Тедди был оживленным, веселым и полным энтузиазма по отношению ко всему. Ему просто нравилось работать – порой его не приходилось даже просить, он сам действовал. Стоило услышать щелчок стиральной машины, он тут же кидался ее разгружать, опережал Питера. Когда Питер забинтовывал мне руки, Тедди сидел рядом и наблюдал за ним:

– Я знаю, что это твое, а не мое дело, но я все же буду за тобой присматривать.

А когда ему казалось, что Питер берется за его работу – например, когда муж помогал мне снимать пальто, – Тедди не мог этого вынести. Он буквально отталкивал его с дороги:

– Посторонись, это моя работа.

Лучше всего Тед помогал мне раздеваться. Я не могла стянуть с себя одежду, не повредив кожу, и мне не хватало сил снимать футболки через голову за один прием. Тедди справлялся с этой задачей блестяще – мне достаточно было завернуть кромку моей футболки, и он стягивал ее через голову. При этом одежда даже не касалась моих рук.

Но у меня были и очень свободные топы, с которыми я могла справиться сама. Как-то раз на мне был надет именно такой топ, и я хотела снять его самостоятельно. Но тут почувствовала, как Тед тычется мне в руку – упорно и настойчиво:

– Извините! Извините! Это моя работа!

Топ был из дорогого материала, и мне не очень хотелось, чтобы Тед брался за такую ткань, но, в конце концов, мне пришлось уступить.

Люди удивлялись тому, что Тедди умеет аккуратно раздевать меня. Отчасти это было связано с его породой – золотистые ретриверы были выведены для того, чтобы на охоте не повреждать дичь. А, кроме того, он рос рядом со мной. В детстве он иногда случайно задевал мою кожу. Это совершенно понятно – ведь он был обычным щенком, а не специально построенным роботом. Но когда он меня задевал, я охала, и он сразу же реагировал:

– Ой, прости, я не хотел тебя обидеть.

И в следующий раз он вел себя более осторожно.

Тедди упорно трудился ради меня. Иногда даже слишком упорно. Во время дрессировки собак учат, что некоторые команды следует выполнять безоговорочно.

Одна такая команда «отпусти». Если собака помогает мне подниматься из кресла, очень важно, чтобы она остановилась в нужный момент, когда я уже стою на ногах. Вторая такая команда «Стоять!». Это означает, что стоять нужно в любых обстоятельствах и ни в коем случае не трогаться с места. Однажды я гуляла по пляжу с подругой и вдруг поняла, что не вижу Тедди. Очнувшись, увидела, что он стоит в сотне ярдов позади, ожидая разрешения. Перед этим я сказала «стоять», потому что увидела на пляже незнакомую собаку и не хотела, чтобы Тедди к ней подходил. Я забыла разрешить собаке двигаться, и бедный Тедди так и замер, ожидая разрешения.

В другой раз он ходил за мной по дому с забавным выражением на морде.

– Что ты делаешь, Тед? – спросила я.

Он продолжал ходить за мной хвостиком. Я заметила, что из его пасти течет слюна.

– Что у тебя там?

Он раскрыл пасть и сунул мне в руку мокрую салфетку.

– Это твое, мам!

Наверное, я случайно ее уронила, и он носил ее за мной по дому, ожидая разрешения отдать свою ношу.

Бросать мусор рядом с Тедди было невозможно – он все подбирал и возвращал владельцам. Когда в супермаркете у кого-то из корзины упала пачка печенья, он потянулся, чтобы подать ее.

– Нельзя, Тед! – воскликнула я. – Не трогай. Нельзя трогать чужую еду!

Вряд ли кто-нибудь захотел бы купить печенье, побывавшее в пасти чужой собаки. Но когда после этого что-то роняла я, он сначала смотрел на меня, словно спрашивая:

– Сама подберешь или тебе подать?

***

Однажды я встречалась с подругой, и мы сели на автобус, чтобы доехать до дома вместе. Дорога была очень красивая – мы ехали вдоль пляжа.

Тедди обожал пляж. Это было самое его любимое место – место больших приключений. Он прыгал на волны и валялся в песке. От мокрого песка его шерсть приобретала цвет темного золота. Он носился взад и вперед и играл с другими собаками, но постоянно возвращался ко мне, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

Автобус подъехал к остановке у пляжа, но я заговорилась с подругой. И мы не сразу поняли, что автобус не двигается, а все пассажиры молча смотрят на нас.

– Послушайте, вы будете выходить или нет? – спросил водитель.

– Нет, – удивилась я, – мы еще не доехали.

– Но ваша собака выходит! Она только что нажала кнопку.

– О, Тед!

Я извинилась перед водителем, который по-настоящему рассердился, и автобус поехал дальше.

– Ты хитрая обезьяна, Тед! Мы не идем на пляж – мы едем домой.

Тед смотрел на меня с лукавой усмешкой.

Я не стала выходить, потому что нельзя же было позволять ему останавливать автобус каждый раз, когда захочется поиграть. Но когда мы добрались до дома и разобрались со всеми делами, я вывела его, и мы отправились на пляж. Раз уж ему так туда хотелось…

***

Тед изменил мою жизнь во всем. Я всегда любила рисовать – еще в детстве я зачарованно смотрела, как отец моей подруги пишет пейзажи. Мне нравилось, как на холсте неким волшебным образом проявляется картина. Я хотела когда-нибудь и сама попробовать рисовать. Как и многое другое, это далось мне нелегко. Я знала, что скипидар и лаки могут плохо повлиять на мое горло, поэтому масляные краски исключались. Попробовала писать акварелью, но эта техника мне не давалась. А потом я узнала о масляных красках на водной основе. Я была просто в восторге и сразу же записалась на курсы.

Но заниматься на курсах оказалось сложно. Питеру приходилось ходить вместе со мной – это было еще до того, как мне начал помогать Монти. Питер был очень добр, но его присутствие привлекало внимание к моей инвалидности. Люди в классе начинали относиться ко мне иначе. Как-то раз я сидела в одном конце класса, а все остальные собрались в другом и обсуждали рождественскую вечеринку, на которую пригласили всех, кроме меня. Я чувствовала себя скованно и неуютно, и мое отношение к живописи стало меняться. В такой обстановке я вряд ли смогла бы писать картины от всего сердца. А я считала, что в картину нужно вкладывать частичку собственной души, иначе она будет мертвой.

Я перестала посещать курсы, краски и бумагу убрала подальше. Мечты о творческой работе, которая приносила бы мне удовлетворение, так и остались мечтами.

Но теперь у меня был Тедди, и все изменилось. Он вселил в меня уверенность. Люди стали относиться ко мне иначе – они перестали видеть во мне инвалида, потому что все их внимание было приковано к Тедди. Я могла выйти на улицу голой, и никто этого не заметил бы. И тогда я решила снова записаться на художественные курсы. Питеру больше не пришлось бы меня сопровождать.

– Ты собираешься ездить туда одна?

– Почему одна? Я пойду с Тедди!

Стоило мне записаться на курсы, как меня одолели сомнения. В первый день я чувствовала себя, как первоклашка: собирала свою сумку и разбирала ее, а потом собирала снова. Для Тедди я взяла столько воды, что его можно было бы искупать в ней.

– Венди, в колледже ведь есть вода! – смеялся Питер.

Но я хотела быть уверенной, что у меня есть все, что может понадобиться Тедди и мне.

Когда я вошла в класс, все уже собрались. Люди спокойно разбирали свои материалы и пили кофе. Питер помог мне устроить Тедди под столом, поставил его лежанку и налил ему воды. Я достала свою работу. Питер ушел, и мне захотелось уйти вслед за ним.

Занятие началось с представления. Я назвала свое имя, а потом познакомила всех с Тедом, объяснив, что он помогает мне открывать и закрывать дверь и снимать пальто.

Лица у всех просветлели. Надо же, собака помогает снимать пальто! На меня буквально посыпались вопросы.

Я с радостью всем отвечала, не чувствуя ни малейшего стеснения. Мне всегда нравилось рассказывать о Теде.

На этот раз все было по-другому. Когда я роняла кисть, Тед поднимал ее для меня и приносил мне то, что передавал учитель. Он произвел на аудиторию глубочайшее впечатление. И в перерыве все захотели с ним пообщаться.

Я чувствовала себя абсолютно счастливой. Мне снова нравилось рисовать. Я так гордилась Тедом. Утро пролетело незаметно, а по дороге домой мы остановились у пляжа и дали Тедди от души побегать.

Тедди стал великолепной собакой. Я смотрела, как он свободно носится по пляжу со своими друзьями, и чувствовала, как жизнь моя меняется. Наши приключения еще только начинались.