Конечно же, Монти придется заслужить свой жилет. Попрощавшись и снова поблагодарив Нину, мы решили, что я вернусь вместе с Монти, чтобы его потренировали и оценили его поведение в общественных местах. Поскольку у него уже был опыт работы в больницах и школах, Нина была уверена, что он прекрасно справится. Но, как она сказала, главным испытанием будет супермаркет. Монти придется потренироваться, чтобы ходить рядом с едой, не обнюхивая ее и не пытаясь съесть. Я была готова на все. Мне было неважно, сколько придется тренироваться Монти. Лишь бы он получил свой жилет.

Мы уже выезжали с парковки, как вдруг появилась Нина. Она остановила нас и спросила, нет ли у нас времени, чтобы отвести Монти в местный магазин. У фонда были хорошие отношения с магазином, и там согласились позволить нам испытать Монти в супермаркете, хотя он и не стал еще собакой-партнером.

– Давайте посмотрим, как он ведет себя рядом с едой, – сказала Нина. – И тогда мы поймем, сколько придется его дрессировать.

Жизнь всегда преподносит сюрпризы. Мы снова припарковали машину и вслед за Ниной отправились в супермаркет. Я надеялась, что Монти будет вести себя хорошо, хотя он никогда прежде не оказывался в столь сложной ситуации. Я уже учила его не обращать внимания на еду в домах престарелых и больницах. Моя команда «не нюхать» дома творила чудеса. Но полки супермаркета будут гораздо более соблазнительными.

На Монти надели жилет «дрессировка» – он очень элегантно в нем выглядел. Мы вошли в магазин вместе. Нина попросила нас пройтись вдоль полок, чтобы она могла понаблюдать за поведением Монти.

– Ну, Монти, будь молодцом, – тихо сказала я. – Постарайся, это очень важно.

– Хорошо, Мам!

Мы пошли по первому ряду.

– Не трогать, Монти.

– Хорошо.

– Не нюхать, Монти.

– Без проблем.

Монти шел рядом со мной, глядя вперед и не обращая никакого внимания на еду. Я поверить не могла в то, как замечательно он себя ведет. Мы прошли мимо жареных кур и свежего хлеба.

Я была уверена, что Монти не выдержит и бросится нюхать вкусную еду. Но он был абсолютно сосредоточен и уверенно шел рядом со мной, словно понимал, что стоит на кону.

Нина была потрясена. Она попросила меня пройти по магазину еще раз. Мы прошли той же дорогой по всем проходам, и Монти снова вел себя идеально. Он делал только то, что я ему говорила, и не понюхал ни одного предмета.

– Он лапочка! Он настоящий лапочка! – восторженно воскликнула Нина.

Мы договорились, что она пришлет к нам инструктора посмотреть, как собака ведет себя дома. В привычной обстановке собаки расслабляются и ведут себя по-другому. Но если Монти будет вести себя дома так же, как в офисе, то она не видит препятствий в том, чтобы вручить ему пурпурный жилет собаки-партнера.

Вы не представляете, в каком я была восторге! Я могла долететь до Луны безо всякой ракеты! Монти чувствовал, что сделал что-то особенное: всю дорогу до дома он «разговаривал» с нами, издавая странное мурлыканье, как раньше делала Пенни.

В следующие несколько дней мы с Монти побывали во множестве новых мест – везде, где нас только пускали. Я хотела убедиться в том, что он действительно подходит для своей роли. Монти оправдал мои ожидания, но мы должны были произвести такое же впечатление и на инструктора.

День решающего испытания выдался ярким и солнечным. На Монти надели жилет «дрессировка», что позволяло ему заходить в магазины и кафе. Он словно подрос. И, наверное, понимал, как красиво выглядит. Люди останавливались, чтобы полюбоваться им, но он чувствовал себя на службе. Мы зашли в местный супермаркет и в мое любимое кафе. Монти вел себя так же идеально, как и всегда.

Мы вернулись домой, и инструктор смотрел, как Монти справляется со своей домашней работой. Он проследил, как пес разгружает стиральную машину, открывает и закрывает двери, помогает мне подниматься и спускаться по лестнице, делает многое другое. Монти нравилось демонстрировать свои успехи – он постоянно вилял хвостом.

В конце дня инструктор вынес вердикт:

– Он был великолепен! Ни единой ошибки! Жилет его!

Я ушам своим не верила.

– Нина сказала, что он идеально вел себя в офисе, и здесь он тоже ведет себя идеально. Монти заслужил жилет.

К моей радости, инструктор тут же заменил жилет с надписью «дрессировка» на официальный жилет собаки-партнера. Монти был ослепительно красив, а я никогда еще не чувствовала себя такой счастливой.

Это событие изменило мою жизнь навсегда. Теперь Монти мог сопровождать меня везде, куда бы я ни пошла, и жизнь стала намного проще.

***

Самым удивительным была реакция людей на собаку-партнера. Когда они видели Монти в его пурпурном жилете, то перед нами расступались все, чтобы дать нам пройти. Я привыкла опасаться, что мне наступят на ногу или заденут меня тяжелыми сумками. Больше об этом можно было не думать.

Сначала я не собиралась брать Монти с собой в магазины. Хотя он отлично вел себя в супермаркете, я не видела в этом особого смысла – думала, что ему будет скучно. Но через несколько дней после того, как Монти получил свой жилет, женщина в магазине случайно толкнула меня тележкой. Кожа на ногах так пострадала, что я несколько недель не могла надеть туфли. И я поняла, какую защиту обеспечивает мне собака-партнер.

– Вот зачем мне нужен Монти! – сказала я Питеру.

Куда бы мы ни пошли, нас сразу замечали и расступались. Для человека с ДБЭ пространство – это дар божий. Но инструкторы предупреждали меня, что внимание окружающих – это оружие обоюдоострое. Монти стал знаменитостью – все хотели с ним поговорить. На всех жилетах собак-партнеров есть надпись с просьбой не отвлекать собак во время работы, но не все обращают на нее внимание. Мы с Питером провели эксперимент. Сначала мы прошлись с Монти по главной улице Барнстейпла без жилета, и никто с нами не заговорил. Потом мы прошли тем же маршрутом, когда Монти был в жилете, и на этот раз останавливались все. Мы шли в три раза дольше.

Все это было поразительно. Тогда я была человеком застенчивым, настоящим интровертом, но каждый раз мне приходилось знакомиться с сотнями новых людей. Я научилась распознавать тех, кто хочет пообщаться с Монти.

– Два прохода слева, – говорила я Питеру. – Он точно к нам подойдет, вот увидишь…

Иногда люди прятались – они понимали, что мы их заметили, и скрывались с глаз. Но потом, прежде чем мы успевали что-то понять, они появлялись в другом конце прохода и, поравнявшись с нами, норовили погладить Монти по голове.

Когда люди пытаются общаться с вашей собакой, делать покупки становится труднее. Я знала, что они действуют из лучших побуждений, но это общение сильно отвлекало Монти от работы. Когда меня спрашивали, можно ли с ним поговорить, я не возражала. Когда же он был занят, я просто объясняла это, и меня понимали.

Постепенно ко мне пришло понимание, что внимание я привлекаю своей собакой, а не инвалидностью.

Раньше я стеснялась людей, потому что замечала их взгляды, направленные на мои шрамы.

– О, вы получили такие ожоги! – говорили мне и начинали советовать лекарства.

Мне полчаса приходилось выслушивать советы по лечению ожогов, псориаза или экземы. Я страшно смущалась. Кроме того, люди часто говорили очень громко, объясняли, что со мной не так, и все вокруг начинали оглядываться и прислушиваться. Но когда у меня появился Монти, а потом Тедди, никто больше не обсуждал мои руки. Все разговаривали только о собаках.

По-другому я стала чувствовать себя и в больницах. В первый раз мы отправились в больницу Сент-Томас в Лондоне. Я волновалась, как будет вести себя Монти. Он никогда еще не был в столь оживленных местах. В нашей деревне часом пик считались два трактора и четыре овцы на дороге. Но Монти совершенно не волновался. Думаю, он считал, что рядом со мной он в полной безопасности. Я одинаково могла на него положиться и во время прогулки вдоль реки, и в лондонской больнице.

Врачи и сестры любили Монти, а ему нравилось внимание. Он спокойно сидел, пока я беседовала с врачом, помогал мне раздеваться и снимать шины, если доктора просили сделать это. Мы остановились в отеле «Саймон-Лодж» рядом с больницей. Там жили амбулаторные пациенты, которым необязательно было ложиться в отделение. Управляющая оказалась милейшей дамой. Она принесла нам электрический вентилятор для Монти и выделила просторный номер. Монти был звездой. Он прекрасно спал и не производил никакого шума. За годы он привык к больницам и городам. На вокзал и домой он всегда шел одним и тем же маршрутом.

Процедуры больше не волновали меня. Я считала своим долгом обеспечить Монти всем необходимым и когда думала о нем, то у меня не оставалось времени беспокоиться о себе. Когда он находился рядом со мной, я забывала о боли и справлялась со всем без лишней суеты. Мне не хотелось тревожить Монти, поэтому я оставалась спокойной. С его появлением в моей жизни засияло солнце. Принимать заботу от людей тяжело, но когда о тебе заботится собака – это настоящее чудо. А заботиться о Монти – это была честь для меня.

***

Монти стал совершенно другой собакой. Когда Пенни умерла, мы поняли, как она присматривала за ним. У нее был более сильный характер, и он уступал ей во всем. Она ела первой, и на прогулках он всегда шел слегка позади нее. Теперь у Монти появилась работа, и он перестал быть тенью Пенни. Он присматривал за мной и думал обо мне – и понимал, насколько важен и значителен для меня.

Дома мы стали больше играть вместе. Казалось, что у Монти есть встроенные часы: я кормила его в восемь утра и в шесть вечера. Если я опаздывала хоть на пару минут, он подходил ко мне, опускал голову и бежал к двери. Однажды я притворилась, что уже встала, и он бросился на кухню. Потом была пауза – чувствовалось, он озадачен.

– Ой, а ее здесь нет!

Он вернулся. Я стала подниматься, и он снова бросился на кухню. Снова наступила пауза.

– Ты не идешь за мной?!

Это повторилось пять или шесть раз.

Когда он ложился, глядя на меня, я скрещивала руки, а он скрещивал лапы. Я качала головой, и он качал головой. Эта игра ему страшно нравилась.

Чем больше мы работали, тем увереннее он становился. Когда я брала его в город, мы часто шли по одному и тому же маршруту – на берег реки, а оттуда назад. Однажды я захотела зайти в магазин рукоделия, который находился в другой стороне, и Монти просто отказался идти:

– Нет, ты не можешь туда пойти. Я повернулся, значит, мы идем домой.

Он был непреклонен. Возвращаться нужно было той же дорогой, какой пришли.

Монти по-прежнему обладал поразительной притягательностью. Он всегда чувствовал, кому больно и кто в нем нуждается. Как-то мы с ним шли по больничному коридору, и вдруг из одной комнаты выскочил хирург. Я подумала, что это операционная – доктор был в маске и перчатках. Он был чем-то сильно расстроен. А потом он упал на колени перед Монти и стал его гладить. Так продолжалось несколько минут.

– Мне это так нужно, – шептал он. – Так нужно…

Затем врач поднялся и пошел прочь. Я была рада, что рядом со мной оказался Монти. Он всегда утешал тех, кто нуждался в этом.

***

Слизистая моего горла все еще оставалась очень хрупкой. Когда мышцы гортани сжимались, меня мучили страшные спазмы. Это означало, что в любой момент я могу перестать дышать – даже во сне. Мы с Питером решили, что будем бодрствовать по очереди, по два часа. Это нас изматывало.

Питер превратился в круглосуточную сиделку. Он был добр, терпелив и никогда не жаловался. Но, естественно, он очень уставал. Иногда он выматывался настолько, что не мог есть. Однажды ночью я проснулась от удушья, а Питер случайно заснул. Я думала, что умираю. Монти почувствовал, что со мной что-то неладно. Он обежал вокруг постели, вытащил из-под головы Питера подушку и этим разбудил его. Я была ему так благодарна.

После этого Питер стал более осторожен и больше не позволял себе так уставать. Мы не думали, что Монти может помочь мне в подобной ситуации – решили, что это была простая случайность.