На следующий день началось веселье. Мы надели Монти и Пенни ошейники и собрались к матери Питера – она жила рядом. Но очень скоро стало ясно, что это нам не удастся. Собаки оказались очень упрямыми и совершенно не собирались идти с нами. Они были такими толстыми, что бежать не могли, но все же шли довольно быстро. Стоило нам выйти из дома, как они тут же потянули нас в разные стороны. Мы с Питером семенили за ними. Собаки тянули так сильно, что даже Питеру пришлось прибавить шаг. Команд «стоять» или «к ноге» они не понимали и делали только то, что хотели.

– Все ясно, – вздохнула я. – Их нужно дрессировать.

Мы отправились к местному кинологу. На первом же занятии собаки бросились прямо в зал, где проходили занятия. Другим хозяевам пришлось посторониться. Наша парочка опрокидывала оборудование, осматривая помещение, натыкалась на людей и категорически отказывалась делать то, что им говорят.

Заводилой, конечно же, была Пенни. Она всегда хотела одновременно заниматься сотней разных дел: «Эй, Монти, пойдем поздороваемся с той собакой! А что это здесь? Пошли быстрее, посмотрим на вон ту собаку!» Мы уже поняли, что Монти гораздо спокойнее. Он следовал за подругой, но явно думал: «Пенни, ты уверена? Разве нам не нужно делать то, что нам говорят?»

Инструктор оказался бывшим военным, сторонником старых методов дрессировки, когда собаку таскают за собой, чтобы показать, как нужно себя вести.

– Скажите, чтобы она села! – сказал он мне, надавливая на спину Пенни рукой.

Пенни даже ухом не повела. Примерно через полчаса нас попросили уйти, потому что наши собаки мешают всем остальным. Я попыталась объяснить, что мы только что их взяли, и они прожили у нас всего несколько дней.

– Верните их, – посоветовал инструктор. – Вам никогда не выдрессировать даже одну из них, не говоря уже об обеих. И не пытайтесь оставить их у себя.

В конце концов нам удалось усмирить собак и вывести их на улицу. Мы посадили их в машину и молча сели сами.

– Ну и что же нам делать? – спросил Питер.

Я посмотрела на Монти и Пенни и решительно сказала:

– Они туда не вернутся! Я не могу так с ними поступить. Нам просто нужно изменить к ним отношение. С этого момента будем воспринимать их как щенков. Представим, что им всего восемь недель, а не четыре с половиной года. И будем относиться соответственно.

– Зачем? – засмеялся Питер.

– Начнем с самого простого. И будем двигаться дальше. Не знаю, получится ли у нас, но если мы воспримем их щенками, то не будем ждать от них слишком многого.

***

Мы решили, что будем для начала дрессировать их по десять минут в день. Проблема заключалась в том, что, стоило нам спустить их с поводка, как они тут же исчезали. Они неслись вперед, ни на что не обращая внимания. Мы звали их, но они нас не слышали. Я по-настоящему испугалась. А что, если они никогда не вернутся?

Постепенно я стала понимать: собаки не хотели убежать от нас, они просто не видели смысла отзываться. Они знали, что мы здесь, поэтому можно спокойно убегать и заниматься собственными делами, точно зная, что мы их не бросим. И тогда я решила испробовать другой подход.

– Когда мы в следующий раз будем их кличить, – сказала я Питеру, – спрячемся за дюнами. Им придется нас искать.

– Но они же не увидят нас.

– Точно! Давай попробуем.

Не знаю, почему мне пришла в голову эта идея. Наверное, интуиция. Не было смысла звать их: они все равно не отзывались, так к чему стараться? Я хотела, чтобы они испугались, ведь нас не будет на месте.

– Монти! Пенни! Идите сюда – пора домой! – крикнули мы.

Сначала нам было смешно – двое взрослых людей спрятались за песчаными дюнами. А потом я начала беспокоиться. А что, если они нас не найдут? А вдруг они выбегут на дорогу и попадут под машину?

Мы уже готовы были сдаться и пойти их искать, но вдруг услышали позвякивание жетонов на их ошейниках. И тут сверху на нас посыпался песок. Собаки чувствовали, что мы здесь, но не видели нас. Поэтому они карабкались на дюну.

И вот они нас вычислили. Мне показалось, что началась песчаная буря. Ни лица, ни руки не смогли укрыться от слюнявых поцелуев. Собаки явно испытывали огромное облегчение, найдя нас.

Мы не могли сдержать смеха: две толстые собаки, обрадовавшись, что снова увидели своих хозяев, улеглись на нас так, что мы не могли подняться.

Но план сработал, и больше они не убегали. Когда мы их звали, они оглядывались, чтобы убедиться, что мы на месте. Я придумала и новый трюк: когда мне нужно было подозвать собак, я звала их, а потом поворачивалась и шла в противоположную сторону. Пенни и Монти оглядывались: «Все в порядке, они тут!», но потом они видели, что я иду прочь, и сломя голову бросались за мной. После этого они отзывались каждый раз, когда их звали.

До появления собак мы записались на курсы в Фонде дикой природы Саффолка. Пропускать занятия нам не хотелось, поэтому мы решили, что собак можно на несколько часов предоставить самим себе. Мы заперли их на кухне, чтобы они не разнесли весь дом, и отправились на занятия.

Эти курсы нам очень нравились: они проходили в прекрасном заповеднике, у нас был блестящий наставник, а общение с волонтерами и друзьями по учебе доставляло огромное удовольствие. Но после занятий мы вернулись домой и обнаружили двух несчастных собак – и отсутствие кухонного коврика. Они разорвали его в клочья и сжевали по кусочкам.

– И что нам теперь делать? – спросил Питер. – Их нужно отшлепать?

– Нет, мы никогда не будем их бить, – твердо ответила я.

В воспитании животных я никогда не прибегала к наказаниям – даже во время верховой езды я не пользовалась хлыстом. Папа однажды сказал мне: «Если ты всегда будешь брать хлыст и однажды забудешь его, лошадь перестанет слушаться, потому что у тебя не будет того, что ею управляет. Навсегда запомни: относись к кому бы то ни было так, как хочешь, чтобы относились к тебе». Впрочем, я не верю в то, что с помощью наказаний можно чему-то научить.

Но мы должны были показать собакам, что они поступили плохо. Мы решили выразить свое неодобрение их полным игнорированием. Что бы собаки ни делали, мы не обращали на них никакого внимания.

Они были вне себя. Примерно через пару часов мы сдались. В конце концов, это был всего лишь коврик. Мы накормили и приласкали наших любимцев. Но наш прием сработал. К счастью, подобное никогда не повторялось.

Естественно, оставлять собак в одиночестве мы больше не могли. Я позвонила в Фонд и объяснила, что у нас два новых «щенка», за которыми нужен постоянный присмотр, поэтому мы не будем посещать занятия.

– Без проблем, – сказал наставник. – Приводите их с собой. Пока вы будете в классе, они смогут побыть на веранде. Привезите с собой воду и лежанки, и посмотрим, как они себя поведут. Было бы славно понаблюдать за щенками.

Перед нами встала новая задача! Нашим собакам нужна была дрессировка, чтобы они сумели спокойно высидеть целый час. Мы должны были научить их оставаться одним, при этом не страдая из-за того, что мы их бросили.

На следующий день мы принялись за дрессировку. В то время самым популярным способом был физический – тот самый, которым пользовался инструктор. Собак тянули за поводок, чтобы они останавливались, давили им на спину, чтобы они садились, тянули за лапы, чтобы они ложились. Мне это никогда не нравилось. Подобные приемы казались мне жестокими, да и для моей особенной кожи они никак не подходили. Мы использовали для дрессировки лакомства. Когда собаки делали то, что от них требовалось, они получали вознаграждение. Если же они этого не делали, то ничего не получали.

Подобный метод эффективен, но нужно запастись терпением. Мы спустили собак с поводков, привлекли их внимание и приказали сидеть на месте. Но когда мы пошли вперед, собаки последовали за нами. И что же делать? Начали с малого. Просим собак сидеть на месте, делаем шаг вперед, возвращаемся и вознаграждаем их, если они остались на месте. На такой способ может уйти вся жизнь. Первой нас поняла Пенни. Мы добились, чтобы она садилась по команде. А однажды Питер сказал:

– Сиди здесь и жди. Мне нужно отойти.

Пенни осталась на месте, но на ее морде явно читалось сомнение: «А ты не уйдешь слишком далеко?»

– Я буду поблизости, – успокоил ее Питер.

– А ты не бросишь меня навсегда?

– Я не брошу тебя.

Питер ушел. Пенни осталась на месте и смотрела ему вслед.

– Я правильно делаю?

– Молодец! Хорошая девочка!

Мы были на седьмом небе от счастья. Мы дали Пенни лакомство и приласкали ее. Видели бы вы выражение ее морды: «Я поняла! Вы хотите, чтобы я сидела на месте, пока вы куда-то отойдете! Почему же вы сразу не сказали?» Монти в точности копировал поведение Пенни – он никогда не упускал возможности полакомиться! Постепенно мы приучили собак оставаться на месте все дольше и дольше. В конце концов мы получили двух более или менее послушных «щенков».

– Где же ваши щенки? – спросил наставник, когда мы на следующей неделе приехали на курсы в сопровождении двух относительно послушных четырехлетних собак.

Мы объяснили, что именно их и называем щенками, чем очень его развеселили. За время занятий собаки нас ни разу не потревожили. Они не издали ни звука. Во время перерыва они с удовольствием порезвились, а Монти даже позволил трехлетнему мальчику прогуляться с ним на поводке. Пенни оторвалась по полной программе – она всегда была шальной блондинкой!

Весь перерыв наши «одноклассники» провели на веранде с кофе. Собаки были в центре внимания, и после занятий мы прогулялись с ними вдоль реки. Монти и Пенни с каждой минутой становились все счастливее.

Мы внимательно следили за их питанием, и со временем собаки пришли в хорошую физическую форму. До сих пор помню, как они побежали в первый раз. Мы отправились к друзьям, у которых тоже были два золотистых ретривера – наши собаки сразу подружились, и мы стали вместе отмечать их дни рождения. Мы выпустили собак в вольер во дворе дома наших друзей. Я подошла и позвала их. Монти бросился ко мне, как двухлетний. Это было так трогательно! На шее Пенни, где был черный шрам, снова выросла шерсть. Собаки стали такими милыми – настоящие золотистые ретриверы.

Мы поняли, что получили двух особых собак! И теперь нам предстояло узнать, насколько они особые.