Следующие несколько недель стали для нас очень тяжелыми. Мы все ощущали отсутствие Монти. Тедди очень страдал. Монти присматривал за ним со щенячьих лет, учил ухаживать за мной, был его лучшим другом. Несколько недель Тедди постоянно обходил весь дом в поисках Монти, а потом ложился на его лежанку в обнимку с его одеялом. Но, как и Монти после смерти Пенни, он нашел смысл жизни в работе. Он помог нам справиться с горем после ухода Монти. Мы знали, что у нас есть Тедди, и мы должны заботиться о нем. Не знаю, как бы я справилась без него. Постепенно Тедди снова стал прежним. Его живость вернулась. И вместе с ним крепли мы. Теперь мы были ему благодарны еще больше.

Тед заботился обо мне постоянно. Я точно знала, что, если перестану дышать, он обязательно поднимет тревогу и вызовет «Скорую помощь». Чем больше крепли наши узы, тем сильнее я полагалась на него. Тедди стал помогать мне практически во всем.

Тетя Гвен всегда говорила, что в любом новом месте я всегда должна сразу же найти пожарный выход. В экстренной ситуации трудно взять себя в руки. Спастись гораздо легче, если ты уже знаешь, куда бежать. Я навсегда запомнила ее совет. Куда бы мы с Питером ни приехали, мы сразу искали пожарный выход и лишь потом начинали заниматься другими делами. Со временем я подумала, что полезно будет научить и Тедди искать пожарный выход.

Тедди обладал поразительной памятью и хорошо ориентировался. Он всегда умел найти дорогу к машине – когда мне нужно было откуда-то выбраться, но я не знала кратчайшего пути, достаточно было просто сказать:

– Лакомство в машине, Тедди.

А потом нужно было просто держаться за его поводок. Особенно полезно это было в больших и людных магазинах типа «ИКЕА» – уверена, многие хотели бы иметь такого проводника, как Тедди, в «ИКЕА»!

В любом отеле я всегда вела Тедди к пожарному выходу, кликала и давала ему лакомство. При этом я обычно говорила:

– Быстро, выбирайся!

Мы добегали до пожарного выхода несколько раз, и он понимал: если я говорю «быстро, выбирайся!», нужно сразу вести меня к пожарному выходу. Куда бы мы ни поехали, все начиналось с этой процедуры. Как только чемоданы были разобраны, мы показывали Тедди пожарный выход.

Но мы не знали, как поведет себя собака в экстренной ситуации. Я учила его при дневном свете, сама была спокойна, в моем голосе не звучала паника. Тедди должен был найти выход, когда я буду напугана. Кроме того, в гостинице может быть темно.

Как-то раз мы с Питером отправились навестить родных и остановились в отеле у трассы М4. Как обычно, мы показали Тедди пожарный выход, вывели его на прогулку и стали устраиваться на ночь.

Мы заснули, но среди ночи нас разбудил ужасный шум. Это была пожарная тревога.

Я постаралась сохранить спокойствие, пристегнула Тедди поводок и сказала:

– Быстро, выбирайся!

Получив команду, Тедди выбежал из номера, провел нас по коридору и привел к пожарному выходу. Мы спустились по лестнице и оказались на улице вместе с другими гостями и сотрудниками отеля. На улице шел дождь.

Причиной тревоги оказался чайник! Все обошлось, никто не пострадал. Но сигнал пожарной тревоги никак не отключался, а Тедди отказывался возвращаться в здание, где продолжала работать сигнализация. Нам пришлось ждать на улице, пока ее не починят, и это время показалось мне нескончаемым. Мы страшно замерзли и промокли.

Но мы были живы. Мы рассказали сотрудникам отеля о том, что сделал Тедди, и это произвело на них глубокое впечатление. Да мы и сами почувствовали себя гораздо лучше, зная, что в случае пожара Тедди обязательно спасет нам жизнь. В тот раз сигнализация сработала из-за чайника. Кто знает, что произойдет в следующий.

***

В ноябре 2010 года Тедди снова продемонстрировал свое блестящее умение справляться с кризисными ситуациями. Мне нужно было пройти несколько процедур в лондонской больнице Сент-Томас. Между процедурами были перерывы по часу-два, и мы выводили Тедди на улицу, чтобы он мог немного размять лапы. Я была в электрическом кресле, Тедди шел рядом, и мы с Питером прогуливались по Саутбэнк.

На другом берегу реки я увидела ряды автобусов вдоль набережной. Никогда прежде я их не замечала и сейчас не обратила особого внимания. Мы с Тедди шли вдоль реки, мимо колеса обозрения, моста Ватерлоо и Национального театра. Наконец, дошли до небольшого магазинчика, где продавались открытки и шарфы. Хозяйка магазина знала и любила Тедди, поэтому мы всегда заходили к ней поздороваться.

Немного поболтав, решили возвращаться в больницу. Мы вышли на Саутбэнк, и нас сразу же оглушил страшный шум. Из автобусов выплеснулось целое море людей, все стучали в барабаны и кричали. Они тянулись через мост Ватерлоо, как вереница муравьев. Это была студенческая демонстрация против повышения стоимости обучения. В ней приняли участие десятки тысяч человек. Мы даже не знали, что демонстрация должна состояться именно сегодня. Шум и толпа напугали нас. Я боялась за Тедди.

Мне нужно было срочно возвращаться в больницу. От одной мысли о том, что придется пробираться через толпу, я вздрагивала. Повернувшись к Питеру, я сказала:

– Нам никогда не пробраться через эту толпу.

Мы вернулись в магазин, и я спросила, нет ли другой дороги в больницу. Время поджимало, и я уже начинала тревожиться.

– Думаю, мне стоит вызвать для вас такси, – сказала хозяйка.

Я оставила Питеру свое кресло и села в такси с Тедди. Питер должен был вернуться в больницу каким-нибудь другим путем. Я пообещала позвонить из больницы, чтобы узнать, где он и как его дела.

Мы с Тедди сели в машину, и я попросила водителя доехать до больницы Сент-Томас.

– Только не проезжайте возле демонстрантов, – попросила я. – Даже если вам придется выехать за город, я согласна. Только не мимо демонстрантов. Я не хочу пугать свою собаку.

– Не волнуйтесь, – успокоил меня таксист. – Я знаю другую дорогу.

Мы кружили по переулкам, а я прижималась к Теду. Он сидел абсолютно спокойно, но я страшно боялась, что шум толпы может его напугать. Водитель привез нас к больнице с другой стороны. Я никогда здесь не была и не представляла, что это за место.

– Я высажу вас здесь, – сказал таксист. – Вы найдете дорогу?

Я была настолько растеряна, что кивнула, хотя понятия не имела, куда идти. Таксист оказался добрым человеком – он отказался взять с меня деньги. Выйдя из машины, я растерялась. Шум демонстрации доносился и сюда, демонстранты были близко. Я села на скамейку и закрыла глаза. «Соберись! Все будет хорошо!» Мне нужно войти в больницу и найти Питера.

В конце концов я решила попросить Тедди отвести меня к Питеру, надеясь, что он приведет меня в больницу. Конечно, он мог привести меня обратно в магазин, но я рассчитывала, что этого не произойдет.

– Можешь найти папочку, Тед? – спросила я.

– Конечно!

Тед поднялся, и я пошла за ним. Мы перешли дорогу, поднялись по бетонной лестнице, пересекли парковку и вошли в какое-то здание. Я понятия не имела, где мы, но рассчитывала, что Тед знает. Он провел меня по еще одной лестнице, и вдруг я увидела Питера – он шел по коридору с моим креслом! Удивительно, но Тед нашел его! До сих пор не знаю, как ему это удалось!

Я думала, что Тед будет напуган, но он спокойно помог мне раздеться и приготовиться к процедуре, словно ничего не произошло. Доктор порадовался, что не стал выходить из больницы во время обеда: многие сотрудники так и не смогли вернуться обратно. А пациенты ждали операций и процедур, которые некому было провести.

Позже мы вышли из больницы, думая, что все закончилось, но увидели группу демонстрантов и свернули в сторону. Студенты направились к больнице. Около дверей стояла маленькая старушка. Демонстранты сказали, что ищут офис консервативной партии.

– Это не здесь! – ответила старушка. – И не думайте, что вы сможете войти сюда!

Позже мы узнали, что демонстранты захватили офис консервативной партии в Миллбэнк, подожгли его и разбили окна.

Это меня напугало. Страх не отпустил меня даже вечером. Мне не хотелось выходить из нашей комнаты в «Саймон Лодж», при этом Тедди сохранял полное спокойствие и самообладание.

Через несколько месяцев мы с Тедди ехали в поезде, и кондуктор предупредил меня, что ему нужно свистнуть.

– Ваша собака не боится шума? – спросил он.

– Надо подумать, – улыбнулась я. – Знаете, он не побоялся даже студенческих протестов в Лондоне!

***

Тедди всегда чувствовал, когда что-то происходило не так. Порой даже раньше, чем я. Однажды мне нужно было поехать к физиотерапевту. Как обычно я взяла с собой Тедди. В ходе процедуры он начал лизать мою руку. Это было очень необычно. Во время приема или процедур он всегда тихо лежал рядом с моим креслом и поднимался, только когда мы собирались уходить. Его поведение встревожило моего врача. Она знала, что Тедди обычно сообщает Питеру, когда со мной что-то не так. Если Питера не было, он обращался к кому-то другому.

Я скомандовала Тедди лечь. Он лег, но через несколько минут снова поднялся и стал лизать мою руку. Врач спросила, не чувствую ли я боли. Я ответила, что ночью у меня болела грудная клетка, но все прошло, когда я встала. Тогда врач предложила сделать рентген.

Я согласилась, хотя чувствовала себя довольно глупо: меня послали на рентген, потому что собака лизала мне руку. Оказалось, Тедди был прав.

Рентген показал, что в связках между ребрами появился вирус, если бы это не было выявлено так быстро, я бы серьезно заболела. Мне прописали антибиотики, а Тедди мы купили роскошную игрушку. Тедди умело ухаживал за Монти, когда у того случился инсульт, и перед его смертью. Теперь он ухаживал за мной. Доктор Тед вернулся. Но главный его триумф был еще впереди.

***

Ясным ноябрьским днем 2011 года, через год после студенческих протестов, мы с Тедди сидели дома, а Питер работал в гараже. Он строил беседку для нашего сада – я очень люблю цветы, и он об этом знает. Мы хотели посадить вокруг нее клематисы и, может быть, вьющиеся розы.

Утром я обучала Тедди самостоятельно снимать свой жилет. Даже после окончания дрессировки я продолжала учить его новым приемам, так как в «Собаках-партнерах» считают, что нужно это делать каждые шесть месяцев, чтобы собаки не заскучали. Тедди схватывал все буквально на лету. Очень быстро он научился изворачиваться и стаскивать с себя жилет через голову. Это оказалось очень полезно, потому что мне было трудно наклоняться и снимать с него жилет. К этому времени у меня начались проблемы с желчным пузырем, и при наклонах желудочная кислота попадала мне в горло, что причиняло сильные страдания. Если я могла научить Тедди чему-то, что избавило бы меня от необходимости наклоняться, это нужно было сделать.

Ближе к обеду мы с Тедди направились в гараж, чтобы отнести Питеру кофе с печеньем. Питер не сразу заметил, что мы пришли – его инструменты производили страшный шум. Я попыталась привлечь его внимание, но бесполезно: он не обращал на нас внимания и продолжал работать. В конце концов мне пришлось отключить электричество, чтобы он заметил наше присутствие. Я мельком подумала, что он не услышал бы меня, даже если бы возникла экстренная ситуация.

Мы с Тедди вернулись домой, немного поиграли и потренировались. Я прятала лакомства по всему дому, чтобы развивать у Тедди способность находить предметы по запаху. И еще я приучала его разыскивать необходимые мне вещи по названиям.

Вскоре я начала готовить обед. Питер заказал сэндвичи с сыром, а себе я приготовила суп. После того как я подавилась в 1993 году и Питеру пришлось бросить работу, мне сказали, что я не должна есть ничего, что не растворяется в воде. Если что-то застрянет в горле и я не смогу выпить воды, то могу подавиться. После этого я перешла на пюре, которые вдобавок протирала через сито. Еще можно есть размоченное печенье или мягкий хлеб, которые в воде превращались в мягкую кашицу. Питание мое было довольно скучным и однообразным, но я к нему привыкла.

Питер заранее нарезал сыр для сэндвичей и оставил его на тарелке в холодильнике. Я всегда любила сыр, и при виде этой тарелки мне не удалось устоять. После событий 1993 года я преисполнилась решимости не повторять своих ошибок. Но сыр пах так соблазнительно…

Я сказала себе, что просто подержу кусочек сыра во рту и не буду ни жевать, ни глотать его. Просто почувствую вкус. Протянула руку и положила кусочек в рот.

И тут же почувствовала, что не могу дышать: сыр застрял у меня в горле. Я потянулась к раковине за водой, но ноги у меня подкашивались.

Я не могла ни позвать на помощь, ни отдать команду Тедди. Вы не представляете, как я испугалась!

Я чувствовала, что теряю сознание, и думала, что умираю. Краем глаза я увидела, как Тедди направился к двери кухни. «Наверное, он пошел играть», – успела подумать я. Сейчас я умру, и рядом со мной не будет никого, даже Тедди.

И тут Питер сильно ударил меня по спине. Было больно. В колледже мы изучали приемы первой помощи, и, к счастью, он вспомнил, что нужно изо всех сил толкнуть человека в спину, чтобы застрявшее в горле выскочило. Я почувствовала, что сыр вновь оказался у меня во рту, и смогла его выплюнуть. Горло болело чудовищно. Я знала, что серьезно повредила слизистую. Но – слава Богу – я могла дышать.

Питер усадил меня и дал воды со льдом.

– Хорошо, что ты вернулся вовремя, – сказала я, когда смогла говорить.

– Я не собирался возвращаться, – ответил Питер. – За мной прибежал Тедди. Я работал с электропилой, но мне показалось, что слышу лай. Как-то непохоже на Тедди. Выключил пилу, открыл дверь гаража и увидел, как Тедди прыгает в саду. Я понял, что что-то произошло – он лает так, только когда тебе нужна помощь.

Мы оба повернулись к Тедди. Оказалось, он выскочил из кухни и зимнего сада, добежал до гаража и лаял, пока Питер не услышал его лай за шумом электрической пилы. А потом он прибежал назад и привел Питера. Он снова спас мне жизнь.

В признание его смелости и остроты ума Тедди даже наградили за спасение моей жизни. Я никогда еще так не гордилась им.