Когда Тедди заслужил свой жилет собаки-партнера, Монти вернул свой. Ему было четырнадцать. Он немного помогал мне по дому, но давно уже не выходил в кафе, магазины и больницы. А теперь ему это официально было запрещено. От перенесенного два года назад инсульта он оправился, хотя двигался он медленнее и постепенно уступал свои обязанности Тедди, Монти оставался чудесной собакой, и мы ценили его компанию.

А потом случилось немыслимое.

Мы заметили, что он фыркает, словно пытаясь прочистить нос. Выглядел он замечательно – даже гонял Тедди, чтобы самому подать мне тапочки или снять носки, как ни в чем не бывало. Но сердце мое было неспокойно. В глубине памяти всплыло ужасное воспоминание.

Несколько лет назад у золотистого ретривера моей подруги обнаружили рак носа, и я запомнила симптомы. Я позвонила ветеринару, и мы поехали к нему с Монти. Пока мы ждали в приемной, Тедди все пытался лизнуть Монти в морду, но я остановила его.

Чувствуя, что произошло что-то ужасное, я пыталась взять себя в руки, старалась думать о чем-нибудь приятном, но ледяная рука страха стиснула мое сердце.

Ветеринар подтвердил мои худшие опасения: у Монти опухоль в одной ноздре. Он сказал, что опухоль растет медленно, и Монти может прожить еще довольно долго – но сказать точно невозможно. Мы не знали, сколько еще времени нам осталось. Одно было ясно: наш замечательный мальчик умирает.

Нам дали лекарства, чтобы пес чувствовал себя комфортнее, и мы забрали его домой. Я не могла поверить в то, что с ним это случилось. Разве может мой счастливый красавец Монти умереть? Почему жизнь так жестока? Я позвонила Маргарет – она волновалась не меньше нас. Потом мы сообщили страшное известие нашим родным. Мама Питера была в ужасе – она обожала Монти. В своем горе мы были не одиноки – многие люди, знавшие Монти, переживали вместе с нами.

Мы старались сделать последние дни Монти максимально счастливыми. Он не знал, что болен – по-прежнему дурачился и пытался играть. Он хотел бегать с Тедди, но я держала его на поводке. Если он будет бегать слишком много, ему станет трудно дышать.

Опухоль росла не столь медленно, как мы ожидали. За две недели мы несколько раз побывали у ветеринара, и каждый раз я боялась, что Монти уже не вернется домой. Но, к нашей радости, он возвращался.

Тедди не обмануло поведение Монти. Он чувствовал, что с ним что-то не так, и вел себя рядом с ним спокойнее, чем обычно. Как-то утром мы с Питером собрались вывести их на прогулку. Мальчики ждали нас в коридоре. Тедди медленно вошел в гостиную, посмотрел на меня и лег. Я сразу поняла, что что-то случилось. И прошла мимо него в коридор к Монти. Тедди впервые не пошел за мной.

Он знал. Он все знал. Сейчас я благодарна ему за то, что он позволил мне выйти одной. Монти было трудно дышать. Я поняла, что ему совсем плохо, и надо снова отвезти его к ветеринару. Мы с Питером усадили собак в машину и поехали. На этот раз мы ехали молча.

Я твердила себе, что мы уже много раз были у ветеринара, но каждый раз Монти давали лекарство, и он возвращался домой. И сейчас будет так же. По дороге я уже планировала, чем мы займемся с мальчиками ближе к вечеру. Когда Монти вышел из машины, дыхание его было прерывистым.

Как это могло случиться? Утром Монти вел себя как обычно – принес мои тапочки, дурачился… Конечно, с Монти все будет нормально. Единственное, что меня тревожило, это полная неподвижность Тедди в приемной. Он не шевелился, просто лежал, положив голову на лапы, и смотрел на Монти. Проходя мимо нас, люди здоровались, но Тедди даже не смотрел на них.

Чтобы поддержать Монти (и себя), я пыталась болтать с ним в приемной.

– Все будет хорошо, Монти. Мы сходим к доктору, он даст тебе лекарство, тебе станет лучше, а потом мы поедем домой и отправимся гулять на пляж.

Мы обязательно пойдем гулять.

Но этому не суждено было случиться. Ветеринар сказал, что Монти не может дышать, и он больше ничем не в силах ему помочь. Очень жаль, но настало время проститься. Голос ветеринара звучал странно, словно из глубокого черного туннеля. Тедди почувствовал, что я взволнована, и тоже заволновался. Ветеринар попросил меня вывести Тедди из комнаты, потому что он не должен видеть, как Монти усыпят.

Так я видела Монти в последний раз – он лежал на столе в операционной. И даже попытался вильнуть хвостом, хотя практически не мог дышать.

Я поцеловала его золотистую голову, сказала, что люблю его. Не знаю, как я вышла из приемной. Я ничего не видела, слезы текли по щекам. Я всегда провожала своих собак до конца, но Монти я оставила с Питером и ветеринаром. Я знала, что, если начну рыдать, горло мое не выдержит. Конечно, плакать мне доводилось и раньше, но если я не сдержусь сейчас, то остановиться я просто не смогу. Я должна быть сильной ради Тедди.

Я так переволновалась, что перепутала поводки, и теперь у меня не было поводка для Тедди. Секретарша дала мне проволоку, чтобы прикрепить к его ошейнику. Пальцы меня не слушались, и удержать проволоку я не могла, поэтому обернула ее вокруг руки. Если бы Тедди потянул, кожа сошла бы с руки, как перчатка. Но он чувствовал, что происходит. Тедди жался ко мне и не отходил ни на шаг, как маленький ягненок. Он ни разу не потянул меня, даже головы не повернул.

Я знала, что мне нужно найти людное место, чтобы не завыть в голос, поэтому мы с ним отправились в супермаркет. Я бродила по проходам, как зомби. И чувствовала, что Тедди тоже горюет.

Потом за нами пришел Питер. Глаза у него были красные, а лицо белое как мел. Он отвез Монти домой и похоронил его, а потом приехал за нами с Тедди.

Я вспомнила, что нам говорили, когда умерла Пенни. Животное должно увидеть мертвого друга, чтобы понять, что случилось. И снова оказалось слишком поздно. Когда мы вернулись, Тедди сразу бросился в дом. Он заглянул в каждую комнату – искал Монти, как тот когда-то искал Пенни. Потом он встал передо мной и посмотрел мне прямо в глаза. Я попыталась приласкать его, но он отвернулся и лег там, где утром лежал Монти. Потом он поднялся, куда-то ушел и вернулся с одеялом, на котором мы носили Монти, когда у него случился инсульт. Тедди положил его на лежанку, прижался к нему и издал долгий, тяжелый стон. Смотреть на это было невыносимо.

Наши сердца были разбиты и сердце Тедди тоже.