Город. Как любят называть свои города громкими и крикливыми именами смертные, либо грозно и помпезно представители миров Инферно, этот город не имел имени. МЫ именовали его просто город, ибо он тогда бы имел множество имен, как и обликов. Здесь нет зданий, строений, кафетериев, магазинов и всего того что присуще городу живых.

Этот город не принадлежит ни одному из известных миров, он расположен за гранью. Сюда не может попасть ни один из смертных, даже если попробовать его сюда привести, то ничего не получится, многие пытались, и в итоге эти живые терялись в бесконечности миров. Однажды они появляются в населенных мирах, и гибнут, так потому как они не способны выжить в сложных условиях окружающей среды, или умирают от рук местного населения, которое не привечает чужаков. И лишь единицам из потерявшихся суждено стать героем, защитником, великим магом, либо врагом народа и тираном. Но суть не в этом.

Город был построен нами. Помимо нашего народа сюда имеют доступ еще высшие эфирные сущности вроде старших богов, их посланники и некоторые из высших демонических сущностей. Но и им не дано пройти дальше первого, "гостевого" кольца города.

Да и ничего они не смогут найти кроме каменных арок с дверьми. Некоторые боги назвали наш город городом дверей. Отчасти это правда. Эти двери соединяют самые разные и отдаленные миры, позволяя нашему народу спокойно перемещаться из любой точки мира в Город.

Единственной и неизменной, как само Упорядоченное была Цитадель, возвышающаяся над городом, возле которой и расположен Лабиринт.

Пару слов о лабиринте. Со стороны он выглядит как матовый километровый куб, расположенный с краю от Цитадели Города. Количество входов и выходов нельзя сосчитать и запомнить. Их расположение, количество и даже форма постоянно меняется, как и меняется внутреннее пространство лабиринта.

Цитадель. Первые упоминания о Цитадели уходят в такие космические дали, что даже нет ни одного документа описывающего ее возникновение. Казалось, что она была всегда. Цитадель высечена из черного матового камня, из которого и был создан Лабиринт, над которым не властно даже время, на него не действует магия, ни один из известных составов не может хоть как-то повлиять на его структуру. Ходят слухи, что когда-то один "очень" нетипичный представитель нашего народа ставил различные эксперименты над материалом, из которого изготовлены Лабиринт и Цитадель, вплоть до использования высокотехнологичного оружия различных миров. Именно тогда у нашего народа появилась поговорка: "Отсутствие результата – тоже результат!" Наверное, больше всех о Цитадели знают только старейшие из Безликих. Или быть может Первая Смерть.

Хотя о прародителе не слышно еще с момента создания города. И многие считают это Его всего лишь легендой.

Я шел по неосвещенному коридору Цитадели. Нам не нужен свет. А больше чужим в Цитадель нет входа.

Мой путь лежит в Башню, что расположена напротив Лабиринта. Именно там находится вотчина Безликих.

Сейчас меня интересует книга "Жизни и Смерти". Куда вписываются имена всех живых, тех, кто рождался в мирах населенных разумными расами. Тех, у кого имеются искра души.

Периодически на мне пути попадались представители моего народа, мельком сопроводив спешащего куда-то неофита взглядом, они продолжали идти по своим делам.

Однажды Олес как-то выразился, что "наглость – сестра таланта", тогда я еще не понял смысл этой фразы, но сейчас…

Кроме того, что я сейчас пытаюсь сделать – кроме как наглостью это можно назвать преступлением. У всего, что существует в мирах, есть свое течение, свой путь, и на все отведено свое время. Жизнь смертных коротка, кому то отпущено прожить долгие по их меркам сто лет, кому-то больше, а кому-то родиться мертвым. Но существуют и исключения из общих правил. Такие как птицы Феникс. Они существуют во всех слоях мира одновременно, они разумны, но их имена не заносятся в книгу. После смерти они сгорают в ярком первозданном пламени, чьим дитем они и являются, и возрождаются из пепла в новом облике.

Так теперь направо и по винтовой лестнице на самый верх…

Именно поэтому Феникс был, есть и будет символом путешествий и возрождения.

Больше всего я опасался, что в помещении, где находится книга, кто-нибудь находится, особенно из Старейших Безликих. Тогда мой план просто бесполезен. Другого шанса уже не будет, а времени осталось чуть меньше часа. И тогда душа Олеса будет…

Нет, лучше не думать!

Комната, куда я, наконец-то пришел, больше напоминала алхимическую лабораторию какого-нибудь колдуна-экспериментатора. В центре на бронзовой, потемневшей от времени подставке лежала Книга.

Это помещение было одним из немногих освещенных в цитадели. Вдоль стен расположенных в виде правильного девятигранника располагались различные столы, на которых лежали книги, сферы, и иные замысловатые артефакты которым вряд ли когда еще предстоит увидеть мир живых, откуда их изъяли. Они слишком опасны для народов и рас, населяющих миры живых. Особенно людские миры.

Подойдя к книге, я достал часы с душой и телом Олеса.

Книга словно ожила. Не знаю, кто создавал ее, но создавалось ощущение, что она разумна, и способна общаться. Правда, скорее всего с теми, кто ее поймет, либо с кем она сочтет нужным разговаривать.

Страницы, наконец, перестали перелистываться.

– Олесеан ла Корью!

Мой голос, словно осколок чего-то чуждого этому месту прозвучал в этой комнате.

Посреди списка имен на правой стороне разворота книги засветилось слабым красноватым оттенком имя Олеса.

"Пора!"

Достав из внутреннего пространства плаща коробку с подаренным матерью пером птицы Феникс, я открыл его, и комнату озарило ровное сияние пера. Осторожно взяв его в правую руку, я резким взмахом перечеркнул имя Олеса в Книге.

"А теперь надо торопиться, ритуал не пройдет незамеченным ни для представителей моего народа, ни для Старейшин."

Возле одной из стен на широком каменном пьедестале, или даже алтаре я осторожно начертил круг печати, рисуя его пером птицы Феникс. После чего водрузил в ее середину часы с душой и телом моего друга. Рядом я поставил флакон с "Кровью Тьмы", сферу с яблоком "Древа Познаний", после чего положил перо птицы Феникс.

Призвав косу, я снял с лезвия подарок богини смерти Хель, и положил его рядом с остальными артефактами.

Дотронувшись острием косы до своей ладони, я резко резанул по ней, сжав зубы от боли. Сложив левую ладонь лодочкой и дождавшись когда в ней наберется достаточно крови начал поливать ей край печати. Активируя ее и наполняя силой.

Отозвав косу, я достал приготовленный бинт и перемотал порезанную ладонь.

Дальше пошли слова старого даже для моего народа языка. Я просил Великую Тьму снизойти до моей просьбы и дать силу для возрождения моего друга…

Печать вспыхнула ярким пламенем, на несколько секунд ослепив меня, после чего пламя опало, и впиталось в камень алтаря. Печать и артефакты исчезли. Секунда-другая и на алтаре всколыхнулось облако первозданной тьмы, и мгновенно рассеялось, оставив на там месте подарок богини смерти.

Я осторожно взял его в правую руку.

Сотканный из кристалликов магического льда он неярко светился, хотя если потребуется, он мог осветить даже огромный стадион, освещая каждый закоулок. От фонарика словно отошла тонкая золотистая нить, уходя куда-то в пространство.

"Благодарю Великая Тьма!"

Пламя свечей всколыхнулось, что ж, я похоже услышан.

Развернувшись, я замер. Передо мной стояло трое Безликих Старейшин.

"А вот и плата, за нарушение закона. Главное что я успел!"

– Совет изменил дату совещания, на которое вы были приглашены будущим летом, и оно пройдет через три цикла с этого момента. Явитесь своевременно!

Владычица Серитаэлль пребывала в приподнятом настроении. (Для справки: Повелительница темных эльфов владычица Серитаэлль. Земли подвластные народу темных эльфов отграничивают земли империи и Великую степь от самого моря. Горный хребет, в котором расположены Великие подгорные пещеры, а так же земли на несколько миль вокруг горного хребта, исконно принадлежат народу темных эльфов). Причиной тому, как ни странно послужила орда степных племен орков совершивших набег на ее земли и земли светлых собратьев.

Несмотря на то, что орки, словно саранча разрушили несколько поселений ее народа, от нескольких племен прибыли послы, которые предложили весьма недурной товар. Сто-сорок шесть взрослых соплеменников (светлых сородичей) из них более сотни представительниц женского пола и двадцать детей.

Орки запросили на удивление малую цену за их головы, но скорее всего все дело было в том, что орки не знали истинной цены на невольничьих рынках островов Тайра, где за каждую светлую эльфийку оплачивали золотом или жемчугом по весу. Но, несмотря на это темные сумели сбить цену практически втрое.

Отвлекшись от своих раздумий, Темная эльфийка неспешно встала с трона, направляясь к выходу из приемного зала, негромко произнесла:

– Сиалла, допросите пленных, вечером дашь картину всего произошедшего у светлых собратьев.

– Слушаюсь Владычица Серитаэль! – Одна из телохранительниц повелительницы темных эльфов поклонилась и принялась раздавать команды своим подчиненным.

Послов племени орков чуть ли не пинками выгнали из приемного зала. Послы, несмотря на свою гордость, решили промолчать, и не высказывать недовольства в адрес темных эльфов. Этому очень хорошо способствовало наличие оружия способного легко пробить толстую шкуру орка, и отсутствие оружия у представителей оркских племен, а также, всем известная любовь темных эльфов к жертвенным алтарям, и всему, что им сопутствует, в частности жертвоприношения.

Совершив стремительный марш бросок, корпус, под командованием герцога Таркана прибыл и на место пограничной крепости Тагаран, от которой остались только пепелище и разбросанные на полсотни метров камни, на шестой день.

Походный лагерь был разбит неподалеку от самой крепости, никто не хотел рисковать и ставить лагерь вблизи до того момента как маги полностью проверят его. Беглый осмотр не привел ни к чему хорошему. Выживших обнаружить не удалось, если кто и был, то они или спаслись бегством или были взяты в плен ордой орков.

Попытка установить личности погибших тоже ни к чему не привела, все более-менее ценное, металлическое было снято с тел мародерами орков, а большинство тел было свалено в единый костер, обнаруженный посреди крепости.

Патрули в ходе осмотра территории нашли и отдельные тела незамеченные орками, но те были обгрызены мелким зверьем до неузнаваемости. Да и нельзя было что-либо узнать на шестой день. Близость магии Светлого леса, разлагала тела убитых, в троекратной скорости превращая тела мертвых в удобрения питающую корневую систему леса, которая простирается на многие мили вокруг.

Тем временем в палатке дознавателей посреди укрепленного военного лагеря шла кропотливая работа. Маг-некромант проводил обряд призыва мертвых, используя части тел, принесенных группой обследовавшей обгорелые останки крепости.

В углу палатки один из дознавателей записывал протокол допроса призванных душ.

– Записал? – спросил маг-некромант, не глядя в сторону "писаря".

– Да Аглос, призывай следующего.

Маг отозвал душу погибшего, после чего небрежно бросил правую кисть, которую использовал для ритуала в мешок с наложенным на него заклинанием блокировки резких запахов и разложения.

Подготовив все для призыва следующей души, он глянул на помощника и произнес:

– Тарс! Не спи, давай следующую культяпку, и аккуратнее, а то будешь отстирывать сам одежду!

Кисть второго погибшего положили в середину серебряного блюда покрытого вязью магических контуров. После чего кисть была полита темно-красным густым составом с противным запахом тлена и плесени. Выждав около минуты, некромант активировал печать.

В воздухе над чашей, словно неохотно появилась белая дымка, быстро начавшая набирать объем и повторять контур человеческого тела. Через пару минут дымка приобрела очертания немолодого грузного воина в полном латном доспехе без забрала. Из его груди торчали обломки от древка стрел.

– Кто вы? – спокойно и размерено прозвучал голос некроманта.

– Я лорд Ваним те Толло, начальник форпоста крепости Тагаран! Кто ты осмелившийся потревожить мой покой? – Голос призрака звучал, словно завывающий в скалах ветер.

Писарь-дознаватель, так и не привыкший к голосам умерших душ, непроизвольно поежился, но быстро записал произнесенное имя призраком.

– Я Аглос де Варга, дознаватель седьмой канцелярии при его императорском величестве…

– Император был властен надо мной, когда я был еще жив! Чего ты хочешь некромант?

– Поведайте, что произошло в крепости во время штурма, и сохранился ли полевой журнал крепости?

Призрак ответил после небольшой заминки:

– Журнал, как и полагается во время нападения – помещен в сейф, который помещен в шахту, прорытую на этот случай под крепостью. – Голос призрака креп, казалось, что настоящий ураган бушует в его словах. – А напали на нас проклятые эльфы Светлого Леса! Они явно готовили акцию давно, закладывая магические заряды под стены крепости! Они сделали так чтобы никто не смог уйти живым из крепости, но они недооценили многих из тех, кто нес службу. Я отдал приказ прорываться сквозь засады эльфов, и донести весть о том, что светлые нарушили договор до слуха императора! На этом мой долг выполнен! Прощайте!

Призрак исчез, а его кисть осыпалась пеплом на дно серебряного блюда.

– Уф-ф-ф, записал? – некромант устало откинулся назад и принялся разминать затекшие плечи. – Сильный мужик, умудрился напоследок уйти, хлопнув дверью!

– УФ-Ф-Ф! Записал! – с подколкой произнес дознаватель, выводя последние слова призрака на пергаментном листе.

– А чтоб тебя! – В сердцах сплюнул некромант и запустил пустой колбой из-под зелья в шутника.

Тот еле сумел увернуться и возмущенно крикнул:

– Эй! Хорош уже кидаться реактивами! Мне потом за них отчитываться!

Палатку тут же наполнил смех остальных дознавателей. Перебранка между этими двумя продолжалась всю дорогу до форпоста, и теперь дошла до точки кипения.

– Еще не начинал, – проворчал маг-некромант, – в следующий раз кину кислотой! Отчитываться не придется! Хотя нет, я специально призову твою душу чтобы ты смог спокойно уйти в мир иной не оставив незавершенных дел!

– И на том спасибо! – оскалился Веронс.

Новый взрыв хохота прокатился по палатке.

После того как ан'Драффл покинул помещение возле книги из более глубоких слоев мира вышел Безликий. Данный старейший не был среди той троицы. Глянув в Книгу, он перелистнул несколько страниц, и задумчиво, насколько можно судить по колыханию тьмы под его капюшоном, посмотрел на список имен, одно из которых было перечеркнуто огненной линией. Покачав головой, он провел указательным пальцем правой руки в черной кожаной перчатке по перечеркнутому имени, стерев его из книги.

– Молодежь! Всему вас надо учить! – прошелестел по помещению его тихий голос. – Даже сделать толком ничего не можете!

После чего переместился в зал совета, где в скором времени должно пройти собрание.

Тиаль не стала дожидаться, когда из карет выйдут руководители практики, и начнут проверку прибывших в стены академии, а бросилась бегом в приемную к директору академии. Не обращая внимания ни на преподавателей удивленно смотревшей в след куда-то спешащей эльфийке, ни адептов, часть которых пыталась поприветствовать девушку.

Словно вихрь, влетев в приемную к секретарше, заставив ее буквально подскочить на стуле. Тиаль одним большим прыжком подскочила к ее столу и, не обращая внимания на мило болтавшего с секретаршей адепта четвертого курса в ярко-красном плаще-накидке рявкнула в лицо секретарше:

– Куратор НА МЕСТЕ? ОН ПРИНИМАЕТ?

Девушка вздрогнула и испуганно замотала головой. Сталкиваться с разъяренной фурией секретарше еще не приходилось, ибо в должности была от силы несколько месяцев.

– ПРОКЛЯТЬЕ! – Выругалась серая эльфийка, после чего выбежала из приемной.

Секретарша словно опала на спинку стула, когда за девушкой закрылась дверь.

– Марис, а почему ты не сказала что лер Корхан у директора, а не у себя? – спросил адепт-стихийник у секретарши.

– Ой! – Девушка вздрогнула, и виновато пискнула: – Я растерялась.

Адепт хмыкнул и перевел разговор на другую тему. Серая эльфийка неожиданным своим появлением и наездом на Марис неожиданно помогла перевести разговтор, чтобы успокоить заалевшую, словно спелая помидора девушку, и сделать предложение провести вечер вместе.

Тем временем Тиаль едва не столкнувшись с адептом своего курса в коридоре, извинилась и, обогнув его, побежала в сторону лестницы.

"Придется сразу к директору академии! Иначе ничего точно не узнаю!"

В приемной у директора было полно народу.

Эльфийка увидев, что все удивленно смотрят на нее, а точнее на то, что она запыхалась и в дорожной одежде.

Секретарша отвлеклась от разговора с профессором лекарского факультета, посмотрела на Тиаль и спросила:

– У вас что-то срочное?

Тут хлопнула дверь, ведущая в кабинет директора академии, и на пороге появился магистр Корхан. Удивленно взглянув, на стоящую в дверном проеме, и тяжело дышащую после бега эльфийку, он удивленно спросил:

– Тириаэлль, а ты как здесь оказалась? Вы разве сегодня прибываете с практики?

– Да… леер Корхан. У меня к вам… вопрос. – Девушка все не могла восстановить дыхание. – Что с теми, кто… убыл в крепость Тагаран? С ними была моя подруга и двое подопечных.

Магистр задумчиво оглянул навострившую уши "приемную", и кивнув на выход произнес:

– Идем ко мне в кабинет там и переговорим.

При этих словах несколько ожидающих расстроено поморщились.

Двумя часами спустя Тиаль буквально ворвалась в свою комнату общежития. Лисар которая в это время пила из стакана сок подавилась и закашлялась.

Девушка еле успела поставить недопитый стакан на стол, как ее буквально не задушила в объятьях соседка по комнате. Та только успела сдавленно пискнуть.

По щекам серой эльфийки текли слезы.

– Все-все успокойся, это я!

Лисарионна с трудом отцепила от себя подругу, чуть ли не насильно усадила ее на кровать.

– Ну, вот опять сырость развела…

– Лись… что с ними?

Девушка уже собравшаяся сесть на кровать напротив тяжело вздохнула и приобняв подругу за плечи села рядом. Подруга ладонью стерла дорожки слез со щек эльфийки, отвела взгляд в сторону и произнесла:

– Не знаю, – в голосе Лисар прозвучала неопределенность. – Мы расстались при очень странном событии… Могу сказать точно, что твой задохлик точно жив! А вот второй… – Девушка закусила губу. – Я не могу сказать, ибо не знаю, но с такими ранами не выживают!

– Значит Олес… – Тиаль жалобно всхлипнула.

Лисарионна тяжело вздохнув, встряхнула подругу за плечи, после чего встала и присев на корточки перед ней приподняла ее подбородок, заглянув в ее глаза.

– Прекрати разводить сырость, – попыталась шутливо успокоить свою подругу, правда у самой слегка подрагивал голос. – Давай я сейчас расскажу, что произошло в Крепости и после нее, а ты мне ответишь на несколько вопросов. Идет?

Девушка встала и села наконец-то на свою кровать. Небрежно сбросив тапочки на пол, она подобрала под себя ноги и приобняв их положила подбородок на колени.

– Холодно у нас стало в общежитии, завхоз, похоже, отключил отопление на время практики. – Лисар долгую минуту думала с чего начать, после чего начала: – Мы прибыли на практику как обычно…

Через полчаса рассказа Лисар вскочила на ноги и принялась успокаивать разревевшуюся подругу.

– Прекрати реветь плакса ты черноухая! Жив твой задохлик! Жаль, конечно, его друга, но за пределами ему будет только лучше!

– Я…

– Что? – Лисар откинула растрепанный локон волос со лба подруги и непонимающе посмотрела ей в глаза.

– Я не уверена что он умер.

Лисар покачала головой и произнесла:

– Да я не уверена, но эта ушастая с горящими зеленым глазами одним махом рассекла его от груди до бедра пополам! После такого не выживет ни один разумный!

– Если Курт не прибыл с тобой, значит, он как я и просила, доставил тебя в безопасное место. А вот сам, скорее всего… – девушка не договорила, болезненно дернувшись, и осторожно дотронулась до лепестков черной розы в волосах.

– Что случилось?

– Клятва, я едва ее не нарушила.

Подруга тяжело вздохнула и, заставив Тиаль подняться, чуть ли не силком отвела ее в ванную комнату.

– Прими душ с дороги, потом продолжим. Ты своими загадками, едва не стоившими мне жизни разбудила во мне нешуточный интерес! Давай жду!

После чего оставив серую эльфийку одну в ванной комнате, закрыла за ней дверь.