Внезапные сигналы брелока автосигнализации.

Даша вздрагивает и плотнее прижавшись своим носиком к моей шее, и щекоча меня губами, чуть надтреснутым и сонным голосом, проговаривает:

— Ой, совсем и забыла про него, что он есть-то.

Я подношу и целую её открытую ладошку:

— Да ты никак вздремнула?

Даша и не думает высвобождаться:

— Ох, не говори, провалилась прям.

— Я схожу посмотрю… Так и будет пиликать.

Она и положение менять не хочет:

— Мм-м, отключи его.

— Не дело это, Даня, надо посмотреть…Купила?

— Мм-гм, забыла сказать.

Я сразу же понял, что означает пиликание брелока, а теперь вот и пакет увидел, и в нём всё что нужно. Дальше я не раздумываю:

— Дашенька, я пока до машины дойду и вернусь, ты будь другом разложи это всё где-нибудь на открытом… А приду мы вместе с тобой и посмотрим, и ты мне всё по деталям и объяснишь. Лады?

— Неохота. — Даша вздыхает и через паузу снисходит. — Ладно.

И… не торопится — вытягивает руки, одну за моей спиной, другую перед моей грудью и потягивается всем телом. Потом обнимает меня и только лишь опять через паузу, освобождает.

Беру ключи и брелок, и отключаю сигналку. Уже на выходе — у двери, останавливаюсь и оборачиваюсь.

Даша начинает раскладывать то, что купила, на столешнице в витраже, делает это аккуратно и не торопится. Я наблюдаю за ней некоторое время и поворачиваюсь уходить. В эту же секунду у неё вдруг в бессилии опускаются плечи и она немного сутулится, одной ладонью опершись о столешницу. Едва покачивая головой, чуть склоняет её к своему плечу и застывает.

Женская интуиция вещь не приобретаемая, а врождённая и очень сильная, и я жду, когда она обернётся. Но Даша внутренне собирается и выпрямив спину, продолжает делать то, что она делала. Я выхожу…

Как объяснила Даша гараж находится за дворами и как я понял, где-то метрах в пятистах. Гараж из стального листа вкупе ещё с несколькими такими же, стоят ещё с совковых времён «… от тётки достался». Объяснила, как его отличить: «Да он разрисован весь, местные художества… номер на нём нарисован, семнадцать»…

Летняя ночь. Плохо освещённый двор. Выбираю примерное направление и иду. Народу — никого.

Гараж. Да, отличим и хотя освещения нет, на нём хорошо видно всё что нарисовано — его не спутаешь ни с каким другим. Осматриваюсь вокруг, всматриваясь в очень тёмные участки и прислушиваюсь… Всё тихо.

Подхожу к двери и аккуратно открываю замок — сейчас только так. Замок чуть скрипит, но подаётся. Открытый замок в опущенной руке. Правой рукой — за ручку двери. Не отпуская ручки полностью ухожу с директрисы проёма двери, прижавшись спиной к фронтальной стенке гаража. На вытянутой руке спокойно, без рывков открываю дверь… Стою прикрывшись дверью. Прислушиваюсь… Всё тихо и спокойно.

Выхожу и встаю перед проёмом — всматриваюсь. Виден силуэт машины. Держась за внутреннюю ручку двери в один шаг захожу внутрь и прикрываю её за собой. Осматриваюсь и прислушиваюсь… Всё также тихо и спокойно. Кладу замок на крышу машины, левую руку протягиваю вверх и вдоль стены и нащупываю выключатель — Даша объяснила где он находится. Опускаю руку. Надо подумать…

Почему не тротил по всему гаражу и дистанционно?.. Нет. Другая подготовка — я бы знал, как про тех троих. И просто вошёл бы к кнопочнику через дверь в любой части планеты, и свернул бы ему шею… Как бы я сделал?

Поставил бы перед дверью двоих со стволами. Фронтально — директриса в живот и в пах входящему, и это один. Другого чуть левее его и ближе к стене, в которой дверь — директриса в грудь и в голову входящему. Почему слева? Больше манёвра. Так. Патрон и заряд?.. Двенадцатый калибр, ружейный, картечь, усиленный заряд. Обрезы — двустволки, курковки — всего четыре ствола. Расстояние до входящего — не более метра. Валить на раз, на появление и без вариантов. Хм, но они тоже не жильцы — по-любому. Не успокаивает… А если с другого конца гаража? Нет, всё равно выйду прямо на них. М-да. Дырок не избежать. Тогда надо их минимизировать. Стоп. А домкрат? Вот именно, необходимейшая вещь для автомобилиста. Ништяк…

Но такой расклад, если они стопроцентно уверенны, что иду я. Есть тут один момент — пиликание сигнализации безадресно и похоже, что они не знают, или… По крайней мере они не уверены в каком месте брелок. Иначе всё было бы иначе. Тогда сразу валить не будут, если это не я, но и не отпустят. Выяснять подробности, как неизвестный смог у них очутиться, будут потом. А вот где и как, я этого пока не знаю. У них есть… Хм, у них должен быть алгоритм действий.

Ловлю себя на мысли, что совершенствуюсь в познании совершающихся процессов, не прикладывая к этому никаких усилий…

Встаю рядом с выключателем. Вдох и выдох. Надо всё сделать без гнева и суеты. Нажимаю на выключатель — свет. И сразу же вижу обстановку, и даже чувствую.

Похоже на комнату — примерно двенадцать на двенадцать и… И всё — ни окон, ни дверей кроме как за моей спиной, ни мебели. Даже вытяжки нет. Две большие лампы дневного света под потолком, разнесены друг от друга метра на четыре.

Слева, мне в голову выше уха, упирается жёсткий предмет. Краем глаза вижу, очень крепкого сложения, мужское тело — моего угла зрения хватает только чтобы увидеть его по шею. В левой руке этого тела, опущенной вдоль бедра, нож — обратный, скрытый хват — лезвием к локтю. И у меня чёткая уверенность, что в мою голову упирается короткий ствол пистолета.

Справа, метрах в шести и впереди ещё один, и тоже высокий. Без ножа, с пистолетом в вытянутой в мою сторону, правой руке — на уровне груди. Склонил голову к своему правому плечу и с любопытством в меня всматривается.

И ещё один прямо передо мной — метрах в десяти. И этот высокий. У него руки свободно опущены вдоль бёдер и тоже пистолет в правой руке. Тоже на меня смотрит и также с любопытством.

Фух… Есть же и ещё один — слева впереди, метрах в семи. Тоже с пистолетом — на уровне живота в правой руке, направленным в мою сторону. Этот склонил голову к левому плечу и тоже ко мне очень внимателен.

Так. Все в майках, в спортивных штанах, в кроссовках — у всех одинаково. Кроме того что в руках — из оружия, больше ничего — пришли налегке, зная что верняк.

У каждого рост под сто восемьдесят с лишним. Очень не хилые парни. Красивая фактура мышц — как туго скрученные верёвки, длинные и эластичные, не выпирают, а обвивают скелет. Длинные и расслабленные руки — хлёсткость и резкость удара этими руками проверять не стоит. Хорошие открытые лица, не сулящие ничего хорошего. И самое главное — все четверо очень спокойны и уверены в себе. Короче, четыре тела и по сто двадцать килограмм живого веса, в мышцах — в каждом.

Профи — они меня увидели и уже прикинули, но три ствола направленных на меня явно избыточно, хватит одного этого слева — давит стволом мне в башку и не ослабляет ни на миллиметр, и в готовности его левая, та которая с ножом. Нет, только не для них — оставят минимум один ствол, только при стопроцентной уверенности…

— Ты кто такой? — а вот и старший, тот который впереди.

Я молчу — мои руки приподняты на уровень груди, ладонями в сторону говорящего и выдвинуты в его же сторону, пальцы мелко подрагивают. У меня беспокойно бегающие глаза — с одного на другого, и дрожащий подбородок.

— Эт чё за прыщ? — вопрос ни к кому не направлен.

Они настороже и не растеряны, но они никак не могут сопоставить, у них что-то не сходится. Но всё-таки они немного расслабляются — правый опускает руку со стволом на уровень бёдер, всё ещё направленным в мою сторону, а тот, что слева и впереди, опускает руку со стволом вдоль бедра.

— Слышь, пацан, ты чё…

— Парни, не поверите, хочу с вами поцеловаться… В дёсны.

И у них, кто слева рядом и кто справа, дёргаются стволы.

— Иийых. — резко присаживаюсь, с закручиванием правым плечом вперёд, под руку того кто рядом и слева — выстрел — пуля проходит выше, а звук бьёт по ушным перепонкам. Враз глохну на оба уха и получаю колокольный звон на всю голову.

Я под его рукой — кулаком в его печень, чуть выше и сверху вниз — бью! Смещаю её к позвоночнику и разрушаю... и его же рёбрами тоже. Его утробный:

— Гыгх! — проседая на правый бок, он начинает заваливаться на меня…

Похвальна быстрота того кто справа — не сходя с места — на вскидку, он высаживает в меня две пули из своего ствола. Попадает только первая, срезает клочок материи у куртки над левым плечом — правым я уже ушёл…

Резко выпрямляясь из-под предплечья падающего на меня тела, делаю разворот левым плечом вперёд. Правой рукой подхватываю его правую кисть с пистолетом — снизу, своей грудью я повёрнут к его правому боку и не даю ему завалиться.

Одномоментно своей левой прихватываю его кисть с ножом. Моя ладонь накрывает его ладонь со стволом — мой палец на спусковом крючке, поверх его пальца. Одновременно своей левой скольжу вдоль — вниз, между его левым запястьем и лезвием. Выдавливаю нож из его ослабевшей кисти — порезов не избежать, но нож уже в моей левой руке и в обратном хвате.

Руку с ножом — резко, перемещаю под его подмышку и подхватив, подаю его левое плечо чуть влево и на себя, закрываясь от того кто слева и дальше…

Тот всё-таки успевает выстрелить и одной пулей пробить, опять же над моим левым плечом, мою куртку. Да что вы, сука, оборзели?!..

И одномоментно — с закручиванием чужого тела влево:

— Раз! — выстрелом всаживаю пулю в лоб тому, кто справа — между глаз и он не успевает их закрыть. Череп с затылка лопается как спелый арбуз выпуская из себя плотный фонтан мозгов, костей и крови. Его тело, дёрнувшись вперёд падает вслед за подкосившимися ногами.

Закручиваю тело влево дальше:

— Два! — выстрелом всаживаю пулю в левый верхний плечевой сустав старшего — выход со спины кровяного сгустка. Он дергается этим плечом назад.

Закручиваю тело влево дальше:

— Три! — выстрелом всаживаю пулю, ему же, в правый верхний плечевой сустав — такой же кровяной выход со спины. Обезручиваю его и его руки падают как плети — он в недоумении, и пятится назад.

Приостанавливаюсь:

— Четыре! — резко высвобождаю свою левую из-под предплечья чужого тела и метаю нож, чуть подправив кистью, в голову левому...

Сработав ножом я исключаю его возможность покачать передо мною маятник — он после своего выстрела и до последней секунды высматривал директрису для стрельбы, ждал удобного момента.

Дождался. Так с озабоченным взглядом и с ножом во лбу — по рукоять, чуть выше переносицы и без капли крови, он падает лицом вниз. Кончик лезвия, пробив череп с затылка и, вытолкнув сгусток окровавленной массы с обломками затылочных костей, выходит наружу...

Перехватываю ствол и выпускаю тело, которое держал — оно падает возле моих ног и ещё дышит. Сделав шаг назад, чтобы не забрызгаться, прекращаю мучения выстрелом ему в голову — пуля пройдя насквозь застревает в полу. Голова подпрыгивает, под ней быстро образуется лужа крови.

Но это ещё не всё...

Старший молча и с перекошенным лицом начинает движение в мою сторону, с намерением показать класс ведения рукопашного боя ногами.

Выстрелом всаживаю пулю в его левое колено — выброс кровяного сгустка, со стороны подколенной ямки, говорит сам за себя — коленного сустава нет. Он падает, как подкошенный и орёт, перекатываясь на спине…

Бегло, не наклоняясь осматриваю тело у своих ног. К удивлению, на правом бедре на штанах обнаруживаю что-то напоминающее армейский индивидуальный пакет, облегчённый вариант. Так и есть. Извлекаю из него шприц с колпачком и.… ещё один. Подхожу к любителю перекатываться на спине и ввожу обезболивающее — шприц в хребет, шприц в бедро — прям через материю.

Смотрю на свой порез… Не сильный, крови совсем чуть — не стоит внимания. Зато на плече нет клочка материи и я злюсь...

Старшему легче. Несмотря на то, что под его спиной и под бывшим коленом, потихоньку увеличиваясь в размерах, образуются две лужи крови, у него начинается усиленная мозговая деятельность — видно не вооружённым глазом. Он силится сопоставить и сделать вывод. Он что-то понял, но никак внутренне, не желает с этим соглашаться. Наконец он произносит:

— Изгой. — у него срослось.

Держит голову приподнятой, шейные мышцы напряжены и в таком положении он ещё умудряется ею и кивать, и в его тоне, и во взгляде ненависть, удивление и… восхищение:

— Это ты.

Я тоже удивлён — никому ведь не представлялся и поэтому утверждаю:

— Знаешь меня.

— Все знают... Никто не видел.

Откинув голову на пол, он прикрывает глаза и тяжело сглатывает. От открытых и кровоточащих ран его явно начинает лихорадить, но он вновь поднимает голову…

Не сходя с места, осматриваюсь:

— Вы увидели. И чё? Полегчало? — отворачиваюсь.

Меня занимает разодранная материя на спортивной куртке. Повернув лицо к левому плечу, скашиваю туда глаза и ощупываю это место правой рукой. Краем зрения замечаю, как его взгляд полный ненависти осекается и прикрыв веки, и снова откинувшись на спину, он стискивает зубы. По его скулам перекатываются желваки, он мычит и опять приподнимает голову:

— Тебя всё равно достанут, ты проколешься!

Я молчу и спокойно смотрю ему в лицо. Не дождавшись ответа и ещё сильнее напрягая шейные мышцы, он издаёт короткий и хриплый смешок:

— Проколешься.

Я по-прежнему молчу, но теперь опять пытаюсь рассмотреть своё левое плечо. И он не выдерживает, да и силы, держать голову в таком напряжении у него на исходе. Злорадный смех, как кашель, торжествующий взгляд:

— Псы… Псы, Изгой! — и он головой откидывается на пол.

Прикрываю веки и на долю секунды погружаюсь в себя — этого мне достаточно. Он не прав, мои проколы — мне по барабану. Меня тревожит другое:

— Адрес по машине в гараже?

Вопрос приводит его в замешательство. Не поднимая головы, он на пару секунд возводит глаза к потолку:

— Аээ… Нет адреса.

Я очень красноречиво смотрю на его раны и он тут же торопится с ответом:

— Точно нет! По ней вообще ничего нет! Её вообще не существует!

— По гаражу?

На это он тоже думает несколько секунд:

— И гараж… ничейный. Точно.

И я ему верю — с пониманием киваю головой и пристально смотрю ему в глаза. Он тоже всё понимает:

— Правила... — и осекается, увидев мою усмешку.

Мне безразлично как это будет выглядеть в чьих-то глазах. У меня нет каких-либо эмоций по отношению к нему и к остальным в этой комнате:

— Ты сказал… Меня все знают.

Теперь он осекается и во взгляде. Откидывает голову на пол и прикрыв веки глубоко вдыхает, и на выдохе чуть вздрагивает лицом. Не приподнимаясь вновь открывает глаза и в них нет надежды, в них... готовность. Все черты его лица моментально заостряются, заранее приобретая очертания маски смерти и слегка прищурив взгляд, он гордо приподнимает подбородок — в мужестве ему не откажешь.

Не целясь, я стреляю ему в голову и спокойно наблюдаю, как пуля войдя в этот самый подбородок и пройдя сквозь череп наискосок, через затылок, выбивает его мозги и рикошетом, плашмя входит в противоположную стену. Кровавая масса вперемешку с обломками черепных костей залепляет пол вокруг его бывшей головы:

— Не надо было сигналку включать. — бросаю ствол на пол. — Правила.

Я должен был сюда прийти и у меня не возникло ни малейших сомнений в этом. И я пришёл.

Вот теперь всё…

Прежде чем выйти из гаража намереваюсь осмотреть салон машины. Но не успев толком начать, вдруг осознаю, что об этом кто-то позаботился до меня. Осматриваю бегло — всё делали очень аккуратно и чисто. И дело ни в грязи и пыли. Именно подчищали, чтобы не было и зацепки, а не искали что-то. Также бегло осматриваю сам гараж… То же самое — всё убрано.

Выйдя из гаража и закрывая дверь на замок я, присмотревшись, убеждаюсь — фасадная стенка гаража уже без рисунков. Всё правильно, теперь будут каждую щель обнюхивать:

— А чего сразу-то не сделали? Поувольняю. — это я вслух, сам с собой для полноты ощущений…

Спокойно двигаюсь по ночному двору по направлению домой. Озабочен о куртке. Чего плести-то буду? И о посылке — придётся отправлять. Только куда? Нет, всё правильно — лучше перебздеть. У Дашки хоть что-то в руках было бы, чтобы меня залатать, а так…

Кстати, я ничего о ней не знаю, кроме того, что она сама сказала. Что за фигня?! Тут знаю, тут не знаю! Или что?! Тут знать должен и вот получи, а тут… Самому, что ль пыжиться?! Блин. И листок этот… Что? Не могли сразу стереть?! Обязательно я должен был взять?

И о другом кое о чём думается, но уже спокойней. Ну, к примеру о том что... В конце-то концов мне кто-нибудь, чего-нибудь объяснит?! Ну что за хрень? Откуда я такой знаменитый?! И вообще — уже третий раз хотят во мне дырок понаделать! Я чё, ряженный что ли?! Кто мне куртку зашивать будет?! Ага, рядом бы вас всех поставить, перед Дашкой отчитываться... И царапину надо как-то скрыть.

Ну и наконец о том, что Даша вне опасности. Да и меня опять никто не знает, каков я из себя. А машину мы новую купим…

Пока иду до подъезда, встречаю две, не связанные между собой подвыпившие компании. Замечаю их ещё издали, по их разговорам. Обе обхожу стороной, не привлекая внимания…

Уже перед самой дверью вспоминаю, что у меня нет ключей от квартиры. Звонить не собираюсь, Даша спит — я знаю. Аккуратно открываю дверь и вхожу. Если она спросит как вошёл, скажу что гвоздём открыл, мол, не хотел её будить. А вдруг она узнает, что с самого начала я... Но я же внужденно! Нет. Всё равно. Поэтому, лучше так не думать.

Комната освещается только настольной лампой — свет, из-под низко опущенного и непрозрачного плафона, очерчивает небольшой круг, не доставая до Дашиных ног. Она свернулась калачиком на дальней половине кровати, поверх покрывала и лицом в сторону прихожей. Пледом прикрыла только ноги. Перед тем как лечь надела на себя мою рубашку — рукава почти полностью прикрыли её руки. Так и заснула, придвинувшись ближе к подушке, оставленной для меня и подложив под щёку свою ладошку…

Я практически бесшумно прохожу в ванную комнату. Сбрасываю куртку и остаюсь в майке. Кровь на порезе уже запеклась. Может поискать чего-нибудь у Даши? Зелёнку какую-нибудь? А, так сойдёт, она и не заметит. Осторожно мою руки и ополаскиваю лицо, насухо вытираюсь полотенцем. Уже возле кровати, выключаю лампу и сажусь на пол. Кладу руки на кровать и опираюсь на них подбородком.

Даша чуть посапывает, но её дыхание ровно, уголок рта у самой ладони чуть приоткрыт. Хм. М-да. Случай мой нечаянный. Посмотрела бы ты на себя, сколь же ты хороша. И я… Возле тебя, как пень возле розы. Вглядеться бы тебе пристальней в меня, увидела бы. Ладно, утро вечера мудрёнее — ещё рассмотришь.

Непроизвольно вздыхаю, встаю и очень аккуратно ложусь на спину рядом с ней. Даша тут же пробуждается и не открывая глаз, легко ощупывает мою грудь и лицо. Быстро перемещается ко мне на грудь и одну ногу, согнув в колене, кладёт мне на живот. Натягивая плед и на мои ноги, устраивается своим лицом у меня на плече. Я обнимаю Дашу и чуть прижимаю к себе. Так и не открыв глаз, сонным и чуть надтреснутым голосом она спрашивает:

— Илюшк, долго как… Как там?

Я вздыхаю и отвечаю, говоря правду:

— Всё хорошо.

— Мг-м. — и Даша, пошевелив головой, устраивается ещё уютней.

А я думаю о том, что за эти сутки я как будто бы…

— … прожила целую жизнь. — Даша, заканчивает мысль из своего сна.