоздала, и я последовал за тобой, чтобы убедиться, что все хорошо.

— Мастер, — сказала она. Я никогда раньше не слышала ничего подобного от Пэм. Она опустилась одним коленом на гравий, что, должно быть, было весьма болезненно.

— Свободна, — сказал Эрик, и в тот же миг Пэм исчезла.

Я хранила молчание. Эрик уставился на меня пристальным вампирским взглядом, и я вообще не могла понять, что у него на уме. Я была лишь уверена, он был безумен — но от чего, от кого и насколько сильно? Это была и забавно, и ужасно в общении с вампирами, то и другое одновременно.

Эрик решил, что действия будут говорить громче, чем слова. Внезапно он оказался прямо передо мной. Он положить палец под мой подбородок и повернул мое лицо к своему. Его глаза, которые казались черными в мигающем свете, впились в мои с такой энергией, что это было одновременно и возбуждающе, и страшно. Вампиры; смешанные чувства. Одно и то же.

Не скажу, что совсем уж к моему изумлению, но он поцеловал меня. Когда кто-то имеет примерно тысячу лет практики поцелуев, он может стать очень хорош в этом, и я бы солгала, если бы сказала, что у меня был иммунитет к такому целовальному таланту. Моя температура подскочила градусов на десять. Все, что я могла сделать, это удержать себя от того, чтобы шагнуть к нему и обнять; да еще настроить себя против него. Для мертвого парня он вызывал живейшее влечение, и к тому же мои гормоны были высвобождены после ночи с Куинном. Мысль о Куинне была подобна ведру холодной воды.

С почти болезненным нежеланием я вырвалась от Эрика. Его лицо было сосредоточено, словно он пробовал что-то и решал, достаточно ли оно было хорошо, чтобы оставить.

— Эрик, — сказала я, и мой голос дрожал. — Я не понимаю, почему ты здесь, и я не знаю, к чему вся эта сцена.

— Ты сейчас с Куинном? — его глаза сузились.

— Я принадлежу себе, — сказала я. — Я выбираю.

— И ты выбрала?

— Эрик, это сверх всякой наглости. Ты не встречаешься со мной. Ты не даешь мне никаких знаков о том, что у тебя на уме. Ты относишься ко мне так, будто я не имею никакого значения в твоей жизни. Я не говорю, что была бы открыта для отношений, но в случае их отсутствия я была свободна найти другого — ах! — компаньона. И пока что я нахожу Куинна просто великолепным.

— Ты знаешь его ничуть не больше, чем на самом деле знала Билла.

Где отрезали, там и больно.

— По крайней мере, я чертовски уверена, что никто ему не приказывал лезть ко мне в постель, чтобы получить меня в качестве политического актива!

— Было лучше, чтобы ты узнала о Билле, — проговорил Эрик.

— Да, так лучше, — согласилась я. — Но из этого не следует, что я наслаждаюсь процессом.

— Я знал, что будет тяжело. Но мне пришлось заставить его все тебе рассказать.

— Зачем?

Эрик оказался в тупике. Я не знала какого-либо иного способа сделать это. Он посмотрел прочь, в темноту леса.

— Это было не честно, — сказал он наконец.

— Согласна. Но может быть, ты просто хотел быть уверенным, что я никогда не полюблю его снова?

— Может быть, по обеим причинам, — сказал он.

Повисла острая тишина, словно что-то огромное задержало дыхание.

— Ладно, — сказала я медленно. Это было как сеанс терапии. — Ты постоянно мрачен рядом со мной на протяжении нескольких месяцев, Эрик. С тех пор как ты был… ну, ты понимаешь, не в себе. Что с тобой происходит?

— С той ночи, когда на меня наложили заклятье, я хотел понять, почему в конечном итоге я сбежал на дорогу к твоему дому?

Я отступила на шаг или два и попыталась выдернуть какие-то доказательства, какие-то признаки того, о чем он там думал, за своим белым лицом. Но зацепиться было не за что.

Мне никогда не приходило в голову задуматься, почему Эрик оказался там. Я была поражена значительно сильнее таким количеством вещей, что обстоятельства обнаружения Эрика, одного, полуголого, и без памяти, рано утром в первый день Нового Года, были похоронены под потоком событий Войны Ведьм.

— Так тебе удалось найти ответ? — спросила я, и после того, как слова сорвались с моих губ, я поняла, насколько это был глупый вопрос.

— Нет, — сказал он тише шепота. — Нет. А ведьма, которая прокляла меня, мертва, пусть проклятие и было разрушено. Теперь она не сможет сказать мне, что влекло за собой ее проклятие. Должен ли я был увидеть кого-то, кого я ненавидел? Или любил? Это могло быть случайностью — то, что я обнаружил себя убегающим непонятно где… за исключением того, что это «непонятно где» было дорогой в твой дом.

Для меня наступил непростой момент тишины. Я не знала, что сказать, а Эрик явно ждал ответа.

— Вероятно, фейская кровь, — сказала я неуверенно, хотя потратила много часов, убеждая себя, что доля крови фей была слишком незначительной, чтобы вызвать более чем просто легкое влечение, которое я встречала со стороны вампиров.

— Нет, — сказал он.

И исчез.

— Ну и ладно, — сказала я вслух, недовольная дрожью в своем голосе. — Тогда придумывай сам себе более подходящий ответ.

Очень трудно оставить последнее слово за собой, когда имеешь дело с вампиром.

 

8

— Мои вещи упакованы… - пропела я.

— Ну, я не настолько одинока, чтобы заплакать, — сказала Амелия.

Она любезно согласилась отвезти меня в аэропорт, а я пообещала в ответ, что также буду любезна все утро. Она сидела, насупившись, пока я красилась.

— Я бы тоже хотела поехать, — сказала она, выложив то, что было у нее на душе.

Конечно, я знала о проблеме Амелии прежде, чем она сказала об этом вслух. Но ничего не могла с этим поделать.

— Это не от меня зависит — пригласить или нет, — сказала я. — Я всего лишь наемный работник.

— Я знаю, — сказала она угрюмо. — Я буду получать почту, поливать растения, и чесать Боба. Кстати, я слышала, что офис Страховой Компании Штата Заливов нуждается в секретарше. Женщина, которая работала там раньше, вывезла из Нью-Орлеана свою мать, и та нуждается в постоянном уходе.

— О, думаю, тебе стоит подать документы на эту работу, — сказала я. — Тебе она придется по вкусу.

Мой страховой агент был чародеем и подкреплял свои полисы заклинаньями.

— Ты непременно понравишься Грегу Оберту, а он заинтересует тебя, — я хотела, чтобы собеседование Амелии в Страховом агентстве стало для нее приятным сюрпризом.

Амелия посмотрела в мою сторону, чуть улыбнувшись.

— В смысле, он милый и одинокий?

— Отнюдь. Но у него есть другие интересные качества. И помни, ты обещала Бобу не заводить парней.

— Да уж. — Амелия выглядела мрачной. — Ну, давай искать твой отель.

Амелия учила меня пользоваться компьютером моей кузины Хэдли. Я привезла его из Нью-Орлеана, и собиралась продать, но Амелия убедила меня установить его здесь, в доме. Он забавно выглядел на столе в углу самой старой части дома, в комнате, которая в настоящее время использовалась в качестве гостиной. Амелия оплатила дополнительную телефонную линию для Интернета, так как пользовалась им на своем ноутбуке. Я же по-прежнему была лишь робким новичком.

Амелия запустила Google и ввела «Пирамида Джизех отель». Мы посмотрели на картинку, выплывшую на экране. Большинство вампирских отелей, находящихся в таких крупных городах, как Роудс, были туристическими достопримечательностями. Часто называемый просто «Пирамида», отель, разумеется, был похож на оную формой. Он был облицован бронзовым светоотражающим стеклом. В основании виднелась полоса более светлого стекла одного из нижних этажей.

— Не совсем похож… Ммм. — Амелия посмотрела на строение, наклонив голову вбок.

— Здесь бы угол чуть изменить, — сказала я, и она кивнула.

— Ты права. Они хотели, чтобы это было похоже на пирамиду, но этажей слишком мало для того, чтобы она получилась правильной. Углы недостаточно крутые, чтобы она смотрелась действительно великолепно.

— И внизу какая-то прямоугольная пристройка.

— Ага, точно. Мне кажется, что это конференц-залы.

— Нет парковки, — сказала я, обсуждая изображение на экране.

— Да ну. Она, наверное, под зданием. Так вполне может быть.

— Это берег озера, — сказала я. — Хо-хо, я увижу озеро Мичиган. Смотри, между ним и гостиницей всего лишь небольшой парк.

— Ого, здесь, похоже, шесть полос движения, — отметила Амелия.

— Слушай, точно.

— Наверное, внутри крупные магазины, — сказала Амелия.

— Они расположены на общем этаже, — прочитала я. — Держу пари, что это тот этаж, который светлее. Я думала, что это просто для дизайна, но, похоже, это для того, чтобы люди могли ходить там при свете дня. Он-таки необходим людям для комфорта.

— Однозначно, — сказал Амелия. — Что там еще? Конференц-залы, бла-бла-бла… Непрозрачные стекла по всей территории, за исключением этажа для людей. Изысканно украшенные апартаменты на самом высоком уровне, бла-бла-бла. Персонал тщательно подготовлен для удовлетворения потребностей вампиров. Это значит, что они по первому слову готовы давать кровь или трахаться?

Амелия местами была цинична. Но теперь, когда я знаю, кто ее отец, это стало понятно.

— Я бы хотела посмотреть самую верхнюю комнату, на вершине пирамиды, — сказала я.

— Это невозможно. Здесь сказано, что это не гостевой этаж. На самом деле там всякое оборудование для работы кондиционеров воздуха.

— Вот, черт. Пора идти, — сказала я, скользнув взглядом по моим часам.

— О, да. — Амелия мрачно уставилась на экран.

— Я вернусь через неделю, — сказала я.

Амелия определенно была не тем человеком, кому нравится оставаться наедине с собой. Мы пошли вниз и загрузили мои сумки в машину.

— У меня есть номер телефона отеля на всякие пожарные. И твой мобильник у меня есть. Ты взяла зарядку?

Она выбралась с гравийной дороги на Хаммингбёд Роуд. Мы объезжали Бон Темпс.

— Да.

И свою зубную щетку с зубной пастой, свою бритву, свой дезодорант, свой фен (на всякий случай), косметику, все свои новые наряды и некоторые старые, много обуви, одежду для сна, дорожный будильник Амелии, нижнее белье, немного драгоценностей, деньги (вдруг потребуются), и две книжки.

— Спасибо, что дала мне чемодан.

Амелия пожертвовала ярко-красный чемодан на колесиках, соответствующую сумку для нарядов, а также саквояжик, куда я сунула книги, сборник кроссвордов, портативный CD-плеер, гарнитуру, плюс небольшой CD-кейс.

Мы не много говорили по дороге. Я думала: как странно уезжать, оставляя Амелию одну в нашем фамильном доме. Он был резиденцией Стакхаусов в течение более чем сто семидесять лет.

Наш спорадический разговор умер к тому времени, когда мы подъехали к аэропорту. Похоже, больше говорить было не о чем. Мы были прямо у главного Шревпортского терминала, но проехали дальше в небольшой частный ангар. Если бы Эрик не заказал чартерный рейс Анубиса несколько недель назад, то сейчас он бы рвал на себе волосы, потому что в связи с саммитом Анубис был загружен рейсами до предела. Все участвующие штаты направляли свои делегации. В Центрально-Американский дивизион был включен изрядный кусок Средней Америки, от Залива до канадской границы.

Несколько месяцев назад Луизиане потребовалось бы два самолета. Теперь одного было достаточно, учитывая, что несколько участников выехали заранее. После встречи в Фэнгтазии я прочитала список пропавших вампиров, и, к моему сожалению, в нем были Мелани и Честер. Я познакомилась с ними в ньюорлеанской штаб-квартире королевы, и хотя у нас не было времени стать близкими приятелями или чем-то в этом роде, они показались мне приятными вампирами.

Возле шлагбаума на въезде в ангар стоял охранник. Он проверил наши с Амелией документы, прежде, чем впустить внутрь. Он был обычным человеком, но производил впечатление компетентного и настороженным охранника.

— Повернёте направо, и припаркуетесь возле двери на восточной стене, — сказал он.

Амелия чуть наклонилась вперед, как обычно, когда она вела машину, но дверь была достаточно легко заметить — там стояло еще несколько машин. Было около десяти утра, и в воздухе ощущалось легкое касание холода. Было чуть прохладно. Это было первое дыхание осени. После жаркого, очень жаркого лета, оно просто несло блаженство. Пэм сказала, что в Роудсе будет холоднее. Она проверила в Интернете температуру на ближайшую неделю, и позвонил мне сказать, что нужно взять свитер. Ее голос звучал почти взволнованно, что было необычно для Пэм. У меня создалось впечатление, что Пэм самую малость встревожена и немного устала от Шревпорта и бара. Может быть, мне это просто показалось.

Амелия помогла мне выгрузить вещи. Ей пришлось снять несколько заклинаний с красного Самсонита, прежде чем она передала мне его. Я не стала спрашивать, что произошло бы, если бы она забыла это сделать; просто вытащила ручку чемодана и закинула саквояж на плечо. Амелия взяла сумку с одеждой и открыла дверь.

Я никогда не была в самолетном ангаре раньше, но он был точно таким, как в фильмах: похож на большую пещеру. Внутри стояло несколько небольших самолетов, но мы прошли к двери в западной стене, как проинструктировала Пэм. Лайнер «Авиалиний Анубис» стоял снаружи. Рабочие в униформе Анубиса грузили гробы на ленту погрузчика. Все они были одеты во все черное за исключением стилизованной головы шакала на груди униформы, вычурной до противного. Они взглянули на нас мимоходом, но никто не окликнул и не попросил документы, когда мы подошли к трапу самолета.

Возле трапа стоял Бобби Берне с блокнотом. Поскольку на улице сияло солнце, было очевидно, что Бобби не вампир, но он был настолько бледным и бесстрастным, что казался одним из них. Я никогда не встречался с ним раньше, но знала, что это был он, а он, безусловно, признал меня. Я выцарапала это из его мозга. Но эта уверенность не остановила его от сверки моего документа с его гребаным списком, а Амелию он оглядел таким долгим пристальным взглядом, будто она не могла превратить его в жабу. (Именно об этом и думала Амелия.)

— Он не квакает, — пробормотала я, и она улыбнулась.

Бобби представился, и когда мы кивнули, он сказал:

— Ваше имя в списке, мисс Стакхаус, но мисс Бродвей в нем нет. Боюсь, Вам придется поднимать свой багаж самостоятельно.

Бобби любил власть.

Амелия что-то прошептала себе под нос, и вдруг Бобби выдал:

— Я подниму этот тяжелый чемодан по лестнице, мисс Стакхаус. Вы справитесь с другой сумкой? Если хотите, я вернусь через минуту и занесу ее.

Изумление на его лице было бесподобно, но я старалась не слишком этим пользоваться. Амелия явно использовала какой-то трюк.

— Спасибо, я справлюсь, — заверила я его, и взяла сумку у Амелии, пока он тащил вверх по лестнице наиболее тяжелую часть багажа.

— Амелия, ты жульничаешь, — сказала я, но не слишком сердито.

— Кто этот мудак? — спросила она.

— Бобби Берне. Он «дневное лицо» Эрика. Все вампиры его ранга имеют такого.

Бобби был недавним приобретением Эрика.

— Что он делает? Сметает пыль с гробов?

— Нет, он заключает деловые соглашения, ездит в банк, забирает вещи из химчистки, решает вопросы в госучреждениях, которые открыты только днем, и так далее.

— Короче, мальчик на побегушках.

— Где-то так. Но он — важный мальчик на побегушках. Он Эриков мальчик на побегушках.

Бобби, который уже спустился вниз по трапу, по-прежнему выглядел удивленным оттого, что был вежлив и полезен.

— Ничего больше с ним не делай, — сказала я, зная, что она обдумывает такую возможность.

Глаза Амелии сверкнули, прежде чем она осознала, о чем я говорю.

— Да, он того не стоит, — признала она. — Я просто ненавижу тех, у кого крыша съезжает от власти.

— А кто их любит? Ну, увидимся через неделю. Спасибо, что проводила меня до самолета.

— Не за что, — она посмотрела на меня с грустной улыбкой. — Желаю хорошо провести время, чтоб тебя там не убили, не покусали и так далее.

Подавшись импульсу, я крепко ее обняла, и после секундного удивления, она обняла меня в ответ.

— Хорошо заботься о Бобе, — сказала я, и пошла вверх по трапу.

Я не могла избавиться от чувства некоторого беспокойства, поскольку вырывалась из своей знакомой жизни, по крайней мере, временно.

Стюардесса Анубиса сказала:

— Выберите место, мисс Стакхаус.

Она взяла мою сумку и убрала ее. Внутри лайнер не был похож на самолет для людей, по крайней мере, так утверждалось на сайте Анубиса. Летный парк Анубиса был в первую очередь разработан и оборудован для транспортировки спящих вампиров, и только во вторую — для человеческих пассажиров. Вдоль стен были вместилища для гробов, подобные гигантским ларям, а в передней части самолета насчитывались три ряда сидений: по три места справа, и по два — слева, для людей типа меня… или, любых других людей, которые могли быть в какой-либо мере полезны вампирам на этой конференции. Сейчас там было только три человека. Ну, один человек и двое частично людей.

— Здравствуйте, г-н Каталиадис, — сказала я, и человек-колобок поднявшись со своего сидения, расцвел в улыбке.

— Здравствуйте, мисс Стакхаус, — сказал он тепло, и весь вид г-на Каталиадиса говорил: «Я так рад видеть Вас снова!».

— Я тоже рада Вас видеть, г-н Каталиадис.

Его фамилия произносилась Ка-ТАЛ-ии-ай-дииз, и если у него было имя, то я его не знала. Рядом с ним сидела очень молодая женщина с ярко-красный перьями волос — его племянница, Дианта. Дианта странно одевалась, но сегодня она превзошла сама себя. Где-то пять футов роста, худая, костлявая, Дианта выбрала оранжевые леггинсы до щиколоток, синие кроксы, белую кружевную юбку, и обтягивающий топ в разводах. От ее вида свербело в глазах.

Дианта не придавала значения паузам, когда говорила. Сейчас она произнесла:

— Рад’тявидеть.

— Взаимно, — сказала я, и поскольку она не сделала больше никаких движений, я просто кивнула.

Некоторые суперы обмениваются рукопожатиями, а другие нет, так что с ними нужно быть осторожным. Я повернулась еще к одному пассажиру. Он был человеком. Я подумала, что здесь не стоит ждать сюрпризов, и смело протянула ему правую руку. После заметной паузы мужчина протянул мне свою руку так, будто ему предложили дохлую рыбину. Он чуть сжал мою ладонь, и отдернул свои пальцы так, будто едва мог удержаться, чтобы не обтереть их об одежду.

— Мисс Стакхаус, это Йохан Глэспот, специалист по вампирскому законодательству.

— Г-н Глэспот, — сказала я вежливо, опасаясь, не является ли это преступлением.

— Йохан, это Сьюки Стакхаус, королевский телепт, — сказал г-н Каталиадис в своей обычной вежливой манере.

Чувство юмора г-на Каталиадиса было таким же огромным, как его живот. Даже сейчас в его глазах горел огонек. Не стоит забывать, что часть его не была человеческой — в г-не Каталиадисе текла кровь демона. Дианта была демоном наполовину, а ее дядя — более того.

Йохан быстро оглядел меня с головы до ног, почти в полный голос фыркнул, и вернулся к книге, которая лежала на его коленях.

И в этот момент стюардесса Анубиса начала свою обычную болтовню, и я пристегнулась на своем кресле. Вскоре после этого мы взлетели. Тревога оставила меня, настолько я была охвачена негодованием по поводу поведения Йохана Глэспота.

Я никогда не сталкивалась с таким откровенным хамством в глаза. Люди в северной Луизиане, может, не так богаты, и, может быть, у нас высокий уровень беременностей среди подростков и всякие другие проблемы, но, слава Богу, мы вежливы.

Дианта сказала:

— Йоханжоп’сручкой.

Йохан не уделил абсолютно никакого внимания этой точной оценке, и перевернул страницу книги.

— Спасибо, дорогая, — сказал г-н Каталиадис. — Мисс Стакхаус, поведайте мне о событиях Вашей жизни.

Я пересела напротив трио.

— Не так много рассказывать, г-н Каталиадис. Я получила чек, как и писала вам. Спасибо, что подбили хвосты по наследству Хэдли, и если Вы передумаете и выставите счет, я с удовольствием его плачу.

Не совсем с удовольствием, но это освободит меня от обязательств.

— Нет, деточка. Это было самое малое, что я мог сделать. Королева была счастлива выразить свою благодарность по известному поводу, даже несмотря на то, что вечер закончился совсем не так, как она, как планировала.

— Конечно, никто из нас не мог бы себе представить, что все так закончится.

Я вспомнила голову Вайберта, которая летела в окружении брызг крови, и содрогнулась.

— Вы являетесь свидетелем, — сказал Йохан неожиданно.

Он вложил закладку в свою книгу, и закрыл ее. Его бледные глаза, увеличенные за очками, были зафиксированы на мне. Из собачьего дерьма на его ботинках я вдруг превратилась в нечто весьма интересное и занятное.

— Да. Я свидетель.

— Значит, мы должны сейчас поговорить.

— Если Вы представляете королеву на этом очень важном судебном процессе, то я несколько удивлена, почему Вы не пожелали поговорить со мной об этом раньше, — сказала я настолько вежливо, насколько смогла.

— Королеве было трудно связаться со мной, и я был вынужден закончить с моим предыдущим клиентом, — сказал Йохан.

Его бесстрастное лицо несколько изменило выражение, и теперь выглядело слегка натянутым.

— Йохан был в тюрьме, — очень ясно и отчетливо сказала Дианта.

— Боже мой! — я была действительно поражена.

— Конечно, обвинения были полностью необоснованны, — сказал адвокат.

— Конечно, Йохан, — произнес г-н Каталиадис безо всякого выражения.

— Ооо, — сказала я. — И в чем заключались эти настолько ложные обвинения?

Йохан посмотрел на меня снова, на этот раз с меньшим высокомерием.

— В Мексике я был обвинен в том, что ударил проститутку.

Я не очень много знаю о системе правосудия в Мексике, но мне кажется совершенно невероятным, что американца в Мексике могли арестовать за то, что он ударил проститутку, если, конечно, обвинение заключалось только в этом. Разве что у него много врагов.

— А у Вас, случаем, в руке ничего не было, когда Вы ее ударили? — спросила я, лучезарно улыбаясь.

— Сдается мне, у Йохана в руке был нож, — задумчиво сказал г-н Катлиадис.

Думаю, моя улыбка после этого исчезла.

— Вы были в тюрьме в Мексике за то, что зарезали женщину, — сказала я.

И кто из нас сейчас дерьмо собачье?

— Проститутку, — поправил он. — Таково было обвинение, но, конечно, я был абсолютно ни в чем не виноват.

— Безусловно, — сказала я.

— Сейчас на столе лежит не мое дело, мисс Стакхаус. Моя работа заключается в том, чтобы защитить королеву против очень серьезных обвинений, выдвинутых в отношении нее, и Вы важный свидетель.

— Я — просто свидетель.

— Конечно — но свидетель окончательной смерти.

— Там были несколько окончательных смертей.

— Единственная смерть, которая рассматривается на этом саммите — смерть Питера Тридгилла.

Я вздохнула, вспомнив голову Вилберта, и сказала:

— Да, я была там.

Йохан, возможно, был конечным мерзавцем, но он знал свое дело. После долгой череды вопросов и ответов адвокат знал о произошедшем больше меня, несмотря на то, что я там была. Г-н Каталиадис слушал с большим интересом, и то тут, то там бросал адвокату уточнения или пояснял планировку королевского монастыря.

Дианта какое-то время слушала, потом села на пол и полчаса играла в джексы, затем откинула кресло и уснула.

В течение нашего трехчасового полета на север стюардесса Анубиса время от времени проходила и предлагала напитки и закуски. После того, как разговор с адвокатом был закончен, я встала, чтобы сходить в дамскую комнату. Это был новый опыт, так как раньше я никогда не пользовалась уборной в самолете. Вместо того, чтобы вернуться на свое место, я прошла дальше по самолету, и стала рассматривать гробы. На каждом из них была багажная метка, прикрепленная к ручке. С нами в самолете сегодня были Эрик, Билл, королева, Андре, и Сигиберт. Я также обнаружила гроб Джервейса, который принимал у себя королеву, и Клео Баббит, которая была шерифом Третьей Зоны. Шериф Второй Зоны, Арла Ивонна, осталась в Луизиане на время отъезда королевы.

Гроб королевы был богато инкрустирован перламутром, но и остальные гробы были ненамного хуже. Все они были из полированной древесины: все эти вампиры не принимают никаких современных материалов. Я провела рукой по гробу Эрика, представив вызывающую мурашки картинку того, как он лежит внутри, совершенно безжизненный.

— Женщина Джервейса и Расул были отправлены предыдущей ночью, чтобы убедиться, что все готово для размещения королевы, — раздался за моим плечом голос г-на Каталиадиса.

Я подскочила и вскрикнула, чем вызвала такой смех королевского адвоката, что он покраснел. Он все смеялся и смеялся.

— Рот прикрой, а то челюсть выскочит, — сказала я, и мой голос был едким, как выжатый лимон.

— Вам интересно, где пятый шериф?

— Да, я думала об этом мысль или две назад.

— Я не телепат как Вы, моя дорогая. Я просто следил за выражением Вашего лица и языком тела. Вы подсчитали гробы и стали читать багажные метки.

— Итак, королева является не только королевой, но шерифом своей Зоны.

— Да, это устраняет путаницу. Не все правители следуют такой модели, но королева сочла утомительным постоянно консультироваться с другим вампиром каждый раз, когда она хотела что-нибудь сделать.

— Звучит по-королевски.

Я взглянула вперед на наших спутников. Дианта и Йохан были заняты: Дианта — сном, Йохан — книгой. Мне было интересно, что это за книга — аналитический обзор с диаграммами или отчет о деяниях Джека Потрошителя с фотографиями с места преступления. Так казалось по скорости чтения Йохана.

— Почему королева взяла такого адвоката, как он? — спросила я настолько тихо, как могла. — Он выглядит слишком… претензионно…

— Йохан Глэспот — великолепный адвокат, он возьмется за такие дела, от которых откажутся другие юристы, — сказал г-н Каталиадис. — Он, безусловно, убийца. Как и все мы, не так ли?

Его темные глаза-бусинки смотрели прямо в мои.

Через какое-то время я отвела взгляд.

— Защищая свою жизнь или жизнь того, кого я люблю, я могла бы убить нападающего, — сказала я, тщательно обдумывая каждое слово, прежде чем его озвучить.

— Да, дипломат именно так это и назвал бы, мисс Стакхаус. Я не могу сказать то же самое про себя. Кое-кого из убитых, я порвал исключительно ради удовольствия.

Вот, дерьмо. Это больше, чем я хотела бы знать.

— Дианта любит охотиться на оленей, и она убивает людей для моей защиты. Они вместе с ее сестрой завалили пару негодяев-вампиров.

Я отметила для себя относиться к Дианте с бОльшим уважением. Убийство вампира был очень трудным делом. И она играла в джексы как демон.

— А Йохан? — спросила я.

— Возможно, я предпочел бы не озвучивать некоторые предпочтения Йохан на данный момент. Он не переступит линию, пока он с нами, в конце концов. Вы оценили профессионализм Йохана, пока он опрашивал Вас?

— То, что он делал? Ну, да, я думаю. Он был очень проницателен, если хотите.

— Безусловно.

— Вы можете рассказать мне, что будет на саммите? И что будет нужно королеве?

— Давайте присядем, и я попытаюсь Вам это объяснить, — сказал г-н Каталиадис.

В течение следующего часа он говорил, а я слушала и задавала вопросы.

К тому времени, когда Дианта села и зевнула, я почувствовала себя несколько более подготовленной к тому, с чем я столкнусь в городе Роудсе. Йохан Глэспот закрыт свою книгу и посмотрел на нас, как будто теперь он был готов говорить.

— Г-н Глэспот, вы были в Роудсе раньше? — спросил г-н Каталиадис.

— Да, — ответил адвокат. — Я имел в Роудсе практику. Собственно, практика у меня была от Роудса до Чикаго, я жил на полпути между ними.

— А когда вы уехали в Мексику? — спросила я.

— О, год или два назад, — ответил он. — Здесь у меня возникли некоторые разногласия с деловыми партнерами, и это показалось хорошей возможностью для того, чтобы…

— Вырваться из города? — любезно подсказала я.

— Драпать во весь опор? — предложила Дианта.

— Взять деньги и исчезнуть? — сказал г-н Каталиадис.

— Все вместе, — сказал Йохан Глэспот с чуть заметной улыбкой.

 

9

Мы прибыли в Роудс в полдень. Там, в ожидании погрузки гробов, стоял грузовик Анубиса, который должен был их доставить в Пирамиду Джизех. Всю дорогу в город я смотрела в окно лимузина, и, несмотря на многочисленное присутствие «цепных лавок», которые я встречала в Шривпорте, у меня не было сомнений, что это было другое место. Мощный красный кирпич, огромный поток машин и людей, кварталы домов, проблески озера… Я пытался охватить все сразу. Впереди появился отель, и он был восхитительным. День был не слишком солнечным для того, чтобы бронзовое стекло сияло, но Пирамида Джизех все равно выглядела впечатляюще. Разумеется, там был парк, шестиполосная дорога, забитая машинами, а позади виднелось безбрежное озеро.

Пока грузовик Анубиса поехал куда-то к заднему входу Пирамиды разгружать вампиров и багаж, лимузин притулился возле фасада здания. Мы — дневные существа — рвались наружу из автомобиля, и я никак не могла решить, что осматривать в первую очередь: широкие воды Мичигана или убранство отеля.

Возле главного входа в Пирамиду стояло множество мужчин в красно-бежевой униформе, а также несколько молчаливых охранников. По сторонам от дверей располагались вертикальные репродукции саркофагов. Они были восхитительны, и я бы с удовольствием поразглядывала их, если бы служащие отеля не втолкнули нас вовнутрь. Один из них открыл дверь автомобиля, второй изучил наши документы, чтобы убедиться в том, что мы — зарегистрированные гости, а не репортеры, искатели приключений, или какие-нибудь фанатики, а третий распахнул дверь отеля, показывая, что нам следует войти.

Я останавливалась в вампирской гостинице прежде, и ожидала увидеть вооруженных охранников и закрытые окна первого этажа. Пирамида Джизех приложила больше усилий для того, чтобы выглядеть по-человечески, в отличие от далласовской «Тихой Гавани». Стены были покрыты росписями в стиле египетских пирамид; в вестибюле, освещенном искусственным светом, по внутреннему радио играла ужасно веселая мелодия. Представьте, в вампирском отеле — «Девушка из Ипомены».

И, по сравнению с «Тихой Гаванью», здесь было гораздо больше суеты.

Вокруг было множество людей и других существ, целенаправленно перемещающихся вокруг; кто-то постоянно что-то делал возле стола регистрации, что-то гремело возле приветственного стенда, который устанавливали представители гнезда вампиров принимающего города. Я как-то раз была с Сэмом в Шревпорте на выставке поставщиков для баров, когда он покупал новую насосную систему, и узнала общую атмосферу. Я была уверена, что где-то должен быть выставочный зал со стендами, а также перечнем секций или демонстраций.

Я надеялась, что в наших регистрационных папках будет карта отеля с помеченными местами мероприятий и локаций. Или вампиры были слишком высокомерны для такой прозы жизни? Нет, впереди виднелась подсвеченная и помещенная в рамку схема гостиницы, предназначенная для ознакомления гостей, и график экскурсий. Этажи отеля были пронумерованы в обратном порядке. Верхний этаж, пентхауз, был под номером 1. Внизу самый большой человеческий этаж был под номером 15. Между этажом для людей и нижним этажом вестибюля в пристройке с северной стороны отеля располагался полуэтаж, где находились большие залы для собраний. Это был тот самый прямоугольный выступ без окон, который так странно выглядел на интернетовском снимке.

Я смотрела на людей, снующих по вестибюлю — горничные, телохранители, прачки, посыльные… Мы, жалкие человеческие муравьишки, суетились вокруг, чтобы подготовить встречу для восставших из могил делегатов. (Можно же их так называть, если они все это называли «саммитом»? Какая разница?) Я чувствовала неприятный осадок от осознания факта, что это было в порядке вещей, в то время как всего несколько лет назад это вампиры суетились, чтобы вернуться обратно в свой темный уголок, где они могли бы укрыться. Возможно, это было более естественно.

Я мысленно врезала себя по лбу. Мне было бы в пору присоединиться к Братству, если бы я действительно так думала. Я заметила протестующих в маленьком парке через дорогу от Пирамида Джизех, которую некоторые называли не иначе как «Пирамида Шизиков».

— Где гробы? — спросила я г-на Каталиадиса.

— Они поступают через подвальный вход, — сказал он.

В дверь отеля был встроен металлоискатель. Я очень старалась не глазеть, как Йохан Глэспот очищал свои карманы. Детектор выл как сирена, когда тот проходил внутрь.

— А гробы тоже проходят через металлоискатель? — поинтересовалась я.

— Нет. У наших вампиров деревянные гробы, но и у них есть металлические вещи, и так как все равно невозможно заставить их опорожнить свои карманы, то это лишается всякого смысла, — ответил г-н Каталиадис, и в его голосе впервые прозвучало раздражение. — Плюс, некоторые из вампиров предпочитают модерновые металлические «домовины».

— Через улицу демонстранты, — сказала я. — Это меня нервирует. Они жаждут сюда проникнуть.

Г-н Каталиадис улыбнулся, но выглядело это устрашающе.

— Никто не попадет сюда, мисс Сьюки. Здесь серьезная охрана, которую Вы можете и не видеть.

Пока г-н Катиладис нас регистрировал, я стояла рядом и рассматривала других людей вокруг. Все они были очень красиво одеты, и все они говорили. О нас. Я внезапно почувствовала беспокойство от чужих взглядов, и шум мыслей нескольких живых гостей и служащих укрепил мою тревогу. Мы были людьми из окружения королевы, которая считалась одним из наиболее могущественных вампирских правителей в Америке. Теперь она не только была ослаблена экономически, но и шла под суд за убийство своего мужа. Я могла бы посмотреть, с чего это какие-то лакеи были столь заинтересованы — а я обнаружила, что нами интересовались, — но я испытывала дискомфорт. Все, о чем я могла думать, так это о том, что у меня, должно быть, блестит нос, и как мне хочется побыть несколько секунд в одиночестве.

Клерк очень медленно продвигался в нашей регистрации, так, будто нарочно пытался продержать нас на виду в вестибюле как можно дольше. Г-н Каталиадис отвечал со своей обычной вежливой учтивостью, но даже он стал раздражаться после десяти минут.

В процессе я выдерживала дистанцию, но когда поняла, что клерк — сорокалетний отец трех детей, время от времени развлекающийся наркотиками — просто трахает нам мозги ради собственного удовольствия, то подошла поближе. Я положила руку на рукав г-на Каталиадиса, чтобы показать, что хочу присоединиться к разговору. Он прервался и заинтересовано взглянул на меня.

— Вы даете нам ключи и рассказываете нам, где размещены наши вампиры, или я скажу вашему боссу, что вы продаете вещи из Пирамиды Джизех на eBay. А если Вы дадите взятку горничной, чтобы просто прикоснуться к трусикам королевы, или, не дай Бог, своровать их, я натравлю на Вас Дианту.

Дианта только что вернулась с выслеженной бутылкой воды. Она услужливо обнажила свои заточенные остроконечные зубы в смертоносной улыбке.

Клерк сначала побледнел, потом покраснел, являя собой занимательный образец структур кровотока.

— Да, мэ-эм, — сказал он, заикаясь, и я подумала, что он, наверное, весь взмок.

После небольших раскопок в его голове, я немного успокоилась.

В очень короткий срок мы все получили ключи и список «мест отдыха» наших вампиров, а посыльный загрузил наш багаж на тележку. Это мне о чем-то напомнило.

— Барри, — сказала я мысленно. — Ты здесь?

— Да, — сказал голос, который был далеко не так нерешителен, каким был тогда, когда я услышала его впервые — Сьюки Стахаус?

— Да, я. Мы регистрируемся. Я в 1538-м номере. А ты?

— Я в 1576-м. Как дела?

— Лично у меня — хорошо. А вот у Луизианы… пережили ураган — так теперь судебное разбирательство. Думаю, ты об этом и так все знаешь?

— Да.

— Ты что-то видел. Скажи, что? — сказала я ему, представив, как в моей голове появляется улыбка.

Получалось громко и ясно. Теперь я имела некоторое представление о том, как должны чувствовать себя люди, когда они сталкивались со мной.

— До встречи, — сказала я Барри. — Слушай, а какая у тебя фамилия?

— Ты что-то запустила, когда вытащила мой дар наружу, — сказал он мне. — На самом деле меня зовут Барри Хоровиц. Но я называю себя просто Барри-Колокольчик. Так я и зарегистрирован, если ты забудешь номер моей комнаты.

— Хорошо. С нетерпением жду встречи с тобой.

— Я тоже.

А потом Барри и я переключили свое внимание на что-то другое, и странное щекочущее чувство «сознания-в-сознании» исчезло.

Барри был единственным другим телепатом, с которым я когда-либо сталкивалась.

Г-н Каталиадис обнаружил, что люди — ну, те, кто не вампиры — делили комнату с кем-то еще. И некоторые из вампиров тоже имели соседей по комнате. Он был не доволен тем, что оказался в одном номере с Диантой, но гостиница была крайне переполнена, как сказал клерк. Он мог соврать о многом другом, но это, безусловно, была чистая правда.

Я делила номер с девицей Джервейса, и пока я скользила картой по слоту двери, подумала: а что если она там? Она была в комнате. Я ожидала увидеть женщину-клыкоманку, из тех, что гроздьями висят вокруг Фэнгтазии, но Карла Данверс представляла собой совершенно иной типажик.

— Привет! — сказала она, как я вошла. — Я так и подумала, что ты должна скоро появиться, когда доставили твои сумки. Я Карла, подружка Джерри.

— Рада познакомиться, — сказала я, пожимая ей руку.

Карла была из тех, кого называют «королевой вечеринок». Может быть, она не была ею в буквальном смысле; может быть, ей не довелось стать королевой встречи выпускников, но она, безусловно, была «при дворе». У Карлы были темно-каштановые волосы до подбородка, большие карие глаза, и зубы, настолько прямые и белые, что прямо просились рекламу своего ортодонта. Ее бюст был накачан силиконом, уши и пупок были проколоты. В нижней части спины была татуировка — черная виноградная лоза в виде буквы V, сплетенная с розами, и зеленые листья в центре. Я могла все это видеть потому, что Карла была абсолютно голой, и ей, похоже, не приходило в голову, что ее нагота была для меня как-то слишком.

— Ты давно встречаешься с Джервейсом? — спросила я, чтобы замаскировать свою неловкость.

— Дай-ка вспомнить… Я познакомилась с Джерри семь месяцев назад. Он сказал, что было бы лучше, если бы у меня был отдельный номер, потому, что ему, возможно, придется проводить деловые переговоры — ну, ты понимаешь. А я в это время дерну по магазинам. Собираюсь заняться шопотерапией! Ах, эти магазины Большого города! Я хотела бы успеть где-нибудь прибарахлиться, прежде чем Джерри спросит, сколько это стоит.

Она шаловливо мне подмигнула.

— Да…, - сказала я. — Звучит здорово.

На самом деле — нет, но планы Карлы — не мое дело. Мой чемодан ждал разгрузки. Я открыла его и начала распаковывать вещи, отметив, что чехол для одежды с моими лучшими нарядами уже висит в шкафу. Карла оставила мне ровно половину гардеробной и выдвижных ящиков, что демонстрировало ее порядочность. Одежды у нее было раз в двадцать больше, чем у меня, что делало ее жест еще более ценным.

— А ты чья подруга? — спросила Карла. Она делала себе педикюр. Когда она подняла ногу, что-то металлическое блеснуло у нее между бедер. Окончательно смутившись, я отвернулась и стала развешивать свои вечерние наряды.

— Я встречаюсь с Куинном, — сказала я.

Я оглянулась через плечо, стараясь не опускать взгляд.

Карла выглядела удивленно.

— Он тигр-оборотень, — сказала я. — Занимается здесь организацией церемоний.

Она как-то отреагировала.

— Огромный такой парень с бритой головой, — описала я.

Ее лицо прояснилось.

— Ах, да, я видела его сегодня утром! Он завтракал в ресторане, когда я расплачивалась.

— Здесь есть ресторан?

— Да, конечно. На самом деле, он кро-ошечный. Но здесь есть служба доставки в номера.

— Знаешь, в вампирских отелях зачастую нет ресторана, — сказала я, просто для поддержания разговора. Я читала об этом статью в «Американском Вампире».

— Ну… Это же глупо. — Карла закончила с пальцами одной ноги и переключилась на другую.

— Не глупо. С вампирской точки зрения.

Карла ответила неодобрительно:

— Я знаю, что они не едят. А люди — едят. Это же человеческий мир, верно? Это все равно, что не учить английский, эмигрируя в Америку.

Я обернулась, чтобы убедиться, что она всерьез. Да, так и было.

— Карла, — начала я, но вдруг замолчала. Я не представляла, как донести до нее мысль, что четырехсотлетнего вампира на самом деле абсолютно не заботит желание двадцатилетнего человека поесть. Но девушка ждала от меня окончания мысли.

— Ну, это хорошо, что здесь есть ресторан, — замялась я.

Она кивнула.

— Да, потому что я очень нуждаюсь в своем утреннем кофе, — сказала она. — Без него я «встала, но не проснулась». Конечно, если ты встречаешься с вампиром, твое утро может начинаться в три — четыре часа пополудни.

Она рассмеялась.

— Да, — сказала я.

Я закончила распаковывать вещи и подошла к окну. Стекло было настолько сильно затонировано, что разглядеть пейзаж было очень трудно, но он был смотрибельный. К сожалению, окна выходили не на озеро Мичиган, но я с любопытством рассматривала здания с западной стороны отеля. Я не часто бываю в городах, а северного города не видела никогда. Небо быстро темнело, и за те десять минут, которые остались до того, как тонированные стекла перестанут пропускать свет, я вряд ли успею многое увидеть. Скоро встанут вампиры, и начнется мой рабочий день.

Хотя Карла продолжала время от времени о чем-то щебетать, она не спросила о моей роли на саммите. Она считала, что я была приглашена в качестве девушки для эскорта. На данный момент меня это устраивало. Рано или поздно она узнает о моем специфическом таланте, и тогда начнет напрягаться рядом со мной. С другой стороны, сейчас она была как-то уж слишком расслаблена.

Карла оделась (слава Богу), и я квалифицировала ее наряд как «элитная проститутка». Она была одета в блестящее зеленое коктейльное платье, которого сверху почти не было, и туфли «трахни меня» с прозрачными ремешками. Ну, она была в своей рабочей одежде, а я — в своей. Я была не настолько довольна своим консервативным нарядом, чтобы осуждать ее. Возможно, я ей даже слегка завидовала.

На сегодняшнюю ночь я выбрала кружевное шоколадное платье, юбка и рукава которого свисали углами. Я надела крупные золотые серьги, скользнула в туфли-лодочки в тон платью, добавила немного блеска для губ и тщательно расчесала волосы щеткой. Сунув в маленькую вечернюю сумочку карту-ключ, я направилась к портье узнать, где находится люкс королевы. Г-н Каталиадис сказал мне появиться там.

Я надеялась наткнуться по дороге на Куинна, но так нигде и не заметила его лысину. Учитывая наличие соседки и постоянную занятость Куинна, похоже, мне не стоит ожидать слишком много удовольствий.

Клерк-регистратор побледнел, увидев, что я направляюсь в его сторону, и осмотрелся в поисках Дианты. Пока он записывал трясущимися руками номер королевских апартаментов, я разглядела вестибюль с большим вниманием.

В ожидаемых местах располагались несколько камер слежения. Они были направлены на вход и стойку регистрации. Я подумала, что смогу увидеть еще одну в лифте. Были и обычные вооруженные охранники — они используются в вампирских отелях, как этот. Гостиница для вампиров была тем дороже, чем лучше в них обеспечивалась защита и конфиденциальность их гостей. В противном случае, вампиры могли бы останавливаться более дешевых специализированных номерах обычных гостиниц (даже в «Мотеле 6») практически всегда был один вампироориентированный номер. Когда я думала о демонстрантах на улице, то очень надеялась, что служба безопасности здесь, в Пирамиде, окажется на высоте.

Я кивнула какой-то женщине, когда пересекала вестибюль в направлении лифтов. Чем выше был этаж, тем престижнее были номера. Апартаменты королевы были на четвертом этаже. Видимо, заказывались они до «Катрины» и, возможно, даже тогда, когда был жив ее муж. На этаже было всего восемь дверей, но мне даже не пришлось гадать, где был номер Софи-Энн. Перед ним стоял Сигиберт. Сигиберт был человек-скала. Он охранял королеву в течение сотен лет, как и Андре. Древний вампир смотрелся одиноко без своего брата, Вайберта. В остальном он был тем же старым англо-саксонским воином, каким я его увидела в первый раз — лохматая борода, телосложение дикого кабана, пара дырок от выбитых зубов.

Сигиберт улыбнулся мне. Устрашающее зрелище.

— Мисс Сьюки, — сказал он в качестве приветствия.

— Сигиберт, — сказала я, тщательно выговаривая как «Сииябейрт». — Как ты?

Я хотела выразить сочувствие, не углубляясь в сантименты.

— Мой брат, он умер героем, — сказал Сигиберт с гордостью. — В бою.

Я хотела сказать: «Ты, должно быть, скучаешь по нему после тысячи лет, проведенных вместе». Но решила, что это будет слишком похоже на вопрос журналистов: «Что вы чувствуете?» к родителям, потерявшим детей.

— Он был великим воином, — сказала я вместо этого, и это было именно то, что Сигиберт хотел услышать.

Он хлопнул меня по плечу, почти вбив в землю. Затем его взгляд стал отсутствующим, как будто он что-то слушал.

Я подозревала, что королева могла телепатически общаться со своими «детьми», и когда Сигиберт открыл мне двери без слов, я убедилась, что была права. Я была рада, что она не может так говорить со мной. Мыслительный треп с Барри был своего рода развлечением, но если бы нам приходилось общаться так постоянно, я бы поседела. К тому же, я ужасно боялась Софи-Энн.

Королевский люкс был богатым. Я никогда не видела ничего подобного. Почти белый ковер был толстым, как овечья шкура. Мягкая мебель была выдержана в золотых и темно-синих тонах. Наклонный кусок стекла внешней стены номера был непрозрачным. Должна сказать, огромная стена темноты заставила меня чувствовать себя неуютно.

В центре этого великолепия, откинувшись на кушетке, располагалась Софи-Энн. Она была изящной и чрезвычайно бледной, с сияющими каштановыми волосами, поднятыми шиньоном, в малиновом шелковом костюме с черной отделкой и черных крокодиловых туфлях. Ее украшения были массивными, золотыми, но простыми.

Софи-Энн выглядела бы более соответственно возрасту в L.A.M.B. от Стефании Гвен. Ей, наверное, было лет пятнадцать или шестнадцать, когда она умерла. Для своего времени она была вполне зрелой женщиной и могла бы уже быть матерью. Наше время превратило ее в пигалицу-подростка. Для современного глаза ее одежда казалась слишком взрослой для нее, но только полный псих мог бы сказать это ей в лицо. Софи-Энн была опаснейшим подростком. Другой, еще более опасный подросток, стоял у нее за спиной. Там как всегда находился Андре. Когда он тщательно меня осмотрел, и дверь за мной закрылась, он присел рядом с Софи-Энн, что, похоже, было показателем того, что я — свой человек. Андре и его королева пили TrueBlood, и потому выглядели румяными — почти по-человечески.

— Как твой номер? — вежливо спросила Софи-Энн.

— Отлично. Делю номер с… подружкой Джервейса, — сказала я.

— С Карлой? Почему? — Ее брови взлетели, как темные птицы в ясном небе.

— Отель переполнен. Это мелочи. Как бы то ни было, я думаю, что она все равно большую часть времени будет проводить с Джервейсом, — сказала я.

— Что ты думаешь о Йохане? — спросила Софи-Энн.

Я почувствовала, что мое лицо напряглось.

— Я думаю, что его место в тюрьме.

— Но он защитит от тюрьмы меня.

Я попыталась представить себе вампирскую тюрьму, но бросила это дело. Я не могла предоставить ей никаких положительных отзывов о Йохане, поэтому просто кивнула.

— Ты все еще не сказала, что из него выудила.

— Он очень напряжен и противоречив.

— Поясни.

— Он обеспокоен. Он напуган. В нем борются различные лояльности. Он просто хочет выйти живым. Он не заботится ни о ком, кроме себя.

— И чем он, в таком случае, отличается от любого другого человека? — прокомментировал Андре.

Уголок губ Софи-Энн дернулся вверх в ответ. Этот Андре такой шутник.

— Большинство людей не ударили бы женщину ножом, — сказала я настолько тихо и спокойно, насколько это было возможно. — Большинство людей не получили бы от этого удовольствие.

Нельзя было сказать, что Софи-Энн была абсолютно равнодушна к тому, что Йохана Глэспот не получил наказание за убийство, но, естественно, она была более озабочена собственной защитой на слушаньях. По крайней мере, так я это истолковала. С вампирами я была вынуждена читать ненадежный язык тела, а не четкие мысли в мозгу.

— Он меня защитит, я ему заплачу, и тогда он будет полностью в своей власти, — сказала она. — Тогда с ним может случиться все, что угодно.

Она посмотрела на меня ясным взглядом.

Хорошо, Софи-Энн, картинка у меня сложилась.

— Он тщательно тебя опрашивал? Как ты думаешь, он знал, что делает? — спросила она, возвращаясь к основной мысли.

— Да, мэм, — быстро сказала я. — Мне он показался вполне компетентным.

— В таком случае, овчинка стОит выделки.

Я даже не моргнула.

— Каталиадис тебя проинструктировал?

— Да, мэм.

— Хорошо. Я нуждаюсь в твоем присутствии на любой встрече, где будут присутствовать люди так же сильно, как и в твоих свидетельских показаниях.

Именно за это она и платит мне большие деньги.

— Ааа, у вас есть какой-либо график встреч? — спросила я. — Просто, чтобы я была готова и ждала, и не строила других планов на время, когда буду Вам нужна.

Прежде, чем она смогла ответить, в дверь постучали. Андре встал и двинулся ответить на стук настолько плавно и крадучись, что можно было бы поклясться, что в нем было что-то от кошки. В руке Андре был меч, хотя только что его там не было. Когда Андре достиг двери, она чуть приоткрылась, и я услышала раскаты баса Сигиберта.

После того, как они обменялись несколькими предложениями, дверь открылась шире, и Андре сказал:

— Король Техаса, моя леди.

В его голосе был слышан лишь легкий намек на приятное удивление, но для него это было равносильно сальто через ковер. Этот визит был проявлением поддержки Софи-Энн, и все остальные вампиры его бы заметили.

Стэн Дэвис вошел в сопровождении группы вампиров и людей.

Стэн был простофиля простофилей. У него был вид парня, которого можно заподозрить с использовании карманного протектора. В его песчаных волосах можно было заметить следы расчески, а его очки были тяжелые и толстые. Они были ему абсолютно не нужны. Я никогда не встречала вампира, который бы не обладал стопроцентным зрением и слухом. Стэн был одет в искусственно состаренную белую майку с логотипом торговой марки «Сирс» и темно-синие Докерсы. И коричневые кожаные мокасины. Да-а-а, парень. Он был шерифом, когда я познакомилась с ним, и теперь, когда он стал королем, он осуществляет тот же самый «мягкий подход».

Позади Стэна шел его «ручной» заместитель Джозеф Веласкес. Лицо Джозефа — короткого, толстенького испанца с колючими волосами — по-видимому, никогда не искривлялось улыбкой. С боку от него стояла рыжеволосая вампирша по имени Рейчел, ее я тоже помнила по моей поездке в Даллас. Рейчел была дикой, и она совершенно не хотела сотрудничать с людьми. Сопровождающим номер два был Барри-Колокольчик, который отлично выглядел в дизайнерских джинсах и темно-серой шелковой футболке, со скромной золотой цепочкой на шее. Барри ужасно повзрослел с того момента, когда я видела его в последний раз. Он был красивым, стеснительным пареньком лет девятнадцати, когда я впервые заметила его — коридорного в отеле «Тихая Гавань» в Далласе. Теперь Барри был наманикюрен, очень хорошо подстрижен, а в его глазах чувствовалась настороженность того, кто плавает в одном бассейне с акулами.

Мы улыбнулись друг другу, и Барри сказал:

— Приятно тебя видеть. Классно выглядишь, Сьюки.

— Спасибо, взаимно, Барри.

Андре надлежащим вампирским образом (без рукопожатия) поприветствовал вошедших.

— Стэн, мы рады видеть тебя. Кто тебя сопровождает?

Стэн галантно изогнулся, чтобы поцеловать руку Софи-Энн.

— Самая красивая королева, — сказал он. — Этот вампир — мой заместитель, Джозеф Веласкес. Эта вампирша — моя сестра по гнезду Рейчел. Этот человек — телепат Барри-Колокольчик. В некотором смысле, я благодарен Вам за него.

Как ни странно, Софи-Энн улыбнулась.

— Конечно, я всегда рада сделать для Вас все, что в моих силах, Стэн, — сказала она.

Она жестом предложила ему сесть напротив. Рэйчел и Джозеф расположились по бокам.

— Это было так приятно — увидеть Вас здесь, в моем номере. Я беспокоилась, что у меня вообще не будет посетителей. («Поскольку я нахожусь под обвинением в убийстве мужа, и понесла ощутимый экономический урон», был подтекст.)

— Я выражаю Вам мои соболезнования, — сказал Стэн без каких-либо интонаций. — Потери в Вашем штате были огромными. Если мы можем помочь… Я знаю, что люди из моего штата помогают Вашим, и было бы правильно, если бы вампиры сделали тоже самое.

— Благодарю Вас за Вашу доброту, — сказала Софи-Энн.

Ее гордость была в значительной степени ущемлена. Она сделала над собой усилие, чтобы вернуть на лицо улыбку.

— Я полагаю, Вы знаете Андре, — продолжала она. — Андре, теперь ты знаешь Джозефа. И я полагаю, все вы знаете нашу Сьюки.

Зазвонил телефон, и я ответила, поскольку была ближе всех.

— Я говорю с представителем делегации королевы Луизианы? — спросил резкий голос.

— Да.

— Один из вас должен спуститься багажное отделение, чтобы забрать чемодан, который относится к Вашей делегации. Мы не можем прочитать этикетку.

— Ну, ладно…

— Как можно скорее.

— Хорошо.

Он бросил трубку. Знаете, это было как-то грубо.

Поскольку королева ждала, чтобы я рассказала, кто звонил, я передала ей просьбу, и на миллисекунду она выглядела озадаченной всем этим.

— Позже, — сказала она, расслабившись.

Тем временем, глаза короля Техаса уставились на меня, как лазерные лучи. Я склонила мою голову в его сторону. Я надеялась, что это был правильный ответ. Как выяснилось, это соответствовало моменту. Я хотела бы иметь время, чтобы обсудить протокол с Андре прежде, чем королева начала принимать гостей, но если честно, я не ожидала, что здесь кто-то появится, тем более такой крутой парень, как Стэн Дэвис. Это могло означать для королевы что-то хорошее, а могло быть тонким вампирским оскорблением. Я была уверен, что не узнаю этого.

Я почувствовала в мозгу щекотание Барри.

— С нею хорошо работать? — спросил он.

— Я просто помогаю ей время от времени, — ответила я. — У меня есть дневная работа.

Барри посмотрел на меня с удивлением.

— Ты шутишь? Ты можешь загребать бабло лопатой, если уедешь хороший штат, типа Огайо и Иллинойс, где есть реальные деньги.

Я пожала плечами.

— Мне нравится, где я живу, — ответила я.

И тут мы поняли, что наши вампирские работодатели видят наш молчаливый обмен. Наши лица, думаю, меняли выражение, как при обычном разговоре… за исключением того, что наш разговор был молчаливым.

— Простите меня, — сказала я. — Я не хотела быть невежливой. Просто я не часто вижу людей, подобных мне, а это такое удовольствие — поговорить с другим телепатом. Умоляю, простите, мэм, сэр.

— Я почти могла слышать, — удивилась Софи-Энн. — Стэн, насколько он тебе полезен?

Софи-Энн могла телепатически общаться со своими собственными «детьми», но это, наверное, было столь же редкой способностью среди вампиров, как и среди людей.

— Очень полезен, — подтвердил Стэн. — День, когда ваша Сьюки обратила мое внимание на него, стал очень удачным днем для меня. Он знает, когда люди лгут, он знает, каковы их скрытые мотивы. Это удивительное понимание.

Я взглянула на Барри. Интересно, он когда-нибудь считал себя предателем человечества, или воспринимает все исключительно, как предоставление услуги? Он встретился со мной взглядом, и лицо его было напряжено. Конечно, он испытывал противоречивые чувства по поводы службы у вампиров, открывая секреты людей своим работодателям. Я тоже время от времени боролась с этой своей мыслью.

— Ммм. Сьюки работает на меня по случаю, — Софи-Энн уставилась на меня, и если я могла бы охарактеризовать ее спокойное лицо, я бы сказала, она была задумчива. За подростковым розоватым лицом Андре что-то происходило, и этого чего-то мне следовало остерегаться. Он был не просто задумчив, он был заинтересован; увлечен, за неимением лучшего описания.

— В Даллас ее привез Билл, — Стэн скорее отметил, чем задал вопрос.

— В то время он был ее защитником — сказала Софи-Энн.

Краткое молчание. Барри посмотрел на меня взглядом, полным надежды и желания, и я позволила себе заглянуть в его потаенные мечты. Неожиданно, я почувствовала, будто крепко обнимаю его, так что я воспользовалась небольшой паузой, чтобы прервать молчание и превратить его во что-то, чем я могла управлять.

— Вы же не нуждаетесь в Барри и мне, учитывая, что здесь мы — единственные люди, и вряд ли это будет очень продуктивно, если мы просто сядем рядком и будем читать друг у друга в мозгах?

Джозеф Веласкес неожиданно улыбнулся, прежде чем смог остановиться.

После паузы Софи-Энн кивнула, а затем и Стэн. Королева София и король Стэн, напомнила я себе. Барри привычно поклонился, и я представила, что показываю ему язык. Я сделала что-то вроде реверанса и выскочила из номера. Сигиберт смотрел на нас с вопрошающим лицом.

— Королева, она не нуждается в тебе? — спросил он.

— Не сейчас, — сказала я.

Я стукнула по пейджеру, который Андре вручил мне в последнюю минуту.

— Пейджер завибрирует, если она будет нуждаться во мне, — сказала я.

Сигиберт подозрительно посмотрел на устройство.

— Я думаю, что было бы лучше, если ты просто осталась здесь, — сказал он.

— Королева сказала, что я могу идти, — ответила я ему.

И я пошла прочь. Барри тащился позади меня. Мы спустились на лифте вниз в вестибюль, и там нашли укромный уголок, где никто не мог помешать нам «подслушивать».

Я никогда не общалась, когда кто-то копался в моей голове, и Барри тоже, так что мы поиграли с этим какое-то время. Барри рассказал мне историю своей жизни, пока я пытался блокировать все другие свои мысли, в то же время стараясь прислушиваться ко всем остальным, в том числе и к Барри.

Это было действительно забавно.

Барри лучше, чем я определял, кто что думает в толпе. Я была немного лучше в восприятии нюансов и деталей, не всегда легко выхватывая мысли. Но кое в чем мы были одинаковы.

Мы решили определить, кто лучший «вещатель» в зале, выяснив, одинаково ли мы «слышим». Он предложил остановиться на ком-то (в данном случае выбрали мою соседку, Карлу). Мы прислушивались к ее мыслям, а затем оценили их по шкале от одного до пяти, где пять — самая громкая, яркая трансляция. Карлу получила тройку. После этой договоренности, мы оценили других люди, и выяснили, что реагируем на почти одинаково.

Да, это было интересно.

— Давайте попробуем прикосновение, — предложила я.

Барри даже не смутился. Он был в этом весь. Без дальнейших церемоний, он взял мою руку, и мы развернулись почти в противоположных направлениях.

Голоса зазвучали так ясно, будто мы в полный голос разговаривали со всеми и сразу. Словно DVD с выведенной громкостью, где высокие частоты и басы были прекрасно сбалансированы. Это воодушевляло и пугало одновременно. Хотя я стояла вдали от регистрации, я ясно слышала вопрос женщины о прибытии луизианских вампиров. Я поймала собственное изображение в мозгу клерка, который предвкушал удовольствие от того, что сделает мне гадость.

— А вот и неприятности, — предупредил меня Бэрри.

Я повернулась и увидела вампиршу с крайне неприятным выражением лица, которая направлялась ко мне. У нее были горящие ореховые глаза, прямые русые волосы, и она была тощей замухрышкой.

— Наконец, первая луизианка! Что, расслабились в своей норе? Скажи своей блудливой суке-любовнице, что я приколочу ее шкуру к стене! Ей не сойдет с рук убийство моего короля! Я увижу ее на столбе, пылающей от солнца на крыше отеля!

Я сказал первое, что пришло мне в голову, к сожалению.

— Оставьте драмы для Вашей мамы, — сказала я ей как одиннадцатилетняя школьница. — И кстати, кто Вы, черт возьми, такая?

Конечно, это была Дженнифер Кэйтер. Я хотела сказать ей, что характер ее короля был несколько нестандартный, но мне нравилась моя голова, особенно, когда она была у меня на плечах, так что не стоило поучать эту сумасшедшую девицу.

Она вела себя пошло, вот что я могла про нее сказать.

— Я выпью тебя до последней капли, — резко сказала она.

К этому моменту мы определенно находились в центре внимания.

— Ooooo, — взбешенно сказала я. — Я так напугана. А суду понравится то, что ты сейчас говоришь? Поправь меня, если я неправа, но вампиры не защищены от — о, да — уголовной ответственности за угрозу человеческой жизни, или же я просто что-то не так прочитала?

— Да клала я с прибором на ваши человеческие законы, — сказала Дженнифер Кэйтер, но огонь в ее глазах стал стихать. Она осознала, что весь вестибюль слушал наш обмен любезностями, в том числе много людей, и, возможно, несколько вампиров, пожелавших ее сопровождать.

— Софи-Энн Леклерк будут судить по законам нашего народа, — уколола Дженнифер напоследок. — И она будет признана виновной. Я буду править Арканзасом, и сделаю там рай.

— Ты стала бы первой, кому бы это удалось, — парировала я.

Три беднейших штата — Арканзас, Луизиана и Миссисипи — держались вместе, объеденные общей ущербностью. Мы были признательны друг другу за то, что часто по кругу занимали худшую строку почти в каждом рейтинге Соединенных Штатов: уровня бедности, подростковой беременности, смерти от рака, неграмотности… Мы часто по очереди перенимали эти лавры первенства.

Дженнифер умаршировала прочь, явно без намерения вернуться. Она была упертой и злобной, но, думаю, Софи-Энн могла бы в любой момент перехитрить Дженнифер. Если бы я была игроком, то поставила бы на французскую лошадку.

Барри и я посмотрели друг на друга и пожали плечами. Инцидент исчерпан. Мы снова взялись за руки.

— Большие неприятности, — покорно произнес Барри.

Я сосредоточила свои мысли в его секторе. И услышала, как в нашу сторону очень, очень быстро двигался вер-тигр.

Я сбросила руку Барри, и повернулась, распахнула руки и улыбнулась во все лицо.

— Куинн! — воскликнула я, и после паузы, когда он выглядел весьма неопределенно, он заключил меня в свои объятия.

Я обняла его так крепко, как могла, и он ответил мне так настойчиво, что мои ребра скрипнули. Потом он поцеловал меня, и мне потребовалось задействовать все свои силы, чтобы удержать поцелуй в рамках приличия.

Когда мы оторвались друг от друга, я поняла, что Барри неуклюже стоит в нескольких метрах, не зная, что делать.

— Куинн, это Барри-Колокольчик, — сказала я, стараясь не чувствовать неловкость. — Он единственный другой телепат, которого я знаю. Он работает на Стэна Дэвиса, короля Техаса.

Куинн протянул руку Барри, и тут я поняла причину его неловкости. Мы слишком откровенно и в картинках транслировали свои желания. Я почувствовала прилив краски на щеках. Наилучшим выходом было притворяться, я ничего не заметила. Разумеется, именно так я и поступила. Но я чувствовала, что на моих губах играет чуть заметная улыбка, но Барри выглядел скорее заинтригованным, чем разгневанным.

— Приятно познакомиться, Барри, — пробасил Куин.

— Это ты заправляешь здесь церемониями? — спросил Барри.

— Да, я.

— Я слышал о тебе, — сказал Барри. — Великий боец. У тебя не слабая репутация среди вампиров, мужик.

Я удивленно наклонила голову. Что-то я тут не улавливаю.

— Великий боец? — сказала я.

— Я расскажу тебе об этом позже, — сказал Куинн, и его рот вытянулся в жесткую линию.

Барри перевел взгляд с меня на Куинна. Его лицо несколько ожесточилось, и я с удивлением обнаружила такую твердость в Барри.

— Он не рассказал тебе? — спросил он, а затем прочитал ответ прямо в моей голове.

— Эй, чувак, это не правильно, — сказал он Куинну. — Она должна знать.

Куинн выглядел сбитым с толку.

— Я скажу ей об этом в ближайшее время.

— Скоро?

Мысли Куинна были запутанны и полны насилия.

— А может, сейчас?

Но в этот самый момент, через вестибюль к нам подлетела женщина. Она была одной из самых пугающих женщин, когда-либо виденных мною, а я видела несколько действительно ужасающих женщин. Она была, вероятно, пять футов восемь дюймов в высоту, с чернильно-черными кудрями на голове, а под мышкой она держала шлем. Он соответствовал ее броне. Матовой черной брони было больше, чем у бейсбольного кетчера: щиток на груди, пластинки на бедрах и голенях, плюс толстые кожаные планки, притянутые вокруг предплечий. На ней были тяжелые ботинки, меч, пистолет, и небольшой арбалет в соответствующей кобуре.

Я могла только разинуть рот.

— Вы тот, кого все называют Куинном? — спросила она, остановившись в ярде о нас.

У нее был сильный акцент, но я не смогла его идентифицировать.

— Я, — сказал Куинн.

Я заметила, что он, в отличие от меня, похоже, не был удивлен появлением этого смертоносного существа.

— Я — Батания. Вы организуете здесь особые события. Это включает безопасность? Я хотела бы обсудить особые потребности моего клиента.

— Я думал, безопасность — это Ваша работа, — сказал Куинн.

Батания улыбнулась так, что кровь застыла в жилах.

— О, да, это моя работа. Но охранять его будет легче, если…

— Я не обеспечиваю безопасность, — сказал он. — Я отвечаю только за ритуалы и мероприятия.

— Хорошо, — сказала она. Ее акцент превращал обычные фразы во что-то серьезное. — Тогда к кому я могу обратиться?

— К человеку по имени Тодд Донати. Его кабинет находится в служебном помещении за стойкой регистрации. Любой из клерков может показать.

— Прошу прощения, — сказала я.

— Да? — она взглянула на меня с высоты своего роста. Но она не выглядела враждебно или высокомерно, просто обеспокоено.

— Я Сьюки Стакхаус, — сказала я. — На кого Вы работаете, мисс Батания?

— На короля Кентукки, — сказала она. — Он привез нас сюда за большие деньги. К сожалению, сейчас дела обстоят так, что я ничего смогу сделать, чтобы удержать его от гибели.

— Что Вы имеете в виду? — я была всерьез испугана и обеспокоена.

Телохранительница выглядела так, будто готова выдать мне все свежие новости, но мы были прерваны.

— Батания! — через вестибюль спешил молодой вампир. Его ежик и полностью черный готический ансамбль выглядели легкомысленно, когда он встал рядом с этой женщиной-ужасом. — Мастер сказал, что он нуждается в Вас.

— Сейчас приду, — сказала Батания. — Я знаю, где мое место. Но я хочу выразить протест против того, что отель делает мою работу сложнее, чем она должна была быть.

— На посту протестуй, — сказал юноша кратко.

Батания посмотрела на него взглядом, который я бы не хотела заслужить ни при каких обстоятельствах. Потом поклонилась нам, каждому по очереди.

— Мисс Стек-хаус, — сказала она, протянув руку для рукопожатия.

Я осознала, что не могу охарактеризовать ее руку иначе, как мускулистая.

— Г-н Куинн.

Куинн получил рукопожатие, а Барри — кивок, поскольку не представился.

— Я позвоню этому Тодду Донати. Сожалею, что заняла Ваше внимание, если это не ваша сфера.

— Ого, — сказала я, наблюдая за походкой Батании.

Она была в обтягивающих кожаных брюках, и было видно, как ягодицы напрягаются и расслабляются при каждом ее шаге. Это было как урок анатомии. Мускулистая попка.

— Из какой галактики она прибыла? — изумился Барри.

Куинн ответил:

— Не из галактики. Измерения. Она Бритлингенша.

Мы ждали пояснений.

— Она — телохранитель. Супер-телохранитель, — объяснил он. — Бритлингенши в этом — лучшие. Нужно быть очень богатым, чтобы нанять ведьм, которые смогут вытащить сюда кого-то из них. Только ведьмы ведут переговоры с их гильдией. Когда работа закончена, ведьмы отправляют их обратно. Их нельзя оставить здесь. Их законы отличаются от наших. Пути разные.

— Ты хочешь сказать, что король Кентукки заплатил кучу денег, чтобы привезти эту женщину в это… это измерение?

В течение последних двух лет я слышала множество невероятных вещей, но эта была невероятнее их всех.

— Это крайняя мера. Хотел бы я знать, чего он так боится. Кентукки не слишком денежный штат.

— Может, он поставил на верную лошадь, — сказала я, поскольку мои царственные особы тоже были обеспокоены. — И мне нужно поговорить с тобой.

— Детка, мне нужно вернуться к работе, — сказал Куинн виновато. Он недружелюбно взглянул на Барри. — Я знаю, нам надо поговорить. Но сейчас я подыскиваю присяжных заседателей для суда, и у меня на носу свадебная церемония. Переговоры между королем Индианы и королем Миссисипи завершены, и они хотят связать себя узами, пока все здесь.

— Рассел вступает в брак? — я улыбнулась.

Интересно, он невеста, жених, или того и другого понемногу?

— Да, но пока никому не говорите. Они объявят об этом сегодня вечером.

— Так, когда мы поговорим?

— Я приду к тебе в комнату, когда вампиры улягутся на день. Где ты остановилась?

— У меня есть соседка.

В любом случае я дала ему номер.

— Если она будет там, мы найдем другое место, — сказал он, скосив взгляд. — Слушай, не волнуйтесь, все в порядке.

Я подумала, что буду беспокоиться. Мне было интересно, где находится это измерение, откуда так трудно вытащить телохранителей. Я хотела знать, почему кто-то идет на такие затраты. Не то, чтобы Батания не производила впечатления офигенно эффективной, но крайние меры Кентукки были показателем крайней страха. Кому он нужен?

Что-то зажужжало на моей талии, и я поняла, меня вызывают обратно в королевский люкс. Пейджер Барри тоже сработал. Мы посмотрели друг на друга.

— Назад на работу, — сказал он, и мы пошли к лифту. — Я извиняюсь, если стал причиной проблем между тобой и Куинном. Ты не думай, — он взглянул на меня. Он был достаточно учтив, чтобы выглядеть смущенно. Я решила, что мне это не обязательно. — Я рисовал картины того, что мы могли бы быть вместе: ты и я, а Куинн вломился в мои мечты.

— Эээ…

— Не беспокойся — тебе не нужно придумывать ответ. Это была просто одна из тех фантазий. Теперь, когда я с тобой в реальности, мне нужно перестроиться.

— Ох…

— Но я не должен позволить моим несбывшимся надеждам сделать из меня сопляка. Вот. Да-а… Я уверен, что Куинн и я сможем работать вместе. Но теперь я буду скрывать от тебя свои фантазии, ладно?

Я энергично кивнула.

— Ну, по крайней мере, что-то, — закончил он.

Я улыбнулась.

— Каждый может фантазировать, — сказала я ему. — Моя фантазия пытается придумать, где король Кентукки нашел деньги, и кого он нанял, чтобы доставить эту женщину сюда. Это же самое невероятное, что ты когда-либо видел?

— Нет, — ответил Барри к моему удивлению. — Самое невероятное, что я когда-либо видел… Ну, это не Ботания.

На этом он запер дверь общения между нашими сознаниями и выбросил ключ. Сигиберт открыл двери в королевский люкс, и мы вернулись на работу.

После того, как Барри и его делегация покинула номер, я помахала рукой, чтобы показать королеве, что у меня есть, что сказать, если ей интересно. Она и Андре обсуждали выгоды Стэна от сего знаменательного визита, и они замерли в идентичных позах. Это выглядело странно. Их головы были приподняты под одним и тем же углом, и с их крайней бледностью и неподвижностью, они выглядели как мраморные скульптуры: Сатир и Нимфа на отдыхе, или что-то вроде того.

— Вы знаете о существовании Бритлингенш? — спросила я, запнувшись на незнакомом слове.

Королева кивнула. Андре просто ждал.

— Я видела одну, — сказала я, и голова королевы дернулась.

— Кто пошел на такие траты, чтобы нанять Бритлингеншу? — спросил Андре.

Я все им рассказала.

Королева выглядела — ну, трудно вообще сказать, как она выглядит. Может быть, была немного обеспокоена, может быть заинтригована, что я узнала в вестибюле так много новостей.

— Я никогда не думала, что работники-люди могут быть такими полезными, — сказала она Андре. — Другие люди будут спокойно разговаривать рядом с ней, и даже Бритлингенша откровенничает.

Андре, похоже, ревновал как ребенок. По крайней мере, что-то на его лице об этом говорило.

— С другой стороны, я не могу делать всякие крутые штучки, типа ваших, — сказала я. — Я могу только сказать, что слышала, и даже вряд ли смогу классифицировать информацию.

— Откуда у Кентукки такие деньги? — спросил Андре.

Королева покачала головой, как будто говорила, что она понятия не имеет и это ее не слишком заботит.

— Ты видела Дженнифер Кейтер? — спросила она меня.

— Да, мэм.

— Что она сказала? — спросил Андре.

— Она сказала, что хочет выпить мою кровь, и увидеть Вас, привязанную к столбу на крыше отеля.

Наступил момент гробовой тишины.

Затем Софи-Энн сказала:

— Глупенькая Дженнифер. Это выражение использует Честер? Она слишком задирает нос. Что мы можем сделать?.. Я вот подумала: а что, если она примет моих парламентеров?

Она и Андре, не отрываясь, смотрели друг на друга, и я решила, что между ними идет небольшое телепатическое обсуждение.

— Я подозреваю, что она заняла номер, который был зарезервирован для Арканзаса, — сказала королева Андре.

Он взял трубку стационарного телефона и вызвал портье. Это был не первый раз, когда я слышала, что короля или королеву именуют по названию штата, но мне казалось слишком безлично называть так бывшего мужа, даже если брак закончился насколько жестоко.

— Да, — сказал он, повесив трубку.

— Мы могли бы оплатить ее пребывание, — сказала королева.

Она и Андре развлекались, погружаясь в молчание и возвращаясь к разговору, что являлось их способом общения. Наверное, также выглядели Барри и я, думается мне.

— Она примет нас, я уверена. Пусть выскажет мне в лицо, все что хочет.

Королева взяла телефон, но не так, как если бы она делала каждый день. Она набрала номер комнаты собственными пальцами.

— Дженнифер, — сказала она чарующе.

Она выслушала поток слов, мне было немного слышно. Судя по услышанному, Дженнифер не стала счастливей с того момента, когда я ее видела в фойе.

— Дженнифер, нам нужно поговорить.

Голос королевы звучал гораздо более обаятельно и значительно настойчивее. На другом конце линии было молчание.

— Дверь не закрыта для обсуждения или переговоров, Дженнифер, — сказала Софи-Энн. — По крайней мере, моя дверь. А как насчет Вас?

Я думаю, Дженнифер заговорила снова.

— Все верно, вот и замечательно, Дженнифер. Мы будем через минуту или две.

Королева положила трубку и надолго замолчала.

Мне показалось, что собираться посетить Дженнифер Кейтер, когда она выставляет иск против Софи-Энн за убийство Питера Тридгилла, было очень плохой идеей. Но Андре одобрительно кивнул королеве.

После разговора Софи-Энн с ее заклятым врагом, я думала, мы рванем в номер делегации Арканзаса в следующую секунду. Но может быть, королева была не столь уверена, как это звучало. Вместо того чтобы живо раскрыть карты перед Дженнифер Кейтер, Софи-Энн мешкала. Она слегка добавила лоска, поменяла обувь, искала ключ от номера, и так далее. Потом ей позвонили сообщить, что для того, чтобы люди из ее делегации могли воспользоваться службой доставки в номера, необходимо положить деньги на счет номера. Так прошло более пятнадцати минут, прежде чем мы смогли выйти из комнаты. Сигиберт вышел из двери, ведущей на лестницу, и встал рядом с Андре в ожидании лифта.

Дженнифер Кейтер и ее команда располагались на седьмом этаже. Никого не было возле ее дверей: я догадалась, что при ее статусе ей не положен личный телохранитель. Андре учтиво постучался, и Софи-Энн выпрямилась в ожидании. Сигиберт снова завис, подарив мне неожиданную улыбку. Я постарался не вздрогнуть.

Дверь приоткрылась. Внутри было темно.

Запах, доносящийся из-за двери, был очевиден.

— Итак, — сказала королева Луизианы живо. — Дженнифер мертва.

 

10

— Зайди и посмотри, — сказала мне королева.

— Я? Да любой из вас сильнее меня! И менее испуган!

— И мы все подпадаем под ее иск, — отметил Андрэ. — Там не должно быть нашего запаха. Сигиберт, пойдешь ты.

Сигиберт скользнул во тьму. Дверь напротив открылась, и оттуда вышла Батания.

— Я чувствую запах смерти, — сказала она. — Что случилось?

— Мы пришли по приглашению, — сказала я. — Но дверь была открыта. Там что-то не так.

— Вы не знаете, что случилось?

— Нет, Сигиберт выясняет, — объяснила я. — Мы ждем.

— Позвольте мне позвать свою напарницу. Я не могу оставить дверь Кентукки без охраны, — она вернулась в номер, чтобы позвать: «Кловэч!» По крайней мере, я думаю, что пишется это так, но она произнесла «КлохВОШ».

Появилась своего рода Батания-Младшая: такая же бронированная, но в уменьшенном масштабе; моложе, каштанововолосая, менее страшная… но все еще вызывающая ужас.

— Разведай обстановку, — приказала Батания, и без единого вопроса Кловэч вытащила свой меч и осторожно направилась в апартаменты. Просто как в кошмарном сне.

Мы ждали, затаив дыхание — ну, во всяком случае, я. Вампиры вообще не дышат, а Батания взволнованной не казалась. Она заняла место, откуда могла наблюдать за открытой дверью Дженифер Кэйтер и закрытой дверью короля Кентукки. В ее руках был меч.

Лицо королевы выглядело почти напряженным, возможно, даже взволнованным. То есть чуть менее бесстрастным, чем обычно. Сигиберт вышел и без слов покачал головой.

В дверях появилась Кловэч.

— Все мертвы, — сообщила она Батании.

Батания ждала.

— Обезглавлены, — уточнила Кловэч. — Эта женщина была, ээ… — судя по всему, она подсчитывала в уме, — в шести частях.

— Это плохо, — сказала королева, и в то же время Андре сказал:

— Это хорошо.

Они обменялись раздраженными взглядами.

— Люди есть? — спросила я, стараясь говорить тихо. Я не хотела привлекать внимание, но должна была узнать, насколько все плохо.

— Нет, только вампиры, — сказала Кловэч после того, как получила позволяющий кивок от Батании. — Я видел трех. Они довольно быстро разлагаются.

— Колвэч, войди и вызови Тодда Донати.

Та молча скрылась в номере Кентукки и сделала звонок, который произвел эффект взорвавшейся бомбы. В течение пяти минут на участок перед лифтом набилось множество народа всех видов, сортов и сословий.

Похоже, всем заправлял мужчина в темно-красной рубашке с надписью «Охрана» на кармане. Должно быть, это и был Тодд Донати. Это был бывший полицейский. Он рано вышел в отставку, поскольку большие деньги можно было сделать только на работе в охране нежити. Но это не означало, что он любил вампиров. Сейчас он был просто в ярости из-за неприятностей, свалившихся на него уже в самом начале саммита. Это все было свыше его сил. У него был рак, я услышала это четко, хотя и не могла определить, какой именно. Донати хотел работать так долго, как сможет, чтобы обеспечить свою семью после того, как уйдет, и он был раздосадован, что стресс и напряжения это расследования исчерпают его силы. Но он был полон решимости вести это дело.

Когда появился вампирский босс Донати — менеджер отеля — я узнала его. Христиан Барух был на обложке журнала «Клык» (вампирская версия «People») несколько месяцев назад. Барух родился в Швейцарии. В своей человеческой жизни он создал сеть модных отелей в Западной Европе и управлял ею. Он сказал одному из вампиров, работавшему в том же бизнесе, что если бы его «привлекли» (не только к вампирской жизни, но и в Америку), он мог бы запустить сеть выдающихся прибыльных гостиниц для вампирского синдиката, и что он был бы обязан и за то, и за другое.

Теперь Христиан Барух имел вечную жизнь (если он будет избегать острых деревянных предметов), и вампирский синдикат отелей греб деньги лопатой. Но он не был ни охранником, ни экспертом силовых структур, ни полицейским. Конечно, он мог бы оформить интерьер отеля или сказать архитектору, в скольких номерах необходимо установить бары со спиртным, но для чего он был нужен в этой ситуации? Наемники-люди смотрели на Баруха с кислыми физиономиями.

Барух был одет в костюм, который выглядел замечательно даже для такого неопытного глаза, как мой. Я была уверена, он делался на заказ, и стоил целое состояние.

Толпа оттеснила меня к противоположной стене к двери какого-то люкса — Кентукки, я думаю. Она все еще была закрыта. В этой сутолоке двум Бритлингеншам придется охранять своего подопечного с особой тщательностью. Гвалт стоял неимоверный. Я оказалась рядом с женщиной в униформе охранника. Одежда была точно такой же, как у бывшего полицейского, только без галстука.

— Вы думаете, это нормально, что здесь так много народа? — спросила я.

Я не хотела бы говорить этой женщине, что ей делать, но черт подери! Она что, даже не смотрела «Место преступления»?

Мадам Секьюрити одарила меня тяжелым взглядом.

— А Вы что здесь делаете? — спросила она так, будто это было очень важно.

— Я здесь потому, что была с группой, которая нашла тела.

— Ну, тогда просто сохраняйте спокойствие и позвольте нам выполнять нашу работу.

Она сказала это с самой высокомерной интонацией, на которую, видимо, была способна.

— Какую работу? Вы, насколько я вижу, ничего не делаете, — сказала я.

Ладно, может быть, мне и не следовало говорить это, но она действительно ничего не делала. Мне казалось, что ей следовало бы…

И тут она схватила меня, впечатала в стену, и надела наручники.

Я вскрикнула от неожиданности.

— На самом деле это не совсем то, что я хотела, — проговорила я с некоторым трудом, поскольку мое лицо было расплющено о дверь номера.

Толпа за спиной замолчала.

— Шеф, у меня тут женщина, создающая неприятности, — сказала Мадам Секьюрити.

Этот красный цвет, кстати, смотрелся на ней ужасно.

— Ландри, что ты делаешь? — сказал чрезвычайно ровный мужской голос. Таким голосом обычно разговаривают с неразумным ребенком.

— Она указывала мне, что делать, — ответила Мадам Секьюрити, но я могла бы сказать, что уверенность ее таяла по мере того, как она говорила.

— И что она сказала делать, Ландри?

— Она задала вопрос, что все эти люди здесь делают, сэр.

— Разве это не верный вопрос, Ландри?

— Сэр?

— Как ты думаешь, не следует ли нам слегка расчистить это место от народа?

— Да, сэр, но она говорит, что она здесь, потому что была в составе группы, которая обнаружила тела.

— Тогда ее не нужно выгонять.

— Верно. Сэр.

— Она пытается уйти?

— Нет, сэр.

— Но Вы надели на ее наручники.

— Ах.

— Сними эти чертовы наручники, Ландри.

— Да, сэр.

Ландри была расплющена в лепешку, как будто из нее выпустили весь воздух.

Наручники сняли, к моему облегчению, и я смогла повернуться. Я была так взбешена, что была готова прибить эту Ландри. Но после того как я избавилась от наручников, меня отпустило. Софи-Энн и Андре протискивались сквозь толпу; на самом деле, толпа в некотором роде расплавлялась перед ними. Вампиры и люди были в равной степени рады освободить дорогу Королеве Луизианы и ее телохранителю.

Софи-Энн, взглянув на мои запястья, убедилась, что на самом деле они не пострадали, и правильно определила, что наибольший ущерб был нанесен моей гордости.

— Это мой сотрудник, — тихо сказала Софи-Энн, очевидно обращаясь к Ландри, но каждый мог ее услышать. — Оскорбление или вред, нанесенные этой женщине, — оскорбление и вред мне.

Ландри не знала, кем, черт побери, была Софи-Энн, но говорила она властно и выглядела также, а Андре так просто был ужасен. Я охотно верю, что это были два самых пугающих подростка во всем мире.

— Да, мэм, Ландри принесет официальные извинения. Теперь не могли бы Вы рассказать мне, что здесь только что произошло? — очень тактично спросил Тодд Донати.

Толпа затихла в ожидании. Я поискала глазами Батанию и Кловэч, но они исчезли. Вдруг Андре довольно громко сказал:

— Вы главный в службы безопасности?

— Если не брать во внимание бритлингенш, — сказала мне на ухо Софи-Энн.

— Да, сэр, — полицейский поднес руку к усам. — Я Тодд Донати, и это мой босс, г-н Христиан Барух.

— Я Андре Поль, а это моя королева, Софи-Энн Леклерк. Эта молодая женщина — наш сотрудник Сьюки Стакхаус.

Андре ждал ответного хода.

Христиан Барух проигнорировал меня. Но окинул Софи-Энн взглядом, с каким я представляю себе жаркое, размышляя о воскресном ужине.

— Ваше присутствие — большая честь для моего отеля, — пробормотал он с сильным акцентом, и я заметила кончики его клыков. Он был довольно высокий, темноволосый, с тяжелой нижней челюстью. Его небольшие глаза были серыми, как арктические льды.

Софи-Энн великодушно приняла комплимент, хотя ее брови на секунду нахмурились. Показывать клыки было не слишком изящным способом сказать: «Вы перевернули мой мир.» Все молчали. Ну, не долго, какую-то неловкую секунду. Потом я произнесла:

— Вы все-таки собираетесь позвонить в полицию, или как?

— Мне кажется, мы должны подумать над тем, что им сказать, — сказал Барух.

Его речь была ровной, изящной, и доставляла мне, селянке южного штата, истинное удовольствие.

— Г-н Донати, Вы осмотрите номер?

Тодд Донати без особых церемоний проложил себе путь сквозь толпу. Сигиберт, который охранял открытый проход (за отсутствием лучшего применения своих сил), отошел в сторону, чтобы пропустить человека. Огромный телохранитель работал исключительно для королевы, и выглядел счастливее, когда находился вблизи своей повелительницы.

Пока Донати изучал то, что осталось в номере арканзасцев, Христиан Барух обратились к толпе.

— Кто из вас пришел сюда после того, как услышал, что здесь что-то случилось?

Может быть, человек пятнадцать подняли свои руки, или просто кивнули.

— Пожалуйста, спуститесь на первый этаж к бару «Отбор Крови», где наши бармены предложат всем вам нечто особенное.

После чего эти пятнадцать довольно быстро вышли. Барух знал чаянья людей. И вампиров. Да кого угодно.

— Кого из вас не было здесь, когда были обнаружены тела? — сказал Барух после того, как первая группа покинула этаж.

Все подняли руки, за исключением нас: меня, королевы, Андре и Сигиберта.

— Вы также можете быть свободны и покинуть помещение, — сказал Барух, так любезно, словно это было исключительно приятное предложение. Но все так и сделали. Ландри колебалась, раздумывая, не спустят ли ее с лестницы.

Территория возле центрального лифта показалась просторнее после того, как очистилась от толпы.

Донати вернулся. Он не выглядел взбудораженным или раздосадованным. Он просто смотрелся менее невозмутимо.

— Сейчас там мало, что осталось. На полу сплошное месиво; «останки» — я не знаю, как еще это можно назвать. Я думаю, их было трое. Но один из них так изрублен, так что возможно это двое.

— Кто здесь зарегистрирован?

Донати связался через наручное электронное устройство.

— Дженнифер Кейтер, из Арканзаса. Этот номер был снят делегацией арканзаских вампиров. Оставшихся арканзаских вампиров.

Слово «оставшиеся», похоже, было выделено особо. Донати, безусловно, знал историю королевы.

Христиан Барух поднял густые темные брови.

— Я знаю то, что касается моего собственного народа, Донати.

— Да, сэр.

Носик Софи-Энн изящно сморщился в отвращении. «Его собственный народ, твою мать!», — вот, что сказал носик. Барух был вампиром не более четырех лет.

— Кто был внутри и обнаружил тела? — спросил Барух.

— Из нас — никто, — сказал Андре быстро. — Мы ногой не ступали в номер.

— Тогда кто?

— Дверь была открыта, и мы почувствовали запах смерти. Учитывая ситуацию между моей королевой и вампирами Арканзаса, мы подумали, что неразумно входить внутрь, — сказал Андре. — Мы направили Сигиберта, телохранителя королевы.

Андре просто опустил участие Кловэч в обследовании номера. Итак, Андре и я имеем нечто общее: мы можем обернуть правду во что-то, что не совсем ложь. Он сделал свое дело мастерски.

Так как вопросы продолжались — и в основном или оставались без ответа, или ответ на них вообще не мог быть получен — я задумалась: а что, если королеве все равно придется идти в суд, несмотря на то, что ее основной обвинитель был мертв? Интересно, кому теперь принадлежит Арканзас? Разумно было бы предположить, что брачный контракт давал королеве определенные права в отношении собственности Питера Тридгилла, и я знала, что после «Катрины» Софи-Энн нуждалась в каждом центе дохода, на который могла бы претендовать. Сохраняет ли она свое право на Арканзас, учитывая, что Питера убил Андре? Я не думала, что у королевы на этом саммите будут такие проблемы.

Но после того как я закончила задавать себе все эти вопросы, я поняла, что самая важный еще не озвучен. Кто убил Дженнифер Кейтер и ее товарищей? (Сколько вообще вампиров осталось в Арканзасе после битвы в Нью-Орлеане и сегодняшней бойни? Арканзас был не слишком крупным штатом, и имел очень мало населенных пунктов.)

Я вернулась мыслями в «здесь и сейчас», и Христиан Барух поймал мой взгляд.

— Ты то человеческое существо, которое умеет читать мысли, — сказал он так внезапно, что я вздрогнула.

— Да, — сказала я просто, потому что уже устала от всех этих «сэров» и «мэмов».

— Ты убила Дженнифер Кейтер?

Я искренне удивилась.

— Вы меня серьезно переоцениваете, думая, что я смогла бы завалить трех вампиров, — сказала я. — Нет, я не убивала ее. Сегодня вечером она подошла ко мне в фойе и наговорила кучу гадостей. Это был единственный раз, когда я вообще ее видела.

Он выглядел ошеломленно, будто ожидал другого ответа или, возможно, более скромного поведения.

Королева встала рядом со мной, и Андре — зеркально с другой стороны, так что я оказалась зажатой между этими древними вампирами. Это было теплое и уютное ощущение. Но я знала, что они просто напоминали менеджеру отеля, что я — их особый человек, и не должна подвергаться притеснениям.

И в этот весьма удачный момент какой-то низкорослый вампир распахнул дверь, идущую с лестницы, и рванул к номеру смерти. Но Барух был столь же быстрым. Он перекрыл путь, и новый вампир отскочил от него на пол. Вампирчик подскочил так быстро, что мои глаза не смогли зафиксировать его лежащим на полу, и предпринял отчаянную попытку отбросить Баруха со своей дороги.

Но новичку это не удалось, и, наконец, он отступил от менеджера отеля. Если мелкий вампир был бы человеком, он бы сейчас задыхался, а так его тело вздрагивало как в замедленной съемке. У него были коричневые волосы, короткая бородка, и он был одет в обычный старый JCPenney — ский костюм. Он выглядел обычным парнем до тех, пока не смотреть ему в глаза, в которых легко читалось безумие.

— Это правда? — он спросил тихо и настойчиво.

— Дженнифер Кейтер и ее товарищи погибли, — не без сострадания сказал Христиан Барух.

Небольшой мужчина завыл, буквально завыл, так что волосы мои встали дыбом. Он упал на колени, и его тело качалось в порыве горя.

— Я так понимаю, вы из ее делегации? — спросила королева.

— Да, да!

— В таком случае теперь я — ваша королева. Я предлагаю вам принять мою сторону.

Вой прекратился, как будто его обрезали ножницами.

— Но вы убили нашего короля, — сказал вампир.

— Я была супругой вашего короля, и, таким образом, вправе наследовать его штат в случае его смерти, — сказала Софи-Энн, и ее темные глаза смотрели почти доброжелательно, почти светло. — А он, несомненно, мертв.

— Все согласно документу — пробормотал г-н Каталиадис мне на ухо, и я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от удивления. Я всегда считала полной ерундой то, что тучные люди способны легко двигаться. Тяжелые люди передвигаются тяжело. Однако г-н Каталиадис перемещался легко как бабочка, и я не заметила его приближения до того, как он не заговорил.

— Королевский брачный контракт? — сумела сказать я.

— Да, — сказал он. — И на самом деле адвокат Питера весьма тщательно проработал этот пункт. То же самое было бы в случае смерти Софи-Энн.

— Я думаю, есть какие особые условия, при которых он действует?

— Ну, кое-то есть. Смерть должна произойти при свидетеле.

— О, боже! Это — я.

— Да, именно. Это очень веская причина, по которой королева хочет держать Вас в поле зрения и под своим контролем.

— А другие условия?

— В живых не должно остаться никого из заместителей, кто бы мог возглавить штат. Иными словами, должна случиться страшная катастрофа.

— И вот она случилась.

— Да, похоже, — г-н Каталиадис выглядел вполне довольным.

Мое мысли вывалились в окружающую действительность, как шар с номером из барабана лото по проволочному лотку.

— Меня зовут Хенрик Фейт, — сказал мелкий вампир. — И теперь в Арканзасе осталось только пять вампиров. Из них в Роудсе — один я. Я выжил только потому, что пошел жаловаться по поводу полотенец в ванной.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Это было бы, скажем так, неуместно. Взгляд Андре оставался прикованным к коленопреклоненному мужчине перед нами, но это не помешало его руке больно меня ущипнуть. После этого смеяться расхотелось. Теперь главное было не закричать.

— А что случилось с полотенцами? — сказал Барух, полностью дискредитированный этим пятном на репутации его отеле.

— Одна Дженнифер использовала три, — начал объяснять Хенрик, но это забавное отступление было в корне пресечено. Софи-Энн сказала:

— Хватит. Хенрик, присоединяйтесь к нам в нашем номере. Г-н Барух, мы надеемся быть в курсе всех новостей по поводу этой ситуации. Г-н Донати, Вы намерены звонить в полицию Роудса?

Эта была чистая любезность с ее стороны в адрес Донати, как будто он действительно что-то решал. Но Донати ответил:

— Нет, мэм, мне кажется, это чисто вампирское дело. Уже нет тел, которые можно было бы исследовать, нет видео, поскольку в номере нет камер видеонаблюдения, а если вы посмотрите наверх… — и мы все, конечно, посмотрели в угол коридора. — То увидите, что кто-то очень точно бросил кусок жвачки прямо в объектив. Если это был вампир, он подскочил и наклеил жвачку прямо на стекло. Конечно, я пересмотрю пленку, но, учитывая скорость движения вампиров, вряд ли удастся идентифицировать, кто именно это был. На данный момент в роудском отделе по расследованию убийств нет ни одного вампира, поэтому я сомневаюсь, что мы можем кого-то позвать. Большинство людей-полицейских не будет расследовать преступления вампиров, если спину им не прикрывает напарник-вампир.

— Я не думаю, что мы можем быть здесь полезны, — сказала Софи-Энн, так, будто была озабочена не меньше. — Если вы в нас больше не нуждаетесь, мы пойдем на церемонию открытия.

Она несколько раз поглядывала на часы во время этого разговора.

— Мастер Хенрикх, если вы готовы, то можете идти с нами. Если нет, то, конечно, мы поймем, Сигиберт примет вас в моем люксе, и вы можете оставаться там.

— Я бы предпочел что-нибудь тихое, — сказал Хенрик Фейт. Он выглядел как побитый щенок.

Софи-Энн кивнула Сигиберту, который не выглядел счастливым от полученного приказа. Но, разумеется, ему пришлось подчиниться, и он ушел с вампирчиком, который представлял собой пятую часть всей арканзасской нежити.

В моей голове было так много мыслей, что казалось, мозг сейчас взорвется. В этот момент, когда я была уверена, что больше уже ничего не может случиться, лифт звякнул, его двери разъехались, и оттуда выскочил Билл. Его появление было не столь драматично, как у Хенрика, но оно определенно было неожиданным. Он замер и оценил ситуацию. Видя, что все мы стоим спокойно, он собрал все свое хладнокровие и сказал:

— Я слышал, здесь была проблема?

Он обратился в воздух, так как никто ему не ответил.

Я устала от попыток думать о нем, как о Неназываемом. Черт, это был Билл. Я могу ненавидеть каждую молекулу его тела, но он, несомненно, существует. Интересно, если Верам действительно удается не замечать того, от кого они отреклись, то как это у них получается? У меня получилось не очень хорошо.

— Проблема есть, — сказала королева. — Но я не понимаю, как Ваше присутствие может ее решить.

Я никогда не видела Билла настолько сконфуженным, как сейчас.

— Я приношу свои извинения, моя королева, — сказал он. — Если Вам будет что-то нужно, то я буду возле своего стенда в презентационном зале.

В ледяной тишине двери лифта закрылись, скрывая моего первого любовника. Не исключено, что Билл пытался продемонстрировать свою заботу обо мне, появившись с такой поспешностью в то время, как занимался бизнесом для королевы в другом месте. Если эта была попытка смягчить мое сердце, то она не удалось.

— Могу ли я чем-то помочь в вашем расследовании? — спросил Андре у Донати, хотя его слова на самом деле были адресованы Христиану Баруху. — Поскольку королева является законным наследником Арканзаса, мы готовы помочь.

— Я не ожидал ничего другого от столь прекрасной королевы, которая также известна своей деловой хваткой и целеустремленностью.

Барух поклонился королеве.

Даже Андре удивился такому замысловатому комплименту, а королева посмотрела на Баруха прищурившись. Я пыталась глядеть на декоративные растения, и сохранять свое лицо бесстрастным. Я очень боялась захихикать. Если бы на одной чаше весов был бы конформизм, а на другой — я, мы бы с ним никогда не столкнулись.

Казалось, говорить уже не о чем, и в подавленной тишине я вошла в лифт с вампирами и г-ном Каталиадисом, который оставался удивительно спокойным.

Как только двери закрылись, он сказал:

— Моя королева, вы должны немедленно вступить в брак.

Смею заметить, Софи-Энн и Андре достаточно спокойно отреагировали на это неожиданное предложение, и их глаза расширились всего на секунду.

— Выходите замуж за кого угодно: Кентукки, Флорида, я хотел бы добавить Миссисипи, если бы он не вел переговоры с Индианой. Но нужен альянс с кем-то достаточно влиятельным, чтобы прикрыть Вас. В противном случае, шакалы типа этого Баруха будут кружить рядом, тявкая, в надежде привлечь Ваше внимание.

— Миссисипи, к счастью, вне игры. Не думаю, что смогла бы полностью стать мужчиной. Время от времени, конечно, можно, но день от дня, постоянно… — проговорила Софи-Энн.

Это было самое искреннее и открытое из того, что я когда-либо от нее слышала. Это звучало почти по-человечески. Андре нажал кнопку, чтобы остановить лифт между этажами.

— Я бы не советовал Кентукки, — сказал он. — Любой, кто нуждается в бритлингеншах, сам по уши в проблемах.

— Алабама мне нравится, — сказала Софи-Энн. — Но ей в постели нравятся некоторые вещи, которые я не приемлю.

Я устала торчать в лифте и выступать в качестве декорации.

— Я могу задать вопрос? — сказала я.

После недолгого молчания, Софи-Энн кивнула.

— Как Вы удерживаете Ваших детей рядом с собой, и даже делите с ними постель, когда большинство вампиров не в состоянии это сделать? Разве отношения между создателем и ребенком могут быть такими долгими?

— Большинство вампирских детей по истечении определенного времени расстается со своими творцами, — согласилась Софи-Энн. — Очень редко дети находятся со своими создателями так долго, как Андре и Сигиберт были со мной. Эта близость — мой дар, мой талант. Каждый вампир имеет отличительную особенность: кто-то может летать, кто-то виртуозно владеет мечом. Я могу удерживать своих детей. Мы можем говорить друг с другом, как ты и Барри. Мы можем физически любить друг друга.

— Если все это так, то почему бы вам не объявить Андре королем Арканзаса и не выйти за него замуж?

Наступило долгое всеобщее молчание. Губы Софи-Энн пару раз открывались, будто она собиралась объяснить мне, почему это невозможно, но оба раза она закрывала их снова. Андре смотрел на меня так, что, кажется, на моем лице вот-вот начали бы дымиться два пятна. Г-н Каталиадис выглядел просто потрясенным, как будто увидел обезьяну, заговорившую пятистопным ямбом.

— Да, — сказала Софи-Энн наконец. — Почему бы мне не сделать это? Получить в качестве короля и супруга моего драгоценного друга и любовника.

Было странно видеть ее просто лучащейся радостью.

— Андре, единственным недостатком является то, что тебе придется проводить некоторое время без меня, когда ты будешь возвращаться в Арканзас позаботиться о делах. Мой первый ребенок, ты согласен?

На лице Андре появилось выражение любви.

— Для Вас — все, что угодно, — сказал он.

Наступил момент Кодак. Я почувствовала необходимость помолчать.

Андре нажал кнопку еще раз, и мы двинулись вниз.

Хоть я и не чужда романтики — далеко не чужда — по моему мнению, королеве следовало бы бросить свои силы на выяснение, кто убил Дженнифер Кейтер и остальных арканзаских вампиров. Она должна была с пристрастием допросить Полотенечного Парня — выжившего вампира Хенрика Как-то-его-там. Ей не нужно было идти на эти встречи-приветствия. Но Софи-Энн не спрашивала, что я думала по этому поводу, а волонтерства, по-моему, на сегодня достаточно.

Вестибюль был переполнен. Погружаясь в такую толпу, мой мозг, как правило, страдал от перегрузки, если я не была достаточно осторожна. Но так как большинство присутствующих здесь существ с мозгами были вампирами, ментально вестибюль был пуст, не считая незначительного трепета мыслей людей из обслуживающего персонала. Видеть эту толчею и почти ничего не слышать было странно, как если бы вы смотрели на птицу, бьющую крыльями, но не слышали их трепета. Сейчас я работала, так была сосредоточена на сканировании индивидуумов, в которых циркулировала кровь и билось сердце.

Один колдун, одна женщина. Один любовник/донор крови — иными словами, клыкоман, но высокого класса. Когда я нашла его глазами, то увидела очень красивого молодого человека, одетого во все дизайнерское, вплоть до белых обтягивающих трусьев, и весьма гордившегося этим. Рядом с королем Техаса стоял Барри-Колокольчик: он делал свою работу, как я — свою. Я отследила нескольких служащих отеля, идущих по своим делам. Люди не всегда думают об интересных вещах, типа: «Сегодня я участвую в заговоре с целью убийства менеджера отеля» или вроде того, даже если это правда. Они думают о чем-то вроде: «В комнату на одиннадцатом нужно отнести мыло, в номере на восьмом обогреватель не работает, на четвертый необходимо доставить тележку для обслуживания номеров…»

И тут я наткнулась на проститутку. Она была интересной. Большинство девиц легкого поведения, которых я знала, были разного рода любительницами, но эта женщина была истинной профессионалкой. Мне было любопытно на нее взглянуть. Она была довольно привлекательной на лицо, и, несмотря на то, что она никогда не стала бы участницей конкурса Мисс Америка или даже королевой вечеринки выпускников — определенно она не была девушкой с соседнего двора. Если вы живете не на улице красных фонарей, конечно. Ее платиновые волосы были всклокочены, как будто она только что проснулась; у нее были довольно узкие карие глаза, загорелое тело, крепкая грудь, большие серьги, высокие шпильки, яркая губная помада, платье, покрытое красными блестками — в общем, ее нельзя было назвать незаметной. Она сопровождала мужчину, который стал вампиром лет в сорок. Она висела на его руке так, будто не могла ходить без его помощи, и я задавалась вопросом: это из-за шпилек, или потому, что это нравится ее спутнику.

Я настолько заинтересовалась ею — слишком явно она выставляла свою сексуальность, слишком старалась выглядеть проституткой, — что стала протискиваться сквозь толпу, чтобы «прощупать» ее более тщательно. Поглощенная своей целью, я не думала о том, что она может меня заметить, но она, видимо, почувствовала мой взгляд, оглянулась через плечо и увидела мое приближение. Мужчина, с которым она была, разговаривал с другим вампиром, и на данный момент ей не нужно было изображать восхищение, так что у нее было время рассмотреть на меня с откровенным подозрением. Я встала в нескольких метрах, чтобы прослушать ее, просто из любопытства.

Странная девушка, не из наших, она что, его хочет? Пусть возьмет. Я не выношу эти штуки, которые он выделывает своим языком, а после того, как трахнет, он хочет, чтобы я сделала тоже самое ему или другому парню — боже, у меня что, запасные батарейки есть? Может быть, она уйдет наконец и перестанет пялиться?

— Конечно, простите, — сказала я, застыдившись, и погрузилась обратно в толпу.

Потом я переключилась на разносчиков, нанятых отелем. Они циркулировали вокруг с подносами, заполненными стаканами с кровью и несколькими напитками для людей, изредка встречающихся в зале. Разносчики были озабочены тем, как бы ухитриться протиснуться сквозь толпу, не разлив напитки, не получив локтем в спину и сохранив ноги, чем-то вроде того. Барри и я обменялись приветствиями, и я уцепилась за мысль, в которой фигурировало имя Куинна, и следовала за ней, пока не обнаружила, что ее источником была сотрудница С(С)С. Я узнала это потому, что она была в фирменной футболке. Эта девушка была юной, с очень короткой стрижкой и очень длинными ногами. Она говорила что-то одному из разносчиков, и это определенно было односторонним общением. Эта женщина в джинсах и кроссовках весьма выделялась в толпе.

— …ящик охлажденных безалкогольных напитков, — говорила она. — Поднос бутербродов, и немного чипсов. Хорошо? В бальный зал в течение часа.

Она резко обернулась и столкнулась лицом к лицу со мной. Она оглядела меня сверху и донизу. Увиденное в некоторой степени впечатлило ее.

— Ты встречаешься с кем-то из вампиров, блондиночка? — спросила она. Ее голос резанул по ушам легким северо-восточным акцентом.

— Нет, я встречаюсь Куинном, — сказала я. — От блондиночки слышу.

Я-то, по крайней мере, натуральная блондинка. Ну, природа помогла. Волосы этой девицы были похожи на солому… если бы солома могла иметь такие темные корни.

Ей не понравилось все услышанное, но я не была уверена, какая часть в большей степени.

— Он не говорил, что у него новая девушка, — сказала она с самой оскорбительной интонацией, на какую была способна.

Я свободно проникла в ее голову, и обнаружила там глубокую привязанность к Куинну. Она считала, что другие женщины не были достойны его. Я ей показалась тихой южной девушкой, из тех, кто прячется за мужскими спинами.

Поскольку она основывалась на нашей короткой беседе, которая длилась менее шестидесяти секунд, я могла бы простить ее ошибку. Я могла бы простить ей любовь к Куинну. Я не могла простить ей крайнего презрения.

— Куинн не обязан рассказать Вам о своих личных делах, — сказала я. На самом деле я хотела спросить, где Куинн сейчас, но это дало бы ей преимущество, так что я оставила вопрос при себе. — Если вы позволите, я должна вернуться к работе, и Вы, полагаю, тоже.

Она сверкнула своими темными глазами, и быстро удалилась. Она была по меньшей мере на четыре дюйма выше меня, и очень стройной. Она не заботилась о лифчике, ее небольшие упругие сиськи-сливки подрагивали при ходьбе, притягивая взгляды. Это девушка любила всегда быть на высоте. Я была не единственной, кто следил за нею, пока она пересекала зал. Барри отбросил свои фантазии обо мне в пользу нового бренда.

Я вернулась к королеве, поскольку она и Андре двинулись из фойе в презентационный зал. Широкие двойные двери удерживались парой красивых напольных ваз с огромными композициями из сухоцветов.

Барри сказал:

— Ты когда-нибудь была на нормальном съезде?

— Нет, — сказала я, стараясь продолжать сканирование толпы вокруг. Интересно, как справляются агенты секретной службы? — Ну, я была вместе с Сэмом на ярмарке оборудования для баров, но лишь пару часов.

— Каждый носил беджик, правильно?

— Если штучка на веревочке вокруг шеи называется беджик, то да.

— Таким образом работники на входе проверяют, что вы оплатили вход, а посторонние люди не могут попасть внутрь.

— Серьезно?

Барри перешел на мысленный диалог.

— Ну, ты видела кого-нибудь с беджем? Ты видела кого-нибудь, кто сверяет приглашенных?

— Никого кроме нас. А что мы знаем? Проститутка может оказаться шпионом северо-восточных вампиров. Если не хуже, — добавила я более трезво.

— Они существа более сильные и жуткие, — сказал Барри. — Они могут бояться друг друга, но они не слишком серьезно воспринимают людей как опасность, особенно когда они вместе.

Я согласилась с его точкой зрения. Бритлингенши уже заставили меня задуматься об этом, а теперь я обеспокоилась еще больше.

Потом я оглянулась на двери отеля. Теперь, когда было темно, они охранялись вооруженными вампирами вместо вооруженных людей. За стойкой регистрации также стояли вампиры в униформе отеля, и они осматривали всех и каждого, кто входил в двери. Это здание было не так слабо защищено, как могло показаться. Я расслабилась и решила посмотреть стенды в презентационном зале.

Один из них был посвящен протезам клыков, которые можно было вживить. Они были изготовлены из натуральной слоновой кости, серебра или золота, и были очень дорогими. Клыки убирались с помощью крошечных двигателей, когда язык нажимал миниатюрную кнопку во рту.

— Их не отличить от настоящих, — пожилой мужчина убеждал вампира с длинной бородой и косичкой. — И острые, просто невероятно, да?

Я не могла понять, кому они могут потребоваться? Вампиру со сломанным зубом? Вампирскому поклоннику, который бы хотел выглядеть, как его кумиры? Человеку для небольшой ролевой игры?

На следующем стенде продавали компакт-диски с музыкой различных исторических эпох, будь то русские народные песни восемнадцатого века, или ранняя итальянская камерная музыка. Это был самый бойкий бизнес. Люди всегда любят музыку своей молодости, даже если эта молодость была много веков назад.

Следующим был стенд Билла, и над временными «стенами» стенда большими буквами было написано: «ИДЕНТИФИКАЦИЯ ВАМПИРОВ». «Найти любого вампира, в любом месте, в любое время. Все, что вам нужно — это Ваш любимый компьютер», было написано меньшим шрифтом. Билл разговаривал с вампиршей, которая протягивала ему кредитную карту, а Пэм засовывала CD в небольшой пакет. Пэм поймала мой взгляд и подмигнула. Она была одета в наряд девушки из гарема. Ни за что бы не подумала, что она на это способна. Пэм неожиданно улыбнулась. Возможно, она обрадовалась возможности «порвать шаблон».

«HAPPY BIRTHDAY ПРЕСС представляет: кровавое чтиво для души» было написано на следующем стенде, возле которого сидела одинокая скучающая вампирша со стопкой книг.

Следующий стенд занимал много места и не нуждался в каких-либо пояснениях.

— Вам определенно нужно приобрести обновку, — продавец искренне убеждал чернокожую вампиршу, чьи волосы были заплетены и завязаны тысячей цветных шнурков. Она сосредоточено слушала, разглядывая один из миниатюрных образцов гробов, открытых перед ней. — Конечно, дерево старомодно и портится со временем, кому это нужно? «Твой гроб — твой дом», так всегда говорил мой отец.

Были и другие, в том числе Супер (Стильных) Событий. Он представлял собой большой стол с несколькими брошюрами прайсов, и фотоальбомами, которые лежали открытыми для привлечения прохожих. Я собиралась полистать их, когда заметила, что в «комплект» стенда входит Мисс Длинноногое Высокомерие. Я не хотела общаться с нею снова, так что пошла в другую сторону, при этом не теряя из виду королеву. Один из официантов-людей засмотрелся на ее задницу, но я подумала, что это не смертельное преступление и не стала вмешиваться.

К этому времени королева и Андре встретились с шерифами: Джервейсом и Клео Баббит. Широколицый Джервейс был небольшим мужчиной, возможно, пять футов и шести дюймов роста. Ему, кажется, было около тридцати пяти, хотя вы могли бы легко добавить сотню лет, чтобы приблизится к его истинному возрасту. Джервейс нес бремя обслуживания и развлечения Софи-Энн последние несколько недель, и износ и истощение были видны невооруженным глазом. Я слышала, что он был известен своей изысканной одеждой и обходительными манерами. Единственный раз, когда я видела его раньше, его легкие волосы были прилизаны как стеклышко на его лощеной круглой голове. Теперь голова была определенно растрепанной. Его красивый костюм нуждался в чистке, а ботинки — в полировке.

Клео была женщиной с хриплым голосом, широкими плечами и угольно-черными волосами, широким лицом и полным губами. Клео была достаточно современной, чтобы использовать фамилию — она бы была вампиром всего лишь пятьдесят лет.

— Где Эрик? — спросил Андре других шерифов.

Клео рассмеялась тем глубоким гортанным смехом, который привлекает мужчин.

— Он был призван, — сказала она. — Священник не пришел, и Эрик, прошедший соответствующее обучение, будет вести службу.

Андре улыбнулся.

— Будет, на что посмотреть. По какому случаю?

— Это будет скоро объявлено, — сказал Джервейс.

Хотела бы я знать, какой церкви служил Эрик. Церкви Высоких Прибылей? Я вернулась к стенду Билла и привлекла внимание Пэм.

— Эрик — священник? — пробормотала я.

— Церкви Духа Любви, — сказала она мне, упаковывая три копии CD и вручая их клыкоману, которого за ними направил его покровитель. — Он получил свой сертификат на Интернет-курсах, разумеется, с помощью Бобби Берне. Он может провести службу бракосочетания.

Один из официантов, каким-то чудом обошедший гостей возле королевы, направился к ней с подносом, заставленным бокалами, до краев наполненных кровью. В мгновение ока Андре оказался между официантом и королевой, и в следующее мгновение официант развернулся и пошел в обратном направлении.

Я попыталась заглянуть в сознание официанта, но оно было совершенно пустым. Андре захватил контроль над парнем и направил его своей дорогой. Я надеялась, что с официантом все будет хорошо, и отследила его перемещение до скромной двери в углу, чтобы быть уверенной, что он собирается вернуться на кухню. ОК, инцидент исчерпан.

Какое-то волнение прокатилось по выставочному залу, и я повернулся, чтобы узнать, что происходит. Король Миссисипи и король Индианы вошли вместе рука об руку, что, кажется, свидетельствовало о том, что они закончили переговоры о заключении брака. Рассел Эджингтон было стройным, привлекательным вампиром, который любил других мужчин — исключительно мужчин и исключительно сильно. Он был хорош и в компании, и в драке. Он мне нравился. Но я была несколько обеспокоена увидеть Рассела, после того, как несколько месяцев тому назад сбросила в его бассейн мертвое тело. Я попыталась посмотреть на ситуацию с позитивной стороны. Это тело принадлежало вампирше, поэтому должно было разложиться к моменту весенней очистки бассейна.

Рассел и Индиана остановились перед стендом Билла. Индиана, кстати, был большим как буйвол парнем с кудрявыми каштановыми волосами и серьезным, как мне показалось, лицом.

Я протиснулась ближе, поскольку здесь могли возникнуть неприятности.

— Билл, ты отлично выглядишь, — сказал Рассел. — Мои сотрудники говорили, что у тебя были тяжелые времена, когда ты был у меня. Ты, кажется, прекрасно восстановился. Понятия не имею, как тебе удалось освободиться, но я рад.

Если Рассел прервался, чтобы получить реакцию, то напрасно. Лицо Билла было столь же бесстрастным, как если бы Рассел обсуждал погоду, а не пытки.

— Лорена была твоим создателем, так что я не мог вмешиваться, — говорил Рассел, и его голос столь же спокоен, как лицо Билла. — И вот ты здесь, продаешь ту самую свою компьютерную штучку, которую Лорена с таким трудом пыталась получить. Как сказал поэт: «Все хорошо, что хорошо кончается».

Рассел был слишком многословен, и это было единственным свидетельством того, что король беспокоился о реакции Билла. И конечно, голос Билла был ровным, как шелк, скользящий по стеклу. Но все, что он сказал, было:

— Забудьте об этом, Рассел. Я так понимаю, Вас можно поздравить?

Рассел улыбнулся и взглянул на жениха.

— Да, Миссисипи и я заключаем брак, — сказал король Индианы. У него был глубокий голос. Он смотрелся бы на своем месте, избивающим какого-нибудь должника в переулке или сидящим в баре с опилками на полу. Но Рассел, несмотря на все старания, покраснел.

Может быть, это была любовь равных.

И тут Рассел заметил меня.

— Барт, ты должен познакомиться с этой молодой женщиной, — сказал он неожиданно.

Я ощутила приступ паники, но повернуться и сбежать было бы плохим выходом из ситуации. Рассел тащил за руку своего суженого ко мне.

— Эта молодая женщина была заколота, когда была в Джексоне. Кое-кто из этого Братства Бандитов был в баре, и один из них вонзил в ее кол.

Барт выглядел почти пораженным.

— Вы выжили, это очевидно, — сказал он. — Но каким образом?

— Г-н Эджингтон оказал мне некоторую помощь, — сказала я. — На самом деле, он спас мне жизнь.

Рассел попытался выглядеть смущенным, и это ему почти удалось. Вампир старается хорошо выглядеть в глазах своего партнера? Настолько по-человечески, что я едва могла в это поверить.

— Однако, я полагаю, Вы захватили с собой кое-что, когда уезжали? — сказал Рассел сурово, погрозив мне пальцем.

Я пытался найти на его лице что-нибудь, что помогло бы мне ответить на его вопрос. Я прихватила одеяло, конечно, и кое-что из одежды юношей из гарема Рассела, когда сбежала. А еще я забрала Билла, которого держали в одной из построек. Возможно, Рассел имел в виду его, а?

— Да, сэр, но я кое-что оставила взамен, — сказала я, поскольку не хотела продолжать эту словесную игру в «кошки — мышки». Хватит, все! Я спасла Билла и уничтожила вампиршу Лорену, хотя это произошло более или менее случайно. И я сбросила эту злобную тварь в бассейн.

— Кажется, на дне был некоторый осадок, когда мы готовили бассейн к лету, — сказал Рассел, и его темно-шоколадные глаза задумчиво изучали меня. — А Вы предприимчивая девушка, мисс…

— Стакхаус. Сьюки Стакхаус.

— Да, я вспоминаю теперь. Вы были в Клубе Мертвяков с Элсидом Хервексом? Он Вер, милый, — сказал Рассел Барту.

— Да, сэр, — сказала я, в надежде, что он не будет вспоминать некоторые детали.

— Я слышал, Хервекс-старший участвовал в состязаниях на вожака стаи Шревпорта?

— Да. Но он… Увы, он проиграл.

— Так это был тот день, когда Папа-Хервекс умер?

— Да, — сказала я.

Барт слушал очень внимательно, а его рука все время поглаживала Рассела по рукаву. Это был незаметный, но сильный жест.

В этот момент сзади подошел Куинн и обнял меня. Глаза Рассела расширились.

— Джентльмены, — Куинн сказал Индиане и Миссисипи. — Ваша свадебная церемония готова и ждет.

Два короля улыбнулись друг друга.

— Ноги не зябнут? — спросил Барт Рассела.

— Нет, если ты их согреешь, — сказал Рассел с улыбкой, от которой бы растаял даже айсберг. — Кроме того, наши юристы убьют нас, если мы откажемся от этих контрактов.

Они оба кивнули Куинну, который вскочил на помост в конце выставочного зала. Он возвышался над всеми. Его руки были подняты вверх. Где-то там был микрофон, и его глубокий голос заполнил зал.

— Прошу внимания, дамы и господа, короли и нетитулованные особы, вампиры и люди! Вы все приглашены присутствовать при бракосочетании Рассела Эджингтона, Короля Миссисипи, и Бартлетта Кроу, короля Индианы, в зале для церемоний. Церемония начнется через десять минут. В Зал церемоний можно пройти через двойные двери с восточной стороны зала. — Куинн по-царски указал на двойные двери.

Я успела оценить его наряд, пока он говорил. Он был в ярко алых шароварах, собранных на талии и лодыжках. Брюки были подпоясаны широким, как у профессиональных борцов, золотым поясом и заправлены в черные кожаные сапоги. Рубашки на нем не было. Он выглядел, как джинн, который выскочил из очень большой бутылки.

— Это Ваш новый мужчина? — спросил Рассел. — Куинн?

Я кивнула, и это произвело на него впечатление.

— Я знаю, у Вас сейчас на уме другое, — сказала я импульсивно. — Я понимаю, у Вас свадьба. Но я просто хочу сказать, что надеюсь, что у нас всё тип-топ, верно? Вы не сердитесь на меня, не держите зла, или что-нибудь в этом роде?

Барт принимал поздравления от вампиров, и Рассел посмотрел на него. Потом он оказал мне любезность и сосредоточился на мне, хотя я понимала, что он мог в любой момент проигнорировать меня и пойти наслаждаться своим вечером, и это было бы правильно.

— Я не держу зла на Вас, — сказал он. — К счастью, у меня есть чувство юмора, и, к счастью, Лорена выеденного яйца не стоила. Я дал ей комнату в конюшне, потому что я знал ее столетие или два, но она всегда была сукой.

— Тогда позвольте мне спросить Вас, раз уж Вы на меня не сердитесь, — сказала я. — Почему все так благоговеют перед Куинном?

— Вы действительно не знаете, и держите тигра за хвост? — Рассел выглядел довольным и заинтригованным. — У меня нет времени рассказать вам всю историю, потому что я хочу быть с моим будущим мужем, но я скажу Вам, мисс Сьюки, Ваш мужчина многих сделал, и сделал на этом много денег.

— Спасибо, — сказала я немного смущенно. — И наилучшие пожелания Вам, и г-ну Кроу. Я надеюсь, вы будете счастливы вместе.

Пожатие рук в чести у вампиров, поэтому я поклонилась и попыталась быстро уйти, несмотря на наши хорошие отношения.

Неожиданно меня взял под руку Расул. Он улыбнулся, когда я подпрыгнула. В этом все вампиры. Ох, уж это их чувство юмора.

Я видела Расула только в обмундировании спецназа, и он хорошо выглядел в нем. Сегодня вечером он был в другой форме, которая тоже выглядела по-военному, но теперь в казачьем стиле. Он был одет в тунику с длинными рукавами и темно-сливовые штаны с черной отделкой и медными кнопками. Расул был очень смуглым, у него были большие, ясные, темные глаза и черные волосы как у любого в странах Ближнего Востока.

— Я знала, что должен быть где-то здесь. Рада встрече, — сказала я.

— Королева направила Карлу и меня заранее, — сказал он с легким экзотическим акцентом. — Ты выглядишь соблазнительнее, чем когда-либо, Сьюки. Как тебе нравится саммит?

Я проигнорировала его шуточки.

— Что за униформа?

— Если ты интересуешься, чья она, то это новая домашняя форма нашей королевы, — сказал он. — Мы носим это вместо брони, когда не на улице. Мило, да?

— Гламурненько, — сказала я, и он засмеялся.

— Ты собираешься на церемонию? — поинтересовался он.

— Да, конечно. Я никогда не видела вампирской свадьбы. Слушай, Расул, я сожалею по поводу Честера и Мелани. — Они вместе с Расулом были на караульной службе в Нью-Орлеане.

Мгновенно все веселье исчез с лица вампира.

— Да, — сказал он после момента напряженного молчания. — Вместо моих товарищей, теперь я служу с Прежде-Мохнатым.

К нам приближался Джейк Пьюрифой, и он был одет в ту же форму, что и Расул. Он выглядел одиноким. Он был вампиром не достаточно долго, чтобы сохранять лицо бесстрастным, хотя это казалось второй натурой нежити.

— Привет, Джейк, — сказала я.

— Привет, Сьюки, — сказал он тихо и с надеждой.

Расул поклонился нам обоим и двинулся в другом направлении. Я застряла с Джейком. Ей-богу, детский сад, штаны на лямках. Джейк был вроде того парня, который пришел в школу в неправильной одежде и с обедом в странной упаковке. Комбинация Вер-вампир сводила к нулю его шансы с любой компании. Это примерно как пытаться быть эмо-гопником. Или готом-культуристом.

— У тебя была возможность еще раз поговорить с Куинном? — спросила я из-за отсутствия других тем для разговора. Джейк работал на Куинна до его обращения, которое фактически было несчастным случаем на производстве.

— Я сказал «Привет» на ходу, — ответил Джейк. — Это просто не справедливо.

— Что?

— Что его принимают вне зависимости от того, что он сделал, а я должен подвергаться остракизму.

Я знала, что означало слово «остракизм», потому что оно было у меня в календаре «Слово дня». И мой мозг зацепился за это слово, потому что смысл замечания Джейка вывел меня из равновесия.

— Вне зависимости от того, что он сделал? — спросила я. — Что это означает?

— Ну, ты, конечно, знаешь про Куинна, — сказал Джейк, и я подумала, что сейчас прыгну ему на спину и ударю по голове чем-нибудь тяжелым.

— Свадьба начинается! — донесся усиленный микрофоном голос Куинна, и толпа потекла в двойные двери, на которые он указал ранее. Джейка и меня понесло вместе с нею. Потрясающая сиськами ассистентка Куинна стояла прямо у двери, и раздавала проходящим мешочки с ароматными лепестками. Одни были повязаны синей лентой с золотым, другие — синей с красным.

— Почему цвета разные? — спросила проститутка у ассистентки Куинна. Я была признательна ей за вопрос, потому теперь мне спрашивать не придется.

— Красный и синий — цвета флага Миссисипи, синий и золотой — Индианы, — сказала девушка, автоматически улыбаясь. Она еще улыбалась, когда вручала мне мешочек с красно-синей ленточкой, но когда она осознала, кто я, улыбка почти комичным образом увяла.

Джейк и я устроились на хорошем месте немного справа от центра. Сцена была пустой, за исключением немногочисленного реквизита, но стульев не было. Видимо, действо не предполагалось слишком долгим.

— Расскажи мне — прошептала я. — Про Куинна.

— После свадьбы, — сказал он, стараясь не улыбаться.

Впервые за несколько месяцев он получил власть над кем-либо и не мог скрыть тот факт, что это доставляло ему удовольствие. Он оглянулся, и его глаза расширились. Я посмотрела в этом направлении, и увидела, что в противоположном конце зала был образован своего рода «шведский стол», если не обращать внимания на тот факт, что там располагалась не еда, а кровь. К моему отвращению, там насчитывалось около двадцати мужчин и женщин, стоящих в линию рядом с фонтаном синтетической крови, и все они имели бирки, на которых было легко прочитать: «Добровольный донор». Меня чуть не вырвало. Насколько это было законно? Но все они были здесь по доброй воле и без принуждения, и могли уйти, если бы захотели. И большинство из них выглядели страстно желающими скорее начать свое пожертвование. Я быстро просканировала их головы. Да, они действительно этого хотели.

Я повернулась к восемнадцатидюймовому возвышению на сцене, где высились только Миссисипи и Индиана. Они были в замысловатых костюмах, которые я, помнится, видела раньше в альбоме в ателье фотографа, который специализировался на съемке ритуалов у супернатуралов. По крайней мере, их было легко надеть. На Расселе была своего рода мантия из тяжелой парчи, которая хорошо сидела поверх его обычной одежды. Это была великолепная одежда из отливающей золотом ткани, с синим и алым рисунком. Барт, король Индианы, был одет в подобную мантию, отливающую медью, украшенную зеленой и золотой вышивкой.

— Их официальная одежда, — пробормотал Расул. Он опять незаметно подобрался ко мне. Я подскочила и увидела легкую улыбку, приподнявшую уголки его губ. Джейк, сидящий слева, робко пододвинулся поближе, как будто он пытался спрятаться от Расула за мной.

Но церемония интересовала меня больше, чем эти вампирские разборки из серии: «Кто тут главный?». В центре сценической группы располагался огромный анкх. В стороне от него располагался стол с двумя толстыми стопками бумаги, между которыми стояли две перьевые ручки. Позади стола стояла вампирша в деловом костюме с юбкой до колен. Г-н Каталиадис, стоящий за ней, выглядел благодушно, скрестив руки на своем брюшке.

На противоположной от стола стороне сцены стоял Куинн, мое золотко (чью поднаготную я была намерена выяснить в ближайшее время), по-прежнему в костюме аладдиновского джина. Он подождал, пока шум толпы стихнет, а затем сделал великолепный жест в правую часть сцены. Таинственная мужская фигура поднялась на возвышение. Мужчина был одет в плащ с капюшоном из черного бархата. Капюшон был наброшен и скрывал лицо. На плечах плаща золотом был вышит анкх. Мужчина занял место между Миссипи и Индианой, и вознес руки.

— Церемония начинается, — сказал Куинн. — Пусть все молчат, и мы станем свидетелями этого соединения.

Когда кто-то просит вампиров молчать, можете быть уверены, что молчание будет абсолютным. Вампиры не ёрзают, не вздыхают, не чихают, не кашляют, и не шмыгают носом, как люди. Мое дыхание показалось мне громким.

Мужчина отбросил капюшон. Я вздохнула. Эрик. Его пшеничного цвета волосы выглядели красиво на фоне черного плаща, а лицо его было торжественным и внушительным, как и положено священнику, совершающему богослужение.

— Мы собрались здесь для того, чтобы стать свидетелями союза двух королей, — сказал он, и его слова долетали до каждого уголка зала. — Расселл и Барт договорились, заключив как устное, так и письменное соглашение, объединить свои штаты на сто лет. В течение сотни лет они не могут вступать в брак ни с кем другим. Они не могут образовывать альянсов с кем-либо другим, если только такой альянс не является взаимно согласованным и засвидетельствованным. Каждый обязуется наносить матримониальные визиты супругу не реже одного раза в год. Забота Барта о благосостоянии королевства Рассела может уступать лишь заботе о его собственном королевстве. Забота Рассела о благосостоянии королевства Барта может уступать лишь заботе о его собственном королевстве. Рассел Эджингтон, Король Миссисипи, ты согласен?

— Да, — сказал Рассел четко. Он протянул свою руку Барту.

— Бартлетт Кроу, король Индианы, ты согласен?

— Да, — сказал Барт, и принял руку Рассела.

Вау!

Тогда Куинн вышел вперед, преклонил колени и протянул кубок под соединенные руки, а Эрик выхватил нож и порезал запястья в два движения так быстро, что они казались одним взмахом.

Фу, какая гадость! Пока кровь королей стекала в чашу, я ругала себя. Могла бы догадаться, что вампирская церемония будет включать обмен кровью.

Действительно, когда раны затянулись, Рассел сделал глоток из чаши, а затем передал его Барту, который выпил его до дна. Потом они поцеловались, и Барт очень нежно обнял невысокого мужчину. А потом они поцеловались еще. Очевидно, смешанная кровь была неслабым афродизиаком.

Я бросила взгляд на Джейка. «Хоть бы комнату сняли», прошевелил он беззвучно губами, и я посмотрела вниз, чтобы скрыть улыбку.

Наконец, два короля перешли к следующему шагу — процедуре подписания контракта, с которым они согласились. Женщина в деловом костюме оказалась адвокатом-вампиром из Иллинойса, и как адвокат из другого штата, подписала договор. Г-н Каталиадис также был независимым адвокатом, и после королей и вампирши-адвоката тоже подписал документы.

Эрик стоял в своем черно-золотом великолепии, пока все это происходило, и как только ручки вернулись на свои места, он сказал:

— Брак освящен за сто лет! — и по толпе прокатилась волна поздравления.

Вампиры не сильны в этом — громогласное «Ура!» характерно для людей и других суперов. Вампиры отделались приветственным шелестом: не слишком хорошо, но это было лучшее, на что они способны, думаю.

Мне бы хотелось побольше узнать о том, как Эрик получил квалификацию священника, или как там бы они называют того, что ведет службу, но сначала я собиралась добиться от Джейка рассказа о Куинне. Он пытался скрыться в толпе, но я довольно быстро его догнала. Он был еще не слишком умелым вампиром, чтобы оторваться от меня.

— Выкладывай, — сказала я, и он попытался сделать вид, что не понимает, о чем я, он смотрел мне в лицо, но я не купилась на это.

Итак, пока народ толпился вокруг нас, стараясь не слишком спешить к открытому бару, я ждала историю Куинна.

— Не могу поверить, что он сам тебе это не рассказал, — сказал Джейк, и мне очень захотелось его чем-нибудь стукнуть по голове.

Я сурово посмотрела на него, показывая, жду.

— Ладно, ладно, — сказал он. — Я слышал все это, когда еще был Вером. Куинн — своего рода кумир в мире оборотней, ты знаешь. Он один из последних тигров-веров, и он — один из наиболее беспощадных.

Я кивнула. Пока это соответствовало моим знаниям о Куинне.

— Мать Куинна схватили в одно из полнолуний в облике зверя. Банда браконьеров разбила лагерь и поставила западню. Они хотели поймать медведя для незаконных собачьих боев. Это такая новинка на тотализаторе, знаешь? Стая собак против медведя. Это было где-то в Колорадо, выпал снег. Его мать была не на своей территории, и каким-то образом попалась в западню, не понимаю, как.

— Где был его отец?

— Он умер, когда Куинн был маленьким. Когда это случилось, Куинну было около пятнадцати.

Я почувствовала, что дальше будет хуже, и не ошиблась.

— Он обернулся той же ночью, вскоре после того, как обнаружил, как она пропала. Он нагнал их в лагере. Под влиянием стресса от плена, его мама превратилась обратно в женщину, и один из них изнасиловал ее, — Джейк глубоко вздохнул. — Куинн убил их всех.

Я смотрела на пол. Я не могла ничего сказать.

— Лагерь нужно было очистить. Вокруг не было стаи, к которой можно было бы обратиться — тигры не держаться стаями — а его мать сильно пострадала и была в шоке, поэтому Куинн пошел в гнездо местных вампиров. Они согласились помочь, если он отработает на них три года, — Джейк пожал плечами, — Он согласился.

— Что именно он должен был делать? — спросила я.

— Драться в ямах. На протяжении трех лет или до тех пор, пока он не умрет, в зависимости от того, что случится раньше.

Я почувствовала холодные пальцы, поднимающиеся по позвоночнику. Но на этот раз это был не Андре, от которого бросало в дрожь… это был просто страх.

— В ямах? — спросила я, и если бы у него не было вампирского слуха, то он бы не услышал моих слов.

— Многие делают ставки на бои в ямах, — сказал Джейк. — Это как собачьи бои, для которых браконьеры хотели поймать медведя. Люди не единственные, кому нравиться смотреть, как животные убивают друг друга. Некоторым вампирам это тоже нравится. И другим суперам.

Мои губы изогнулись в отвращении. Я чувствовала, что меня сейчас вырвет.

Джейк смотрел на меня, беспокоясь за мою реакцию, но также давал мне время понять, что печальная история еще не закончилась.

— Как ты понимаешь, Куинн пережил свои три года, — сказал Джейк. — Он один из немногих, кто смог выжить так долго, — он посмотрел на меня сбоку. — Он одерживал победу за победой. Он был одним из наиболее жестоких бойцов, что я когда-либо видел. Он боролся с медведями, львами, как вы их называете.

— Разве они не являются редкими? — спросила я.

— Являются. Но, думаю, даже самые редкие Веры могут нуждаться в деньгах, — сказал Джейк, вскинув голову. — На боях можно неслабо заработать, если у тебя есть, что ставить на себя.

— Почему он остановится? — спросила я.

Я сожалела о своем любопытстве к истории Куинна. Нужно было дождаться, пока он сам все расскажет. Надеюсь, он рассказал бы. Джейк остановил проходившего мимо официанта, схватил с подноса стакан искусственной крови и выпил его одним глотком.

— Его три года закончились, и он должен был заботиться о своей сестре.

— Сестре?

— Да. Его мать забеременела той ночью, и результатом стала та самая крашенная блондинка, которая раздавала мешочки возле двери. Франни время от времени попадает в неприятности, и когда мать Куинна не может с ней справиться, то отправляет ее на какое-то время к брату. Франни неожиданно появилась здесь прошлой ночью.

Я получила столько, сколько могла переварить. Одним быстрым движением я развернулась и пошла прочь от Джейка. И надо отдать ему должное, он не пытался остановить меня.

 

11

Я так стремилась вырваться из толпы в свадебном зале, что врезалась в вампира, который мгновенно развернулся и схватил мои за плечи в темном уголке. У него были длинные усы в стиле Фу Манчу и грива волос, которые бы сделали честь паре лошадей. Он был одет в сплошной черный костюм. В другое время я, возможно, порадовалась такому цельному образу. Но сейчас я просто хотела сдвинуть его со своего пути.

— К чему такая спешка, моя сладенькая служанка? — спросил он.

— Сэр, — сказала я вежливо, поскольку он, должно быть, старше — Я действительно очень спешу. Простите меня за столкновение, но мне нужно идти.

— Вы не донор, случаем?

— Нет, извините.

Он резко отпустил мои плечи, и вернулся к прерванному мною разговору. Я продолжала прокладывать свой путь через скопление народа, после этого напряженного момента более осторожно.

— Вот ты где! — прозвучал голос Андре, в нем слышалось почти раздражение. — Ты нужна королеве.

Мне пришлось напомнить себе, что я была здесь на работе, и на самом деле не имеет значения, какую глубокую внутреннюю драму я переживаю. Я последовала за Андре к королеве, которая общалась в группе вампиров и людей.

— Конечно, я на твоей стороне, Софи, — говорила ей одна вампирша. Она была одета в вечернее платье из розового шифона. На плече у нее была большая брошь, сияющая бриллиантами. Возможно, это были кристаллы Сваровски, но, на мой взгляд, они выглядели вполне настоящими. Откуда мне знать? Бледно-розовый выглядел очень приятно на ее шоколадной коже. — Арканзас в любом случае был мудаком. Я вообще удивилась, как ты вышла за него замуж.

— Итак, если я предстану перед судом, Вы будете добры ко мне, Алабама? — спросила Софи-Энн, и вы могли бы поклясться, что ей не больше шестнадцати. Ее поднятое кверху личико была гладким и упругим, большие глаза блестели, а макияж был почти незаметным. Ее волосы были распущены, что было весьма необычно для Софи-Энн.

Вампирша, кажется, заметно смягчилась.

— Конечно, — сказала она.

Ее спутник-человек, дизайнерски одетый клыкоман, которого я заметила ранее, думал: «Еще десять минут, потом она отвернется от Софи-Энн. И они снова займутся своими заговорами. Конечно, все они говорят, что им нравится треск огня и долгие прогулки по пляжу под луной, но на какую бы вечеринку ты не пошел, там только интриги, интриги, интриги, и ложь, ложь, ложь».

Взгляд Софи-Энн просто коснулся меня, и я чуть заметно покачала головой. Алабама извинилась и двинулась поздравлять молодоженов, и ее человек потянулся следом. Учитывая множество ушей вокруг нас, большинство из которых слышали гораздо лучше меня, я сказала: «Позже» и получил кивок от Андре.

Следующим объектом внимания Софи-Энн стал королем Кентукки — мужчина, которого охраняли Бритлингенши. Кентукки оказался очень похож на Деви Крокета. Ему не хватало только «ведмеда» и мохнатой шапки со свисающим сзади хвостом. Он, в самом деле, был в кожаных штанах, замшевой рубашке и куртке, замшевых же сапогах с бахромой и с шелковым платком на шее. Может быть, телохранители защищали его от полиции моды?

Я нигде не видела Батанию и Кловэч, и я подумала, что он оставил их в своей комнате. Мне не показалось хорошей идеей нанимать дорогостоящих потусторонних телохранителей, если они не находятся рядом с тем самым телом, которое должны охранять. Затем, пока рядом не было людей, на которых нужно было бы отвлекаться, я заметила странную вещь: позади Кентукки было пространство, которое постоянно оставались пустыми, независимо от плотности потока за его спиной. Было бы естественно, если кто-нибудь из проходивших позади Кентукки шагнул в эту область, но этого не происходило. Я поняла, что Бритлингенши все-таки были на дежурстве.

— Софи-Энн, Вы услада для страждущих глаз, — сказал Кентукки. Он растягивал слова, словно они были тягучими, как мед, и он позволил Софи-Энн заметить чуть выглянувшие клыки. Фу!

— Исайя, видеть Вас — всегда радость! — сказала Софи-Энн, и ее голос и лицо были как всегда ровными и спокойными. Я не была уверена, знает ли Софи-Энн, что телохранители находились прямо за ним. Когда я подошла ближе, то смогла обнаружить, что хоть и не могла видеть Кловэч и Батанию, но чувствовала их ментальный «автограф». Та же самая магия, которая скрывала их физическое присутствие, маскировала их мозговые волны, но я мог бы услышать тупое эхо, отражающееся от них обеих. Я улыбнулась им, что было очень глупо с моей стороны, потому что Исаия, король Кентукки, сразу все понял. Должна признать, он был умнее, чем казался.

— Софи-Энн, я хочу поболтать с тобой, но только отошли отсюда на время эту маленькую блондиночку, — сказал Кентукки с широкой ухмылкой. — Чес-слово, меня от нее просто в дрожь бросает.

Он кивнул на меня, будто у Софи-Энн была куча блондинок на подхвате.

— Конечно, Исаия, — сказала Софи-Энн и твердо на меня посмотрела. — Сьюки, пожалуйста, спустись на нижний этаж и принеси тот чемодан, по поводу которого нам звонили.

— Конечно, — сказала я. Поручение не казалось мне унизительным. Я почти забыла резкий голос по телефону в начале вечера. Я думала, что это был нелепый порядок, согласно которому нам следовало спускаться в недра отеля, вместо того, чтобы позволить какому-нибудь посыльному притащить чемодан к нам, но такую бюрократию можно встретить везде, не так ли?

Когда я повернулась идти, лицо Андре было совершенно бесстрастным, как обычно, но когда я была почти вне пределов слышимости, он сказал:

— Простите меня, Ваше Величество, мы не сообщили девушке расписание на ночь.

В один ошеломительный миг он был прямо рядом со мной, рука об руку. Интересно, это результат его телепатического разговора с Софи-Энн? Без слов Сигиберт встал на место Андре рядом с Софи-Энн, в полушаге за ее спиной.

— Пойдем, нужно поговорить, — сказал Андре, и тут же направил меня к двери, над которой была надпись «Выход».

Мы оказались в пустом страшненьком служебном коридоре, который тянулся вперед ярдов десять, а затем поворачивал направо. Два нагруженных официанта вырулили из-за угла, кидая на нас любопытные взгляды, но когда они встретились глазами с Андре, то поспешили по своим делам.

— Блитлингенши здесь, — сказала я, предполагая, что именно поэтому Андре хотел поговорить со мной наедине. — Они держаться прямо позади Кентуки. Бритлингенши могут становиться полностью невидимыми?

Андре сделал движение, которое было таким быстрым, что выглядело смазанным, а затем его запястье, сочившееся кровью, оказалось передо мной.

— Пей, — сказал он, и я почувствовала его давление на мое сознание.

— Нет, — ответила я, возмущенная и потрясенная неожиданным развитием событий, требованьем, кровью. — Зачем?

Я попыталась дать задний ход, но прохода не было, и помощи не предвиделось.

— Ты должна иметь более сильную связь с Софи-Энн или со мной. Мы должны связать тебя более крепкими обязательствами, чем просто плата за работу. Ты уже доказала, что ценнее, чем мы представляли. На этом саммите речь идет о нашем выживании, и мы должны использовать любое преимущество, которое можем получить.

Это к слову о жестокой честности.

— Я не хочу, чтобы Вы имели контроль надо мной, — проговорила я ему, и было ужасно слышать свой голос дрожащим от страха. — Я не хочу, чтобы вы знали, что я чувствую. Я нанялась на эту работу, но после нее я собираюсь вернуться к моей нормальной жизни.

— У тебя больше нет нормальной жизни, — сказал Андре. Он не выглядел озлобленным, что было странно и пугало сильнее всего. Всё выглядело исключительно констатацией факта.

— Нет, есть! Тебе нужна всего лишь метка, чтобы отследить меня, а не я! — я не была уверена, что точно выразила свою мысль, но Андре уловил смысл.

— Меня не волнуют твои планы на оставшуюся часть твоего человеческого существования, — сказал он и пожал плечами. Плевал я на твою жизнь. — Наша позиция укрепится, если ты примешь кровь, значит, ты сделаешь это. Я объясняю это тебе. Если бы я не уважал твой талант, то не стал бы об этом беспокоиться.

Я толкнула его, но это было все равно, что попытаться сдвинуть с места слона. Это сработает только в том случае, если слон захочет сдвинуться. Андре не хотел. Его запястье приблизилось к моему рту, и я сжала губы, несмотря на то, что была уверена: Андре мог бы разжать мои зубы при необходимости. И если бы я открыла рот, чтобы закричать, его кровь оказалась у меня во рту прежде, чем я моргнула бы глазом.

Вдруг в этом ужасном мерзком коридоре появился некто третий. Возле нас стоял Эрик, по-прежнему в черном бархатном плаще с откинутым капюшоном. Выражение его лица было неопределенным.

— Андре, — сказал он, и голос его звучание глубже, чем обычно. — Зачем Вы это делаете?

— Вы сомневаетесь в воле Вашей королевы?

Эрик был в плохом месте в плохое время, поскольку определенно вмешивался в исполнение королевского приказа — по крайней мере, я предполагала, что королева знала об этом, — но я могла только молиться, чтобы он остался помочь мне. Я умоляла его глазами.

Я могла бы назвать как минимум нескольких других вампиров, с которыми охотнее оказалась связанной, чем с Андре. И, пусть это было глупо, но я ничего не могла с этим поделать: я чувствовала обиду. Я подала Андре и Софи-Энн такую замечательную идею сделать его королем Арканзаса, и вот так мне за это отплатили. Это должно научить меня держать язык за зубами. Это должно научить меня общаться вампирами как с людьми.

— Андре, позвольте мне сделать предложение, — Эрик сказал очень холодным, спокойным голосом. Хорошо. Он не потерял голову. Один из нас в этом нуждался. — Она должна быть счастлива, или она не будет больше сотрудничать.

Вот черт. Каким-то образом я уже знала, что его предложение не будет звучать как: «Позвольте ей уйти, или я разорву Вашу глотку», потому что Эрик был слишком хитрый для этого. Где Джон Уэйн, когда он так необходим? Или Брюс Уиллис? Или даже Мэтт Дэймон? Я была бы просто счастлива увидеть прямо сейчас Джейсона Борна.

— Я и Сьюки несколько раз обменивались кровью, — продолжал Эрик. — Более того, мы были любовниками, — он сделал шаг ближе. — Я думаю, она не будет столь упрямой, если я донором крови буду я. Это будет соответствовать Вашим целям? Я нахожусь у Вас под присягой.

Он склонил голову с почтением. Он был осторожен, так осторожен! И я стала бояться Андре еще сильнее.

Андре отпустил меня, пока размышлял. В любом случае, его запястье почти исцелилось. Я сделала несколько долгих, неуверенных вздохов. Мое сердце выпрыгивало из груди.

Андре посмотрел на Эрика, и, кажется, в его взгляде сквозило определенное недоверие. Потом он посмотрел на меня.

— Ты выглядишь, как забившийся под куст заяц, за которым по следу идет лиса, — сказал он. Последовала долгая пауза. — Ты оказала моей королеве и мне большую услугу, — сказал он. — Более чем однажды. Если конечный результат будет таким же, почему бы и нет?

Я хотела, было, сказать: «Я просто свидетель смерти Питера Тридгилла», но мой ангел-хранитель наложить печать на мои уста. Ну, может быть, это был не настоящий ангел-хранитель, а мое подсознание. Неважно. Я была ему благодарна.

— Пусть будет так, Эрик, — сказал Андре. — Раз уж она уже связана с кем-то из нашего королевства. Я лишь пробовал каплю ее крови, чтобы узнать, есть ли в ней кровь фей. Если вы обменялись с нею кровью несколько раз, связь уже сильна. Она отвечает на твой зов?

Что? Какой зов? Когда? Эрик никогда не звал меня. В самом деле, это я приглашала и вызывала его прежде.

— Да, она так мило стучит каблуками, — сказал Эрик, не моргнув глазом. Я хотела задушить его, но это могло бы разрушить эффект от его слов, поэтому я посмотрела себе на грудь, как если бы была смущенный своей неволей.

— Ну, тогда, — Андре сказал, указав рукой в нетерпении. — Приступай.

— Прямо здесь? Я предпочитаю более интимную обстановку — сказал Эрик.

— Здесь и сейчас.

Андре больше не собирался идти на компромисс.

— Сьюки, — сказал Эрик.

Он сосредоточенно посмотрел на меня.

Я повернулась к нему. Мне было понятно, что было вложено в это слово. Выхода не было. Ни борьба, ни крик, ни отказ не помогли бы избежать этой процедуры. Эрик мог спасти меня от подчинения Андре, но он зашел настолько далеко, насколько мог.

Эрик поднял бровь.

Этой изогнутой бровью Эрик говорил мне, что это был мой лучший выбор, что он постарается не делать мне больно, что быть связанной с ним было бесконечно предпочтительнее, чем связанной с Андре.

Я знала все это не только потому, что я не была дурой, но и потому, что мы были связаны. И Эрик, и Билл пили мою кровь, а я — их. Впервые я поняла, что между нами существует реальная связь. Я не понимала, почему эти двое были настолько человечнее ко мне, чем другие вампиры? Почему у них не было сил причинить мне боль, в отличие от всех остальных? Меня с ними связывали не только прошлые отношения. Это был обмен кровью. Может быть, из-за моего необычного наследия они не могли управлять мной. Они не могли «очаровывать» меня, и не могли читать мои мысли, и я не могла сделать с ними это. Но мы были связаны. Как часто я слышала биение их жизней в глубине души, не понимая, что я слышу?

В словах эта мысль заняла гораздо больше времени, чем то, за которое я это осознала.

— Эрик, — сказала я, и склонила голову в сторону.

Он прочитал так же много из моего жеста и слова, как я — из его. Он подошел ко мне и обнял, обернув в свой черный плащ. Капюшон и накидка создавали иллюзию приватности. Жест был дешевый, но идея — хороша.

— Эрик, без секса, — сказала я настолько твердо, насколько могла.

Я смогла бы пережить это, если бы это не было похоже на обмен кровью любовников. Я не хотела бы заниматься сексом в присутствии другого лица. Губы Эрика были у основания моей шеи, а его тело вжалось в меня. Мои руки обняли его просто потому, что так было удобнее. Потом он укусил, и я не смогла сдержать сдавленного крика боли.

Он не остановился, слава Богу, потому что я хотела покончить с этим. Его рука поглаживала мою спину, как будто пытаясь утешить.

После несколько долгих секунд, Эрик зализал маленькие ранки, чтобы заживляющие вещества слюны быстрее затянули их.

— Теперь ты, Сьюки, — сказал он прямо в ухо.

Я не могла дотянуться до его шеи, если мы не лежали. Он потянул ко мне запястье, но чтобы это сработало, мы должны были изменить положение. Без его укутывающих плащом объятий было как-то неловко. Я распахнула его рубашку, но замерла в нерешительности. Всегда ненавидела эту часть, потому что зубы человека не столь остры, как клыки вампира, и я представила, каким неуклюжим будет мой укус. Эрик удивил меня, достав тот самый небольшой церемониальный нож, который он использовал на свадьбе Миссисипи и Индианы. Тем же быстрым движением, которым он рассек запястья молодоженам, Эрик надрезал свою грудь прямо под его соском. Кровь лениво потекла, и я помогла ей, присосавшись. Это было ужасно интимно, но, по крайней мере, мне не придется смотреть на Андре, а он не мог видеть меня.

Эрик беспокойно задвигался, и я осознала, что он возбужден. Я ничего не могла с этим поделать, и просто старалась удержать наши тела в решающих паре дюймов друг от друга. Я с силой втянула кровь, и Эрик сдавленно вскрикнул, но я упорно пыталась закончить с этим всем. Кровь вампиров густая и почти сладкая, но когда думаешь о том, что именно ты делаешь, это совсем не возбуждает, и вообще противно. Потом я подумала, что уже достаточно, отошла и стала застегивать рубашку Эрика дрожащими руками, думая, что этот небольшой инцидент исчерпан, и я могу где-нибудь спрятаться, пока сердце успокоится.

И в этот момент дверь распахнулась, и в коридор вошел Куинн.

— Какого черта ты делаешь? — взревел он, и я не была уверена, кого он имеет в виду: меня, Эрика или Андре.

— Они выполняют приказ, — резко заявил Андре.

— Моя женщина не должна подчиняться вашим приказам, — сказал Куинн.

Я хотела открыть рот в знак протеста, однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, было бы трудно выдержать еще и спор с Куинном, так что я предпочла поберечь себя.

Я не знала ни одного правила поведения, которое пришлось бы к месту в этом кошмаре, и даже любимое правило этикета моей бабушки, которое она использовала на все случаи жизни («Поступай так, как удобнее всего») не могло подсказать мне решение в сложившейся ситуации. Интересно, что сказала бы на это Дорогая Эбби?

— Андре, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, а не трусливо и запуганно. — Я закончу работу, за которую взялась здесь для королевы, потому что такова была сделка. Но я никогда не буду работать на вас двоих снова. Эрик, спасибо за что, сделал всё настолько приятным для меня, насколько мог. (Хотя вряд ли «приятно» было подходящим словом.)

Эрик, пошатываясь, отступил и прислонился к стене. Он позволил полам плаща распахнуться, и на его штанах явно виднелось пятно.

— О, всегда к твоим услугам, — проговорил Эрик мечтательно.

Здесь помощи можно не ждать. Подозреваю, он сделал это намеренно. Я почувствовала, как запылали мои щеки.

— Куинн, поговорим позже, как договорились.

Я осеклась в нерешительности. «То есть, если ты по-прежнему хочешь разговаривать со мной,» — подумала я, но не смогла это проговорить, потому что это было бы слишком пОшло и нечестно. Он бы мне очень помог, если бы появился на десять минут раньше… или не появился бы вообще.

Глядя строго перед собой, я промаршировала вперед по коридору, свернула направо, и направилась к вращающейся двери на кухню.

Это явно было не то место, где я хотела бы оказаться, но, по крайней мере, так я могла уйти прочь от трех мужчин, оставшихся позади.

— Где зона багажа? — спросила я первую встречную девушку в униформе.

Официантка была нагружена бокалами с синтетической кровью на огромном круглом подносе. Она ни на секунду не остановилась, но кивнула головой в направлении двери в южной стене, помеченной надписью «Выход». За сегодняшний вечер мне достаточно.

Тяжелая дверь открывала ступеньки, ведущие на нижний этаж, который, как я понимаю, был полностью под землей. Там, откуда я приехала, нет подвалов (из-за очень высокого уровня грунтовых вод), поэтому меня слегка трясло, когда я спускалась ниже уровня улицы.

Я мчалась, как будто меня преследовали, что в некотором смысле было истиной, и я думала о чертовом чемодане, чтобы больше ни о чем не думать. Но когда я вышла на лестничную площадку, то встала как вкопанная.

Теперь, когда я ушла от чужих глаз, и оказалась одна, я воспользовалась возможностью постоять в тишине и облокотилась о стену. Я позволила себе отреагировать на то, что случилось. Меня затрясло, и когда я коснулся шеи, почувствовала что-то странное на воротнике. Я растянула ткань и сместила ее таким образом, чтобы могла скосить на нее глаза. Воротник был заляпан кровью. Слезы брызнули из моих глаз, и я сползла на корточки на площадке этой мрачной лестницы в далеком от моего дома городе.

 

12

Я просто не могла осмыслить то, что произошло. Я не могла привести к согласию мое представление о себе и свой поступок. Я точно могла сказать себе, что была там. И даже тогда случившееся не казалось убедительным.

— Хорошо, Сьюки, — сказала я себе. — Что еще ты могла бы сделать? Времени для детального осмысления не было, а быстрый анализ возможностей показал, что выбор был равен нулю. Я не смогла бы прогнать Андре или убедить его оставить меня в покое. Эрик мог бы драться с ним, но он выбрал другой путь, потому, что хотел сохранить свое место в иерархии Луизиана, а также потому, что Андре мог потом отыграться. Даже если бы он случайно одержал победу, то наказание было бы невероятно тяжелым. Вампиры не сражаются за людей.

Кроме того, я могла бы предпочесть смерть обмену крови, хоть и я не совсем понимала, каким образом могла это сделать, но была совершенно уверена, что не хотела этого.

Я просто ничего не могла сделать, по крайней мере, ничего такого, что пришло бы мне на ум, пока я сидела на корточках на этой мерзопакостной задней лестнице.

Я встряхнулась, вытерла лицо платочком из кармана, и пригладила волосы. Когда я поднялась, мои мысли находились в большем порядке. Я была на верном пути к восстановлению своего «Я». А остальное можно было оставить на потом.

Я распахнула металлическую дверь, и шагнула в катакомбы подземных туннелей с бетонными перекрытиями. Так как я продвигалась дальше в служебную зону отеля (начиная с первого однотонного коридора), оформление было сведено к минимуму. Эта зона была абсолютно утилитарна.

Никто не уделил мне ни малейшего внимания, так что я могла хорошенько осмотреться вокруг. Нельзя сказать, что я спешила вернуться к королеве, не так ли? На противоположной стороне был огромный грузовой лифт. Этот отель проектировался таким образом, чтобы по возможности сократить количество мест, через которые могло бы быть совершено вторжение, как людей, так и враждебных солнечных лучей. Но отель должен был иметь, по крайней мере, один крупный терминал для погрузки и выгрузки гробов и снабжения отеля. Это был тот лифт, который обслуживал терминал. Гробы поступали сюда прежде, чем доставлялись в предписанные им комнаты. Двое мужчин в униформе, вооруженные дробовиками, стояли лицом к лифту, но, должна сказать, что они выглядели на удивление скучающими, в отличие от стоящих на чеку охранников в вестибюле.

Возле дальней стены, слева от огромного лифта, в некоем захудалом «чемоданном загончике» жались вместе какие-то чемоданы. Площадь «загончика» была обнесена столбиками с вытяжной лентой вроде тех, которые используют для направления народа в аэропортах. Возле чемоданов никто не дежурил, поэтому я подошла туда — а прогулка была не близкой — и стала читать этикетки. Рядом, так же как и я, в поисках багажа, стоял еще один чей-то служащий: молодой человек в очках и деловом костюме.

— Что Вы ищете? — спросила я. — Если я правильно понимаю, пока я буду искать, могу наткнуться на Ваш багаж.

— Хорошая мысль. Нам позвонили и сказали, что здесь внизу находится наш чемодан, на котором не указан номера комнаты, поэтому я здесь. На этикетке должно быть написано: «Фиби Голден, королева Айовы» или что-то вроде того. А Вы что ищите?

— Софи-Энн Леклерк, штат Луизиана.

— Ого, Вы работаете на нее? Она это сделала?

— Нет, и я уверена, потому что была там, — сказала я, и любопытство, написанное на его лице, усилилось. Но он понял, что я не намерена это обсуждать, и вернулся к поискам.

Я была удивлена количеством чемоданов на стойке багажа.

— А почему бы им просто не развести это всё и не оставить в комнатах? — спросила я молодого человека. — Как остальной багаж?

Он пожал плечами.

— Я бы сказал, что это своего рода вопрос ответственности. Мы должны лично опознать свои чемоданы, чтобы они могли сказать, что именно мы их выбрали. — О, а вот и то, что мне нужно, — сказал он через мгновенье. — Я не могу прочитать имя владельца, но здесь сказано: «Айова», поэтому он должен принадлежать кому-то из нашей делегации. Ну, до свидания, приятно было с Вами поговорить.

И он живо удалился с черным чемоданом на колесиках.

Вскоре после этого я сорвала свой джек-пот. Синий кожаный чемодан имел пометку «Шериф, Зона»- ну, это было так коряво написано, что разобрать было почти невозможно. Почерк вампиров может слишком отличаться в зависимости от их образования и той эпохи, когда они родились. «Луизиана» — вот, что гласил лейбл. Я взяла старый чемодан и перетащила его через ограждение. Написанное не стало яснее, когда оказалось ближе к моим глазам. Как и мой коллега из Айовы, я решила, что лучше всего будет забрать его наверх, и показывать всем подряд, пока кто-нибудь его не признает.

Один из вооруженных охранников повернулся вполоборота от своего поста, чтобы посмотреть, что я делаю.

— Куда Вы собираетесь с этим, красавица? — крикнул он.

— Я работаю на королеву Луизианы. Она направила меня вниз, чтобы взять его, — сказала я.

— Ваше имя?

— Сьюки Стакхаус.

— Эй, Джо! — он обратился коллеге-работнику, крупному парню, который сидел за весьма уродливым столом с разбитым компьютером. — Пробей имя Стакхаус. Сделаешь?

— Базара ноль, — сказал Джо, отрывая взгляд от молодого айованца, который был едва заметен по другую сторону туннеля.

Джо рассматривал меня с тем же любопытством. Когда он увидел, что я это заметила, то взглянул виновным взглядом и застучал по клавиатуре. Он уткнулся в монитор, будто тот мог сказать ему все, что было необходимо знать, и для целей его работы, может быть, так оно и было.

— ОК, — крикнул Джо охраннику — Она в списке.

Это был тот резкий голос, который я помнила по телефонному разговору. Он снова посмотрел на меня, и хотя все остальные люди в подвале имели пустые, нейтральные мысли, я не могла сказать о мыслях Джо то же самое. Они были защищены. Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Как будто кто-то надел шлем на его голову. Пока я прощупывала вокруг, стараясь пробиться внутрь к его мыслям, Джо смотрел на меня со злобным выражением на лице. Я не думаю, что он знал, что я делаю. Я думаю, он просто был брюзга.

— Простите меня, — спросила я, крикнув, чтобы мой вопрос достиг его ушей. — У вас есть моя фотография?

— Нет, — сказал он, фыркнув, будто я задала неуместный вопрос — Мы получили список всех гостей и тех, кого они привезли с собой.

— Итак, как же вы узнали, что я — это я?

— Хм?

— Как вы узнали, что я — Сьюки Стакхаус?

— А что, это не так?

— Так.

— Тогда что Вы нам тут мозги полощите? Валите отсюда нахрен со своим долбанным чемоданом.

Джо опять уткнулся в свой компьютер, а охранник повернулся лицом к лифту. Это должно быть та самая легендарная грубость янки, подумала я.

Чемодан не имел колесиков; трудно сказать, сколько времени его хозяин пользовался им. Я взяла его, и пошла обратно к двери на лестницу. Рядом с дверью был другой лифт, и я отметила, что он был в два раза меньше того, через который шло сообщение с внешним миром. С помощью него можно было поднимать гробы, но, правда, не более одного за раз.

Я уже открыла дверь на лестницу, когда я поняла, что если буду подниматься этим путем, то должна буду еще раз пройти через служебный коридор. Что делать, если Эрик, Андре и Куинн по-прежнему там? Что, если они разорвали друг другу глотки? Хотя на данный момент такой сценарий не слишком бы меня огорчил, я решила свести к минимуму шансы какого-либо случайного столкновения. И пошла вместо этого к лифту. Да, согласна, трусость, но женщине не по силам справиться со всем этим за одну ночь.

Этот лифт был определенно для носильщиков. Он имел обивку по стенам для защиты груза от повреждений. Он обслуживал только первые четыре этажа: цокольный этаж, вестибюль, мезонин и этаж для людей. Чтобы попасть выше, туда, где очертания отеля приобретали форму пирамиды, нужно было идти к центру, к одному из лифтов, которые шли наверх. Это могло сделать доставку гробов медленным процессом, я думаю. Сотрудники Пирамиды усердно отрабатывали свои деньги.

Я решила отнести чемодан прямо в Королевский люкс. Не знаю, что еще с ним можно было сделать.

Когда я вышла на этаже Софи-Энн, фойе в районе лифта было тихим и пустым. Наверное, все вампиры и их обслуживающий персонал были внизу на званом вечере. Кто-то оставил брошенную баночку газировки в большом, цветасто-украшенном вазоне, в котором находилось какое-то небольшое деревце. Вазон располагался на противоположной стене между двумя лифтами. Я думаю, дереву предполагалось быть своего рода короткой пальмой, чтобы сохранить египетские темы. Глупая газировка оказалась в состоянии обеспокоить меня. Конечно, в отеле были уборщики, в чьи обязанности входило поддержание чистоты и порядка, но привычка убираться была у меня в крови. Я не была фанатом чистоты, но все же. Это было приятное место, а какие-то уроды завалили всё мусором. Я нагнулась, чтобы подобрать чертову штуку свободной рукой, намереваясь бросить его в первый попавшийся мусорный бак.

Но она оказалась значительно тяжелее, чем должна была быть.

Я опустила чемодан, чтобы рассмотреть баночку поближе, аккуратно взяв ее двумя руками. Цвет и дизайн делала цилиндр похожим на баночку Dr Pepper почти во всех отношениях, но только это была не она. Двери лифта снова со свистом открылись, и вышла Батания с каким-то странным пистолетом в одной руке и с мечом в другой. Заглянув за плечо телохранительницы, я увидела в кабине лифта короля Кентукки, который поглядывал на меня с любопытством.

Батания казалась немного удивлена обнаружить меня стоящей там, прямо перед дверью. Она проверила территорию, затем на всякий случай нацелила свое пистолетоподобное орудие на этаж. Меч по-прежнему оставался на изготовке в левой руке.

— Вы могли бы отойти влево от меня? — спросила она исключительно учтиво. — Король хотел бы посетить этот номер. — Она кивнула головой в направлении одной из комнат с правой стороны.

Я не двинулась, не в состоянии придумать, что сказать.

Она заметила то, как я стояла, и выражение на моем лице. Она миролюбиво продолжила:

— Я не понимаю, почему вы, люди, пьете эти газированные напитки в этих штучках. В них слишком много газа.

— Это не та штучка.

— С ней что-то не так?

— Это не просто пустая баночка, — сказала я.

Лицо Батании застыло.

— И что, Вы думаете это такое? — спросила она очень, очень спокойно. Это был голос Больших Неприятностей.

— Это может быть шпионский фотоаппарат, — сказала я с надеждой. — Или, знаете, я думаю, что это может быть бомба. Потому что это не настоящая баночка. Она полна чем-то очень тяжелым, и это что-то — не вода.

На ней не только не было язычка для открывания, но и внутреннее содержимое не плескалось.

— Я поняла, — сказал Батания. Опять очень спокойно.

Она нажала небольшую панель на бронированной груди, темно-синий прямоугольник размером с кредитную карточку.

— Кловэч, — сказала она. — Неизвестное устройство на четвертом этаже. Я везу короля обратно вниз.

Голос Кловэч произнес:

— Насколько велико устройство?

Ее акцент был похож на русский, по крайней мере, для моих ушей, не избалованных путешествиями.

— Размером с одну из этих банок с водой, подслащенной сиропом, — ответила Батания.

— А, рыгательное пойло, — сказала Кловэч.

Хорошие воспоминания, Кловэч, подумала я.

— Да. Его заметила девушка Стакхаус, не я, — сказала Батания угрюмо. — И сейчас она держит его в руках.

— Скажи ей, чтобы она опустила его вниз, — сообщила невидимая Кловэч с той простотой, с которой сообщают очевидные факты.

Король Кентукки стал нервничать за спиной Батанией. Батания взглянула на него через плечо.

— Направьте сюда команду саперов из местного полицейского подразделения, — сказала Батания Кловэч. — Я везу короля вниз.

— Тигр тоже здесь, — сказала Кловэч. — Она его женщина.

Прежде чем я успела сказать: «Ради Бога, не посылайте его», Батания снова нажала прямоугольник, и он потемнел.

— Я должна защитить короля, — сказала Батания с извинением в голосе. Она шагнула в лифт, нажала кнопку, и кивнула.

Ничто не пугало меня настолько сильно, как этот кивок. Это было прощание. И двери со свистом закрылись.

Я стояла одна среди отеля, сжимая в руках инструмент смерти. Возможно.

Ни один из лифтов не подавал каких-либо признаков жизни. Никто не вышел из дверей на четвертом этаже, и никто не вошел в них. Дверь на лестницу не шелохнулась. За это долгое замершее время я ничего не делала, просто стояла и держала поддельную баночку Dr Pepper. Я старалась даже дышать тихо, никаких резких движений.

Со страшным грохотом, который напугал меня настолько, что я чуть было не выронила банку, на этаж ввалился Куинн. Он поднимался по лестнице в огромной спешке, если в его дыхании были какие-то признаки одышки. Я не могла себе позволить тратить свои ментальные силы на то, чтобы посмотреть, что твориться в его голове, но лицо его ничего не выражало, представляя собой ту же маску спокойствия, которая ранее была надета на лицо Батании. Тодд Донати, глава безопасности, был по правую сторону от Куинна. Они встали как вкопанные в четырех футах от меня.

— Отряд саперов на подходе, — сказал Донати, начав с хороших новостей.

— Положи это туда, где оно было, детка, — сказал Куинн.

— Я ОЧЕНЬ хочу вернуть его туда, где оно было, — сказала я. — Я просто боюсь.

Я не двигала мышцами, казалось, уже миллион лет, и они начали затекать. Но я все еще стояла, глядя вниз на склянку и держа ее обеими руками. Я обещала себе, что никогда не буду пить Dr Pepper, покуда буду жива, хотя и испытывала к нему нежные чувства до сегодняшней ночи.

— Хорошо, — сказал Куинн, протянув руку. — Отдай эту вещь мне.

Я никогда ничего не хотела сделать настолько сильно.

— Мы пока не знаем, что это, — сказала я. — Может быть, это фотокамера. Возможно, какая-то желтая газетенка попыталась получить снимки закулисной жизни большого вампирского саммита, — я попыталась улыбнуться. — Может быть, эта микро-компьютер, подсчитывающий вампиров и людей, когда они проходят мимо. Может быть, это бомба, которую подложила Дженнифер Кейтер, прежде чем с ней разделались. Возможно, она хотела взорвать королеву, — у меня была пара минут, чтобы подумать об этом.

— А может быть, это то, что нужно убрать из твоих рук, — сказал он. — Позвольте мне взять это, детка.

— Ты уверен, что хочешь сделать это после сегодняшней ночи? — спросила я печально.

— Мы можем поговорить об этом позже. Не беспокойтесь. Просто отдай мне эту чертову банку.

Я заметила, что Тодд Донати не предлагает своей помощи, хотя он уже был смертельно болен. Он что, не хотел умереть, как герой? Что с ним было не так? Потом мне стало стыдно за то, что я могла так подумать. У него была семья, и он дорожил каждой минутой с ними.

Донати заметно вспотел и побледнел как вампир. Он говорил через небольшую гарнитуру, описывая все, что видел… кому-то.

— Нет, Куинн. Это должен взять кто-то в специальном защитном костюме, — сказала я. — Я не двигаюсь. Баночка не двигается. Мы все будем в порядке. Пока один из этих специальных парней не будет здесь. Или специальных девчат, — добавила я справедливости ради.

Я почувствовала легкое головокружение. Многократный шок сегодняшней ночи сказался на мне, и я начала дрожать. Я, наверное, съехала с катушек, чтобы делать это; но я все еще была здесь и делала это.

— Ни у кого нет рентгеновского зрения? — спросила я, пытаясь улыбнуться. — Где Супермен, когда он нужен?

— Ты хочешь стать мученицей из-за этих гадов? — спросил Куинн, и я поняла, что «гады» — это вампиры.

— Ха, — сказала я. — Ой, ха-ха. Да, потому что они любят меня. Ты видишь, сколько здесь вампиров? Нуль, верно?

— Один, — сказал Эрик, заходя с лестницы. — Мы слишком крепко связаны обменом крови во всех отношениях, Сьюки. — Он был явно напряженным, я не помню, что прежде видела Эрика настолько обеспокоенным. — Я здесь для того, чтобы умереть прямо вместе с тобой, кажется.

— Отлично! Чтобы сделать день абсолютно омерзительным, здесь снова Эрик, — сказала я, и если в моем голосе звучал некоторый сарказм, ну, что ж, это было ожидаемо. — У вас что, у всех крыша поехала? Пошли все вон отсюда!

С оживлением в голосе, Тодд Донати сказал:

— Хорошо, я пойду. Вы не позволите никому взять банку, Вы не опустите ее, и Вы все еще не взорвались. Так что я думаю, что могу пойти вниз встречать саперов.

Я не могла винить его логику.

— Спасибо за звонок силовикам, — сказала я, и Донати воспользовался лестницей, поскольку лифт был слишком близко ко мне. Я могла легко прочитать его голове, что он испытывает глубокий стыд за то, что фактически не предложил мне никакой конкретной помощи. Он планировал спуститься на этаж, где никто не мог его увидеть, а затем воспользоваться лифтом, чтобы сохранить свое достоинство.

Двери лестницы закрылись за ним, и мы втроем замерли в немой сцене: Куинн, Эрик, и я. Символично, не так ли?

Моя голова кружилась.

Эрик начал двигаться очень медленно и осторожно — я думаю, чтобы не напугать. Через мгновенье он был рядом. Справа от меня бились и пульсировали как зеркальный дискотечный шар мысли Куинна. Он не знал, как помочь мне, и, конечно, был немного напуган тем, что могло произойти.

Кто знает, может, по поводу Эрика. Исходя из того, как он стоял относительно меня, я не могла увидеть больше.

— Ты отдашь мне это и уйдешь, — сказал Эрик. Он давил на мое сознание на всю катушку своих вампирских способностей, насколько вообще был на это способен.

— Не сработает, никогда не работало, — пробормотала я.

— Какая же ты упрямая баба, — сказал он.

— Нет, — сказала я на грани слез от этого обвинения скорее в благородстве, чем в упрямстве. — Я просто не хочу двигать это! Так безопаснее!

— Некоторые могут подумать, что ты самоубийца.

— Эти «некоторые» могут засунуть свои мысли себе в задницу.

— Детка, положи банку на вазон. Положить ее о-о-о-о-чень просто, — сказал невероятно нежно Куинн. — А потом мы напьемся. Ты очень сильная девушка, ты знаешь это? Я горжусь тобой, Сьюки. Но если ты не положить это сейчас, и не уйдешь отсюда, я сойду с ума, слышишь? Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло. Это должно быть безумие, не так ли?

Я была спасена от дальнейшего обсуждения появлением на сцене еще одного субъекта. Полицейские отправили в лифте робота.

Когда двери со скрипом открылись, мы все подскочили, потому что были слишком погружены в происходившую драму, чтобы заметить шум лифта. Я неожиданно хихикнула, когда коренастый робот выкатился из лифта. Сначала я протянула бомбу к нему, но потом сообразила, что робот не предназначен, чтобы ее забрать. По-видимому, он управлялся дистанционно, и слегка повернулся прямо ко мне. Робот оставался неподвижным в течение нескольких минут, чтобы хорошо рассмотреть меня и то, что было в моих руках. Потратив минуту или две на проверку, робот въехал в лифт, и его «рука» рывками достигла нужной кнопки. Свистящие двери закрылись, и он отбыл.

— Ненавижу современные технологии, — проговорил Эрик тихо.

— Не правда, — сказала я. — Ты же любишь то, что могут сделать за тебя компьютеры. Я знаю, это так. Помнишь, как ты был счастлив, когда увидел расписание дежурств сотрудников Фэнгтазии, которое составил компьютер?

— Я не люблю их безличность. Но мне нравятся знания, которые они могут содержать.

Было бы слишком странно продолжать этот разговор в сложившихся обстоятельствах.

— Кто-то поднимается по ступенькам, — сказал Куинн, и открыл дверь на лестницу.

В нашу небольшую компанию ворвался небольшой паренек-сапер. Отдел по расследованию убийств не мог похвастаться ни одним копом-вампиром, а саперный отряд мог. Вампир был одет в один из этих космических скафандров — так выглядела экипировка. (Даже если вы сможете пережить это, я думаю, взрыв — не самый хороший опыт.) Кто-то написал «БУМ» у него на груди, там, где должно быть имя. Ах, это было так смешно.

— Вы — двое гражданских лиц, немедленно покиньте этаж, и оставьте меня и леди, — сказал Бум, медленно двигаясь ко мне по этажу.

— Идите, погуляйте, ребята, — сказал он, когда никто из мужчин не двинулся.

— Нет, — сказал Эрик.

— Черт, нет, — проговорил Куинн.

Наверное, не просто было пожать плечами в таком костюме, но Бум ухитрился. Он держал квадратный контейнер. Честно говоря, я была не в настроении разглядывать его, и все, что я заметила, это то, что он открыл крышку и протянул его, осторожно поместив под мои руки.

Очень, очень осторожно я опустила банку в мягкие внутренности контейнера. Я оставила ее там и вытащила из контейнера руки с облегчением, которое даже не могу описать. Бум закрыл контейнер, по-прежнему весело улыбаясь всем своим типичным лицом охранника. Меня всю трясло, мои руки сильно дрожали, изменив положение.

Бум повернулся, замедленный костюмом, и жестом попросил Куинна снова открыть дверь на лестничную клетку. Куинн открыл, и вампир пошел вниз по лестнице: медленно, осторожно, равномерно. Может быть, он улыбался всю дорогу. Но он не взорвался, потому что я не слышала шума, и, надо сказать, мы все застыли на своих местах на довольно долгое время.

— О, — сказала я, — Ох!

Это было не блестяще, но я состояла из тысячи эмоциональных осколков. Мои колени отказали.

Куинн подхватил меня и обнял.

— Ты дурочка, — сказал он. — Ты дурочка.

Это звучало так, будто он говорил: «Слава Богу!» Я укуталась в тигра, и уткнулась лицом в С(С)С-ную рубашку, вытирая об нее слезы, текущие из моих глаз.

Когда я выглянула из-под его руки, то рядом с нами уже никого не было. Эрик исчез. Так что я у меня было целое мгновение, чтобы насладиться объятьями, понять, что Куинн все еще любит меня; что те вещи, которые делали Андре и Эрик, не убили всех тех чувств, которые он испытывал ко мне. У меня было мгновение, чтобы почувствовать абсолютное облегчение от того, что я избежала смерти.

Затем лифт и дверь на лестницу открылись одновременно, и внимание множества людей обрушилось на меня.

 

13

— Это была бомба, — сказал Тодд Донати, — Самодельная бомба. Надеюсь, полиция расскажет мне больше после того, как они закончат ее изучение.

Начальник службы безопасности отеля сидел в люксе королевы. Я, наконец, уложила синий чемодан на одну из кушеток, и, ура! была счастлива избавиться от него. Софи-Энн не побеспокоилась, чтобы поблагодарить меня за его возвращение, но я, наверное, и не слишком этого ждала. Если у вас под рукой есть шестерки, вы можете посылать их с поручениями и не благодарить. На то они и шестерки. По сути дела, я даже не была уверена, что эта дурацкая штуковина вообще принадлежала ей.

— Похоже, я слечу с должности после всего этого, особенно после убийства, — сказал глава безопасности отеля. Его голос был спокойным, но мысли его были горькими. Ему была очень нужна медицинская страховка.

Андре посмотрел на него долгим синим взглядом.

— И каким же образом жестянка появилась на этаже королевы, в этом самом месте?

Андре ничуть не беспокоила ситуация Тодда Донати с его работой. Донати пристально посмотрел в ответ, но был слишком изнурен для подобного рода «гляделок».

— Действительно, почему Вы должны вылететь с работы только потому, что кто-то смог принести бомбу и тайно установить ее? Может быть, потому, что Вы отвечаете за безопасность каждого в отеле? — жестко спросил Джервейс.

Я не слишком хорошо знала Джервейса, но начала понимать, что со мной он был просто душкой. Клео ударила его по руке достаточно сильно, чтобы он поморщился от боли.

Донати заговорил:

— В общем, так, если в двух словах. Очевидно, кто-то принес бомбу и поставил ее на цветок у дверей лифта. Она могла быть предназначена для королевы, поскольку находилась ближе всего к ее двери. Почти в равной степени она могла предназначаться для кого-либо еще на этаже, или, возможно, конкретная жертва не намечалась. Так что я думаю, что бомба и убийство арканзаских вампиров — два разных дела. В ходе расспросов мы выяснили, что у Дженифер Кейтер было не много друзей. Ваша королева была не единственной, кто имел на нее зуб, хотя у нее были самые веские основания для убийства. Возможно, Дженнифер установила бомбу сама или подбила на это кого-то другого, прежде чем была убита.

Я смотрела на Хенрика Фейта, сидящего в углу номера: его бороденка дрожала вместе с трясущейся головой. Я попытался нарисовать картинку единственного оставшегося члена Арканзаской делегации, крадущегося с бомбой, и просто не смогла это себе представить. Мелкий вампир, казалось, был убежден, что находится в гадючьем гнезде. Я была уверена, что он сожалеет, что принял защиту королевы, потому что прямо сейчас ее перспективы казались не слишком обнадеживающими.

— Слишком много всего нужно сделать здесь и сейчас, — сказал Андре. В его голосе звучала лишь тень озабоченности, и он подтрунивал над собственными рассуждениями, — Для Христиана Баруха было бы глупо выгнать Вас теперь, когда он больше всего нуждается в вашей преданности.

— Парень распаляет себя — сказал Тодд Донати, и я знала, без сомнения, что он не является уроженцем Роудса. Чем сильнее становился стресс, тем сильнее был заметен его родной акцент: не Луизиана, но, может быть, северный Теннеси, — Но топор еще не пал на голову. И если мы сможем добраться до сути того, что происходит, может быть, я буду восстановлен. Не слишком много людей подойдут для этой работы. Многим людям, которые занимается вопросами безопасности, не по вкусу… — «работать с чертовыми вампирами», Донати закончил свою предложение про себя, для меня и себя. Он резко напомнил себе немедленно вернуться в настоящее время, — Не нравится то, что столько времени приходиться тратить, чтобы организовать систему безопасности в таком большом месте, как это, — закончил он вслух для вампиров. — Но мне нравится работать. Мои дети будут нуждаться в деньгах, когда я уйду. Всего лишь два месяца с небольшим, и они получат полную страховку после моей смерти.

Он пришел в люкс королевы поговорить со мной об инциденте с Dr Pepper (как и полиция, и вездесущий Христиан Барух), но остался поболтать. Вампиры это, похоже, не заметили, но Донати был настолько болтлив потому, что находился под действием сильных лекарств. Я чувствовала жалость к нему, и в то же время понимала, что некто с таким количеством отвлекающих факторов вряд ли будет делать свою работу хорошо. Как Донати вообще сводил концы с концами в последние пару месяцев, когда его болезнь стала наносить ущерб его повседневной жизни?

Может быть, он мог нанять не тех людей? Может быть, он пропустил какие-то жизненно важные шаги в вопросах защиты гостей отеля? Может быть… — тут я была отвлечена волной тепла.

Это пришел Эрик.

Я никогда не чувствовала его присутствия так остро, и мое сердце упало, когда я осознала всю серьезность последствий обмена крови. Если моя память меня не подводит, это был в третий раз, когда я приняла кровь Эрика, а «три» — это всегда важное число. Я постоянно чувствовала его присутствие, когда он был где-то рядом, и, думаю, с ним было то же самое. В нашей нынешней связи могло быть что-то еще, просто я этого еще не испытала. Я закрыла глаза и прижала лоб к коленям.

В дверь постучали, и Сигиберт открыл после того, как осторожно посмотрел в глазок. Он признал Эрика. Я едва смогла заставить себя взглянуть на него и как обычно поприветствовать. Я должна была быть благодарна Эрику, я знала это, и в каком-то смысле так оно и было. Пить кровь Андре была бы невыносимо. Хотя нет: я смогла бы это пережить. Хоть это и было бы отвратительно. Но обмен кровью с кем бы то ни было — не тот выбор, который я хотела бы сделать, и я не собиралась забывать об этом.

Эрик сел на диван рядом со мной. Я вскочила, будто меня рогом боднули, и пошла через комнату в бар, чтобы налить себе стакан воды. Неважно, где я была, я чувствовала присутствие Эрика; и, что тревожило еще сильнее, мне было комфортно рядом с ним, словно я чувствовала себя более защищенной.

Ну, просто здорово.

Сидеть было больше негде. Я с несчастным видом пристроилась рядом с Викингом, которому сейчас принадлежала часть меня. До этой ночи, когда я видела Эрика, я испытывала просто мимолетное удовольствие — хотя, возможно, я думала о нем чаще, чем должна думать женщина о мужчине, который старше ее на много веков.

Я напомнила себе, что в этом не было вины Эрика. Он мог быть политиком, он был зациклен на заботе о Самой Важной в его жизни Персоне (имя которой писалось «Э-Р-И-К»), но я не представляла, как бы он смог догадаться о цели Андре и догнать нас, чтобы урезонить Андре, с какой-либо долей умысла. Так что, думай не думай, а я должна была Эрику Большое Спасибо, но я не собиралась обсуждать это, пока мы были в непосредственной близости от королевы и вышеупомянутого Андре.

— Билл по-прежнему продает свои жалкие компьютерные диски внизу, — сообщил мне Эрик.

— И?

— Я подумал, что тебе может быть интересно, почему, когда ты находилась в отчаянном положении, я появился, а он — нет.

— Он больше не интересует меня, — сказала я, задаваясь вопросом, с чего Эрик заговорил на эту тему.

— Я велел ему остаться внизу, — сказал Эрик. — В конце концов, я шериф его Зоны.

Я пожала плечами.

— Он хотел ударить меня, — сказал Эрик с намеком на улыбку. — Он хотел забрать у тебя бомбу и стать твоим героем. Куинн хотел бы того же самого.

— Я помню, что Куинн предлагал это, — сказала я.

— И я тоже, — сказал Эрик. Он казался несколько шокированным этим фактом.

— Я не хочу говорить об этом, — сказала я, и надеялась, что мой тон достаточно ясно показывал, что я была серьезна.

Близился рассвет, а ночь у меня выдалась тяжелой (это было самое мягкое, как я могла ее назвать). Мне удалось поймать взгляд Андре и чуть кивнуть в направлении Тодда Донати. Я пытался донести до него мысль, что с Донати было не все в порядке. Он был серым, как небо перед снегопадом.

— Если это может послужить для нас оправданием, г-н Донати… Мы рады Вашей компании, но нам еще нужно многое обсудить по поводу планов на завтра, — сказал Андре спокойно, и Донати напрягся, поскольку хорошо понял, что его выгоняют.

— Конечно, г-н Андре, — сказал глава безопасности. — Надеюсь, вы все хорошо выспитесь днем, и я увижу вас завтра вечером.

Он поднялся с гораздо большим усилием, чем требовалось бы, и постарался сдержать гримасу боли.

— Мисс Стакхаус, надеюсь, что Вы оправитесь от своих неприятностей достаточно быстро.

— Благодарю Вас, — сказала я, и Сигиберт открыл двери, чтобы Донати вышел.

— Если вы позволите, — сказала я через минуту, после того как он ушел, — Я хотела бы пойти в свою комнату прямо сейчас.

Королева бросила на меня обжигающий взгляд.

— Ты о чем-то недовольна, Сьюки? — спросила она, хотя это звучало так, будто она в действительности не хотела услышать мой ответ.

— Ах, с чего бы мне быть недовольной? Я обожаю вещи, которые делаются против моей воли, — сказала я. Напряжение все нарастало и нарастало, и слова рвались наружу фонтаном, даже несмотря на то, что здравый смысл говорил мне, что лучше было бы заткнуть этот фонтан.

— И потом, — сказала я очень громко, ничуть не прислушиваясь к себе, — Я просто обожаю отвечать за всех. Так даже лучше!

Я потеряла логику и источник сил.

Еще многое было не сказано, и я бы продолжила, если бы Софи-Энн не подняла руки вверх. Она казалась малость возмущенной, как выразилась бы моя бабушка.

— Ты весьма самонадеянна, если считаешь, что я знаю, о чем ты говоришь, и что я хочу слышать, как на меня кричит человек, — сказала Софи-Энн.

Глаза Эрика светились, как будто позади них горела свеча, и он был настолько притягателен, что я могла бы в нем утонуть. Помоги мне, Господи. Я заставила себя перевести взгляд на Андре, который изучал меня так, будто бы выбирал наилучший способ порубить мое тело. Джервейс и Клео просто смотрели с интересом.

— Простите меня, — сказала я, горестно возвращаясь в мир реальности. Было так поздно, и я была такой уставшей, и ночь была заполнена таким количеством неприятных инцидентов, что я на мгновение подумала, что могу неожиданно упасть в обморок. Но Стакхуасы не рождают кисейных барышень, как и феи, я думаю. Сейчас я порадовалась этой небольшой доле своих генов. — Я очень устала.

Внезапно силы меня оставили. Я действительно хотела пойти спать. Ни слова не говоря, я тяжело двинулась к двери, которая казалась мне почти чудом. Несмотря на это, когда я закрыла ее за собой, я услышала, как королева сказала:

— Андре, объясни.

Куинн ждал меня у дверей моей комнаты. Даже если бы у меня были силы, я не знала, была бы я рада или огорчена видеть его. Я достала пластиковый прямоугольник, открыла дверь, и после того, как я проверила внутри и увидела, что моя соседка ушла (хотя интересно, куда, поскольку с Джервейсом ее не было), я кивнула головой, говоря Куинну, что он может войти.

— У меня есть идея, — сказал он тихо.

Я подняла брови, поскольку сил говорить не было.

— Давайте просто заберемся в постель и будем спать.

Мне, наконец, удалось улыбнуться ему.

— Это лучшее предложение за весь день, — сказала я.

В этот момент я поняла, что могу влюбиться в Куинна. Пока он был в ванной, я стащила одежду, сложила ее и скользнула в свою пижаму, коротенькую, розовую и шелковистую на ощупь.

Куинн вышел из ванной в одних трусах, но я была слишком измотанной, чтобы оценить зрелище. Он лег в постель, пока я чистила зубы и умывала лицо. Я проскользнула к нему. Он повернулся на бок, раскрыл объятия, и я тут же скатилась прямо в них. Мы не принимали душ, но его запах был мне приятен: он пах жизнью и теплом.

— Хорошая получилась сегодня церемония, — вспомнила я после того, как выключила ночник.

— Спасибо.

— Будет еще что-нибудь?

— Да, если ваша королева предстанет перед судом. Теперь, после того, как Кейтер убита, кто знает, останется ли все в силе? И завтра после суда будет бал.

— О, я смогу надеть мое миленькое платьице, — эта маленькая радость расшевелила во мне планы на будущее. — Ты будешь занят?

— Нет, бал организует отель, — сказал он. — Ты собираешься танцевать со мной или с блондинистым вампиром?

— О, Боже, — сказала я, не желая, чтобы Куинн напоминал мне о нем.

И буквально одновременно он сказал:

— Забудь об этом сейчас, детка. Мы здесь сейчас в постели вместе, как и должно быть.

Как и должно быть. Это звучало хорошо.

— Ты услышала обо мне сегодня вечером, верно? — спросил он.

Ночью было так много неприятностей, что мне потребовалось время, чтобы вспомнить, что я узнала о том, что ему пришлось делать, чтобы выжить.

И что у него есть сводная сестра. Ненормальная, неуправляемая сводная сестра, о которой он заботился, и которая на дух меня не выносила.

Он был несколько напряжен, ожидая моей реакции. Я могла это чувствовать в его голове и по его телу. Я попытался увидеть в ситуации что-нибудь хорошее, но была слишком уставшей.

— Куинн, у меня нет проблем с тобой, — сказала я.

Я поцеловала его в щеку, потом в губы.

— Нет проблем вообще. И я постараюсь полюбить Франни.

— Слава Богу, — сказал он с облегчением. — Тогда хорошо.

Он поцеловал мой лоб, и мы заснули.

Я спала как вампир. Я не просыпалась, чтобы сходить в туалет или перевернуться. Лишь однажды мое сознания выплыло наружу, когда Куинн всхрапнул во сне, просто чуть обеспокоившись звуком, я прижалась к ему покрепче. Он остановился, что-то пробормотал, и стих.

Когда я, наконец, действительно проснулась и взглянула на прикроватные часы, было четыре дня. Я проспала двенадцать часов. Куинн ушел, но он оставил отпечаток больших губ на кусочке гостиничной почтовой бумаги (моей помадой) и положил его на свою подушку. Я улыбнулась. Моя соседка не пришла. Может быть, она проводит день в гробу Джервейса. Я содрогнулась.

— Она была с ним холодна, — сказала я вслух, желая, чтобы здесь была Амелия, которая нашла бы, что ответить.

Кстати об Амелии… Я выловила свой сотовый телефон из сумочки и позвонила ей.

— Привет, — сказала она. — Что случилось?

— Чем занимаетесь? — спросила, стараясь не чувствовать тоски по дому.

— Чешу Боба, — сказала она. — У него шерсть скаталась.

— А помимо этого?

— Ну, я немного поработала в баре, — заявила Амелия, стараясь, чтобы это прозвучало как бы между прочим.

Я была поражена.

— И что ты делала?

— Разносила напитки. Что еще там делать?

— Как Сэм дошел до того, чтобы взять тебя?

— Братство собирает большую встречу в Далласе, и Арлена взяла отпуск, чтобы поехать туда с тем ничтожеством, с которым она встречается. Потом сынишка Даниэль подхватил воспаление легких. Так что у Сэма действительно были проблемы, и, поскольку я оказалась в баре, он спросил меня, знаю ли я, как выполнять эту работу. Я сказала: «Эй, что тут может быть сложного?»

— Спасибо, Амелия.

— Ну, ладно, я думаю, это прозвучало довольно неуважительное. — Амелия рассмеялась. — Но это оказалось немного сложнее. Каждый хочет поговорить с тобой, но тебе нужно спешить и не пролить на них напитки, и нужно помнить, кто что пил и как платил. И постоянно быть на ногах.

— Добро пожаловать в мой мир.

— Ну, как там г-н Полосатый?

Я догадалась, что она имела в виду Куинна.

— У нас все в порядке, — сказала я, вполне уверенная в том, что было правдой. — Он проводил одну большую церемонию прошлой ночью, было так здорово! Вампирскую свадьбу. Тебе бы понравилось.

— Что интересного на сегодняшний вечер?

— Ну, может быть суд, — у меня не было желания объяснять, в особенности по мобильному телефону. — И бал.

— Ого, как у Золушки?

— Пока не знаю.

— Как проходит деловая часть?

— Я расскажу об этом, когда вернусь, — сказала я, вдруг погрустнев. — Я рада, что ты занята, и что все идет хорошо.

— Кстати, Терри Бельфлер звонил спросить, не хочешь ли ты щенка. Ты помнишь, когда Энни сбежала?

Анна была очень дорогой и очень любимой катахулой Терри. Он приходил ко мне в поисках Энни, когда она удрала, и к тому времени, когда он ее нашел, она уже имела несколько тайных свиданий.

— На кого похожи щенки?

— Он сказал, что нужно увидеть их, чтобы поверить в то, что такое возможно. Я сказала ему, что ты, возможно, будешь на следующей неделе. Я ни к чему тебя не обязала.

— Хорошо.

Мы поболтали еще минуту, но поскольку я покинула Бон Темпс менее чем сорок восемь часов назад, разговаривать было особо не о чем.

— Ну, — сказала она в заключение, — Я скучаю по тебе, Стакхаус.

— Да? Я тоже скучаю по тебе, Бродвей.

— Пока. Не давай покушаться на тебя всяким чужим клыкам.

Слишком поздно.

— Пока. Не разлей пиво на шерифа.

— Если я это сделаю, это будет специально.

Я рассмеялась, потому что подумала, что тоже с удовольствием бы облила Бада Диаборна. Я отключила трубку с очень приятным чувством. Я заказала еду в номер, и чувствовала себя при этом очень неуверенно. Это было не то, что я привыкла делать каждый день, или даже каждый год. Или вообще когда-либо делала. Я немного нервничала по поводу появления официанта в моей комнате, но в этот самый момент появилась «блудная» Карла. Она была той же одежде, в которой была вчера, и вся украшена засосами.

— Хорошо пахнет, — сказала она, и я вручила ей круассан. Она выпила мой апельсиновый сок, а я — кофе. Он хорошо сработал. Карла разговаривала за нас обеих, рассказывая мне о том, в чем я участвовала. Она, похоже, не осознавала, что я была с королевой, когда был обнаружен разгром делегации Дженнифер Кейтер, и хотя она слышала, что я нашла бомбу Dr Pepper, все равно рассказала мне об этом, словно меня там не было. Может быть, Джервейс заставлял ее молчать, а теперь слова просто рвались наружу.

— Что ты оденешь на бал сегодня вечером? — спросила я, чувствуя себя невероятно фальшиво, даже спрашивая об этом. Она показала мне свое платье, которое было черным, блестящим, с почти отсутствующим лифом, как и то, которое она носила вчера. Карла, видимо, считала необходимым акцентировать внимание на своих прелестях.

Она попросила взглянуть на мое платье, и мы обе неискренне поахали о замечательном вкусе соседки.

Ванной мы пользовались по очереди, и я, конечно же, не догадалась зайти туда раньше. Я была очень раздражена к тому времени, когда Карла вышла. Наверное, она вылила на себя всю горячую воду в городе. Конечно, там было много всего оставлено, и, несмотря на злость по поводу разбросанной по всей ванной косметики, мне удалось привести себя в порядок и аккуратно сделать макияж. В честь моего красивого наряда я попыталась уложить волосы, но не смогла сделать ничего лучше, чем «хвост». Пусть волосы будут распущены. Я сделала немного более тяжелый макияж, чем для дневного времени, и вдела крупные серьги, которые, как говорила Тара, очень подходили к наряду. Я покрутила головой, чтобы поэкспериментировать, и посмотрела, как они качались и сверкали. Они были серебристо-белыми, как отделка лифа моего вечернего платья. Которое самое время надеть, сказала я себе, слегка волнуясь от предвкушения.

О, боже! Мое платье было цвета синего льда, с бело-серебристым бисером, и было вырезано на должную глубину спереди и сзади. В платье было встроено бра, так что я не нуждалась в бюстгальтере, и я натянула какие-то синие трусики, которые не оставляли складок на теле. Затем надела высокие чулки. И мои туфли, серебристые, на высоких каблуках.

Я привела в порядок ногти, пока Русалка была в душе, теперь нанесла блеск для губ и, наконец, взглянула в зеркало.

Карла сказала:

— Ты выглядишь сногсшибательно, Сьюки.

— Спасибо.

Я знала, что улыбаюсь во весь рот. Я никогда раньше не наряжалась подобным образом. Положение обязывает. ДжейБи водил меня на мой выпускной бал, хотя другие девушки приглашали его, потому что он хорошо бы смотрелся на фотографиях. Тогда моя тетя Линда сшила мне платье.

Больше никаких самодельных нарядов.

Раздался стук в дверь, и я озабочено взглянула в зеркало. Но это был Джервейс, заглянувший убедиться, что Карла была готова. Она улыбнулась и покрутилась, чтобы собрать полагающиеся восторги, и Джервейс поцеловал ее в щеку. Я была не слишком впечатлена характером Джервейса, и физически он был не из тех, к кому бы я зашла на палку чая, с его широким, мягким лицом, и светлыми усами. Но я должна была отдать ему должное за его щедрость: он закрепил на запястье Карлы алмазный браслет-цепочку. Безо всяких церемоний, будто это была просто побрякушка. Карла пыталась сдержать своего возбуждение, но потом она бросилась как ветер и обняла его за шею. Мне было неудобно находиться в комнате, потому что некоторые ласковости, которые она использовала для благодарности, включали анатомически подробности.

После того, как они ушли, столь довольные друг другом, я встала посреди спальни. Я не хотела садиться в платье, пока это было возможно, потому что знала, что появятся складки и потеряется ощущение совершенства. Которое оставило бы меня без малейших усилий, тем более что я пыталась не раздражаться по поводу бардака, который оставила Карла на своей стороне, и слегка чувствовала себя покинутой. Куинн говорил, что зайдет за мной в номер. Мы же не договаривались встретиться внизу, верно?

Моя сумочка загудела, и я поняла, что сунула туда пейджер королевы. Нет, только не это!

«Спускайся сюда», — говорило сообщение. — «Сейчас будет суд».

В то же время позвонил телефон в номере. Я взяла трубку, пытаясь успокоить дыхание.

— Детка, — сказал Куинн. — Я извиняюсь. Если ты еще не слышала, то Совет принял решение о том, что суд над королевой состоится прямо сейчас, и тебе нужно срочно спуститься. Прости, — сказал он снова, — Я весь с головой в подготовке. Мне нужно работать. Может быть, это не займет много времени.

— Хорошо, — сказала я тихо, и он положил трубку.

Слишком много для эффектного вечера с моим новым парнем.

Но, черт подери, я не собиралась переодеваться во что-либо менее празднично. Все остальные будут в нарядах для вечеринки, и даже, если моя роль изменилась, я тоже достойна отлично выглядеть. Я спускалась на лифте с одним из служащих отеля, который не мог отличить меня от вампирши. Я его очень пугала. Меня всегда веселило то, когда люди не могли отличить человека от вампира. По мне, так вампиры в некотором смысле светятся, совсем чуть-чуть.

Андре ждал меня, когда я вышла из лифта. Он был таким взволнованным, каким я его никогда раньше не видела. Я могла это сказать потому, что его пальцы сжимались и разжимались, а губы были в крови, будто он кусал их, хотя они заживлялись на моих глазах. До вчерашней ночи Андре вызывал во мне только страх. Теперь я ненавидела его. Но было очевидно, что я должна была оставить все личное до других времен.

— Как это могло случиться? — спросил он. — Сьюки, тебе нужно узнать об этом все, что ты можешь. У нас оказалось больше врагов, чем мы думали.

— Я думала, что после того, как Дженифер убили, суда не будет. Поскольку она была главным обвинителем королевы.

— Мы тоже так думали. Или что суд будет пустой формальностью, инсценировкой, поскольку обвинения должны были бы быть сняты. Но когда мы спустились сегодня вечером, нас ждали. Они уже отложили начало бала, чтобы сделать это. Возьми мою руку, — сказал он, и я была настолько удивлена, что взяла его под руку.

— Улыбайся, — сказал он. — Смотри уверенно.

И мы смело вошли в презентационный зал — я и мой добрый приятель Андре.

Хорошо, что у меня было немало практики по фальшивой улыбчивости, потому что это был настоящий марафон по Сохранению Лица. Все вампиры и люди из их окружения расступались, освобождая путь для нас. Некоторые тоже с улыбкой, хотя и без удовольствия, некоторые с любопытством, некоторые просто со спокойным предвкушением, будто они собирались на просмотр фильма, о котором получили хорошие отзывы.

И меня охватил поток мыслей. Я улыбалась и шла на автомате, а сама вслушивалась.

…Миленькая…

…Софи-Энн получит то, что ей причитается…

…может быть, я могу позвонить ее адвокату, посмотрим, вдруг она открыта для связей с нашим королем…

…Клёвые буфера…

…Моему мужчине нужен телепат…

…слышал, она трахается с Куинном…

…говорят, королева и Малыш Андре имеют ее…

…нашли ее в баре…

…Софи-Энн сдулась, так ей и надо…

…слышала, она спит с Каталиадисом…

…глупый суд, где преступники?…

…надеюсь, что на балу будет какая-нибудь еда, нормальная человеческая еда…

И так далее, и тому подобное. Некоторые мысли относились ко мне, королеве, и/или Андре, другие были просто мыслями людей, которые устали ждать и хотели, чтобы поскорее началась вечеринка.

Мы шли сквозь толпу до тех пор, пока она не закончилась перед залом, где проводилась свадьба. Присутствующие здесь были почти на 100 % вампирами. Примечательная черта — отсутствие человеческой обслуги или других людей из персонала отеля. С напитками курсировали исключительно вампиры. То, что должно было здесь произойти, не было предназначено для людей. Если можно было бы чувствовать себя более обеспокоенной, я бы это сделала.

Я могла видеть, что Куинн был занят. Небольшая платформа была преобразована. Гигантский Анкх вынесли, но добавили две кафедры. На месте, где Миссисипи и его любимый давали обеты, примерно на середине между двумя кафедрами, стояло троноподобное кресло. В нем сидела древняя женщина со всклоченными седыми волосами. Я никогда не видела вампира, которого обратили, когда он был настолько стар, и, несмотря на это я поклялась, что не заговорю с Андре — я уже с ним наговорилась.

— Это древняя Пифия, — сказал он отсутствующе.

Он рассматривал толпу, думаю, в поисках Софи-Энн. Я заметила Йохана Глэспота, звездный час которого наконец-то близился, и остальная часть делегации Луизианы находилась рядом с адвокатом-убийцей. Там были все, кроме королевы, Эрика и Пэм, которых я мельком видела стоящими возле сцены.

Андре и я заняли наши места в правом крыле. С левой стороны сидела группировка вампиров, которые не были нашими фанатами. Главным среди них был Хенрик Фейт. Хенрик превратился из панически испуганного котенка в комок гнева. Он злобно смотрел на нас. Разве что не плевался в нас шариками из бумаги.

— Судя по запаху, у него в заднице кто-то сдох, — пробормотала Клео Баббит, упавшая на сиденье справа от меня. — Королева предлагала взять его под свое крыло, когда он был один и без защиты, и вот она, благодарность.

Клео была одета в традиционный смокинг, и смотрелась в нем просто дьявольски хорошо. Его суровость была ей к лицу. Ее молодой челочек выглядел гораздо больше женственным, чем она. Меня удивило его наличие в толпе, которая целиком состояла из суперов, и в подавляющем большинстве — вампиров. Дианта наклонилась вперед из заднего ряда, чтобы толкнуть меня в плечо. Она была одета в красное бюстье с черными рюшками и черную юбку из тафты, тоже в рюшечках. В ее бюстье явно не хватало бюста, чтобы его заполнить. Она вцепилась в карманную компьютерную игрушку.

— Рад’видетьтя, — сказала она, и я сделала усилие, чтобы улыбнуться ей.

И ее внимание вернулось к компьютерной игре.

— Что произойдет с нами, если Софи-Энн признают виновной? — спросила Клео, и мы все погрузились в молчание.

Что случится с нами, если бы Софи-Энн будет осуждена? В условиях ослабленного состояния Луизианы в скандале вокруг смерти Питера мы все были в опасности.

Я не знаю, почему я не думала об этом, но почему-то не думала.

В этот момент я поняла, что даже не собиралась тревожиться, потому что я воспитана как свободный человек-гражданин Соединенных Штатов, я не беспокоилась о своей судьбе по этому поводу.

Билл присоединился к небольшой группе возле королевы, и насколько я могла видеть через зал, он преклонил колени, вместе с Эриком и Пэм. Андре взлетел со своего сидения слева от меня, и одним своим молниеносным движением пересек зал и упал на колени вместе с ними. Королева стояла перед ними, как римская богиня, принимающая поклонение. Клео последовала за моим взглядом, и пожала плечами. Она ни перед кем склонять колени не собиралась.

— Кто входит в Совет? — спросила я эту темноволосую вампиршу, и она кивнула на группу из пяти вампиров, сидящих прямо перед постаментом, лицом к древней прорицательнице.

— Король Кентукки, королева Айовы, король Висконсина, король Миссури, королева Алабамы, — сказала она, указывая на них по порядку. Я была знакома только с Кентукки, хотя и узнала знойную Алабаму по ее разговору с Софи-Энн.

Адвокат второй стороны присоединился на постаменте к Йохану Глэспоту. Что-то в арканзаском адвокате напомнило мне г-на Каталиадиса, и когда он кивнул в нашем направлении, я увидела, что г-н Каталиадис кивнул в ответ.

— Они родственники? — спросила я у Клео.

— Он зять Каталиадиса, — сказала Клео, оставив меня в размышлениях о том, как выглядит женщина-демон. Разумеется, не все они выглядят как Дианта.

Куинн вскочил на сцену. Он был одет в серый костюм, белую рубашку и галстук, и он нес длинный жезл, покрытый резьбой. Он подозвал Исайю, короля Кентукки, который проплыл по сцене. Взмахнув жезлом, Куинн передал его Кентукки, который был одет гораздо более элегантно, чем раньше. Вампир ударил жезлом по полу, и все разговоры стихли. Куинн отошел к задней части сцены.

— Я избран Старшиной этого судебного заседания, — объявил Кентукки голосом, который было слышно во всем зале. Он поднял жезл так, словно его нельзя было проигнорировать. — Следуя традиции расы вампиров, я призываю вас всех засвидетельствовать суд над Софи-Энн Леклерк, королевой Луизианы, обвиняемой в том, что она убила своего законного супруга, Питера Тридгилла, короля Арканзаса.

Глубокий, протяжный голос Кентукки звучал очень торжественно.

— Я обращаюсь к адвокатам обеих сторон, готовы ли представить свои стороны?

— Я готов, — сказал юрист-полудемон. — Я с Саймон Маймонидис, и я представляю потерпевший штат Арканзас.

— Я готов, — произнес наш адвокат-убийца, читая с листа. — Я Йохан Глэспот, и я представляю скорбящую вдову, Софи-Энн Леклерк, вероломно обвиненную в убийстве своего законного супруга.

— Древняя Пифия, ты готова слушать это дело? — спросил Кентукки, и старуха повернула к нему свою голову.

— Она слепая? — шепнула я.

Клео кивнула.

— От рождения, — сказала она.

— Почему она судит? — спросила я. Но суровые взгляды вампиров вокруг нас напомнили мне о том, что вряд ли стоит шептаться на слушаньях, и было бы приличным заткнуться.

— Да, — сказала Древняя Пифия. — Я готова слушать это дело.

У нее был очень сильный акцент, но я не могла его идентифицировать. Там было все перемешано в кучу.

Итак. Пусть игра начнется.

Билл, Эрик, и Пэм отошли к стене, а Андре сел ко мне.

Король Исайя вновь стукнул жезлом.

— Пусть обвинение выступает первым, — сказал он, с немалой долей трагичности в голосе.

Софи-Энн выглядела очень нежной, подходя к сцене в сопровождении конвоя. Как и все мы, она готовилась к балу, и была одета в пурпур. Мне было интересно, не был ли королевский цвет случайностью. Наверное, нет. Я знала, что Софи-Энн тщательно готовит все свои случайности.

Платье было с высоким воротником и длинными рукавами, и было очень уместно на суде.

— Она прекрасна, — сказал Андре, и его голос был полон благоговения.

Да-да-да. Но у меня в голове было несколько больше всего, чем восхищение королевой. В роли конвоя выступили две Бритлингенши, вероятно, настоявшие на этой роли перед Исайей. На них были какие-то бронированные платья в их иноизмеренческом стиле. Броня была черной, неясно мерцающей, словно была сделана из медленно текущей темной воды. Она облегала тела лучше любого бронекостюма. Кловэч и Батания оставили Софи-Энн на постаменте, и немного отступили. Таким образом, они находились вблизи и к обвиняемой, и к работодателю, так что, думаю, с их точки зрения все спланировано великолепно.

— Хенрик Фейт, изложите свои доказательства, — сказал Исайя без дальнейших церемоний.

Речь Хенрика была долгой, пылкой и полной обвинений. Все сводилось к тому, что он доказывал, что Софи-Энн вышла замуж за его короля, подписала все стандартные контракты, а затем сразу начала плести интриги, которые привели Питера к его смертельной схватке, несмотря на его ангельский характер и то, что он обожал свою супругу. Оно звучало, словно Хенрик рассказывал о Кевине и Бритни, а не о двух древних и коварных вампирах.

Бла-бла-бла. Адвокат Хенрика не прерывал его, а Йохан не протестовал против всех этих весьма красочных заявлений. Йохан думал (кажется), что Хенрик — такой пылкий, неуемный — и скучный — потеряет симпатию зрителей, и он был совершенно прав, если учесть, что пренебрежительные жесты и изменения в языке тела в толпе были им полностью проигнорированы.

— И теперь, — говорил Хенрик в заключении, и скупые розовые слезы текли у него из глаз, — В целом штате нас осталась всего лишь горстка. Она, которая убила моего короля и его лейтенанта Дженнифер, она предложила мне место в ее рядах. И я почти согласился из страха перед негодяями. Но она лжет, и я стану ее следующей жертвой.

— Кто-то сказал ему это, — пробормотала я.

— Что? — губы Андре были возле моего правого уха. Сохранить конфиденциальность беседы в толпе вампиров — непростое дело.

Я подняла руку, попросив его помолчать. Нет, я не могла услышать мысли Хенрика, но могла влезть в голову его адвоката, который имел меньше демонской крови, чем Каталиадис. Не осознавая, что я делаю, я наклонилась вперед и вытянула шею в направлении сцены, чтобы лучше слышать. Слышать в своей голове.

Кто-то сказал Хенрику Фейту, что королева планирует его убить. Он был готов свернуть судебный процесс, который с убийством Дженнифер Кейтер потерял главного обвинителя. Он никогда не имел достаточно высокого рейтинга в иерархии, чтобы принять мантию лидерства, он не обладал ни сообразительностью, ни честолюбием. Он бы с большим желанием пошел на службу к королеве. Но если она действительно собиралась убить его… он попытается убить ее первым, если это единственный способ выжить, — вот что думал адвокат.

— Она не хочет тебя убить, — крикнула я, едва ли осознавая, что делаю.

Я даже не поняла, что вскочила на ноги, пока не почувствовала на себе взгляды всего зала. Хенрик Фейт ошеломленно смотрел на меня, разинув рот.

— Скажи нам, кто сказал тебе это, и мы будем знать, кто убил Дженнифер Кейтер, потому что…

— Женщина, — сказал громовой голос, который заглушил меня, и очень эффективно заткнул. — Умолкни. Кто ты и по какому праву вмешиваешься в этот священное действо?

Пифия была на удивление мощна для хилой старушки, какой она казалась. Она наклонилась вперед на своем троне, уставившись своими слепыми глазами в моем направлении.

Да уж, прервать вампирский ритуал в зале, полном вампиров, было очень хорошим способом залить кровью мое великолепное новое платье.

— Я никто и не имею никаких прав, Ваша Честь, — сказала я, и в нескольких ярдах слева я услышала смешок Пэм. — Но я знаю правду.

— О, в таком случае, я уже никакой роли в этих разбирательствах не играю, я правильно понимаю? — прохрипела Древняя Пифия на своем исковерканном английском. — Так зачем же я должна была выбираться из моей пещеры, чтобы принять решение?

Зачем, действительно.

— Я могу слышать правду, но у меня нет полномочий, чтобы вершить правосудие, — сказала я честно.

Пам прыснула снова. Я просто знала, что это была она.

Эрик стоял у стены вместе с Пэм и Биллом, но теперь он двинулся вперед. Я могла чувствовать его присутствие, холодное и надежное, очень близко ко мне. Он давал мне какую-то смелость. Я не знаю как. Я чувствовала это, однако, в тоже время я чувствовала, что и мои коленки дрожали все сильнее. Ужасное подозрение поразило меня с силой многотонного грузовика. Теперь, когда Эрик дал мне достаточно крови, по характеру гемоглобинизации крови я квалифицировалась как существо, близкое к вампирам, и мой странный дар выплеснулся на смертельно опасную территорию. Я читала мысли не адвоката Хенрика. Я читала мысли Хенрика.

— Тогда скажи мне, что я должна делать, — сказала Древняя Пифия с сарказмом столь тонким, каким бывает пластик мясного рулета.

Мне потребовалась бы неделя или две, чтобы преодолеть шок от моего ужасного подозрения, и я вновь вернулась в мысли, что мне следует убить Андре, и, возможно, Эрика тоже, даже если кусочек моего сердца будет безутешно рыдать о потере.

Все эти размышления заняли секунд двадцать.

Клео больно меня ущипнула.

— Корова, — сказала она бешено. — Ты все уничтожишь.

Я стала выбираться к левому краю ряда, по дороге перешагнув через Джервейса. Я проигнорировала его возмущенный взгляд, как и щипок Клео. Оба были мелкими блохами по сравнению с теми властьимущими, которые могли бы пожелать откусить кусочек меня первыми. И Эрик встал позади меня. Моя спина была прикрыта.

Когда я приблизилась к сцене, было трудно сказать, как Софи-Энн отнеслась к этому новому повороту в ее непредсказуемом судебном процессе. Я сосредоточилась на Хенрике и его адвокате.

— Хенрик думает, что королева хочет его убить. Ему сказали это, чтобы он дал показания против нее в порядке самообороны, — сказала я.

Теперь я была позади судейских кресел. Рядом стоял Эрик.

— Королева не принимала решение убить меня? — сказал Хенрик. Он смотрел с надеждой, смущением и так, будто все вокруг одновременно его предали. Это была трудная задача для вампира, поскольку мимика не являются средством их коммуникации.

— Нет, она не собиралась это делать. Она была искренней, когда предлагала свою защиту, — я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь вбуравить свою искренность в его испуганный мозг. Я подошла к нему почти вплотную.

— Вас, вероятно, тоже обманули. И она Вам платит, в конце концов.

— А можно мне вставить слово? — сказала Древняя Пифия с едким сарказмом.

Упс. Стояла просто леденящая душу тишина.

— Ты провидица? — спросила она очень медленно, так чтобы я могла ее понять.

— Нет, мэм, я телепат.

Вблизи Древняя Пифия выглядела даже старше, чем я могла предположить.

— Ты можешь читать мысли? Мысли вампиров?

— Нет, мэм, именно их я читать не могу, — сказала я очень твердо. — Я поняла это из мыслей его адвоката.

Г-н Маймонидис не был счастлив услышать это.

— Все это было вам известно? — Древняя П. спросила адвоката.

— Да, — сказал он. — Я знаю, что г-н Фейт считал, что он был под угрозой смерти.

— А вы знали, что королева предложила принять его на службу?

— Да, он сказал мне, что она так говорила.

Это было сказано таким двусмысленным тоном, что не нужно было быть Пифией, чтобы прочитать между строк.

— И вы не поверили слову вампирской королевы?

Да, это был трудный вопрос для Маймонидиса.

— Я счел своим долгом защитить моего клиента, Древняя Пифия, — он выбрал верный тон смиренного достоинства.

— Ммм, — отреагировала Пифия, и, по-моему, это прозвучала весьма скептично. — Софи-Энн Леклерк, теперь ваша очередь представить свою сторону рассказа. Вы готовы?

Анн-Софи сказала:

— То, что сказала Сьюки — правда. Я предложила Хенрику место в своих рядах и защиту. Когда мы получим возможность вызвать свидетелей, Древнейшая, Вы услышите, что Сьюки — мой свидетель. Она была свидетелем окончательного сражения между народом Питера и моим. Хотя я знала, что Питер женился на мне с умыслом, я не поднимала руку против него до тех пор, пока его люди не напали ночью нашего празднования. В силу многих обстоятельств он не смог воспользоваться моментом, чтобы уйти после меня, и, как следствие, его люди мертвы, а большинство моих выжили. Он неожиданно начал нападение, когда в зале присутствовали существа не нашей крови. — Софи-Энн удалось выглядеть потрясенной и опечаленной. — Все эти месяцы я прилагала усилия, чтобы удовлетврить все претензии.

Я думала, что выпроводила бОльшую часть Веров и людей прежде, чем началась бойня, но видимо, кто-то там все же оставался.

Вероятно, тех, кто «оставался» уже нет.

— С той ночи вы понесли и другие большие потери, — заметила Древняя Пифия. Это прозвучало вполне сочувственно.

Я поняла, что весы склонились в пользу Софи-Энн. Не потому ли, что Кентукки, который ухлестывал за Софи-Энн, был тем членом Совета, который руководил судебным разбирательством?

— Как вы говорите, я много потеряла — как в числе своих подданных, так и в доходах, — согласилась Софи-Энн. — Вот почему мне нужно наследство моего мужа, на которое я имею право согласно брачному договору. Он считал, он унаследует богатое королевство Луизианы. Теперь я буду рада, если смогу получить Арканзас, один из самых бедных штатов.

Последовало долгое молчание.

— Могу ли я пригласить нашего свидетеля? — сказал Йохан Глэспот. Его голос прозвучал очень нерешительно и неопределенно для адвоката. Но в этом зале суда было не трудно понять, почему. — Она уже здесь, и она была свидетелем смерти Питера.

Он протянул мне руку, и мне пришлось подняться на платформу. Софи-Анн выглядела расслаблено, но Хенрик Фейт в нескольких дюймах слева от меня впился руками в свое кресло.

Последовала еще одна пауза. Седые волосы древней вампирши свисали вперед, скрывая ее лицо, пока она уставилась на свои колени. Потом она подняла взгляд, и ее слепые глаза безошибочно нашли Софи-Энн.

— Арканзас принадлежит тебе по закону, и теперь он твой по праву. Я объявляю тебя невиновной в заговоре с целью убийства мужа, — сказала Пифия почти между делом.

Ну… ура. Я была достаточно близко, чтобы увидеть, как глаза Софи-Энн расширились с облегчением и удивлением, а Йохан Глэспот незаметно ухмыльнулся за своей кафедрой. Саймон Маймонидис посмотрел на пятерых судей, чтобы увидеть, как они приняли решение Пифии, и когда ни один из них не высказал ни слова протеста, адвокат пожал плечами.

— Теперь, Хенрик, — прохрипела Древняя Пифия, — Ваша безопасность гарантирована. Кто сказал вам ложь?

Хенрик едва ли выглядел «гарантированным». Он выглядел испуганным безумцем. Он поднялся и встал рядом со мной.

Хенрик был умнее, чем мы. В воздухе что-то мелькнуло.

В следующий момент выражение на его лице сменилось. Это был ужас. Он посмотрел вниз, и все мы проследили за его глазами. Из его груди торчала тонкая деревянная стрела, и как только его глаза увидели ее, рука Хенрика коснулась раны, и он качнулся. В толпе людей начался бы хаос, но вампиры упали на пол в полном молчании. Единственной закричавшей была слепая Древняя Пифия, которая требовала, чтобы ей объяснили, что случилось и почему все настолько напряжены. Две Бритлингенши перескочили через сцену и встали перед Кентукки с оружием наготове. Андре буквально взлетел со своего места в зале на пол перед Софи-Энн. Куинн пересек сцену, чтобы бросить меня на пол, и получил вторую, контрольную стрелу, которая была предназначена для Хенрика. Она была излишней. Хенрик был мертв, когда упал на пол.

 

14

Батания метнула сюрикен, и бросок оказался смертельным для убийцы. Она стояла лицом к залу, и поэтому видела вампира, который остался стоять после того, как все другие предусмотрительно рухнули на пол. Этот вампир не стрелял из лука, он бросил стрелу рукой, в силу чего ему удалось остаться незамеченным. Даже в такой странной толпе кто-то, носящий лук, определенно привлек бы к себе внимание.

Только вампир может бросить стрелу и убить кого-либо. Пожалуй, только Бритлингенша может бросить сюрикен и обезглавить вампира.

Я и раньше видела обезглавленных вампиров, и это выглядит совсем не так, как снести голову человеку — никаких брызг крови и прочей грязи. Но это также неприятно, и когда я увидела, как голова слетела с плеч, меня чуть было не вырвало. Я опустилась на колени, чтобы проверить, как себя чувствует Куинн.

— Со мной все нормально, — сказал он тут же. — Все нормально. Попали в плечо, а не в сердце.

Он повернулся, чтобы лечь на спину. Все луизианские вампиры взлетели на платформу, окружив королеву секундой позже Андре. После того, как они убедились, что угроза миновала, они сгруппировались вокруг нас.

Клео сбросила смокинг и сорвала белую плиссированную рубашку. Она сложила из нее подушечку столь моментально, что я не успела проследить ее движения.

— Держи, — сказала она, всунув ее в мою руку и придвинув ее ближе к ране. — Подготовься крепко зажать.

Она не дождалась моего кивка.

— Держись, — сказала она Куинну, и прижала его плечи своими мощными руками, пока Джервейс выдернул стрелу.

Куинн взревел, что было не слишком удивительно. Следующие несколько минут были очень тяжелыми. Я зажала рану рубашкой, и пока Клео натягивала смокинг поверх своего черного кружевного лифчика, она велела Эрве, своему любовнику, также пожертвовать рубашку. Должна сказать, что он сдернул ее немедленно. Было нечто шокирующее в том, чтобы увидеть голую волосатую грудь посреди этих вечерних нарядов. И странно, что я заметила это после того, как только что видела, как парню снесли голову.

Я знала, что Эрик был рядом со мной прежде, чем он заговорил, потому что я почувствовала себя менее напуганной. Он опустился на колени, как и я. Куинн вложил все свои силы, чтобы не кричать, так что его глаза были закрыты, будто он был без сознания, и вокруг меня творилось еще черт те знает что. Но Эрик был рядом со мной, и я почувствовала себя… не то, чтобы совсем спокойной, но не такой расстроенной. Потому что он был здесь.

Я просто ненавидела это.

— Он поправится, — сказал Эрик. Его голос не звучал особенно радостным по этому поводу, но и печальным он тоже не был.

— Да, — сказала я.

— Я знаю. Я не видел стрелу.

— И что, ты бы бросился закрыть меня своим телом?

— Нет, — сказал Эрик просто. — Потому что она, возможно, попала бы мне в сердце, и я бы умер. Но если бы было время, я бы прыгнул и свалил тебя, чтобы убрать с траектории ее полета.

Я не знала, что ответить.

— Я знаю, ты можешь возненавидеть меня за то, что я избавил тебя от укуса Андре, — сказал он тихо. — Но я действительно меньшее из двух зол.

Я искоса взглянула на него.

— Я знаю, — сказала я, и кровь Куинна, пропитавшаяся сквозь самодельную «салфетку», окрасила мои руки. — Для меня не было ничего лучше, чем умереть, чтобы не дать Андре себя укусить, но это было последнее дело.

Он рассмеялся, и глаза Куинна дрогнули.

— К тигру возвращается сознание, — сказал Эрик. — Ты любишь его?

— Еще не знаю.

— А меня ты любила?

В зал вошли санитары с носилками. Конечно, это была не обычная «Скорая помощь». Обычным медикам не были бы рады в Пирамиде Джизех. Это были Веры и оборотни, работавшие на вампиров. Главная среди них, молодой женщина, выглядевшая как медвежонок, сказала:

— Мы позаботимся, чтобы он выздоровел в рекордно короткие сроки, леди.

— Я проведаю его позже.

— Мы позаботимся о нем, — сказала она. — С нами ему будет лучше. Это честь — ухаживать за Куинном.

Куинн кивнул.

— Я готов к перемещению, — с трудом сказал он, стиснув зубы.

— До встречи, — сказала я, взяв его за руку. — Ты храбрейший из храбрых, Куинн.

— Детка, — сказал он, кусая нижнюю губу от боли. — Будь осторожна.

— Не беспокойтесь о ней, — сказал коротко подстриженный чернокожий парень. — У нее есть защитники.

Он взглянул на Эрика прохладным взглядом. Эрик протянул руку и помог мне подняться. Мои колени слегка ныли после знакомства с жестким полом.

Когда они положили Куинна на носилки, он, кажется, потерял сознание. Я бросилась вперед, но черный парень вытянул свою руку. Он казался вырезанным из эбенового дерева, настолько прорисовывались его мышцы.

— Сестренка, ты просто останешься здесь, — сказал он. — А мы будем делать свою работу.

Я смотрела, как они выносили его. После того, как он скрылся из виду, я посмотрела на свое платье. Невероятно, но все было в порядке. Не испачканное, не окровавленное, и почти не помялось.

Эрик ждал.

— Любила ли я тебя? — я знала, что Эрик не собирался сдаваться, и могла ответить ему достойно. — Может быть. В некотором роде. Но я всегда знала, что тот, кто был со мной, был не настоящий ты. И я знала, что рано или поздно ты вспомнишь, кто ты и что ты.

— Кажется, ты не можешь ответить «да» или «нет», когда дело касается мужчин, — заметил он.

— Кажется, ты тоже не слишком однозначен в своих чувствах ко мне, — парировала я.

— Ты загадка, — сказал он. — Кем была твоя мать, и кем был отец? О, я знаю, ты говорила, что они воспитывали тебя в детстве и умерли, когда ты была маленькой девочкой. Я помню, ты рассказывала мне эту историю. Но я не знаю, правда ли это. Если это так, то когда кровь фей появилась в вашей родословной? От кого-то из бабушек/дедушек? Вот о чем я думаю.

— А какое тебе до этого дело?

— Ты же знаешь, дело есть. Теперь мы связаны.

— Это же исчезнет? Ведь, правда? У нас не всегда будет, как сейчас?

— Мне нравится такое состояние. Тебе оно тоже понравится, — сказал он, и он казался чертовски уверенным в своей правоте.

— Кто был тот вампир, который пытался убить нас? — спросила я, чтобы сменить тему. Я надеялась, что он был не прав, и в любом случае, мы сказали все, что могли бы сказать по этому вопросу, по крайней мере — я.

— Давай выясним, — сказал он, и взял мою руку. Я пошла за ним, просто потому, что тоже хотела знать.

Батания стояла у тела вампира, который начал быстро распадаться. Она подняла свой сюрикен, и полировала его о бедро.

— Хороший бросок, — сказал Эрик. — Кто он?

Она пожала плечами.

— А я знаю? Мужик со стрелами — это все, что мне известно. Все, что меня беспокоит.

— Он был один?

— Да.

— Ты можешь сказать, как он выглядел?

— Я сидел рядом с ним, — сказал очень небольшой вампир. Он был, примерно пяти футов роста, и, кроме того, худенький. Его волосы болтались сзади. Если бы он попал в тюрьму, парни стучались бы в дверь его камеры минут тридцать. Они бы, безусловно, очень страдали, но для невнимательного глаза он выглядел как самая заурядная мишень для насмешек. — Он был грубиян, и не в вечернем наряде. Брюки-хаки и полосатая рубашка… Ну, вы видите.

Несмотря на то, что тело почернело и стало расслаиваться, как обычный вампирский труп, разумеется, одежда была цела.

— Может быть, у него были водительские права? — предположила я. Это почти всегда срабатывало с людьми. Увы, с вампирами все было не столь однозначно. Тем не менее, попытка не пытка.

Эрик присел на корточки и засунул пальцы в передний карман. Ничего. Другой передний карман — тоже ничего, и без особых церемоний Эрик перевернул его. Я отошла на пару шагов, чтобы не испачкаться в останках. В заднем кармане что-то было: обычный кошелек. И внутри него, к счастью, было водительское удостоверение.

Оно было получено в штате Иллинойс. На месте группы крови стояло обозначение «NA». Да, вампир, конечно. Читая из-за плеча Эрика, я могла увидеть, что имя вампира было Кайл Перкинс. В графе «возраст» у Перкинса стояло «3V», т. е. он был обращен всего три года назад.

— Должно быть, он был лучником, прежде чем он умер, — сказала я. — Потому что это не тот навык, который можно получить быстро, особенно, если ты молод.

— Согласен, — сказал Эрик. — Я хочу, чтобы в дневное время ты проверила все здешние места, где можно было бы практиковаться в стрельбе из лука. Брошенная стрела не была импровизацией. Он готовился. Стрела была сделана специально. Нам нужно выяснить, что случилось с Кайлом Перкинсом, и почему этот отщепенец согласился на работу, которая заключалась в том, чтобы присутствовать на этом заседании и убить, кого необходимо.

— Так он был… вампир был его целью?

— По крайней мере, я так думаю, — сказал Эрик. — Кто-то очень осторожно управляет ситуацией. Конечно, этот Перкинс был просто запасным вариантом на случай, если суд пойдет не тем путем. И если бы не ты, суд вполне мог пойти правильно. Кто-то изрядно посуетился, чтобы сыграть на страхах Хенрика Фейта, и глупый Хенрик был готов сказать, кто. Этот Кайл сидел как раз для того, чтобы этого не допустить.

Прибыла бригада чистильщиков: группа вампиров с мешком для тела и моющими средствами. Останки Кайла собирала не человеческая прислуга. К счастью, вся она была занята уборкой вампирских комнат, которые были недоступны в дневное время.

Очень быстро разложившийся труп Кайла Перкинса был упакован и вынесен, и оставшийся вампир орудовал ручным пылесосом. Пусть Роудская Криминальная полиция попробует осуществить задержание этого.

Я почувствовала активное движение и, подняв глаза, увидела, что служебные двери открылись, и толпа персонала втекла в зал разбирать сцену. Менее чем за пятнадцать минут судебная атрибутика Куинна была запакована и вынесена под руководством его сестры. Потом на сцене установили музыкальные инструменты, и зал был подготовлен к танцам. Я никогда не видела ничего подобного. Первый судебный процесс, затем несколько убийств, затем танцы. Жизнь идет. Или, в данном случае смерть продолжается.

— Тебе было бы лучше подойти к королеве, — сказал Эрик.

— Кстати, да! Возможно, у нее есть для меня несколько слов.

Я оглянулась вокруг, и очень быстро заметила Софи-Энн. Она была окружена толпой народа, поздравлявшего ее с благополучным вердиктом. Конечно, они были бы так же рады видеть ее казнь, или что бы там случилось, если бы Древняя Пифия повернула палец вниз. Кстати о ДэПэ…

— Эрик, откуда взялась эта древняя дева? — спросила я.

— Древняя Пифия — это та самая прорицательница, с которой советовался Александр, — сказал он совершенно нейтрально. — Она была настолько мудра, что ее почитали даже в старости, она была обращена очень примитивными вампирами своего времени. И теперь она пережила их всех.

Я не хотела думать о том, как она кормилась до появления синтетической крови, которая изменила мир вампиров. Как она ковыляла к своей человеческой добыче? Может быть, люди доставляли ей жертв, как владельцы змей приносят живых мышей своим домашним любимцам?

— Отвечая на твой вопрос, я могу предположить, что ее служанка доставила ее из номера, куда и вернула обратно. Ее подают в особых случаях.

— Как хорошее серебро, — сказала я серьезно, но потом не выдержала и захихикала.

К моему удивлению, Эрик тоже улыбнулся своей широкой улыбкой, которая образовывала несколько складочек в уголках его рта.

Мы заняли свои места позади королевы. Я даже не была уверена, что она заметила мое присутствие, настолько она была занята своей ролью Царицы Бала. Но в какой-то промежуток в светской болтовне, она повернулась назад, взяла мою руку и очень мягко ее пожала.

— Мы поговорим позже, — сказала она, и тут же поприветствовала статную вампиршу в блестящем брючном костюме.

— Мод, — сказала Софи-Энн — Как приятно Вас видеть. Что нового в Миннесоте?

В этот момент раздались звуки музыкальных инструментов, и все обратили внимание на данс-бэнд. Все музыканты были вампирами, как я заметила с самого начала. Парень с зализанными волосами, стоявший на сцене, сказал:

— Если вы, вампиры и вампирессы, готовы зажечь, мы готовы играть! Я Рик Кларк, а это… «Данс-бэнд Мертвецов»!

Раздались редкие вежливые аплодисменты.

— И открывают вечер двое лучших танцоров Роудса, любезно приглашенные Blue Moon Productions. Прошу приветствовать… Шон и Лейла!

Пара, которая вышла в центр танцевальной площадки произвела бы впечатление на кого угодно, будь то человек или вампир. Они оба были существами, в жилах которых текла холодная кровь, хотя он был очень древним, а она, вроде, была свежеобращенной. Она была одной из самых красивых женщин из тех, кого я когда-либо видела, и была одета в кружевное бежевое платье, которое колыхалось вокруг ее ножек мирового класса, как падающий снег вокруг деревьев. Ее партнер был, возможно, единственным встреченным мною вампиром с веснушками, и его тускло-рыжие волосы были столь же длинными, как и ее.

Они смотрели только в глаза друг друга, и танцевали, словно скользили сквозь сон.

Я никогда не видела ничего подобного, и, судя по восхищенному вниманию аудитории, остальные тоже. Когда музыка закончилась — по сей день я не могу вспомнить, что они танцевали — Шон отбросил Лейлу спиной на свою руку, склонился над ней, и впился клыками в ее шею. Я была потрясена, но другие, похоже, ожидали подобного, и это показалось им неслабой концовкой. Софи-Энн подняла пылающий взгляд на Андре (хотя не так уж далеко нужно было поднимать — он был ненамного выше ее), а Эрик посмотрел на меня с таким жаром в глазах, что я испугалась.

Я решительно вернула свое внимание на танцплощадку и захлопала как сумасшедшая, пока двое кланялись. Затем к ним присоединились еще пары, и музыка заиграла снова. По привычке я поискала глазами Билла, но его нигде не было видно.

Тогда Эрик сказал:

— Пойдем, потанцуем, — и я обнаружила, что не могу сказать «нет».

Мы вышли вместе с королевой и ее потенциальным королем, и я увидела, что Рассел Эдингтон и его супруг Барт, также выходили танцевать. Они казались столь же увлечены друг другом, как двое предыдущих танцоров.

Я не могу петь, но ей-богу, я умею танцевать. И Эрик брал несколько бальных уроков в каком-то из своих столетий. Моя рука лежала на его спине, его — на моей, наши свободные руки соединились, и мы начали танец. Я не была уверена в точности, что это было, но он хорошо вел, и за ним было легко следовать. Скорее вальс, чем что-либо еще, решила я.

— Прелестное платье, — сказала танцовщица Лейла, когда мы оказались рядом с ними.

— Благодарю Вас, — сказала я и лучезарно улыбнулась. От кого-то, столь красивого, как она, это был большой комплимент. Тут ее партнер наклонился ее поцеловать, и они закружились, теряясь в толпе.

— Это платье действительно прелестно, — сказал Эрик. — А ты просто сказочно красива.

Удивительно, но я была смущена. Я получала комплименты раньше — нельзя работать в баре и не получать комплементов — но большинство из них сводились к тому, что в различной степени пьяные парни говорили мне, что я очень хорошенькая, или, в одном случае, мужчина сказал, что у меня впечатляющая «стойка» (в любом случае, ДиДжею дю Рону и Хойту Фортенберри удалось отдавить парню ноги и всего его облить в этот самый момент, совершенно случайно).

— Эрик… — сказала я, но не смогла закончить предложение, потому что не смогла придумать, что сказать дальше. Я сосредоточилась на скорости, с которой двигались мои ноги. Мы так быстро танцевали, что мне казалось, что я лечу. Внезапно Эрик отпустил мою руку и взялся за талию, и, так как мы кружились, он, вращая, подбросил меня в воздух, и тогда я действительно полетела с некоторой помощью Викинга. Я глупо смеялась, мои волосы развевались вокруг головы, а он отпустил меня, и поймал, буквально в нескольких дюймах от пола, а затем он сделал это снова и снова, до тех пор, пока, наконец, я не опустилась на пол, и музыка закончилась.

— Спасибо, — сказала я, зная, что должна выглядеть как после сильного шторма. — Прошу прощения, но мне нужно сходить в дамскую комнату.

Я опрометью кинулась сквозь толпу, стараясь не улыбаться как идиотка. Я должна быть с — да-да! — с моим бойфрендом. А вместо этого танцевала с другим парнем до тех пор, пока не почувствовала дрожь от счастья. И в этом не было ничего хорошего, но я оправдывала себя обменом кровью.

Софи-Энн и Андре перестали танцевать, и стояли вместе с группой других вампиров. Они не нуждались во мне, поскольку рядом не было людей, которых нужно было «прослушивать». Я заметила Карлу, танцующую с Джервейсом, и они были вполне счастливы. Карла ловила восхищенные взгляды других вампиров, от чего Джервейса распирало от гордости. Понимание, что его собратья-вампиры страстно желали то, что он уже получил, было невероятно сладким.

Я знала, что чувствует Джервейс.

Я остановилась как вкопанная.

Если я… Я же не могла прочитать его мысли, правда? Нет, конечно, не могла. Единственный раз я поймала фрагмент вампирской мысли до сегодняшнего вечера, и эта мысль была холоднокровной и коварной.

Но я знала, что чувствует Джервейс, точно так же, как я прочитала мысли Хенрика. Разве что только это были знания мужчин и их реакций или мои знания о вампирах, или, может, я действительно замечаю эмоции вампиров лучше, поскольку выпила кровь Эрика в третий раз? Или мое искусство, мой талант или мое проклятие — как бы я его не называла — расширило свои границы и включает вампиров, так как я стала ближе к ним?

Нет, нет и нет. Я чувствовала себя как обычно. Я чувствовала себя по-человечески. Я была теплой. Я дышала. Мне было нужно в туалет. И я была голодна. Я подумала о знаменитом шоколадном торте старой г-жи Бельфлер. Мой рот наполнился слюной. Да, несомненно, я — человек.

Хорошо, значит, эта новая близость к вампирам будут слабеть, и мои сверхсилы рассосутся со временем. Я дважды пила кровь Билла, может быть, даже больше. И трижды — у Эрика. И каждый раз, когда я получала их кровь, в течение двух или трех месяцев сила и острота ощущений, которые я получала в результате, постепенно снижались. Значит, это случиться и в этот раз, верно? Я бодро встряхнулась. Конечно, так все и будет.

Джейк Пьюрифой стоял, прислонившись к стене, наблюдая за танцующими парами. Я обратила внимание, что ранее он вел в танце молодую вампиршу, и она смеялась. Не всё Джейку тосковать, и я была этому рада.

— Привет, — сказала я.

— Сьюки, ты неплохо действовала на суде.

— Да, но было очень страшно.

— Откуда был этот парень?

— Это одиночка, на мой взгляд. Эрик сказал мне поискать его следы завтра среди здешних клубов лучников, чтобы пытаться выяснить, кто его нанял.

— Хорошо. Что был кто-то близкий, чтобы закрыть тебя. Прошу прощения, — сказал он неуклюже. — Я знаю, тебе должно было быть страшно.

На самом деле я также беспокоилась по поводу Куинна, думая о стреле, направленной в меня.

— Думаю, так и было. Ты хорошо проводишь время.

— Чем-то же нужно компенсировать то, что невозможно вернуть, — сказал Джейк.

— Я не знала, что ты пытался.

Я не могла придумать ничего, что можно было бы сказать.

— Снова и снова, — сказал он.

Мы долго смотрели друг на друга.

— Ну, я ухожу, чтобы найти другого партнера, — сказал он мне, и целенаправленно двинулся в направлении вампирши, которая прибыла вместе с делегацией Стэна Дэвиса из Техаса. Она была счастлива видеть его.

К этому времени я нырнула в дамскую комнату, которая была небольшой, поскольку большая часть женщин на Пирамиде Джизех не имела необходимости использовать такие объекты, разве что для того, чтобы поправить прическу. Там сидела служанка — изысканность, которой я никогда не видела прежде, хотя читала об этом в книгах. Я должна была дать ей чаевые. Я все еще была со своей небольшой вечерней сумочкой, в которой был ключ от моей комнаты, и я с облегчением вспомнила, что кинула туда несколько долларов вместе с несколькими платочками, освежителем дыхания и крошечной расческой. Я кивнула служащей — коренастой, смуглой женщине с несчастным лицом.

Я позаботилась о своих делах в милой чистой кабинке, а затем вышла помыть руки и попытаться привести в порядок свои волосы. Служанка, которая носила беджик, на котором было написано «Лена», открыла для меня воду, что было для меня на грани сверхъестественного. Я имею в виду, что я умею открывать водопроводный кран. Но я помыла руки и воспользовалась полотенцем, которое она протянула мне как само собой разумеющееся, и я не могла это проигнорировать. Я бросила два доллара в чашу для чаевых, и она попыталась улыбнуться мне, но выглядела она при этом все также несчастно. У нее, наверное, была плохая ночь.

— Спасибо, — сказала я, и повернулась уйти. Не знаю почему, но я взглянула в зеркало на внутренней стороне двери, прежде чем нажать на ручку. В нем была Лена, прожигающая взглядом дыру в моей спине. Она выглядела такой несчастной, потому что была вынуждена скрывать, насколько сильное отвращение она питала ко мне.

Всегда неприятно, когда знаешь, что кто-то тебя ненавидит, особенно, если на это нет причины. Но это ее проблемы, а не мои, и если она не хочет включать кран для женщин, которые встречаются с вампирами, она могла бы найти другую работу. В любом случае, мне нафиг не нужен открытый ею кран, ей-Богу.

Итак, я медленно пробиралась сквозь толпу, проверяя, нет ли рядом с королевой каких-либо людей, которых необходимо просканировать (нет), и пытаясь увидеть, могу ли я найти Веров или оборотней, которые могли бы мне дать информацию о Куинне (нет).

Удача мне улыбнулась, и я неожиданно обнаружила ведьмака-предсказателя погоды. Признаюсь, это позволило мне немного погордится тем, что мои гипотезы были действительно верны. Его присутствие здесь сегодня вечером было наградой за хорошую службу, хоть я и не смогла обнаружить, кто был его покровителем. Предсказатель держал в руках напиток и женщину средних лет. Точнее, она держала его под руку. Г-жа Ведьмак, как я обнаружила, быстро погрузившись в омут его мыслей. Он надеялся, что она не заметит, как сильно он был заинтересован красивой танцовщицей-вампиршей и приятной блондинкой, идущей к нему, которая смотрела на него так, будто знала его раньше. Упс… Это же я.

Я не могла поймать его имя, которое постоянно ускользало, и я не знала, что сказать ему. Но это был человек, который мог привлечь внимание Софи-Энн. Кто-то использовал его против нее.

— Привет, — сказала я, улыбаясь самой широкой своей улыбкой.

Жена улыбнулась в ответ, несколько настороженно, потому что, как правило, на гламурных вечеринках к степенным парам не обращаются молодые одинокие женщины (она бросила взгляд на мою левую руку). Предсказатель погоды улыбнулся с еще большим испугом.

— Вам нравится вечеринка? — спросила я.

— Да, здесь неплохо, — сказала жена.

— Меня зовут Сьюки Стакхаус, — сказала я, источая обаяние.

— Олив Форель, — ответила она, и мы пожали друг другу руки. — Это мой муж, Джулиан.

Она не понимала, что происходит с ее мужем.

— Откуда Вы сюда прибыли?

Я внимательно изучала толпу, настолько ненавязчиво, насколько это возможно. Сейчас, когда я их нашла, я абсолютно не знала, что с ними делать.

— Вы еще не смотрели наше местное телевидение? — с гордостью сказала Олив. — Джулиан — метеоролог Канала 7.

— Как интересно, — абсолютно искренне сказала я. — Если бы вы пошли со мной, я познакомила бы вас с тем, кто бы очень хотел бы с вами поговорить.

Когда я тащила их сквозь толпу, у меня возникла еще одна мысль. Что, если Софи-Энн намерена отомстить? Но это не имело бы смысла. Важно не то, кто был этот предсказатель погоды; важно, что кто-то нанял Джулиана Форель, чтобы сделать долгосрочный прогноз погоды в Луизиане, и каким-то образом отложил саммит до тех пор, пока «Катрина» не нанесла свой разрушительный удар.

Джулиан был достаточно сметлив, чтобы сообразить, что с моим энтузиазмом было что-то не так, и я боялась, как бы он не заартачился. Я с огромным облегчением заметила светловолосую голову Джервейса. Я окликнула его по имени так громко, будто не разговаривала с ним с пеленок. К тому времени, когда я добралась до него, я почти задыхалась от совместной со стайкой Форелей пробежки с такой скоростью и таким нервным напряжением.

— Джервейс, Карла, — сказала я, выставив перед шерифом товар лицом, как на рыбном рынке. — Это Олив Форель и ее муж, Джулиан. Королева очень хотела познакомиться с кем-нибудь вроде Джулиана. Он силен в предсказании погоды.

Ну да, не слишком тонкий намек. И лицо Джулиана побелело. Да, несомненно, совесть его не была чиста.

— Дорогой, ты болен? — спросила Олив.

— Нам нужно пойти домой, — сказал он.

— Нет, нет, нет, — воскликнула Карла, с энтузиазмом подключаясь к разговору. — Джервейс, золотко, ты помнишь, Андре говорил, что если мы услышим о тех, кто является авторитетом в области погоды, он и королева очень хотели бы перекинуться с ними парой словечек?

Она обняла Форелей и радостно улыбнулась им. Олив выглядела неуверенной.

— Конечно, — сказал Джервейс: лампочка в его голове наконец-то зажглась. — Спасибо, Сьюки. Пожалуйста, присоединяйся к нам.

И они проконвоировали Форелей дальше.

Я испытывала легкую эйфорию оттого, что мое предположение подтвердилось.

Оглянувшись вокруг, я заметила Барри, кладущего небольшую тарелку на пустой поднос.

— Потанцуем? — спросила я, поскольку «Данс-бэнд Мертвецов» играл великолепный ремикс старой песни Дженнифер Лопез.

Барри посмотрел с неохотой, но я вытащила его за руку, и вскоре мы отплясывали, потрясая всеми выступающими частями тела, и веселились. Ничто не снимает напряжение и не освобождает так, как танцы, хотя бы на некоторое время. Я не была столь хороша в контроле мышц как Шакира, но, возможно, со временем, если бы я практиковалась…

— Чем ты тут занимаешься? — спросил Эрик, и он не шутил. Он был ледником осуждения.

— Танцую, а что? — я мысленно послала Эрика подальше. Но Барри уже остановился и мысленно сказал мне «пока».

— Я развлекаюсь, — возмутилась я.

— Ты трясешь своими достоинствами на глазах всех мужчин в зале, — сказал он. — Словно…

— Держи себя в руках, приятель! И заткнись к чертовой матери! — я подняла руку, предупредив его.

— Убери свои когти от моего лица, — сказал он.

Я набрала воздух для того, чтобы сказать что-то непростительное, поддавшись волне гнева с неожиданным удовольствием — в конце концов, я не домашняя собачка Эрика, — когда сильная, крепкая рука сжала меня, и незнакомый голос с ирландским акцентом произнес:

— Танец, дорогая?

Когда рыжеволосый танцор, который открывал ночное веселье, закружил меня довольно спокойной, но замысловатой последовательностью движений, я обнаружила, что его партнерша, захватив запястье Эрика, сделала то же самое.

— Просто следуйте танцу, пока не успокоитесь, милая. Я — Шон.

— Сьюки.

— Рад познакомиться с Вами, юная леди. Вы прекрасно танцуете.

— Спасибо. Это сильный комплимент, когда он звучит из Ваших уст. Я действительно занималась раньше.

Я могла почувствовать, как угасает мой гнев.

— Это всё моя партнерша, — сказал он, улыбаясь. Кажется, улыбка редко посещала это лицо, но она превращала его из худого веснушчатого мужчины с острым носом в мужчину, источающего сексуальную притягательность. — Моя Лейла мечтала потанцевать с ним.

— Она очень красива.

— О, да, внутри и снаружи.

— И давно вы партнеры?

— В танцах — около двух лет. В жизни — чуть больше года.

— Из Вашего акцента я предполагаю, что вы прибыли сюда издалека.

Я взглянула на Эрика и красавицу Лейлу. Лейла легко улыбалась и что-то говорила Эрику, который по-прежнему выглядел мрачным. Но уже не сердитым.

— Можно сказать и так, — согласился он. — Конечно, я из Ирландии, но я здесь… — он наморщил брови в размышлении, и это было, как наблюдать рябь на мраморе. — В любом случае я здесь уже сотню лет. Время от времени мы думаем о переезде обратно в Теннеси, откуда Лейла родом, но мы все еще не решились.

Это был очень долгий разговор для парня, производящего впечатление молчуна.

— Вы просто устали жить в городе?

— Слишком уж много анти-вампирской дряни творится вокруг в последнее время. Братство Солнца, движение «Освободим ночь от мертвых»: похоже, мы породили их здесь.

— Братство везде, — сказала я. Одно название пробудило во мне тяжелые чувства. — А что произойдет, когда они услышат про Веров?

— Ага. И я думаю, это случится в ближайшее время. Я слышал от Веров, что это событие не за горами.

Подумать только, из всех суперов, кого я знала, хоть кто-нибудь мог бы мне сказать, что это планировалось. Рано или поздно Веры и оборотни открыли бы миру их Самый Большой Секрет, и они бы присоединились к вампирам, будь то преднамеренно или непреднамеренно.

— Это вполне может привести к гражданской войне, — сказал Шон, и я вернула свои мысли к этой наиболее животрепещущей теме.

— Между Братством и суперами?

Он кивнул.

— Думаю, это возможно.

— Что бы вы сделали в этом случае?

— Я прошел через несколько войн, и не хочу проходить еще через одну, — сказал он быстро. — Лейла не видела Старый Свет, и она будет рада этому, так что мы уедем в Англию. Мы могли бы танцевать там, или просто найти место, чтобы скрыться.

Как бы интересно это не было, это не приближало меня к решению многочисленных проблем, стоящих передо мной прямо сейчас. Я могла назвать, загибая пальцы. Кто заплатил Джулиану Форель? Кто подложил бомбу Dr. Pepper? Кто убил оставшихся Арканзасских вампиров? Была ли это та же персона, что убила Хенрика с помощью вампира-одиночки?

— И что в итоге? — сказала я вслух, чем ввела рыжеволосого вампира в недоумение.

— Прошу прощения?

— Просто разговариваю сама с собой. Было очень приятно танцевать с Вами. Простите меня, я должна найти друга.

Шон довел меня в танце до края толпы, и мы расстались. Он уже искал свою подругу. Как правило, вампирские пары существуют недолго. Даже столетние браки королей и королев требуется матримониального визита только один раз в год. Я надеялась, что Шон и Лейла окажутся исключением.

Я решила, что нужно проведать Куинна. Это могло занять много времени, поскольку я понятия не имела, куда Веры его отвезли. Я была настолько сбита с толку тем эффектом, которое на меня оказывал Эрик, что все смешалось в моей зарождающейся привязанности к Куинну. Но я знала, кому я была обязана. Куинн сегодня спас мою жизнь. Я начала свои поиски со звонка в его комнату, но ответа не было.

Если бы я была Вером, куда бы я увезла раненного тигра? Ну, ничего публичного, потому что Веры держали свое существование в секрете. Они бы не хотели, чтобы персонал гостиницы уловил слово или фразу, которые могли бы послужить намеком о существовании других суперов. Они бы держали Куинна в отдельной комнате, верно? Итак, кто имел отдельный номер и с сочувствием относится к Верам?

Джейк Пьюрифой, конечно, бывший Вервольф, ныне — вампир. Куинн может быть там, или где-нибудь в гараже отеля, или в тайной комнате для персонала, или в лазарете, если здесь такой есть. Мне нужно было с чего-то начать. Я справилась на респешене, где дежурная, казалось, не хотела сообщать мне номер комнаты Джейка, чтобы не создавать себе неприятности, хотя мы были помечены как члены одной делегации. Того хама, который обслуживал нас при регистрации, уже не было. Дежурная размышляла о том, какое у меня красивое платье, и как она хотела бы иметь точно такое.

Номер Джейка был этажом выше моего, и когда я занесла свою руку, чтобы постучать в дверь, случайно просканировала сознания внутри. Внутри была одна «дыра», что означало сознание вампира (это лучший способ, каким я могла бы его описать), и пара человеческих «автографов». Но я поймала мысль, которая заставила застыть мой кулак, не дав ему возможности коснуться двери.

…Они все должны умереть, пришел слабый фрагмент мысли. За ней ничто не последовало; ничего, что могло бы прояснить или уточнить эту ужасную мысль. Поэтому я постучала, и расположение присутствующих в комнате моментально изменилось. Джейк отворил дверь. Он выглядел не слишком радушно.

— Привет, Джейк, — сказала я, улыбаясь настолько лучезарно, насколько могла. — Как ты? Я пришла узнать, нет ли у тебя Куинна.

— У меня? — голос Джейка звучал ошарашено. — С тех пор, как меня обратили, я почти не разговаривал с Куинном, Сьюки. Нам просто не о чем разговаривать.

Должно быть, на моем лице было написано недоверие, потому что он в спешке сказал:

— Дело не в Куинне; дело во мне. Я просто не могу преодолеть пропасть между тем, кем я был, и тем, и кто я сейчас. Я даже не уверен, кто я теперь.

Его плечи упали.

Это звучало честно. И я ему искренне сочувствовала.

— В любом случае, — сказал Джейк, — Я помогал нести его в лазарет, и могу поспорить, что он все еще там. С ним девушка-оборотень по имени Беттина и Вер Хондо.

Джейк держал дверь прикрытой. Он не хотел, чтобы я видела его товарищей. Джейку не было известно, что я знала о том, что у него были люди.

Это не мое дело, конечно. Но это меня встревожило. Когда я поблагодарила его и повернулась уйти, я думала над этой ситуацией. Последнее, чего я бы хотела — создавать лишние беспокойства для Джейка, у которого и без того проблем хватало, но если он каким-то образом участвует в заговоре, который, похоже, притаился в холлах Пирамиды Джизех, я должна была это выяснить.

Но все по порядку. Я спустилась в свою комнату и позвонила на ресепшен, чтобы узнать, как попасть в лазарет, и старательно записала это в телефонной книжке. Потом я прокралась обратно вверх по лестнице снова постоять под дверью Джейка, но к тому времени, когда я подошла, «вечеринка» уже закончилась. Я увидела спины двух человек. Странно, я не была уверена, но один из них был похож на грубияна Джо, консультанта-компьютерщика из багажного отделения. Джейк встречался в своей комнате с кем-то из сотрудников отеля. Возможно, ему все еще было уютнее с людьми, чем с вампирами. Но, безусловно, еще с большей радостью он бы выбрал Веров…

Я стояла там, в коридоре, чувствуя себя виноватой перед ним, когда дверь Джейка открылась, и он вышел в коридор. Я не проверила на «дырки», только на живые сознания. Дура. Джейк посмотрел на меня с некоторым подозрением, когда увидел меня, и я не могла его винить.

— Хочешь пойти со мной? — спросила я.

— Что? — он посмотрел на меня с удивлением. Он был вампиром слишком мало, чтобы научиться делать хорошую мину при плохой игре.

— Чтобы увидеть Куинна, — сказала я. — Я узнала дорогу в лазарет, а ты сказал, что давно с ним не говорил, вот я и подумала, что, возможно, ты захочешь пойти со мной, если я сделаю первый шаг?

— Это хорошая идея, Сьюки, — сказал он. — Но думаю, что я откажусь. На самом деле, оборотни меньше всего хотели бы видеть меня рядом. Куинн лучше, чем большинство, но я уверен, что он чувствует себя со мною неловко. Он знает мою маму, моего папу, мою бывшую девушку, всех людей из моей прошлой жизни; тех, кто сейчас не желает меня знать.

Я импульсивно сказала:

— Джейк, мне так жаль. Мне жаль, что Хэдли обратила тебя, если ты бы скорее предпочел бы уйти. Ты нравился ей, и она не хотела, чтобы ты умер.

— Но я умер, Сьюки, — сказал Джейк. — Я совсем не тот парень, каким был. Как ты знаешь, — он взял мою руку и посмотрел на шрам, который остался от его клыков, — Ты тоже никогда не будешь той, какой была, — сказал он, и он пошел прочь.

Я не уверена, что он знал, куда шел, но он просто хотел уйти от меня.

Я смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду. Он не оглянулся.

Мое настроение и без того было весьма сомнительным, и случайная встреча ощутимо толкнула его под откос. Я дотащилась к лифтам, намереваясь найти чертов лазарет. Королева не жужжала мне пейджером, так что, скорее всего, она мило щебечет с другими вампирами, пытаясь выяснить, кто нанял предсказателя погоды, и в целом оттягивается в свое удовольствие. Больше никаких судов, наследство получено, есть шанс привести ее возлюбленного Андре к власти. Мир благоволил к королеве Луизианы, и я попыталась не расстраиваться. Я же имею на это право? Ммм, давайте посмотрим. Я помогла остановить судебное разбирательство, хотя не собиралась делать это настолько кардинально и бесповоротно, как оно закончилось, например, для несчастного Хенрика. Поскольку королева была признана невиновной, то она получает наследство, согласно своему брачному договору. И кто предложил идею по поводу Андре? И я оказалась права по поводу предсказателя. Ну, может быть, я была несколько огорчена тем, что судьба не была столь же благосклонна ко мне. Ведь рано или поздно я должна буду выбирать между Куинном и Эриком, и не по своей вине. Я черте сколько простояла с бомбой в руках. Древняя Пифия не стала членом моего фан-клуба, а она была объектом почитания для большинства вампиров. Меня почти убили стрелой.

Впрочем, у меня были ночи и похуже.

Я обнаружила лазарет, найти который оказалось проще, чем я думала, потому что его дверь была открыта, и я могла слышать из комнаты знакомый смех. Я вошла внутрь и обнаружила Куинна разговаривающим с милой медведеподобной женщиной, которая, наверное, была Беттиной, и черным парнем, похоже, Хондо. Кроме того, к моему удивлению, там была Кловэч. Ее броня была при ней, однако ей удалось создать впечатление общения «без галстука».

— Сьюки, — сказал Куинн.

Он улыбнулся мне, а двое меняющих облик — нет. Я определенно была в числе нежелательных посетителей.

Но я пришла не для того, чтобы повидаться с ними. Я пришла проведать человека, который спас мне жизнь. Я подошла к нему, позволив ему оглядеть меня, и чуть улыбнулась. Я села на стул у постели и взяла его руку.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросила я.

— Словно стоял одной ногой в могиле, — сказал он. — Но я буду в порядке.

— Вы не оставите нас одних, пожалуйста?

Я была максимально любезна, встречаясь глазами с каждым из трех других присутствующих в комнате.

— Вернусь к охране Кентукки, — сказала Кловэч и исчезла с глаз. Возможно, она подмигнула мне прежде, чем исчезла.

Беттина выглядела несколько раздраженно, как студентка, которая была на практике, а теперь учитель вернулся и лишил ее всякого авторитета.

Хонда посмотрел на меня мрачным взглядом, в котором был более чем намек на угрозу.

— Веди себя хорошо с моим приятелем, — сказал он. — Не заставляй его страдать.

— Ни за что, — сказала я.

Он не смог придумать повода остаться, поскольку Куинн явно хотел поговорить со мной, поэтому он ушел.

— Число моих фанатов растет прямо на дрожжах, — сказала я, глядя, как они уходят.

Я встала и закрыла за ними дверь. Поскольку вампиры или Барри за дверью не стояли, это была достаточная защита от чужого уха.

— Ты здесь, чтобы бросить меня ради вампира? — спросил Куинн. Все следы хорошего настроения исчезли с его лица, но он держался очень спокойно.

— Нет. Я здесь, чтобы рассказать тебе, что случилось, выслушать тебя, а потом поговорить.

Я сказала это так, будто была уверена, что он согласится, но это было далеко не так, и мое сердце вырывалось из груди, пока я ждала его ответа. Наконец он кивнул, и я закрыла глаза от облегчения, схватив двумя руками его левую руку.

— Хорошо, — сказала я, взбодрившись, и начала свой рассказ, надеясь, что он увидит, что Эрик действительно был меньшим из двух зол.

Куинн не убирал руку прочь, но и мою не сжал.

— Ты привязана к Эрику, — сказал он.

— Да.

— Вы обменялись с ним кровью, по крайней мере, три раза.

— Да.

— Ты знаешь, что он может обратить тебя, в любой момент, когда того пожелает?

— Любого из нас могут обратить в любой момент, когда вампиры этого пожелают, Куинн. Даже тебя. Двое будут тебя держать, а один выпьет всю твою кровь и даст тебе свою, но это, тем не менее, возможно.

— Это не зашло бы так далеко, если бы он не хотел этого, и на сегодняшний день вы двое обменивались кровью слишком часто. И в этом виноват Андре.

— Теперь я ничего не могу сделать с этим. Я хотела бы. Мне хотелось бы вырвать Эрика из моей жизни. Но я не могу.

— Разве что вбить в его грудь кол, — сказал Куинн.

Я почувствовала такую острую боль в моем сердце, что чуть было не прижала руку к груди.

— Но ты не хочешь, чтобы это произошло.

Рот Куинна сжался в жесткую линию.

— Нет, конечно же, нет!

— Ты переживаешь за него.

Вот черт.

— Куинн, ты знаешь, мы с Эриком были вместе какое-то время, но потерял память об этом времени, и ничего не помнит. Я хочу сказать, что он знает об этом факте, но воспоминаний об этом у него нет.

— Если кто-нибудь другой, кроме тебя, рассказал бы мне такую историю, ты знаешь, что я бы подумал.

— Куинн. Я не кто-нибудь другой.

— Детка, я не знаю, что сказать. Я забочусь о тебе, и я люблю проводить с тобой время. Я люблю спать с тобой. Мне нравится есть с тобой за одним столом. Мне нравится готовить пищу вместе. Мне нравится в тебе почти все, в том числе твой дар. Но я не силен в обмене.

— Я не встречаюсь одновременно с двумя парнями.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю, что буду с тобой, пока ты не решишь, что я тебе не подхожу.

— И что ты сделаешь, когда г-н Большой и Белобрысый предложит тебе прыгнуть к нему в постель?

— Я скажу ему, что уже занята… если ты согласишься.

Куинн беспокойно шевельнулся на узкой кровати.

— Я исцеляюсь, но мне еще больно, — признался он. Он выглядел очень усталым.

— Я бы не стала тебя беспокоить, если бы это все не казалось очень важным для меня, — сказала я. — Я пытаюсь быть честной с тобой. Абсолютно честной. Ты закрыл сегодня меня своим телом, и это самое малое, что я могу сделать в ответ.

— Я знаю это. Сьюки, я отношусь к людям, которые всегда знают, чего хотят, но должен тебе сказать… Я не знаю, что сказать. До этого я думал, что мы были просто идеальной парой, — неожиданно в глазах Куинна вспыхнул недобрый огонь. — Если бы он умер, у нас бы не было проблем.

— Если ты убьешь его, у меня появятся проблемы, — сказала я. Для меня не было ничего очевиднее этого.

Куинн закрыл глаза.

— Мы должны будем подумать об этом еще раз, когда я полностью исцелюсь, и ты отдохнешь и выспишься, — сказал он. — Тебе еще нужно поближе познакомиться с Франни. Я так…

К моему ужасу, я подумала, что Куинн не сдержится. Если бы он заплакал, я бы тоже, и последнее, что мне сейчас было нужно, — это слезы. Я наклонилась к нему настолько далеко, что подумала, сейчас упаду на него сверху, и поцеловала его. Просто быстро коснулась своими губами его рта. И тогда он схватил мое плечо, и прижал меня обратно к себе, дав мне гораздо больше возможностей, чтобы изучить его теплоту и энергию… но потом его стон выдернул нас из этого состояния. Он старался не морщиться от боли.

— О! Я сожалею.

— Не стоит извиняться за поцелуй, подобный этому, — сказал он. И он не казался находящимся на грани слез. — Между нами определенно что-то есть, Сьюки. Я не хочу, чтобы вампирская сука Андре разрушил это.

— Я тоже, — сказала я.

Я не хотела расставаться с Куинном не в последнюю очередь из-за нашего испепеляющего влечения. Андре пугал меня, и кто знает, каковы были его намерения? Я, определенно, не знала. И, подозреваю, Эрик тоже не знал, но он никогда не питал отвращение к власти.

Я рассталась с Куинном, через силу попрощавшись, и пошла искать дорогу к танцевальному залу. Я сочла необходимым узнать у королевы, не нуждается ли она во мне, но я была ужасно измотана и думала только о том, чтобы сбросить свое платье и упасть без сил на кровать.

Впереди, прислонившись к стене в коридоре, стояла Кловэч, и мне показалось, что она ждала меня. Юная Бритлингенша была менее величественна, чем Батания, и, если Батания выглядела блестящей хищницей с темными локонами, Кловэч была в целом проще, с перьями пепельно-коричневых волос, которые требовали хорошего стилиста, и большими зелеными глазами под высокими, дугообразными бровями.

— Он кажется хорошим человеком, — сказала она со своим сильным акцентом, и у меня было стойкое ощущение, что в ней не было коварства.

— Мне тоже.

— В отличие от вампира, который по определению, ловок и хитроумен.

— По определению? Ты считаешь, они такие все без исключения?

— Думаю, да.

Я хранила молчание, пока мы шли. Я слишком устала, чтобы выяснять, с какой целью воительница сказала мне это. Я решила спросить о другом.

— Что случилось, Кловэч? В чем дело?

— Ты интересовалась, почему мы здесь охраняем короля Кентукки? Почему он решил оплатить наши поистине астрономические цены?

— Да, я пыталась, но поняла, что это не мое дело.

— Оно очень даже твое.

— Тогда расскажите мне. Я не в состоянии угадывать.

— Месяц назад Исайя поймал шпионку Братства в своем окружении.

Я встала как вкопанная, и Кловэч сделала то же самое. Я обдумывала ее слова.

— Это очень плохо, — сказала я, зная, что эти слова были неадекватны ситуации.

— Плохо для шпионки, конечно. Но она дала некоторую информацию, прежде ушла в долину теней.

— Ах, какой изящный способ это обозвать.

— Это все фигня. Она умерла, и это совсем не изящно. Исаия — вампир старой школы. Современный с виду, в душе он классический вампир. Он прекрасно провел время с бедной сучкой, прежде чем она сдалась.

— Ты полагаешь, что можно доверять тому, что она сказала?

— Хороший вопрос. Я призналась бы в чем угодно, лишь бы спастись от некоторых вещей, которые его приятели проделывали с ней.

Я не была уверена, что было правдой. Кловэч была сделана из крепкого материала.

— Но я думаю, что она сказала ему правду. Она рассказала про отколовшуюся от Братства группу, которая узнала об этом саммите, и решила, что это будет прекрасная возможность заявить о себе в открытой борьбе с вампирами. Не просто протесты и проповеди против вампиров, а тотальная война. Это не руководство Братства… лидеры всегда осторожно говорят: «О, Боже, нет, мы не оправдывает насилие в отношении кого-либо. Мы только предупреждаем людей, чтобы они понимали, что если они дружат с вампирами, они водятся с дьяволом».

— Ты многое знаешь о нашем мире, — сказала я.

— Да, — согласилась она. — Я хорошо подготовилась, прежде чем мы согласились на эту работу.

Я хотела спросить ее, на что похож ее мир, каким образом она попала из одного мира в другой, как дорого стоит ее работа, все воины на (в?) ее мире были женщинами, или мужики тоже способны надрать задницу, и если так, то как же они должны выглядеть в этих сказочных штанах в обтяжку. Но сейчас было не место и не время.

— Итак, в чем суть разговора? — спросила я.

— Я думаю, может быть, Братство пытается организовать здесь какую-то серьезную атаку.

— Типа взрывного устройства в баночке из-под газировки?

— На самом деле, меня это сбивает с толку. Но она была возле номера Луизианы, и если это было их работой, Братство уже знает, что их попытка не удалось.

— Еще есть три убитых вампиров в люксе Арканзаса, — отметила я.

— Как я уже сказала, сбивает с толку, — сказала Кловэч.

— Стали бы они убивать Дженнифер Кейтер и других?

— Конечно, есть такая вероятность. Но разбрасываться на такие мелочи, когда, если верить шпионке, ими запланировано нечто действительно крупное, мне кажется очень маловероятным. Кроме того, насколько возможно для человека попасть номер и убить трех вампиров?

— А в чем был смысл бомбы Dr Pepper? — спросила я, пытаясь собраться с мыслями. Мы возобновили шаг, и теперь были почти возле зала церемоний. Я могла слышать музыку.

— Ну, она дала Вам несколько новых седых волос, — сказала Кловэч, улыбаясь.

— Не думаю, что это было целью, — сказала я. — Я не до такой степени эгоцентрична.

Кловэч задумалсь:

— Пожалуй, Вы правы, — сказала она, — Потому что Братство не стало бы ее устанавливать. Они не захотели бы привлекать внимание к их большому плану одной маленькой бомбой.

— Значит, цель была какой-то другой.

— И в чем она заключалась?

— Бомба, если она была отключена, могла быть подложена, чтобы серьезно напугать королеву, — сказала я медленно.

Кловэч удивилась.

— Не убить?

— Она даже не была в номере.

— Она должна была взорваться раньше, — сказала Кловэч.

— Как Вы узнали это?

— От главы местной безопасности, Донати. Так ему сказала в полиции. Донати видит в нас коллег-профессионалов. — Кловэч улыбнулась. — Он любит женщин в броне.

— Вах, а кто — нет? — улыбнулась я в ответ.

— И она была слабой бомбой, если какую-нибудь бомбу можно назвать слабой. Я не говорю, что не было бы ущерба. Был бы. Может быть даже кто-то убило бы, Вас, например. Но нападение кажется мне неэффективным и плохо спланированным.

— Если только в планах не было запугать. Опорочить. Или укротить.

Кловэч пожала плечами.

— Я не понимаю, — сказала я. — Если не Братство, то кто? И что планирует сделать Братство? Ворваться в вестибюль, вооружившись большими бейсбольными битами?

— Система безопасности здесь не на высоте, — сказала Кловэч.

— Да, я знаю. Охранники в подвале, где я получала чемодан королевы, были ужасно ленивы, и я не думаю, что они смотрели, кто входит. И они поперепутали кучу чемоданов.

— И вампиры наняли этих людей. Невероятно. С одной стороны, вампиры понимают, что они не бессмертны. Они могут быть убиты. С другой стороны, они существуют уже так долго, что чувствуют себя всемогущими. — Кловэч пожала плечами. — Ну, снова на дежурство.

Мы достигли танцевального зала. Данс-бэнд Мертвецов по-прежнему играл.

Королева стояла очень близко к Андре, который был уже не за ней, а сбоку. Я знала, что это было знаком, но недостаточным, чтобы заставить Кентукки отказаться от надежды. Христиан Барух также отирался поблизости. Если бы у него был хвост, он бы им вилял, настолько он старался угодить Софи-Энн. Я оглядела зал, чтобы рассмотреть других королей и королев, узнаваемых по их свитам. Я никогда не видела их раньше всех вместе в одном помещение, и я стала считать. Среди них было всего четыре королевы. Остальные двенадцать правителей были мужского пола. Из четырех королев, Миннесота, похоже, встречалась с королем Висконсина. Огайо держал ручку Айовы, так что они были парой. Не считая Алабаму, только Софи-Энн была королевой без партнера.

Хотя многие вампиры придерживались широких взглядов в отношении пола своего сексуального партнера или, по крайней мере, были терпимы к тем, кто предпочитал нечто иное, некоторые из них были старомодны в этом вопросе. Неудивительно, что Софи-Энн столь ярко сияла даже из-под темного облака смерти Петра Тридгилла. Вампиры, похоже, не слишком боялись «веселых вдов».

Молодой человек, флиртовавший с Алабамой, пробежал пальцами по ее голой спине, и она притворно вскрикнула от страха.

— Ты знаешь, я ненавижу пауков, — сказала она игриво, выглядя почти по-человечески, прижимаясь к нему крепче. Несмотря на то, что он пугал ее в шутку, она льнула к нему все сильнее.

Подождите, подумала я. Вот, еще минутку. Но мысль так и не оформилась.

Софи-Энн заметила мое убежище и подозвала.

— Я думаю, большинство людей пошли спать, — сказала она.

Внимательный осмотр комнаты сказал мне, что было правдой.

— Что Вы думаете о Джулиане Фореле? — спросила я, чтобы утихомирить свой страх, что она с ним сделает что-то ужасное.

— Думаю, что он не понимал, что он сделал, — сказала Софи-Энн. — По крайней мере, до некоторой степени. Но мы придем к пониманию, — она улыбнулась. — Он и его жена очень даже ничего. Вы мне больше нужны сегодня вечером. Пойдите развлекитесь, — сказала она, и это не звучало снисходительно. Софи-Энн действительно желала мне хорошо провести время, однако, не слишком вдаваясь в подробности, как я буду это делать.

— Спасибо, — сказала я, а затем вспомнила о том, что я в самом лучшем платье, и это немного подняло мне настроение. — Спасибо, мэм, и Вам доброй ночи. Увидимся завтра вечером.

Я была рада вырваться оттуда. Зал был битком набит вампирами, и взгляды, которые я получала, имели довольно острые зубы. В одиночку кровососам было легче удержаться на искусственной крови, чем в группе. Память еще хранила воспоминания старых добрых деньков, и заставляла их жаждать припасть к теплу из «природного источника», а не к бутылочке жидкости, изготовленной в лаборатории и подогретой в микроволновке. Точно по графику толпа Добровольных Доноров вернулась через заднюю дверь, и более-менее выстроилась в линию у задней стены. Очень быстро все они были заняты, и (я полагаю) счастливы.

Когда Билл пил мою кровь во время занятий сексом, он говорил мне, что кровь из шеи человека после TrueBlood, скажем, была, как ужин в Ruth’s Chris Steak House после долгого питания в МакДоналдсе. Я видела, что Джервейс прижал Карлу в углу, и подумала, не нужна ли ей помощь, но когда увидела ее лицо, решила, что нет.

Карла не пришла этой ночью, и я даже жалела об этом, потому что теперь ничего не отвлекало меня от мыслей о Квинне. И я очень много об этом думала. Похоже, проблемы искали меня в коридорах Пирамиды Джизех, и, куда бы я не скрылась, они найдут меня повсюду.

 

15

Наконец, к четырем ночи я уснула в своей постели и проснулась в полдень. Вряд ли можно было назвать эти восемь часов приятными. Я металась в полудреме, постоянно просыпалась, и температура тела скакала, как бешенная, что, возможно, было связано с обменом крови… а, может, и нет. К тому же мне снились кошмары. Дважды мне казалось, что я слышу, как входит Карла, но, достаточно продрав глаза, обнаруживала, что ее не было. Странный свет, который поступал через затемненные стекла этажа для людей, отличался от обычного дневного света. Это несколько сбивало с толку.

Я почувствовала себя самую капельку лучше после долгого душа, и сняла трубку, чтобы заказать еду в номер, но потом решила спуститься в небольшой ресторан. Хотелось увидеть других людей.

Там бело несколько посетителей: моя соседка отсутствовала, но была пара «клыкоманов» и Барри. Он показал жестом на пустой стул за его столом, и я, упав в него, огляделась в поисках официанта и заказала кофе. Его принесли сразу, и я содрогнулась от удовольствия, сделав первый глоток. После того, как первая кружка закончилась, я обратилась к Барри — нашим способом:

— Как ты? Всю ночь на ногах?

— Нет, Стэн рано ушел спать со своей новой подругой, так что я был не нужен. Они все еще находятся в стадии медового месяца. Я пошел танцевать, а потом потусовался с наштукатуренной девицей из делегации королевы Айовы.

Он изогнул брови, чтобы показать, что девица была изрядно размалевана.

— Что у нас сегодня в программе? Ты не взял эти листочки из-под двери?

Барри открыл папочку с документами и положил ее передо мной в тот момент, когда официант принес мой заказ: английский кекс и яичницу.

— Да, я сунул их в свою папку.

Вау! Я могу болтать с Барри, пока ем, изящнейшим образом отвечая на вопросы с набитым ртом, и даже что-нибудь обсуждать.

— Можешь посмотреть.

Пока Барри обильно намазывал бисквит маслом, я просмотрела страничку. Это было расписание мероприятий на ночь, очень полезная вещь. Суд над Софи-Энн был самым серьезным делом, в котором участвовали исключительно коронованные особы. Но были и другие дела.

Первое заседание было назначено на 20:00. Рассматривалось дело о телесных повреждениях. Висконсинской вампирше по имени Джоди (что само по себе маловероятно) был предъявлен иск вампиром Майклом из Иллинойса. Майкл утверждал, что Джоди дождалась, пока он впадет в дневную спячку, после чего вырвала одни из его клыков. Плоскогубцами.

Вау!.. Это звучит… забавно. Я подняла брови.

— Почему бы это дело не решить шерифу?

Вампиры обычно не любят выносить сор из избы.

— Разные штаты, — ответил Барри лаконично.

Официант только что принес полный кофейник, поэтому Барри наполнил мою кружку и долил себе.

Я перевернула страничку. Следующее дело касалось вампирши по имени Синди Лу Зюзькин из Канзас-Сити, штат Миссури, которая обратила ребенка. Синди Лу утверждала, что ребенок в любом случае умирал от болезни крови, а она всегда хотела дитя, так что теперь у нее появился вечный малыш. Кроме того, мальчик был обращен с согласия своих родителей, которое они сами подписали. Кейт Бук, Канзас Сити, Канзас, адвокат, назначенный штатом следить за благополучием ребенка, выступила с жалобой, что теперь ребенок отказывается видеться со своими родителями-людьми, или иметь какие-либо другие взаимодействия с ними, что противоречит соглашению между родителями и Синди Лу.

Звучит, словно какое-нибудь ток-шоу. «Судит Джуди», вроде того.

Итак, сегодня будут судебные разбирательства, подвела я итоги после краткого просмотра оставшихся листов.

— Я так понимаю, мы будем нужны?

— Я тоже так думаю. По второму случаю будут свидетели-люди. Стэн хочет, чтобы я присутствовал, и могу поспорить, что твоя королева захочет, чтобы ты тоже там была. Ее подданный, Билл, назначен одним из судей. Королев и королей могут судить только другие венценосные особы, но и для дел, связанных с рядовыми вампирами, судей выбрали случайно из общего списка. Выпало имя Билла.

— О, этот насудит…

— У тебя с ним что-то связано?

— Да. Но я думаю, он должен быть хорошим судьей.

Не знаю, почему я верила в это; в конце концов, Билл показал себя ужасным лжецом. Но я считала, что он будет стараться быть справедливым и беспристрастным.

Я заметила, что «суды» займут время от восьми до одиннадцати. После этого, с полуночи до четырех время означалось как «Коммерция». Барри и я посмотрели друг на друга и пожали плечами.

— Барахолка? — предположила я. — Птичий рынок?

У Барри идей на этот счет не было.

Четвертая ночь на саммите была последней, и первая ее половина была отмечена как «Свободное время в Руодсе для всех». Были предложены некоторые развлечения: снова взглянуть на танцоров из «Blue Moon», или их более откровенного варианта, «Black Moon». Разница не объяснялась, но у меня были кое-какие идеи о том, что танцоры Black Moon устраивали гораздо более сексуально-откровенные шоу. Другие танцевальные группы были просто перечислены с указанием площадок. Иногородним вампирам также рекомендовалось посетить зоопарк, который был открыт в ночное время на специальных условиях, или городской музей, также специально открытый для участников саммита. Или они могли посетить клуб «особых удовольствий для тех, кто не чуждается темной стороны». Он назывался «Поцелуй боли».

— Напомни мне ходить по другой стороне той улицы, — сказала я Барри.

— Разве тебе не нравятся ма-а-аленькие укусики? — Барри коснулся языком своих тупых клыков так, что я не могла не уловить намека.

— Есть в этом свое удовольствие — согласилась я, потому что не могла это отрицать. — Но что-то мне подсказывает, что это место несколько выходит за рамки легкого покусительства на шею. Ты сейчас занят? Мне нужно будет поездить по городу с поручением Эрика, и мне бы пригодилась твоя помощь.

— Легко, — ответил Барри. — А в чем дело?

— Нам необходимо найти места, где стреляют из лука, — сказала я.

— Это было оставлено для Вас на ресепшене, мисс, — сказал наш официант, который бросил желтоватый конверт на стол и отскочил, будто мы были бешенными. Очевидно, наша молчаливая болтовня со стороны выглядела неадекватно.

Я открыла конверт, и обнаружила внутри фотографию Кайла Перкинса. Еще там лежал листочек из блокнота, на котором причудливым мелким подчерком Билла было написано: «Сьюки, Эрик сказал, что ты собираешься провести небольшое расследование, и тебе необходима эта фотография. Пожалуйста, будь осторожнее. Уильям Комптон». И как только я собралась попросить у официанта телефонный справочник, как увидела в конверте второй лист. Билл пошарил в Интернете и сделал список всех стрельбищ в городе. Их было всего четыре. Я постаралась не слишком поддаваться впечатлению от заботы и помощи Билла. Я уже впечатлялась им.

Я позвонила в гараж отеля, чтобы взять один из автомобилей, на которых приехали арканзасцы. Королева решила, что те принадлежат ей, и Эрик предложил мне воспользоваться одним из них.

Барри поднялся в свою комнату за курткой, а я стояла у входа в ожидании машины, и размышляла о том, сколько чаевых должна дать камердинеру, когда заметила Тодда Донати. Он шел ко мне, передвигаясь медленно и как-то тяжело, хотя он был стройным мужчиной. Он плохо выглядел сегодня, кожа головы под волосами была серой и потной, и даже усы его повисли.

Он стоял передо мной, не решаясь заговорить. Я подумала, что он собирается с мужеством. Или с безнадежностью. Если я когда-нибудь и видела смерть, стоящую за спиной человека, то это была смерть Тодда Донати.

— Мой шеф интересуется Вашей королевой, — сказал он вдруг. Если я заметила, как он заговорил, то никак не могла вспомнить этот момент.

— Да, она теперь вдова и привлекает многих интересующихся, — сказала я.

— Он во многих отношениях старомоден, — сказал Тодд Донати. — Происходит из старой семьи, и ему не нравится нынешние нравы.

— Угу, — сказала я, стараясь, чтобы звук был нейтральный, но обнадеживающий.

— Он не верит, что женщина может жить своим умом и быть в состоянии позаботиться о себе, — сказал глава безопасности.

Я не могла сделать вид, что понимаю, о чем идет речь, потому, что не понимала.

— Даже вампирские женщины, — сказал он, и выразительно посмотрел на меня.

— Понятно, — сказала я.

— Подумайте об этом, — заявил Донати. — Пусть Ваша королева спросит у него, где записи с камер наблюдения за коридором перед ее номером.

— Я передам, — сказала я, не понимая, почему я согласилась. И тогда больной мужчина развернулся, и побрел прочь с чувством выполненного долга.

Затем подошла машина, Барри вышел из лифта и к моей радости присоединился ко мне, и все мысли, которые могли появиться в моей голове по поводу случайной встречи, отступили перед страхом вождения по городу. Сомневаюсь, что Эрик задумывался, насколько тяжело для меня будет ездить по Роудсу, потому что он просто не думал о такой ерунде. Если бы рядом не было Барри, это было бы почти невозможно. Я могла или справляться с рулем, или глядеть в карту, которую одолжил парковщик, но не то и другое одновременно.

Я оказалась небезнадежной, несмотря на то, что движение было интенсивным, а погода — промозглой и дождливой. Я не покидала гостиницу с тех пор, как мы приехали, и это было своего рода свежие впечатления от внешнего мира. Кроме того, это была возможность хоть мельком посмотреть город. Я хотела увидеть как можно больше. Кто знает, буду ли я здесь когда-нибудь еще? И это было так далеко на север.

Барри проложил маршрут, и мы начали наш «луковый» тур по Роудсу.

Мы начали с самого отдаленного места, которое называлось «Прямая стрела». Это была длинная, узкая усадьба на весьма оживленной улочке. Там было великолепное, хорошее освещенное стрельбище, с квалифицированными инструкторами. У них было отличное оружие. Я знала это, потому что так было написано на большой вывеске. На мужчин не произвел впечатление южный акцент Барри. Они думали, что он звучит глупо. Хотя, когда говорила я, они думали, это было очень мило. Ну не обидно ли? Подтекст, который я прочла в их сознании, был ясен и заключался в следующем: женщины в любом случае говорят глупости, а южный акцент добавляет этой глупости некоторое очарование. Речь мужчины, как им казалось, должна звучать твердо и ясно, а у южных мужчин она звучала безвольно и как-то по-дурацки.

В любом случае, оставив в стороне их предрассудки, эти мужчины не были полезными. Они бы никогда не видели Кайла Перкинса на каком-либо из ночных занятий, и были уверены, что он не практиковался здесь.

Барри весь пылал от пережитого хамства, и даже не захотел выйти во втором месте. Я сама забежала туда с фотографией. В магазине для лучников (стрельбища там не было) сидел одинокий мужчина, который незамедлительно сказал: «Нет». Он не обсуждал фото, не спрашивал меня, почему я хотела бы узнать что-нибудь про Кайла Перкинса, и даже не пожелал мне доброго дня. Он ни коим образом не показался мне подозрительным — просто грубиян до кончиков ногтей.

Третье место размещалось в здании, которое, наверное, одно время было боулингом. Рядом на стоянке стояли несколько автомобилей, двери в помещение были тяжелыми и непрозрачными. Вывеска гласила: «Остановитесь и предъявите документы». Барри и я смогли прочитать ее из автомобиля. Это казалось несколько подозрительно.

— В любом случае, я устал сидеть в машине, — сказал он галантно и вышел со мной.

Мы встали, чтобы нас могли увидеть, и я обратила внимание Барри на камеру над нашими головами. Мы старались выглядеть настолько приятными, как могли. (Во всяком случае Барри был очень хорош. Именно так он и выглядел.) Через несколько секунд мы услышали громкий писк, и замок на двери отключился. Я взглянула на Барри, и он надавил на тяжелую дверь, пока я боком протискивалась внутрь, чтобы он тоже мог войти.

Мы обнаружили длинную стойку, тянувшуюся вдоль противоположной двери. За ней находилась женщина примерно моего возраста, с медными волосами и кожей, представляющей забавную расовая смесь. Ее брови были окрашены черным, что добавляло причудливости к ее в целом однотонному образу.

Теперь, когда мы стояли перед ней лично, она разглядывала нас еще более внимательно, и я могла прочитать в ее мыслях, что Барри она была рада видеть в гораздо большей степени, чем меня. Я сказала Барри:

— У тебя это получится лучше.

— Да, я это понял, — ответил он, и пока я клала на стойку фотографию Кайла, он сказал:

— Не подскажите, этот мужчина не приходил сюда покупать стрелы или практиковаться в стрельбе?

Она даже не спросила, зачем мы хотели это знать. Она наклонилась вперед рассмотреть фотографию, и задержалась так, может быть чуть дольше, чем было необходимо, чтобы Барри мог заглянуть в ее декольте. Она рассмотрела фото и выражение ее лица изменилось.

— Да, он приезжал сюда вчера, сразу как стемнело, — сказала она. — У нас никогда еще не было клиентов-вампиров, и я не очень хотела его обслуживать, но что тут сделаешь? У него были деньги, и закон говорит, что мы не можем заниматься дискриминацией.

Это была женщина, которая была готова и к дискриминации, никаких сомнений.

— С ним кто-нибудь был? — спросил Барри.

— Дайте-ка подумать, — она позировала перед Барри, откинув голову. Она не считала, что его южный акцент звучало глупо. Она считала его очаровательным и сексуальным. — Не могу вспомнить. Знаете, что можно сделать? Я возьму записи с камер безопасности за последние ночи, они еще сохранились. И дам вам возможность взглянуть на них, идет?

— Мы можем сделать это прямо сейчас? — спросила я, сладко улыбаясь.

— Ну, я не могу оставить свое место прямо сейчас. Здесь больше никого нет, чтобы присмотреть за магазином, на время, пока я пойду в служебное помещение. Но если вы сможете приехать сегодня вечером, после того, как приедет мой сменщик, — она бросила очень выразительный взгляд на Барри, чтобы убедиться, что я поняла, что мне приходить не следует, — Я позволю Вам посмотреть.

— Во сколько? — сказал Барри довольно неохотно.

— Скажем, в семь? Я заканчиваю сразу после этого.

Барри проигнорировал намек, но решил вернуться на семь.

— Спасибо, Барри, — сказала я, когда мы снова пристегивались ремнями в машине. — Ты мне очень помог.

Я позвонила в отель и оставила сообщение для королевы и Андре, пояснив, где я была и что делала, чтобы они не сходили с ума, когда я не окажусь в их распоряжении к моменту пробуждения, который должен был случиться в самое ближайшее время. В конце концов, я следовала приказам Эрика.

— Ты должна поехать со мной, — сказал Барри. — Эта женщина не в моем вкусе. Она съест меня живьем. Это наверняка будет Война Северной Агрессии.

— Ладно. Я буду в автомобиле, и в случае необходимости ты сможешь мысленно меня позвать, если она будет к тебе клеиться.

— Идет.

Чтобы заполнить время, мы зашли на чашечку кофе с пирожным в какую-то булочную. Было великолепно. Моя бабушка всегда считала, что северные женщины не умеют готовить. Было совершенно восхитительно убедиться, что это суждение ни коем образом не соответствует действительности. Мой аппетит был также на высоте. Было очень приятно испытать облегчение, обнаружив, что я также голодна, как обычно. Во мне не было ничего вампирского, НИ-ЧЕ-ГО!

После того, как мы заправились и уточнили свой обратный путь к Пирамиде, пришло время вернуться к стрельбищу и поговорить с Медноволосой. На улице окончательно стемнело, и город засиял огнями. Я чувствовала себя городской и гламурной, разъезжая по такому большому и известному городу. Я получила задание, и успешно его выполнила. Никакая я ни «криволапая деревенщина». Но мое ощущение счастья и крутости было недолгим.

Первым намеком на то, что в Обществе Лучников Монтэйгл что-то не так, была криво висящая тяжелая металлическая дверь.

— Дерьмо, — сказал Барри, который подытожил мои чувства словами.

Мы вышли — очень неохотно — и, тщательно оглядевшись по сторонам, пошли к двери.

— Ветер или взрыв? — сказала я.

Барри опустился на колени рассмотреть поближе.

— Я, конечно, не Агент 007, - сказал он, — но я думаю, это было ограбление.

Я посмотрела на дверь с сомнением. Но когда нагнулась сзглянуть повнимательней, заметила искореженный металл дверной петли. Запишем очко на счет Барри.

— Похоже, — сказала я. — И теперь нам предстоит войти.

Барри стиснул зубы.

— Да, — сказал он, но не слишком уверено. Насилие и разборки однозначно не были сильными сторонами Барри. Барри — это деньги, и у него был замечательный работодатель, который хорошо ему платил. Прямо сейчас он размышлял, какая сумма компенсировала бы ему все это в полной мере, и думал, что если бы с ним не было женщины, он бы просто сел в автомобиль и свалил отсюда.

Иногда мужская гордость может очень уместной. Я уверена, что не хотела бы идти туда в одиночестве.

Я толкнула дверь, которая отреагировала весьма впечатляюще, слетев с петель и рухнув на гравий.

— Привет, мы здесь, — сказал Барри тихо. — Те, кто еще не знал…

После того, как грохот стих и ничего не выскочило из здания, чтобы нас сожрать, мы поднялись с корточек, на которые инстинктивно упали. Я сделала глубокий вдох. Это должна была сделать я, поскольку это было мое поручение. Я шагнула в поток света, струившийся из пустого дверного проема. Я сделал один большой шаг, переступив порог здания. Быстрая проверка не выявила никаких мозговых сигналов, так что я очень хорошо представляла, что мне предстояло найти.

Да, действительно, Медноволосая была мертва. Она лежала в неестественной позе на стойке, и ее голова была свернута на бок. Из груди торчал нож. Кто-то наблевал слева в ярде от моей ноги — не кровью — так что здесь был еще как минимум один человек. Я сл