Жизнь с Тедди была настоящим приключением, и он приносил нам огромную радость. Но на пути этого счастья стояло серьезное препятствие. Аллергия на масличный рапс стала ужасно мешать. В период цветения мне приходилось безвылазно сидеть дома. Если в это время мне нужно было поехать в больницу, то друзья со всей страны писали мне о том, где видели рапсовые поля. А потом мы с Питером прокладывали безопасный маршрут до больницы.

До одной больницы мы ехали 120 миль, а самая далекая находилась в Лондоне – в 250 милях. В неделю мы проезжали 250 миль, а за месяц порой больше тысячи. Посещения врачей очень утомляли сами по себе, и меньше всего нам хотелось строить безопасные маршруты, а планирование отпуска можно было сравнить с военной операцией.

Как-то подруга предложила нам поехать во Францию. Она часто проводила там отпуск и могла порекомендовать район, где не выращивали рапс – там занимались коневодством, и земли были засеяны травой, а не культурами. Еще одним преимуществом было то, что их сезон заканчивался как раз тогда, когда у нас он начинался. Если все правильно спланировать, то мы могли бы вообще забыть о цветении рапса.

В «Собаках-партнерах» не возражали против поездки Тедди. Мы собирались ехать в трейлере и останавливаться в кемпингах. Тедди нравился трейлер, так что во Франции он чувствовал бы себя как дома. Мы сделали прививку против бешенства и стали ждать результатов анализа крови, чтобы узнать, есть ли у него иммунитет. Анализ необязателен, но в «Собаках-партнерах» к этому относятся очень серьезно. Мы узнали адреса англоязычных ветеринаров во Франции. И убедились, что такой ветеринар есть и в том городе, где мы собирались остановиться.

Во Франции мы провели полтора месяца – это было чудесное время. Мы остановились в Домен-дю-Рок в Бретани, на берегу канала, усаженного деревьями. Мы с Тедди могли гулять и сидеть в тени. Моя кожа не выносит яркого солнца, а Тедди не любит жару. Во всех кемпингах и городах Тедди встречали с восторгом. Мы нашли удобный пляж неподалеку, и скоро у Тедди появилось множество друзей. Бо́льшую часть времени мы отдыхали на берегу канала или ходили в гости к друзьям, жившим неподалеку.

Мы с Питером говорим по-французски очень слабо, но старались изо всех сил. Мы были поражены дружелюбием французов, которые делали все, чтобы нам помочь. Никогда еще не чувствовала себя так спокойно и свободно, как во Франции.

В жаркие дни мы вставали рано, пока не стало слишком жарко, гуляли с Тедом, а потом устраивались в тени под деревьями. Вечерами мы отправлялись в открытое кафе. Это был рай – впервые можно было не беспокоиться о цветении рапса. Мы стали подумывать о том, чтобы переехать сюда навсегда. Питер побывал у местных фермеров и навел справки. Вместо того чтобы мотаться между двумя странами, можно было бы поселиться там, где рапс вообще не сажают. Нам было бы легче, а я почувствовала бы себя в безопасности. Еще одним плюсом было то, что больница, где занимались лечением ДБЭ, находилась всего в 50 километрах.

Все было бы замечательно, если бы не тот факт, что Тедди не смог бы переехать вместе с нами. Сколь бы ни были мы близки, но он принадлежал «Собакам-партнерам», а не нам.

Мы не могли вывезти его из страны, а уехать без него было немыслимо. Я лучше бы рискнула собственной жизнью, чем бросила бы мою собаку.

Конечно, ему нашли бы новый дом, но, честно говоря, потеря Теда разбила бы мое сердце. Мы были неразлучны с того времени, когда ему исполнилось всего девять недель. Теперь вы понимаете, что значит для меня моя собака?

Попрощавшись с друзьями старыми и новыми, мы покинули Францию. В Англии все удивлялись тому, как хорошо я выгляжу, но счастье было недолгим. Возвращение домой оказалось мучительным. Все тревоги вернулись вновь. Мы поняли, что нам нужно уезжать за границу, когда цветет рапс. Но что делать, если мое здоровье не позволит путешествовать? Только живя во Франции, мы смогли избавиться от постоянных тревог, и это сделало возвращение домой намного тяжелее.

Через несколько месяцев после возвращения я начала с ужасом ждать следующей весны. Ноги словно наливались свинцом. Мне сказали, что в следующий раз раны в моем горле будут еще более серьезными. Мысль о том, что решение этой проблемы неизбежно, терзала нас.

Питер предложил поговорить с моей медсестрой и спросить ее мнение. Специальная организация DEBRA обеспечивает инвалидов медсестрами – и это бесценная помощь. Мы стараемся как можно больше делать сами, но когда возникают серьезные проблемы, появляется медсестра как посредник между нами и врачами. Медсестры всегда готовы помочь в случае необходимости. Они появились у нас, когда мне было около тридцати лет. До сих пор помню, насколько труднее была моя жизнь до этого.

С сестрами нам всегда везло. Каждая была милой и заботливой женщиной. В тот момент мне помогала очаровательная женщина по имени Дженни. Я все ей рассказала. Она не удивилась тому, что нам хочется осесть на одном месте, где не будет этого ужасного растения. Дженни предложила поговорить с кем-нибудь из «Собак-партнеров», чтобы решить этот вопрос. Она сказала, что тоже напишет им письмо и объяснит наше положение.

Нам и в голову не приходило, что можно попросить разрешения забрать Тедди навсегда. На следующий же день я написала Энди Куку, и мы поехали в Сассекс, чтобы встретиться лично. Энди всегда был очень добр к нам. Он решал все наши проблемы, и я была уверена, что он постарается сделать все, что будет в его силах.

И действительно, он хотел сделать для нас с Тедди все. Он получил письмо Дженни и обдумал его. Она писала, что, по ее мнению, я просто не выживу без Тедди, а он не сможет жить без меня. Дженни не имела никакого отношения к миру собак-партнеров, но даже она видела, что мы с Тедди значим друг для друга.

Мы стали обсуждать, как организовать переезд Тедди. В организации были строгие правила относительно того, где мы могли жить. Дважды в год нас должны были проверять. Мы готовы были оплатить все расходы по приезде инструктора два раза в год, а могли и сами приезжать один раз и один раз приглашать инструктора. Это не представляло проблем – все наши родные оставались в Англии, и мы спокойно могли бы посещать офис во время приезда в гости. Кроме того, мы хотели найти во Франции достаточно просторный дом, чтобы к нам могли приезжать друзья и родственники. Там было так хорошо, что нам хотелось разделить эту радость со всеми. Энди сказал, что поговорит с организаторами в ближайшее время.

На следующий день он нам перезвонил.

– Венди, – сказал он, – вы были первой, кто держал дома двух собак, первой, кто сам воспитал для себя собаку, а теперь вы станете первой, кто будет жить с собакой-партнером за границей.

Мечта становилась реальностью! Мы тут же выставили свой дом на продажу – купили у нас его очень быстро, продали все свое имущество и стали готовиться к переезду. Все было так здорово! Нам предстоял новый старт.

***

Уезжать мы собирались в феврале 2014 года. В январе нас с Тедом пригласили в школу Грейт-Торрингтона, чтобы я рассказала о ДБЭ. Нам пришлось ездить туда четыре раза, поскольку желающих оказалось очень много. В первый день я очень нервничала. Я часто рассказывала о Тедди, но о своей болезни – никогда. Трудно говорить о ДБЭ, не шокируя людей. Эта болезнь влияет на каждое мгновение моей жизни, не оставляя меня даже во сне. Если я забуду нанести мазь на глаза, то веки могут прилипнуть к глазным яблокам. Это невероятная, мучительная боль.

Соринка в глазу превращается в катастрофу. Повреждения слизистой очень болезненны. Приходится несколько дней проводить в темной комнате с повязкой на глазах, чтобы веки не двигались и не повреждались еще сильнее. Надевая одежду или обувь, можно повредить кожу. Чистя зубы, я повреждаю десны. Еда – это кошмар. Я просто не знала, что из этого можно рассказывать в школе.

Я поднялась еще затемно, чтобы прогуляться с Тедди до начала занятий в школе. Мы позавтракали в шесть, подышали воздухом до половины восьмого и отправились в школу. Оказалось, что волновалась я зря. Сотрудники школы были очень добрыми и дружелюбными людьми. Я успокоилась и показала собравшимся диск с записью программы Spotlight. Все были в восторге. Я рассказала, что Тедди понимает разницу между помощью и отдыхом. Когда он в жилете, он помогает. Достаточно снять жилет – и наступает время игр. Все беседы прошли очень хорошо.

В последний день мы принесли игрушку для Тедди. Когда беседа закончилась, учитель спросил, не хочет ли кто из детей остаться и поиграть с Тедом. Остались несколько детей и учителей. Мы сняли с Теда жилет и дали ему игрушку. Он весело бегал по комнате и с удовольствием играл с детьми.

Учителя спросили меня, не могли бы мы выступить перед другими группами. Это была большая честь, и я с удовольствием согласилась сделать все, что смогу, до отъезда во Францию.

Мы побывали в «Ротари-Клубе» Торрингтона. После замечательного обеда я рассказала о ДБЭ.

Беседы со взрослыми были совсем другими. Члены клуба были потрясены тяжестью заболевания. Еще больше потрясло их то, что большинство детей-бабочек живет недолго и в настоящих мучениях.

Вся их кожа покрыта сплошными язвами. Не имея возможности получать достаточное питание, многие умирают очень юными. Те же, кто выживает, живут с постоянной болью. Смена одежды мучительна и для ребенка, и для родителей, которые страдают от того, что причиняют боль своему чаду. Язвы от ДБЭ могут покрыть все тело, если не предпринять мер. Я была счастливым исключением.

Тедди предстояло появиться в программе ВВС «Святые и грешники в мире животных». Это был фильм о животных, которые делают нечто невероятное. Я была рада тому, что Тедди отвели роль святого! Фильм снимали накануне нашего отъезда во Францию. Столько всего случилось за такое короткое время. Я с радостью ожидала новой жизни, но все же меня что-то пугало.

***

Мне стало все труднее и труднее глотать и говорить. Выступления не прошли для меня даром – мне не хотелось никого обижать, и я старалась не обращать внимания на собственное состояние и не думать о нем. Но с горлом у меня стало совсем плохо.

Фильм снимали накануне нашего отъезда. Мы прекрасно провели время со съемочной группой. Я очень гордилась Тедди. Он делал все так стремительно, что оператору было трудно снимать, и мне приходилось уговаривать его работать помедленнее. У меня взяли интервью, и тут я впервые почувствовала, что глотать и говорить стало чрезвычайно тяжело. Мои медицинские документы перевели на французский язык, и я надеялась попасть к врачу сразу же, как только окажусь во Франции. Мы очень надеялись на французских врачей.

Но после переезда состояние мое ухудшилось. Я не смогла попасть на прием и очень не хотела, чтобы наше первое знакомство произошло в «Скорой помощи». В конце концов, мы решили поехать в Лондон к моим врачам.

Мы вернулись из Франции. Мне было так плохо, что на пароме меня сопровождала моя подруга Джейн. Пришлось остаться в Англии, пока не станет ясно, что с моим горлом. Джейн сняла нам коттедж в Северном Девоне, и мы стали ждать приема у специалиста. Он сообщил нам печальные новости – те, которых я всегда боялась.