Приключения инопланетянина в России

Чупров Сергей Юрьевич

Разведывательный корабль пришельцев терпит крушение возле планеты Земля. Пилоту удалось спастись, и он оказывается на мусорной свалке, где его находят ее обитатели – бомжи. Лишенный всех благ своей цивилизации, за исключением вшитого чипа-переводчика, космический разведчик начинает новую жизнь. Он знакомится с целой вереницей различных персонажей, отличающихся особенностями характера и занимающих различное положение в обществе. Как же удалось ему выкарабкаться из, казалось бы, безнадежной ситуации?

 

Пролог

 

Спасательная капсула стремительно приближалась к поверхности голубой планеты. Система жизнеобеспечения сработала исправно. И когда в двигателе моей научно-исследовательской лодки началась неуправляемая реакция, автоматика оказалась на уровне. Достаточно было нажать на красную кнопку, чтобы оказаться за пределами обреченного корабля. Жаль только, что не удалось прихватить с собой приборы, которые могли бы мне пригодиться в надвигавшейся на меня неизвестности. Но времени совсем не было. Катапультироваться пришлось буквально за секунду. Как был в душевой кабинке, в чем мать родила, так и отправился в путь.

Раздался оглушительный скрежет, удар. В голове как будто что-то взорвалось, и стало черно…

Сколько я провалялся в беспамятстве, никому не известно. Когда сознание ко мне вернулось, и я открыл глаза, то первым делом увидел ослепительный диск солнца, сиявший на небосклоне. Его свет был настолько ярким, что я поневоле зажмурился.

– Очухался? – послышался вдруг хриплый голос.

Я вновь открыл глаза и только тут заметил странного вида мужчину, склонившегося надо мной. Грязные, свалявшиеся волосы на голове смыкались с всклокоченной бородой. Его лицо представляло собой сплошные заросли, оставлявшие не тронутыми только область глазных впадин, из глубины которых на меня взирали мутные, водянисто-серые зрачки.

– Эко как тебя угораздило, – продолжил свою речь незнакомец.

Тут до моего сознания дошло, что я прекрасно понимаю слова этого неряшливо одетого аборигена. Не зря, значит, в свое время мне вшили микрочип-переводчик. Вот уж действительно не знаешь, когда и что может пригодиться! Этот микрочип – единственное, что осталось у меня от достижений нашей цивилизации и что напоминало мне о родной планете, затерявшейся в непостижимых далях космоса.

Я нисколько не преувеличивал. Груда бесформенных и бесполезных обломков – вот все, что осталось от спасательной капсулы. И эти обломки удивительным образом вписались в местный ландшафт, представлявший из себя огромную свалку различных предметов.

К счастью по своему внешнему виду и строению тела я мало чем отличался от типичного представителя здешних обитателей. Единственное отличие заключалось только в слегка голубоватом оттенке моей кожи. Но и эта разница, как было выяснено еще в ходе предыдущих экспедиций на эту планету, быстро исчезала благодаря воздействию радиации местного светила. Практически идеально подходили и воздух, и вода. Видимо этим и объяснялся интерес наших ученых. Здесь все было, как и у нас, только много лет тому назад.

– Что? Кому-то не ко двору пришелся? Надо же, как тебя отделали! Хоть бы одежонку какую оставили. Ироды… – мужчина грязно выругался, смачно сплюнул и погрозил кому-то кулаком. – Надо бы тебе чего-нибудь подобрать. Негоже человеку голому ходить. Чай не обезьяна…

Слышать такие речи от незнакомца, по своему внешнему виду походившего на дикаря, было довольно забавно. Облачен он был в какие-то жуткие обноски. И только игра воображения могла подсказать, что некогда они являли собой вполне приличный костюм. Приличный по местным меркам, конечно.

– Давай знакомиться, – продолжал между тем оборванец. – Меня Потапычем кличут.

«Что за странное имя?» – подумал я.

– Вообще-то меня зовут Михаил. Миша. Можно Мишка, – бородач словно прочел мои мысли. – Вот наши и окрестили меня Потапычем. Но я не обижаюсь. Медведей у нас всегда так называли. Мишка – это ведь медведь. Михайло Потапыч значит. А что, звучит…

С этими словами он протянул мне мозолистую руку. Я машинально протянул свою в ответ.

– А меня Василием, – брякнул я первое, пришедшее на ум, распространенное здесь имя. Не представляться же своим настоящим. Он его и выговорить-то не сможет. Да и не поймет. Еще обидится.

Потапыч помог мне подняться, окинул меня критическим взором, покряхтел в кулак и глубокомысленно произнес:

– Выглядишь ты действительно неважно. Ишь, синюшный весь. Замерз, поди. Хоть и лето, но по утрам прохладно. Ладно. Потопали к нам в «берлогу». Там что-нибудь сообразим.

Так и началась моя новая жизнь. Жизнь на самом дне. На свалке, одним словом.

 

На дне.

 

До «берлоги» Потапыча мы добирались довольно долго. Поначалу я осторожно семенил за ним вслед, опасаясь пораниться о какой-нибудь острый предмет.

– Нет. Так дело не пойдет! – через несколько минут воскликнул мой новоиспеченный приятель. – Эдак мы и до вечера не доберемся.

С этими словами Михаил остановился, слегка прищурился и огляделся.

– Постой пока! – бросил он и быстрым шагом направился к груде мусора. Немного покопавшись в этой куче, Потапыч выудил оттуда пару стоптанных, но еще довольно крепких башмаков.

– На-ка вот! Примерь! По-моемому, сгодятся. И откуда такие неумехи только берутся? Свалился на мою голову! – посетовал Мишка.

Я с благодарностью натянул на свои ноги эту непривычную для меня обувку. Идти сразу стало легче.

Остаток пути мы проделали молча. Потапыч не приставал ко мне с расспросами. Впрочем, здесь это, как я потом заметил, было не принято. Люди попадали сюда по-разному и совсем не хотели, чтобы кто-то лез к ним в душу.

Такой неписаный закон дал мне определенную передышку и возможность собраться с мыслями, а также время придумать свою собственную легенду, исподволь собирая информацию из разговоров моих новых спутников по жизни.

Снаружи жилище обитателей свалки представляло собой довольно жалкое зрелище. Основой его служил старый, но еще относительно крепкий строительный вагончик, к которому для увеличения жилого пространства были прикреплены полусгнившие балки и доски. Выбитые стекла в небольших оконцах заменяли кое-как натянутые полоски полиэтиленовой пленки. А крышей служили куски ржавого кровельного железа, толи и шифера. Вход в это импровизированное строение был занавешен старыми выцветшими одеялами.

– Вот мы и дома, – оживился Потапыч. – Надо бы отметить твою прописку. Но что с тебя взять? Ладно, живи и помни нашу щедрость. Потом рассчитаешься. У нас здесь все общее. Ребята, я думаю, возражать не будут. Сейчас поглядим, может чего и осталось после вчерашнего…

Мой провожатый с вожделением потер ладони, как-то странно сверкнул глазами и облизнулся. С этими словами он приглашающим жестом откинул одеяло и шагнул вовнутрь.

Внутреннее убранство лачуги соответствовало ее внешнему виду. Посреди небольшого помещения возвышался круглый колченогий стол, под ножки которого для устойчивости были подложены обрезки досок и кирпичи. Вокруг стола в беспорядке расположились разномастные стулья и ящики, приспособленные под сиденья. Под столом валялись пустые бутылки и банки.

Вдоль стен и по углам на полу виднелись кучи различного тряпья, на одной из которых, широко открыв рот, спал какой-то небритый детина.

– Эй, Доктор! Хорош дрыхнуть! Ты так и смерть свою проспишь! – заорал вдруг Потапыч. – Вставай! Встречай гостя!

Доктором оказался мужчина неопределенного возраста. Позже выяснилось, что родом он был из соседнего села. Раньше трудился фельдшером, но из-за пристрастия к «зеленому змию» вылетел с работы. Жена от него ушла, а дом по пьянке сгорел. Сам чудом спасся. Оставшись без кола и двора, прибился к таким же бедолагам, и в результате оказался на свалке.

– А? Что? Где? – встрепенулся Доктор.

– Да вставай же, наконец! – продолжал командовать Потапыч. – Гостя привечай!

Кряхтя и чертыхаясь, детина сначала стал на четвереньки, а потом с трудом поднялся.

– Алексей. Можно Леша или Доктор. Я уже привык, – представился он.

– А его Васькой кличут, – вмешался Потапыч. – Давай подберем ему что-нибудь из одежонки. Разве не видишь, он совсем голый. Замерз бедняга. Кстати, у нас осталось чего-нибудь из согревающего? Вроде вчера не все прикончили.

– Найдется, – откликнулся Доктор.

Вдвоем они принялись примерять на меня различные обноски, доставая их из куч, разбросанных по полу.

Выбора у меня не оставалось. Поэтому я послушно напяливал на себя все то рванье, которое они мне предлагали. Через пару минут моя экипировка была закончена. Штаны, правда, оказались немного длиннее, и их пришлось подвернуть. Нашлись и более-менее подходящая рубашка, а также вполне сносный свитер.

– Ну, вот, – одобрительно пробасил Потапыч.– Теперь совсем другое дело.

Я взглянул на себя в осколок зеркала и обомлел. На меня смотрел какой-то чужеземец, одетый весьма колоритно, но со знакомыми чертами лица. Как все же одежда меняет человека!

Между тем Потапыч с Доктором развили бурную деятельность вокруг стола. Они стряхнули прямо на пол остатки былого пиршества. Достали чистую газету и расстелили ее вместо скатерти. Затем в их руках появились стеклянные стаканы, явно давно не мытые.

– Почти стерильно! – заявил Доктор, подув в каждый стакан, и поставил их на стол. Затем на свет появилась бутыль с мутноватой жидкостью.

– Первоклассный первач, – пояснил Потапыч. – Я вчера немного подхалтурил. Маруся, бывшая соседка Доктора, попросила электропроводку посмотреть и водопроводный кран починить. Вот и рассчиталась, чем могла. Самогон у нее что надо…

Как выяснилось позднее, Потапыч был поистине уникальным человеком. Родом из дворян. Родители дали ему хорошее образование. Он легко декларировал наизусть стихи известных поэтов, любил почитать перед сном. Книги находились здесь же, на свалке. Но больше всего он предпочитал возиться с железками, постоянно занимаясь их поиском в мусорных кучах. Во время такого рейда Михаил и набрел на меня…

Кем он только не работал в свое время. И электриком, и сантехником, и сварщиком, и еще Бог знает кем. Мастер на все руки, одним словом. Казалось, для него не было ничего невозможного. К примеру, одной хозяйке во время ремонта потребовалось передвинуть унитаз. Специалисты уверяли ее, что ничего не получится. Но женщина упорствовала. И тут появился Потапыч. Выслушав просьбу хозяйки, он немного подумал, а потом изрек:

– В жизни ничего невозможного нет. Не переживай. Как говорится: «Пусть волнуется море – оно большое». Придешь с работы, все будет готово.

И сделал. С той поры слава о его «золотых» руках пошла по всей округе. К нему образовалась очередь из желающих воспользоваться его услугами. Деньги текли к нему рекой, но он их не считал. Вместе с друзьями детства, соседями по двору проматывал их направо и налево. Вокруг него постоянно крутились желающие поживиться за чужой счет. Но Михаил, или как его называли в то время, «Данила-мастер» (по аналогии с персонажем сказки П.П. Бажова «Каменный цветок»), не хотел замечать этого. Его широкая душа не принимала дурного.

Но вот беда. Каждый, в своем стремлении отблагодарить мастера за отличную работу, старался напоить его водкой. Да и дружки подначивали. И покатился Миша по наклонной дорожке. Семейная жизнь у него не сложилась. Семь раз он был женат. И каждый раз не долго. Какая жена выдержит беспробудное пьянство своего мужа? Если только такая же пьяница, как и он сам. А женщины ему попадались на удивление умные и красивые.

Закончилось все тем, что Михаил продал и «благополучно» пропил свою столичную квартиру. Так и оказался на свалке. При этом у него не было никакого сожаления об утерянном. Наоборот.

– Для меня свобода дороже всего, – любил повторять Потапыч. – Пил, пью и буду пить. Я ради водки всю свою жизнь положил и меняться не намерен.

Между тем Потапыч и Доктор продолжали суетиться вокруг колченогого стола.

– А где огурцы? Неужели все съели? – обратился Михаил к Доктору.

– Да вот же они, – откликнулся тот, ставя на стол трехлитровую банку с солеными огурцами.

– Это тоже от Маруськи. А еще она нас хлебом и консервами угостила. Так что живем…

Поймав в банке три огурца, Доктор положил их прямо на газету. Затем разломил остатки черного хлеба на три части. Сверху каждой он положил по маринованной кильке, оставшейся, судя по всему, с вечерней трапезы. Налил из бутыли по полстакана мутной жидкости и торжественно произнес:

– Прошу к столу!

Меня, как почетного гостя, усадили на хромоногий стул, а сами хозяева заняли места на ящиках.

– За знакомство! – произнес Потапыч и поднял стакан.

– С прибытием! – дополнил Доктор.

Они стукнули стаканом о стакан и посмотрели на меня.

– А ты чего? Брезгуешь?

– Да нельзя мне, – попытался отказаться я.

– Обижаешь, – с укоризной произнес Потапыч. – Мы к тебе со всей душой… Давай по первой!

Ничего не оставалось, как принять предложение. Чокнувшись с моими новыми приятелями, я с трудом заставил себя проглотить эту отвратительно пахнувшую жидкость и чуть было не задохнулся. Внутри меня все загорелось. Дыхание перехватило. На глаза навернулись слезы.

– Классный первач! – резюмировал Доктор. – Градусов семьдесят. Ничего. Сейчас все пройдет. Привыкнешь. Это я как врач говорю. А тебе только на пользу. Всю заразу вытравишь. Да и согреешься. Замерз, поди, голышом-то?

Чувство тошноты, подступившее к горлу, стало отступать. В голове зашумело и меня бросило в жар.

– Закуси! – Доктор протянул мне соленый огурец, с хрустом откусил от своего и принялся жевать.

– Ты пить или жрать будешь? – укорил своего приятеля Потапыч. – Закуси и так мало. Однако… С опозданием выпитая вторая полностью аннулирует результаты первой.

С этими словами он плеснул в стаканы новую порцию отравы. В том, что это был яд, у меня не было сомнений. Безвредная жидкость на организм так воздействовать не может. Но яд такой, что сразу не убивает. Иначе, зачем бы мои сотрапезники, стали бы его употреблять? А действительно, зачем?

«Ладно. Всему свое время. Разберусь…», – подумал я и последовал примеру хозяев.

Крякнув, Потапыч с Доктором схватили по куску хлеба с килькой и с видимым удовольствием стали его нюхать. Меня разобрало любопытство, и я сделал то же самое. Результат оказался поразительным. Запах хлеба заглушил вонь самогона и исключил, как мне показалось, реакцию отторжения организма. Во всяком случае, тошноты я уже не почувствовал.

– Закуривай! – Потапыч протянул мне замызганную пачку с набитыми чем-то бумажными палочками.

– Не хочу, – отрезал я.

– Не хочешь, как хочешь. Нам больше достанется.

С этими словами Потапыч протянул пачку Доктору. Они вытащили из пачки по палочке. Сунули их в рот, подожгли с одного конца и, вдохнув, выпустили из себя клубы едкого сладковатого дыма. Мне стало дурно. Тошнота вновь подступила к горлу, а в голове зашумело еще больше.

На некоторое время я отвлекся, пытаясь справиться с охватившими меня симптомами отравления, а когда стал способен вновь адекватно воспринимать происходящее, услышал заливистый смех. Это Михаил делился своими воспоминаниями о том, как он в свое время, будучи привлеченным к строительству ракетодрома где-то в Азии в качестве сварщика, бегал по пустыне в соседний поселок за водкой.

– Так вот, – обращаясь ко мне, продолжил Потапыч. Он и не заметил, что на некоторое время его собеседник был «выключен». – Добравшись на попутке до поселка, а до него, как уже говорилось, было верст пять, не меньше, я направился к магазину. Подхожу, а там – длиннющая очередь. Если стоять, то к вечеру может быть и подойдет. Ты ведь помнишь. Такое было время. Тогда повсеместно боролись с алкоголем. Самое интересное, что эти самые борцы, втихаря от всех, себе в водочке не отказывали, а народ заставляли мучиться в очередях. Ничего из этого, естественно, не вышло. Запретами и ограничениями вопросы не решаются. Наш народ на выдумки горазд, если захочет, обязательно что-нибудь придумает. Это так, к слову.

Потапыч на секунду замолчал, откусил от огурца, почмокал губами и продолжил:

– Подхожу, значит, к магазину, а сам присматриваюсь. Не мелькнет ли знакомая физиономия. Кое-кого из тамошних дельцов я знал. Накинешь процентов десять – пятнадцать сверху – и никакой очереди. Бери, сколько хочешь… Мои поиски увенчались успехом. Целую сумку затарил. Благо денег у меня всегда было хоть отбавляй, и направился назад, на стройку. Попутки не предвиделось, и мне предстояло путешествие по пустыне. Я решил двигаться напрямки, а не по дороге. Так короче. По песку, надо признать, идти удовольствия мало. Но ничего. Не впервой. Так вот, вышел я из поселка и потопал по пустыне. Прошел где-то с километр. Смотрю – верблюд. Не домашний и не из зоопарка, заметь, а дикий. А было время гона. Это когда верблюды себе пару ищут. Чем-то я этому верблюду не понравился. Он посмотрел на меня и двинулся в мою сторону, все увеличивая скорость.

Тут Михаил вновь замолчал, подцепил из консервной банки кильку, пожевал и вернулся к своему рассказу:

– Представляете себе эдакую махину. При беге ее корму заносит на полтора-два метра. Наскочит – раздавит в лепешку. И глазом не успеешь моргнуть. Меня обуял страх, и вместо того, чтобы побежать в сторону поселка, до которого было рукой подать, я рванул домой. Так быстро еще никогда не бегал. Сначала в руках держал сумку с водкой. Жаль было расставаться с родимой. Но когда увидел, что верблюд меня догоняет, бросил ее на песок. Жизнь-то дороже. Так и давал стрекача до самой стройки. Проклятая животина отстала только возле КПП. Еле отдышался. Думал все, конец. Но ничего. Отошел помаленьку. А на утро меня жаба душить стала. Это что же такое получается? Водка в пустыне осталась! Попросил у ребят подмоги. Ведь не только для себя старался. Ну и пошли мы. Уже втроем. Верблюда нигде видно не было. Удрал, скотина. Память у меня хорошая, и мы достаточно быстро нашли бесценный груз. Сумка так и лежала на песке. Ни одна бутылка не разбилась. Такие вот дела. Ну и посмеялись мы тогда…

За разговорами, перемежавшимися распитием первача, время летело незаметно. И вот что удивительно. Я больше не чувствовал отвращения к этому сомнительному напитку. Более того, окружение стало казаться мне довольно милым. Перестала бросаться в глаза убогость обстановки, бессмысленность информации, которую излагали мои сотрапезники. Наоборот, я почувствовал какой-то необъяснимый прилив энергии, настроение резко улучшилось. Мне самому захотелось что-то рассказать. Меня просто распирало. И только боязнь выдать себя не позволила мне «блеснуть» в глазах окружающих своей исключительностью.

Вечерело, и наша скромная обитель стала заполняться ее остальными обитателями.

– По какому случаю гуляем? – в помещение ввалился широкоплечий нескладный верзила с чересчур длинными руками в сопровождении тщедушного человечка в очках с треснувшими стеклами.

На верзиле были коричневые штаны, заправленные в большущие резиновые сапоги. Широкий торс облегала красная выцветшая рубашка в масляных пятнах. Левый глаз прикрывала повязка из некогда черной ткани. Лицо его покрывала редкая рыжая щетина. И только по ней можно было догадаться, какого цвета у него свалявшиеся и торчавшие в разные стороны волосы. Ни дать, ни взять – разбойник с большой дороги. Не хватало лишь сабли или тесака за поясом. Тогда картина была бы полной. Вот только добродушная улыбка никак не вязалась с его грозным обликом.

– Это ты, Базилио? – отозвался Потапыч, который явно был здесь за старшего. – Проходи. Присаживайся. У нас пополнение. Сегодня отмечаем прописку новенького. Васькой его зовут.

– Владимир, – густым басом представился верзила. – Можно Вова. Для своих Базилио. Эту кликуху мне Потапыч приклеил. Вот и прижилась. А я не обижаюсь. Понимаю, что это из-за глаза. Глаз-то я по дурости и по пьянке потерял. Но это давно было…

Закончив свою тираду, Базилио пожал мне руку крепким рукопожатием и уселся на ящик рядом с Доктором.

– А тебе особое приглашение требуется, Профессор? – обратился Потапыч к человечку в треснувших очках.

Мне показалось, что бедняга стал еще меньше. Быстро заморгав, он неуверенно засеменил по направлению к столу и остановился возле меня.

– Дмитрий, – проблеял очень худой на вид человечек с бедной соками и кровью кожей, узкими плечами и плоской грудной клеткой. На его вытянутом лице выделялся длинный и тонкий нос.

Облачен он был в еще неплохо сохранившийся, но сильно помятый костюм бутылочного цвета, с которым неплохо смотрелась в желтую клетку рубашка. Ее расстегнутый ворот открывал тонкую, давно не мытую шею. На ногах красовались видавшие виды лакированные туфли.

– Василий, – представился я.

– Профессор! – рявкнул на Дмитрия Потапыч. – Ты не стеклянный! Садись, давай!

Хлопнув по сутулой спине Дмитрия своей волосатой лапой, Михаил смягчился:

– Ладно, не обижайся.

– Он у нас уникум, – пояснил Базилио. – Совершенно не приспособленный к жизни человек. Даром что младший научный сотрудник. В своем НИИ такие химические эксперименты ставил, что и описать невозможно. Вот его и использовали все, кому не лень. Вытянули все соки, а потом, когда время пришло барыши делить, на улицу выкинули. Понятное дело – запил человек от обиды. А поддержать-то некому. Семьи нет, дома нет. Его даже из общаги поперли…

– Ничего! – бросил Потапыч. – Мы с ним такой самогонный аппарат забабахаем, что всем на зависть будет. Верно, Профессор?

Человечек только кивнул в ответ.

– Ну! Докладывайте, что там из вашей затеи получилось? – повернулся Потапыч к Базилио.

– Да погоди ты! – огрызнулся тот. – Дай в себя придти. Давай сначала выпьем. Потом все расскажу.

С этими словами Владимир вытащил из большой хозяйственной сумки, которую он принес с собой и поставил рядом со своим стулом, три бутылки водки. За ними последовали две буханки черного хлеба, пять банок кильки в томате, четыре луковицы и батон вареной колбасы.

– Гуляем! – оживился Доктор и принялся откупоривать бутылки.

Поставив на стол недостающие стаканы, он стал резать колбасу и хлеб здоровенным ножом. Профессор между тем занялся банками, а Базилио – луковицами.

На вкус водка оказалась не такой противной, как самогон. Однако усиливавшееся отравление алкогольным ядом и нахождение в прокуренном помещении стали сказываться. Эйфория сменилась апатией. Я все хуже понимал происходящее. До меня доходил лишь общий смысл разговоров. Было только понятно, что Базилио с Профессором договорились с местными дельцами о работе по сбору цветного лома, за что и получили аванс. Именно на этот аванс они и купили все то, что доставал из своей сумки Базилио. Работы планировалось начать с завтрашнего утра.

Веки у меня стали смыкаться, и я начал клевать носом. Заметив мое состояние, Потапыч сжалился надо мной и посоветовал идти спать, указав на кучу тряпья. И только мое тело приняло горизонтальное положение, как я моментально провалился в глубокий сон…

Утро было безрадостным. Мучила жажда. Все тело ныло. Мышцы затекли. Складывалось такое ощущение, что меня жестоко избили. Голову как будто сжали железным обручем. Мысли путались, и мне с трудом удалось восстановить в памяти события вчерашнего дня.

– Хорош дрыхнуть! – раздался громоподобный глас Потапыча, и тут до меня дошло, что именно шум, производимый этим неутомимым человеком, и стал причиной моего пробуждения.

– Доктор, Базилио! – продолжал бушевать Михаил. – Подъем! Профессор! Ты живой? А, вот и новенький проснулся! Давайте, ребята! По пятьдесят грамм – и на работу!

– Умыться бы…, – с трудом поднявшись, жалобно простонал я.

– Удобства во дворе, – отозвался Потапыч. – Как выйдешь, сразу направо. Там бензобак подвешен. Кстати, вода заканчивается. Завтра с утреца пораньше вместе с Профессором сгоняете на колонку.

Место для умывания долго искать не пришлось. Как и сказал Михаил, с правой стороны на вкопанных в землю ржавых швеллерах был установлен и закреплен стальной проволокой плоский бензобак литров на 70, не меньше. Этот чудо-умывальник служил одновременно и душем.

«Потапыча рук дело, – догадался я. – Не растерял еще навыки обращения с железом».

Немного поодаль стояло сколоченное из старых досок и слегка покосившееся сооружение.

«Интересно, а это что? – подумал я и тут же понял предназначение данного строения, открыв скрипучую дверь. – Отхожее место».

Справив одно важное дело, я подошел к баку и, открыв кран, ввинченный в его днище, с наслаждением подставил воспаленную голову под струю прохладной воды, полившуюся сверху. Затем, недолго думая, скинул с себя нехитрую одежонку и, оставшись в чем мать родила, принял душ.

Настроение заметно улучшилось. Особенно после того как энергично растерся неким подобием полотенца, висевшим на суку засохшего деревца.

«Что дальше? – мысленно спросил я себя. И тут же резюмировал: – Надо приглядываться, набираться опыта. Действовать как все. Придерживаться принятых здесь правил игры. Вживаться, одним словом…».

Процедура с утренним туалетом заняла не так уж и много времени, поэтому меня несколько озадачил вопрос Потапыча о том, где я пропадал так долго. Вся компания уже восседала за столом и с нетерпением ожидала моего возвращения.

– Ну чего ты пристал к человеку? – ответил за меня Базилио. – Не видишь, маетно ему…

– Сейчас станет как огурчик, – смягчился Потапыч.

– Присаживайся! – продолжил за него Доктор. – Будем здоровье поправлять.

На столе уже стояли наполненные до половины стаканы, остатки вчерашнего ужина были «по-братски» разделены на всех присутствовавших.

– Может не надо? – заняв отведенное мне место, проканючил я.

– Пей! – скомандовал Доктор. – Сейчас человеком станешь.

– Ну, здравы будем! – поднял свой стакан Потапыч. – За нас, за мужиков!

Мне пришлось сделать над собой отчаянное усилие. Меня чуть не стошнило, когда я поднес стакан к губам, и в нос ударил запах вчерашней отравы.

– Пей! Чего сопли жуешь! – заметив мою нерешительность, скомандовал Доктор. – Сейчас лучше станет!

Преодолевая из последних сил отвращение, я одним залпом осушил стакан. Глубоко вздохнув и затаив дыхание, мне удалось преодолеть подступающие к горлу приступы рвоты, физически ощущая, как обжигающая жидкость разливается по моим кишкам.

Секунд через десять тошнота отступила. Внутри стало ощущаться тепло. В глазах появилась резкость. Вернулись краски жизни.

Это было непередаваемое ощущение. Но я знал, что данное явление – временное. С физической точки зрения новая порция отравляющего вещества остановила процесс выведения токсинов из организма, и его внутренние ресурсы переключились на переработку вновь поступившей дозы яда. «Ломка» на время прекратилась.

Но мне было также известно нечто такое, о чем местные аборигены, судя по всему, даже не догадывались. Они и не подозревали, что употребляя токсичные вещества, берут энергетический кредит у неких «тонких сущностей», которые затем с лихвой вернут себе проценты. Проценты в энергетическом эквиваленте естественно. Механизм высасывания энергии довольно прост. Существо, получившее такой кредит в виде любого токсичного вещества, чувствует временный прилив энергии, выражающийся в состоянии некоторой эйфории. Затем наступает расплата. Бедняга платит по счетам, отдавая уже свою жизненную энергию. Самочувствие данного индивидуума резко ухудшается, и когда существу становится совсем плохо, ему предлагают выбор: либо рассчитываться до конца с еще большим ухудшением общего состояния, либо взять еще один кредит со всеми вытекающими последствиями. Как правило, желание быстро вернуть хорошее самочувствие перевешивает. Кредит возобновляется, но уже с большими процентами. И так продолжается до тех пор, пока с бедняги взять уже будет нечего. Существо погибает, а «тонкая сущность» отправляется на поиски новой жертвы. Вот и получается, как пелось в одной старой песенке землян, что «в борьбе с зеленым змеем побеждает змей…»

У нас на планете эти азбучные истины, связанные с проявлениями так называемой «борьбы сил добра и зла», проявлениями, которые на самом деле являются следствиями воздействий абсолютно бездушных, но невидимых для нашего мира сущностей, преследующих только одну цель – получить максимальное количество энергии живых существ, известны каждому. У нас – да, но здесь люди, судя по всему, пребывали в полнейшем неведении…

– Чего расселись! – прервал мои размышления голос Потапыча. – Пора на работу! Базилио! Ставь задачу!

– Значит так, – начал тот и довольно путано изложил суть наших действий.

Нам предстояло, разгребая кучи с мусором, выискивать цветной металл: обрывки проволоки, различные предметы и прочий хлам. Найденное мы должны были складывать на краю свалки, а затем грузить на машину заказчика, которая ожидалась к вечеру. Расчет за работу, как говорится, «на месте».

Весь день я вместе со свои новыми «друзьями» выискивал, а затем таскал к месту загрузки куски металла. В качестве сторожа мы отрядили Профессора. Все равно, по выражению Потапыча, толка от него не было. А вот риск, что результаты наших трудов могут умыкнуть, имелся. Стоило посмотреть, с каким чувством преисполненного долга выполнял свои функции Дмитрий. Не имея возможности взвешивать, он тщательно пересчитывал приносимые нами куски металла и записывал карандашом в своем блокноте. У него было зафиксировано все: кто, сколько раз принес, какое количество и т.д. Сказывалось его природное стремление иметь дело с цифрами. Он вообще чувствовал себя гораздо увереннее в обращении с бумажками, нежели с людьми.

Работа по поиску цветных металлов продолжалась целый день без перерыва на обед. Потапыч разрешал только короткие «перекуры». Во время таких пауз мы усаживались прямо на кучи мусора, Михаил доставал пачку с палочками (сигареты, так называлась эта отрава), широким жестом угощал желающих и, выпуская клубы едкого дыма, с глубокомысленным видом принимался за воспоминания о былой жизни. О том, как он пил, как гулял, где бывал и что видел.

Я заметил, что Михаил – открытый и отзывчивый человек. Ему не чуждо чувство сострадания, готовность придти на помощь. Это, бесспорно, был лидер. Люди интуитивно чувствовали его природное благородство, широту души и физическую силу. Но иногда, как я имел возможность впоследствии убедиться, на него находила хандра. Тогда он заявлял, что ему нужно отоспаться, дескать, «сон напал», и посылал всех и вся к какой-то «бененой маме». Так он мог проспать сутки, а то и более. Видимо того требовал его отравленный алкоголем и сигаретным ядом организм. На время «отдыха» Потапыча бразды правления в нашей общине брал на себя Базилио.

Часам к четырем дня по местному времени мы натаскали довольно внушительную кучу предметов из меди, алюминия, латуни и других цветных металлов. Чуть позже подъехали заказчики, и мы начали забрасывать собранное в кузов грузовой машины.

Приехавший вместе с водителем мужчина, крепкого телосложения и остриженный наголо, был немногословен. По его внешнему виду я так и не понял, доволен ли он результатами нашего труда или нет. Кивнув Базилио, крепыш отошел вместе с ним в сторону и, о чем-то переговорив, скомандовал водителю, чтобы тот рассчитался.

Водителем оказался парнишка лет двадцати, одетый в рубашку в широкую клетку, тренировочные штаны и кроссовки. Грациозно изогнувшись, паренек вытащил из-под сиденья четыре бутылки водки, две краюхи черного хлеба и несколько банок говяжьей тушенки.

– Одной бутылки явно не хватает, – заметил Потапыч. – Нас же пятеро.

– Ладно, учту. Завтра в это же время, – на прощание бросил бритоголовый и прыгнул в кабину. Водитель повернул ключ зажигания, запуская стартер. Мотор пару раз чихнул, выбросив клубы сизого дыма, заурчал, и машина тронулась с места.

–На сегодня шабаш, – скомандовал Михаил и, обращаясь ко мне с Дмитрием, пробасил: – Завтра ты и ты, отправляетесь в соседнее село за водой. Профессор, новенький не в курсах, так что вся ответственность на тебе. Ты меня понял?

С этими словами Потапыч ткнул Дмитрия в грудь.

– Все будет в ажуре, мастер, – явно желая подлизаться, откликнулся тот.

В наше пристанище мы возвращались с чувством исполненного долга. Не скрою, и у меня было такое ощущение, что я выполнил очень важную задачу, и по возвращению меня ждет заслуженная награда.

– Отделение! Стой! – скомандовал вдруг Потапыч.

В «срочную» он служил замкомвзвода и, видимо, не забыл армейские привычки. Продолжая куражиться, Михаил с ухмылкой закончил:

– Всем можно оправиться и перекурить! Затем объявляется генеральная уборка. Грязью заросли, словно свиньи! На все про все даю полчаса!

Доктор, Базилио и Профессор, удрученно вздохнув, скрылись в домике.

– И как тебе у нас? – остановил меня Потапыч, жестом приглашая присесть на березовые пеньки, в живописном беспорядке расставленные слева от входа в «берлогу».

– Спасибо. Все хорошо, – ответил я.

– Ну-ну. Привыкай. По себе знаю, что это не просто. Запомни главное. У нас – свобода. Мы никого к себе не зовем, и никого ни к чему не принуждаем. За исключением общепринятых правил. Согласись, что мочиться под стол, за которым сидишь, это не по-людски. Элементарный порядок должен соблюдаться. И кто-то за этим порядком обязан следить. Я, например. Все ясно?

– Можешь не продолжать. Мне и так все понятно.

– А коль понятно, так не заставляй больше коллектив ожидать себя, как это было утром. Договорились?

– Договорились, – с улыбкой ответил я.

– Ну, коли так, тогда пошли. Посмотрим, что там наши учудили, – Михаил встал и направился к входу в вагончик.

Навстречу нам с помятым ведром, заполненным доверху пустыми бутылками, консервными банками, промасленными обрывками старых газет и прочим мусором, выскочил Профессор. Отойдя метров на сто, он вывалил содержимое в одну из многочисленных куч всяческого хлама и потрусил в нашу сторону.

Зайдя в помещение, я обратил внимание на относительную чистоту, которую успели навести эти трое. Стол был застелен свежими газетами. По его центру расположилась алюминиевая миска, в которую заботливо были выложены огурцы, остававшиеся от Маруськиного дара. Рядом, прямо на газете, красовалась краюха черного хлеба, нарезанная толстыми ломтями. Банки с тушенкой были уже вскрыты и тоже поставлены на стол. Картину дополняла пара гнутых вилок, а также уже открытая, но еще не тронутая бутылка водки и непременный атрибут каждого застолья – стеклянные стаканы.

– Вот это другое дело, – довольно прогудел Потапыч, оценивая труды наших товарищей. – За таким столом и потрапезничать приятно.

Все расселись в том же порядке, что и вчера. Видимо у каждого здесь было свое, строго определенное место.

Остаток дня прошел за шумной пирушкой. Тост следовал за тостом, перемежаясь рассказами о былых приключениях и похождениях. Даже Профессор поведал о том, как еще в школе на уроках химии его заинтересовал процесс дистилляции. А когда они проходили спирты, он вместе со своим закадычным приятелем решил попробовать данный им для опытов спирт на вкус.

– Представляете, – захлебываясь от смеха, выдавил из себя Дмитрий, – Училка, видимо, заметила это и стала всех стращать последствиями отравления метиловым спиртом. Сначала, дескать, расширяются зрачки, и ухудшается зрение, потом слух… Ну а мы, уши-то развесили, и давай проверять друг друга. Не расширились ли зрачки. Вот страху-то натерпелись. Разве могли мы знать, что во избежание случайных отравлений, ведь у метилового спирта даже пары ядовиты, школьникам разрешалось иметь дело исключительно с этиловым.

Подняв глаза вверх, видимо что-то вспоминая, Профессор вновь продолжил:

– Однако с тех пор интерес к химии не угас. Наоборот, мы с корешами решили гнать самогонку, используя полученные в школе знания. Поставили брагу в пятилитровых банках и стали разыскивать необходимое оборудование в магазинах. Естественно из нашей затеи ничего не вышло. В те времена купить змеевик, я уже не говорю о дистилляторе, в магазине, даже специализированном, человеку с улицы было невозможно. Не то, что сейчас… Да и брага скоро закончилась. Мы ведь каждый день пробовали, что получается. Даже до кондиции ей дойти не дали. Эксперимент, в общем, закончился не удачно. А интерес к химии остался…

– Вот, вот, – подхватил Потапыч. – Я и говорю, что мы с тобой такой самогонный аппарат смастетерим, что в пору Нобелевскую премию давать. Эх, и заживем мы тогда…

Сидеть далее в насквозь прокуренном помещении стало невмоготу. Сославшись на недомогание, я вышел на воздух и некоторое время, сидя на пеньке, разглядывал звездное небо, стараясь отыскать среди мириадов звезд, ту единственную, родную.

«Удастся ли когда-нибудь вернуться домой?» – с ностальгией подумал я и, отогнав от себя невеселые мысли, со вздохом встал. Пора было возвращаться. Новые приятели могли превратно истолковать мое долгое отсутствие.

Однако мои опасения оказались беспочвенными. За столом сидел только Профессор. А остальные, даже не сбросив свою обувку, видимо устав от «трудов праведных», крепко спали, расположившись на кучах тряпья как на матрасах. Обсудив с Дмитрием детали утреннего похода за водой, я тоже последовал их примеру. Так закончился мой второй день проживания на свалке.

 

Вода – начало всех начал.

 

Утром я встал ни свет ни заря. Все, за исключением Профессора, еще спали. Мышцы немного ныли, сказывалась вчерашняя нагрузка. Шутка ли, сколько металла перетаскали, но в целом самочувствие было хорошим. Мои ухищрения не прошли даром. Мне удалось лишь делать вид, что я вливаю в себя алкогольную отраву. Несколько глотков сделать все же пришлось, но львиную долю этого пойла я благополучно сплавил Профессору. Тот, если и заметил мои уловки, вида не подал. Его привыкший к водке организм легко принял на себя дополнительную нагрузку.

Выйдя на свежий воздух, я совершил небольшую пробежку вокруг вагончика, твердо решив вернуться к своей привычке делать по утрам специальный комплекс упражнений. Мне было совершенно ясно, что утренняя зарядка просто необходима. Здоровье растерять легко, а восстановить его непросто.

Смысл моих манипуляций сводился к тому, чтобы поддержать в тонусе мышцы скелета. Без этого я рисковал заполучить целый букет различных заболеваний, начиная с радикулита и кончая расстройствами сердечно-сосудистой системы.

После утренней зарядки и принятия душа я почувствовал себя намного лучше. Ко мне вернулась бодрость не только тела, но и духа. Вновь появилась острота ощущений. Захотелось полюбоваться восхождением на небосклон местного светила – солнышка, как любовно называли его мои новые товарищи.

Все бы хорошо, если бы не отвратительный запах гнили, наполнявший воздух. Но по-другому и быть не могло, ведь нас окружала свалка, где в огромных кучах разлагались продукты жизнедеятельности местной цивилизации. Как все-таки варварски относятся люди к природе на своей планете!

Однако пора было прекращать свои наблюдения и возвращаться к прозе жизни. В «берлоге» меня ждал Профессор, наступало время отправляться за водой. Ее запасы заканчивались не только в бензобаке для душа, но и в пластмассовых бутылях, стоявших в жилом помещении. Еще не много и пить будет нечего. А этого, естественно, допускать было нельзя.

Нам предстояло сделать несколько ходок, а потом присоединиться к сбору цветных металлов. Задачу облегчало устройство, в котором явно угадывалась рука Потапыча. Основу данного «шедевра технической мысли» составляла переделанная детская прогулочная коляска. От прежней ходовой части остались только колеса. Все остальное Михаил заменил и усилил, особенно оси. А по-другому и быть не могло, ведь на коляску, или точнее на то, что от нее осталось, он установил и закрепил кожаными ремнями, а также мягкой проволокой довольно чистый сорокалитровый молочный бидон. Естественно, одному человеку провести такую тяжесть по захламленной территории свалки, или полигона, как ее официально именовали, было бы затруднительно.

Порожняком путь до колонки мы проделали довольно быстро. Тем более что село располагалось не очень далеко от края свалки. Учитывая несоразмерность территорий – полигон по своим размерам был куда больше – правильнее было бы сказать, что село лежало на краю свалки. Колонка же располагалась на ближайшей к нам улице, примерно в ста метрах от начала этого небольшого населенного пункта. Поскольку было еще довольно рано, прохожих на улице при первом заходе мы не встретили.

После того как мы заполнили бидон водой, перед нами встала задача довести его до места назначения. Стоит ли говорить, что основные усилия пришлись на «нашу» территорию.

– Первым делом затариваем емкости в доме. Если ребята встанут, а воды не окажется, нам достанется…, – заявил Профессор.

«Как же мы это сделаем? – подумал я. – Если станем наклонять бидон, то рискуем пролить всю воду».

Но решение оказалось куда проще, чем можно было ожидать. Рядом со входом в вагончик с правой стороны виднелось плоское возвышение с пологим спуском. Я вспомнил, что обратил на него внимание еще тогда, когда Михаил привел меня сюда. Внимание-то обратил, а расспросить, зачем оно, забыл. Теперь ответ на этот вопрос стал вырисовываться.

Вдвоем мы с трудом затолкали коляску с бидоном на площадку и, подложив под колеса камни, чтобы не скатилась, откинули крышку. Профессор, нырнув в вагончик, притащил пустые пластмассовые бутыли и поставил их в вырытую для этого выемку. Затем в ход пошел небольшой отрезок специально припасенного пластмассового шланга. Вставив один его конец в бидон, а другой в бутыль, предварительно всосав в себя воздух из нижнего конца, Дмитрий с удовлетворением принялся наблюдать, как живительная влага самотеком стала наполнять сосуд для питьевой воды.

Вся процедура заняла минут десять. Первая задача была решена. Оттащив бутыли со свежей водой в дом, мы слили ее остатки в ведро, одна сторона которого была немного приплюснута, образуя некое подобие носика. Затем повесили шланг на гвоздь, закрыли на бидоне крышку и вынули из-под колес камни. Пора было делать вторую ходку.

Не зря говорят, что знакомая дорога кажется короче. Мы без всяких хлопот добрались до колонки, сделали свое дело и уже отправились в обратный путь, как вдруг нас остановил чей-то женский голос:

– Дима! Постой! Мне с тобой поговорить надо!

– А, да это Маруська, – пояснил Профессор. – Та самая, которая нас огурцами солеными угостила.

Маруськой оказалась среднего роста лет пятидесяти грузная дама с широкими бедрами и слегка одутловатым лицом. Черное свободного покроя платье с небольшим декольте пыталось скрыть отсутствие талии. Довольно выпуклый животик и небольшие мешки под глазами говорили о том, что перед нами человек, любящий вкусно поесть и крепко выпить. Ей очень шли коротко стриженные черные с проседью волосы. Едва уловимые признаки давали возможность представить, какой красавицей она была в молодости.

Весь ее внешний облик никак не соответствовал имени, которым навали эту дородную женщину мои приятели. В моем представлении Маруська больше увязывалась с хрупкой молоденькой девушкой, нежели с видавшей виды матроной.

– Слушаю вас, Марья Петровна, – остановившись, откликнулся Профессор.

«Да, – подумал я, – именно так ее и следует называть. А то Маруська какая-то!»

– А это кто? – кивнув в мою сторону, спросила Марья Петровна. – Что-то я раньше его не видела.

– Это новенький, – простодушно ответил Дмитрий. – На днях к нам прибился. Парень, вроде, ничего…

«И на том спасибо», – пронеслось у меня в голове.

– Да? Ну ладно. Я собственно вот по какому вопросу. Дело у меня к вашему Потапычу. Есть одна задумка, надо бы обсудить. Если возьмется и сделает все по уму – не обижу. Ты меня знаешь, я баба не жадная. Пускай завтра с утреца подходит и с собой кого-нибудь в помощники прихватит. Так что? Передашь?

– Конечно. Можешь не сомневаться! Завтра жди гостей!

С этими словами Дмитрий толкнул коляску, и мы двинулись своей дорогой.

– Перекур! – с чувством выполненного долга заявил Профессор, когда мы добрались до дома. – Поправиться бы надо, а то голова трещит…

– Давай, а я здесь на пеньке посижу.

Дмитрия не пришлось уговаривать. Махнув на меня рукой, он скрылся в «берлоге» и через пару минут вернулся с довольной ухмылкой на лице.

– Я не сомневался, что ребята о нас не забудут, – откусив от луковицы, заявил повеселевший Профессор. – А ты чего сидишь? Там и на твою долю осталось…

– Да не хочется чего-то.

– Ну, тогда я…, если ты не возражаешь.

– Давай! Только по-шустрому. Нам еще бак заправлять.

– Пять секунд! – с готовностью отозвался Профессор и вновь скрылся в вагончике.

Далее события развивались следующим образом. Прихватив с собой ведро с водой, мы подошли к импровизированному душу. Дмитрий метнулся за туалет и вернулся с лестницей, сколоченной из двух брусьев и довольно крепких обрезков досок. Приладив лестницу к основанию бензобака, он как обезьяна вместе с ведром ловко вскарабкался наверх и залил воду в горловину.

Затем мы вернулись к бидону. История со шлангом повторилась. Только на этот раз вместо пластмассовых бутылей служило ведро. То самое, слегка приплюснутое, с носиком. Теперь его предназначение прояснилось. Так было удобнее заливать воду в горловину бензобака.

Когда емкость была наполнена и ее содержимое отправлено по назначению, нам пришла в голову мысль разделиться. Профессор остался на лестнице, а я стал наливать, подносить и подавать ему ведро. Дело заметно ускорилось. Не прошло и получаса, как бидон опустел, а бензобак был залит под завязку.

– Перекур! – вновь потребовал Профессор.

– Перекур, так перекур, – согласился я, довольный результатами нашего труда.

Мы зашли в вагончик и немного перекусили тем, что оставили для нас наши заботливые товарищи. И пока Дмитрий, размахивая ломтем зачерствевшего черного хлеба, сетовал на превратности своей нелегкой судьбы, я открыл окна, чтобы хотя бы немного проветрить насквозь прокуренное помещение. Спертым воздухом дышать было просто невозможно.

«И как они не понимают, что, вдыхая ядовитый дым от сигарет, не только губят себя, но и накачивают энергией темные силы космоса, – подумал я. – Однако говорить с ними на столь мудреные для их понимания темы не только бессмысленно, но и глупо. Они ведь не готовы, поскольку не знают многих, казалось бы, элементарных вещей…»

Немного передохнув, мы отправились на поиски своих товарищей и скоро обнаружили их, восседающими возле какого-то странного сооружения, на котором горой возвышалась куча лома цветного металла. Потапыч вновь проявил свое мастерство в обращении с железками. На сей раз его «технический гений» проявился в том, что он починил старую тележку и соорудил из нее некое подобие повозки. Теперь не надо было таскать на себе найденный металлолом, в результате чего производительность нашего труда заметно повысилась.

– Миша! Я должен тебе передать весточку от Маруськи, – улыбнулся Профессор и коротко изложил суть ее просьбы.

– Добро, – выслушав Дмитрия, произнес Потапыч. – Вечером обсудим. А сейчас надо навалиться. И так столько времени потеряли…

Мы разбрелись по ближайшим кучам мусора. Дело спорилось, и к назначенному сроку нам удалось не только собрать вчерашний объем лома, но и сделать задел на следующий день, спрятав его под обломками старых гнилых досок. Приехавший за металлом лысый крепыш сдержал слово и к вящему удовольствию моих приятелей расплатился, как и обещал, пятью бутылками водки, добавив к вчерашнему рациону еще пару банок кильки в томате.

Вернувшись в «берлогу», мы сразу же сели ужинать. Все настолько устали, что не были расположены к долгим разговорам. Естественно мои приятели не смогли отказать себе в удовольствии пропустить пару стаканчиков. Но ко мне не приставали, что меня несказанно обрадовало.

– Все, шабаш! Хорош трапезничать! Пора и на боковую. Завтра – тяжелый день,– с хрустом потягиваясь, заключил Потапыч. – Значит так. Базилио! Ты с Доктором и Профессором займешься сбором лома. С заказчиком разберешься сам. Осложнений, думаю, не будет. Если кто из местных ханыг сунется, скажи, что в случае чего будут иметь дело со мной. Они меня знают… Я такие вещи не прощаю. А мы с Васькой отправимся к Маруське. Посмотрим, чего она хочет. Как только освободимся – сразу к вам подключимся. Но вы на это не больно-то рассчитывайте. Работайте с полной отдачей. Еще неизвестно, как там дела сложатся…

После утреннего моциона все отправились по своим рабочим местам. Обычно разговорчивый Михаил, о чем-то задумавшись, быстро шагал, избрав наиболее короткий путь, прямо по небольшим кучам отбросов. Я не стал отрывать его от размышлений и, стараясь не отставать, постарался мысленно систематизировать имевшуюся у меня ранее и собранную за эти дни информацию, а также придумать хоть какую-нибудь мало-мальски подходящую легенду своего здесь появления. Мало ли что. При этом мне постоянно приходилось отвлекаться на дорогу. Не хватало еще ногу поранить. А такая вероятность присутствовала, поскольку на пути то и дело попадались обрезки досок с торчащими из них гвоздями.

Маруська уже ждала нас. Она жила на противоположном от полигона краю села. Сюда не доходил распространявшийся от свалки запах гнили, если, конечно, ветер не дул в эту сторону. Но роза ветров была такова, что случалось такое, как потом выяснилось, крайне редко. К тому же другим запахам препятствовал разливавшийся по ее участку аромат от душистых садовых цветов, в изобилии красовавшихся на многочисленных клумбах.

Очень красиво смотрелись кустики роз, рядком посаженные вдоль центральной дорожки, выложенной ажурной тротуарной плиткой. Дорожка упиралась в открытую внушительных размеров террасу, пристроенную к двухэтажному кирпичному дому с весело поблескивающей на солнце крышей.

Терраса была выполнена в необычной ассиметричной форме, что придало ей особый шарм. Добротные половые доски были заботливо покрашены, а к отшлифованным бревнам, служившим основанием для навеса и перил, были приделаны небольшие закругленные полочки, на которых стояли горшки с вьющимися растениями. Все это смотрелось очень красиво.

Справа при входе на террасу располагался овальный стол, столешница которого была выполнена из темного дерева. Вдоль стола стояли круглые деревянные стулья с высокими спинками. А в центре его возвышался незнакомый мне цилиндрический медный предмет с краником и трубой, из которой поднималась тонкая струйка дыма. Изящные чашки на блюдцах и большая тарелка с наложенными на ней горкой бутербродами органично вписывались в эту картину.

– Петровна! Ты и самовар приготовила! – одобрительно воскликнул Потапыч.

– А как же иначе? Хорошее дело всегда утром с перекуса и чая начинается, – в тон ему ответила Маруська. – Ты же у меня не в первый раз. Пора бы и понять, что я русский человек. А у русских, как известно, душа широкая. К тому же мне твой напарник не знаком. Вот и познакомимся, а заодно посмотрим, как он кушать будет. Не зря наши деды перед тем, как работников нанимать, обязательно за стол их сажали и наблюдали, кто как ест. Кто хорошо ест – тот хорошо и работает…

Разразившись такой тирадой, Петровна указала нам на наши места и уселась сама, приглашая отведать бутерброды. Затем она поднесла мою чашку к носику самовара и повернула краник. Из носика потекла горячая зеленоватого оттенка жидкость, которая на свету сначала стала краснеть, а потом побурела, по внешнему виду напоминая обычный черный чай.

– Сахар по вкусу, – заявила хозяйка и, заметив мой удивленный взгляд, добавила: – Ты что, никогда чай из зверобоя не пробовал?

– Как-то не приходилось, – признался я.

– С Луны что ли свалился? – удивилась Маруська.

– Да нет, я всю жизнь в городе прожил.

– Ох уж мне эти городские… Ничего природного не знают. Привыкли у себя там в своих супермаркетах ко всякой иностранщине, а о исконно русских напитках и понятия не имеют. Я туда еще мяты добавила. Между прочим, хорошо от похмелья помогает. Выпьешь несколько чашек такого чая, и все как рукой снимет.

– Василий у нас трезвенник. И не курит, между прочим, – вмешался в разговор Потапыч.

– Да ну? – удивилась Марья Петровна.

– Точно говорю, – отрезал Михаил.

– И как же ты, такой правильный, сюда попал? – Маруську буквально распирало от любопытства.

– Моя история проста, – принялся я излагать свою легенду, придуманную по дороге: – Семьи у меня нет. Некогда было. Занимался бизнесом у нас в городе, что в соседней области. Так, по мелочам. Имел несколько продуктовых палаток. Мне за товар надо было срочно рассчитаться. Пока в банке кредит оформишь, пока проверят, пока решение вынесут. А мне срочно надо было. Вот и взял в долг у наших «братков». Да не в рублях. В валюте. А тут курс возьми да подскочи. Короче, попал я… Мне счетчик включили. Долг стал расти в геометрической прогрессии. Дело кончилось тем, что меня заставили переписать все мое имущество на их человека, жестоко избили, привезли и бросили здесь, на свалке. К тому же еще пригрозили, что если меня в городе увидят, то по-другому разберутся… В правоохранительные органы обращаться не собираюсь, поскольку доказательств у меня нет, да и жизнь дороже.

– Да, бывает…, – посочувствовала мне хозяйка, удовлетворив свое любопытство.

После этого она перевела разговор на дело, ради которого, собственно, нас и пригласила. Для начала Петровна осторожно уточнила, можно ли на ее участке создать каскад небольших фонтанов, разнесенных по высоте так, чтобы вода в них перетекала из одного в другой?

– С технической точки зрения дело плевое, – внимательно выслушав заказчицу, заявил Потапыч. А потом, немного подумав, добавил: – При условии, что будут необходимые инструменты и материалы.

– Все будет. Ты мне только список напиши, – с готовностью выпалила Маруська.

– Хорошо. Тогда пойдем. На местности все посмотрим. Васька! Подымайся! Ты не чай пить сюда пришел!

Я вздохнул и послушно последовал за Михаилом, в который раз отмечая про себя, что он бывает порой просто несносным в своей простоте. Хозяйка шла впереди, указывая дорогу.

– Джек! На место! – прикрикнула она на вылезшего из собачьей будки, сверкавшей своей новизной, щенка. – Люблю собак. Особенно немецких овчарок. Вот завела по случаю. А что? И мне радость, и дом охранять будет.

В ответ Джек приветливо завилял хвостом, глядя на нас умными глазами.

Слева от дорожки прямо на земле стоял небольшой столик и несколько плетеных табуреток. Рядом расположилась интересная конструкция, состоявшая из металлического короба на ножках и навеса над ним.

– Петровна! – бодро воскликнул Потапыч, указывая на сооружение. – Какой у тебя шикарный мангал! Когда шашлычком угостишь?

– Выполнишь работу, тогда и угощу, – на ходу парировала Маруська.

Пройдя еще несколько шагов, она остановилась и хозяйственным глазом окинула свою вотчину.

– Думаю, что где-то здесь. Чтобы и с террасы, и с отдыхальной зоны, и с улицы просматривалось.

– А как же цветы? Неужели не жалко? – спросил Михаил.

– Прежде чем к работам на земле приступать, мы эти цветы обязательно перенесем. Я уже и место определила.

– Понятно. А сколько фонтанов предполагается? Три? Василий запоминай! Уровень придется поднимать. Думаю, потребуется не меньше двух, а то и трех машин песка и гравия. Раствор мы сами замесим. Для начала мешков пять цемента надо будет. Для водоемов лучше использовать пластмассовые короба. Они разных размеров и цветов продаются. А воду откуда подавать будем? – уточнил Потапыч.

– Как откуда? Из колодца, конечно, – с этими словами Петровна указала на бревенчатый сруб рядом с теплицей и небольшим деревянным домиком, имевшим форму вагончика.

Я с любопытством подошел к колодцу, отрыл дверцу на верней части сруба, выполненной в форме домика и служившей, по всей вероятности, защитой от пыли и снега, и заглянул вовнутрь. На довольно значительной глубине поблескивало зеркало воды, в котором терялась нижняя часть бревен, облицовывавших колодезную яму.

– А чем выложено дно колодца? – поинтересовался я.

– Почем мне знать? – пожала плечами Маруська.

– Надо бы шунгитом, – мне представилась отличная возможность немного поучить эту самодовольную и якобы всезнающую женщину.

Немного помолчав, подогревая тем самым любопытство Петровны и играя на ее явном интересе к старине и ко всему, что может вернуть человеку здоровье, я начал:

– Шунгит, – это древнее средство, использовавшееся для очистки и улучшения качества питьевой воды.

Заметив вспыхнувший в глазах хозяйки огонек заинтересованности, я прочитал целую лекцию об этом удивительном минерале, коротко изложив все, что было мне известно и не противоречило взглядам местных ученых.

Шунгит, возраст которого исчисляется миллиардами лет, был принесен на Землю в обломках метеорита с погибшей планеты Фаэтон, на которой существовала кислородная форма жизни. Его химический состав уникален. Есть все основания полагать, что именно в воде, насыщенной шунгитом, в неизмеримо древние времена возникла жизнь на Земле – ведь некоторые его компоненты близки по свойствам к ферментам, присутствующим во всех живых клетках, и даже к гемоглобину.

Это – универсальный сорбент, который уничтожает до 95 процентов загрязнителей: обеззараживает воду, убивает кишечные палочки и холерный вибрион, удаляет коллоидное железо, появляющееся в результате прохождения воды через старые водопроводные трубы, а также нитраты, пестициды, диоксиды, фенолы, нефтепродукты и радионуклиды, осаждает соли тяжелых металлов, хлорорганические соединения и аммиак.

Одновременно камень насыщает воду полезными для организма человека микро– и макроэлементами, улучшает ее вкусовые качества. Свойства шунгитовой воды самые разнообразные: она лечит простудные заболевания (грипп, бронхит), выводит камни из желчного пузыря и почек, помогает при сахарном диабете, артрите, восстанавливает организм при синдроме хронической усталости, повышает иммунитет, препятствует развитию атеросклероза и даже снимает похмелье.

Шунгитовая вода излечивает кожные воспаления, экземы, псориаз, способствует заживлению ран и порезов, убирает перхоть с кожи головы и делает волосы более густыми. Она также препятствует облысению и дает мощную энергетическую «подзарядку» уставшему организму.

– Как интересно…, – задумчиво проговорила Петровна. – Но, ведь это же дорого.

– Ничего подобного, – вмешался Потапыч. – Некоторые люди настаивают для себя живительную воду в домашних условиях, покупая фасованный гравий из шунгита в специализированных магазинах. Но тебе нужны крупные куски. В свое время мне приходилось чистить и ремонтировать колодцы, и я точно знаю, что камень, о котором рассказал Василий, добывается у нас, в Карелии. Это единственное в мире месторождение. Закажешь – привезут. На такой колодец всего мешка три – четыре надо. И будет у тебя целебная водица…

– Надо подумать, – промолвила Маруська. – Мысль действительно интересная. А то ведь неизвестно, что пить приходится. Рядом-то свалка. Однако мы отвлеклись от главного.

– И то верно, – поддакнул Михаил и принялся шагами измерять масштабы будущих работ.

Время от времени он останавливался и что-то прикидывал в уме, забавно причмокивая губами. Так прошло около получаса. Затем мы вернулись на террасу.

– Петровна! – скомандовал Потапыч. – Давай бумагу и карандаш. Будем помечать, что нам надо. А то забудем чего-нибудь, а я не люблю, когда в самом разгаре работ материал заканчивается. Простои расхолаживают и, кроме вреда, ничего не приносят.

Маруська послушно принялась записывать. Когда перечень стройматериалов и оборудования был составлен, мы доели бутерброды и стали собираться восвояси.

– Завтра начнем. Во сколько приходить? – спросил Михаил.

– Да так же, с утра, – откликнулась хозяйка.

– Добро. А как на счет аванса?

Петровна тяжело вздохнула и скрылась в доме. Через пару минут она вернулась, неся в руках трехлитровую банку самогонки и сумку с продуктами.

– Вот. – Маруська протянула нам столь вожделенный для моих новых товарищей груз. – Банку верните.

– Конечно, нам она зачем. А заодно и из-под огурцов емкость захватим. Знатные у тебя огурцы. Закусь что надо, – мечтательно проговорил Потапыч. – Да, чуть не забыл. Инструмент приготовь!

Распрощавшись с Петровной, мы двинулись домой. Если, конечно, свалку можно назвать домом. Вернувшись в «берлогу», Михаил первым делом налил себе стакан самогонки. Предложил и мне, но я под благовидным предлогом отказался. И все пошло своим чередом. Остаток дня был посвящен сбору лома, вечером – ужин с непременными возлияниями. Потянулись довольно однообразные дни. Мы с Потапычем – у Петровны, остальные – на сборе цветных металлов. Так незаметно наступила суббота.

В выходные дни работы у Марьи Петровны не проводились. В субботу и воскресенье она уезжала в город торговать на рынке. А без нее находиться на участке она не разрешала. Маруська все держала под своим контролем. Разборка мусорных куч в поисках цветмета тоже не осуществлялась, и мы занимались своими делами.

В первую же субботу Потапыч объявил генеральную уборку. Три часа подряд Доктор с Базилио чистили наши «авгиевы конюшни», а я с Профессором отвозил на тележке собранные ими пустые бутылки, банки и прочий мусор до ближайшей кучи. Мы даже полы в вагончике помыли. В результате воздух в помещении заметно посвежел.

Затем решили помыться, а также постираться, и я отметил про себя, что даже у таких опустившихся индивидов время от времени просыпались нормальные человеческие качества. Возможно, не все еще было ими потеряно…

В воскресенье после завтрака, несмотря на то, что все, за исключением меня, были уже достаточно хороши – Маруськин самогон делал свое черное дело – мы решили прогуляться в близлежащий лес. Захотелось проверить, появилась ли черника. По уверениям Потапыча, если эти ягоды заварить кипятком, добавить в них мяту, то получится очень вкусный и полезный чай. Я не был в этом уверен. Дело в том, что температура свыше сорока градусов по Цельсию убивает все живительные и полезные для организма вещества. К такому выводу, по крайней мере, пришли многие наши ученые.

Прихватив с собой стеклянные банки для ягод и пару бутылок самогона, заботливо перелитого из трехлитровой банки Маруськи, мы направились в лес. До него от свалки было километров пять. Едва приметная тропка петляла по полю, поросшему выцветшей травой и изредка встречавшимися молодыми деревцами. Солнце стояло высоко. Было удивительно тихо. Тишину нарушали только деловито снующие стрекозы, производя своими прозрачными крыльями характерный шум, да кузнечики, устроившие настоящий концерт. Издаваемые ими звуки гармонично дополняли друг друга. Эту чарующую музыку не нарушало даже раздававшееся время от времени карканье ворон, доносившееся со свалки.

Тропинка уперлась в дорогу, покрытую бетонными плитами. На мой вопрос, куда она ведет, Михаил пояснил, что бетонка проложена к карьеру, и по ней ходят грузовики с песком, который намывает земснаряд.

– Сейчас сам увидишь, – заявил он. – Нам все равно мимо карьера надо.

Минут десять мы шагали по дороге, за одним из поворотов которой, перед нами открылась гладь довольно внушительного водоема. На одном из его берегов возвышались огороженные забором песчаные холмы, намытые земснарядом. Именно туда и вела бетонка.

Подул ветерок, принеся облегчение от жары. Легкий бриз образовал на зеркальной глади водоема небольшую рябь, преломляясь в которой лучи солнца создали иллюзию, будто какой-то сказочный гигант рассыпал по поверхности воды алмазы, переливающиеся на свету.

Свернув с бетонки, мы зашагали вдоль карьера. До леса – цели нашего путешествия – оставалось рукой подать. И тут у меня возникло непреодолимое желание искупаться, остудить свое изможденное жарой тело в водах этого манящей своей прохладой рукотворного чуда.

– Перекур! – скомандовал Потапыч, выслушав мое предложение.

Я быстро скинул с себя одежду и с разгону бросился в воду. Она показалась мне дольно холодной. Но это было лишь первое, обмачиваемое ощущение. Через пару секунд чувство комфорта ко мне вернулось. Несколько раз нырнув, я, с удовольствием отфыркиваясь, с удивлением обнаружил, что моему примеру последовал только Базилио. Остальные, усевшись рядом с Михаилом прямо на песок, достали сигареты и, прикурив, стали пускать из себя клубы табачного дыма.

Сделав несколько гребков и вернувшись к берегу, мы с Базилио порезвились немного, обдавая друг друга брызгами, и вышли из воды. Не хотелось испытывать терпение товарищей.

Лес встретил нас прохладой, запахом хвои и щебетанием птиц. Невольно возникало впечатление, что мы попали в какую-ту волшебную страну. От переизбытка кислорода у меня закружилась голова. Мне даже стало казаться, что из чащи вот-вот появится какая-нибудь диковинная зверюга.

– Давайте немного отойдем от опушки, а затем развернемся в цепь, – решительно заявил Потапыч. – Сразу договоримся. Друг друга из виду не терять. На зов сразу откликаться. Знаю я вас. Заблудитесь – потом искать замучаешься. На обратном пути мяты нарвем. Я место хорошее знаю. Здесь недалеко болотце есть. Вот там, где солнца хватает, она и растет, поскольку сырые места любит.

Мы стали углубляться в лес. Неожиданно я наткнулся на что-то интересное. Рядом со стволом высоченной сосны, раздвинув иголки, прямо из земли росло нечто яркое на толстой ножке, увенчанной красной шляпкой с белыми пупырышками.

– Ты что? Мухоморов не видел? – заметив мою реакцию, удивился шедший справа от меня Профессор.– Сейчас грибы редко попадаются. Не время еще. Но мухоморы никто не собирает. Ядовитые. Вот и растут себе…

Дмитрий помолчал немного, а потом, решив блеснуть эрудицией, многозначительно произнес:

– Вообще, если их хорошенько обработать, то и есть можно. Химический состав этих грибов до сих пор до конца не известен, хотя над его изучением трудились ученые из таких стран, как Швейцария, Япония и Англия.

В Профессоре явно проснулся дремавший в нем химик. Затем, немного помолчав, он продолжил:

– Некоторые животные, лоси, например, ими даже лечатся. А шаманы, я слышал, используют для вхождения в транс и изменения сознания специальные настойки из мухоморов. Но лучше не рисковать.

С этими словами Дмитрий нагнулся и стал собирать в банку синевато-чёрные ягоды, живописно смотревшиеся на фоне зеленых листочков, покрывавших невысокие кустики. Я последовал его примеру и тоже стал срывать сочные плоды с легким восковым налётом.

Занятие, прямо скажу, не вызвало у меня особого восторга. Через некоторое время тело затекло, и мне стало ясно, что пора передохнуть. Выбрав подходящий пенек, я уселся на нем, с наслаждением выпрямив спину и вытянув ноги.

Меня окружала дикая природа. Лес был смешанным, но все же преобладали сосны. Сквозь их кроны пробивались редкие лучи солнца, рассеивавшие царивший здесь полумрак. Кругом лежали прошлогодние сосновые иголки, образуя причудливый серый ковер. Мое внимание привлекла к себе расположенная неподалеку внушительных размеров куча, сложенная из этих самых иголок.

Приглядевшись, я увидел множество черного цвета насекомых, по внешнему виду напоминающих ос, но значительно меньше размером и без крыльев, деловито сновавших по этой куче. Каждая из этих особей решала свою задачу. Но в целом складывалось впечатление, что они подчинены какому-то единому невидимому руководящему центру.

Наблюдение за насекомыми, которые как выяснилось позднее, назывались «муравьями», внезапно вызвало у меня приступ ностальгии. Я оказался охваченным воспоминаниями о своем родном доме, затерявшемся в необъятных глубинах космоса.

У нас тоже встречаются подобные насекомые. Только большего размера и без перетяжки, отделяющей грудь от брюшка. И живут они не в кучах, как здесь, а в своеобразных домиках, возводимых ими из земли и перетертой мощными челюстями древесины, склеенной слюной.

Ученые на моей планете давно научились управлять климатом, поддерживая комфортные условия жизни, не нарушая при этом основных законов природы. У нас не встретишь, например, свалок мусора, подобной той, на которой я вынужденно оказался. Все отходы жизнедеятельности тщательно перерабатываются на специальных заводах, на которых исключены вредные выбросы в атмосферу. Мы много веков тому назад осознали, что родная планета – наш общий дом, нуждающийся в заботе и поддержании равновесия. Причем во всем! Ведь равновесие – основа мироздания. Если есть плюс, обязательно должен быть и минус. Даже добра не бывает без зла. Иначе как определить, что является добром?

Мне стало грустно. Увижу ли когда-нибудь родные бескрайние леса? Восход нашего голубого светила? Манящие с детства звезды, выступающие на ночном небосклоне? Неужели мне придется провести остаток жизни на свалке в окружении пусть и очень добрых в душе, но опустившихся почти до звериного состояния людей?

«Нет, конечно, – ответил я на свой вопрос. – Что-нибудь обязательно придумаю. Но пока вживаться и еще раз вживаться. Набираться опыта, собирать необходимую информацию…»

– Передохнул? – вернул меня к действительности голос Профессора. – Потопали дальше, а то наши уже далеко ушли.

Я глубоко вздохнул и обреченно последовал за Дмитрием.

– А-у-у-у-у-у! – внезапно остановившись, крикнул тот.

Мы стали прислушиваться, но до нас донеслось лишь слабое эхо.

–Давай вместе!

– А-у-у-у-у-у! – что есть силы закричали мы.

– А-у-у-у-у-у! – издалека послышался голос Потапыча.

Ускорив шаг и время от времени перекрикиваясь с Михаилом, нам удалось нагнать основную группу.

– Чего отстали? – укоризненно промолвил Доктор. – Смотрите, на какое шикарное место мы набрели.

– Хватит болтать! Делом лучше займитесь! – как всегда не удержался Потапыч.

Передо мной лежала большая поляна, сплошь усеянная небольшими кустиками черники, возвышавшимися над зеленой травкой. Я не стал бороться с растущим у меня желанием попробовать эти душистые ягоды. И, собрав целую горсть, отправил их в рот.

Они оказались очень сочными и вкусными. Легкая кислинка лишь добавляла пикантности. Так бы ел и ел…

Я не один лакомился этими дарами природы. Достаточно было взглянуть на физиономии моих товарищей, чтобы тайное стало явным. Судя по всему, больше всех преуспевал Доктор. Его губы, язык, весь рот стали черными. Не зря, значит, ягоды назвали черникой. Это их сок совершил с нами такую метаморфозу.

Так, не столько собирая, сколько поедая урожай, мы очистили полянку и двинулись дальше вглубь леса, время от времени похохатывая над черными ртами друг друга. Через некоторое время деревья поредели, высоченные сосны сменили чахлые березки, трава стала намного сочнее, а в воздухе появился едва различимый сладковатый запах.

Внезапно перед нами открылась гладь водоема, кое-где покрытая плавающими на поверхности красивыми широкими листьями со снежно-белыми цветками. Мне захотелось подойти поближе, чтобы лучше разглядеть это чудо. Но внезапно земля подо мной заколыхалась. Мною овладело какое-то странное чувство необъяснимой тревоги.

– Стой! Ты куда? – раздался зычный голос Потапыча. – Жить надоело? Там же болото! Провалишься в трясину – и поминай, как звали!

Я попятился назад и с облегчением ощутил под собой твердую почву.

– Перекур десять минут! – продолжал отдавать распоряжения Михаил. – Мы пришли к конечной точке. Немного передохнем и займемся сбором мяты. Васька! Ты свои дурные мысли о кувшинках брось! К этим цветам здесь не подобраться. Топко очень. Если кралю какую-нибудь подцепишь, мы лучше у Маруськи розы попросим.

Я лег навзничь в густую, мягкую траву и стал наблюдать за полетом стрекоз, в большом количестве носившихся в воздухе. И все было бы просто замечательно, если бы внезапно не почувствовал боль от укуса здоровенной серой мухи.

– Ну, вот и слепни пожаловали. Лично мне на них наплевать, я насквозь проспиртован, поэтому они меня не трогают, – прокомментировал Потапыч, обмахиваясь сломанной березовой веткой. – Но, береженого Бог бережет! Закуривай, ребята! Будем дымом их отгонять.

Однако дым не помог. Слепней становилось все больше и больше.

– Хорошо еще, что змей нет. Хотя место для гадюк самое подходящее, – подытожил Михаил. – Ладно. Пора мяту собирать. А потом обмоем нашу добычу. Зря что ли горючее с собой прихватили!

Все нехотя встали и гурьбой последовали за Потапычем. Немного обогнув болото, мы оказались на довольно ровной площадке, поросшей невысокой травкой. Почва здесь была песчаной с вкраплением пластов какой-то черной породы.

– Это торф, – пояснил всезнающий предводитель нашей группы. – Вот здесь на песчанике мята и растет. Идеальные условия. Облепихи только не хватает. А так вот она, голубушка.

Потапыч нагнулся и сорвал растение с зелеными яйцевидными продолговатыми зазубренными листочками. Я с любопытством последовал его примеру и почувствовал характерный приятный бодрящий запах.

Мы не стали рвать все подряд, стараясь отбирать наиболее мощные стебли. Вскоре у каждого было по внушительному пучку. Аромат, исходящий от растений, был просто непередаваем.

– Однако пора и честь знать. Этого достаточно. Еще и Маруську угостим. Она мяту обожает, – Потапыч погладил бороду, забавно причмокивая губами, огляделся и уверенным шагом двинулся в лес.

Сбор мяты на этом закончился, и мы направились в обратный путь. Пройдя несколько сот метров, Михаил, указывавший нам дорогу, вышел на живописную полянку. Вокруг возвышались вековые сосны, дававшие живительную прохладу. За деревьями угадывалась просека. Вся почва здесь была усеяна прошлогодними высохшими иголками, сквозь которые пробивались редкие кустики травки. Пахло хвоей, к аромату которой добавлялся сладковатый запах прели.

В центре полянки возвышалась небольшая куча бревен, приготовленных к транспортировке, на которых замерло несколько изумрудных ящериц. Идеальное место для отдыха. Можно было посидеть, а можно и полежать. Кому как нравится. Места для всех хватало.

Михаил как будто прочитал мои мысли. Подойдя к сваленным деревьям, и спугнув ящериц, с быстротой молнии юркнувших в расщелины между бревен, он стал доставать из своей сумки нашу нехитрую снедь. Сначала появилась бутылка, а за ней стакан. Потом, стряхнув иголки, Потапыч расстелил на здоровенном бревне газету, поставил на ней банки с консервами и положил краюху черного хлеба. Получился импровизированный походный столик.

– Налетай, ребята! – широким жестом пригласил нас Мишка. То ли сказывалось чарующее воздействие леса с его неповторимыми ароматами, то ли преломление света, но сейчас Потапыч, оправдывая свое прозвище, действительно своим внешним обликом чем-то напомнил медведя.

Никогда прежде мне не доводилось испытывать такого аппетита. Сказать, что на меня напал зверский голод, значит, ничего не сказать. Откусив солидный кусок хлеба от толстого ломтя, я стал быстро работать челюстями.

– Смотри не подавись! За тобой никто не гонится! – глядя на меня, захохотал Базилио, а вслед за ним зашлись смехом и все остальные. Смех ведь заразителен.

– Вот уморил-то! – воскликнул Михаил и, утирая выступившие слезы, уже серьезно произнес: – Давай! Подставляй свой ломоть!

Потапыч деловито вскрыл консервные банки складным ножом и, вытаскивая по одной, стал раскладывать кильки в томате на протянутые ему куски хлеба. Затем, наполнив до половины стакан водкой, протянул его Доктору. Тот залпом осушил емкость, весь сморщился, громко крякнул и, занюхав огненную жидкость хлебом, вернул опустошенный сосуд Михаилу.

Когда очередь дошла до меня, я не стал кочевряжиться, чтобы не выделяться своей исключительностью.

«С кем поведешься от того и наберешься», – в качестве оправдания моим действиям пронеслась в голове коварная мысль.

За первой дозой последовала вторая, затем третья. Отрава, быстро всасываясь, вызвала подобие эйфории. Настроение заметно улучшилось. И хотя я понимал, что такое состояние временное, и что за ним неминуемо последует расплата – по взятому у «тонких сущностей» энергетическому кредиту придется платить своей жизненной энергией, – это не помешало мне целиком отдаться нахлынувшим на меня ощущениям.

Между тем мои спутники, окутывая себя клубами ядовитого дыма, стали наперебой рассказывать разные истории. Базилио вспомнил про удивительную рыбалку, в которой ему как-то довелось участвовать.

– Представляете, – давясь от смеха, поведал он: – Решили мы щуку половить. Взяли с собой спиннинги, блесна самые лучшие и отправились на речку. Раз закинули – ничего. Второй, третий раз – с тем же результатом. А рядом паренек одну за другой таскает. Нашему удивлению не было конца. Вот и решили разузнать, в чем секрет. Подошли к нему, блесна свои показываем. А он в ответ заявляет, что на подобную ерунду мы ничего не поймаем.

Базилио на мгновение умолк, выпустил густой клуб вонючего дыма и продолжил:

– Обидно нам стало. Блесна-то дорогие. Самые лучшие выбирали. А он свое талдычит, дескать, при такой оснастке у нас ничего не выйдет. Вот и пришлось с ним договориться, что в обмен на блесна он свой секрет раскроет. Каково же было наше изумление, когда парнишка показал, на что он щук таскает. Блесну заменяла гильза от папирос. Ее, естественно, надолго не хватало, быстро размокала. Но пару забросов сделать позволяла. Как только мы заменили блесна на столь нехитрую оснастку, дело сразу же пошло на лад. Столько щук я никогда в жизни не ловил. Такие вот чудеса на свете случаются.

– Это что, – заметил Профессор. – А на голый крючок тебе не доводилось рыбу ловить? Мне доводилось. Как сейчас помню. Дело было на канале, соединявшем два водоема. Там лещей разводили. Местные ребята и наловчились. Где течение было не очень быстрым, бросали в воду кусочки белого хлеба, специально сваренную кашу, завернутую в марлю и подвешенную на ветке, чтобы сразу течением не унесло. Подкармливали рыбку, значит. Каша, растворяясь в воде, создавала мутное облако корма. Ешь – не хочу. Лещ подплывет, глупый, ну и давай все подряд заглатывать. Нам оставалось только удочки с голыми крючками забрасывать, да на берег рыбу вытаскивать. За каких-нибудь полчаса полные ведра налавливали. Вот это была рыбалка! Всем рыбалкам рыбалка!

– Так вы браконьерничали, – охладил пыл Дмитрия Потапыч. – Ты бы еще о «саперной удочке» поведал…

Заметив мой недоуменный взгляд, Михаил пояснил:

– «Саперная удочка» – это взрывпакет на палке. Фильм «Пес Барбос и необычный кросс» с участием Моргунова, Никулина и Вицина смотрел, небось? Взрыв динамита оглушает рыбу, и она всплывает. Кверху брюхом, как правило. Остается только собрать. Но это варварство. Я бы за такое не только по шее накостылял… Ну что? Передохнули? Пора собираться. Нам еще ягоду на просушку раскладывать. Высохнет – чай заваривать будем. Мяты добавим. За уши не оторвешь. А какой полезный…

Все встали и уже двинулись, было, в путь.

– А как же мусор? – робко спросил я. – За собой прибрать бы надо. Негоже после себя грязь оставлять и лес захламлять.

– Вот ты и прибери. Инициатива наказуема. А мы потихоньку пойдем. Догонишь, – ответил за всех Базилио.

– Будь по-вашему, – удрученно вздохнул я.

Потапыч, Базилио, Доктор и Профессор побрели прочь, а мне пришлось наводить за всеми порядок.

«Что за люди! – собирая мусор в пакет, валявшийся неподалеку, принялся размышлять я. – Такие разные, на первый взгляд. Но в то же время очень похожи. Их так и тянет затуманивать свой разум разной отравой, сквернословить, сорить и разбрасывать после себя мусор. Выработавшиеся привычки за время жизни на свалке? И, похоже, им такое существование по душе. Но как это может нравиться? Не понятно. Вроде мужики с головой, с нормальными руками, растущими, откуда надо. Могут, если захотят, из ничего что-то полезное соорудить. Многое знают, немало повидали на своем веку. Казалось бы, что мешает вернуться к цивилизованной жизни? Вроде бы ничего не мешает. Но нет. У них и мыслей таких не возникает. В чем причина?»

Так и не найдя ответ на свой вопрос, я твердо решил вырваться из замкнутого круга, в который меня занесло в силу сложившихся обстоятельств. Тем не менее, обозначившаяся задача по разгадке причин такого странного поведения этих людей, не давала покоя. Во мне проснулся азарт исследователя.

«Ничего! Разберусь! – дал я себе слово. – А пока буду продолжать присматриваться, набираться опыта и искать возможности. Решение совсем рядом. Главное – не проглядеть «двери» в новую жизнь, которые обязательно откроются…»

От таких мыслей у меня стало легче на душе. Окружающий мир вдруг приобрел радужные краски. Все подсказывало, что передо мной вот-вот появятся новые возможности. Сейчас надо было просто «отпустить» ситуацию и сосредоточиться на сигналах, которые подают невидимые глазу силы добра, заботящиеся обо мне …

Убедившись, что следы нашей пирушки убраны, а природа восстановлена, я направился вслед за своими товарищами и, ускорив шаг, вскоре нагнал их. Дорогу назад мы проделали молча. Возвращение на свалку после чарующей красоты лесного массива и пьянящего своей чистотой аромата хвои было явно не в радость не только мне, но и моим спутникам.

Прибыв в наше пристанище, Потапыч развил бурную деятельность. Для начала он принес откуда-то большой лист фанеры и, положив его на пеньки у входа, застелил газетами. Затем вытряхнул на это сооружение ягоды, которые мы принесли из леса. Тщательно перемешав и равномерно распределив их по поверхности, Михаил застыл в позе победителя.

– Ну, вот и готово…, – многозначительно произнес он, явно любуясь результатами своего труда. – Теперь только шевелить время от времени, чтобы равномерно сохли, да от дождя укрывать. Ох, и вкусный чай тогда будет!

Остаток дня прошел в безделье и пустых разговорах, так или иначе сводившихся к воспоминаниям об употреблении горячительных напитков. К вечеру все запасы спиртного, за исключением заначки на утро, были уничтожены. Определив, кто чем будет заниматься на следующий день, ватага завалилась спать. Каждый на своей куче тряпья. Не раздеваясь.

Мои приятели уснули почти сразу. И каждый старался перехрапеть остальных. Поневоле вслушиваясь в этот концерт, я ворочался с боку на бок. Сон никак не шел ко мне. Так и пришлось встать и выйти из вагончика на «свежий», если так можно назвать пропитанный запахом гнили, воздух.

Вечерело. На небе, одна за другой, стали проступать звезды, постепенно разгораясь все ярче и ярче. Как же мне захотелось вновь ощутить бескрайние просторы космоса, опять оказаться за штурвалом звездолета. Грустные мысли нахлынули на меня. Но я отогнал их. Не хватало еще, чтобы негатив овладел мной. У нас даже младенцу было известно, что мысли материальны. Чего опасаешься, о чем думаешь – то и получишь. Главное, несмотря ни на что, думать в позитивном ключе и четко представлять, к чему стремишься. Вот только к чему стремиться, мне было пока не понятно. Провести остаток жизни в компании людей, для которых единственной целью являлось употребление спиртных напитков? Нет. Явно не для этого судьба привела меня в этот мир. Случайностей ведь не бывает. Значит надо понять для чего. Определиться с целью. И не беда, что цель эта пока не ясна. Просто надо поставить перед собой задачу отыскать ее.

Закончив размышления, начатые еще в лесу на полянке, я вернулся в вагончик и, устроившись поудобнее, расположился на ночлег. Ночью мне, как в детстве, снились голубые реки, оранжевые облака и ласковые зверушки, бравшие корм прямо из рук…

Утром меня разбудил зычный голос Потапыча, уже принявшего «лекарство». Мы нехотя поднялись, и все пошло своим чередом. Всю неделю мы с Михаилом трудились на приусадебном участке Маруськи. Работа продвигалась медленно, и когда в пятницу хозяйка попросила одного из нас помочь ей в выходные дни на рынке, я с радостью согласился. Перспектива провести субботу и воскресенье в обществе любителей выпить меня совсем не прельщала. Мой же напарник только хитро улыбнулся.

– За дополнительную работу тоже вознаграждение полагается, – заметил он. – Так что бутыль и закусь не забудь!

– Кто про что, а вшивый все про баню… Горбатого только могила исправит, – буркнула Петровна. – Ладно. Будет вам и бутылка, и закуска.

На том и порешили. Я никак не мог дождаться завтрашнего дня. Интуиция подсказывала мне, что грядут перемены…

 

Проба сил.

 

В субботу утром, как и договаривались, ровно в назначенное время я был у Маруськи. Та оглядела меня критическим взглядом и крикнула:

– Петруха! Там в шкафу твой черный в полоску костюм висит. Все равно ты его не носишь, да и мал он тебе. А ему в самый раз будет. Надо переодеть Василия. Не то мои товарки еще сплетни начнут распускать…

Мужа Марьи Петровны – Петра Савельича – я видел и раньше, но мельком. Он приходил домой уже тогда, когда мы заканчивали дневной объем работ и собирались восвояси. Сейчас же представилась возможность познакомиться с ним поближе. Мужиком он был безотказным, словоохотливым и добрым, выполнявшим при Маруське роль персонального водителя, а также разнорабочего.

Ему очень шли коротко подстриженные русые волосы, и небольшие залысины не только не портили его, а, наоборот, придавали какой-то особый колорит. Савельич любил удобную одежду, не требующую ухода, отдавая предпочтение джинсам, свободным свитерам и кроссовкам. И вообще был очень неприхотлив в этом вопросе.

Не успели мы с ним узнать друг друга поближе, как он принялся без умолку говорить о себе. В этом словесном урагане Петр останавливался только для того, чтобы вдохнуть воздуха и перескочить с одной темы на другую. Нельзя сказать, что речь его была не связанной, просто мысли у него неслись с такой скоростью, что угнаться за ними становилось довольно проблематично.

Петра отличала одна слабость – он обожал промочить горло бутылочкой – другой пива. Крепкие напитки Савельич не признавал. Видимо сказывалась его профессия.

– С похмелья баранку не больно покрутишь. Ладно, если в столб угодишь, а то еще хуже… На дороге мелочей не бывает, – любил приговаривать он.

В рабочие дни Петр подрабатывал извозом. А по вечерам любил погулять с собакой, предварительно припрятав в кустах у дороги бутылку своего любимого напитка. Маруська дома без особого повода выпивать ему не позволяла.

Меня удивляло, как могут уживаться вместе столь разные люди. Петр Савельич человеком был очень общительным и легко находил общий язык с любым незнакомцем. Марья Петровна же, наоборот, не жаловала бесполезных разговоров. А если уж и затевала беседу или накрывала на стол, то всегда преследовала строго определенную цель. Она вообще делила своих знакомых на две категории. В первую входили те, кто мог быть ей полезен. С ними она могла и поболтать, и по рюмочке пропустить. Со второй же категорией людей, которые не могли принести конкретную пользу, предпочитала не общаться. Ее отличала страсть к деньгам. Любой разговор она, так или иначе, сводила к тому, как, где и сколько заработать.

Из бесконечной болтовни Петра, этого простодушного увальня, мне стало ясно, что Петровна в молодости была необычайно красива. И он, увидев ее, буквально ослеп, влюбившись по уши. Когда они познакомились, Марусю только назначили заведующей магазином, в котором Петр работал водителем-экспедитором. Детей у них не было. Сначала хотели на ноги встать, а потом не получилось – что-то по женской части. На этой почве Маруська стала выпивать, но не много. Она ведь свое дело решила открыть. А алкоголь и бизнес – вещи, которые совмещать нельзя. Не успеешь и глазом моргнуть, как прогоришь.

Я лишь согласно кивал головой в ответ. Уж мне ли не знать истинную природу дурманящей приманки темных сил…

По дороге до рынка Маруська посетовала на то, что выручка от продаж упала. Сказался уход лоточницы, уволившейся по семейным обстоятельствам. А деньги терять Петровна ух как не хотела! Вот и придумала выход из сложившейся ситуации. Петр должен был взять на себя функции продавца на лотке, а мне отводилась роль разнорабочего: подать, принести, за товаром присмотреть…

За разговорами время до места назначения пролетело незаметно. Рынок располагался на окраине близлежащего городка и представлял собой большую территорию, обнесенную забором из металлических кольев. На въезде красовалась цветная вывеска, на которой огромными буквами была выведена надпись: «Городской рынок».

Вся огромная площадь перед рынком, за исключением центральной дороги, была занята многочисленными торговцами, выкладывавшими свой нехитрый товар прямо на земле, предварительно подстелив картонки и клеенки.

– «Блошиный рынок», – заметив мой удивленный взгляд, услужливо пояснил словоохотливый Петр. – Здесь хоть самого черта найти можно.

Не знаю, что под этим имел в виду Савельич, но товары, предлагавшиеся здесь для продажи, весьма напоминали тот хлам, который в избытке валялся у нас на свалке. Только предметы были отмыты и почищены.

Внешний вид торговцев соответствовал обстановке. Я бы даже сказал, что Потапыч, Базилио, Доктор и Профессор были одеты куда лучше. У меня возникло такое ощущение, будто эти люди пришли сюда скоротать время, пообщаться с такими же бедолагами, как и они сами, и, если повезет, то и заработать немного денег на выпивку.

Мы заехали на охраняемую территорию и, поставив машину на служебной стоянке у административного здания, немного размяли затекшие конечности. По поведению охранников чувствовалось, что Маруська пользуется у них уважением.

– Пойду за места заплачу, – со вздохом произнесла Петровна, вынимая кошелек и явно не желая расставаться с деньгами.

Через пару минут она вышла, держа в руках какие-то бумажки.

– Квитанции на руках, пора и за дело приниматься, – обратилась к нам Маруська.

Они с Петром арендовали два контейнера, в которых хранили товар и нехитрое торговое оборудование. К этим контейнерам, расположенным в конце рынка, мы и направились. Первым делом Петровна удостоверилась, все ли на месте и только потом дала знак к выгрузке. Савельич взял в одну руку мешок со складной палаткой, а в другую – связанные воедино части от складного столика. Маруська прихватила объемистую сумку с какими-то тряпками и клеенкой. Мне же досталась тяжеленная коробка с товаром.

Сначала мы оборудовали лоток Петра, находившийся в конце торговых рядов у противоположного выхода из рынка. Савельич привычными движениями быстро установил палатку, собрал столик и принялся раскладывать товар, после чего я с Петровной направился дальше.

Точка, облюбованная Марьей Петровной, находилась прямо у входа на рынок. Используя свои связи, она строго следила за тем, чтобы никто не покушался на «прикормленный» ею уголок. Для привлечения внимания покупателей все было сделано абсолютно грамотно. Заинтересованный в приобретении нужной ему вещи человек неизбежно пройдет мимо и, если не на одном конце, так на другом, обязательно обратит свой взор на Маруськин товар.

Марья Петровна сразу же принялась обустраивать свое место. Следуя ее указаниям, я расстелил на асфальте картонки, накрыл их кусками ткани и клеенки так, чтобы не мешать проходу. Сама хозяйка в это время расположилась в уголке, образованном кирпичной стеной и забором, прикрытым от постороннего взора листом оцинкованного железа. Достав припрятанные возле торца торгового павильона деревянные ящики, она расставила и накрыла их тканью так, что получился импровизированный столик с пуфиками.

Обозначив торговое место, я направился к Петру, у которого были ключи от контейнеров. Попросив соседку присмотреть за товаром Савельича и прихватив по пути брошенную кем-то тележку, мы принялись нагружать на нее картонные коробки. Первым делом груз был доставлен Маруське, которая подсказывала, откуда и какие коробки доставать.

Память у нее, надо признать, была отменная. Она прекрасно знала, в каком контейнере и где в нем находятся интересующие ее вещи. Что касается товара, Марью Петровну отличало не только феноменальное знание его расположения, но и бережливость, а также аккуратность. Надо было видеть, как заботливо она упаковывала и укладывала в невзрачные на вид картонные коробки вещи для продажи! То, что могло разбиться или расколоться, завертывалось в смятые газеты. Маруська утверждала, что лучше материала для прокладки изделий из стекла, фарфора или фаянса не найти.

Довольно быстро постеленные на асфальте куски ткани и клеенки заполнились различными предметами. Чего здесь только не было! И изящная фаянсовая посуда, и серебряные столовые приборы, и фигурки из различного металла, а также изделия из фарфора. Последние меня просто потрясли. Особенно статуэтки – просто как живые!

– Нравится? – улыбнулась Петровна, заметив мой восхищенный взгляд. – Эти фигуры из Германии. Мейсен. Прошлый век. А это Франция. Настоящий антиквариат. Товар для людей, разбирающихся в нем. Дорогой, конечно. Ну а там – китайский новодел. Для тех, кто победнее.

– Да, вещицы знатные. Особенно вот эта, – ответил я, указав на фарфоровый экипаж немецкого производства с фигурками лошадей и людей. – Только я товар бы несколько по-другому расположил. Учитывая воздействие цвета. Ведь на решение покупателя по приобретению той или иной вещи более чем на восемьдесят процентов оказывает влияние именно ее цвет. В сочетании с окружающей цветовой гаммой, конечно.

– Гм, – хмыкнула Маруська. – Может быть ты и прав. Только тебе-то откуда это известно?

– Так я же торговлей занимался. Про это я тебе еще при нашей первой встрече говорил. Вот и интересовался…, – пришлось парировать мне. Не рассказывать же ей истинное происхождение моих знаний. Ученые на нашей планете уже давно выявили прямую взаимосвязь цвета и психики людей. – Если разрешишь, я здесь немного поколдую…

Мне пришлось немного повозиться, чтобы переставить часть ее товара. В результате его презентабельность заметно возросла. Маруська не возражала. Еще бы! Речь ведь шла о возможности заработать больше денег.

Когда перестановка закончилась, она только пристально посмотрела на меня. Взгляд у нее был и оценивающим, и изучающим одновременно. Чувствовалось, что в ее голове зреет какая-то мысль. Но виду не подала.

Вообще, как мне пришлось вскоре в этом убедиться, Петровну отличало наличие внутреннего чутья, заменявшего ей научные знания. Например, она «спинным мозгом чуяла» потенциального покупателя, мгновенно определяя праздношатающихся, пришедших просто на товары поглядеть, и человека с серьезными намерениями. На первых она не реагировала и даже не утруждала себя ответами на их вопросы. Маруська просто поворачивалась к ним спиной, не забывая одновременно зорко следить за товаром. Не ровен час стащат чего-нибудь. А вот настоящего покупателя она примечала еще издалека. И как только он оказывался в непосредственной близости, начинала «палить по нему из всех орудий». Интуиция никогда ее не подводила. Сплетенная словесная паутина цепко держала «жертву». В результате деньги из кармана «жертвы» перетекали в карман Марьи Петровны.

Сравнение с паутиной пришло ко мне не случайно. Петровна действительно напоминала паука, раскинувшего сети и спрятавшегося в укромном месте. Только этим укромным местом служил уголок с импровизированным столиком и пуфиками.

На столике стояли стопки и пластмассовые тарелки с нехитрой закуской. Благо проблем с этим не было. По рынку постоянно сновали люди с небольшими тележками, предлагая то кофе, то чай, то бутерброды, то горячие обеды. Водку Маруська с собой не привозила, предпочитая покупать ее в близлежащем магазине, посылая в него гонца по мере надобности. Быть таким гонцом тоже входило в мои обязанности. Бутылки с водкой не выставлялись, а, наоборот, прятались за пустыми коробками из-под товара.

Сходство с паучихой дополнялось ее нарядом. При выезде на рынок Петровна всегда одевалась одинаково: свободного покроя цветастый блузон с открытой шеей, где красовалась массивная золотая цепь, и короткие черные брючки чуть ниже колена, из-под которых выглядывали такие же черные ажурные гольфы. В общем, выглядело это дольно смешно, но Маруська далеко так не считала, а я не стал ее разочаровывать.

В своем уголке Марья Петровна редко пребывала в одиночестве. К ней постоянно подходили какие-то люди. Были среди них и весьма солидные, которых она щедро угощала. Другие обращались к ней с просьбой приобрести у них товар. И если предложение ее устраивало, Маруська назначала свою цену. Естественно себе не в убыток. Расчеты редко производились сразу.

Через пару часов после открытия рынка к Петровне присоединились ее товарки. Такие же торговки, как и она. Оставив свой товар на попечение соседей, они появились почти одновременно. Затем ушли, а потом снова пришли. И так целый день – то приходили, то уходили. Причем с каждым разом время их пребывания у Маруськи увеличивалось.

Началось все вполне безобидно. Вроде бы зашли поздороваться и засвидетельствовать свое почтение. Радушная хозяйка, естественно, предложила пропустить по рюмочке. Слово за слово. За первой стопкой последовала вторая, затем третья. Самое интересное так это то, что Петровну спиртное вроде бы и не брало. Во всяком случае, по ее поведению это было незаметно. А вот ее товарки менялись прямо на глазах.

Особенно воздействие алкоголя проявлялось на Ольге – торговке верхней одеждой. Женщине средних лет, расположенной к полноте, с округлыми миловидными чертами лица и длинными темными волосами. Одевалась она весьма эффектно, служа своеобразной витриной продаваемого ею товара.

Из ее разговоров с Маруськой я понял, что Ольга была не замужем и жила вместе с каким-то иностранцем-фирмачем. Он-то и снабжал ее заграничными вещами. Свое пребывание на рынке она расценивала не как занятие бизнесом, а как возможность побыть на людях, вырваться из замкнутого круга домашних дел. Такие вопросы как продажи и выручка ей были безразличны. Ее не волновала даже возможность потери части товара. Ведь могут и украсть по недогляду. Все равно сожитель ей простит…

Меня удивляла такая самоуверенность. Видимо тому просто негде было жить. И этого человека вполне устраивало, что в рабочие дни Ольга почти не пила, а хлопотала по дому, обстирывая его и готовя ему разносолы. Другого объяснения у меня не было. Кому нужна невменяемая от алкоголя баба? От возлияний у нее даже лицо менялось. Из миловидного превращалось в одутловатое с черными кругами под глазами.

Забавно было наблюдать и за второй Маруськиной товаркой – Людмилой, специализировавшейся на продажах изделий из стекла и хрусталя. Люда была моложе Ольги и являла собой полную ее противоположность. Высокая, со стройной фигурой, с коротко подстриженными светлыми волосами. Облегающий спортивный костюм выгодно подчеркивал ее женские достоинства. А темные очки, задранные на голову, вносили дополнительный шарм. Милин лоток располагался во втором ряду, и от Петровны наблюдать за ним было невозможно. В отличие от Ольги, Люда занималась торговлей серьезно, рассматривая ее как единственный источник зарабатывания денег на жизнь. Поэтому появлялась она у Маруськи гораздо реже. От стопки явно не отказывалась, чтобы не обижать Петровну. Но в тоже время постоянно стремилась перевести разговор в интересующую ее плоскость, чтобы выведать, какие планы у администрации рынка по его развитию, будет ли упраздняться торговля с лотков, а если будет, то куда их могут перевести, и во что это может вылиться с финансовой точки зрения.

Петровна располагала обширными связями, в том числе и в руководстве рынка. Эти связи являлись гарантом успеха ее бизнеса. Естественно она знала все, что происходит и была вынуждена отвечать, но делала это неохотно. Поэтому Людмила выжидала, пока Маруська не расслабится. Придет, поговорит ни о чем, понаблюдает и назад, к своему лотку.

Меня весьма удивило, что такая женщина, как Марья Петровна, поддерживает дружеские отношения со столь разными людьми, позволяя себе при этом задурманивать голову алкоголем. Но, видимо, у Маруськи был свой расчет, и такое положение вещей ее вполне устраивало. Ведь Петровна просто так ничего не делала.

Часам к трем поток посетителей заметно поредел, и торговцы начали сворачиваться. Сначала я стал помогать Петру. Маруська хотела выжать из отведенного времени максимум возможного и поэтому не спешила убирать товар на своем, наиболее выгодном, торговом месте.

Мы с Савельичем аккуратно упаковали изделия, выставлявшиеся на продажу, в картонные коробки, не забыв переложить их смятыми старыми газетами. Затем сложили палатку и, погрузив все на тележку, которую мне дала Людмила, отвезли наше имущество к контейнеру. Петр поставил коробки, а также мешок с палаткой на строго отведенные для этого места, после чего мы пошли собирать Петровну.

Через час все было убрано и загружено в контейнеры. И только валявшийся повсюду мусор напоминал, что еще совсем недавно здесь шла оживленная торговля. Выросшие, словно из-под земли, дворники принялись наводить порядок и махать метлами, словно заметая за нами следы.

По дороге домой Петр коротко отчитался о проделанной им работе. По лицу Маруськи было видно, что она не совсем довольна его результатами.

– Да, продавец из тебя никудышный, – со вздохом подвела итог Петровна. – Баранку крутить куда лучше получается.

Приехав домой, Петр стал загонять машину в гараж, а мы с Маруськой прошли к ним в дом. Она предложила, было, переночевать у них в гостевом домике, но я под благовидным предлогом отказался. Дескать, ребята ждут обещанных гостинцев.

– Ах, да! – с сожалением воскликнула Марья Петровна и скрылась на пару минут в соседней комнате. Вернувшись, она протянула мне увесистый пакет со словами: – На вот! Держи! Свои обещания выполнять надо. Тут ты прав. Ладно. Завтра утром приходи, как договаривались…

По дороге к выходу меня окликнул Петр:

– Погоди! Я тут с Джеком прогуляться решил, заодно и тебя немного проводим.

Услышав свою кличку, овчарка радостно завиляла хвостом и негромко заскулила, глядя на нас умными глазами.

«Все понимает. Только сказать не может. А преданная какая!» – мне так и захотелось погладить псину по голове.

Савельич пристегнул поводок, и мы не торопясь пошли по направлению к свалке. По пути он нырнул в кусты и спустя мгновение появился вновь с бутылкой пива в руке.

– Хочешь? – Петр протянул мне бутылку.

– Нет. Не хочу, – ответил я и, решив смягчить свой отказ, добавил:– Тут и одному мало.

– Что верно, то верно, – с облегчением ответил тот и сделал большой глоток.

Мне показалось, что Джек с осуждением посмотрел на своего хозяина. Петр отстегнул поводок, предоставив псу полную свободу. Тот по достоинству оценил этот поступок и грациозно зашагал сбоку от нас, изредка отбегая, чтобы, забавно задрав лапу, справить свои собачьи дела.

Петр Савельич почти не обращал внимания на своего питомца. Без умолку болтая, он прерывал свою речь только для того, чтобы промочить горло. Петр начал издалека, рассказывая, как в детстве увлекался машинами, затем вдруг перескочил совершенно на другую тему и принялся за повествование о своем знакомстве с Марьей Петровной. А потом, ни с того ни с сего, вспомнил, как спасал Джека от чумки.

– Когда мы его взяли, – повернул голову в мою сторону Савельич, словно вспомнив обо мне, – он был еще совсем маленьким щенком. Таким забавным. Лапы широченные. Хвостик маленький. Глаза умные. А шустрый какой! Бросишь ему мячик, а он давай его грызть. Энергии хоть отбавляй! А как за палкой бегал! Бывало, я брошу ее подальше, а он стремглав за ней. Если потеряет из виду, то по запаху найдет, возьмет ее в зубы и ко мне. А я ему что-нибудь вкусненькое на ладошке взамен протяну. Как поощрение. Прошло немного времени, смотрю, а Джек какой-то квелый стал. Я ему ключи от машины бросаю, а он почти не реагирует. Что-то явно не так. Я к ветеринару. Он в городе живет…

Далее пошел длинный рассказ о ветеринаре, суть которого сводилась к следующему: Им оказался черно-лиловый негр, сын вождя какого-то племени из Центральной Африки. К нам в страну он приехал давно. На учебу. Женился на местной девушке, которая училась вместе с ним на том же факультете. Животных он любил, а специалистом был отменным. Вот и пошла о нем молва…

– Приезжаю я вечером к Шейху, так звали этого негра, – увлекшись, продолжал Петр. – Звоню в дверь. Тот открыл, а меня чуть кондрашка не хватила. Представляешь, появляется этакий шкаф, семь на восемь, восемь на семь, в белой майке и такого же цвета трусах. Весь черный, аж лоснится. Ну, думаю, все. Глюки начались. Но тот вдруг широко улыбнулся. Страх у меня и прошел. Короче. Рассказал я ему о своей беде. Негр выслушал меня и, попросив подождать в коридоре, скрылся в комнате. Вскоре он вернулся уже одетым и с чемоданчиком в руках, заявив, что готов ехать. При условии, если я довезу его потом до дома.

Тут Петра снова понесло в сторону, и он принялся вдруг говорить об Алле, жене Шейха. О том, какой у них славный сынишка, которому достается от его сверстников за то, что не похож на них. Савельича уносило все дальше и дальше. А мне стало интересно узнать, как проходило лечение собаки. Она, хоть и походила внешне на наших домашних питомцев, но отличия в анатомии возможно имелись.

– Ну и что было с Джеком? – задал я вопрос, когда Савельич на мгновение замолк, чтобы вдохнуть воздуха в легкие.

– С Джеком? – переспросил меня Петр и, возвращая свои мысли в прежнее русло, продолжил: – Ах, да… Так вот…

Не стану утомлять вас, дорогие читатели, излишними здесь подробностями обследования и лечения собаки. Отмечу только, что Джеку пришлось поставить капельницу, а Савельичу ее держать и потчевать в дальнейшем специальными пилюлями.

Так за разговорами мы дошли до конца улицы. Еще немного – и свалка. Но тут в поведении овчарки произошли резкие изменения. Шерсть у нее встала дыбом. Инстинкт есть инстинкт. Стоило Джеку увидеть кошку, как он тут же забыл о необходимости соблюдать приличия и вести себя достойно. Стремглав бросившись за зверьком, разъяренная псина перестала реагировать на команды Петра.

Котяра вскарабкался на ближайшее дерево с быстротой молнии. Забравшись на приличную высоту и почувствовав себя в безопасности, пушистик устроился на толстенном суку и, свесив хвост, с презрением шипя, стал взирать на заходящегося от лая Джека, всем своим видом как бы говоря:

– На-ка! Выкуси!

Пес встал на задние лапы, опершись передними на ствол дерева, и, задрав морду, громко лаял, словно отвечая:

– Погоди! Только спустись…

Он так и продолжал бы лаять, если бы не Петр. Савельич подошел к Джеку и, пристегнув поводок к строгому ошейнику, оттащил разъяренного пса от дерева.

Мы двинулись дальше, держа собаку на поводке. Овчарка быстро успокоилась, а Петр счел нужным пояснить, что раньше Джек так себя не вел. Это был добродушный щенок, не проявлявший агрессивности по отношению к кошкам. Наоборот, из него так и выпирало добродушие. И любопытство тоже. Он так и норовил познакомиться со всеми, естественно, на свой манер.

– А как собаки знакомятся? – задал вопрос Савельич. И не дожидаясь моей реакции, ответил: – Обнюхивают, суют морду к объекту своего интереса. Все бы ничего. Но однажды кошка не поняла мирных намерений Джека и с шипением оцарапала бедняге нос своими острыми когтями. С тех пор пса как будто подменили. Стоит ему увидеть какого-нибудь котяру, его сразу же клинит. Он готов разорвать любого, за исключением Муськи. Это наша кошка. Они, как ни странно, дружат. Даже иногда спят вместе. Вот ведь как бывает…

\Так за разговорами мы незаметно подошли к началу свалки.

– Джек! Фу! – прервал свой рассказ Петр, резко дергая поводок.– Дальше не пойду. Здесь за собакой только глаз да глаз. Еще отраву какую схапает. Лечи его потом, если не сдохнет… Ладно, мы потопали… До завтра!

– До завтра! – отозвался я, пожимая протянутую мне Савельичем руку.

В «берлоге» вся компания была в сборе. Мои товарищи уже под изрядным хмельком с нетерпением ожидали моего возвращения для продолжения банкета. Выставив на стол принесенное «горючее» и продукты от Маруськи, я, сославшись на недомогание, вышел из насквозь прокуренного вагончика на воздух. Помешав накрытые на ночь картонками ягоды, я уселся на пенек и, уставившись на небо, глубоко задумался.

Подведя итоги сегодняшнего дня, я остался собой доволен. Пожалуй, впервые с момента моего незапланированного появления на этой планете.

«Итак, что мы имеем? – размышлял я. – Мне удалось еще раз удивить Маруську. Причем, в той области, где она считает себя непревзойденным авторитетом. Мои советы по раскладке товара в зависимости от их цвета не остались незамеченными. Хотя виду Петровна и не подала. Завтра надо попробовать себя в качестве продавца, ненавязчиво напросившись помочь Петру. Мужик он, вроде, ничего. Буду развивать с ним отношения. А там посмотрим».

Мои мысли сосредоточились на том, как завтра лучше организовать торговлю. Главное – добиться большей выручки, чем у Савельича. Марья Петровна оценивает людей по той пользе, которую они ей приносят. Это очевидно. И если я хочу в дальнейшем на нее опереться в решении своих задач, то мне необходимо сделать так, чтобы она сама захотела мне помочь, видя в том свою выгоду.

Придя к такому умозаключению, я попытался систематизировать свои знания по торговле. Но не просто в этой области, а именно в том, что касается сбыта товара с лотка. В результате мне удалось сформулировать ряд положений или правил, которые могли помочь в реализации задуманного.

Положение первое. Это умелая выкладка товара с целью максимального привлечения внимания. Мои сегодняшние действия показали, что моих знаний достаточно для решения такой важной задачи. Но одного привлечения внимания мало. Человека надо заинтересовать. И заинтересовать так, чтобы он сам пришел к мысли о необходимости совершить покупку. А для этого есть второе правило.

Не навязывать явно потенциальному покупателю товар или свое мнение. Но и не стоять истуканом, а заметив интерес человека, подвигнуть разговор о нем самом. Потом перевести его на предмет возможной покупки. Причем так, чтобы он согласился, если не явно, то хотя бы в душе, с тем, что без этого предмета ему не обойтись. И только потом сделать предложение. Оставалось надеться, что и с этим мне удастся справиться.

Сформулировав для себя еще несколько моментов, чтобы учесть их в завтрашнем мероприятии и оставшись довольным своими выводами, я отправился спать.

Утром мне не пришлось делать над собой очередное усилие, чтобы не показывать свое истинное отношение к неправильным с моей точки зрения поступкам Потапыча и остальных обитателей вагончика. Сделав утреннюю зарядку и приняв водные процедуры, я почувствовал себя готовым к новым приключениям и в назначенное время уже стоял возле дома Маруськи. Джек, узнав меня, приветливо завилял хвостом. Как все-таки собаки чувствуют истинную сущность людей! Не зря они, как, впрочем, и кошки, кошки в особенности, являются своеобразными контактерами с существами тонкого, не видимого для нас, мира.

Нашим ученым удалось в определенной степени разгадать некоторые загадки Вселенной. В частности, они установили, что помимо различных энергоинформационных сущностей, возникающих и существующих по своим законам, есть еще бесконечное число измерений пространства с бескрайным количеством миров, накладывающихся друг на друга и, составляющих в совокупности единое целое. Человеку, живущему в трехмерном измерении, трудно представить, как выглядят существа из четвертого измерения, не говоря уже о пятом или шестом. А вот домашние питомцы на них реагируют. Есть, конечно, и среди людей отдельные индивидуумы, обладающие сверхспособностями, но таких единицы. К тому же они предпочитают свои паранормальные возможности не афишировать…

– Пришел уже? Отлично! Иди, переодевайся! – увидев меня, воскликнула Марья Петровна.

Вчера, когда мы вернулись с рынка, чтобы не измять и не испачкать костюм, выданный мне Петром, я переоделся в свою старую одежду. Теперь мне предстояла обратная процедура.

Тем временем Савельич выгнал машину из гаража. Мы быстро погрузились и минут через сорок прибыли на место – дорога была на удивление свободной. Торговцы «блошиного рынка» уже заняли облюбованные ими места и неторопливо раскладывали свой нехитрый товар. У меня вдруг возникло ощущение, что я вернулся во вчерашний день. И дальнейшие наши действия это впечатление только усиливали.

Как и вчера, я помог Маруське с выкладкой товара. Потом заявились Ольга с Людмилой, и все пошло своим чередом. Предоставленный самому себе, я некоторое время наблюдал за редкими покупателями. Видимо, в воскресенье основная их масса не спешила за покупками, предпочитая понежиться в постельке.

Улучив момент, когда обе Петровнены товарки ушли проведать свои торговые места, и она осталась на несколько минут в одиночестве, я, как бы невзначай, заметил, что не худо было бы помочь Петру и, в частности, показать и ему, как правильно осуществлять выкладку товара с учетом воздействия цвета на потенциальных покупателей.

– Давай! – с готовностью согласилась Марья Петровна. – Сейчас ты мне здесь все равно не нужен, а там, глядишь, пригодишься.

Получив такое своеобразное благословение, я прямехонько направился к Савельичу. Тот с унылым видом восседал на складном стульчике, тупо уставившись на столик с товаром. Чувствовалась, что мыслями он где-то очень далеко.

– О чем задумался? – прервал я его размышления.

– Да так, – сначала замялся он. Но потом, широко улыбнувшись, явно радуясь моему появлению, простодушно признался: – Как представлю сегодняшний вечерний разговор со своей благоверной, так тошно становится. Продавец-то из меня никудышный. Ты не представляешь, какой разгон Марья мне вчера учинила, когда мы с Джеком вернулись с прогулки. Это она при тебе сдерживалась, но потом выдала по полной. Понимаешь, ну не получается у меня. Выручка мизерная. Доход от такой торговли нулевой. А расходы-то покрывать надо, да и себе на жизнь заработать не мешало бы. И что получается? Даже на пиво не хватает. Вот если водителем где подработать – другое дело. Тут я как рыба в воде. Но стоит только за лоток встать – все. Сливай воду…

– Ладно. Не тужи. Что-нибудь придумаем, – мне почему-то очень захотелось помочь бедняге. – Давай! Показывай! Что тут у нас с товаром?

Успокоив, как мог, Петра, я отошел на пару шагов от лотка, чтобы взглянуть на него глазами покупателя. Затем вернулся и полностью переставил весь товар. Петр Савельич не вмешивался, полностью передав инициативу в мои руки. Минут через двадцать все было готово.

– Да-а-а…, – только и смог произнести Савельич, оценивая результаты моих действий. – Мне так никогда не смочь.

– Захочешь – научишься! На шофера-то выучился? Да еще на какого! Таких, как ты, днем с огнем не сыскать. Вот из меня, например, водитель – никакой…

– Ну, это поправимо, – заметно повеселев, ответил Петр, явно проникаясь ко мне симпатией. – Ты – парень толковый. Сразу видно. Шоферить легко научишься.

Так, обмениваясь любезностями, мы и начали нашу совместную торговлю, испытывая друг к другу все возрастающую симпатию, которая в дальнейшем переросла в крепкую мужскую дружбу.

Для исполнения моего замысла мне необходимо было как можно лучше ознакомиться с товаром. Поэтому я стал задавать Петру разные вопросы, хотя и понимал, что в этом деле от него будет мало проку. Но кое-что выяснить удалось. Помогли также надписи на некоторых изделиях. В общем, примерно через час я подготовился к разговору с покупателями. И они не заставили себя ждать. Провидение явно было на моей стороне.

На какие только ухищрения мне не приходилось идти, чтобы побудить людей сделать покупку. Вот только один пример. К нам подошел одетый с иголочки мужчина средних лет с весьма округлым брюшком. Пробежавшись глазами по разложенному товару, он взял в руки фигурку бронзового средневекового рыцаря, отлитого в полный рост и установленного на мраморном пьедестале. Повертев ее и так и сяк, толстяк уже сделал, было, движение поставить вещицу на свое место.

– Сразу чувствуется вкус у человека, – обращаясь к Петру, заметил я. И, как бы невзначай, добавил: – Такие рыцари только у немецких дворян высокого происхождения в их родовых замках на письменных бюро стояли.

– Правда? – задержав руку, уже более заинтересовано переспросил мужчина.

– Конечно. Видите прикрепленную к мрамору небольшую табличку? Что там написано?

Этим вопросом мне удалось вновь обратить внимание клиента на статуэтку и разбудить его любопытство. Дальше все прошло как по маслу. Переключив разговор на самого покупателя, я выяснил, что тот считает себя потомком древнего рода. После этого мне не составило труда убедить толстяка в том, что перед ним настоящий раритет большой ценности, который в антикварном магазине стоил бы в несколько раз дороже. Заломив сначала немыслимую цену, я тут же значительно сбавил ее, подчеркнув, что делаю это исключительно из уважения к его происхождению. Начался торг, который закончился к нашему обоюдному удовольствию. Мужчина даже поблагодарил меня.

– Ну, ты и даешь! – с восхищением воскликнул Савельич, когда покупатель с довольным видом удалился. – Мастер. Ничего не скажешь. Талант! Ладно. Давай так. Ты тут хозяйничай, а я пока пивком на вечер затарюсь. Ну и Марью навещу. Посмотрю, как она там.

Петр так жалостливо посмотрел на меня, что мне ничего не оставалось, как согласиться. К тому же я рассчитывал, что он, в силу своего характера, не удержится и обязательно расскажет Маруське о моих талантах. Дальнейшее развитие событий показало, что мои расчеты оказались правильными.

Я остался «хозяйничать», а Савельич, сразу же повеселевший, отправился по своим делам. В течение оставшегося торгового дня он наведывался ко мне всего пару-тройку раз. Придет, постоит немного, понаблюдает, как идет торговля, задаст несколько ничего не значащих вопросов, сам же на них ответит, и след простыл.

В одиночку мне было проще работать с покупателями. И я старался изо всех сил. В мои планы ведь входило намерение произвести на Марью Петровну максимально благоприятное впечатление. Она была единственным человеком из моих нынешних знакомых, который реально мог мне помочь выбраться со свалки. В последний раз Петр появился уже тогда, когда пришло время сворачивать лоток и готовить товар к складированию в контейнере. Хитро подмигнув мне, он поведал, что сегодня у нас будет знатная прогулка с Джеком, так как завтра ему за руль не садиться, а, следовательно, можно будет позволить пропустить не одну бутылочку пивка.

Мы быстро свернулись и уже вдвоем направились к Петровне. Я отчитался за выручку и помог собрать оставшийся товар. Мне еще не доводилось видеть Маруську в таком приподнятом настроении. Она быстро пересчитала деньги и, убедившись в правильности моего отчета, внимательно посмотрела на меня.

– Наслышана, наслышана о твоих талантах! Петро мне все уже рассказал. Честно говоря, не верила, что такое возможно для человека, который не имеет богатого личного опыта в продажах.

Всю обратную дорогу домой она шутила и подтрунивала над Савельичем. Тот, в свойственной ему манере, без умолку болтал. Я же, глядя на эту пару, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Как все-таки мало надо человеку для счастья!

Зайдя домой, Марья Петровна первым делом протянула мне видимо заранее собранную сумку с продуктами и «горючим». Затем попросила Петра слазить в погреб за квашеной капустой и огурцами.

– Надо отметить твой дебют на рынке. Сумку поставь! Я ее тебе дала, чтобы потом не забыть. Свое слово держать надо. Не то Потапыч мне всю плешь проест. Но это для него. Ты же давай мой руки и садись за стол. Праздновать будем. Заслужил.

Тут вернулся Петр, неся соленья, и подмигнул мне.

– Мы с Василием потом с Джеком прогуляемся, если не возражаешь,– обратился он к хозяйке дома. Как потом выяснилось, Савельич не только успел слазить в погреб, но и выгрузить пиво из багажника своей машины и даже припрятать его.

Марья Петровна не возражала. Она быстро накрыла на стол. Как по мановению волшебной палочки откуда-то появился холодный шашлык, домашнее сало, запотевший хрустальный графинчик с водкой, красивые стопки с изображением различных животных. Мне достался кабан, а Петровне – заяц. Петру она поставила расписанную забавными картинками керамическую кружку с серебряной крышкой.

– Он у меня водку не пьет. Пиво предпочитает. Вообще я это его пристрастие не поощряю, но сегодня другое дело. Прошу к столу, – Маруська широким жестом пригласила нас присаживаться. – Петруха! Чего сидишь? Наливай, давай! Обмоем сегодняшнюю удачу!

Застолье прошло весело. Признаюсь, давно мне не доводилось так вкусно поесть. Савельич все подливал и подливал водку, будто не замечая, что моя стопка оставалась почти нетронутой. Петровна быстро захмелела, видимо сказались ее возлияния с товарками на рынке. Почувствовав это, она, сославшись на усталость, встала из-за стола, и, извинившись, ушла спать, не преминув напомнить мне, чтобы мы завтра с Потапычем не опаздывали.

Я помог Петру убрать со стола и, прихватив сумку с продуктами, присел на крылечке в ожидании, пока тот собирался на прогулку. Через несколько минут он вышел, и мы направились к Джеку. Овчарка, увидев в руках Савельича поводок, весело залаяла и радостно завиляла хвостом. Не успел он наклониться, чтобы поправить ошейник, как она принялась лизать его лицо языком.

Петр Савельич предложил изменить маршрут и прогуляться до соседней улицы.

– Надеюсь, ты не очень спешишь на свалку? Пойдем, я тебе одну полянку покажу, а заодно и поговорим.

Он снова, как и вчера, нырнул в кусты. Но на этот раз появился не с одной бутылкой пива, а с целой сумкой.

– Сегодня никаких возражений. Я угощаю. Попробуй. Это мое любимое. Думаю, тебе понравится, – как всегда скороговоркой выпалил Петр и, не выслушав ответа, дернул Джека за поводок.

Мне не хотелось омрачать наши отношения, которые становились все теснее. Тяжело вздохнув, я повиновался. На вкус пиво оказалось довольно горьким напитком.

«И чего хорошего он в нем находит?» – подумал я, но предусмотрительно промолчал.

Полянка оказалась поросшим травой полем, с двух сторон которого виднелись ворота с натянутой на них сеткой. По бокам этой вытянутой площадки, врытые прямо в землю, стояли деревянные скамейки. Вокруг не было ни души. И только карканье ворон, да бесконечное бормотание Петра нарушали повисшую в воздухе тишину.

– Здесь наши мальчишки в футбол гоняют, – прервал Савельич свое нескончаемое повествование о каких-то тормозных шлангах. Привязав Джека к скамейке, он уселся на нее верхом и жестом пригласил меня сделать то же самое.

– Я хочу с тобой поговорить, – важно произнес Петр.

«А до этого что было? – с тоской подумал я. – Если он считает свой бесконечный монолог молчанием, что же меня ожидает сейчас?»

– Так вот, – начал он, сделав большой глоток, осушив чуть ли не половину бутылки.

Далее Савельич заявил, что ему сделали очень выгодное предложение. Как всегда он начал издалека. Предложение исходило от одного их общего с Маруськой знакомого. Далее последовал подробный рассказ об этом человеке, начиная с его школьной скамьи. Повествование то и дело отклонялось от главной линии, перемежевываясь то описанием супруги, то, ни с того ни сего какой-то машины. В общем, Петр был в своем амплуа. Из его сбивчивого изложения я только понял, что в прошлом их приятель руководил каким-то силовым ведомством. Каким именно уловить было трудно. А сейчас является владельцем крупного бизнеса.

Я устал слушать несвязанный рассказ Савельича и переключился на свои мысли, а когда вновь обратил внимание на его речь, то обнаружил, что он только-только подобрался к самой сути.

– Представляешь! – Петр допил очередную бутылку и с воодушевлением продолжил. – Предстоит поездка на машине к морю. Я, естественно, за рулем. Для этого меня и приглашают. Не сахар, конечно, столько верст отмахать. Но зато, когда мы приедем, мне будет предоставлена полная свобода, за исключением редких выездов на пикник или еще куда. А в остальное время: море, солнце… В общем, делай что хочешь. Все оплачено. Сказка, а не жизнь!

Мечтательно закатив глаза, Савельич откупорил очередную бутылку и продолжил:

– Я и не знал, как к своей благоверной подойти. В прошлые разы, это не первая такая поездка, она не возражала. Марья у меня мировая женщина. Говорит, что мужика надо иногда отпускать на длинном поводке, чтобы побегал, да сил набрался… Джек! Фу! Выплюнь эту гадость!

С этими словами Петр переключился на собаку, но тут же вернулся к главной мысли:

– Так вот. До рынка и обратно супружница моя и на такси доберется. Не впервой. Но загвоздка в том, что наша лоточница уволилась. А для Марьи Петровны потеря в выручке равносильна смерти. Сегодня ты себя показал с наилучшей стороны. Вот мне и пришло в голову попросить тебя подменить меня на лотке. За мной не заржавеет, я добро не забываю, а с Марьей как-нибудь договорюсь. Так что? Лады?

– Подумать надо, – уклончиво ответил я. Но это было сделано для виду. Мне сразу стало понятно, что судьба подбросила тот самый выигрышный лотерейный билет, который выпадает не так уж и часто.

– Да чего тут думать? Соглашайся! – напирал Петр. – Ну, пожалуйста! Не пожалеешь!

– Ладно, – сдался я. – Ты и мертвого уговоришь. Но, смотри! Дал слово – держи…

– Естественно! – радостно воскликнул Савельич. – Ты на меня всегда можешь рассчитывать. А сейчас давай вспрыснем наш уговор.

– Когда уезжаешь?

– В эту среду. Ну, давай за нас, за мужиков!

Мы чокнулись бутылками, допили пиво и отправились в путь. Джек грациозно бежал рядом, будто понимая важность нашей договоренности. На счастье кошек не попалось, и через несколько минут показалась граница свалки. Тепло попрощавшись, каждый из нас пошел своей дорогой. Петр Савельич – домой, а я – в «берлогу». Но что-то подсказывало мне, что скоро этот этап в моей жизни закончится.

На следующей неделе Петр, как и говорил, уехал, а нам с Потапычем пришлось отложить на время работы по возведению фонтанов и заняться колодцем. Прибыла машина с заказанным Маруськой шунгитом.

– Интересно, – задумчиво потеребив бороду, произнес Михаил. Он подошел к деревянному срубу, открыл дверцу домика и заглянул вовнутрь: – А что там на дне?

– Да кто его знает, – откликнулась подошедшая Петровна. – Мы когда участок покупали, колодец уже был. Нам и не к чему. Есть вода и есть. Чего еще-то?

– Колодец надо предварительно почистить. Трудно сказать, что могло в него угодить при прежних хозяевах. Затем шунгит желательно аккуратно уложить, а не просто побросать его в колодец, – я указал на мешки, в которых лежали небольшие черные камни размером от пяти до двенадцати сантиметров. – Вода – основа жизни. Уникальная субстанция, способная записывать и передавать информацию. В том числе и о том, как работать клеткам нашего организма. Если относиться к ней с любовью, то и она не останется без ответа. Отплатит сторицей. Может даже излечить от болезней. Если интересно, как-нибудь расскажу об этом.

– Конечно, интересно, но все-таки поясни, для чего эти камни надо выкладывать, а не просто побросать их в колодец, – попросила Маруська.

– Можно, конечно, и побросать. В таком случае гарантии в том, что шунгит распределится равномерно, не будет. А нам важно добиться, чтобы работала максимально большая площадь его поверхности, на которой будут осаждаться вредные примеси. Все равно для чистки колодца воду придется выкачивать. Грех не воспользоваться такой возможностью. Потом, с периодичностью в несколько лет, желательно производить дозасыпку шунгита для улучшения выполнения им своих задач.

– Он дело говорит, – вмешался Потапыч. – Однако пора и за работу. Лясы потом точить будем.

Для начала мы приготовили длинную толстую веревку, связав воедино несколько буксировочных тросов. Благо у Петра в гараже был запас. Потом подсоединили к водомету – мощному насосу – длинный шланг и протянули его по участку так, чтобы отвод воды максимально использовать для полива клумб и грядок.

Пока откачивалась вода, мы аккуратно сняли со сруба домик, прикрывавший жерло колодца. Потапыч приволок откуда-то длинную лестницу. Затем соорудил мерник глубины, прикрепив к бечевке кирпич в качестве грузила. Когда стало проглядывать дно, мы замерили глубину и осторожно спустили лестницу в колодец, предварительно привязав к ней веревку. Начался самый ответственный этап операции.

Обвязавшись веревкой и держась за цепь колодезного ворота (ворот мы специально оставили), Михаил стал осторожно спускаться, используя выпуклости бревенчатого сруба как опору. Мне же он поручил страховать его наверху. Когда мой напарник ступил на перекладины лестницы, у меня возникло ощущение, что с моих плеч сняли тяжелый груз. Вытерев пот со лба, я с облегчением вздохнул и с любопытством стал наблюдать, что будет дальше.

Некоторое время ничего интересного не происходило. Мы вытащили со дна четыре насквозь проржавевших ведра и прочий хлам, который уронили в колодец нерасторопные хозяева. Между тем уровень воды в нем начал подниматься. Пришлось вновь включать насос.

Джек вылез из своей будки и, улегшись на травке, с интересом взирал за происходящим. Муська, хозяйская кошка, тоже не осталась безучастной. Брезгливо потрогав лапой воду в натекшей большой луже, она быстро ретировалась и устроилась на крыше собачьей конуры. Петровна, опершись локтями на сруб, присматривала за нашими действиями. В общем, все были при деле.

После очистки дна колодца от накопившегося там хлама, наступил второй этап – укладка шунгита. Я спускал на веревке мешки с камнями, а Потапыч равномерно распределял их на глубине. Вскоре работа была закончена, и Михаил стал осторожно подниматься наверх. Сначала по лестнице, а потом, как заправский акробат, по цепи, упираясь ногами в стенки сруба. И все бы ничего, как вдруг случилось непредвиденное.

Штанина брюк Потапыча зацепилась то ли за сучек, то ли еще за что. Михаил и так, и сяк. Никакого результата. Застрял. Тогда он, что есть силы, дернул ногой. А штаны-то были далеко не новыми, да и мокрыми к тому же. Вот нитки и лопнули. Уж не знаю как, только разошлись брюки по всем швам и свалились с ног. Гляжу, а Мишка-то по пояс совсем голый. Начал он пытаться одной рукой подтянуть штаны, да не тут-то было.

Потапыч от стыда совсем голову потерял, а Маруська сверху над ним подшучивает. Дескать, с таким «хозяйством», имея в виду его мужское достоинство, не колодцы чистить, а в пору за пропуском в женскую баню отправляться, подносчиком воды в тазах устраиваться. Джек, глядя на заходящуюся от смеха хозяйку, принялся заливисто лаять, а Муська спрыгнула на землю и, поджав хвост, прижалась к овчарке. Масла в огонь подлила соседка, притаившаяся за забором и с любопытством наблюдавшая за происходящим. Не выдержав, она стала громко вспоминать, какая великолепная в поселке была баня в годы ее молодости.

В довершение всего Маруська, сделав неосторожное движение, нечаянно столкнула с края сруба отрез марли, приготовленной для процеживания воды. Марля полетела вниз и, раскрывшись, накрыла голову Михаила наподобие паранджи. Тут не выдержал и я, захохотав, что было мочи. Потапыч принялся громко материться, вспоминая какую-то «Бенину маму». А тут еще соседские собаки подняли концерт, стараясь перелаять друг друга. Джек, естественно, тоже не остался в стороне. В общем, поднялся такой шум и гвалт, что в пору санитаров вызывать…

Насмеявшись досыта, Марья Петровна сходила домой и принесла Михаилу относительно новые штаны.

– Наденешь, когда вылезешь, – крикнула она Потапычу. – Не буду больше тебя смущать. Вылезай скорее. Замерз-то как! Весь синий стал. Придется тебя самогоном отпаивать, чтобы не заболел.

Услышав волшебное слово «самогон», Михаил перестал материться.

– Вот это другой разговор, – сразу смягчился он и в скором времени выбрался из колодца.

– И надо было мне трусы постирать! Как нарочно получилось! Представляю, как все это выглядело, – поставил точку в данной истории Потапыч и, надев брюки, вдруг сам расхохотался, утирая рукавом набегавшие слезы.

Пока Маруська хлопотала по хозяйству, мы восстановили домик на колодце, убрали инструменты в гараж и смотали поливочный шланг, наведя после работ относительный порядок. Почва оказалась настолько сухой, что вода на участке, выкачанная из колодца, быстро впиталась, будто ее и не было вовсе. Джек вновь залез в конуру, а Муська отправилась по своим кошачьим делам. Жизнь снова вошла в обычную колею.

Не успели мы прибраться, как перед нами вновь возникла Петровна и попросила выгулять собаку, обещав, что приготовит вкусный обед, который по времени правильнее было бы назвать ужином. На чистку колодца ушел целый день. Я взял в руки поводок и подошел к Джеку. Увидев знакомую вещь, овчарка покорно позволила мне снять ее с цепи и пристегнуть поводок к ошейнику.

Прогулка была не очень долгой. Как только собака сделала свои дела, мы вернулись к Маруське. На террасе нас уже ждал накрытый стол. Марья Петровна расстаралась, выставив не только традиционные огурцы с квашеной капустой, но и жареное мясо, аппетитно смотревшееся горкой в обрамлении вареной картошки, выложенной на большом блюде. Для Потапыча была припасена большая бутыль с мутноватой жидкостью.

«Самогон», – догадался я.

Михаилу Петровна приготовила граненый стакан, а для нас вновь поставила стопки с изображением животных. Только на этот раз мне достался олень. Замороженный в холодильнике и запотевший на свежем воздухе графинчик с водкой, покрывшийся своеобразной шубой из инея, органично смотрелся на фоне хрустальной салатницы с солеными грибами, а также тарелок с сыром, колбасой и домашним салом.

– Давайте выпьем за то, чтобы вода в колодце всегда была чистой и полезной, – торжественно произнесла хозяйка дома, разливая по стопкам водку из графина. – Потапыч, а ты за собой сам поухаживай.

Михаил, непривычно смотревшийся в новых брюках и цветастой рубашке с павлинами – подарком от Маруськи – согласно кивнул головой и, налив себе полстакана отвратительно пахнувшей жидкости, принялся рассказывать очередную историю. О том, как он, работая электриком на закрытом военном объекте на берегу высокогорного озера, во время очередного похода за «горючим» к местным аксакалам, чуть было не оказался в когтях снежного барса.

– Потапыч! – прервала его Марья Петровна. – У тебя разговоры только о походах за водкой. Мы тебе после слово дадим.

Оборвав рассказ Михаила, Маруська принялась разливать водку из бутылки, но, заметив его обиженную физиономию, сгладила неловкость:

– Не обижайся. Сейчас лучше выпьем по второй и послушаем умного человека. Василий! Что ты там про воду рассказать хотел?

– Как уже говорилось, вода – начало всех начал. Без нее ни зарождение жизни, ни ее существование невозможно. Когда планета была еще девственно чистой, всю ее поверхность покрывала вода. Помните, как записано в Библии в Ветхом Завете? – я мысленно поблагодарил наших ученых, предусмотрительно снабдивших нас, членов исследовательских экспедиций, основными знаниями истории и наиболее важных письменных произведений изучаемых планет. – «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою».

Далее я постарался коротко и в доступной для понимания моими сотрапезниками форме изложить свои знания о предмете нашей беседы. Знания, которые люди назвали бы эзотерическими.

Химический состав воды известен давно: это соединение из двух атомов водорода и одного атома кислорода. Казалось бы, все просто. Но только на первый взгляд. На самом деле – это наиболее загадочная субстанция, свойства которой выходят за рамки человеческого понимания. Она, например, при охлаждении не сжимается, как остальные вещества, а, наоборот, расширяется и в замершем виде становится легче, плавая на своей же поверхности в виде льда.

– Анекдот вспомнил, – ни с того, ни сего воскликнул слегка захмелевший Михаил. – На экзамене по химии профессор задает студенту вопрос: «Что такое аш два о?» А того переклинило. Никак ответить не может. Тогда преподаватель решил придти бедняге на помощь и спрашивает: «Что вы по утрам-то пьете?» Парень оживился и ответил: «Неужели рассол?»

– Потапыч! – остановила зашедшегося от смеха Мишку Марья Петровна. – Опять ты в своем амплуа! Тебя кроме водки ничего не интересует! Между тем человек интересные вещи рассказывает! Не перебивай! Василий! Продолжай, пожалуйста!

– Итак, – произнес я, пытаясь снова ухватить потерянную нить своего повествования. – Лед, как известно, тает даже при минимальных положительных температурах, превращаясь опять в воду. С другой стороны, это самый тугоплавкий материал. Если поместить в раскаленную плавильную печь одинаковое по весу количество металла и льда, то металл расплавится в несколько раз быстрее. Одновременно вода является уникальным растворителем. Она способна растворить любое вещество. Не сразу, конечно, а со временем.

Больше меня не перебивали. Мы отвлекались только на то, чтобы в очередной раз поднять свои бокалы и закусить. А я старался не сбиваться, облекая свой рассказ в относительно стройную форму. Было трудно удерживать свои мысли в нужном русле, но в целом с поставленной задачей мне удалось справиться.

– Парадоксальные свойства воды еще далеко не изучены, – продолжил я. – Известно только, что именно в ней зародилась жизнь на планете. Она способствует заживлению ран и может омолаживать организм человека. Этими знаниями обладали наши предки. Не случайно во многих народных сказках, например, «Иван-царевич и Серый волк», повествуется о том, что убитого злодеями героя возвращали к жизни именно посредством «живой» и «мертвой» воды. Сначала тело омывали «мертвой» водой, которая затягивала раны, а потом – «живой». И человек восставал из мертвых. Это сказки, конечно, но в них заложен глубокий смысл, знания, которые таким образом наши прапрапрадеды хотели передать будущим поколениям.

Заметив живой интерес в глазах Маруськи, я прочитал целую лекцию о воде, в частности, о том, что в природе все предусмотрено. Существует так называемый круговорот воды. Испаряясь с поверхности водоемов и океанов, она охлаждается, ионизируется и конденсируется в атмосфере на большой высоте, а затем выпадает обратно на Землю в виде осадков: дождя или снега. Давно замечено, что дождевая вода щелочная. В первые часы она заряжена отрицательными ионами. Попадая вовнутрь организма, такая вода способствует его оздоровлению и даже омоложению, так как отрицательные ионы нейтрализуют так называемые «свободные радикалы» – главную причину старения и возникновения многих болезней. По сути дела это и есть «живая» вода. К сожалению, свои полезные свойства в обычных условиях она сохраняет не очень долго. К тому же люди, засоряя атмосферу вредными выбросами, уничтожают этот, подаренный им Природой, дар. «Мертвая» же вода, наоборот, заряжена положительными ионами. Это кислотная вода, которая обеззараживает раны и способствует их заживлению. На Земле кое-где встречаются источники с «живой» и «мертвой» водой. В народе их считают чудодейственными.

Но и это еще не все. Вода имеет кристаллическую структуру. Ее кристаллы невооруженным глазом можно увидеть, когда идет снег. Это снежинки. Благодаря такой структуре, она является уникальным носителем информации, которая на ней записывается как на магнитной ленте и передается от одной молекулы к другой.

Вода не только несет в себе информацию, она еще и меняет свою структуру в зависимости от характера этой информации. На злую кристаллы собираются в уродливые формы, а на несущую в себе добро трансформируются в красивые узоры. Теперь понимаете, что происходит с организмом человека, который более чем на 60 процентов состоит из воды, когда он пьет воду с записанной на ней информацией?

А теперь представьте себе, что кто-то или что-то записал на девственно чистой воде, покрывавшей Землю в доисторические времена, конкретную программу сотворения жизни. Результат ее воплощения – все то, что нас окружает.

– Да, это впечатляет, – задумчиво произнесла Петровна, когда я закончил свое повествование.

– А мне уже доводилось слышать подобное, – в свою очередь отозвался Потапыч. – Однажды игумен одного из здешних монастырей прослышал про меня. Или прихожанин какой рассказал, или еще кто. Точно не знаю. Только им срочно сварщик понадобился, ну и вообще человек, который в железе толк понимает. Вот и уговорил он меня к ним в обитель трудником податься. Жил я там как у Христа за пазухой. Трапезничали мы, правда, по монастырским канонам, но еды вкусной всегда было вдоволь, да и медовухой нас святые отцы угощали. Курить вот только не разрешали. Там, в монастыре, монахи много историй о чудотворной воде рассказывали. А пару раз мне даже исцелившихся видеть довелось.

– Василий! – осторожно поинтересовалась Марья Петровна. – Ты, как видно, в данном вопросе хорошо разбираешься. А нельзя ли на этом заработать?

– Подумать надо, – уклончиво ответил я. – А откуда в поселке люди питьевую воду берут?

– В основном из колодцев. Водопроводную воду пить-то невозможно. Мы ее в технических нуждах используем. Ну, а кто побогаче – тот в магазине покупает.

– Да…, – в раздумье протянул я. – А рядом свалка. Представляю, что из нее в грунтовые воды попадает…

– Вот, вот! – подхватила Маруська.

– В принципе технически задача решаема. Но нужна еще реклама. Причем не совсем обычная. Вот если бы слух пошел, что у тебя на участке источник чудотворный есть, и люди сами бы к тебе с соответствующей просьбой обратились, тогда другое дело. В общем, вопрос проработать надо.

– Вот и раскинь мозгами, что и как. Мне потом скажешь. Ну, и я тоже подумаю.

Мы стали собираться в путь-дорогу. За разговорами и тостами время пролетело незаметно.

– Ребята! – неожиданно обратилась к нам Петровна. – У меня к вам просьба большая будет. Василий, как ты смотришь на то, чтобы у меня в гостевом домике ночевать остаться? Страшно одной на хозяйстве-то. Петр, когда еще вернется. Да и с Джеком гулять надо. Я смотрю, вы с ним подружились. Потапыч, надеюсь, ты не против? Все равно завтра с утра приходить.

– Да мне-то что? – добродушно ответил Михаил, подхватывая сумку с гостинцами Маруськи. – Пусть сам решает. Не маленький…

Отказываться в такой ситуации было неудобно. Я остался. И с этого момента наметился новый этап в моей жизни.

 

Не живи прошлым – там нет будущего.

 

Проводив Михаила, Марья Петровна стала обустраивать меня в гостевом домике. Она показала, где хранится постельное белье, как пользоваться туалетом, а также ванной и, пожелав спокойной ночи, ушла. Впервые за последнее время я принял горячий душ. Мне доставляло особое удовольствие подставлять свое тело, лицо под струи воды.

Расстелив постель, я с наслаждением вытянулся на пахнущих свежестью белоснежных простынях и почти мгновенно уснул. Ночью мне приснился сон, будто Потапыч вместе с Доктором прилетели к нам на космическом корабле в виде самогонного аппарата. Открыв входной люк, они стали спускаться по трапу, горланя непристойные песни и держа в руках огромные бутыли с беловато-мутной отвратительно пахнувшей жидкостью. Ступив на изумрудно-зеленую травку, они вытащили из своих замызганных комбинезонов с большущими дырками на локтях и коленях здоровенные сигары. Окутавшись облаком удушливого дыма, незваные гости вместо приличествующего в подобных случаях приветствия разразились нецензурной бранью и стали кидать в меня мусор из большущих черных полиэтиленовых мешков…

Проснувшись в холодном поту и стараясь понять сон это или явь, я сразу даже не сообразил, где нахожусь. Вокруг было подозрительно тихо. Настораживало отсутствие ставшего уже привычным громкого храпа. Только доносившийся откуда-то издалека приглушенный лай собак нарушал эту звенящую тишину. Потребовалось пару мгновений, чтобы до меня дошло, что происходит на самом деле.

«И приснится же такое», – подумал я и попытался снова погрузиться в объятия Морфея. Но, несмотря на мои старания, уснуть никак не удавалось. В голову лезли разные вопросы. В основном о том, что делать дальше. Перестав крутиться под легким, как пушинка, одеялом, я лег навзничь и с открытыми глазами постарался привести в порядок свои мысли.

Ясно было одно – возвращаться опять на свалку, в насквозь прокуренную «берлогу» Потапыча мне очень не хотелось. Особенно после чистой и теплой постели, так заботливо предоставленной Петровной. К хорошему быстро привыкаешь…

Постепенно у меня вырисовался план действий на ближайшие дни. Пока Петр находится в отъезде, нужно максимально показать себя на рынке. Так, чтобы Маруська стала во мне еще более заинтересованной. Пусть сама настаивает на том, чтобы я остался у нее в качестве гостя. И хотя нет ничего более постоянного, чем временное, тем не менее, надо продумать, как встать на самостоятельный путь. А для начала желательно найти относительно стабильный источник доходов. Может быть, Савельич что-нибудь подскажет? Вот тут-то и пригодятся совместные вечерние прогулки с Джеком и задушевные беседы, которые Петр так обожает. Главное сделать так, чтобы он сам пришел к мысли о том, что мне надо помочь. Придя к такому решению, я повернулся на бок и, наконец-то, заснул сном праведника.

Утром меня разбудил солнечный зайчик, весело игравший на моем лице. После гимнастических упражнений и контрастного душа ко мне вернулась бодрость духа. Посмеявшись над ночным кошмаром, я вышел в сад. Солнце весело слало давно пробудившейся природе лучики тепла и света. В саду раздавались трели птиц. Джек, лежавший возле своей будки, увидев меня, поднялся и приветливо завилял хвостом.

«Надо с ним прогуляться», – подумал я и, взяв висевший на террасе поводок, подошел к овчарке, глядевшей на меня своими умными глазами.

Сняв собаку с цепи и пристегнув поводок к ошейнику, я вышел на безлюдную улицу. На этот раз мы направились в противоположную сторону от свалки, поскольку мне в голову пришла мысль совместить приятное с полезным и изучить окрестности. Асфальтовая дорожка вела вдоль заборов, за которыми просматривались дома владельцев участков. Какими они были разными!

Особое впечатление на меня произвело кирпичное строение, выполненное в форме старинного замка. Не хватало только крепостной стены с бойницами. Остроконечные башенки по углам здания органично вписывались в дом, придавая ему особый колорит. За этими хоромами угадывались очертания оранжереи, построенной также на старинный манер. От массивных ворот шла красивая дорожка, вымощенная узорной плиткой.

Джек весело бежал рядом, не обращая внимания на открывавшиеся мне виды. Его интересовали запахи, и он постоянно обнюхивал то низкорослый кустарник, посаженный вдоль заборов, то молодые деревца у дорожной канавы, гордо устремлявшие ввысь свои кроны. Дойдя до конца улицы, мы повернули обратно и скоро были возле калитки на участок Маруськи.

Марья Петровна уже встала. Приветливо поздоровавшись, она пригласила меня к завтраку. И когда она успела растопить самовар и накрыть на стол? Ведь, когда мы уходили на прогулку, в доме было тихо и все говорило о том, что Петровна крепко спала. Уютно устроившись на терраске, я с удовольствием выпил крепкого чаю из тонкого стеклянного стакана, вставленного в серебряный подстаканник. Бутерброды с вареной колбасой и сыром показались мне на удивление вкусными. Марья Петровна налила себе стопку водки из графинчика и со словами, что ей для аппетита, а мне с утра не положено, поскольку дел невпроворот, с видимым удовольствием выпила ее одним залпом и захрустела соленым огурцом.

– Как спалось на новом месте? – поинтересовалась она.

– Спасибо. Спал как убитый, – ответил я. Не рассказывать же ей мои ночные кошмары. Интересно, что за знаки подавала мне Вселенная этим сном?

– Ты не думал над моим предложением? Помнишь, я просила тебя пораскинуть мозгами на счет производства питьевой воды? – спросила ничего не забывающая Маруська, особенно того, что касается денег.

– Думал. Но пока ничего предложить не могу. Не хватает исходной информации.

– Ну-ну, думай дальше. Я от тебя все равно не отстану.

Разговор прервал как никогда вовремя подошедший Потапыч.

– А вы тут, смотрю, зря время не теряете! – воскликнул он, увидев на столе графинчик с водкой. – Петровна! Налей и мне стопочку! А то голова после вчерашнего трещит.

–Только одну. Вам еще работать надо, – раздобрилась Маруська.

Михаил дождался, пока ему нальют стопку, схватил ее и с жадностью выпил обжигающую отраву. Хрустя соленым огурцом, он присел на крылечке и с задумчивым видом закурил, окутывая себя клубами едкого дыма. Пора было заканчивать утреннюю трапезу. Поблагодарив радушную хозяйку, я встал и пошел переодеваться в рабочую робу.

Через десять минут мы продолжили работы по возведению фонтанов. Дело спорилось, и уже можно было видеть общие очертания этого сооружения. Пришло время обкладывать вкопанные пластмассовые корыта камнями. Для этого Маруська специально заказала целую машину небольших валунов.

Голыши привезли еще накануне, и нам с Потапычем пришлось немало попотеть при их разгрузке. Надо было не просто свалить их из кузова, а аккуратно снять, чтобы не поколоть, и перенести на заранее приготовленное место рядом с возводимыми фонтанами. Ух, и тяжелые оказались эти камни! К концу разгрузки я уже не чувствовал спины, а Михаилу было все нипочем. Он только подтрунивал надо мной.

– Хозяйство вести – не ногами трясти! – шутил он. – Терпи казак – атаманом будешь!

Не знаю, как на счет атамана, но грузчиком мне быть точно не хотелось. К тому же Марья Петровна подняла шум, заявив водителю, что ей привезли бракованные валуны – часть камней имела сколы. Видимо их повредили при загрузке. Заявив, что за брак она платить не будет, Петровна заставила водителя связаться с его руководством по телефону и, выхватив у бедолаги трубку, начала громко ругаться, угрожая, что заставит ни в чем не повинного шофера в одиночку грузить голыши обратно в кузов. В результате ей удалось значительно сбросить цену. Маруська тут же рассчиталась и, когда машина уехала, с торжеством в голосе назидательно заявила, что еще никому не удавалось ее надуть. Чего-чего, а выгоду свою Марья Петровна просчитывать умела…

Задача по обкладке фонтанов оказалась не из легких. Хозяйка лично руководила работами, заставляя нас по нескольку раз перекладывать тяжелые камни. Только мы закончим, как она, отойдя на расстояние, начинала давать указания по замене отдельных голышей. То за калитку выйдет и из-за забора посмотрит, то к террасе подойдет. В общем, напрочь нас загоняла. Дизайнерское оформление возведенного сооружения закончилось только к вечеру. Вконец обессилев, мы разошлись отдыхать. Потапыч – к себе в «берлогу», а я – в гостевой домик. Даже от ужина отказались. На следующий день предстоял монтаж водяных насосов и пробный пуск. Маруська хотела, во что бы то ни стало, завершить стройку до приезда Петра. Она рассчитывала удивить его и сделать своему благоверному своеобразный подарок.

Ночью меня разбудил какой-то непонятный шум.

«Вот что значит спать на новом месте, – подумал я. – Прямо напасть какая-то. Вторую ночь нормально выспаться не удается. Вчера кошмар приснился, а теперь вообще черт знает что».

За окошком то и дело вспыхивали мертвенно-белые всполохи, сопровождавшиеся оглушительным грохотом. В первое мгновение мне показалось даже, что на Землю спускается целая армада боевых космических кораблей. Сгорая от любопытства, я приоткрыл дверь гостевого домика и был поражен невиданной мною ранее картиной.

Небо то и дело освещалось сполохами нестерпимо яркого света, сопровождавшимися раскатами грома. Деревья сгибались под напором резких порывов ветра. Их ветки раскачивались, словно моля о помощи. Внезапно наступила тишина, и хлынул дождь. В свете молний, разрезавших ночную тьму, было видно, что ливень пошел стеной. Немного постояв, вдыхая полной грудью свежий воздух, насыщенный озоном, я закрыл дверь, чтобы брызги воды не попадали внутрь, и лег опять в постель. Больше меня ничто не беспокоило.

Утром я захотел взглянуть на последствия ночного буйства. Никогда еще мне не доводилось созерцать такого умиротворения. Природа словно умылась, и воздух был наполнен запахами распускающихся цветов. Листочки на плодовых деревьях сияли своей зеленой чистотой, а в ветвях пели птицы, славя восход земного светила. Общее настроение передалось и мне, словно меня с головой окунули в волшебный источник.

Была пятница – конец рабочей недели. Сегодня предстояло завершить несколько затянувшееся дело по возведению фонтанов, а завтра снова демонстрировать на рынке свои способности по поднятию выручки. Я подсознательно чувствовал, что именно в этом находится ключ к моему продвижению вперед. Многое, ох как многое, сейчас зависело от настроения и благоволения Маруськи!

Выгуляв Джека и вкусно позавтракав в обществе Марьи Петровны, которая не преминула пропустить утреннюю чарочку для настроения, я от души поблагодарил радушную хозяйку и направился к стройке, чтобы посмотреть, не причинила ли ночная гроза какой-либо ущерб. Все было в полном порядке, только чаши фонтанов значительно наполнились дождевой водой.

«Тоже хорошо, – подумал я. – Нам меньше хлопот».

– Ты уже здесь? – пробасил подошедший Потапыч и приветливо похлопал меня по плечу. – Давай перекурим и начнем. Хорошее дело с перекура начинается…

Мы провозились целый день с небольшим перерывом на обед. Сначала подключили и проверили систему насосов, составлявших сердце фонтанов. Затем аккуратно прикрыли их оставшимися валунами и покрыли дно гравием, предварительно промыв его под краном. Михаил сделал даже специальные отметки минимального уровня воды на боковых стенках корыт, служивших чашами фонтанов. Наконец, все было готово. Осталось только наполнить емкости водой. Приближалась торжественная минута пуска.

– Только бы не коза…, – непонятно к кому обращаясь, пробормотал Потапыч, а потом, повернувшись к Маруське, пристально наблюдавшей за ходом окончания работ, скомандовал: – Петровна! Жми на кнопку!

Та послушно направилась к террасе, с боку которой была прикреплена специальная коробочка с подведенными к ней проводами. Под черной кнопкой красовалась надпись «Пуск», а под красной – «Стоп».

Немного постояв, как бы собираясь с духом, Марья Петровна вдавила черную кнопку. Послышалось слабое гудение, и в воздух взмыли струи воды, переливаясь всеми цветами радуги в лучах заходящего солнца. Я невольно залюбовался великолепием игры красок нашего рукотворного чуда.

– Петровна! Обмыть бы надо! А то плохо работать будет! – весело воскликнул Михаил. – Ты, помнится, шашлычком угостить обещала…

– Я свое слово держу! – в тон Потапычу откликнулась Маруська. – Если обещала, то угощу. Вы давайте мангал разжигайте, а я тем временем мясо на шампуры насажу. Еще вчера замариновала.

Михаил занялся мангалом, а я – выгулом Джека. Овчарка, словно чуя предстоящее пиршество, быстро совершила свои собачьи дела и сама направилась домой. Угли были уже готовы. Петровна вынесла три шампура с нанизанными на них кусочками мяса, переложенными кольцами лука. В воздухе стал распространяться аппетитный аромат жареного мяса.

– Потапыч! Ты смотри, чтобы не подгорело! – принялась командовать Маруська и, протянув Михаилу бутылочку с какой-то жидкостью, продолжила: – Вовремя поворачивай, да поливать не забудь.

Пока мы суетились вокруг мангала, Марья Петровна накрывала на стол, расположенный рядом под сенью большой яблони.

– Шашлык надо есть горячим, – пояснила она и вновь скрылась в доме. Вскоре на столике, как по мановению волшебной палочки, уже стояли: банка с солеными огурцами, миска с нарезанными помидорами и огурчиками, украшенными мелко порубленным репчатым луком, тарелки, столовые приборы, неизменные стопки, а также стакан для Потапыча. Посередине красовалось большое фарфоровое блюдо под шампуры. В последнюю очередь, уже перед тем, как снимать мясо с углей, появился запотевший графинчик с водкой и бутыль с самогоном.

Аромат от сочного мяса, покрытого аппетитной румяной корочкой, стоял такой, что даже сытый человек наверняка ощутил бы чувство голода. В довершение, когда шашлык почти дошел до полной готовности, Петровна положила поверх шампуров большую лепешку, чтобы та немного подогрелась и напиталась шашлычным духом.

– Прошу к столу, – радушным жестом пригласила нас Маруська. – Потапыч! Неси шашлык скорей, а то я от нетерпения язык проглочу!

Мы уселись за столик. В центре спиной к мангалу – Марья Петровна, так чтобы видеть работающие фонтаны. Слева от нее примостился Михаил, а я занял место по правую руку.

– За то, чтобы фонтаны работали долго, не ломались и приносили только радость! – произнесла тост Петровна, поднимая свою стопку с фазаном.

Мы чокнулись и с аппетитом стали уплетать горячее мясо. Признаюсь, что никогда прежде мне не доводилось пробовать столь вкусное кушанье. Пикантности добавляли слегка подсоленные овощи.

– Ешьте лепешку, а то остынет и вкус потеряет! – скомандовала Маруська и, подавая пример, отломила себе внушительный кусок.

Мы не стали заставлять себя упрашивать и последовали ее примеру. Теплый лаваш, так называлась лепешка на самом деле, пропитанный мясным духом от шашлыка, буквально таял во рту. Так бы ел и ел!

За первым тостом последовал второй. Теперь мы выпили за процветание хозяйского дома. Отказываться было нельзя и я, сделав над собой усилие, тоже осушил свою стопку. Началась застольная беседа, тон в которой задавала Марья Петровна, строя планы по благоустройству своего приусадебного участка.

– Вот тут-то Василий мне и пригодится, – заявила Маруська. – Михаил, ты не против, если я его к себе жить заберу? А чего? Гостевой домик все равно пустует. Он и за домом в наше отсутствие, когда мы с Петром за товаром в город ездить будем, присмотрит, и в саду порядок наведет. Видишь сколько грязи после стройки осталось. Я в долгу не останусь. А ты как на это смотришь, Василий?

Потапычу было все равно. К тому же перспектива заполучить дополнительную дозу алкоголя явно перешивала чашу весов в пользу Петровны. Я же, поломавшись немного для виду, тоже согласился, пообещав Михаилу, что никогда не забуду его доброту и стану, время от времени, навещать моих товарищей по свалке.

– Дорога в «берлогу» тебе известна. Всегда милости просим, – подвел итог нашей договоренности Потапыч. – Все надо делать тихо, мирно и спокойно.

Вопрос был решен, и разговор сам собой переключился на фонтаны – главную причину сегодняшнего застолья. Было очень интересно наблюдать за игрой света в водяных струях. Журчание воды действовало умиротворяюще. От работающих фонтанов исходила какая-то особая свежесть, смягчая раскалившийся от дневного зноя воздух.

Здесь, в прохладной тени плодовых деревьев, время летело незаметно. Мы и оглянуться не успели, как стало темнеть. Пора было заканчивать столь приятную трапезу. Дело – есть дело. Завтра – рано вставать, ведь нас с Петровной ждал рынок.

– Ой! Заговорилась я тут с вами, – спохватилась Маруська. – Мне еще такси заказать надо.

Все встали из-за стола. На этот раз Марья Петровна проявила неслыханную щедрость, вручив Михаилу две неподъемные сумки с «горючим» и продуктами. Я вызвался проводить его, а заодно еще раз выгулять Джека. Оставив Маруську убирать остатки пиршества, мы вышли за калитку, взяв овчарку на поводок.

До края свалки Потапыч шел, балагуря в своей обычной манере. Он явно был в хорошем настроении. То ли от сознания хорошо выполненной работы, то ли от предвкушения предстоящего пиршества.

– Все! Дальше я пойду один. Не ровен час схватит собака какую-нибудь гадость. За ней ведь не уследишь. Люблю овчарок. Надо будет и себе такую же завести, – заявил Михаил. – Ну, давай прощаться. Не забывай старых друзей! Если что, дорогу ты знаешь. Мы всегда будем тебе рады!

Мы дружески обнялись. Потапыч, подхватив сумки и весело насвистывая, пошел своей дорогой, а я – своей и в скорости, совершив небольшой променад, уже стоял перед участком Маруськи. Мне довольно легко удалось посадить овчарку на цепь, и тут на крылечке нарисовалась Марья Петровна.

– Ну, что? – поинтересовалась она. – Проводил друга?

– Да какой он мне друг? – отозвался я. – Так, товарищ по несчастью.

– И то верно. Не пара вы. Совсем разные…, – заключила Петровна. – Ладно. Давай отдыхать. Завтра вставать рано. Машина в шесть утра придет. Смотри не проспи.

Пожелав друг другу доброй ночи, мы разошлись по своим местам. Маруська ушла в дом, а мне захотелось еще немного подышать свежим воздухом. Погуляв по саду, я направился в гостевой домик и через полчаса уже крепко спал. Так закончилась эта пятница, ставшая очередным поворотным пунктом в моей жизни.

Суббота ничем не отличалась от предыдущих торговых дней, за исключением того, что на рынок и обратно мы добирались на такси. Все также осуществлялась выкладка товара, все те же лица, крутившиеся вокруг Петровны, только покупателей на этот раз было почему-то меньше. То ли сказывался конец месяца, то ли еще что, но даже и те люди, пришедшие за покупками, казались какими-то апатичными. Мне доставило немало труда, чтобы расшевелить их и привлечь внимание к моему товару. Не знаю как, но с поставленной перед собой задачей я справился. Во всяком случае, выручка оказалась не меньше, а даже больше, чем в прошлый раз.

Марья Петровна не смогла скрыть своей радости, когда пересчитывала сданные мною деньги. По пути домой она поведала мне, что сделала небольшую рекламу нашей воде, сказав своим товаркам о случайно обнаруженном чудотворном источнике. Взяв с них дольно приличную сумму за доставку, Маруська обещала на следующий день привезти им по канистре этой «животворящей влаги».

«Во дает! Ничем не гнушается. Лишь бы деньги заполучить», – подумал я, но благоразумно промолчал.

– На завтра канистр хватит, – начала размышлять Маруська. – Хорошо, что у Петра есть запас на всякий случай. Но на будущее необходимо выйти на их производителя. Чтобы чистые и без всяких наклеек были. Этикетки мы и сами изготовим. Есть у меня на примете пару типографий. В них мои знакомые работают. Хорошую скидку сделают…

По всему было видно, что Петровна не отбросила мысль зарабатывать на реализации питьевой воды.

– Конечно, – отозвался я, а сам принялся размышлять, что можно предпринять для того, чтобы Маруська оставила эту идею. Но на ум ничего не приходило. Видимо придется все же ей помогать…

– Как приедем, заполни три канистры водой из колодца. Она, наверное, уже достаточно хороша, чтобы Ольге с Людкой понравиться. Канистры в гараже возьмешь. Да смотри! Почище выбирай! Чай подруги, какие-никакие, – сделала указания Марья Петровна.

В скором времени мы были дома. Петровна рассчиталась с таксистом и условилась с ним, чтобы утром он приехал в то же время, что и сегодня. Пока она собирала на стол, я отправился на прогулку с Джеком. Он стал уже привыкать ко мне и встретил радостно. Встав на задние лапы и упершись передними в мою грудь, он пару раз лизнул меня в лицо, как бы давая понять, что видит перед собой друга.

Выгуляв пса, я подготовил канистры с водой, как просила Маруська, предварительно попробовав ее. Она оказалась дольно мягкой и приятной на вкус. Видимо шунгит уже начал оказывать свое целебное воздействие, о чем и было доложено Марье Петровне за ужином. Мы не стали долго засиживаться и, перекусив на скорую руку, разошлись.

Я решил следовать установленному для себя правилу – обязательной прогулке перед сном. Походив по участку и немного постояв у фонтанов, которые естественно не были включены, но, тем не менее, манили своей прохладой, я пошел в гостевой домик. Мне не пришлось ворочаться в постели в ожидании сна. После горячего расслабляющего душа Морфей сразу же принял меня в свои объятья.

Воскресенье мало чем отличалось от субботы. Только в конце торгового дня меня развеселила картина, открывшаяся мне, когда я пришел помогать Маруське собирать ее товар.

Марья Петровна восседала на перевернутом вверх дном ящике как на троне. Рядом с ней с хрустальными рюмками в руках – подарок Светки – стояла ее неизменная свита: Ольга с уже невменяемым взглядом и сама Светлана. Тоже навеселе. Сбоку расположилась, судя по всему, семейная пара. Полный мужчина средних лет в дорогом спортивном костюме и элегантно одетая дама, обвешанная как елка драгоценностями, которые красиво переливались на солнечном свете.

«Интересно. Что может объединять этих столь разных людей?» – подумал я.

– А вот и Василий пожаловал, – поприветствовала меня Петровна. – Знакомься. Мои давнишние друзья. Это – Григорий Иванович, а это – Анна Сергеевна. Вот. Заглянули ко мне на огонек.

Как потом выяснилось, Григорий Иванович занимал крупный пост в органах местного самоуправления, а его супруга – Анна Сергеевна – работала вместе со своим мужем председателем какого-то комитета. Уж не знаю, чем они там руководили, только явно не бедствовали и были постоянными покупателями у Маруськи, которая привозила по их спецзаказу антикварные фарфоровые статуэтки. Эта семья коллекционеров собирала фигуры людей немецкого производства, и как я понял, дома у них была собственная выставка. Причем отдельные экземпляры стоили целого состояния.

– Я тут им про воду, открытую тобой, рассказываю, – проинформировала меня Марья Петровна. – Обещала в следующий раз и для них привезти. Сделаем, Василий?

– Уж уважьте нашу просьбу, – густым басом проговорил Григорий Иванович. – Ну, а мы в долгу не останемся. Возраст такой, что и о здоровье подумать надо. Я слышал, что вода чудеса творить может…

– Да, да, – перебила супруга Анна Сергеевна. – Ужас как помолодеть хочется. Да и лишние килограммы сбросить не мешало бы…

Не знаю, что такого наговорила им Маруська, только как ловко она переложила ответственность на мои плечи!

Между тем Марья Петровна развила бурную деятельность. Разлив водку из красивой бутылки – презент от Григория Ивановича – по рюмкам и наткнув на вилки кусочки селедки из пластмассового контейнера, она провозгласила здравицу воде и, пожелав всем избавления от недугов, широким жестом пригласила нас выпить за здоровье всех присутствующих.

– Василий! Тебя тоже касается! – тоном, не терпящим возражений, заявила Маруська и тут же пояснила своим друзьям: – Вообще-то он не пьет. Так, если только чуть-чуть, за кампанию.

Мне не хотелось выглядеть «белой вороной», поэтому я тоже поддержал тост, а потом занялся упаковкой товара, все убрал и сложил в контейнер. Казалось бы, пора в путь – дорогу. Тем более что такси уже ждало нас. Но не тут-то было. Пиршество продолжалось и только набирало обороты.

– Гриш, а Гриш! Хватит с тебя! – наконец не выдержала Анна Сергеевна. – Нам домой пора! Завтра на работу!

– Сейчас! На посошок махнем – и домой! – отозвался Григорий Иванович.

За «посошком» последовала «стременная», потом «на ход ноги». Но все когда-нибудь кончается. Кампания стала расходиться. Я с трудом довел вконец разомлевшую Петровну до машины. Вместе с таксистом мы усадили Маруську на заднее сиденье, и она тут же уснула.

Водитель оказался добродушным и словоохотливым малым.

– Не первый раз. Я Марью Петровну и не такую возил, – уважительно проговорил он. – Побольше бы таких клиентов. Она всегда щедро расплачивается…

Пока мы ехали домой, Маруська более-менее пришла в себя и могла уже передвигаться самостоятельно. Рассчитавшись с таксистом, она, опираясь на мое плечо, кое-как доплелась до своей комнаты и, не раздеваясь, рухнула на кровать.

– Там в холодильнике найди себе чего-нибудь, – пробормотала Петровна и тут же уснула мертвецким сном. Я прикрыл ее пледом и направился, было, к Джеку.

«А выручка-то! Не сдал ведь, – пронзило меня. – Ладно. Завтра утром отчитаюсь. Деньги целее будут».

Пришлось сначала зайти к себе в гостевой домик и выложить деньги. Не ровен час потеряются…

Овчарка уже ждала меня. После изъявления ею дружеских чувств, я пристегнул поводок, и мы направились на прогулку. Гуляли не очень долго. Чувствовалась усталость после столь бурного дня. Когда собака была вновь на цепи, мне захотелось перекусить. В холодильнике нашлось немного колбасы, сыра и сливочного масла. Сделав бутерброды, я сразу же ушел к себе. Прогулка с Джеком заменила мой обязательный вечерний моцион. Приняв душ и наскоро перекусив, я лег в постель и мгновенно уснул.

Ночью меня ничто не беспокоило, и утром я встал свежий как огурчик. Дополнительной бодрости придала утренняя гимнастика и последовавший за ней контрастный душ, а также обтирание жестким полотенцем.

Новый день встретил меня ярким солнечным светом и щебетанием птиц. В приподнятом настроении я выгулял Джека и вернулся к Марье Петрове, напевая услышанную как-то и запомнившуюся мне песенку:

«Оранжевое небо, оранжевое море,

Оранжевая зелень, оранжевый верблюд.

Оранжевые мамы оранжевым ребятам

Оранжевые песни оранжево поют…»

Маруська уже ждала меня. Первым делом я отчитался за проданный вчера товар и сдал ей выручку. Петровна только хмыкнула. Налив себе стопку, а по моим наблюдениям, она принимала по рюмке утром и вечером ежедневно, и, закусив хрустящим огурчиком, Марья Петровна улыбнулась. К ней вернулось обычное для нее приподнятое состояние духа.

– Ну и дали мы вчера дрозда…, – шутливо произнесла она. – Я уже с утреца рассольчику попила. Жажда замучила. Однако давай завтракать. Ты как на счет яичницы?

После завтрака Маруська стала хлопотать по дому, а мне было поручено навести порядок после стройки. Если бы не тачка, обнаруженная мною в сарае, я бы и до ночи не справился. И откуда столько мусора взялось? Но дело двигалось, ведь не зря говорят: «Глаза страшатся, а руки делают». Эту присказку любил повторять Потапыч.

«Интересно. Как они там? – подумал я, отвозя очередную тачку с мусором на свалку. – Надо будет как-нибудь их навестить. А то нехорошо получается. Меня приняли, накормили, приютили и ничего не попросили взамен. Вот выпрошу при случае у Петровны самогону и загляну к ним на огонек…»

После уборки мусора, мне захотелось сделать Марье Петровне приятное. Привезя несколько тачек песку, я рассыпал его вокруг фонтанов и разровнял граблями. Получилось очень даже красиво. Желтенький песочек органично вписался в основание насыпи из булыжников. За моими стараниями с любопытством наблюдала Муська, хозяйская кошка, уютно устроившись на ветке росшей неподалеку яблоньки. Джек тоже не спускал с меня глаз, разлегшись возле своей будки и вытянув морду на передние лапы. Так за делами незаметно подошло время обеда.

– Василий! – крикнула мне с крылечка Петровна. – Сделай перерыв! Мой руки – и за стол. А то все остынет!

Я провозился в саду больше недели. С перерывом на субботу и воскресенье, когда мы ездили с Маруськой торговать на рынок. Работы было непочатый край. Время летело неуловимо. Так незаметно и вернулся Петр. Загорелый, веселый, и еще более словоохотливый.

Марья Петровна встретила своего благоверного с распростертыми объятиями. По всему было видно, что она соскучилась.

– Привет путешественнику! – весело воскликнула Петровна. – Как съездил?

– Нормально…, – в тон ей ответил Петр. Но продолжить не успел.

– А мы тут подарок для тебя приготовили! – перебила его Маруська и, нажав на кнопку «Пуск», повела показывать включившие фонтаны.

Струи воды и мельчайшие водяные капельки, отражаясь в лучах солнца, играли разноцветными красками, образовав подобие радуги.

– Впечатляет! – закивал головой Савельич, сложив губы трубочкой. – Не думал, что так красиво получится.

– Сегодня гуляем! – заявила Марья Петровна. – Надо твое возвращение отметить. Петруша! Возьми деньги и сгоняй в магазин. Купи чего-нибудь вкусненького, пивка себе. Сегодня можно. А мы с Василием пока здесь похлопочем. Ты как на счет барбекю? Не против?

– Ты же знаешь, что я обожаю жареное мясо. Хлеба взять?

– Да. Прихвати буханку, – отозвалась Петровна. – А ты, Василий, займись барбекюшницей. Она в сарае слева от входа стоит. На ножках такая.… Не перепутаешь. И угли разожги. А я тем временем на стол накрою.

Отдав необходимые указания, Маруська скрылась в доме.

– Мне не терпится рассказать тебе о поездке. Еще раз спасибо, что выручил, – скороговоркой выпалил Петр, как только Петровна удалилась. – С Джеком пойдем гулять – тогда и пообщаемся.

Марья Петровна расстаралась, как никогда. Чувствовалось, что она готовилась к встрече. Терраса словно преобразилась: на столе, накрытом белоснежной скатертью, стояло большое фарфоровое блюдо с мясным салатом, традиционные соленые огурчики были выложены на изящной фаянсовой тарелке и украшены зеленью. Здесь же стояли тарелка с красной рыбой и много других яств. Для Петра была приготовлена его любимая кружка, а для нас – знакомые мне стопки с животными.

– Вот! – улыбнулся Савельич, протягивая Маруське сумку с продуктами. – Взял, что просила.

Петр Савельич хитро подмигнул мне и уселся, было, за стол, но тут же вскочил.

– Чуть не забыл! – хлопнул он себя по лбу. – Это сдача. Ну, а здесь то, что удалось заработать.

По заблестевшим глазам Петровны можно было догадаться, что Петр привез с собой довольно кругленькую сумму. И без того хорошее настроение хозяйки еще более улучшилось. Она весело смеялась, а потом, словно в шутку, заявила, что меня надо женить. Я не придал тогда значения ее словам, а зря. Дальнейшие события показали, что Маруська говорила на полном серьезе…

Обед плавно перетек в ужин. Но всему приходит конец. Пора было собираться. Прогулку с псом никто не отменял. Оставив Петровну убирать со стола, мы с Петром направились к Джеку. Как же он радовался, когда хозяин подошел к нему. Во мне даже проснулось чувство ревности – так бурно овчарка на меня никогда не реагировала.

Выйдя за калитку, мы направились к футбольному полю, прихватив заранее спрятанные Савельичем в кустах бутылки с пивом. По пути Петр принялся болтать в присущей ему манере. Он постоянно перескакивал с одного на другое. Сначала начал с описания машины, на которой они ездили на море. Потом вдруг перешел на рассказ об официантке, что обслуживала их в каком-то придорожном ресторанчике. Я так и не понял, почему он заострил на ней внимание. Начав описывать некий курортный городок, который они проезжали, Петр Савельич ни с того ни с сего перешел на своих попутчиков.

Я почти не слушал его, обдумывая свои дальнейшие шаги. Меня не оставляло ощущение, что все происходящее со мной, является частью кем-то задуманного плана. Пора перестать быть игрушкой в чужих руках и начинать свою игру. Неужели мне не под силу применить знания, имеющиеся в распоряжении нашей цивилизации?

Наконец мы достигли цели. На футбольном поле не было ни души. Петр спустил Джека с поводка, предоставив ему возможность побегать на воле, а сам присел на лавочку, жестом приглашая меня сделать то же самое. Протянув мне бутылку пива, он сдернул крышку со своей и, промочив горло, продолжил начатый рассказ. Суть его сводилась к следующему:

До места назначения они добрались довольно быстро, так как ехали почти без остановок. Небольшие стоянки делались только для того, чтобы перекусить и размяться. Машина хоть и давала максимум возможного комфорта, но все же, ноги затекали. Да и глазам тоже требовался отдых. По дороге их несколько раз останавливали для проверки документов, но все прошло без лишних хлопот.

Вся компания расположилась в нескольких бунгало, построенных в непосредственной близости от моря. Условия проживания были на должном уровне. В номерах имелось все необходимое. В холодильнике даже нашелся целый набор прохладительных напитков. Петр, естественно, не отказывал себе в удовольствии воспользоваться баром, поскольку все расходы брал на себя его знакомый.

– Представляешь! – мечтательно вспоминал Савельич. – Утром встанешь и для поднятия тонуса сразу в море! Как приятно с разбегу броситься в пену набегающих волн! Солнышко еще не жжет! На пляже – ни души!

Как я понял, это была частная закрытая территория, где помимо Петра и его знакомых, которых он обслуживал, отдыхало еще несколько человек. В большинстве семейные пары. Приезжала и молодежь, в основном отпрыски состоятельных родителей, которые предпочитали все время проводить в близлежащем кафе, где можно было вкусно поесть, а также послушать «живую» музыку и потанцевать. Молодые люди засиживались там чуть ли не до утра, поскольку основным правилом данного заведения являлось обслуживание посетителей до того момента, пока последние из них не рассчитаются и не уйдут. «От заката – до рассвета» – гласила надпись при входе.

Естественно, что приходя в номер под утро, молодежь отсыпалась чуть ли не до вечера и на пляже появлялась редко. Петру особенно запомнилась одна взбалмошная девица. Молодая и красивая, со стройной фигурой, она обожала алкогольные коктейли. А когда спиртное ударяло ей в голову, начинала выкидывать различные фортели. Но, особенно ей нравилось прятаться, чтобы ее искали.

– Представь себе, – захохотал Савельич. – Раннее утро. Я сплю сном праведника. Вдруг стук в дверь. Глаза продрал. Открываю. На пороге стоит группа парней в плавках. Мокрые все как лягушки, только из моря вылезли. Трясутся не то от утренней прохлады, не то от страха. Мне интересно стало, чего они от меня хотят? Что случилось, чтобы в такую рань людей с постели поднимать? Тут ребята как загалдят, что, мол, Светка пропала. Светка – эта та самая юная особа с непредсказуемыми поступками. Они уже все окрестности обошли и в море искали. Думали, что утонула. А ее нет нигде. Вот и решили ко мне за помощью обратиться, чтобы я их до ближайшего отделения полиции подбросил. Сам понимаешь. Ситуация не стандартная. Надо машину выгонять. А как ее завести? Ключи-то от зажигания и документы у Михалыча, хозяина, значит.

На этом месте Петр Савельич сделал многозначительную паузу и, отпив из бутылки добрую половину, продолжил свой рассказ.

– Я к нему, – Савельича вновь сразил приступ смеха. – Так, мол, и так. Надо компетентные органы привлекать. В отделение ехать. Тот естественно не стал возражать, и пошел, было, за документами и ключами. Но тут, видимо, сказался его прошлый опыт работы в соответствующих органах.

– А вы на пляже хорошо искали? – вернувшись, поинтересовался он.

Далее последовало детальное описание допроса молодых людей, из которого следовало, что парни на пляж особого внимания не обратили. Дескать, куда можно спрятаться на пустынном берегу. Не в песок же она зарылась!

– Тогда Михалыч распорядился зажечь везде, где можно, свет, – скороговоркой продолжал Петр. – Солнце еще не показалось из-за гор, и было довольно темно. Выстроившись в цепь и вооружившись фонариками, мы стали метр за метром прочесывать побережье. И что ты думаешь? Нашли! Светка забилась под старую лодку, бесхозно валявшуюся у сетчатого заборчика, огораживавшего нашу территорию от любителей позагорать за чужой счет, и там уснула. Нам бы поругать ее за такие шутки, но мы от радости, что все обошлось, ограничились данным ею обещанием, что больше она так поступать не будет. Ну, а потом отметили все вместе ее счастливое «воскрешение»…

– Да, досталось вам на орехи, – поддержал я беседу. – Но в принципе ничего удивительного. Многие девушки обожают привлекать к себе внимание. И, порой, не гнушаются нестандартными приемами. Хорошо, что все так закончилось. А могло бы быть и по-другому.

– Точно, – поддакнул Савельич. – Ну, а ты как тут?

– А что я? Твоя благоверная перевела меня жить в вашем гостевом домике, чтобы ей не так скучно было. Но теперь ты вернулся, и мне надо собираться восвояси…

– И не думай даже! – воскликнул Петр. – Чем тебе у нас плохо? Живи себе. И мне с тобой веселее будет. А то Марья у меня разговоров, кроме как о деле, не признает.

– Ну, если так, то ладно, – сделав вид, что не очень-то и рад такому раскладу, ответил я.

– Вот и отлично! – резюмировал Савельич.

Мы еще немного посидели, ведя разговоры о том, как хорошо на море, где круглый год тепло, а климат такой, что все растет буквально на камнях.

– А как здорово по «лунной дорожке» плыть, – вновь вернулся к своим воспоминаниям Петр. – Звезды такие яркие, что кажется, до них рукой достать можно.

– Да, звезды…, – мечтательно повторил за ним я.

Савельич невольно затронул больную для меня тему. Знал бы он, как выглядят звезды в бескрайней черноте космоса, когда на них смотришь из кабины сверхсветового корабля! Петр Савельич и понятия не имел, что значит услышать их шелест, ощутить великую гармонию Вселенной! Я вспомнил, как однажды мы записали реликтовое излучение, а потом переложили запись на музыку. Получилось нечто неописуемое. Это было произведение, пронизанное светом и покоем, несущее в себе печать возвышенного равновесия. В нем чувствовались своеобразные мерцания, которые оборачивались то мажорными, то минорными созвучиями. Мелодия то чуть омрачалась неустойчивыми аккордами, то вновь умиротворялась. И в данной игре созвучий проявлялась противоположность светлого и затемненного, зыбкого и твердого, печального и радостного…

«Стоп! – мысленно скомандовал себе я.– Что-то слишком часто меня стало заносить в прошлое. Конечно, забывать о том, что было, нельзя. Помнить о хорошем, грамотно использовать приобретенный опыт – это одно дело, но жить воспоминаниями – значит совершать грубую ошибку. Постоянный возврат к думам о том, что было, ни к чему хорошему не приведет, ведь в прошлом нет будущего».

Однако пора было возвращаться. Кликнув Джека, который без устали носился по полю, безуспешно гоняясь за дразнящими его воронами, мы взяли его на поводок и двинулись к дому. По пути Петр в свойственной ему манере опять начал свой бесконечный монолог, из которого следовало, что завтра им с Марьей необходимо будет съездить в город. Они планировали проехаться по своим поставщикам и провентилировать конъюнктуру рынка в магазинах.

Подобные рейды Петровна совершала регулярно, чтобы держать руку на пульсе. Да и ассортимент уже нуждался в пополнении. За время отсутствия Петра, мы с Маруськой продали значительную часть товара.

Дойдя до дома, мы дружески попрощались и разошлись. Утром хозяева уехали, а мне до глубокого вечера пришлось провозиться на участке, занимаясь рыхлением и прополкой грядок. Так проходил день за днем, неделя сменялась неделей. Дни становились короче, а ночи все длиннее. Приближалась осень.

Я не забыл данного себе обещания и как-то раз, выпросив у Маруськи пару бутылок самогонки, навестил своих прежних товарищей по свалке. В «берлоге» ничего не изменилось. Появился только новый обитатель – здоровенный лохматый пес по кличке Чак. Добродушная псина гавкнула пару раз для порядка, а потом, увидев у меня в руках кусок колбасы, приветливо завиляла хвостом. Потапыч осуществил все-таки свою мечту и обзавелся собакой. Правда, не породистой немецкой овчаркой, к коим он питал слабость, а обыкновенной дворнягой.

Вся ватага была в сборе. Увидев меня, обитатели вагончика несказанно обрадовались. Их радость еще более усилилась, когда я достал из сумки «горючее» и закуску.

– А, блудный сын пожаловал! – воскликнул Базилио.

Я был поражен искренности чувств этих обделенных жизнью бродяг. Мне стало даже неловко, когда мы, посидев немного и поговорив ни о чем, стали прощаться. Потапыч вызвался проводить меня и, свистнув Чаку, дошел со мной до края свалки.

– Все. Дальше не пойду, – улыбнулся он, протягивая мне свою мозолистую руку.

Мы обнялись еще раз, и каждый из нас пошел своей дорогой. Я и не предполагал даже, что расстанусь с ним надолго…

«Итак,– подводя промежуточный итог, мысленно рассуждал я. – Со свалки мне, похоже, выбраться удалось. Однако успокаиваться рано, необходимо искать себе новый путь».

 

В поисках нового пути.

 

Ночи становились все прохладнее, а по утрам земля стала покрываться инеем, который, впрочем, быстро таял под лучами все еще приятно греющего солнышка. Птицы, собираясь в стаи, начали подаваться в теплые края. Осень, предвестник холодов, вступала в свои права. Листья на деревьях пожелтели и дождем опадали при малейшем дуновении ветерка, устилая землю цветным ковром. Была какая-то особая притягательность в этом увядании природы, готовившейся к приходу зимы.

Работы в саду прибавилось. Мне было поручено заняться обрезкой деревьев и освободить их от засохших сучьев. Хорошо, что у Петра в сарае нашлась бензопила, не то я стер бы ладони до кровавых мозолей. Мелкие ветки легко удалялись с помощью садовых ножниц.

Образовывавшийся мусор мы сжигали на специально предназначенной для этой цели забетонированной площадке в дальнем углу участка. Мне доставляло особое удовольствие наблюдать за язычками пламени, прожорливо поглощающими сухое дерево и превращающими его в пепел. После того, как костер прогорал, зола собиралась в ведра и рассеивалась над грядками. Марья Петровна утверждала, что это самое лучшее удобрение.

Много хлопот доставляла мне уборка опавших листьев. Петровна и слышать ничего не хотела о том, что они не только удобряют почву, но и задерживают влагу, столь необходимую весной для прорастания растений, а также служат убежищем для маленьких червячков и разных полезных микроорганизмов.

Марье Петровне важна была внешняя сторона. Она любила, чтобы все выглядело не только красиво, но и опрятно. Опавшая листва ее просто раздражала. Ей нравилась суровая строгость очищенной земли. Вот и приходилось мне с утра до вечера работать специальными мягкими веерными граблями. Только я сгребу листья в кучу, чтобы затем перенести ее в специально вырытую для этого яму – компост, как тут же подует ветерок, вызывая новый листопад. И все приходилось начинать сначала.

Не скрою, такая монотонная работа не доставляла мне особой радости, и делал я ее по необходимости. Надо было отрабатывать хозяйское гостеприимство. Все чаще меня посещала мысль, что наступает час, несущий в себе перемены.

Между тем наши с Савельичем вечерние прогулки с Джеком становились уже традицией. Петр проникался ко мне все большей симпатией, выражавшейся, впрочем, весьма своеобразно. Он стал запасать пиво в равных долях. Не скажу, что это доставляло мне удовольствие, но делать было нечего. Приходилось терпеть.

Я задумался как-то, почему Петр Савельич с каждым днем относится ко мне все лучше и лучше? Ответ пришел сам собой. Ларчик открывался просто. Кто является отличным собеседником? Только тот человек, который умеет слушать. Каждого в принципе интересует только он сам. Любому человеческому существу в первую очередь важны те вопросы, которые затрагивают его лично. Недаром народная мудрость гласит: «Своя рубашка ближе к телу». Поэтому и говорить мы любим о «себе любимом». Особенно такие словоохотливые люди, как Петр.

Достаточно только проявлять интерес к словам собеседника или делать вид, задавая простые вопросы, свидетельствующие о вашем внимании к говорящему, чтобы тот начал считать вас приятным человеком. Более того. Если дать понять собеседнику, что вам интересен он сам, показать его значимость для вас, то человек начнет испытывать к такому слушателю симпатию. Причем происходить это будет на подсознательном уровне.

Слушая сбивчивые разглагольствования Петра, я молчал и думал о своем, но, чтобы не обижать его, периодически восклицал: «Как интересно! И что дальше?» Или что-то наподобие того.

Как-то раз мы с Савельичем сделали большой крюк. Погода располагала к прогулке. Противный моросящий дождик кончился. Небо прояснилось, и в спускающихся сумерках на нем выступил сияющий серп ночного светила, как бы подавая мне знак, что настал благоприятный момент для серьезного разговора. Луна была в растущей фазе.

Дойдя до футбольного поля, мы, как всегда, расположились на скамейке, подстелив клеенку, которую Петр предусмотрительно прихватил с собой.

– Пусть побегает на воле, – сказал Савельич, спуская Джека с поводка, и, продолжая начатую еще по дороге тему, скороговоркой затараторил: – Так вот. Приезжаем мы с Марьей к поставщику. Знакомому антиквару. Она пошла к нему в лавку, а я занялся машиной. Движок что-то троить начал. Еще по дороге почувствовал. Открываю капот. Начинаю проверять провода, свечи. Вывернул первую. Вроде в порядке. За ней вторую. Третью. Как до четвертой дошел, сразу понял. Вот она – причина. Нагар такой, что и начинающему водителю все ясно будет…

Здесь Петр отвлекся, заметив, что овчарка что-то грызет.

– Фу, Джек! Фу! Выплюнь немедленно! – и, обращаясь ко мне, заявил: – Вот так всегда. Вечно всякую дрянь сожрать норовит! На чем я остановился?

– На том, что на свечке нагар был.

– Вот, вот! Ну и бензин у нас. Глаз да глаз нужен. Не ровен час клапана загнутся…

Далее последовало повествование о качестве бензина, каких он бывает марок и где лучше заправляться. Петра, как всегда, понесло…

– А с движком-то что? – решил я вернуть Савельича к прерванной им мысли.

– Да ничего особенного, слава Всевышнему, не случилось. Заменил свечку, благо у меня всегда с собой запас есть, и порядок. Марья даже ничего не заметила.

– Еще бы! Ты такой мастер! – мне удалось задеть самые сокровенные струнки души собеседника. Это было заметно по его довольной улыбке.

«Сейчас, или никогда», – промелькнуло у меня в голове.

– Петь! У меня к тебе разговор есть, – многозначительно произнес я, дождавшись, когда он допьет пиво из бутылки. – Мы ведь с тобой друзья?

– Конечно. Можешь говорить со мной откровенно. Если что, то я – молчок. Дальше меня твои секреты не уйдут. Даю слово.

Таким обещаниям Петра верилось с трудом. Учитывая его словоохотливость, можно было смело предположить, что при случае он не удержится и обязательно все разболтает.

– Понимаешь, – начал я. – Мне крупно повезло, что на моем пути повстречались такие люди, как ты и Марья Петровна…

Начав с того, что они с Маруськой очень порядочные и добрые люди, которые, несмотря на то, что перед ними был оборванный бродяга, решились довериться ему и предоставили свой кров, я попытался убедить Петра в том, что никогда не забуду их доброту, и что они всегда могут положиться на меня, в том числе и в вопросах реализации товара.

– Но совесть у каждого должна быть! Согласен?

– Конечно, – отозвался Савельич, еще не понимая, куда клонится разговор.

– Вот и я о том же! Живу у вас как у Христа за пазухой. Вы и кормите, и одеваете меня…

– Ну, ты это брось! – решительно оборвал мои рассуждения Петр. – Не просто так. Смотри, какую работу проделал. А на рынке что творишь? У меня так никогда не получится. Скажу откровенно. Еще ни одной продавщице не удавалось сделать такую выручку, как у тебя.

– Да я и не отказываюсь. Всегда готов предоставить в ваше распоряжение свои навыки и умения. Но речь о другом. Кроме субботы и воскресенья, торговых дней, заняться мне особо нечем. Небольшая нагрузка в саду не в счет. А сидеть на шее у хороших людей не в моих привычках. Вот и пришла мне в голову мыслишка. А что, если Марья Петровна мне поможет работу какую-нибудь в городе найти. Так, чтобы можно было и на жизнь заработать, и угол какой-никакой снять. Согласись, что здоровому мужику негоже быть иждивенцем и пользоваться вашей добротой. А назад к Потапычу и его друзьям не хочу.

– Твое стремление мне понятно, – задумчиво произнес Петр и на секунду замолчал, откупоривая очередную бутылку своего излюбленного напитка. Сделав большой глоток, он с теплотой взглянул на меня и продолжил: – Откровенность за откровенность. Понимаешь. Поговорить со своей благоверной не вопрос. Здесь дело в другом. Захочет ли она? Уж больно по душе ей твои способности по реализации товара пришлись…

– Так я уже сказал, что помогать буду. Долг платежом красен. Мне же никто не помешает в выходные дни вместе с вами быть. Как же я без тебя, в частности. И поговорить-то толком не с кем будет.

Последний довод оказался решающим. Петр подумал пару секунд, а потом заговорщицки подмигнул мне:

– Ладно! Не переживай! Как говорится: «Пусть волнуется море – оно большое». Что-нибудь придумаю. А сейчас давай лучше вспрыснем нашу договоренность.

Петр сдержал свое обещание. Я понял это тогда, когда через пару дней Маруська вновь вернулась к разговору о моей женитьбе.

– И как ты себе это представляешь? – не выдержал я. – Ведь у меня ничего нет. Даже документов. А паспорта нет – и человека нет!

– Ну и мужики пошли! – заметила Петровна. – Чего не спросишь – ничего у них нет. Как же ты на работу без паспорта устраиваться собрался? Квартиру или комнату снять еще можно, но остальное? Да… Ну, и задал ты мне задачку. А тут еще дружок твой, муженек мой, пристал. Помоги, мол, да помоги…

– Марья Петровна! Ты не пожалеешь! Клянусь! Отработаю!

– Конечно, отработаешь. Куда ты денешься! Однако надо сообразить с какого конца заходить и к кому обращаться. Да! И на счет воды ты обещал что–то придумать. Я не забыла.

На этом разговор и закончился. И так было ясно, что Маруська, спасибо Петру, решила помочь мне.

Марья Петровна являлась человеком дела. И если уж принимала решение, то стремилась довести его до конца. Не прошло и недели, как ее план стал претворяться в жизнь. Она договорилась с хозяином магазина, что стоял рядом с рынком о том, чтобы меня взяли охранником, а по документам временно провели бы Петра, пока мои будут готовы. Работать мне предстояло с понедельника по пятницу. Так что в выходные я мог свободно помогать Петровне в реализации ее товара. Затем через знакомого риелтора она подобрала мне небольшую однокомнатную квартирку. Также неподалеку от рынка. Моя благодетельница даже внесла за меня задаток.

С Маруськой мы договорились, что эти деньги я отработаю на лотке. Петровна вконец расщедрилась, положив мне достаточно высокую зарплату, которая, естественно, должна была складываться из процентов от выручки. Чего-чего, а выгоду свою Марья Петровна никогда не упускала.

Посмотрев квартиру и решив необходимые формальности с ее хозяином, Петровна вручила мне ключи, не преминув напомнить, чтобы я не забывал ее доброту. Затем мы с рынка поехали к ней домой, чтобы отпраздновать начало моей самостоятельной жизни. Назад в город меня должен был отвезти Петр, а заодно оформить в отделе кадров необходимые документы. Но это уже на следующий день.

Марья Петровна расстаралась и устроила проводы по высшему разряду. Савельич тоже растрогался и подарил мне одну из своих курток. Так что на первое время приличной одеждой я был обеспечен. Мы засиделись допоздна, провозглашая здравицы друг другу и строя планы на будущее. В частности, договорились, что с утра в субботу и воскресенье мне надлежит ждать их у контейнеров с товаром, чтобы не терять понапрасну время.

Пора было и честь знать. Поблагодарив Петровну за ее доброту и сердечно обняв Савельича, я направился в гостевой домик, не забыв заглянуть к Джеку. Все-таки мы с ним тоже провели немало хороших минут. Овчарка, словно чувствуя, что проходит время прощания, долго лизала меня в щеку, как бы говоря, что всегда будет рада меня видеть.

Вот и наступила моя последняя ночь в этом гостеприимном домике. Приняв горячий душ и выключив свет, я долго лежал с открытыми глазами. Разные мысли крутились в моей голове. Интересно, что же ждет меня впереди?

Утром рассиживаться было некогда. Позавтракав на скорую руку и собрав свой нехитрый скарб в полиэтиленовый мешок, я надел подарки Петра: чистую рубашку, костюм и куртку, окинул комнату оценивающим взглядом, не забыл ли чего, и вышел на улицу.

Савельич уже поджидал меня. Мы сели в машину и покатили навстречу новым приключениям. В городе первым делом зашли в отдел кадров фирмы, в которой мне предстояло трудиться. Нас встретила солидная дама лет пятидесяти в строгих роговых очках, серой кофте с вытянутыми локтями и черной юбке ниже колен. На голове – пучок из непрокрашенных седых волос. Настоящий «синий чулок». Мне она жутко не понравилась, особенно тогда, когда заговорила своим скрипучим голосом.

– Меня уже предупредили о вашем визите, – зыркнула из-под очков «канцелярская крыса». – Давайте документы. Будем оформляться. Приказ будет подписан сегодня. Так что завтра – на работу.

Закончив необходимее формальности, я по указанию кадровички направился к начальнику охраны, чтобы познакомиться с ним и договориться о дальнейших действиях.

– Пойду, посижу в машине, – бросил Петр. – Постарайся не задерживаться. Хочу тебя до дома подбросить, а заодно посмотреть, как ты устроишься.

Начальником охраны оказался седовласый крепыш в черной униформе. Взгляд у него был колючим и цепким. Мне показалось, что он видит людей насквозь. Сразу чувствовалось, что это профессионал.

– Так это тебя Василием зовут? – не столько вопросительно, сколько утвердительно уточнил крепыш. Говорил он короткими, рублеными фразами: – Давай знакомиться. Николай. Шеф сказал мне, чтобы я к тебе присмотрелся. Нам проходимцы не нужны. И давай сразу договоримся. На дежурстве никакого спиртного. Замечу запах – сразу уволю. Я патрона уважаю и против его мнения не иду, но дело есть дело. И поскольку ответственность на мне, то мне и решать. Так что с этого момента я, как у нас принято говорить, твой Бог и воинский начальник. Уяснил?

Мне очень захотелось показать этому самоуверенному солдафону, что перед ним – не совсем обычный человек, но я сдержался и только кивнул головой.

– Надо не изображать китайского болванчика, а четко отвечать, как по уставу: «Так точно», «Никак нет». Ты в армии не служил что ли? – напирал крепыш, но потом внезапно смягчился: – Ладно. Проехали. Давай лучше уточним. Ты прежде охранником работал?

– Никак нет, – гаркнул я.

– Ну, ну! Совсем оглушил, – прогудел Николай. – Тогда так поступим. Дам тебе недельку на стажировку, а там посмотрим. Завтра в восемь пятнадцать чтобы как штык был. На сегодня свободен. Все ясно?

– Так точно, – браво ответил я.

– Вот это другое дело. Теперь на человека походить стал. Все. До завтра. Некогда мне с тобой лясы точить.

С этими словами начальник охраны повернулся кругом через левое плечо и, твердо ставя шаг, пошел прочь. В дальнейшем оказалось, что за внешней суровостью скрывался добрейшей души человек, всегда готовый придти на помощь в трудную минуту. За его плечами был громадный опыт офицерской службы. Чего он только не повидал на своем веку. И за границей, и в «горячих точках» побывал. А в последние годы перед увольнением в запас работал в специальной государственной структуре, занимавшейся обеспечением безопасности первых лиц государства.

Петр поджидал меня в машине. Едва я сел рядом с ним на переднее сиденье, как он повернул ключ зажигания и тронулся с места.

– Ну, как? – поинтересовался Савельич.

– Трудно сказать. Вроде нормально. Только вот боюсь завтра проспать. Будильника у меня ведь нет. А Николай строго приказал прибыть в восемь пятнадцать. Судя по всему, он обожает точность и пунктуальность.

– Слушай! – внезапно оживился Петр. – А давай купим тебе мобильник. Сразу двух зайцев убьем. В нем и часы с будильником есть и всегда на связи будем. Обменяемся телефонами и станем общаться. Ты как на это смотришь?

– Заманчивое предложение. Только где денег взять? Сам знаешь, что у меня нет.

– Нашел о чем говорить! Я же тебе должен! Помнишь наш уговор, когда мы с тобой решали, что ты меня на лотке подменишь? Забыл? Все! Вопрос исчерпан. А вот, кстати, и салон связи. Прям как на заказ.

Петр припарковался у салона, заглушил мотор и выскочил из машины.

– Посиди пока, – бросил он и скрылся в дверях магазина.

Минут через пятнадцать Савельич уже протягивал мне небольшую коробку с телефоном.

– Хорошо, что паспорт с собой взял. Аппарат пришлось на себя оформлять, иначе нельзя было. Но тебе какая разница? Сим-карта вставлена. Главное – вовремя счет пополнять. На первое время деньги я тебе положил. Тариф выбрал оптимальный, всякие дополнительные услуги в целях экономии отключил. Так что пользуйся. Приедем к тебе, я твой номер себе забью.

Пока Петр Савельич распространялся о пользе мобильной связи и рассуждал об особенностях работы разных операторов, я старался запомнить дорогу.

– Вот мы и на месте, – весело произнес Петр и остановил машину. – Выгружайся! Приехали!

Он открыл багажник и достал из него два больших полиэтиленовых пакета.

– Это тебе от Марии, – протягивая мне пакеты, заметил Савельич. – Здесь продукты. Не хватало еще, чтобы ты голодным ходил. Как говорится, «любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда!»

– Вы меня совсем избаловали, – смутился я.

– Прекрати! – обиженно отозвался Петр. – Мы же с тобой друзья! Пойдем лучше твои хоромы обживать!

Входная дверь в подъезде оказалась закрытой.

– Так! Где тут у меня код? Мне его моя благоверная дала. Ага! Вот он!

Набрав требуемую комбинацию цифр на кодовом замке, мы зашли в подъезд и поднялись на четвертый этаж. Квартира располагалась с левой стороны от выхода из лифта.

– Чего встал? – тоном бывалого человека произнес Савельич. – Доставай ключи и открывай! Давай сумки подержу!

Квартира, как и говорила Маруська, оказалась небольшой. Но все необходимое для жизни в ней присутствовало. В узкой прихожей, оклеенной простенькими веселыми обоями, к стене была прикреплена вешалка для верхней одежды и тумба для обуви. Справа располагался санузел. Что меня несказанно обрадовало, так это то, что в ванной висел душ на гибком металлическом шланге.

Из прихожей можно было сразу попасть в довольно просторную комнату с балконом, выходящим во двор, а по небольшому коридорчику – на кухоньку, оборудованную газовой плитой и мойкой, в сушилке над которой стояло несколько тарелок и чашек. Нашлись также столовые приборы и большой нож с деревянной ручкой.

Места в кухне едва хватало для скромного кухонного гарнитура с прямоугольным обеденным столиком и небольшого холодильника. В него легко вошли переданные Маруськой продукты: банки с тушенкой, шмат сала, обернутый полиэтиленовой пленкой, сосиски, сыр, батончик сырокопченой колбасы и баночка с солеными огурцами. Куда ж без них? Макароны мы положили на полку в нижнем шкафчике гарнитура. Меня несколько озадачила такая щедрость. Но Петровна ничего просто так не делала. Она вычла потом все это из моей зарплаты.

– А про хлеб-то забыли! – озабочено почесал затылок Петр. – Ладно. Булочная рядом. Сбегаешь.

В комнате, слева от входа, стоял диван, а, напротив, у противоположной стены располагалась большая двуспальная кровать, накрытая пледом. У балконной двери с широким окном и тюлевыми занавесками возвышался сервант. А напротив его – платяной шкаф, в котором хранилось несколько комплектов постельного белья, а также куча всевозможных лекарств с просроченным сроком хранения. Меня это, прямо скажу, несколько озадачило. Но ларчик открывался просто. Словоохотливые соседи потом пояснили мне, что ранее здесь проживала покойная матушка хозяина, страдавшая склерозом. Она вечно все забывала, и они опасались, как бы старушка не забыла выключить газ. Но все обошлось. Поскольку бабушка не помнила, куда клала лекарства, она рассовывала их, где только возможно, чтобы при необходимости можно было ими воспользоваться.

– Да у тебя просто дворец! – воскликнул Петр, усаживаясь за овальный полированный обеденный стол, к которому было приставлено четыре деревянных стула с высокими спинками. – Живи, не хочу! Давай! Тащи сюда свой телефон.

Я послушно принес его подарок. Савельич с деловым видом открыл коробочку и вынул из нее продолговатый предмет черного цвета с небольшим экраном и многочисленными кнопочками. Устройство было весьма примитивным. Мы такими уже давно не пользовались.

Петр Савельич включил аппарат и привычными движениями пальцев набрал комбинацию каких-то цифр. «Треньк-треньк» послышался звук вызова. Савельич достал из кармана брюк свой телефон, дал отбой и довольно промурлыкал:

– Так, сейчас твой номер сохраним… Порядок… А это мой…

С этими словами Петр проделал точно такую же операцию на своем аппарате. «Дзынь-дзынь»– отозвался черный телефончик, лежащий на столе.

– Ну, вот и готово. Теперь сохраним номер на твоем телефоне… Все! Теперь мы с тобой всегда на связи! – удовлетворенно констатировал Савельич.

Мы еще посидели немного, болтая по пустякам, собственно, говорил в основном Петр, а потом стали прощаться.

– Ну, все! Пора и честь знать! Мне еще домой добираться… Да и с Джеком гулять надо. Не соскучился по Джеку-то?

– Хороший пес! Мне его будет не хватать!

– Чуть не забыл! – воскликнул Петр, надевая куртку. – На! Держи! На первое время. В городе совсем без денег нельзя…

С этими словами Савельич достал из кармана небольшую пачку денег и протянул их мне.

– Ты что? Не надо…, – начал, было, я.

– Что значит, не надо? Бери, говорю! Потом, когда сможешь, отдашь…

Мы условились вечером созвониться, обнялись еще раз, и Петр ушел. Оставшись один, я походил по квартире, заглядывая в разные укромные места, а потом решил прогуляться. Предстояло разведать дорогу до работы и засечь время, чтобы не опоздать, а на обратном пути купить себе новые ботинки и зайти за хлебом. Туфли, подаренные Маруськой, хоть и были почти новыми, но не ходить же осенью в летней обуви!

При выходе из подъезда я в дверях столкнулся с пожилой женщиной в красном драповом пальто и кокетливой шляпке. Молодящаяся бабуля держала на руках маленькую собачонку в забавных штанишках и вязаных башмачках, с острой мордочкой и умными глазками.

– Пуся! А это кто у нас? – обращаясь не то к собаке, не то ко мне, поинтересовалась дама. В ответ песик только зевнул, обнажив острые зубки и красный язычок.

– Ваш новый жилец, – в тон ей отозвался я. – С четвертого этажа.

– Это из квартиры, в которой Прасковья жила? Сын у нее, Степка, такой шалопай рос. Сдал, стало быть, квартирку. И то правильно. Лишние деньги никому не помешают…, – начала, было, словоохотливая бабуля, но тотчас же спохватилась и подозрительно посмотрела на меня. – А ты один? Или с семьей? Не буйный? Музыку громко заводить не будешь?

Вопросы сыпались градом. Мне стоило большого труда дождаться паузы.

– Один я, шума сам не терплю. Разрешите представиться – Василий.

– А меня Пелагеей Степановной зовут, – успокоившись, ответила дама с собачкой. – Мы с Пусей снизу, на третьем этаже, обитаем. Если чего – обращайся. Я здесь почитай уже шестидесятый годок живу.

С этими словами пожилая дама кокетливо поправила шляпку и погладила собачку.

– Меня все знают…, – вновь начала, было, бабуля, но внезапно замолчала. А потом, поглядев на своего питомца, изрекла: – Пуся! Дрожишь? Замерзла моя девочка! Ну, мы пошли…

– Честь имею, – ответил я и посторонился, пропуская Пелагею с Пусей.

– Смотри, какой вежливый, – вместо ответа бросила старушенция и стала подниматься по лестнице.

Больше меня никто не отвлекал. До места будущей работы действительно было рукой подать. Настроение резко улучшилось, и я повернул обратно. По пути попался обувной магазин, в котором молодая симпатичная продавщица с короткой стрижкой из кожи вон лезла, чтобы угодить мне. Ох, и умаялась она со мной. То фасон не тот, то размер не подходит. Наконец нам удалось подобрать то, что нужно – не очень дорогие и удобные кожаные ботинки, в которых не стыдно было предстать перед строгими очами Николая – моего будущего шефа.

Рассчитавшись за покупку и поблагодарив сотрудницу магазина за проявленное терпение, я решил сделать девушке приятное, заявив, что ей очень идут ее украшения.

– Спасибо, – зардевшись от комплимента, прошептала девица. – Заходите еще. Всегда будем рады.

«Как приятно делать людям добро, – пришла мне в голову мысль. – Хорошее, как, впрочем, и плохое, всегда возвращается, только преумноженное энергией космоса. Не зря существует народная пословица: «Не рой другому яму – сам в нее попадешь».

По пути домой я заглянул в булочную и купил мягкий душистый батон. И здесь меня встретил вежливый и доброжелательный персонал. Вселенная явно подавала мне знаки, что передо мной – верно избранная дорога.

Не успел я перешагнуть порог дома, как раздался телефонный звонок.

– Привет! – послышался голос Петра. – Проверка связи! Как дела?

Мне не удалось толком ответить. Савельич как всегда не смог дождаться конца моего повествования.

– А мы с Джеком на прогулку собираемся. Тебя вспоминаем. Он тебе привет передает. Джек! Голос!

В трубке раздался собачий лай.

Потом вновь прорезался Петр, который поведал, что отчитался перед Маруськой о проделанной нами работе. Петра Савельича вновь понесло. Ни с того, ни с сего он начал рассказывать о каком-то Гоше. Я не стал слушать рассказ о совершенно незнакомом мне человеке и, положив телефонную трубку на тумбочку, стал неспешно раздеваться. Повесил куртку на вешалку, снял туфли и убрал их в тумбу для обуви. Затем снова поднес телефон к уху. Савельич все продолжал говорить. Правда, уже не о Гоше, а о некой Лиде.

Я опять положил трубку на тумбочку и достал из коробки приобретенные ботинки. Потом поднес телефон к уху. Петр продолжал говорить. Трюк с телефонной трубкой был проделан мною неоднократно. И каждый раз мой собеседник продолжал говорить. Я успел переделать массу дел: приготовить себе бутерброды и заварить чай, а Савельич все продолжал говорить. Наконец, словесный поток иссяк. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и только потом Петр дал отбой.

«Силы небесные! – подумал я. – Неужели так будет продолжаться каждый день?»

Больше меня никто не беспокоил. Остаток вечера прошел в трудах и заботах. Мне несколько раз пришлось выносить мусорное ведро с просроченными лекарствами и прочим хламом. В платяном шкафу обнаружился старый, но вполне рабочий утюг, что дало мне возможность погладить костюм. Приняв душ и постирав рубашку, я пришел к выводу, что необходимо срочно приобрести еще хотя бы одну на смену. Решив не откладывать в долгий ящик вопросы по обновлению своего гардероба, я пересчитал имеющуюся у меня наличность.

«Должно хватить. Спасибо Петру. И на питание еще останется. Завтра же пойду в магазин», – подумал я и, с удовольствием выпив чаю с бутербродами, лег в чистую постель.

Утром зазвонил телефон.

«Неужели опять Савельич?» – спросонья пронеслось у меня в голове. – Так это же будильник! Пора вставать!»

Николай уже был на своем рабочем месте.

– Да, да! Войдите! – раздался его голос, когда я осторожно постучал в дверь его кабинета.

Обстановка в небольшой каморке была по-деловому скромной. Массивный письменный стол с монитором, небольшой приставной столик для посетителей, стенной шкаф, заставленный цветными папками, узкий платяной шкафчик, объемистый металлический сейф и несколько стульев.

– А, это ты, Василий! – пробасил Николай, вставая с кожаного кресла и протягивая мне руку. Рукопожатие было крепким, под стать хозяину кабинета. – Проходи! Копию приказа на тебя мне уже прислали. Не забудь зайти в отдел кадров и расписаться. Но это терпит. Сейчас же пойдем. Познакомлю тебя с нашими сотрудниками. Приглядывайся, мотай на ус.

Комната охраны располагалась рядом с входом в магазин. Основную площадь в ней занимал стол с объемистым монитором, на котором отображалось происходящее в торговом зале. Вдоль стены стоял обитый кожей топчан. Сейф, платяной шкаф, небольшой столик, застеленный клеенкой, и пара стульев – вот и вся обстановка.

– Знакомьтесь. Виктор, это – Василий. Он будет у тебя на стажировке. Введи его в курс дела, – представил нас друг другу Николай. – Ну, все. Я пошел.

– Наслышан, наслышан, – приветливо проговорил мой наставник, оторвавшись от монитора. – Надеюсь, что ты впишешься в наш небольшой, но дружный коллектив.

Сотрудников охраны действительно можно было по пальцам пересчитать. В основном сюда набирали крепких ребят, имевших опыт работы в правоохранительных органах или армейской службы на офицерских должностях.

Виктор оказался человеком немногословным. Для начала он дал мне должностные инструкции, которые я должен был выучить наизусть. Особенно обязанности и массу приложений, в которых разъяснялось, что можно, а что нет, что входит в компетенцию охранника и в каких случаях следует вызывать правоохранительные органы. Оказалось, что получить доступ к самостоятельному дежурству не так-то просто. Необходим был целый перечень различных справок и разрешений. Мне предстояла также сдача специальных экзаменов, приобретение униформы и снаряжения. И все это за свой счет. Стало ясно, что если бы не протекция Маруськи, то такую работу мне никогда бы не предоставили.

Поначалу у меня даже возникли сомнения, справлюсь ли я со всем этим. От сердца немного отлегло, когда Виктор начал объяснять мне принципы работы по слежению за ситуацией по монитору. Здесь, по крайней мере, сложного ничего не было. По сравнению с бортовой электроникой космического корабля это – примитив. Используя свои специфические знания, я даже добился более четкого изображения на экране. Естественно в рамках разрешающих возможностей следящих видеокамер. За что и получил свою первую скупую похвалу из уст моего молчаливого наставника.

Наладить с ним контакт оказалось не так-то просто. Он признавал только профессионалов. Был человеком себялюбивым и амбициозным, склонным к переоценке своих возможностей. Трудно воспринимал критику в свой адрес, особенно, если она исходила от неавторитетных для него людей. Зато от человека, которого он считал достойным для подражания, мог стерпеть многое. Но в душе Виктор не выносил преуспевающих людей, был обижен на весь мир за то, что так и не смог добиться материального достатка, и обвинял в своих неудачах кого угодно, только не себя самого, считая, что все ему почему-то обязаны.

У него-то я и выяснил, что Николай был не просто начальником охраны данной торговой точки. Одновременно он являлся руководителем целого охранного предприятия, подконтрольного хозяину этого, а также ряда других магазинов. Поэтому вопросы учета персонала и были в ведении общего отдела кадров. Картина начинала более-менее проясняться. По крайней мере, теперь стало понятно, почему Николай при первой нашей встрече не преминул подчеркнуть, что, несмотря на указания шефа, решения все же принимает он сам.

Вскоре Виктор заявил, что пора менять какого-то Юру. Сделав мне знак следовать за ним, он направился в торговый зал. Юрой оказался его напарник. Они периодически чередовались, чтобы тот, кто нес службу в зале, мог передохнуть, сидя за монитором. Трудно выстоять всю смену на ногах.

Внешне разные – Юрий был высоким, начинающим лысеть, брюнетом – они в то же время очень походили друг на друга. Сходной историей жизни, взглядами на окружающую действительность, интересами и многим другим. Даже юмор у них являлся однотипным, хотя и своеобразным. Не сразу, но постепенно меня начали раздражать их постоянные шуточки, типа того, что: «Сапоги нужно чистить с вечера, чтобы утром надевать их на свежую голову». Самое интересное заключалось в том, что в сапогах-то никто из нас ведь не ходил…

– Знакомьтесь. Это – Василий, наш стажер. В компьютерах хорошо разбирается. Николай приказал мне ввести его в курс дела. А это – Юра, добрейшей души человек.

– Сработаемся! – вместо приветственных слов констатировал Юрий и так крепко пожал мне руку, что аж кости хрустнули.

«И что у них за манера такая – силу свою демонстрировать, – с негодованием подумал я. – Чуть пальцы не переломали».

– Теперь вникай, смотри, что я буду делать, – обратился ко мне Виктор, едва Юрий удалился. – Наше основное место – возле кассы. Мало ли что. И хотя у девчонок тревожные кнопки для вызова наряда имеются, лучше потенциальных нарушителей не провоцировать. Увидят, что мы тут, глядишь, дурные мысли и улетучатся. А за покупателями лучше с экрана монитора наблюдать. Это, надеюсь, ты уже понял.

Дежурство в торговом зале оказалось скучным занятием. Некоторое разнообразие придавала только уборка с прохода корзин и тележек, оставленных покупателями. Корзинки мы складывали в стопки, а тележки формировали в аккуратные ряды.

В течение рабочего дня я зашел, как мне было велено, в отдел кадров. Кадровичка, все в той же видавшей виды кофточке, строго посмотрела на меня из-под очков и пригласила присесть на стоявший сбоку от ее письменного стола стул.

– Прочитайте и распишитесь! – скомандовала она своим скрипучим голосом, кладя передо мной какие-то бумаги.

Не знаю почему, но мне захотелось немного поднять ей настроение. Усаживаясь на стул, я, как бы между прочим, заметил, что ей очень идет ее прическа, и что она напоминает мне известную актрису. «Канцелярская крыса» виду не подала, но по тому, как заблестели ее глаза, мне стало понятно, что выстрел попал в цель. Более того, она любезно распечатала мне перечень документов, которые необходимо было предоставить, чтобы привести все в соответствие, дала анкету для заполнения и напомнила, что от меня требуется автобиография.

«Как трудно быть человеком, – подумал я. – Сколько необходимо различных справок, удостоверений и прочих документов, подтверждающих, что ты не рептилоид с одной из планет системы Веги!»

Больше в отделе кадров делать было нечего, и мне ничего не оставалась, как вернуться к Виктору.

– Пришел уже? – пробурчал он. – Ты прямо нарасхват! Тебя просил зайти Николай.

Начальник охраны что-то печатал, уставившись на экран монитора.

– Заходи! Присаживайся! – оторвавшись от своего занятия, проговорил он. – Сейчас закончу. Дело у меня к тебе есть.

Оказалось, что пока я ходил в отдел кадров, этот, старающийся все держать под контролем, человек заходил поинтересоваться, как продвигается моя стажировка. Вот Виктор и доложил ему о внесенных мною изменениях на компьютере. Для начала Николай устроил ему разнос за то, что такие действия были совершены без его на то разрешения, но потом, увидев результаты, смягчился.

– Смотрю, ты просто компьютерный гений. И как это тебе удалось? Мы столько времени потратили, чтобы добиться четкости изображения. Но так ничего не смогли сделать. А тебе для этого потребовалось всего лишь несколько минут. Слушай, а ты, случайно, не «засланный казачок»? – подозрительно посмотрел на меня Николай. Но внезапно улыбнулся и добавил: – Шучу, шучу! Шеф таких проколов не делает…

Однако взгляд у него оставался изучающим. У меня появилось ощущение, что он инстинктивно чувствовал, что со мной что-то не так.

– Вот мне и стало любопытно посмотреть, как ты это делаешь, – добавил Николай.

Я сел на его место, а он примостился рядышком, внимательно наблюдая за моими действиями. Машина у него была более мощная и несколько отличалась своей внутренней начинкой. Но все же, не представляла для меня большой загадки. Через непродолжительное время все было сделано в лучшем виде.

– Да ты мастер! – только и произнес Николай. – И чего тебя в охрану занесло? Впрочем, не мое дело. Сейчас пройдешь на склад, и там тебе выдадут униформу. А то ходишь, как «белая ворона»…

На складе меня встретил тучный мужчина с одутловатым лицом и бегающим взглядом. Он долго копался среди бумаг в поисках ведомости. Потом оценивающе посмотрел на меня и стал измерять мой рост, обхват груди, шеи, головы, кистей рук и прочих частей моего тела при помощи линейки, ленты с нанесенными на ней делениями и забавного устройства, которое толстяк обозвал «ростомером».

Кладовщик попросил меня снять обувь и встать на специальную площадку. К площадке вертикально была прикреплена деревянная стойка с подвижной планкой. Все это напомнило мне прочитанные некогда рассказы о пытках, применявшихся на Земле инквизицией в мрачные годы средневековья.

Опустив планку мне на голову, толстяк, сопя, сделал какие-то пометки в своем блокноте и, попросив подождать, с достоинством удалился. Я с любопытством стал осматриваться. Вдоль стен продолговатого помещения стояли металлические стеллажи с хранящимся на них имуществом. Чего здесь только не было: брюки, куртки и прочее обмундирование. По количеству форменной одежды напрашивался вывод о том, что склад обслуживал солидное охранное предприятие, заботящееся о своих сотрудниках.

Упаковав в пластиковые пакеты выданное имущество и расписавшись в ведомости, я направился в комнату охраны переодеваться. К моему удивлению форма пришлась мне впору.

– Ну, вот. Теперь на человека стал походить, – заметил Виктор, с любопытством наблюдавший за моими манипуляциями. – После аванса организуем твою прописку.

Остаток дня тянулся медленно. Скучное дежурство в торговом зале и сменяющее его тупое времяпрепровождение перед экраном монитора не вносили разнообразия. До меня начал доходить смысл оброненной Юрием фразы: «Как надену портупею – так тупею и тупею».

Ночевал я дома. Мои новые товарищи сжалились надо мной и отпустили до утра. Топчан-то был всего один. Выйдя на улицу и решив немного прогуляться, новоиспеченный охранник с особым удовольствием подставил лицо под свежий ветерок. Вечер был в полном разгаре. Но дорога освещалась довольно сносно. К тому же в домах повсюду светились огоньки.

«Интересно, как там Джек?» – непроизвольно пронеслось в моей голове.

Я словно притянул входящий звонок. Это был Петр. Вчерашняя история повторялась. Не хватало только тумбочки, на которую можно было бы положить телефон. Так что мне пришлось нести его в свободной от сумок руке, изредка поднося к уху и вставляя ничего незначащие фразы.

При входе в лифт связь на некоторое время прервалась. Не успел я зайти домой и раздеться, как вновь позвонил Савельич. Он явно не наговорился. Для приличия Петр поинтересовался, как у меня дела, и, не дослушав мой ответ, вновь принялся за свое. Мне стало очевидно, что о делах лучше беседовать с Маруськой.

«Что ж, подождем до выходных, – подумал я. – Надо принимать действительность такой, какая она есть».

Оставшиеся до субботы дни прошли довольно скучно и однообразно. В новом коллективе меня постепенно начали воспринимать как своего. Это ощущалось по тому, как исчезала настороженность при моем появлении. Люди перестали стесняться и стали свободно излагать свои мысли.

Справедливости ради сразу замечу, что многообразием эти мысли не отличались. Все разговоры сводились к обсуждению новостей, в основном спортивных и военного характера, а также к сетованиям на жизнь. На то, что государство не обеспечило им достойное существование. У каждого дома накопилась масса проблем, для решения которых не хватало денег.

Отчасти они, конечно, были правы. Но почему эти добрые и отзывчивые в большинстве своем люди, здоровые, еще полные сил мужчины решили, что все им обязаны? А что сами они сделали для того, чтобы разорвать тот замкнутый круг, в котором оказались? Почему, добившись немалых успехов в прошлом, они застряли в нем? Почему их разум не готов воспринимать действительность такой, какая она есть? В чем причина отсутствия желания учиться новому, предпринять что-то кардинальное, чтобы перестать крутиться как белка в колесе? Неужели в том, что гораздо проще ехать на старом багаже, применение которому в настоящее время – только монотонная, отнимающая последние душевные силы работа?

«Что-то здесь не так. Надо будет в этом разобраться при случае», – подумал я. Во мне опять проснулся дух исследователя.

Я едва дождался выходных. Однообразная, механическая работа высасывала из меня свободную энергию, притупляла мысли, отбрасывала желание что-либо менять. Мне становилось все более понятной истинная природа поведения моих новых сослуживцев.

В свое время наши ученые, наблюдая за жизнью в других мирах, пришли к очень интересному выводу. Закон единства и борьбы противоположностей, проступающий, в частности, в противостоянии сил тьмы и света, имеющих форму энергоинформационных сущностей, может порой проявиться и в таком еще слабо изученном явлении, когда живые существа, обладающие развитым интеллектом, сами того не осознавая, превращаются в своеобразный энергетический корм, послушно исполняющий волю некой самоорганизующейся системы – матрицы.

Мне, как воздух, нужны были свежие ощущения и перемена обстановки, чтобы вновь обрести ясность мысли. Такую возможность как раз и давало живое общение с покупателями. К тому же у меня заканчивались деньги. А Маруська обещала производить расчет день в день, то есть сразу после подсчета выручки. Но, главное заключалось в том, что у меня появлялась великолепная возможность напомнить ей об обещании помочь мне с документами. И чтобы начать разговор, я, памятуя желание Петровны о налаживании производства питьевой воды, придумал порядок организации соответствующей рекламной кампании.

Погода в выходные дни стояла как по заказу. С самого утра ярко светило солнце. Небо, наконец, очистилось от облаков. Оно словно подсказывало: «Хватит сидеть дома – пора на прогулку». По крайне мере мне доставило большое удовольствие пешком пройтись до рынка, изредка встречая одиноких пешеходов.

В оговоренный час я уже стоял возле контейнеров. Мне не пришлось томиться в ожидании. В скором времени появилась Маруська в сопровождении Петра. Издали эта пара почему-то напомнила мне колоритные персонажи кота Базилио и лисы Алисы из сказки Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино».

Поздоровавшись со своими благодетелями, я принялся за ставшую уже привычной работу по выкладке и реализации товара. Савельич был в своем амплуа. Немного поболтав о ничего незначащих вещах, он удалился и до конца дня почти не появлялся. Торговля шла на редкость удачно. Покупателей было много. Словно силы небесные решили помочь мне. Так что в конце дня я сдал хорошую выручку.

Петровна осталась очень довольной и тут же отсчитала мне причитающуюся зарплату, не забыв сделать оговоренные вычеты. На некоторое время денег должно было хватить. Весело подмигнув, она пригласила меня поехать на вечер к ним домой. На службу мне идти не требовалось, и я согласился. Только потом до меня дошло, почему у Маруськи был при этом такой заговорщицкий вид.

 

«Бесаме, бесаме мучо…»

 

По дороге мы договорились, что Петровна ускорит поиски возможностей по обеспечению меня необходимыми документами. Я передал ей перечень того, что надлежало представить в отдел кадров. Она только хмыкнула, но ничего не сказала. Как только машина остановилась у ворот, Марья Петровна сразу же направилась на кухню и стала хлопотать, собирая на стол. Было что-то подозрительное в ее суетливости.

Разгадка скоро открылась. Пока мы с Петром по старой традиции совершали прогулку с Джеком, в доме появился новый персонаж. Маруськина знакомая – женщина лет тридцати пяти с миловидным личиком. Немного полноватая фигура совсем не портила ее и даже придавала некий шарм.

– Знакомьтесь. Это – Алина, а это – Василий. Петра представлять не буду, ты его и так знаешь, – тоном сводни проговорила Марья Петровна.

«Если Маруська вобьет себе что-нибудь в голову, то обязательно исполнит. Спорить, объяснять – бесполезно. Все равно сделает по-своему», – мысленно констатировал я.

Алину усадили слева от меня, а напротив нас разместились хозяева. Петровна расстаралась как никогда, сервировав стол по всем правилам этикета. Она явно стремилась произвести на свою подругу впечатление: столовые приборы из серебра, красивые хрустальные рюмки и бокалы, блюда из тончайшего фаянса, легкая, приглушенная музыка, лившаяся из колонок музыкального центра – все это создавало атмосферу праздника.

– Давайте поднимем бокалы за знакомство, – на правах хозяйки провозгласила тост Маруська.

Мне ничего не оставалось, как последовать примеру остальных. Слово за слово и за столом развернулась оживленная беседа. Мы поговорили о погоде, о том, что пора принимать действенные меры по наведению порядка и ликвидировать, наконец, злополучную свалку, отравляющую воздух, воду и почву.

Постепенно разговор переключился на воспоминания, главной героиней которых почему-то выступала Алина. Оказалось, что с Петровной она познакомилась лет восемь назад, когда была замужем за начинающим бизнесменом. В то время Герман, так звали этого предприимчивого молодого человека, промышлял продажей икон и прочим антиквариатом. Постепенно его бизнес разрастался. И когда он разбогател, то ушел к молодой манекенщице, оставив Алину с двумя детьми на руках. Маруська по старой памяти помогала ей: то деньжат подбросит, то продуктами или одежонкой какой для детишек поможет. Ребятишки росли смышлеными, но учились неровно, причиняя порой немало хлопот. Одним словом, безотцовщина. Дед-то с бабкой отца не заменят…

Замысел Марьи Петровны проявлялся все отчетливее. Я решил немного подыграть Маруське. Шапочное знакомство ведь меня ни к чему не обязывало. А вот переиграть Петровну в ее нехитрой игре представлялось даже интересным. Ее намерение можно было использовать как козырную карту для форсирования действий по выправлению моих документов. Конечно, обижать Алину мне не престало. Не в моих правилах.

Поэтому, когда Петр предложил потанцевать и, обняв за талию свою благоверную, принялся топтаться на месте, я последовал его примеру и пригласил на танец соседку по столу. Она доверчиво прижалась ко мне, склонив голову на мое плечо. Мелодия трогала за сердце, бередила душу. Женский голос проникновенно пел:

«…Я завтра исчезну,

Но эти мгновения

Будут со мною везде…»

– Бесаме, бесаме мучо…, – стала подпевать Маруська.

На удивление у нее это здорово получалось. Или сказывалось чарующее воздействие музыки?

– Как я люблю эту песню, – со вздохом проговорила Алина. – И слова у нее такие романтичные. Хотя Консуэло Веласкес и написала ее в далеком 1941 году, будучи тогда еще совсем юной шестнадцатилетней девушкой, она не оставляет никого безучастным до сих пор…

С ее словами трудно было не согласиться. Песня закончилась, а очарование, порожденное ею, осталось. Проводив даму на место, я произнес тост за великие творения человечества. И хотя от присутствующих был скрыт истинный смысл моих слов, они с удовольствием поддержали его.

Вечер клонился к завершению. Взглянув на часы, Алина стала собираться, заявив, что не может надолго оставлять детей со своими пожилыми родителями. Да и нам завтра надо было рано вставать. Дело на безделье не меняют.

Мы с Петром пошли проводить гостью до остановки. Посадив молодую женщину на автобус, Савельич не удержался и спросил:

– И как она тебе?

– Да как сказать…, – уклончиво ответил я. – Приятная во всех отношениях молодая дама.

Петр Савельич не был бы самим собой, если бы не переключился на разглагольствования на тему отношений мужчины и женщины. Его вновь понесло, и он стал вспоминать «грехи» своей молодости, смешно размахивая руками. Надо отдать ему должное. Этим вечером Петр воздержался от своего любимого напитка, памятуя о том, что завтра садиться за руль.

Я почти не слушал своего спутника, но когда он сделал небольшую паузу, не удержался и поведал ему о своей озабоченности по поводу документов. Мне показалось, что Петр не слышал моих слов, однако я сильно ошибался. Ведь в будущем именно он, а точнее его знакомые, внесут основную лепту в решение столь деликатного вопроса.

Гостевой домик показался мне почти родным. Но я долго не мог уснуть. Воспоминания, навеянные музыкой сегодняшнего вечера, нахлынули на меня. Передо мной явственно проступила картина, как мы с Джиндой, моей одноклассницей, тогда еще совсем молоденькой девчонкой, устроили охоту на летающих ящериц.

Эти пресмыкающиеся во многом напоминают земных. У них также имеются две пары конечностей. Только не с пятью пальцами, как здесь, а с шестью. И конечности развиты по-другому. Передние – очень слабо. Зато они снабжены перепончатыми крыльями, как у птеродактилей в доисторические времена здесь на Земле. И челюсти оснащены не столь развитыми зубами. Они ведь питаются насекомыми, которых ловко хватают на лету. Утончающийся к концу хвост сжат в виде весла для удобства управлением полетом.

Ловили мы летающих ящериц специальным сачком. Но не только из спортивного интереса. Дело в том, что они необычайно красивы. Рога на голове и бугорки на теле отливают зеленым перламутром, а особые кожные железы выделяют весьма стойкий приятный запах. И секрет этих желез наши юные модницы нередко использовали в качестве духов. А вот хвосты, которые эти пресмыкающиеся легко сбрасывали, шли на изготовление колье и прочих украшений.

Джинда была настоящей красавицей. Высокая, стройная, с длинными черными гладкими волосами она с детства была неравнодушна к кольцам, браслетам, ожерельям и прочим женским штучкам. И, надо признать, умела их носить, выгодно подчеркивая свою индивидуальность. Не случайно многие мальчишки, в том числе и я, были тайно влюблены в нее.

Мы любили гулять возле водопада, грозно шумевшего неподалеку от наших домов. Окруженная реликтовыми деревьями речка плавно несла свои воды на протяжении многих километров, но внезапно обрывалась в широкую расщелину. Тихие до этого воды низвергались вниз мощным потоком, образовывая высокое облако водяного тумана, и катили дальше свои покрытые пеной волны. Особенно красивое зрелище водопад представлял на закате нашего голубого светила. Лучи света, преломляясь в кристаллах водяной пыли, образовывали разноцветные сполохи, над которыми, как мост в волшебную страну, сияла радуга.

Я попытался отогнать от себя вызывающие душевную боль образы. Но не тут-то было. Мелодия и слова песни, запечатлевшиеся в моем мозгу как крик отчаявшейся души, продолжали крутиться наподобие бесконечной ленты, порождая все новые ностальгические картины из прошлого.

Прошло несколько часов, а сон все не шел. Тогда я попытался сосредоточиться на делах более прозаических. Надо во что бы то ни стало подвигнуть Маруську на поиски путей по выправлению мне необходимых документов. Не зря ведь здесь говорят: «Без бумажки – ты букашка». Чем-чем, а букашкой мне быть совсем не хотелось. Первым делом – получить паспорт.

«Так, хватит просчитывать и размышлять о путях решения задачи. Это неблагодарное дело, – как подсказка из потустороннего мира пронеслось у меня в голове. – Лучше сосредоточимся на цели. Вот с завтрашнего дня этим и займемся…»

Приняв такое решение, я почувствовал облегчение. Как будто с меня сняли тяжелый груз. Воспоминания ушли и мне, наконец, удалось заснуть. Утро было пасмурным, но потом тучи развеялись, и выглянуло солнышко. На улице сразу потеплело. При разминке у молчавших фонтанов, стоявших как памятник прошлому, на мое плечо спланировало перышко, видимо выпавшее из оперенья одной из сорок, крутившихся в небе.

«А ведь это – знак, ниспосланный мне свыше, – подумал я. – Значит, вчера мною было принято верное решение. Сегодня же вечером сяду и составлю список целей. Затем можно будет заняться их подробным описанием».

– Доброе утро, – поздоровался вышедший на крылечко Петр.

В скором времени с довольным видом появилась и Марья Петровна.

– Василий! – вместо приветствия проговорила она. – Звонила Алина и передавала тебе привет! Ты ей очень понравился!

Я промолчал, а про себя подумал, что игра, затеянная неугомонной Марьей Петровной, продолжается. Мы сели в машину и к открытию рынка уже прибыли на место. Все пошло обычным порядком. Провидение и сегодня было на моей стороне. Мне удалось сделать выручку даже большую, чем вчера. В результате Маруська выделила мне премию.

– Это тебе за старания, – довольно произнесла она, протягивая мне деньги.

Поблагодарив Петровну за проявленную щедрость, я напомнил ей об обещании ускорить проработку вопроса по моим документам.

– Не переживай ты так, – успокоила меня Марья Петровна. – Сегодня забегал один нужный человек. Мне удалось убедить его помочь тебе. В ближайшее время он со мной свяжется и скажет, что надо делать. Одно меня беспокоит. Это будет стоить денег. И, очевидно, немалых…

– Я все понимаю. Отработаю. Буду стараться еще больше.

– Мне почему-то хочется тебе верить, тем более что за эти дни ты меня порадовал, как никогда. Молодец! Если и дальше так будешь стараться, то считай, что документы уже у тебя в кармане. В одном ты прав. Без паспорта даже жениться не получится. Понравилась, небось, Алина?

– Женщина она, безусловно, положительная, – уклончиво ответил я. Сейчас не время было злить Маруську.

– Вот ты и приглядись повнимательнее. Глядишь, и срастется у вас…

Однако пришло время расставаться. Мне еще предстояло зайти в ряд магазинов, чтобы привести свой гардероб в надлежащий вид. Приобрести нательное белье и прочие мелочи. И продукты тоже не мешало закупить. На неделе неизвестно, как все могло обернуться. Может быть, придется полностью все смены отрабатывать. Распрощавшись со своими благодетелями, я направился на закупки.

Вечером мне доставило большое удовольствие еще раз осмотреть свои новые обновки. После плотного ужина мои мысли, наконец, направились в нужное русло, и я занялся тем, что надо было сделать с самого начала – поставить пред собой жизненные цели. Понятное дело, мне очень хотелось вернуться на свою планету. Но такая цель казалась настолько несбыточной, что и время на нее тратить не хотелось. Я решил сосредоточиться на более реальном – на том, чего мне хотелось бы достичь здесь. На Земле.

Однако для начала необходимо было вспомнить, как правильно ставить цели. Скажу прямо, мне доставило это немало трудностей. Казалось, что может быть проще? Любого спроси – и получишь ответ. Только какой? Скорее всего, односложный и ничего не раскрывающий. А теперь вопрос. Можно ли достичь или получить то, не зная чего? Наверное, возможно. В сказке, например. Помните? Есть такая. Она так и называется: «Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что». Это выдумка, конечно. Но в ней скрыт глубокий смысл – не надо напрягаться по поводу поиска путей к цели. Они обязательно отыщутся в ходе движения к ней. Главное начать и не останавливаться. Остальное придет само собой. Только вот знать что тебе надо, все же необходимо. Цель должна быть ясной, конкретной и, естественно, достижимой.

Большинство мыслящих индивидуумов как раз этого ясно и не представляют. Поэтому и живут по принципу: день прошел и ладно. События в их жизни с ними случаются, а не генерируются ими. А отсюда и результат – бедность и прочие пороки.

В чем главное отличие успешных людей от неудачников? А вот в чем. Первые отчетливо знают, чего хотят и ищут пути реализации задуманного, а вторые живут одним днем, не осознавая толком, чего хотят. Как же так? Такой вопрос напрашивается сам собой. Любой человек знает, чего хочет. Но это не совсем так. Вся беда в том, что мы очень часто принимаем за свою цель то, что на самом деле нашей истинной целью не является. Это чужие цели, принимаемые за свои. А чужие цели можно достичь только при неимоверном напряжении всех сил. И вот что интересно, когда такая цель достигается, вместо удовлетворения наступает разочарование. Мне уже доводилось проходить такое. И вновь наступать на одни и те же грабли не хотелось.

Взяв лист бумаги, пачка которой еще в первый день была обнаружена мной в тумбочке как своеобразный презент от хозяина квартиры, я очистил обеденный стол и, вооружившись карандашом, устроился поудобнее.

Прежде всего, мне предстояло четко изложить на бумаге свои подлинные желания. Жить постоянно на съемной квартире или в гостевом домике у Маруськи – это явно не то, к чему стремилась моя душа. Хорошо еще, что обстоятельства складывались в мою пользу. Но постоянно надеяться на помощь хороших людей, это – не совсем правильно. Всякое может произойти. Рассчитывать надо, прежде всего, только на себя самого.

Поэтому в качестве долгосрочной цели я записал приобретение собственного жилья. И не квартиры в удушливом от выхлопных газов городе, а собственного дома. Теперь предстояло самое сложное: описать этот дом так, как будто он у меня уже есть, и вложить в это описание свои эмоции обладания таким сокровищем.

В свое время нам разъяснили, почему это особенно важно. Весь секрет кроется в том, что представляет собой механизм реализации наших мыслей. Или говоря проще их материализации. В нашем центре по подготовке космических исследователей слушатели изучали много специфических дисциплин. Среди них была и такая: «Управление реальностью». Считалось, что подобные знания могут пригодиться в нестандартных ситуациях, если во время экспедиций в другие миры что-то пойдет не по заданной программе.

Мне вспомнился наш преподаватель. Высокий, сухопарый человек с румяным лицом и искрящимися весельем глазами. Глядя на него, никто не мог определить его истинный возраст. В свои семьдесят лет он выглядел годков так на сорок, не больше.

Наши лоботрясы – курсанты моей группы – решили подшутить над этим, как нам казалось, чудаком. Начало занятий проходило у нас так, как и везде в заведениях закрытого типа. Дежурный докладывал входящему в аудиторию преподавателю о готовности группы к занятиям, о наличии людей, причинах отсутствия недостающих и так далее. В общем, обычное скучное дело. И вот один из курсантов центра, никогда не унывающий весельчак и неутомимый выдумщик различных шуточек, граничащих с нарушениями дисциплины, за что можно было серьезно поплатиться вплоть до исключения из центра, будучи дежурным, встал как обычно перед входом в аудиторию. А двое его дружков – постоянные участники такого рода забав – пристроились по бокам от входа. Один слева, а другой справа от двери.

– Слава императору! – вместо обычного доклада преподавателю гаркнул заводила. Это было приветствие, принятое у дагайцев – воинствующей расы космических завоевателей из галактики Магеллановы Облака. При этом его приятели смешно вскинули вверх руки и застыли наподобие изваяний, изображая из себя дагайских воинов. Мы ожидали чего угодно, но только не того, что произошло дальше.

– Императору слава! – отозвался Лев, так на земной язык можно перевести имя нашего преподавателя. – А что? Наши уже здесь?

Ситуация мгновенно разрядилась. Мы буквально лопались от смеха, а Лев, как будто не замечая происходящего, начал отдавать распоряжения:

– Всем занять места в боевых порядках согласно предписаниям! Начинаем мозговой штурм!

Не обращая внимания на застывших от изумления проказников, преподаватель направился к большому экрану, заменявшего классную доску, и огромными буквами начертал на нем слово «Мысли». Далее последовала лекция, содержание которой для непосвященных могло показаться чем-то из области фантастики.

Поначалу и мы восприняли информацию Льва как нечто нереальное и даже пытались отпускать какие-то шуточки. Но постепенно до нас стал доходить истинный ее смысл. Попробую коротко изложить самую суть.

Наши представления об окружающем мире не являются совершенными. Мы знаем только, что наш мир проявляет себя как движение материи в пространстве и времени. Материя не исчезает, а переходит из одного состояния в другое. Есть даже ряд определений этому понятию. На Земле оно впервые было выработано еще в древней Греции философами Платоном и Аристотелем. В дальнейшем земные ученые не раз возвращались к этому вопросу, пытаясь выразить его суть. Есть и такое определение, согласно которому материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, существуя независимо от них.

Какая скукотища. Не так ли? Но давайте наберемся терпения. Я излагаю все это лишь только для того, чтобы стали понятны мои дальнейшие действия.

Так вот. С последним определением материи, в общем, можно согласиться, если подразумевать под ней энергию. Именно энергия первична, а все остальное – это ее проявления в различных формах. Действительно. В квантовой физике объект микромира ведет себя в одних случаях как частица, а в других – как волна. И если при описании объекта микромира выбрать его свойство частицы в качестве основного, тогда получится модель атома, которую построил, например, известный физик Нильс Бор. В данной модели электроны вращаются вокруг ядра, наподобие планет в солнечной системе. Но стоит взглянуть на вопрос по-другому, то есть выбрать волну в качестве основного свойства объекта микромира, тогда атом превратится в суперпозицию волн.

Действительно. В вакууме постоянно происходит рождение и исчезновение микрочастиц. Материя как бы есть, но в тоже время, она не имеет собственно материальной субстанции. Вот и получается, что все проявления материальной природы имеют под собой энергетическую основу. Поле энергии – первично, все остальные физические проявления – вторичны. Другими словами. То, что можно потрогать, имеет под собой неосязаемую энергетическую основу.

Однако не будем углубляться в столь непривычные для обычного человека рассуждения. Важно другое. Нас постоянно пронизывает свободная энергия Космоса. Она-то и выступает в качестве своеобразной несущей частоты. И если наложить на нее энергию мыслящего индивидуума, как это используется в радиоделе, например, тогда в пространстве начинает проступать именно то, о чем мы думаем.

В свое время, на занятиях в центре по подготовке космических исследователей, мне показалось, что все это слишком заумно и не имеет отношения к моей будущей профессии космолетчика. Но в будущем я не раз убеждался в том, что информация нам давалась не просто так. Мысли действительно материальны, и мы всегда получаем то, что выбираем. Ведь механизм достаточно прост. Когда мы о чем-нибудь думаем, то выражаем это словами. Слова рождают в нашей голове некий образ. Тот, в свою очередь, вызывает соответствующие чувства. А чувства выливаются в эмоции, представляющие собой энергию. Вот почему чем сильнее эмоциональные переживания при представлении будущего, тем больше вероятности скорейшего его воплощения.

Памятуя об этом, я приступил к описанию своей долгосрочной цели. Не скажу, что работа давалась мне легко. Новый дом постоянно получался как две капли воды похожим на тот, который у меня уже был. Правда, не здесь, не на Земле. Тоска по родной планете, по близким мне людям давала о себе знать. Тогда я попытался вспомнить, какие дома запали в мою душу во время прогулок с Джеком.

В результате мучительных усилий на свет появился общий набросок моего будущего жилища. Я описал красивый кирпичный двухэтажный дом с флюгерами и летней верандой, окруженный садом с плодовыми деревьями и цветочными клумбами. К дому вела широкая дорожка из укатанной гранитной крошки. Под сенью больших деревьев живописно вписалась беседка.

Не хватало деталей, чтобы картинка заиграла и смогла вызывать столь важные для ее воплощения в реальность эмоции. Поэтому я отложил пока в сторону описание долгосрочной цели.

«Надо еще походить, понаблюдать, собрать недостающую информацию. Потом снова вернусь к изложению», – решил я и занялся созданием на бумаге образа ближайшей цели, то есть получения паспорта.

У меня получилась довольно живая картинка. Мы сидим за празднично накрытым столом в доме у Маруськи. Естественно, что всяческие вкусности купил я. Петровна же с Петром, как люди, имеющие непосредственное отношение к торжеству, настояли, чтобы празднование прошло у них. Среди приглашенных была и Алина. Все-таки она мне действительно понравилась.

Описав до мельчайших подробностей окружающую обстановку, я постарался привнести в нее атмосферу праздника, в том числе и звучание запавшей мне в душу мелодии песни Консуэлы Веласкес. В моем воображении возникла даже сценка, как люди произносят поздравления по поводу получения мною желанных документов. В общем, описание получилось настолько ярким, что мне уже стало казаться, будто это уже свершившийся факт. Оставалось только постоянно прокручивать данное живописание в своей голове, чтобы оно закрепилось в мозгу и транслировалось бы в фоновом режиме.

«Теперь надо быть особенно внимательным, чтобы не пропустить возможности, которые начнут передо мной открываться, – подумалось мне, – и, что самое главное, начинать действовать в соответствии с тем, что будет из них вытекать».

За столь увлекательным занятием, как составление целей, время пролетело незаметно. Взглянув на часы, я понял, что пора отдыхать. Ведь начиналась новая трудовая неделя, а мне необходимо было сохранять ясность мысли и быть начеку, чтобы не проглядеть подсказок «тонкого мира».

Совершив вечерний моцион и улегшись в чистую постель, мне не составило труда начать прокручивать только что созданный целевой сюжет, сосредотачиваясь на пробуждающихся во мне положительных эмоциях. За этим занятием я и не заметил, как погрузился в глубокий сон.

На следующий день ничего примечательного не произошло. А в среду меня пригласил к себе Николай. Поинтересовавшись, как продвигается моя стажировка, он неожиданно заявил, что меня вызывает сам шеф. Я удивился и поинтересовался, не знает ли начальник охраны причину интереса к моей скромной персоне. Оказалось, что мой непосредственный начальник доложил хозяину о том, что у них появился специалист по компьютерам с неординарными способностями. Сделал он это, естественно, не из побуждений похвалить меня, а скорее для того, чтобы прояснить ситуацию и в случае чего снять с себя ответственность за возможную утечку информации.

Анатолий Сергеевич, так звали Маруськиного знакомого, который дал мне работу по ее просьбе, конечно, насторожился и стал звонить Марье Петровне, чтобы прояснить ситуацию. Не знаю, что там наговорила Петровна, но встретил меня владелец сети магазинов довольно приветливо.

– Я и не догадывался, какой сюрприз мне приготовила наша общая знакомая. Присаживайтесь! – после краткого приветствия заявил он, указывая на кресло возле журнального столика, и, устроившись напротив меня, продолжил: – Отзывается Мария о вас очень хорошо. Оказывается мы в известной степени коллеги. Вы ведь тоже занимались бизнесом?

– Было дело, – уклончиво ответил я.

– Было дело… Было дело…, – постукивая пальцами по поверхности журнального столика, задумчиво повторил хозяин роскошного кабинета. – Ладно. О вашем прошлом сейчас разговаривать не будем. Я доверяю Марье Петровне. Мы с ней знакомы не один год. И слов на ветер она не бросает. Но определенную проверочку мы все-таки проведем. Нет ли за вами чего…

Анатолий Сергеевич на мгновение замолчал, наблюдая за моей реакцией и, не заметив чего-либо подозрительного, сменил тему:

– Я, собственно, пригласил вас, чтобы вы посмотрели, есть ли возможность наладить работу компьютерной сети, чтобы необходимая информация обрабатывалась и выдавалась мне на экран в нужном для принятия решений виде. То есть так, как мне удобнее. Исключая возможность ее утечки, естественно.

– В принципе, думаю, это возможно. Но мне хотелось бы, чтобы вы конкретизировали задачу и дали мне возможность ознакомиться с тем, что уже есть.

– Конечно, конечно. Я сейчас же дам необходимые указания, чтобы вам не препятствовали. А суть сводится вот к чему…, – далее последовало довольно утомительное изложение задачи.

Наконец, Анатолий Сергеевич завершил свой длинный монолог словами:

– Мы уже потратили массу денег, но желаемого результата так и не получили.

– Действительно, это проблема, – отозвался я. – Но неразрешимых задач не бывает. Вся трудность заключается в том, чтобы перевести проблему в задачу. На это потребуется время, придется и после работы посидеть, подумать. Одна беда. У меня нет дома компьютера.

– Правда? – удивился хозяин.

– Марья Петровна вам, наверное, рассказала, что у меня были жизненные трудности…

–Ах, да… Она действительно говорила, что вы лишились всего. Но это поправимо. Вот вам адрес магазина. Поезжайте прямо сейчас. Выберите то, что понадобится, и оформите счет на фирму. Счет отдадите в бухгалтерию. Я сейчас же позвоню и распоряжусь, чтобы все, что вы выберете, вам отдали сразу. Владелец должен иметь некоторые преимущества. Не так ли? – улыбнулся Анатолий Сергеевич. – Будем считать, что это мой подарок. Естественно в том случае, если задача будет решена. И зайдите к Николаю. Передайте ему, что на время работ вы освобождаетесь от несения службы. О ходе выполнения докладывайте мне лично по телефону ежедневно. Вот моя визитная карточка. Мы ничего не забыли? Нет? Тогда не будем терять время.

Аудиенция была закончена. Поблагодарив хозяина за проявленную доброту и оказанное доверие, я удалился.

– Ну, вот, – недовольно пробурчал начальник охраны, выслушав меня. – Уж лучше бы мне промолчать. Только собрался тебя на самостоятельное дежурство ставить, так на тебе… Людей у меня не хватает. Понимаешь? Так что не затягивай. А ребята о тебе хорошего мнения.

Я уже собрался уходить, как вдруг Николай остановил меня.

– Тебе в какой магазин надо?

Мне ничего не оставалось, как назвать адрес.

– Это довольно далеко. Хороший компьютерный центр. Один из лучших в городе. Шеф им гордится. Давай так. Сейчас мы выделим тебе машину. На обратном пути забросите покупки к тебе домой, а потом вернетесь сюда, на службу. Все равно тебе в бухгалтерию надо. Сергеевич любит, чтобы его распоряжения исполнялись немедленно. Так что не прощаюсь.

Николай улыбнулся и махнул рукой, давая понять, что разговор закончен.

Минут через сорок мы были уже возле центра. Поставив машину на стоянке служебных автомобилей, водитель, молодой и услужливый малый, чем-то смахивающий на Петра, вызвался помочь мне. Он ориентировался в магазине «как рыба в воде». Для начала мы зашли к заведующей – строгой женщине лет пятидесяти в парике и очках. Она уже была в курсе дела и любезно проводила нас до нужной секции. Чувствовалось, что Анатолия Сергеевича здесь уважали и одновременно побаивались.

Выбор подходящего компьютера и необходимых прибамбасов к нему занял более часа. Мне с трудом удалось найти более-менее подходящую машину. С ней, правда, предстояло еще повозиться, поскольку программное обеспечение оставляло желать лучшего. А чего еще было ожидать от допотопной по сравнению с нашей техники?

Наконец все формальности были оформлены и мы отправились в обратный путь. Заскочив на минуту домой и, поставив коробки с техникой в гостиной – вечером будет чем заняться, я первым делом направился в бухгалтерию. Главный бухгалтер, полная безлико одетая женщина с черными волосами, уложенными в пучок, с серьезным видом принялась изучать предоставленный мною счет, изредка бросая на меня косые взгляды. У меня невольно возникло чувство, сравнимое с ощущениями нашкодившего школьника. Наконец, тяжело вздохнув, как будто у нее отнимают что-то ей очень дорогое, она заявила, что все в порядке. Первый шаг был завершен.

«Теперь необходимо получить содействие охраны торговых точек, на которых мне предстоит появляться в ближайшее время. Одно дело – заявиться самому, ссылаясь на указания главы фирмы, и совсем другое – по согласованию с их начальником», – мелькнула мысль по пути к кабинету Николая.

Выслушав мою просьбу, тот только крякнул.

– А ты действительно не дурак, как я погляжу. Правильно мне ребята говорили, что в тебе что-то есть… Хорошо. Можешь на меня рассчитывать. Но учти, если узнаю, что наше к тебе доверие будет тобой использовано во вред, то мало тебе не покажется. Я ясно излагаю?

– Уж куда яснее. Но хотелось бы раз и навсегда прояснить один вопрос. Во-первых, я – не «засланный казачок», как вы однажды изволили выразиться. А во-вторых, меня с детства приучили держать слово. Это вообще прерогатива порядочных людей. Не находите?

– Ладно. Не обижайся. Это я для порядка, – смягчился Николай. – Извини за прямоту. Но так будет лучше. Когда ты хочешь начать?

– Если можно, то – сегодня. Мне необходимо знать точную дислокацию предприятий, которые необходимо будет завязать в единую безопасную сеть. Это первое. Затем, с вашего разрешения, я хотел бы осмотреть имеющееся оборудование на близлежащей точке и там немного поработать.

– Хорошо. Давай так. Сейчас ты направишься по этому адресу, – мой непосредственный начальник быстро черканул что-то на листке бумаги. – Вот возьми. Пока ты туда доберешься, я предупрежу кого надо, чтобы тебе оказывали полное содействие. Завтра зайдешь ко мне по своему первому вопросу. Надо с шефом согласовать.

Мы тепло попрощались, и я направился по указанному адресу. Мне понадобилось немного времени, чтобы найти ответы на имевшиеся у меня вопросы. С чувством исполненного долга я пришел домой и занялся распаковкой, а также отладкой приобретенного компьютера. Пришлось вспоминать азы программирования, чтобы настроить машину. К вечеру все было готово, осталось только завести необходимую информацию и дело в шляпе.

«Не будем спешить, – пронеслось у меня в голове. – Лучше представить все так, как будто вопрос очень сложный. Больше ценить будут».

Вечером, как всегда, позвонил Петр и поведал, что дела по интересующему меня вопросу продвигаются. Мне надо сделать фотографии для паспорта и заполнить какие-то бумаги. В субботу он их привезет и разъяснит, как их заполнять. Тогда же и фотографии заберет. Далее Савельич принялся рассуждать в своей манере о растущих ценах и о каком-то Сергее Абрамовиче. Когда Петр Савельич, наконец, наговорился, мы закончили разговор. Пора было подводить итоги дня.

«Итак, мои намерения начинают сбываться. «Тонкий мир» подал мне достаточно знаков, чтобы придти к такому выводу, – подумал я. – Один звонок Петра чего стоит! Во-вторых, столь неожиданное поручение главы фирмы. Тоже не случайно. Меня, конечно, хотят использовать. Ну и пусть. Я не возражаю. Главное делать это осознанно и диктовать свои правила игры. Буду режиссером столь замечательного спектакля, спектакля под названием «Жизнь». Как там у Шекспира? «Весь мир театр и люди в нем актеры». Так, кажется? Что ж, точнее и не скажешь».

Уже лежа в постели, я вновь сконцентрировал свое внимание на прокручивании в голове сценки празднования у Маруськи получения документов, на положительных эмоциях от того, что паспорт у меня на руках.

Остаток недели прошел в изучении системы компьютерного обеспечения, а также заведения и обработки информации в торговых точках. Николай сдержал данное обещание и снабдил меня всем тем, что мне было необходимо. А в субботу произошло нечто неординарное.

Все шло обычным порядком. Я отдал Петру фотографии, и мы стали вместе заполнять привезенный им бланк заявления и еще кучу других бумаг. Покупателей было мало, так что нас особо никто не отвлекал. Мне пришлось напрячь свою память, чтобы не напортачить и придерживаться выработанной ранее легенде. Но всему приходит конец. Савельич еще раз внимательно просмотрел заявление и удалился, оставив меня в полном неведении, что делать дальше с этими документами. Однако размышлять времени мне никто не дал. Пошел народ, а Маруську разочаровывать мне не хотелось.

Под конец торгового дня появился Петр и, загадочно улыбаясь, стал помогать укладывать товар. Вместе мы быстро справились с этим. Настала пора сдавать выручку. Все-таки провидение было на моей стороне, и она оказалась не такой уж и маленькой. В общем, Петровна осталась довольной. Отсчитав мне оговоренный процент, она вдруг всполошилась, заявив, что чуть не забыла предупредить меня о том, что сейчас должен будет подойти их знакомый, чтобы поговорить и забрать документы.

Не теряя времени зря, я, как всегда, стал помогать ей собираться. Савельич тоже не сачковал. Мы сделали уже пару ходок к контейнерам, как его прорвало. Все-таки молчать он не мог. Перескакивая с одной мысли на другую, Петр все же довел до меня самое главное. Человек, которого мы ждали, был не кем иным, как тем самым Михалычем, с которым они вместе ездили к морю. Он-то и взялся помочь с документами, используя свои связи с нужными людьми.

– Представляешь, – строча словами как из пулемета, чуть ли не захлебываясь, тараторил Савельич. – Марья пыталась, было, с ним договориться, а он ни в какую. Дескать, сложно это. Но тут я вмешался. И уговорил. Мне отказать он не смог. Все-таки сколько раз вместе в разные места мотались, и в каких только переделках не оказывались. Он когда свой бизнес начинал, всякое случалось. Лихое время было. Сам знаешь, о чем я.

«Так вот, значит, как дело оборачивается», – подумал я, почти не слушая бессвязный рассказ Петра о каких-то «стрелках».

Иван Михайлович, в противоположность Савельичу, оказался человеком немногословным. Крепкого телосложения, подтянутый, с военной выправкой, в дорогом костюме, он выглядел моложе своих пятидесяти лет. Только начинающая пробиваться седина выдавала его.

– Так вот он каков, ваш протеже, – вместо приветствия проговорил знакомый моих благодетелей, окидывая меня оценивающим взглядом. – Бумаги приготовили? Заявление написали? Бланк я тебе, Петро, давал. А где квитанция об оплате госпошлины?

– Вот она, – смущенно промямлил я.

– Так, так, – бегло просмотрев кучу всевозможных справок, буркнул Михалыч. – Все вроде есть. Фотографии давайте. Петр, если бы не твоя просьба… Результат и окончательный приговор к концу недели.

Я немного растерялся от такого напора.

– Имеется в виду стоимость работы, – заметив мою реакцию, уточнил он. – Марья! Ты обещала передать деньги по первому требованию.

– Раз обещала, то так и будет. Ты меня знаешь. В отличие от многих я свое слово держу.

– Хорошо. Не обижайся. Ближе к пятнице я позвоню.

Кивнув Маруське и пожав нам с Петром руки, Михалыч удалился. Рукопожатие у него оказалось крепким. Оставалось надеяться, что таким же крепким будет и его слово.

Все последующие дни мне было не по себе. Не зря народная мудрость гласит, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Чтобы сбавить накал ожидания, я крутил в голове целевой образ, транслируя в пространство свои положительные эмоции. Помогала также работа по созданию программы. Утром я прибывал на службу, докладывал Николаю о ходе реализации задачи и получал от него новые необходимые сведения. Времени на общение на вольные темы с моими сослуживцами у меня не было, тем не менее, чтобы избежать кривотолков, мне приходилось при встрече уклончиво отвечать на их вопросы, невольно разжигая интерес к моей скромной персоне.

После обеда, уже дома, мне никто не мешал. Дела продвигались довольно быстро. И если бы не необходимость перевода символов на принятый здесь язык программирования, то вопрос бы решился уже на третий день. Когда все было готово, я установил жесткую защиту на свое творение. При малейшей несанкционированной попытке доступа к программе, она самоуничтожалась. И защищал я не столько интересы заказчика, сколько свои собственные. Мне совсем не хотелось привлекать к себе внимание специалистов и давать какие-то разъяснения. Ведь тогда пришлось бы раскрыть карты. А это таило в себе опасность попасть в положение подопытного кролика.

По вечерам от работы меня отвлекал Петр. Он почему-то решил сообщать мне все, что происходило у них дома. Не были забыты даже Джек с Муськой. Но приходилось терпеть, Савельича все равно не переделаешь. И вот в четверг я был вознагражден за свою выдержку. Петру Савельичу так не терпелось сообщить мне приятную новость, что он даже забыл поздороваться. Михалыч сдержал слово. Вопрос по моим документам решился, и на следующий день мне надлежало явиться по адресу, который продиктовал Петр.

– Давай так, – даже не поинтересовавшись, отпустят ли меня с работы, заявил Савельич. – Завтра в одиннадцать будь дома. Мы с Марьей за тобой заедем. Ей все равно в город надо. Заодно и с Михалычем рассчитаемся. Но это уже после того, как дело будет сделано. В общем, с тебя причитается…

– Конечно, конечно, – с благодарностью отозвался я. – В эту субботу и отметим.

– У нас, естественно, – поставил точку Петр Савельич. – Марья уже и Алину пригласила…

«Смотри-ка, – пронеслось в моей голове. – А целевой слайд-то работает. Ведь в нем Алина-то присутствует».

Хорошо, что Савельич избавил меня от необходимости что-либо отвечать. Да он и не слушал. Ему важно было выговориться. Поэтому дальнейший разговор, как всегда, свелся к его монологу. Мне оставалось только время от времени произносить что-то невразумительное, чтобы показать ему, что его слушают.

«Интересно, как все сходится, – подумал я, наконец-то распрощавшись с Петром. – Вопрос с документами разрешился практически сам собой. Работа над программой завершена. За нее мне обещали хорошо заплатить. Значит, будет, чем долг Маруське вернуть. Случайное совпадение? Нет, конечно. Случайностей, как мне известно, не бывает, Просто это еще одно проявление многогранности устройства мира. А с другой стороны – доказательство, что наши мысли действительно материальны. Однако не будем опережать события».

Уже лежа в постели, мне доставило особое удовольствие прокручивать в голове сценку обмывания документов. Мы с Алиной снова танцевали под чарующие звуки музыки и одобрительные взгляды Марьи Петровны. А ночью меня неожиданно посетили картины моей далекой родины.

Я отчетливо видел себя в строю выпускников центра подготовки космических исследователей. На большой площади собрались наши знакомые и близкие, чтобы присутствовать на столь ответственном и торжественном мероприятии. Среди них и моя школьная подруга Джинда с доброй и приветливой улыбкой на лице. Как же она гордилась мной тогда. Ее черные волосы слегка растрепались под дуновением ветерка, принесшим облегчение от палящего зноя. Голубое светило уже стояло в зените, освещая своими лучами склоны далеких гор, вершины которых напоминали башни сказочных замков.

Начальник центра поднялся на каменное возвышение и стал зачитывать слова торжественного обещания. Усиленные громкоговорителями, они были слышны не только нам, но и собравшимся на площади. Мы же, приложив правую руку к груди, клялись соблюдать законы мироздания и служить силам добра.

«А ведь это неспроста, – проснувшись, подумал я. – Высшие силы просто напоминают, что мне надлежит следовать своему предназначению и что про меня не забыли…»

В одиннадцать часов утра позвонил Петр.

– Мы уже внизу. Ждем тебя в машине. Поторопись, – скороговоркой выпалил он.

– Уже лечу, – на ходу набрасывая на себя куртку, отозвался я.

Савельич припарковался напротив подъезда и, заметив меня, сразу же завел мотор. Коротко поздоровавшись, мы двинулись в путь. Марья Петровна, расположившись как всегда на первом сидении рядом с Петром, о чем-то сосредоточенно размышляла, не давая Савельичу заниматься его любимым делом – поговорить. В скором времени он остановился у роскошного многоэтажного дома из стекла и бетона.

– Вы тут посидите, а я поднимусь к Михалычу, – скомандовала Маруська и, выйдя из машины со своей внушительных размеров дамской сумкой, скрылась в дверях здания, услужливо распахнутых стоявшим возле них охранником. Чувствовалось, что Марью Петровну здесь знали в лицо. Минут через пятнадцать она появилась вновь в сопровождении одетого во все черное господина.

– Это – Арнольд, – представила Петровна человека в темных очках. – Василий, он занимался твоим вопросом и поэтому поедет вместе с нами во избежание недоразумений.

Дальнейшее происходило как в дешевом детективе. Мы подъехали к двухэтажному зданию из серого кирпича. Прилегающая к нему территория была обнесена металлическим забором с большими воротами, выкрашенными в стальной цвет. От всего этого сооружения исходила какая-то таинственная мощная внутренняя сила, вызвавшая необъяснимый трепет в моей душе.

– Вы тут посидите, – обращаясь к Маруське с Петром, заявил Арнольд. – А, ты, Василий, следуй за мной.

Поднявшись по ступенькам, облицованным плиткой под цвет здания, мы вошли в массивную дверь, с правой стороны которой была расположена большая табличка с гербом на синем фоне. Мне бросилось в глаза большое скопление народа, толпившегося в громадном холле, стены которого были увешаны многочисленными стендами с разного рода инструкциями и образцами заполнения документов.

Из холла мы попали в коридор, а из него – на лестницу, ведущую на второй этаж. Арнольд уверенной походкой направился к одной из дверей с табличкой, указывающей на фамилию, имя и отчество владельца кабинета, а также на часы приема. Попросив меня подождать, человек в черном постучал в дверь и скрылся за ней. Отсутствовал он недолго. В общем, примерно через полчаса, я стал счастливым обладателем столь желанных документов. И только дома, из любопытства пролистав страницы полученной книжицы, обратил внимание, что местом моей регистрации значился адрес Марьи Петровны.

«Интересно, зачем это Маруське понадобилось? – мелькнула тогда у меня мысль. – Хочет покрепче привязать к себе?»

Но это было уже вечером. А тогда мы завезли Арнольда обратно, и они с Петровной направились к Михалычу доложить о благополучном завершении дела. О чем Маруська с ним разговаривала, мне неизвестно. Только, вернувшись назад, она многозначительно заявила, что я ее должник. Сумма, обозначенная ею, действительно была внушительной.

– Марья Петровна, не беспокойтесь. Все верну до копеечки. Мне тут гонорар за проделанную работу обещали заплатить.

– Конечно, вернешь. Куда ты денешься. А вот на счет горючего на завтрашний день побеспокойся. Закуску, так уж и быть, сама приготовлю.

На этом мы распрощались. Маруська с Петром поехали по своим делам, им необходимо было забрать очередную партию товара. А я, зайдя домой и, прихватив записанную на внешнем носителе программу, направился на службу. Мне почему-то показалось, что настало время сдачи проделанной работы. День уж больно был удачным.

Николаю явно пришелся по душе мой доклад о завершении задания. Выслушав меня, он сразу же связался с шефом.

– Анатолий Сергеевич просил тебя зайти к нему, – закончив разговор с хозяином, бросил начальник охраны. – А от него сразу же ко мне. Пора тебя на смену определять.

– Проходи! Проходи! Уже наслышан о твоих успехах, – широко улыбаясь, протянул руку для приветствия мой работодатель. Он и не заметил от радости, как перешел на «ты». – Ну, давай, показывай, что получилось.

Установка программы не заняла много времени.

– Это демонстрационная версия. Если будут возникать вопросы по использованию, то нажимайте на данную клавишу для вызова справки.

Заказчику понравилась простота подачи информации.

– Вроде все ясно. Но ты сказал, что данный вариант пока демонстрационный. А когда можно будет пользоваться в полном объеме?

– Как только вы одобрите работу, останется лишь установить данную программу на остальных компьютерах и завести их в специальную сеть, – разъяснил я. – Вопрос нескольких часов. Однако должен сразу предупредить. Программный продукт защищен от несанкционированного использования. Как только произойдет попытка взлома, программа самоликвидируется, но предварительно зафиксирует взломщика и оповестит вас об этом. Так что останется только наказать злоумышленника и вызвать меня для ее восстановления.

– Хорошо придумано. Мне не терпится опробовать твое творение по-настоящему. Отправляйся прямо сейчас и закончи работу на других точках. Я дам Николаю соответствующее указание, чтобы тебе выделили машину. Жду тебя здесь, в своем кабинете. Сегодня же и рассчитаемся.

Николаю, скорее всего, не очень понравилось то, что в его планах произошли некоторые коррективы. Но виду он не подал.

– Шеф распорядился обеспечить тебя транспортом, чтобы ты смог закончить работу сегодня. Хорошо. Разговор на счет графика дежурств переносится на понедельник. Желаю удачи.

На колесах дело пошло веселее, и через пару часов все было готово. Анатолий Сергеевич с нетерпением ожидал меня. Когда я все подключил, и программа заработала в реальном времени, он не смог скрыть довольной улыбки.

– А ты действительно мастер! Честно говоря, не ожидал. Думал, что ты просто набиваешь себе цену. Прости. Я ошибался. Теперь у нас в штате есть свой специалист. Спасибо Марье Петровне за такой подарок. Компьютер, как и договаривались, остается у тебя в качестве презента. А это – гонорар. Всякая работа должна быть оплачена по достоинству.

Анатолий Сергеевич оказался щедрым не только на похвалы. Сумма, которую уже дома я обнаружил в протянутом им конверте, намного превосходила мои ожидания.

«Теперь у меня появилась возможность вернуть Маруське значительную часть долга. И с Петром надо будет рассчитаться. Он хоть и не вспоминает о том, что ссудил меня деньгами, но нельзя использовать добрые поступки людей им же во вред. Вселенная такого не прощает. Представляю, как они завтра удивятся», – с удовлетворением подумал я, готовясь ко сну.

 

Мы всегда получаем то, что выбираем.

 

Видимо мне удалось оседлать волну удачи. На следующий день торговля шла, как никогда, хорошо. Может быть, покупатели приходили именно с целью приобрести наш товар. А может быть, я был в ударе. Только к концу субботы товарный запас у меня заметно сократился. Люди брали даже то, на что раньше не обращали внимания.

Петровна сначала даже не поверила моему отчету, но пересчитав выручку, вынуждена была признать мою правоту.

– Если и завтра так дело пойдет, то на следующей неделе нам весь ассортимент обновлять придется, – довольно пробурчала она и стала отсчитывать полагающийся мне гонорар. – Вот. Как договаривались.

– Марья Петровна! – с улыбкой ответил я. – Пусть эти деньги пойдут в зачет моего долга. А это еще. Мне удалось немного заработать. Сколько за мной осталось?

Надо было видеть, как сначала округлились, а потом заблестели глаза Маруськи, когда она стала пересчитывать врученную мною сумму.

– Можно сказать, что мы почти в расчете, – пряча деньги, выдохнула Петровна. – Если ты и завтра так работать будешь, то на этом все. Не ожидала такой прыти. Молодец! Вот порадовал, так порадовал…

Во время загрузки оставшегося товара в контейнер мне незаметно от всех удалось отдать долг и Петру. Тот сначала не хотел брать, уверяя, что мне деньги нужнее.

– Долг платежом красен. Если понадобится, то лучше еще раз занять. Это мои принципы. Так что не спорь. Кстати, сегодня пиво с меня, – отмел я возражения Савельича.

По пути к Маруськиному дому, мы заехали в магазин за «горючим». Петр увязался за мной, чтобы помочь мне сделать правильный выбор. Ведь в этом вопросе мои познания оставляли желать лучшего. Петровна же осталась в машине, опасаясь жуликов. Деньги-то при ней были солидными! Пока мы ходили за покупками, она времени зря не теряла и связалась по телефону с Алиной.

– Сделаем небольшой крюк и подхватим бедную девочку. Не на автобусе же ей трястись! – тоном, не допускающим возражений, заявила Марья Петровна.

Нам ничего не оставалось, как молча повиноваться. Стоявшую возле дороги фигурку Алины мы заметили издалека. Она тихо поздоровалась и, занимая место рядом со мной на заднем сиденье, заметно смутилась. А когда невольно дотронулась до меня – на повороте машину немного занесло, то залилась краской.

– Извините, – потупив глазки, прошептала моя соседка.

«Уж не влюбилась ли в меня эта дамочка? – мелькнула мысль в моей голове. – Надо быть с ней поаккуратнее. Незачем причинять ей боль. Жизнь и так ее изрядно потрепала».

Наконец машина остановилась у Маруськиного дома. Мы помогли дамам выйти, распахнув двери и галантно подав руки.

– Петруша! А общество Василия на тебя явно действует благоприятно! – хохотнула Петровна и, по-матерински обняв Алину, двинулась по дорожке к терраске, предоставив нам с Петром тяжелые сумки с провизией.

Надо было видеть, как радовался Джек. Он чуть не сорвался с цепи, заливисто лая и вставая на задние лапы. Нам ничего не оставалось, как отблагодарить пса за преданность. Оставив женщин хозяйничать по дому, мужская половина общества отправилась на прогулку с собакой.

Савельич не был бы самим собой, если бы не вынырнул из кустов с двумя бутылками пива.

«И когда он только успевает пополнять свои запасы?» – подумал я, беря у него поводок.

Петр, почувствовав свободу рук, немедленно откупорил бутылки и, протянув мне одну, принялся за свое излюбленное занятие. Поток его речи был нескончаемым. Ему явно хотелось выговориться.

Я не мешал своему приятелю и просто шел рядом, держа Джека на поводке. Сделав небольшой круг, мы вернулись к дому. За недолгое время нашего отсутствия женщинам удалось все подготовить. Стол был уже накрыт. Как и прошлый раз на нем стояли столовые приборы из серебра, красивые хрустальные рюмки и бокалы.

Когда все расселись по своим местам, мы с Петром принялись ухаживать за своими дамами, накладывая в их тарелки разные вкусности и наполняя бокалы. Затем Марья Петровна на правах хозяйки произнесла витиеватый тост за здоровье присутствующих и процветание в делах. Не забыла она и главную причину нашего застолья, подчеркнув, что теперь я вновь являюсь дееспособным гражданином. При этом Петровна многозначительно посмотрела в сторону Алины.

Вечер удался на славу. Мы много шутили и танцевали. Время от времени я окидывал происходящее внутренним взором, с удивлением подмечая, что наблюдаю картину, в точности совпадающую с тем, что крутилось у меня в голове во время прокрутки целевого образа ближайшей цели. Вот оно – очередное подтверждение утверждения о том, что наши мысли материальны. Мы действительно всегда получаем то, что выбираем.

Время пролетело быстро, и когда Алина засобиралась домой, мне почему-то захотелось проводить ее.

– Правильное решение, – одобрила мое предложение Маруська. – Не пристало молодой и красивой женщине одной возвращаться в столь позднее время. А, может быть, заночуете у нас? Место найдется…

– Спасибо. Я бы с удовольствием, только дети не уснут без меня, – со вздохом отказалась Алина. – И так уже задержалась дольше, чем предполагала. Может быть в следующий раз…

Тепло распрощавшись с хозяевами, мы направились к автобусной остановке. Надо было поторапливаться, чтобы не пропустить последний рейс. Петр увязался вместе с нами, предоставив своей благоверной одной расправляться со следами нашего застолья.

Автобус уже был готов к отправке. Казалось, водитель только и ждал, когда мы займем свои места. Договорившись с Савельичем встретиться завтра у контейнеров в обычное время, я крепко пожал ему руку и галантно помог своей спутнице подняться по ступенькам. Не успели мы сесть, как машина тронулась.

До города нам пришлось трястись около часа. В начале пути Алина смущенно молчала, предоставив мне инициативу развлекать ее. Я решил блеснуть своими знаниями местной истории и литературы. И судя по ее реакции, тому, как она постепенно раскрепостилась и стала активным участником беседы, эта задача была решена успешно. Так за разговорами мы и добрались до подъезда ее дома.

– Вот мои окна, на четвертом этаже, – произнесла молодая женщина. – Свет горит во всех комнатах, значит, дети не спят и ждут меня. Так что на чашку чая не приглашаю.

– Благодарю за прекрасный вечер, – ответил я и поцеловал ей руку на прощанье. От этого Алина вновь смутилась и залилась краской.

– Ну, я пошла…, – прошептала она и скрылась за дверью подъезда.

Несмотря на позднее время, народу на освещенных мягким светом фонарей улицах было еще довольно много. Всю дорогу до дома я проделал пешком, так как общественный транспорт уже не работал, а свободные машины мне так и не попались. Да, честно говоря, мое внимание было занято совсем не поиском такси, а другим. Меня терзали противоречивые мысли.

Как быть с Алиной? Эта женщина, бесспорно, оставила след в моей душе. Своей доверчивостью и непосредственностью она чем-то напоминала Джинду, подругу детства, вышедшую замуж за моего однокурсника. Увидимся ли мы когда-нибудь? Огромное расстояние, наполненное холодной чернотой бескрайнего космоса, вряд ли позволяло на это надеяться. Но мне претило взять вот так и забыть свой родной дом.

С другой стороны жизнь на этом не кончалась. Нужно было подумать и о себе. Не проводить же ее остаток в печальном одиночестве? Кому нужен мрачный герой, обремененный воспоминаниями о недосягаемом прошлом?

Так и не придя к определенному решению, я добрался до дверей своей съемной квартиры.

«Оставим на время эти размышления и понаблюдаем за дальнейшим развитием событий. Не может быть, чтобы силы Вселенной, заботящиеся обо мне, не дали бы подсказки в разрешении ситуации, – подумал я, доставая ключи. – Просто надо быть предельно внимательным, чтобы не пропустить соответствующие знаки».

От таких мыслей я почувствовал себя так, как будто большой груз свалился с моих плеч и сразу же крепко заснул, едва дотронувшись до подушки. Видимо усталость взяла свое. Да и пешая прогулка на свежем воздухе не прошла даром. Как бы то ни было, ночь прошла без сновидений, и утром ко мне вернулись моя обычная уверенность в себе и бодрое расположение духа.

В обговоренное с Петром время я уже стоял возле контейнеров на рынке в готовности отрабатывать свои долги перед Маруськой. Благо их оставалось не так уж и много. Ждать мне пришлось не очень долго. Уж что-что, а торговые дни для Марьи Петровны были священными. Чтобы не произошло, хоть Всемирный потоп, Петровна все равно окажется на рынке.

Все шло обычным порядком. Часам к десяти утра Петр ушел по своим делам, и мне, наконец-то, не надо было притворяться внимательным слушателем. Правда, через некоторое время он вернулся, заявив, что устал от пустой болтовни Маруськиных товарок – Ольги и Людки.

«Ну, это-то понятно, – подумал я. – Эти дамы ведь тебе и слова сказать не дадут. Трещат как сороки».

– К тому же они уже набрались коньяку, – продолжал сетовать Савельич. – У Ольгиной племянницы на прошлой неделе было день рожденья. Вот она сегодня и проставилась.

– Тогда надо, чтобы ты там за товаром приглядел. Не ровен час сопрут чего. Народ-то ведь разный ходит.

– И то верно, – согласился Петр. – Хотя у моей женушки не очень-то и забалуешь. Она все видит. Как говорится, «глаз – алмаз». Но и на старуху бывает проруха. Лучше не рисковать. Пойду я.

До конца торгового дня он больше не появлялся. Видимо веселье в Маруськином углу набирало обороты. Перед моим мысленным взором отчетливо проступила картина, которую мне уже доводилось наблюдать: Петровна с рюмкой в руке, поучающая своих подруг – торговок, Ольга с безумными от спиртного глазами, Людмила, поддакивающая Маруське, но не забывающая свои интересы, скучающий Петр, присевший на краешек перевернутого ящика…

«И чего хорошего они находят в отравлении себя алкогольным ядом? – в который раз спросил я себя. – Надо будет все же разобраться в этом вопросе. Зря, что ли меня готовили в центре. И дело здесь не только в проявлении воздействия темных сил «тонкого мира», есть, видимо, еще что-то…»

Мои размышления прервал подошедший покупатель. Он долго рассматривал фарфоровую карету, задавая все новые вопросы. Мне пришлось применить все свои способности, чтобы удовлетворить его любопытство. В конце концов, сделка состоялась. Но удовлетворения от проделанной работы я не почувствовал. Все и так было заранее предопределено.

Постепенно поток покупателей увеличивался, и я уже не мог размышлять и строить планы на будущее. Люди требовали к себе внимания. А ведь именно умение выслушать человека, показать ему, что он вам действительно интересен, лежит в основе успешной реализации товара. Так уж устроен наш мир. Если хочешь чего-либо добиться для своей пользы от другого – замени намерение «получить» на намерение «дать». И тогда ты автоматически получишь то, от чего отказался. Истина вроде бы прописная. О ней известно не только у нас, но и здесь, на Земле. В свое время мне довелось ознакомиться с трудами нескольких местных ученых. Еще тогда меня поразила глубина их подхода к рассматриваемому вопросу. Но, как оказалось на практике, их труды не стали пока всеобщим достоянием. А жаль…

К концу торгового дня мой прилавок почти опустел. Петр, пришедший помочь мне в сборах товара, только почесал в затылке.

– Да… Ты, конечно, молодец. Ловко распродал наши запасы, – озабоченно пробормотал он. – Теперь всю неделю придется по поставщикам мотаться.

Когда я шел отчитываться перед Маруськой, то был готов увидеть нелицеприятную картину последствий дневного пиршества. Но к моему удивлению Петровна оказалась вполне вменяемой.

– Ты не перестаешь поражать меня своими способностями, – уверенными движениями пересчитав выручку и просмотрев отчет, довольно проговорила она. – Я рада, что не ошиблась в тебе.

– Марья Петровна! Как на счет моей задолженности? Сколько еще осталось? – поинтересовался я.

– Давай прикинем, – Маруська вытащила из своей объемистой дамской сумки блокнот с записями и, вооружившись калькулятором, принялась за вычисления.

Мне ничего не оставалась, как с замиранием сердца ожидать ее вердикт. Петровна, записав полученный результат в блокнот, еще раз перепроверила расчеты.

– За документы ты со мной в расчете, – тоном судьи, оглашающим приговор, наконец, заявила она. – Остается еще кое-какая мелочь за оплату квартиры. Но с твоими способностями это пустяки. Однако тебе ведь тоже на что-то жить надо. Одним воздухом сыт не будешь. Ты же не дух святой. Верно?

– Верно, – отозвался я, понимая, что Маруське очень не хочется выпускать меня из своей долговой кабалы.

– А коли так, то вот тебе на расходы. Если будешь тратить с умом, то до конца следующей недели хватит. А там, глядишь, и совсем рассчитаешься. Кстати, у тебя телефон Алины есть? – сменила тему разговора хитрая Петровна. – Она мне сегодня звонила. Вся под впечатлением вчерашнего вечера.

– Нет. Я как-то постеснялся спросить. Да и торопилась она. Дети не спали, ждали ее.

– Постеснялся спросить, – передразнила меня Маруська. – Совсем на тебя не похоже. Скажи уж лучше, что решил интригу закрутить. Меня не проведешь. Я вашего брата в штанах насквозь вижу. Вы ведь как рассуждаете: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей».

– Марья Петровна…, – начал, было, я.

– Не оправдывайся. Тебе это совсем не идет, тем более что определенный смысл в изречении великого Пушкина действительно есть. Возьми лучше ее телефон и позвони.

– Спасибо, – беря протянутый мне листок с номером телефона Алины, немного смутился я. – Обязательно позвоню.

– Вот. Вот, – продолжала напирать Петровна.– Прямо сейчас и набери ее номер. Кстати, чуть не забыла. Мои товарки подарили мне два билета в театр на сегодняшний вечер. К нам столичные артисты с концертом приезжают, так весь город буквально с ума сходит. Я, естественно, с Петром не пойду, не так одета. Да и дома дел накопилось. А тебе они как раз пригодятся, с этим прицелом билеты и брала.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться напору Марьи Петровны.

– Алло! – раздался в телефонной трубке знакомый звонкий голосок.

– Алина? Это Василий! Наша общая знакомая была так любезна, что согласилась дать мне ваш номер.

– Василий? Рада вас слышать! Как дела?

– Отлично! Алина! Как у вас сегодня со временем? Может быть, вечером сходим на концерт? Мне тут по случаю билеты достались…

– На концерт? С удовольствием. А во сколько?

Договорившись с собеседницей встретиться у входа в театр, я дал отбой и, еще раз поблагодарив Маруську за ее доброту, распрощался с ней, не забыв крепко пожать руку Петру. Необходимо было поторапливаться. Еще ведь предстояло и себя в порядок привести и цветы по совету Савельича приобрести.

«Какая хорошая традиция – дарить женщинам цветы. Прямо как у нас», – во мне вновь заговорил исследователь космоса.

Ровно за пятнадцать минут до назначенного времени с роскошным букетом белых роз я стоял у входа в театр. Алина не заставила себя ждать. Ей очень шло длинное вечернее платье. Она даже умудрилась сделать новую прическу, которая выгодно подчеркивала миловидные черты ее лица.

– А вот и я! Рада вас видеть, Василий! – простодушно воскликнула красавица.

– Это вам, – в ответ произнес я, протягивая Алине цветы.

– Какие чудесные! Обожаю белые розы! И как вы догадались, что это мои любимые?

– Интуиция, – не признаваться же в том, что это была подсказка Петра. – Не пора ли нам занимать места?

– Да! Пойдемте. А у вас бинокль есть? У меня нашелся. Настоящий. Театральный, – защебетала моя спутница и, чтобы скрыть смущение, открыла свою сумочку, доставая из нее маленький изящный приборчик белого цвета. – Если нет – не стесняйтесь, пользуйтесь моим.

– Спасибо, – из вежливости ответил я, галантно подставляя своей спутнице правый локоть и мысленно благодаря своих учителей из центра за то, что немного ознакомили нас с правилами этикета, принятыми на Земле.

Мы поднялись по ступенькам и оказались перед массивными дверями. Мне не составило особого труда распахнуть их перед моей спутницей. Предъявив билеты билетерше, строго одетой пожилой женщине, я позаботился о программке для Алины и предложил ей пройти в буфет выпить чего-нибудь освежающего. В фойе было довольно душно, а до начала концерта еще оставалось довольно много времени.

Она приняла мое предложение, и мы скрасили ожидание бокалом шампанского, уютно расположившись за столиком и болтая о погоде. Наконец, прозвенел первый звонок, и пора было проходить в зал. Я помог даме сесть, опустив сиденье кресла, а затем уселся сам. Места нам достались хорошие. Сцена была видна как на ладони, так что бинокль Алине практически не понадобился.

Концерт мне понравился. Видно было, что артисты старались и работали от души, посылая зрителям заряды положительной энергии. И люди в зрительном зале не оставались равнодушными, отдавая свою энергию в виде бурных аплодисментов.

Я нисколько не пожалел, что пригласил Алину в театр. Из него мы вышли, хорошенько подзарядившись отличным настроением. Было еще не очень поздно. Погода стояла ясная и располагала к пешей прогулке.

– Вы не будете возражать, если ваш покорный слуга сопроводит вас до дома? Предлагаю пройтись.

– Конечно! Здесь не очень далеко! Да и вечер такой чудесный! Даже не хочется, чтобы он заканчивался! – с готовностью согласилась моя спутница, взяв меня под руку.

Мы не спеша направились по направлению к ее дому, обсуждая концерт. Выяснилось, что наши вкусы во многом совпадают. Алине, как и мне, больше всего понравились лирические песни. По пути нам попалась кондитерская, и я решил купить торт.

– Хорошая мысль, – согласилась со мной молодая женщина, стрельнув в меня своими красивыми глазками. Такими бездонными, что в них можно было утонуть как в омуте.

Свой выбор мы остановили на большом бисквитном торте, украшенном розочками.

– Они как раз подходят к вашему букету, – кокетливо пошутила Алина.

Я расплатился за покупку. Петровна как знала, что мне понадобятся деньги на расходы. Можно было подумать даже, что она – ясновидящая. Но, скорее всего, сказывался ее житейский опыт и знание тайн непостижимой женской души.

За разговорами мы и не заметили, как оказались у дома Алины.

– Вот здесь я и живу, – открывая ключом дверь своей квартиры, смущенно проговорила она.

Нас встретили двое подростков. Старшего звали Владимиром. Это был худощавый, высокого роста мальчишка лет одиннадцати со смышлеными черными глазами, в которых так и бегали озорные огоньки. Его брат – крепкого телосложения мальчуган восьми лет с округлым улыбчивым лицом и забавным хохолком на макушке – назвался Данилой.

– Дети! Познакомьтесь! Это Василий Семенович. Мой хороший знакомый. Сейчас будем пить чай с тортом.

– Ура! – воскликнул Данила. – А торт большой?

– Большой, – улыбнулась Алина. – Чего встали?! Ставьте чайник и мойте руки!

– Василий Семенович! Вот здесь туалет, а это – ванная. Полотенце любое, какое понравится. Прошу вас, располагайтесь.

Двухкомнатная квартира была небольшой, но уютной. Сняв туфли в прихожей, я прошел в гостиную. Полированная стенка, за стеклянными дверцами которой просматривалась фарфоровая посуда – явный подарок Маруськи, круглый стол, вокруг которого стояло четыре стула с высокими спинками, диван и телевизор в углу комнаты, а также книжный шкаф с многочисленными книгами в красивых переплетах – вот и вся обстановка.

Находиться здесь в одиночестве показалось мне неудобным. Поэтому под предлогом, не надо ли чем-нибудь помочь, я направился на кухню, где и застал хлопотавшую около плиты хозяйку дома.

– А где дети? – удивился я.

– У себя в комнате. Нечего им здесь вертеться. Так и смотрят, чтобы верхушку у торта объесть.

– Давайте им отрежем по кусочку, если не возражаете?

– Конечно, не возражаю, только за столом. Владимир! Данила! Идите скорей сюда! Покажите, чистые ли у вас руки?

Ребятишки послушно появились на пороге кухни, и тогда я решил превратить их ожидание в игру.

– Ребята! Давайте поможем маме накрыть на стол. Владимир, тебе как самому старшему доверяется чайник. Смотри! Это не простой чайник, а волшебный. Он заваривает чай, приносящий силу. И очень не любит, когда с ним плохо обращаются. Может и наказать ненароком. Так что будь с ним поаккуратнее. Данила! Тебе не менее ответственное задание – расставить чашки на блюдечки. Эти блюдечки тоже волшебные. Если чашки будут расставлены правильно, они могут показать, исполнятся ли ваши сокровенные желания или нет. Так что все будет зависеть только от тебя. Ясно? Тогда вперед!

Не успела Алина и глазом моргнуть, как стол в гостиной был накрыт. Посередине, естественно красовался торт с нетронутыми розочками. Сами мальчишки деликатно ожидали оценки своих трудов.

– Да вы просто волшебник! – изумилась молодая женщина. – И как это у вас получается? Садимся за стол!

С этими словами Алина отрезала всем по большому куску торта и разлила по чашкам чай. Ребятишки тут же принялись уплетать торт, строя друг другу уморительные рожицы.

– А хотите определить, отстают ли ваши дети по развитию или опережают своих сверстников? – тихо спросил я хозяйку.

– Очень хочу, – прошептала Алина. – А это не опасно?

– Ну что вы! – успокоил я ее. – Мы просто сыграем с ребятами в простую игру. У вас найдется кусок мягкого черного хлеба, две разных по размеру рюмки и стакан чистой воды?

– Конечно. Сейчас принесу.

Алина вышла на кухню и вскоре вернулась, неся на подносе то, что я просил.

– Владимир! Данила! – произнесла хозяйка дома. – Василий Семенович хочет что-то вам показать!

Мальчишки с готовностью посмотрели на меня. В их глазах светилось ожидание чего-то необычного.

– Ребята! – торжественно произнес я. – С первым заданием вы справились и поэтому становитесь полноправными членами нашей космической экспедиции.

Дети явно приняли правила моей игры и послушно ожидали, что будет дальше. Мне тоже нравилось возиться с ними.

– Сейчас вам предстоит пройти тест. Достойны ли вы быть зачисленными в отряд космических разведчиков. Внимательно следите за моими действиями и отвечайте на мои вопросы то, что сразу придет вам в голову. Только честно. Иначе провалите экзамен, и зачисление в качестве кандидатов в разведчики будет отложено на неопределенный срок. Условия понятны?

– Понятны! – хором ответили мальчишки.

– Тогда начинаем! – скомандовал я, боковым зрением замечая, как округляются от изумления глаза Алины.

Взяв в руки кусок черного хлеба, я удалил с него корочку так, чтобы остался один только мякиш, который и принялся тщательно мять на глазах внимательно смотревших за этими манипуляциями ребятишек. Добившись того, чтобы мякиш стал походить на пластилин, я разделил его на две части, скатал из них два одинаковых шара и положил на край стола.

– Теперь поступим следующим образом. Сейчас на ваших глазах будут совершены очередные действия, и вам предстоит ответить на мои вопросы. Но только мне на ухо, так чтобы никто другой не слышал. Договорились? Владимир, как ты считаешь, эти два шара одинаковые?

– Одинаковые, – прошелестел в моем ухе ответ.

– А ты как считаешь, Данила?

– Одинаковые, – прошептал тот.

– Отлично! – воскликнул я и на глазах у присутствующих скатал из одного шара колбаску, а другой заметно приплюснул. – Какой из этих двух получившихся предметов тяжелее? Владимир! Отвечай!

– Они одинаковы по весу, – прозвучал в моем ухе ответ.

– Так. А ты как считаешь, Данила?

– Колбаска тяжелее, – ответил мальчуган.

– Первый этап пройден! – объявил я. – Предлагается перерыв, во время которого предстоит съесть еще по куску торта и выпить по чашке волшебного чая.

То ли Алина была искусницей в заварке чая, то ли так подействовала на меня домашняя атмосфера, но мне показалось, что такого вкусного напитка я никогда не пробовал. Немного передохнув, мы приступили ко второй части теста. На столе появился стакан с чистой водой и две прозрачные хрустальные рюмки: одна – маленькая, а другая – большая.

– Теперь прошу сконцентрироваться. Начинается второй этап тестирования на пригодность к зачислению в отряд космических разведчиков.

Наполнив до краев маленькую рюмку водой из стакана, я на глазах ребятишек перелил из нее воду в большую рюмку, потом вновь налил из стакана воды в маленькую, а затем, поставив обе рюмки рядом друг с другом, задал очередной вопрос:

– Владимир! Как ты считаешь, в какой рюмке воды больше?

– Количество воды в рюмках одинаковое, – прошептал он свой ответ мне на ухо.

– Данила! Твое мнение?

– Ни в какой! – последовал ответ.

– Отлично! Можно передохнуть и допить чай с тортом!

Мальчишки с удовольствием навалились на лакомство. Затем последовала еще пара простых тестов, чтобы избежать возможных ошибок. Наконец у меня был готов окончательный вердикт.

– Первую часть экзамена вы выдержали с честью. Теперь предстоит самое трудное. На деле доказать свою готовность к зачислению в отряд космических разведчиков. Дисциплина для разведчиков – основа основ. Ваша мама будет периодически докладывать мне о вашем поведении. Надеюсь, что вы оправдаете высокое доверие и окажетесь в числе избранных.

Взглянув на часы, висевшие у двери в гостиную, я заметил, что уже достаточно поздно и стал собираться домой, попрощавшись с мальчишками. Мне доставило особое удовольствие сообщить Алине, вышедшей проводить меня, что дети у нее не только очень смышленые, но и даже несколько опережают своих сверстников по уровню развития.

– Спасибо. Вы подарили мне необыкновенный вечер, – смутилась молодая женщина. – А своих детей я просто не узнаю. Чудеса, да и только!

Договорившись созвониться в ближайшее время, мы стали прощаться. Я галантно поцеловал ей руку и направился домой уже знакомой дорогой.

Утро понедельника ознаменовало собой начало моей самостоятельной работы в охранной структуре. Николай уже ждал меня в своем кабинете.

– А, это ты! Входи! Входи! – воскликнул он. – Молодец! Как раз вовремя. Надо тебя на смену определять, да так, чтобы выходные дни не затрагивать. Анатолий Сергеевич на этот счет дал строгие указания. Вот сижу и ломаю голову, как график дежурств построить. Знаешь, ты пока в бухгалтерию загляни. Там тебе что-то причитается. А потом сразу возвращайся.

В бухгалтерии меня послали в кассу. Расписавшись в ведомости, я получил свою первую зарплату. И, надо признаться, весьма вовремя. Ведь мои финансовые ресурсы после расчетов по долгам с Маруськой и похода на концерт с Алиной были почти на исходе. А мне еще одежду предстояло покупать – наступали холода. В подаренной Петром куртке по улице ходить становилось уже не очень удобно.

– Вроде все получилось! – увидев меня в своем кабинете, воскликнул начальник охраны. – С завтрашнего дня и приступай! Вот смотри. Это твои дни дежурства. Конечно, жизнь может внести свои коррективы, но у нас принято строго придерживаться графика, чтобы не подводить коллег. У каждого ведь свои планы на свободные дни. Дежурить будешь в паре с Виктором. Знакомить вас не надо. Сегодня советую решить все свои вопросы, чтобы потом на дежурстве от службы не отвлекаться. У меня с этим строго. И запомни! Никакой самодеятельности! Если попросит кто подменить его – сразу ко мне. Все перестановки только с моего разрешения. Вопросы есть?

– Никак нет! – бодро ответил я.

– Вот и хорошо, – смягчился Николай. – Сейчас пойдем в дежурку. Надо график вывесить и сотрудников с ним ознакомить. Виктора мы уже предупредили. Он человек дисциплинированный и завтра будет как штык. Ну, пошли что ли?

– Всегда готов!

– Да, чуть не забыл. Пока ты в бухгалтерии околачивался…

– Почему околачивался? – мне не понравилась постановка вопроса Николаем. – Вы же сами меня туда направили!

– Шучу, шучу, – извиняющимся тоном отреагировал начальник охраны. – Так вот. Мне позвонил шеф. Просил тебя зайти к нему. У него какие-то вопросы возникли. Наверное, по твоей программе. Толком не знаю. Он ведь передо мной не отчитывается. Смотри, если опять над ней работать придется, то исходи из уже составленного графика. Договорились?

– Можете не беспокоиться. Мне дважды повторять не надо.

– Вот и чудесно! – обрадовался Николай. – Пошли в дежурку.

Юрий, сидевший за экраном монитора, встретил меня как родного.

– Вася! – воскликнул он, – Рад тебя видеть! Говорят, ты завтра на самостоятельное дежурство заступаешь? Когда проставляться будешь?

– Вам бы только повод найти, – недовольно пробурчал начальник охраны. – Но с другой стороны традиции нарушать негоже. На них вся служба строится. Ты как, готов?

– Всегда готов, – ответил я, понимая, что отвертеться мне вряд ли удастся.

– Тогда так, – взял инициативу в свои руки Николай. – Послезавтра. Сменишься с дежурства, немного отдохнешь, а вот в семь вечера, после работы, и посидим. Здесь рядом кафе недорогое есть. Мы в нем все наши мероприятия отмечаем. Персонал нас знает. К тому же, хозяин заведения мне кое в чем обязан. Сегодня же зайди к ним и обо всем договорись. Нас семь человек будет. Юра, передай, кому положено, а тому, кто на смене, считай, не повезло.

– Ясно, – начал, было, я.

– Слушай и не перебивай. У нас так принято: виновник торжества обеспечивает стол горючим и запивкой. Соки, вода, морс. Можно еще селедочки на всех взять. Это за его счет. А остальную закуску каждый сам себе заказывает и оплачивает. Так будет справедливо. Иначе никакой зарплаты не хватит, а всем еще семьи кормить надо. Из холостяков-то у нас только ты один. Но и тебе жить надо. Вот теперь я все сказал.

– Понятно. А к кому мне лучше обратиться?

– Правильный вопрос. Спросишь Надежду. Она там – за старшую. Высокая такая. Не ошибешься. Скажешь, что от меня. С ней и обговоришь все нюансы.

На том и порешили.

«Плакала моя курточка», – пронеслось у меня в голове.

Немного потолкавшись в дежурке и перебросившись с коллегами ничего не значащими фразами, я поспешил к директору.

«Интересно, что за вопросы могли у него возникнуть? Вроде там все предельно просто», – крутилась в моей голове мысль по пути к апартаментам главы фирмы.

– Василий Семенович! – увидев меня, воскликнула восседавшая за блестевшим от лакового покрытия столом молоденькая секретарша, оторвавшись от маникюра. Ее кукольное личико излучало саму любезность: – Проходите! Шеф ждет вас!

– Анатолий Сергеевич! – певучим голоском доложила девушка по селекторной связи. – К вам Василий Семенович!

– Пусть заходит, – донеслось из селектора.

– Добрый день! – войдя в кабинет, промолвил я. – Мне сказали, что у вас возникли вопросы. Надеюсь, все работает нормально?

– Здравствуй, Василий! – глава фирмы встал из-за стола и протянул мне руку для приветствия. – Все в порядке. Не могу только разобраться в одной мелочи. А ты, помнится, говорил, что без тебя в программу лучше не лезть. Вот и пришлось тебя побеспокоить. Как работается с Николаем? Нашли общий язык? Он, хоть и строгий, но справедливый.

– Благодарю. Все хорошо. Давайте посмотрим, что там у вас.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, в чем загвоздка. Через десять минут я закончил работу и, показав Сергеевичу, как про себя решил называть хозяина кабинета, что нужно делать при возникновении подобной ситуации, хотел откланяться. Но не тут-то было.

– Василий! Надеюсь, у тебя найдется для меня еще пару минут? Хочу обсудить с тобой одну задачку…, – многозначительно произнес Анатолий Сергеевич. – Прошу. Присаживайся!

– Ирочка! Принеси нам чаю! – скомандовал Сергеевич своей секретарше.

Как и в прошлый раз, мы расположились за журнальным столиком. Через пару минут в кабинет с подносом вплыла длинноногая Ирочка. Короткая юбка и облегающая блузка выгодно подчеркивали достоинства ее стройной девичьей фигуры. Поставив чашки с чаем и вазочку с конфетами на столик, она грациозно удалилась.

– Василий! У меня возникла одна идея, – дождавшись, когда за секретаршей закроется дверь, произнес хозяин кабинета и протянул мне лист бумаги, испещренный мелким убористым почерком. – Вот! Посмотри! Я набросал здесь кое-что!

Мне не потребовалось и пяти минут, чтобы понять глубину его замысла. Он хотел поставить под независимый контроль все денежные потоки фирмы. Задачка была, прямо сказать, не из легких и требовала много дополнительной, в том числе и конфиденциальной, информации, что свидетельствовало о доверии ко мне со стороны главы фирмы.

– Что скажешь, Василий? – спросил Сергеевич, беря у меня свои записи.

– Отвечу прямо, – глядя в глаза собеседнику, ответил я. – Трудно, но возможно. При условии доступа к необходимой информации. Сколько это займет времени, сейчас не скажу.

– Мне важно было услышать от тебя принципиальную оценку. Понятное дело, что такие вопросы в одночасье не решаются. Со своей стороны гарантирую всестороннюю помощь. За деньгами тоже дело не станет. Так что? Берешься?

– Можно попробовать. Только у меня будет одна просьба.

– Конечно. Слушаю тебя.

– Я зачислен в штат охранником. Ребята и так в прошлый раз были вынуждены разделять между собой дополнительную нагрузку. Если можно, мне хотелось бы заниматься данной работой в свободное от службы время.

– Весьма благородно с твоей стороны. Но позволь мне решать, как распоряжаться рабочим временем сотрудников моей фирмы…, – начал, было, Анатолий Сергеевич, но внезапно осекся и, внимательно посмотрев на меня, неожиданно произнес: – Хорошо. Пусть будет по-твоему. Ценю порядочных людей. Их не часто встречаешь. Но от аванса, надеюсь, не откажешься? Вот. Держи. Это задаток.

Хозяин кабинета протянул мне довольно увесистый конверт. Курточка опять появилась на горизонте.

– И вот что еще. Надеюсь, мне не надо говорить, что данный разговор должен остаться сугубо между нами?

– Обижаете!

– Я так и думал. Да. Чуть не забыл, – с этими словами Сергеевич написал на чистом листе бумаге несколько цифр. – Вот мой личный телефон. Его знает только ограниченный круг моих знакомых. Если тебе что-либо понадобится – звони. Не стесняйся.

– Благодарю за оказанное доверие. Разрешите откланяться, – ответил я и, пожав руку главе фирмы, вышел из кабинета.

– Ирочка! Вам очень идет ваша прическа, – мимолетом бросил я, проходя мимо секретарши.

– Спасибо…, – смутилась девушка.

Николай ждал меня с явным нетерпением. Видимо он опасался, что ему опять придется перекраивать смены. Выслушав мой доклад о готовности к дежурству, начальник охраны заметно расслабился.

– Тогда действуем согласно утвержденному плану. Завтра не опаздывай. И форму не забудь надеть. А то ходишь, как вахлак.

Зайдя в дежурку, я уточнил у Юрия несколько вопросов относительно предстоящего застолья и направился в кафе. Заведение оказалось небольшим и довольно уютным. Столики, украшенные вазочками с цветами, были застелены белоснежными скатертями и сервированы красивыми фирменными приборами. В углу просматривалась небольшая сцена, на которой возвышались белый рояль и ударная установка. Чувствовалось, что по вечерам здесь лилась «живая» музыка.

Посетителей было мало. У входа меня встретила миловидная девушка, чтобы сопроводить к столику. Мне стало даже неловко признаваться в том, что долгожданный ею посетитель пришел не для того, чтобы оценить блюда в предлагаемом меню. Уточнив у официантки, где найти Надежду, я быстро ретировался в служебное помещение.

Николай описал ее довольно точно, так что ошибиться было трудно. Девушка оказалась действительно высокого роста. Этакая худощавая каланча, но довольно милая и с приятным голосом.

– Слушаю вас, – произнесла она. – Чем могу быть полезной?

Я представился, не забыв упомянуть, кто меня к ней направил, и коротко изложил суть дела.

– Так бы сразу и сказали, – взгляд Надежды заметно потеплел. – Вы – наши постоянные клиенты. Поэтому мы готовы закрыть глаза на некоторые исключения, но спиртное заказать придется, хотя бы чисто символически. Меню как обычно? А вас я раньше не видела. Наверное, новенький?

– Да. Будем отмечать мою прописку. Собственно говоря, поэтому поводу и хлопочу. Давайте составим заказ. Каков задаток мне надо внести?

Мы обговорили меню, и девушка, быстро прикинув что-то на калькуляторе, назвала сумму. Рассчитавшись, я на пару минут заскочил домой, чтобы переодеться и выложить лишние деньги. Предстоял поход по магазинам, и таскать с собой всю наличность мне показалось излишним. Еще выронишь ненароком.

Магазин верхней одежды располагался на соседней улице. В его ярко освещенных витринах красовалось множество разодетых манекенов, в основном женских. Не успела за мной закрыться дверь, как ко мне подошел худощавый молодой человек с взъерошенными волосами, внешне походящий на воробышка, с бейджиком на груди, на котором крупными буквами было написано: «Роман» и мелким шрифтом еще что-то.

– Вам подсказать? – фальцетом произнес он.

– Мне нужна зимняя куртка.

– Пойдемте со мной. У нас хороший выбор. Мы постараемся вам угодить.

С этими словами «воробышек» повел меня вглубь магазина. Честно признаюсь, без провожатого мне потребовалось бы немало времени, чтобы найти нужную секцию.

– Ольга! Обслужи клиента! Его интересуют зимние куртки, – воскликнул молодой человек и удалился, странно виляя на ходу бедрами.

– Вас какая интересует? Из натуральной кожи или заменителя? – грудным голосом произнесла подошедшая крашеная блондинка.

– А вы какую посоветуете?

– Конечно из натуральной кожи. Это красивее и практичнее. Хотя, конечно, дороже. Вам подлиннее или покороче?

– Ольга! Целиком полагаюсь на ваш вкус. Вы так изящно одеваетесь, что плохого мне просто не посоветуете.

Стрела попала в цель. Девушка посмотрела на меня более внимательно, словно прозрев. Следующий час она крутилась как белка в колесе, предлагая мне все новые куртки. Оказалось, что выбрать вещь по душе не такое уж простое дело. Совместными усилиями мы отложили сначала три кожанки, а из них отобрали ту, которая понравилась мне больше всего.

Поблагодарив Ольгу за проявленное внимание, я направился в кассу и вскоре стал обладателем столь нужной мне вещи. У подъезда дома меня окликнула Пелагея Степановна, вышедшая на очередную прогулку со своей собачкой.

– Привет, сосед! Что-то давно тебя не встречала! Уезжал куда? – явно напрашиваясь на разговор, выпалила она.

– Да нет. Просто занят был. С утра до ночи на работе.

– А ты, смотрю, хозяйственный. Все в дом несешь. Не то, что некоторые. Взять хотя бы Славку. Тот пока все не пропьет – не остановится. А потом буянить начнет. Сколько раз участкового вызывать приходилось. А ты – тихоня. Беспокойств бабушке не доставляешь.

Уделив любопытной соседке еще немного времени, я, наконец, оказался дома. Мне хотелось побыть в тишине, привести в порядок свои мысли и построить планы на ближайшее время. Но не тут-то было. Зазвонил телефон. Это был Петр.

– Наслышан, наслышан о твоих подвигах, – с налету начал он. – Алина моей благоверной все уши про тебя прожужжала. Она от тебя просто без ума. Говорит, что и детям ее ты очень понравился. Сегодня Марья часа полтора с ней по телефону общалась. Ну, это не мое дело. Послушай лучше, что мне за день пережить пришлось…

Далее последовал нескончаемый рассказ о том, как они с Маруськой ездили по поставщикам в поисках нового товара. Я не мешал своему приятелю изливать душу, поскольку уже привык к таким пассажам Савельича.

Однако своим звонком Петр напомнил мне о моем обещании Алине позвонить ей.

– Алло! – раздался в трубке ее звонкий голосок.

Мы немного поговорили на общие темы. Она еще раз поблагодарила меня за концерт и, как бы, между прочим, заметила, что поведение ее детей изменилось в лучшую сторону.

– Они только и говорят о космических разведчиках. И, похоже, решили серьезно взяться за учебу. Вы действительно великий кудесник.

– Ну, это – преувеличение. У вас замечательные мальчуганы. А как вы смотрите на то, чтобы сходить в кино на этой неделе? Скажем, в четверг или в пятницу?

– Лучше в пятницу, – немного подумав, согласилась Алина.– В этот день с ребятами могут посидеть мои родители. Так что весь вечер будет в нашем распоряжении.

Мы договорились созвониться в четверг вечером, чтобы уточнить место и время встречи. График дежурств на этой неделе Николай сделал для меня щадящим. Так что все должно было получиться.

Мне захотелось померить обновку. Надев куртку и осмотрев себя еще раз, я остался собой доволен. Пора было приступать к работе над новым заданием. Уже через полчаса стало ясно, что без записей Сергеевича мне не обойтись.

«Надо звонить. Время еще не очень позднее», – подумал я.

– Слушаю вас, – раздался в трубке голос уверенного в себе человека.

– Анатолий Сергеевич! Извините за беспокойство. Это – Василий. Очень нужны ваши записи. Хочу использовать их в качестве своеобразного технического задания. Не могли бы вы послезавтра отдать их мне?

– А почему не завтра, если в них такая нужда?

– Завтра у меня дежурство. Не хотелось бы, чтобы их кто-нибудь ненароком увидел. Мало ли что. Осторожность не помешает. Если вы не возражаете, сразу после смены я зайду к вам.

– Договорились, – бросил Сергеевич и дал отбой.

Во время несения службы ничего примечательного не случилось. Утомительное это занятие – постоянно следить за происходящим на мониторе. Сначала было даже забавно наблюдать за тем, как ведут себя люди, думая, что их никто не видит. Но постепенно мне стала надоедать столь монотонная работа, от которой начинали слезиться глаза. Становилось понятно, почему большинство моих нынешних коллег носило очки. Постоянное напряжение на глаза не могло пройти даром. Уж лучше стоять возле кассы. Все не так скучно. Да и для здоровья полезнее.

Ночью вздремнуть мне так и не удалось. И хотя покупателей было мало – магазин работал круглосуточно – торговый зал не пустовал. Посетители время от времени заходили и что-то для себя приобретали. Яркое освещение наружной рекламы манило их, и они слетались, словно мотыльки на огонек.

В общем, к утру я чувствовал себя как «выжатый лимон». Наступило состояние какого-то внутреннего опустошения. Уже ничего не хотелось, кроме одного – лечь в постель и забыться сном. Мне стало понятно, какой это нелегкий и ответственный труд – работать охранником. Только вот вознаграждение за него, на мой взгляд, являлось неадекватным. Зарплату можно было бы платить и побольше.

– С боевым крещением тебя, Василий, – важно произнес пришедший проконтролировать передачу смены Николай, пожимая нам руки. – Сегодня все по плану? Ничего не отменяется? Нет? Тогда до вечера! А сейчас отдыхай пока!

Я с большим удовольствием пошел бы домой, но необходимо было еще зайти к главе фирмы. Свое надо слово держать!

– Василий Семенович! Анатолий Сергеевич просил подождать. Он немного задерживается по делам, – тоненьким голоском проговорила уже знакомая мне секретарша, стрельнув в меня глазками из-под длинных ресниц.

– Ирочка! Как вы думаете, это надолго?

– Ну что вы! Шеф звонил буквально перед вашим приходом и сказал, что уже подъезжает. Так что должен появиться с минуты на минуту…, – любезно ответила девушка, доставая пилочку для ногтей.

Не успел я расположиться на стуле, как дверь распахнулась, и в приемную вошел улыбающийся Анатолий Сергеевич.

– Ты уже здесь? Рад тебя видеть! – поздоровался он. – Проходи! Милости прошу!

Разговор с главой фирмы не отнял много времени. Мы просто еще раз уточнили некоторые детали, отметив их на испрашиваемом мною листке. Наконец-то можно было выдвигаться домой. Моему телу, а главное душе, требовался отдых.

Едва я добрался до постели, как мгновенно уснул и проспал мертвецким сном битых четыре часа. Этого мне вполне хватило, чтобы вновь почувствовать прилив сил. Можно было собираться в кафе. Ведь по пути предстояло еще зайти в магазин за «горючим», как здесь принято называть спиртное.

За полчаса до назначенного срока я уже вошел в кафе. Увидев меня, молоденькая официантка подошла ко мне и, поздоровавшись, провела к нашему месту. Столы уже были сдвинуты, накрыты скатертями и сервированы. Видимо Надежда, главная распорядительница заведения, сделала необходимые указания. Это чувствовалось по тому, как изменилось поведение персонала. Девушка излучала саму любезность.

– Все правильно? Вам нравится? – спросила она и тут же добавила. – Холодные закуски и напитки сейчас поставим.

– Да. Вы в точности исполнили мою просьбу. Не буду вам мешать, – ответил я и пошел встречать гостей. Было самое время.

Первыми прибыли Виктор и Юрий, затем стали подтягиваться остальные сослуживцы. Николай, как и положено начальству, появился последним. Поздоровавшись с нами и окинув оценивающим взглядом накрытый стол, он дал команду рассаживаться, заняв место во главе стола. Меня, как виновника торжества, усадили по правую руку от него. Остальные сели на свои места. По тому, где располагался тот или иной сотрудник, можно было судить о его положении в коллективе. Наиболее авторитетные коллеги сидели рядом с начальником.

Убедившись, что все наполнили свои бокалы, Николай взял слово и произнес длинный тост. В своей речи он умудрился совместить пожелание процветания компании, в которой мы работали, с уверенностью в росте благополучия собравшихся за столом, не забыв представить меня как сотрудника, подающего большие надежды.

За первым тостом последовал второй, затем третий. И каждый старался перещеголять предыдущего. Речи становили все пространнее, а перерывы между ними все короче. Часа через два коллегам захотелось размяться. Юрий в сопровождении еще двух сотрудников вышел на улицу подышать свежим воздухом, а остальные пустились в пляс.

Со стороны было забавно наблюдать, как взрослые дяди, рассредоточившись по кругу, стали переминаться с ноги на ногу, смешно жестикулируя и пытаясь попасть в такт музыке. К танцующим стали присоединяться другие гости заведения, и вскоре они заполнили весь танцпол. Преимущественно здесь были пары, кружившиеся под музыку. Меня тоже увлекли в круг.

«Выпустив пары», мы вернулись за стол. Вновь зазвучали речи. Но произносивших их уже особо никто не слушал. По крайней мере, такое впечатление сложилось лично у меня. Каждый был увлечен беседой со своим соседом. И произнесение тостов стало служить своеобразным призывом поддержать желающего влить в себя очередную порцию алкогольного яда. Через какое-то время мне стало очевидно, что припасенных мною запасов спиртного явно не хватит.

Подозвав Настеньку, так звали обслуживавшую нашу шумную кампанию девушку, я попросил ее исправить положение. Официантка понимающе улыбнулась и заверила меня, что все будет в полном порядке. Дескать, не в первый раз. Хорошо, что, отправляясь на вечеринку, мне пришло в голову взять с собой еще немного денег. Иначе хорош бы я был в глазах моих новых друзей. Право, не посылать же кого-то из них в магазин…

Мы просидели в кафе до его закрытия. Некоторые горячие головы выступили, было, с предложением продолжить пирушку в близлежащем парке на скамейке, но Николай отверг его, напомнив, что кое-кому из присутствующих завтра заступать на смену. В общем, вечер удался на славу. Прощаясь со мной, каждый считал для себя долгом заверить меня в своей дружбе, уверяя, что в случае чего, я могу на него положиться.

– Молодец. Вижу, что мы в тебе не ошиблись, – похвалил меня Николай, садясь в вызванное для него такси.

Расплатившись с чувством исполненного долга по счету, поблагодарив официантку и оставив, как это принято, чаевые, мне захотелось перед сном прогуляться до дому пешком. Ведь как я ни старался не вливать в себя алкогольную отраву, это не всегда удавалось под пристальными взглядами коллег, следивших за тем, чтобы рюмка была выпита до дна. А ведь хорошо известно, что в таком случае между последним возлиянием и сном должно пройти не менее часа. Иначе на утро плохое самочувствие гарантировано.

В четверг утром, явившись на службу – необходимо было прояснить в бухгалтерии некоторые детали по заданию главы фирмы, мне пришлось заглянуть в дежурку, где меня встретили уже как своего дружескими похлопываниями по плечу и словами благодарности за прекрасно проведенный вчерашний вечер. Уточнив, что в графике дежурств изменений не произошло, и что мне заступать на смену в понедельник, я пошел домой. Весь оставшийся день и вечер ушли на выполнение деликатного поручения Анатолия Сергеевича – разработку программы. И хотя мне удалось заметно продвинуться, до завершения работ было еще довольно далеко.

За делами я едва не забыл о своем обещании Алине позаботиться о билетах в кино. Хорошо, что под рукой был интернет. Не пришлось ходить по улицам в поисках соответствующих афиш. Пробежавшись по репертуару и аннотациям на кинокартины, идущим в кинотеатрах города, а таковых было не так уж и много – всего два, стало ясно, что выбор не очень велик. Боевики и мелодрамы о несчастной любви отпали сразу. Оставался только один фильм жанра фантастики с ничего не говорящим названием. Но мне стало любопытно, как представляют себе обитателей других планет здесь, на Земле. Насколько далеки или близки они от действительности?

Определившись с фильмом, я стремглав бросился в кинотеатр. Не хватало еще, чтобы кассы закрылись или в них не оказалось билетов. На мое удивление желающих провести время в кинотеатре оказалось не так уж и много. Мне достались великолепные места в центре. Можно было звонить Алине.

– Алло! – раздался в трубке ее голосок.

Меня несколько беспокоило, как она отнесется к моему выбору. Насколько мне было известно, не всем земным женщинам нравился жанр фантастики. Однако мои опасения оказались напрасными. Условившись встретиться завтра у входа в кинотеатр, мы тепло распрощались.

«Одно дело сделано, – пронеслось у меня в голове. – Пора браться за другое. Теперь уже ничто отвлекать не будет».

Однако не тут-то было. Не успел я открыть дверь, как позвонил Петр, отнявший у меня драгоценные полчаса. Но отказывать приятелю в общении – не в моих правилах. К тому же он так много сделал для меня. Так что приходилось терпеть. В несвойственной для него манере Савельич поинтересовался, как продвигаются наши отношения с Алиной. Чувствовалось, что за этим вопросом кроется любопытство Маруськи. Мне ничего не оставалось, как поведать ему о нашем предстоящем походе в кино.

– Ну, ну, – многозначительно буркнул он. – Тогда завтра наше с тобой телефонное рандеву отменяется. Не буду мешать. Расскажешь в субботу.

– Конечно. Значит, до субботы. Буду как всегда ждать у контейнеров.

Закончив разговор с Петром, мне, наконец-то, удалось засесть за работу. Дело спорилось, и я не заметил, как наступила ночь. Пришлось прервать увлекшее меня занятие и отправляться в постель. Грядущий день обещал быть насыщенным. Так что стоило набраться сил, чтобы не пропустить знаков-подсказок «тонкого мира».

Утро пятницы мне пришлось посвятить походу за продуктами. Их запасы заканчивались, а полки были настолько пустыми, что становилось понятным услышанное как-то выражение: «В холодильнике мышь повесилась». Не успела захлопнуться дверь подъезда, как меня окликнула вездесущая соседка снизу. Пелагея Степановна выгуливала свою собачку, и ей явно не хватало собеседника.

– Василий Семенович! А вы не на работе?

– Доброе утро. У меня сегодня отгул, – не доводить же до нее график моих дежурств. – Вот решил продовольствием запастись.

– Тогда вам лучше прогуляться до магазина, что на соседней улице, – Пелагея Степановна охотно растолковала, как до него дойти и почему лично она предпочитает покупать продукты именно в нем. По ее словам выходило, что там и цены дешевле, и ассортимент лучше, и персонал более отзывчивый.

Поблагодарив словоохотливую соседку за добрый совет, я направился по указанному ею адресу. По дороге мое внимание привлекла молодая женщина с коляской, в которой сидели двое симпатичных малышей, одетые во все розовое.

«Розовые двойняшки, – мелькнула мысль в моей голове. – Это явный знак, предвосхищающий перемены к лучшему. Вот только какие изменения меня ожидают?»

Пелагея Степановна не ошиблась. В магазине действительно можно было найти все необходимое. Здесь на самом деле царила доброжелательная атмосфера. И, несмотря на относительно низкие цены, не присутствовал запах нищеты. Торговля шла бойко. Поэтому, чтобы не создавать толчею, работали все кассы, за которыми восседали миловидные вежливые девушки в белых накрахмаленных блузках, поверх которых были повязаны розовые шарфики.

«Сначала розовые двойняшки. Теперь девушки с розовыми шарфиками. Такое не может быть простым совпадением, – про себя заметил я. – А ведь розовый цвет – это символ романтичности и доброты, страстности и любви. Интересно, что будет дальше?»

Как и подобает воспитанному мужчине, за несколько минут до назначенного срока с букетом роз я стоял перед входом в кинотеатр. Алина не заставила себя ждать. Мы заняли места в зрительном зале и в скором времени стали свидетелями довольно любопытного действа.

Сюжет фильма сводился к тому, что человечество долгие годы якобы ведет галактическую войну с расой разумных рептилий. В окрестностях небольшой необитаемой планеты пилот-землянин вступает в схватку с кораблем, который пилотирует рептилоид. В ходе боя оба космических истребителя получили серьезные повреждения и два непримиримых врага оказались запертыми на необитаемой планете. Чтобы спастись, они заключили перемирие и к концу картины стали друзьями. У рептилии рождается детеныш, но сам рептилоид погибает, однако перед смертью берет с человека обещание, что тот представит дитя на совете его соплеменников. Землянин сдержал слово, данное умирающему, и в результате между враждовавшими цивилизациями наступил мир.

Картина была красочной и изобиловала разными эффектами. Судя по выражению лица моей спутницы, фильм ей понравился. А может быть она просто старалась угодить мне?

Меня же интересовало совсем другое. На сколько представления авторов кинофильма соответствовали действительности? Техника, на которой летали герои картины, конечно, не выдерживала никакой критики. Но другого ожидать и не следовало. Без связи с информационными кладовыми Вселенной человеческий разум не в состоянии изобрести что-то принципиально новое, то, что он не видел и не может идентифицировать.

Учеными доказано, что если, например, человек начнет представлять себе бесконечность, то он сойдет с ума. Но сейчас любому школьнику на Земле известно, что Вселенная – бесконечна. Люди просто принимают это как данность, не требующую доказательств.

Во время более ранних экспедиций на эту голубую планету наши исследователи обратили внимание на сюжеты известных фантастов прошлого, Жюля Верна, например, описывавших чудеса техники, которыми сегодня никого не удивишь. «Наутилусы» – подводные лодки есть в любой более-менее развитой стране, а жизнь без электричества сейчас уже и не возможно себе представить.

Мы поняли, эти фантасты описывали то, что видела их энергетическая составляющая, которую люди называют «душой», во время своих путешествий в будущем. Душа разумного существа, имея постоянный контакт с космосом, с Богом, если хотите, всегда точно знает, что нас ожидает, если мы делаем тот или иной шаг. Те или иные действия. И она стремится донести до нас эти знания. Земляне называют это интуицией.

Именно во сне Менделееву пришла его периодическая таблица элементов. Он не поленился, встал и записал то, что увидел во сне. Не зная названия некоторых элементов, открытых значительно позднее, ученый просто оставил в ней свободные места. И таких примеров в истории Земли множество. Идеи Леонардо да Винчи, Коперника, Кюри, Эйнштейна и многих других их современники воспринимали в штыки. Но сегодня здесь уже никто не сомневается в их правоте.

Видимо, именно знания, почерпнутые из информационных кладовых Вселенной, позволили авторам фильма довольно точно отобразить внешний вид рептилоидов.

– Какая интересная концовка, – прервала мои размышления Алина. – Я тоже считаю, что ради детей можно пойти на многое…

– Вам на самом деле понравился фильм? – мне захотелось уточнить ее мнение.

– Честно говоря, фантастика не входит в число моих любимых жанров. Но эта картина может служить исключением. В ней хорошо показано насколько мощной силой может служить любовь к детям.

Продолжая разговор, мы не спеша направились к дому Алины. По пути я купил большой торт и разные сладости для ребятишек.

– Вы их совсем избалуете, – попыталась, было, протестовать молодая женщина.

– Это не просто угощение, – отмел я ее возражения. – Вы же сами говорили, что их поведение заметно улучшилось. А это заслуживает поощрения. Нельзя основываться только на обещаниях, иначе можно все испортить. Уж если вы доверили мне процесс перевоспитания, тогда не препятствуйте.

– Что вы! У меня и мыслей таких не было. Просто как-то неловко получается…

– Ура! Василий Семенович пришел! – дружно приветствовали мальчишки наше появление.

– Владимир! Данила! Ведите себя прилично! – прикрикнула на ребят, вышедшая из кухни женщина в переднике с гладко зачесанными назад волосами.

– Мама! Это – Василий Семенович, мой знакомый. Я о нем тебе рассказывала, – представила меня Алина.

– Здравствуйте! – поздоровалась ее мама. – Меня Варварой Степановной зовут. Дед! Иди сюда скорей! Встречай гостя!

– Добрый вечер! Милости просим! – густым басом проговорил появившийся в дверях гостиной крепкого телосложения седовласый мужчина, протягивая мне руку для рукопожатия. – А мы тут с внуками возимся…

– Василий! Это мой папа – Роман Викторович. Па! Знакомься! Василий Семенович! Мам! Возьми торт у гостя! – скомандовала Алина, стараясь снять невольно возникшую неловкость.

– Действительно! Чего-то я растерялась! – засуетилась Варвара Степановна, принимая у меня торт и сверток с гостинцами для ребятишек. – Раздевайтесь! Проходите! Сейчас ужинать будем.

– Мать! А у нас что-нибудь покрепче чая найдется? – вмешался Роман Викторович. – Надо бы знакомство отметить!

– Найдется! – ответила за Варвару Степановну Алина. – Но хочу сразу предупредить, что Василий Семенович спиртное не жалует.

– Вот это правильно, – одобрительно произнесла Варвара Степановна, окинув меня проницательным взором. В течение всего вечера мне не раз доводилось замечать ее изучающие взгляды. Судя по всему, моя персона ее вполне удовлетворила.

Ужин был скромным, но обильным. Меня подкупила простота этих людей. В отличие от Маруськи, они не стремились пустить пыль в глаза и вели себя совершенно естественно. Накормив детей и угостив их сладостями, не забыв сказать, что это от меня, Алина отправила мальчишек в детскую, пожелав им спокойной ночи. Ребята послушно удалились. В след за ними стали собираться и Алинины родители.

– Нам пора, – крепко пожав мне руку, пробасил Роман Викторович. – Загостились мы тут. Очень рад нашему знакомству.

– Всего вам доброго! – тепло проговорила Варвара Степановна и устремилась вслед за супругом.

Дверь за ними закрылась. Я тоже начал одеваться.

– Может быть, останешься? – тихо произнесла Алина, потупив глазки.

В ее голосе прозвучала такая тоска, такая мольба, что у меня язык не повернулся отказать ей. И я остался. Так начался новый этап в наших отношениях. Мы незаметно для себя перешли на «ты» и не только…

 

Ты – огонь, и я – огонь.

 

В субботу утром я чуть, было, не проспал. Впервые в жизни мне не хотелось куда-то идти. Хорошо, что прозвонил будильник на телефоне, не то Маруське пришлось бы долго ждать моего появления. Окинув взглядом непривычную обстановку, я восстановил в памяти события вчерашнего дня и очень удивился, не обнаружив в постели Алины.

«Однако пора вставать, – пронеслось в моей голове. – Интересно, а где хозяйка?»

– Ты уже проснулся? – как бы в ответ моим мыслям раздался ее нежный голосок, и на пороге гостиной появилась Алина.

Она уже успела привести себя в порядок: поправить прическу, наложить легкий макияж и переодеться. Лучи солнца, падавшие из окна комнаты на ее фигуру, создавали эффект какого-то необъяснимого волшебства. У меня вдруг возникло ощущение, что между нами установилась особая связь на невидимом уровне.

– Завтрак готов, лежебока! – с этими словами она подошла ко мне и ласково поцеловала. – Дети еще спят. Полотенце в ванной для тебя приготовлено.

Быстро совершив утренний моцион, я прошел на кухню, где меня ожидала вкусно пахнущая яичница с беконом и чашка ароматного крепкого чая.

– Кофе не стала варить, – извиняющимся тоном произнесла молодая женщина, присаживаясь за стол напротив меня. – Ты как-то сказал, что его не жалуешь.

За завтраком мы условились, что сегодняшний вечер проведем вместе, сходим куда-нибудь погулять, а потом вдвоем поужинаем.

– Думаю, что мне не составит труда уговорить моих родителей присмотреть за сорванцами. Отвезу их к ним. Они у меня понятливые. Ты им, особенно маме, явно понравился. Устрою все и буду ждать твоего звонка.

– Вот и отлично! Как освобожусь – сразу позвоню. Думаю, что часам к пяти, может чуть раньше, смогу за тобой зайти. А сейчас мне пора! Марья Петровна терпеть не может, когда нарушаются установленные ею правила!

– Наслышана, наслышана о твоих похождениях! – едва завидев меня, с хитрым прищуром промолвила Маруська. – Как фильм? Понравился?

– Фильм как фильм. Ничего выдающегося, – уклончиво ответил я. Было ясно, что Петр, как всегда, не удержался и разболтал о нашем с ним телефонном разговоре.

– Когда на свадьбе гулять будем? – не унималась Петровна.

– Время покажет…, – мне совсем не хотелось обсуждать с ней эту тему.

– Ну что? Начнем? – разрядил возникшую неловкость Петр, и все пошло своим чередом.

День пролетел как один миг. Покупателей было много. Так что на вечерний ужин я точно заработал. Мне доставило особое удовольствие, пересчитав причитающийся гонорар, набрать телефонный номер Алины под пристальным взглядом Маруськи.

– Алло! – раздался в трубке мелодичный голос молодой женщины.

– Все по плану? Ты готова?

– Да. Дети у родителей. Жду тебя дома, как и договаривались.

– Передай от меня привет, – не утерпев, вмешалась в наш разговор Петровна.

– Алина! Марья Петровна передает тебе горячий привет.

– Спасибо. Ей тоже.

Закончив разговор, я попрощался с Маруськой, пожал руку Петру и быстрым шагом направился к дому Алины, радуясь в душе, что мне не пришлось удовлетворять гипертрофированное любопытство Петровны и выслушивать бесконечные монологи Савельича. По пути мои мысли невольно обратились к вопросу, как быть дальше? Следует ли после ужина пригласить Алину к себе домой? Последнее означало бы переход наших отношений на новый качественный уровень. Только вот готов ли я к такому развороту событий?

«Ладно, будем действовать по обстановке. Во всяком случае, холодильник у меня полон…», – так и не найдя ответа, решил я.

– Ты есть хочешь? Давай слегка перекусим перед прогулкой. Не возражаешь? – подставляя губы для поцелуя, проворковала моя подруга. Она вновь сделала себе укладку и явно ожидала моей оценки.

– Тебе очень идет твоя прическа. Ты просто обворожительна, – поцеловав ее, как бы невзначай заметил я. – И когда ты только все успеваешь?

– Иди мой руки, дамский угодник! – покраснев от удовольствия, томно проговорила молодая женщина.

За перекусом мы решили пойти в городской парк. Благо погода располагала к пешей прогулке. К тому же он находился неподалеку. И там был довольно уютный ресторанчик, славившийся свой кухней.

Парк встретил нас запахами увядающей природы, готовящейся к приходу зимы. Опавшие листья образовали причудливый пестрый ковер, заботливо укутавший землю. Легкий ветерок подхватывал отдельные листочки и, как бы играя, кружил их в воздухе, опуская затем на асфальтированные дорожки, добавляя работы дворникам.

– Посмотри, какой красивый! – воскликнула Алина, поймав на лету красно-оранжевый лист клена. – В детстве я обожала делать гербарий. Бывало, наберешь листьев, отсортируешь их, разложишь между страницами книг для просушки и придания ровной формы. А когда листочки подсыхали, мы с мамой аккуратными стежками пришивали их нитками к альбомным листам, предварительно подписав название дерева. Получалось очень красиво.

Мою спутницу потянуло на воспоминания. Она поведала, что, когда была маленькой, родители отправляли ее на лето в деревню, где жили ее бабушка и дедушка. Алина очень любила этих умудренных жизнью людей. Особенно ей нравилось слушать сказки перед сном. Забравшись к бабушке под одеяло, девочка прижималась к ней и просила продолжить рассказ о чудо-богатырях, спасавших из плена сказочных злодеев прекрасных красавиц.

Это повествование о приключениях добрых молодцев не имело ни конца, ни края. Бывало, что пожилая женщина задремывала, но и во сне продолжала свой рассказ, перенося жадно внимавшую ей слушательницу в удивительный сказочный мир, создавая образы далеких предков, умевших понимать язык животных и привлекать их себе в помощники. Что особенно нравилось Алине, так это то, что в бабушкиных сказках добро всегда побеждало зло.

Она призналась, что в своих мечтах всегда хотела походить на Василису Прекрасную или Марью-царевну. И вот что интересно, чем больше я слушал свою спутницу, тем больше открывалась мне ее душа. В свое время мне доводилось изучать местный фольклор. Так что внутренний мир женщины, которой восхищалась Алина, был более-менее понятен. Передо мной вставал образ мудрой девы, красавицы с нежной душой, верной возлюбленной, которая ради своего любимого может три пары железных башмаков истоптать, три чугунных посоха изломать и истереть в дороге, три каменных просвиры и три каменных хлеба изглодать.

Мои размышления прервал веселый смех Алины, напомнивший звук серебряного колокольчика. Предавшись воспоминаниям детства, она с задором рассказывала о том, как они с мальчишками с разбегу прыгали с крутого берега реки в манящую своей прохладой воду, поднимая тучи брызг.

– В то время в деревне было много детворы, – продолжала моя спутница. – Мы веселились от души, бегали по улицам, не опасаясь машин. Тогда эти железные кони являлись большой редкостью. Если и проедет автомобиль раз в день, то это напоминало чудо. Мы, как завороженные, бежали за ним, не замечая пыли, которая подобно туче поднималась из-под колес. А еще мы любили играть в мяч на лугу. Бывало, ляжешь в траву, глянешь в бездонную синеву безоблачного неба, и голова закружится. Не то от бесконечной дали, не то от запаха полевых цветов и смятой травы…

Алина на мгновение замолчала, словно заново переживая давно забытые ощущения, а потом снова оживилась:

– Ближе к вечеру мы собирались у костра на опушке леса. Пекли картошку, варили раков, которых мальчишки за день налавливали в речке. Бывало и уху приготовим. Ох, и вкуснотища была! За уши не оттащишь!

При воспоминании о еде у меня заурчало в животе. Наша пешая прогулка явно поспособствовала пробуждению аппетита.

– Огонь, обычно, поддерживали долго, – не умолкала моя спутница. – Для чего по очереди ходили в лес за хворостом. Обычно это сопровождалось рассказами различных страшных историй. Парням нравилось пугать нас, девочек, волками и дикими зверями, а то и лешими, чертями и прочей нечистью. Видимо, это придавало им веса в собственных глазах. Но самым интересным было прыгать через костер. Ты ведь, наверняка, сам принимал участие в таких мероприятиях в ночь на Ивана Купалу?

– К сожалению, не доводилось, – уклончиво ответил я. Не признаваться же, что у нас на планете такого праздника просто не существует. – В городе, где прошло мое детство, костры разводить не разрешалось. Конечно, мне известно, как отмечали этот праздник в древности. Но было бы очень интересно послушать твой рассказ как непосредственной участницы.

– Хорошо, – охотно согласилась Алина. – Тогда слушай. Если ты помнишь, у нас праздник Ивана Купалы приходится на седьмое июля и попадает на день рождения пророка Ивана Предтечи, не случайно совпадая с языческим праздником Купалья. В нашей деревне в нем принимали участие практически все жители, и готовиться к действу начинали уже с раннего утра шестого июля. Ну, а сам купальский праздник начинался со второй половины дня.

Далее Алина поведала, что ранним утром женщины выходили «черпать росу». Для этого брали чистую скатерть и специальный сосуд из бересты, с которым и отправлялись на луг. Здесь скатерть таскали по мокрой траве, а потом выжимали в сосуд. Этой росой умывали лицо и руки, чтобы кожа была гладкой и чтобы прогнать всякую болезнь. А молодые, незамужние девчата, в это время отправлялись к ржаным полям собирать цветы и сплетать веночки, дабы приветить к себе женихов. Вечером венки пускали в речку, наблюдая, как и куда они плывут. Если венок тонул, считалось, что суженый разлюбил и замуж за него не выйти.

Не случайно Ивана Купалу в народе называют «чистоплотным», поскольку на заре этого дня было принято купаться. Этому купанию приписывалась целебная сила. Поэтому купались все – от мала до велика.

Пока девушки были заняты своими делами, парни на берегу речки готовили место для купальского костра. В землю зарывали шест или столб, на вершину которого закрепляли горизонтально старое колесо и хорошо промасленную веревку. Снизу под столб сносили от каждого двора и складывали в кучу засохшие веточки деревьев. Как тебе известно, такое ритуальное сжигание всего старого на купальском костре призвано угодить предкам, заручиться их помощью на весь оставшийся год.

Вокруг костра плясали, через него прыгали, соревнуясь, кто выше и дальше. У нас считалось, что тот, кто выше и удачнее всех пригнет – тот будет самым счастливым. Но главное начиналось уже после того, когда костер прогорал.

– И что начиналось? – заинтригованно переспросил я. Рассказ молодой женщины вновь зажег во мне огонек исследовательского любопытства.

– Когда костер догорал, из углей делали длинную дорожку, – заговорщицким тоном продолжала Алина. – И мы со взрослыми бегали по ней босиком. Я хоть и трусиха, но тогда не боялась. Главное – это настрой. К тому же, слова заветные мне от бабушки были известны.

– Тут ты абсолютно права, – согласился я, проникаясь к своей спутнице еще большей симпатией. – Наш образ мыслей способен на очень многое.

Мне все больше казалось, что эта женщина – одна из немногих людей, доросших до понимания знаний высшего порядка. И, видимо, поэтому между нами возникла не только взаимная симпатия, но и нечто большее.

– А что за слова такие? – во мне вновь заговорил исследователь.

– Погоди! Сейчас вспомню. Ага. Кажется так: «Ты – огонь, и я – огонь. Ты, огонь, меня не тронь».

– Смотри-ка, как интересно. Вы к огню как к живому существу обращались…

– А огонь – он и есть живой, – откликнулась Алина. – Есть и другие слова заветные: «Во мне горит огонь Творца, и он сильней огня земного». После этих слов можно было смело бежать по углям. Они уже не причиняли никакого вреда, даже ожогов не оставляли.

За интересной беседой мы и не заметили, как подошли к ресторанчику, живописно расположившемуся на берегу небольшого озерка. Войдя в стеклянные двери, я помог своей даме снять пальто и, оставив верхнюю одежду в гардеробе, как истинный джентльмен пропустил даму в зал первой. Подошедшая официантка предложила нам занять места за небольшим свободным столиком у окна, из которого открывался чудесный вид на водную гладь. Высшие силы явно проявили о нас заботу.

Я помог Алине сесть, и, как предписывали правила местного этикета, расположился напротив нее. Так было удобнее общаться. Изучив меню, мы решили заказать медальоны из телятины и бутылочку красного вина. Благо выбор был достаточно хорошим.

Обстановка располагала к задушевным разговорам. Приглушенная легкая музыка, доносившаяся из динамиков, не мешала беседе. Алину вновь потянуло на воспоминания. Видимо подсознательно она хотела, чтобы я узнал ее побольше.

– В детстве мне нравилось играть с мальчишками, – продолжила она свой рассказ, начатый еще в парке. – С девочками было скучно. Они держались особняком, вели себя чопорно и предпочитали такие игры, как «дочки-матери». Бывало, что изображали из себя врачей, а то и парикмахеров. Такие развлечения не доставляли мне удовольствия. То ли дело выйти на «тропу войны» в составе группы индейцев-разведчиков, вооружившись самодельными томагавками, луками и стрелами.

– Вы и луки мастерили? – с любопытством поинтересовался я.

– Конечно. А как же иначе? Для этого выбирался подходящий прут. Главное, чтобы он хорошо пружинил и не ломался при натягивании тетивы. Все лишнее тщательно отсекалось ножом. Мы использовали, в основном, прутья орешника. Благо в близлежащем лесу его было достаточно. А в качестве тетивы мы использовали бельевые веревки. Некоторые мальчики умудрялись достать струны из воловьих жил. Но луки с такой тетивой были большой редкостью и, соответственно, предметом гордости их хозяев.

– А стрелы вы из чего делали?

– Стрелы? Для них выбирались прямые ветки, как правило, березовые. Мы также выстругивали их из расщепленных досок. Но лучше всего они получались из камышей.

– Из камышей? – удивленно переспросил я.

– Да. Они ведь прямые, практически готовый материал. Мы за ними организовывали специальные походы к лесному озеру, очень красивому, но с одного края сильно заболоченному. По одному там ходить было небезопасно. Того и гляди – в трясину угодишь. Почва под ногами так и ходила, ощущения не для слабонервных. Прямо скажу. Бывало, режешь камыши, а сама думаешь, как бы не провалиться. Их мы заготавливали в большом количестве. Не будешь же каждый день на болото за ними ходить. Камыши все-таки довольно ломкие. Тем не менее, предпочтение отдавалось именно им. Готовое древко, оставалось только сделать оперение и наконечник.

– Как интересно, – поддержал я разговор.

Мне хорошо было известно, если хочешь узнать у собеседника что-то сокровенное – соблюдай три простых правила:

Правило первое. Проявляй к человеку искренний интерес.

Правило второе. Подвигай разговор к самому собеседнику.

И, наконец, правило третье. Думай при этом, чем ты можешь ему помочь?

Искусство вести разговор, таким образом, сводится к умению направлять беседу вопросами, что я и делал.

– В качестве наконечников мы, в основном, использовали гвозди, которые прикручивали к древку стрелы льняными нитками, смоченными клеем. А для оперения брали перья птиц, которые находили на опушке леса. Конечно, это отличалось от технологии изготовления стрел, но для наших нужд вполне хватало.

– Ты и технологию знаешь? – удивился я.

– Конечно, – игриво улыбнулась Алина. От воспоминаний детства щеки ее разрумянились, а в глазах заплясали озорные искорки. – У одного мальчика была очень интересная книжка. Называлась она «Маленькие дикари», и мы знали ее почти наизусть. Я автора до сих пор помню. Эрнест Сетон-Томпсон его звали. В ней рассказывалось об американских мальчишках, которые решили поселиться в лесу и пожить жизнью индейцев. Помимо описания их приключений, книга содержит немало ценных советов, как, например, соорудить типи. Это название жилища кочевых индейцев. Шкур диких животных, конечно, у нас не было, их вполне заменяли куски брезента.

– Вы и типи строили?

– А как же! На большой поляне в лесу у нас было целое поселение из пяти типи. В них мы порой прятались от дождя. Некоторые смельчаки даже в них ночевали на кроватях, сооруженных по всем правилам из стволов деревьев и елового лапника.

– Да. Весело у вас было, – как бы невзначай заметил я, подталкивая Алину к дальнейшему повествованию.

– Еще бы! – воодушевилась она. – Мы регулярно собирались на совет у костра посередине поляны и строили планы. О том, как организовать соревнования по стрельбе из луков, устроить охоту на оленей. Никаких оленей, конечно, в лесу не было. Их заменяли самодельные чучела, сколоченные из досок. Знаешь, как делают козлы для пилки дров? Ну, вот. Технология та же. Мы обтягивали их тряпьем, прикрепляли ветки вместо рогов и рисовали мелом круги на туловище. Получалась своеобразная мишень. Называть такие сооружения «оленями» позволяло лишь наше воображение, но все равно было очень интересно.

– И что вы делали с этими чучелами?

– Для начала мы собирались на «совет старейшин». Старейшинами выступали наиболее авторитетные ребята, из числа которых общим голосованием избирался вождь племени с большими полномочиями. Рядовые «индейцы» обязаны были беспрекословно выполнять его указания. Конечно, это относилось только к игре.

– Понятно.

– Так вот. На «совете старейшин» нас разделяли на две группы. Одни из нас должны были хорошенько спрятать чучело «оленя» в лесу. На эту группу возлагались функции судей. Остальные выступали в качестве охотников, в задачу которых входил поиск мишени и стрельба по ней из луков. Победителем считался тот, кто не только найдет «оленя», незаметно подкравшись к нему, чтобы не «спугнуть», но и сделает наиболее меткий выстрел. Точность стрельбы была определяющей. Поэтому мы постоянно упражнялись в этом искусстве. И скажу без ложной скромности, я показывала одни из лучших результатов, почти всегда попадая в «десятку». Меня даже в «совет старейшин» за это избрали.

– Иначе и быть не могло. Мне кажется, что если ты чем-то занимаешься, то делаешь это с душой и полной отдачей, – поддакнул я.

– Спасибо за комплимент, – смутилась Алина. – Но тут ты прав. Мне действительно порой казалось, что из меня выйдет хорошая «скво» – так изначально называли индейских женщин. Это уж потом, с прибытием на индейские земли белых поселенцев данное слово приобрело негативный оттенок. Им стали называть распутных индианок. Я слышала, что сейчас оно и вовсе используется как вульгарный термин, но тогда такое нам и в голову не приходило.

Увлеченные беседой, мы и не заметили, как на небольшой сценке появились музыканты. Просто музыка внезапно стала громче. Оркестр играл медленные мелодии, а молодая худенькая девушка с длинными черными волосами, которые обрамляли ее миловидное личико, пела хорошо поставленным голосом в микрофон. Постепенно пространство перед оркестром стало заполняться танцующими парами. Я тоже решил пригласить на танец свою подругу. Все равно разговаривать по душам более не получалось, так как приходилось перекрикивать музыку. А это совсем не располагало к задушевной беседе.

– Алина! Позволь пригласить тебя на танец, – галантно проговорил я и подал своей даме руку открытой ладонью вверх.

– С удовольствием, – откликнулась моя спутница, поднимаясь из-за стола.

Как и положено истинному джентльмену, я переложил ее руку на согнутую в локте свою вторую руку и повел на танец.

Немного размявшись на танцполе, мы вернулись за столик. Мелодии, прямо скажем, меня не зажигали, поэтому я решил попросить оркестр сыграть полюбившуюся мне песню Консуэло Веласкес.

– Извини. Мне надо отлучиться на минутку.

С этими словами я направился к музыкантам и, подойдя к ним, изложил свою просьбу молодому человеку с гладко прилизанными волосами, стоявшему за синтезатором. Он явно был здесь за главного.

– Любой каприз за ваши деньги, – отозвался он. – Сделаем. А как озвучить заказ? Для кого будем играть?

– Для Алины, – несколько смутился я от такого напора и, расплатившись, поспешил к своей спутнице.

Оркестр доиграл очередную песню, и вдруг на весь зал раздался громкий голос:

– А сейчас специально для нашей очаровательной гостьи Алины звучит эта песня!

– Ох! Как давно в мою честь не заказывали песни…, – тихо выдохнула Алина, когда мы добрались до танцпола. – Как это приятно! Спасибо!

– «Бесаме, бесаме мучо…», – старательно выводила мелодию певица. До оригинала, конечно, было далеко, но в целом получалось довольно хорошо. Песня задевала скрытые струны души, располагая к дальнейшему развитию отношений.

– Дорогая, – тихо произнес я. – Как ты смотришь на то, чтобы после ужина заглянуть ко мне на огонек? У меня есть чудесный кофе…

– С удовольствием, – отозвалась Алина. – Мне давно хочется посмотреть, как ты живешь. Но самой напрашиваться было как-то не очень удобно. К тому же дети у родителей, так что до завтрашнего вечера могу быть в полном твоем распоряжении.

– Значит, договорились. После ресторана идем ко мне.

Приняв такое решение, мы не торопясь закончили трапезу, несколько раз потанцевали и, рассчитавшись, вышли на свежий воздух. Было довольно темно, но яркие фонари, освещавшие аллеи парка, создавали неповторимую атмосферу уюта и защищенности.

– Какой чудесный вечер, – тихо произнесла моя спутница. – Прямо как в сказке. Такое впечатление, что из-за деревьев вот-вот покажется сказочный богатырь Иван-царевич в сопровождении серого волка.

– Вечер действительно чудесный. Может быть, пойдем пешком? Прогуляемся, воздухом подышим. До моего дома здесь не очень далеко.

– Конечно, как скажешь.

До подъезда мы добрались без приключений. Правда, кнопки домофона оказались заклеенными объявлением, написанным от руки разноцветными фломастерами.

Оно гласило: «Работа. Требуется сотрудник с управленческим опытом. Зарплата достойная. Для записи на собеседование звоните по телефону…»

Далее следовали номер телефона и время звонка.

«Интересно, что за чудак заклеил домофон? Может быть это знак того, что мне пора менять работу? Теперешняя уж больно скучная. Если бы не поручения Анатолия Сергеевича… Ладно. Поразмыслим над этим на досуге», – подумал я, машинально складывая листок бумаги и засовывая его себе в карман куртки. Не мусорить же у собственного подъезда!

Открыв дверь своей съемной квартиры, я посторонился, пропуская гостью, как и полагается галантному джентльмену, и включил свет в прихожей. Вспыхнувшие огни светильника отразились от тоненького украшенного стразами обруча, поддерживавшего волосы моей спутницы, и создали поразительный эффект. Мне показалось, что над головой Алины засверкал огненный нимб, и прихожая словно осветилась неземным светом, исходившим от молодой женщины.

– Ну, давай, показывай свои апартаменты! – улыбаясь, произнесла Алина.

– Это – гостиная, она же спальня и рабочий кабинет.

– Скромно, но со вкусом, – констатировала гостья. – И на удивление чисто.

– Здесь – комната для медитаций, – зажигая свет в туалете, засмеялся я. – А это – ванная. Можешь помыть руки с дороги.

– С удовольствием, – открыв кран и намыливая ладони мылом, откликнулась Алина.

– Жду тебя на кухне, – закрывая дверь ванной комнаты, застенчиво проговорил я, и поспешил к плите ставить чайник.

– Тебе помочь? – появившись на пороге, произнесла молодая женщина, и, не дожидаясь ответа, направилась к холодильнику.

Вместе мы быстро накрыли стол в гостиной. Есть нам, естественно, не хотелось, поэтому решили ограничиться чаем с пирожными, специально приобретенными мною для этого случая.

– Как тебе удалось узнать, что это мои любимые? – удивилась Алина. – Марья Петровна подсказала?

– Нет! Что ты! У меня и мысли такой не было! Мне они самому нравятся! – мгновенно отреагировал я.

– Не обижайся, – мягко произнесла гостья. – Просто такое совпадение вкусов – вещь довольно редкая. Мужчинам, как мне казалось, больше нравится соленая соломка.

С этими словами она улыбнулась своей лучезарной улыбкой, и, повисшая, было, над столом неловкость, мгновенно улетучилась. Однако чувствовалось, что моя гостья устала. Не помогали даже тонизирующие свойства терпкого напитка. Я и сам ощущал растущую потребность в отдыхе. Все-таки сегодня был не простой день: и танцы, и долгие прогулки пешком…

Посидев еще немного и поговорив на отвлеченные темы, мы решили не засиживаться, а ложиться спать.

Утром меня разбудил резкий звонок будильника. Пора было вставать. Времени оставалось не так уж и много. Утренний туалет, легкий перекус, и в путь. Маруська опозданий не жаловала.

«А где же Алина?» – внезапно пронзило меня.

– Ты уже встал? – как бы отвечая на мои мысли, послышался ее звонкий голосок, и на пороге гостиной возникла фигура молодой женщины. Она уже успела привести себя в порядок, приодеться и теперь улыбалась своей чарующей улыбкой. – Я тут тебе завтрак соорудила. Извини, что без спроса у тебя на кухне похозяйничала.

– Какие извинения? Будь как дома. И как это тебе все так ловко удается? А за завтрак огромное спасибо. Времени – в обрез. Марья Петровна ждать не будет…

– Точно. Характер у нее крутой. Не то, что у меня…

– Нет! Вы только ее послушайте! Алина! Да ты просто ангел!

– Скажешь тоже… Просто мне понравиться тебе очень хочется… Господи! Ну не дура ли я? Такие вещи говорить…

– И вовсе ты не дура. Наоборот. Умная, тактичная, великолепная хозяйка и, наконец, просто красавица…

– Смотри не перехвали, – смущенно проговорила молодая женщина, заливаясь легким румянцем от удовольствия.

За завтраком мы договорились, что Алина будет ждать меня здесь, в моей квартире, чтобы потом вместе пойти к ее родителям за ребятишками.

– Постарайся не задерживаться, – поцеловав меня на дорожку, попросила она.

Воскресный торговый день прошел как обычно. Маруська, угостившись со своими товарками изрядной порцией спиртного, попыталась, было, зазвать меня к себе, ей явно хотелось продолжения банкета. А заодно разузнать, как развиваются наши отношения с Алиной. Петр, нуждавшийся в слушателе, поддержал ее. Пришлось открыться.

– Сегодня никак не получится. Как-нибудь в другой раз. Дело в том, что мы с Алиной должны забрать детей у ее родителей. Она ждет моего возвращения у меня дома…

– Ну, это совсем другое дело, – сразу подобрев, заявила Петровна. – Вижу, что из меня хорошая сваха получилась. Когда на свадьбу пригласите? Ладно, ладно… Шучу. А тебе ведь премия полагается. Вот! Держи!

С этими словами расщедрившаяся Марья Петровна отсчитала довольно приличную сумму денег.

– Не много ли? – смутился я.

– Бери! Бери! Заслужил! И мальчишкам подарок не забудь купить! Ну, все! Не буду задерживать. В следующую субботу как обычно… Петро! Чего застыл как изваяние? Не видишь что ли? Человек торопится!

По дороге домой мне пришла в голову мысль зайти в магазин и приобрести для детей игрушки, роботов-трансформеров. Благо это было по пути и много времени отнять не могло. Открыв ключом дверь своей квартиры, я был буквально поражен. Пахло свежестью, все сияло чистотой, а посуда в сушилке и плита на кухне аж сверкали!

– Пришел уже? Отлично! Извини! Я тут набралась смелости и решила немного прибраться, чтобы не скучать. Не будешь ругаться?

– Ты о чем? Такого порядка и чистоты здесь никогда не было. Спасибо тебе. Это ты не ругайся. Я для ребятишек небольшие безделушки купил. Не хорошо с пустыми руками к ним идти. Мне кажется, им понравится. Вот! Смотри!

– Ты их в конец избалуешь, – снова смутилась Алина. – Однако рассиживаться времени нет. Обедать будем, когда детей заберем. Надеюсь, ты проводишь нас до дома?

Примерно через час мы уже стояли у двери квартиры ее родителей. Варвара Степановна и Роман Викторович источали саму любезность и стали уговаривать нас отобедать с ними.

– Мама! Папа! Не обижайтесь, но как-нибудь в другой раз. Детям завтра в школу. Да и Василию Семеновичу утром на работу. Пойдем мы…

– Ловлю на слове, – пробурчал Роман Викторович. – Смотри! Ты обещала. В другой раз, так в другой раз. Василий Семенович, надеюсь, вы не будете возражать?

– Конечно, не буду…, – начал, было, я, но тут вмешалась Алинина мама.

– Роман! Ты чего к человеку пристал? Не видишь? Некогда им. А вас, Василий Семенович, мы всегда рады видеть.

Забрав ребятишек, мы вышли на улицу. Уже темнело, и я поймал проходящее мимо такси. Жалко было терять время на дорогу, и очень хотелось посмотреть на реакцию ребят, когда они увидят роботов.

«Мальчишки на моей планете, наверняка сразу бы их разобрали на мелкие части, чтобы посмотреть, как они устроены», – подумалось мне.

– Вот мы и дома! – воскликнула Алина, включая свет в прихожей. – Дети! Быстро переодеваться и мыть руки! Сейчас кушать будем. Проголодались, небось?

Владимир с Данилой послушно направились в свою комнату, я – в гостиную готовить им сюрприз, а хозяйка – на кухню. Разогревать не то обед, не то ужин. По времени скорее все же ужин.

– Ух, ты! – восторженно воскликнули ребята, когда открыли коробки со своими подарками.

– А Василия Семеновича поблагодарить не забыли? – войдя в комнату, строго спросила Алина.

– Спасибо, Василий Семенович! – дружно закричали мальчишки и принялись вертеть роботам руки и ноги.

«Все дети одинаковы, – мысленно констатировал я. – И совсем не важно, на каком уровне развития находится цивилизация их родителей».

Пока хозяйка хлопотала на кухне, мы принялись играть в космических разведчиков, запуская роботов по комнате для сбора информации.

– Ну, космонавты! – глядя на нас с улыбкой, ласково проговорила Алина. – Задание выполнено! Марш мыть руки и за стол! А то все остынет!

Признаюсь. Никогда еще еда не казалась мне такой вкусной. Вот что значит целый день, проведенный на свежем воздухе! И, конечно, искусные руки хозяйки, вложившей в приготовление нехитрой на первый взгляд пищи всю силу своей нежной души!

За трапезой дети постоянно стремились затеять разговор о роботах и полетах в космос. Останавливал их только непререкаемый авторитет матери, справедливо считавшей, что отвлекающие разговоры за приемом пищи не способствуют ее хорошему усвоению. Так что пришлось им набраться терпения. Но после еды они буквально накинулись на меня с просьбами рассказать что-нибудь интересное. Я попытался, было, уклониться, но куда там…

– Ну, хорошо. Сдаюсь. Давайте так. Сегодня мы начнем разговор об астрономии и об устройстве Вселенной. В школе вы еще это не проходили, поэтому некоторые вещи вам, возможно, будут не совсем понятны. Не стесняйтесь, задавайте вопросы. И еще. Информации много. Будем осваивать ее по частям. Договорились?

– Договорились! – хором воскликнули мальчишки.

– Вот и ладно. Только уговор. Занятие прекращаем по первому слову мамы. Вам завтра в школу и надо хорошенько выспаться, чтобы не зевать на уроках. Идет?

– Да! Да! Рассказывай!

Никогда прежде мне не доводилось выступать в роли преподавателя. Да еще в столь щекотливой области знаний, где и для меня оставалось еще очень много белых пятен! Не рассказывать же им о том, что мы живем в так называемом трехмерном мире… Что, кроме нашего, существует бесконечное множество измерений… Бескрайнее море информации, в котором есть все: что было, что есть, и что будет… Вряд ли люди, тем более малыши, готовы усвоить элементарную истину, что они сами творят собственную судьбу, высвечивая и материализуя своей мысленной энергией определенный сектор в не имеющем ни конца, ни края пространстве вариантов развития событий…

Вспомнив, что известно о Вселенной и об ее устройстве земной науке, я начал с самого простого: строения солнечной системы и истории становления жизни на этой планете. Владимир с Данилой слушали меня, как завороженные. Не знаю, сколько прошло времени, но мы добрались только до динозавров. Здесь нам пришлось прерваться, так как Алина заявила, что детям пора спать. Ребята послушно встали и, удрученно вздохнув, отправились в ванную, а потом к себе в комнату. Уговор есть уговор!

Мы тоже не стали засиживаться. Завтра начиналась очередная трудовая неделя, а мне, к тому же, предстояло суточное дежурство. До этого еще надо было заскочить к себе домой, чтобы переодеться в форму. Ночевать же я, по нашему молчаливому согласию, остался у Алины.

Утром мне пришлось отказаться от привычного душа. Времени было в обрез, и наскоро съев приготовленный радушной хозяйкой завтрак, я распрощался со своей милой подружкой, обещав, что после дежурства обязательно ей позвоню. Мы так и не определились с нашими дальнейшими планами. Следовало найти время для завершения задания Анатолия Сергеевича. Тем более что программа была уже почти готова. Терпеть не могу незавершенных дел, да и деньги лишними не бывают.

– Молодец! Хорошо выглядишь! – в обычной своей манере буркнул Николай. – К дежурству готов? Иди, а то Виктор, твой напарник, наверное, уже заждался.

Время на службе текло медленно. Ничего необычного. Тупая, монотонная работа выматывала не столько физически, сколько морально. В общем, к концу дежурства я чувствовал себя вконец отупевшим. Было только одно желание: упасть на кровать и забыться сном.

«Нет. Так дело не пойдет. Надо что-то придумать. Подыскать себе более подходящую работу, – билась мысль в моей голове по дороге домой. – Но и торопиться не следует. Для начала хорошо бы изучить ситуацию на рынке труда».

Приняв такое решение, я набрал телефонный номер Алины.

–Алло! – раздался в моем мобильнике ее звонкий голосок. – Как твои дела? Уже сменился с дежурства? Очень устал?

Милая подружка буквально обрушила на меня шквал вопросов. И объяснялось это, на мой взгляд, не просто любопытством, характерным по наблюдениям наших ученых для большинства земных женщин, а ее искренней заботой обо мне. Мы договорились, что встретимся ближе к вечеру у нее дома. В моих планах был, прежде всего, отдых. Сон на протяжении трех – четырех часов наверняка восстановит мои умственные способности, а затем можно будет потрудиться над завершением программы. По моим расчетам на это требовалось еще пару часиков.

Все произошло именно так, как я и планировал. К вечеру задание Анатолия Сергеевича было выполнено.

– Вижу! У тебя все хорошо! – весело констатировала Алина, заметив мое приподнятое настроение.

– Да! Завершена одна важная работа. Так что сегодня есть повод выпить по бокалу шампанского, – в тон ей ответил я, доставая купленную по дороге бутылку и коробку шоколадных конфет.

– Похоже, работа действительно очень важная. Ты ведь не жалуешь спиртного! Кстати, если тебе необходимо поработать на своем ноутбуке, можешь спокойно расположиться в гостиной. Интернет у меня проведен.

– Дорогая! Ты – просто золото! На будущее так и поступим. Тем более что он у меня с собой. Завтра намеревался продемонстрировать заказчику свое творение.

Анатолий Сергеевич остался доволен моей работой. Задав несколько уточняющих вопросов по программе, он щедро расплатился, заметив, что такому специалисту грех работать простым охранником.

– С твоими способностями ты мог бы проявить себя в какой-нибудь научно-исследовательской лаборатории, – бросил он.

– Вы, как всегда, правы, – отметил я. – Только далеко не каждый взял бы человека с улицы. Да еще без документов. Если бы не наша общая знакомая, этот разговор вряд ли бы состоялся…

– И то верно, – согласился хозяин фирмы. – Хорошо. Я подумаю, как лучше тебя использовать.

Закончив свои дела на работе, я направился к себе на съемную квартиру. Необходимо было забрать кое-какие вещи, так как мы с Алиной решили, что жить будем вместе.

– Перебирайся-ка ты ко мне, дорогой, – решительно заявила она. – Так будет лучше.

Отказываться совсем от собственного угла, за который к тому же было уплачено за несколько месяцев вперед, мне не хотелось. Но и бегать каждый день к себе тоже не выход.

«Время покажет, как стоит поступить. Главное – продолжать работать над целью, мысленно прокручивать выстраданный целевой слайд», – подумал я, машинально засовывая руку в карман куртки. И тут мои пальцы нащупали клочок бумаги.

Это было объявление с предложением работы, которым недавно заклеили кнопки домофона у моего подъезда.

«Ты хотел заняться изучением рынка труда, – пронеслось у меня в голове. – Вот тебе и подсказка. Надо позвонить и поинтересоваться, что кроется за данным предложением».

Приняв такое решение, я не стал откладывать его исполнение в «долгий ящик» и набрал на своем мобильнике номер телефона, указанный в объявлении.

– Слушаю вас, – буквально через три гудка раздался в трубке высокий женский голос.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте! – в тон моего приветствия ответила дама.

– Я по объявлению о работе. Скажите, ваше предложение еще в силе?

– Да, – после небольшой паузы как-то не очень уверенно ответил женский голос. – Можете подъехать ко мне сегодня в час дня для более конкретного разговора? Можете? Записывайте адрес…

«Странно, – подумалось мне. – Ничего не спросили и сразу пригласили… Ладно. Поеду, посмотрю. Тем более что времени осталось как раз на дорогу. А за вещичками на обратном пути заскочу…»

 

Новый поворот.

 

Ровно в тринадцать часов я был по указанному адресу, и, поднявшись по выщербленным мраморным ступенькам на второй этаж, очутился в узком коридорчике, вход в который охраняла хрупкая, бедно одетая девушка с озабоченным выражением лица, восседавшая за неким подобием стойки.

– Вы к кому? – поинтересовалась она.

– К Веронике Анатольевне. Мне назначено.

– Заполните, пожалуйста, анкету. Когда ее вернете, вас к Веронике Анатольевне проводят.

С этими словами девица вручила мне планшетку с прикрепленным к ней листом бумаги и жестом указала на ряд стульев, стоявших вдоль стенки коридора.

«Какие странные вопросы, – удивился я, читая анкету. – Интересно, зачем им это? Изучают социально-демографические характеристики кандидатов?»

Минут через десять мои труды по заполнению столь непонятного бланка были завершены. Мне сразу бросились в глаза вопросы-ловушки, призванные определить искренность отвечающего. Заметив, что анкета готова, девушка за стойкой забрала ее и, попросив подождать еще немного, куда-то удалилась. Вернулась она в сопровождении тучной женщины лет сорока в черной юбке, слегка прикрывавшей колени, и длинной серой блузе.

– Василий Семенович? – вымученно улыбнулась толстушка. – Следуйте за мной.

Мы прошли в большую комнату, в которой стояло несколько маленьких столиков. За одним из них о чем-то приглушенно беседовали двое мужчин.

– Прошу вас, присаживайтесь! – прочирикала женщина, подойдя к свободному столу, и жестом указала мне на приставленный сбоку стул.

– Василий Семенович! Давайте с вами познакомимся и поговорим о работе. Меня зовут Вероника Анатольевна, – продолжила она, усаживаясь на своем стуле и кладя перед собой мою анкету.

Наш разговор длился не очень долго. Вероника Анатольевна задала несколько уточняющих вопросов и, даже не взглянув на мои документы, неуверенно и кратко изложила обязанности по вакансии.

– Вашу кандидатуру рассматривать? – в заключение спросила она.

– Рассматривайте, – машинально ответил я, краем уха слыша, что мужчина, видимо тоже проводивший собеседование, задавал точно такие же вопросы своему соискателю.

– Мой телефон у вас сохранился?

– Сохранился.

– Позвоните мне завтра утром в девять часов. Если по вашей кандидатуре будет принято положительное решение, тогда мы вас пригласим на оформление и будем вводить в курс дела.

На этом разговор закончился. Честно говоря, я ничего не понял. Однако после встречи с дамой в черной юбке у меня появилось ощущение, что она очень хотела на мне заработать, желание денег буквально струилось из ее глаз. В тоже время Вероника Анатольевна произвела впечатление весьма неуверенного в себе человека. Отводила взгляд, постоянно теребила пальцами ручку и говорила таким тоном, будто пыталась меня уговорить работать с ней. Естественно, что выйдя на свежий воздух, я принял однозначное решение не тратить попусту время и не перезванивать.

«Лучше купить газеты с предложениями по трудоустройству и там поискать что-то подходящее», – мелькнула у меня мысль.

– Привет! – подставляя губы для поцелуя и окидывая взглядом принесенные мною вещи, воскликнула Алина. – Что так долго? Понравилась твоя работа заказчику?

– Да. Все нормально. Вот возьми. Надо ребятишкам что-нибудь из одежды прикупить, – ответил я, протягивая ей часть полученной от Анатолия Сергеевича суммы.

– Ты нас совсем забаловал, – робко попыталась возразить Алина. – Хотя это весьма кстати…

– Вот именно, ты лучше подскажи, где мне с газетами можно расположиться? Хочу рынок труда изучить. Надоело, знаешь, дурака валять. Даже шеф, хозяин фирмы, заметил, что не мое это дело в охране служить. Обещал подумать на мой счет, но, как говорится: «На Бога надейся, а сам не плошай». Попытаюсь себе работу по совместительству подобрать. Нам ведь деньги сейчас ой как понадобятся…

– Устраивайся там, где тебе удобнее. Хочешь в гостиной, хочешь на кухне.

Усевшись за столом в гостиной, я начал с карандашом в руке изучать газетные объявления, отмечая понравившиеся и делая пометки на листе бумаги. Алина же стала хлопотать на кухне, стараясь не шуметь, чтобы мне не мешать.

Через некоторое время предварительная работа с газетами была закончена. Получилась довольно занимательная картина. Вакансии грузчиков, продавцов, охранников и им подобные меня не интересовали, хотя они и так встречались довольно редко. Как ни странно, больше всего предложения касались руководящей работы. Кого здесь только не было: и заместители, и помощники, и просто управленцы. Причем основная масса подобных объявлений приходилась на рубрики, которые требовалось бы объединить в одну: «Работа, не требующая специальных навыков». Вот это-то и настораживало. На мой взгляд, именно у руководителей должны иметься хорошо развитые управленческие умения. Во мне зажегся огонек любопытства.

«Надо разобраться, в чем здесь секрет?» – подумал я и с энтузиазмом принялся за вторую часть проводимого анализа.

Еще через непродолжительное время обнаружилось, что за редким исключением тексты вакансий руководящих работников походили друг на друга как сиамские близнецы. Только телефоны и имена тех, к кому следовало обратиться заинтересованным лицам, были разными. Вконец сбитый с толку, я решил выбрать с десяток объявлений и на этом пока остановиться.

Аккуратно вырезав из газет понравившиеся мне вакансии, я разложил их перед собой на столе и стал размышлять над тем, чем именно они меня привлекли. Оказалось, что в них имелась некая изюминка, за которую и зацепился мой взгляд. Им было свойственно всего лишь вкрапление одного-двух нестандартных слов. Вот в чем было дело! Больше всего мне понравилась вакансия, текст которой начинался так: «Выдающемуся оригиналу требуется…»

– Ну, труженик! Как успехи? Давай закругляйся! Сейчас кушать будем! – улыбнулась лучезарной улыбкой заглянувшая в комнату Алина.

– Сейчас! Сейчас! А где дети? Что-то их не видно и не слышно.

– А их дед из школы забрал. К нам цирк приехал. Вот они и решили на представление сходить. К вечеру будут.

– Цирк – дело хорошее. Ладно. Заканчиваю и иду мыть руки. Аппетит у меня зверский. Так и хочется тебя съесть…, – обнимая смутившуюся хозяйку, игриво проговорил я.

– Пусти! Шалунишка! – принимая мою игру, счастливо прошептала молодая женщина.

Вечером за ужином только и было разговоров, что о тиграх, львах и прочих хищниках. Владимир с Данилой наперебой делились своими впечатлениями. Мне стало ясно, что представление им очень понравилось. Алине с трудом удалось отправить их делать уроки.

В четверг у меня было дежурство. Так что позвонить по понравившемуся мне объявлению я смог только в пятницу после смены.

– Слушаю вас, – раздался в телефонной трубке напористый мужской голос.

– Добрый день! – начал я. – В газете опубликовано ваше объявление. Скажите! Предложение еще в силе?

– Добрый день! – ответил мужчина и сразу же обрушил на меня град вопросов. Среди прочего его интересовали мой возраст и причина поиска работы. Говорил мой собеседник быстро, тоном очень занятого человека. Поинтересовавшись, смогу ли я подъехать к нему на собеседование, он продиктовал, как к нему проехать, и отключился. Мне так и не удалось задать ему интересующие меня вопросы.

Картина, открывшаяся мне в офисе по указанному адресу, диаметрально отличалась от той, которую я наблюдал во время своего визита к пышнотелой даме в черной юбке. Кругом было полно народу. Пришлось заполнять выданную мне анкету чуть ли не на коленке. Но вот ее вопросы показались мне до боли знакомыми. Она очень напоминала ту, по которой проводила собеседование неуверенная в себе толстушка.

Меня провели по большому залу, сплошь уставленному столами. За ними сидели люди и о чем-то разговаривали. Было очень шумно. Все это напоминало большой муравейник, а точнее пчелиный улей. Моя провожатая – хрупкая девушка в светлой кофточке с яркой красной брошью на груди – постучала в закрытую дверь, просунула в нее свою белокурую головку и извиняющимся тоном сказала:

– Владимир Алексеевич! К вам пришел Василий Семенович!

Распахнув дверь и вручив поднявшемуся из-за стола высокому, средних лет, слегка сутулившемуся мужчине в строгом костюме анкету, она грациозно удалилась.

– Добрый день, Василий Семенович! – пожимая мне руку, с улыбкой на немного вытянутом лице, произнес он и жестом указал на приставленный сбоку от его стола стул. – Прошу вас, присаживайтесь!

Я последовал его приглашению, краем глаза обратив внимание на скромно одетую женщину в очках, сидевшую за письменным столом у окна. Наклонив голову, она что-то увлеченно писала на лежавшим перед ней листе бумаги. Ее волосы носили явные следы химии и отдавали в рыжину.

«Не иначе, как бухгалтер», – мелькнула у меня догадка.

– Василий Семенович! – откинувшись на спинку стула, продолжил мужчина. – Настроение у вас бодрое? Да? Готовы к собеседованию?

– Конечно, – ответил я.

– Давайте с вами познакомимся и поговорим о работе. Меня зовут Владимир Алексеевич. Итак, в данный момент вы трудоустроены. Верно?

– Да.

– А чем вызвано ваше стремление поменять место работы?

Далее разговор свелся к выяснению моих ожиданий от будущей работы, к тому, сколько я хочу зарабатывать, нравится ли мне процесс познавания нового, общения с людьми. В общем, возможный работодатель мне понравился. И когда он спросил, рассматривать ли ему мою кандидатуру, то, естественно, получил утвердительный ответ. Концовка собеседования была точно такая же, как и при разговоре с дамой в черной юбке в другом офисе:

– Позвоните мне в понедельник утром. Если я приму положительное решение, то приглашу на оформление и буду вводить в курс дела. Повторяю. Для оформления потребуются две фотографии три на четыре и паспорт.

– В понедельник у меня дежурство. Можно позвонить во вторник?

– Хорошо. Звоните. Всего доброго!

Во вторник мне едва хватило терпения дождаться конца смены. Было около девяти часов утра, когда, выйдя на улицу, я набрал номер телефона Владимира Алексеевича.

– Слушаю! – раздался его напористый голос.

– Доброе утро! Это Василий Семенович, который был у вас в пятницу. Хотел бы узнать результаты собеседования.

– Доброе утро! Готовы к оформлению? Да? Тогда подъезжайте в четырнадцать часов туда же, где мы с вами беседовали. На входе скажете, что вы ко мне на оформление. Не забудьте фотографии и паспорт. При себе иметь также блокнот для записей и ручку. До встречи!

В два часа я был в офисе. Дежурная наклеила одну из фотографий на клочок бумаги с громким названием «Пропуск» и провела меня к Владимиру Алексеевичу.

– Добрый день, Василий Семенович! Присаживайтесь! Есть вопросы? Нет? Тогда приступим к оформлению. Вот вам бланк первичной регистрации. Заполните его. После этого вы будете направлены на обучение. Сегодня первый день. Вас познакомят с компанией и системой распределения доходов. С вами будет работать Галина Васильевна, очень успешная бизнес-леди, добившаяся весьма внушительных результатов. Ваша задача – внимательно слушать и все записывать. Это будет нужно для дальнейшей работы. Вопросы на занятии ведущей не задавать. Если они будут возникать – помечайте их у себя на полях. После окончания мероприятия подойдете ко мне, и я на них отвечу. Телефон прошу отключить, чтобы он не отвлекал. Завтра в девять утра – вторая часть. Цифры, факты, комментарии, расчеты заработной платы. Все понятно? Тогда пойдемте со мной.

В помещении с большим экраном телевизора уже сидело человек тридцать.

«Неужели все эти люди претендуют на ту же вакансию, что и я? – пробежал холодок по моей спине. – Ладно. Посмотрим, что будет дальше».

Минут через десять в аудиторию решительным шагом вошла стройная женщина средних лет в темно-синем костюме. Ее шею украшала нитка жемчуга, а уши – массивные серьги с крупными переливающимися на свету камнями.

– Здравствуйте! Как настроение? Бодрое? Меня зовут Галина Васильевна, – тоном человека, знающим себе цену, начала она.

Далее последовал рассказ о том, в какой чудесной компании ей выпал шанс работать, как ей, оказавшейся в отчаянном положении, удалось наладить свой бизнес и решить в конечном итоге все проблемы. Повествование сопровождалось показом красочных фотографий и слайдов, призванных служить наглядным доказательством ее утверждений.

Ведущая с энтузиазмом продемонстрировала на экране телевизора какие-то баночки и приборы с неизвестными мне названиями, не преминув подчеркнуть, что данный товар пользуется большим спросом, и что лично ей эти препараты помогли избавиться от целого комплекса недугов. Заметив вскользь, что реализацией продукции компании занимаются специалисты, она перешла к новому направлению деятельности сотрудников – обеспечению желающих жильем.

Не скрою, данный вопрос вызвал у меня особый интерес. Из ее слов следовало, что при относительно небольшом первоначальном взносе клиент, не говоря уже о сотруднике компании, получал право на приобретение собственного дома или квартиры. Естественно не сразу, а через некоторое время и под проценты, величина и сроки выплат которых зависели от размера первого платежа.

Мне было ясно, что женщина многое не договаривает. И делает это умышленно, чтобы подогреть интерес у слушателей. Коротко поговорив об обязанностях, понятных любому человеку, имеющему маломальский управленческий опыт, она подробно остановилась на правах сотрудников компании, сделав, как мне показалось, особый упор на возможностях получения эксклюзивной информации, помогающей добиваться успеха в кратчайшие сроки.

В конце мы начертили и заполнили большую таблицу с громким названием: «Бизнес-план». Из нее следовало, что чем выше сотрудник стоит по карьерной лестнице, тем больше он зарабатывает денег. И вот что интересно, прикладывая для этого все меньше и меньше усилий. Суммы озвученных гонораров впечатляли. В завершение своего выступления Галина Васильевна напомнила, что на следующий день нам подробно разъяснят, кто и как работает, а также из чего складывается заработная плата.

Мой возможный руководитель – Владимир Алексеевич – был, как и в прошлую нашу встречу, немногословен. Поинтересовавшись, есть ли у меня вопросы по прослушанной информации, он улыбнулся и заметил, что они обязательно появятся.

– Вопросов не возникает только у того, кто ничего не делает, – многозначительно проговорил он. – Давайте договоримся. Если в будущем что-то будет непонятно, то не стесняйтесь, сразу же подходите ко мне за разъяснениями. На сегодня вы свободны, а завтра попрошу не опаздывать.

Путь к дому Алины я проделал, раздираемый противоречивыми мыслями. С одной стороны, меня не оставляло чувство, что с этой компанией что-то не так, уж больно радужные перспективы нам нарисовали. А с другой стороны, раздирало любопытство, а что же дальше? Любопытство явно перевешивало. Во мне вновь пробудился задремавший, было, исследователь.

«Ладно. Завтрашний день все покажет, – решил я. – Однако, не мешало бы заглянуть в магазин. Надо прикупить чего-нибудь вкусненького к ужину».

– Привет! – радостно прощебетала молодая женщина, принимая у меня пакеты с продуктами и подставляя щечку для поцелуя. – Как дела? Устал, небось? Мой руки и садись за стол. Сейчас трапезничать будем. Я тут времени даром не теряла, хочу порадовать тебя своим фирменным блюдом.

Глаза моей подруги так и светились от переполнявших ее чувств. Домашняя одежда не только не умаляла, а, наоборот, подчеркивала достоинства ее фигуры.

– У тебя сегодня очаровательная прическа! Тебе очень идет! – не удержался я от комплимента. – И когда только ты все успеваешь?

– Не все мужчинам знать положено…, – игриво проговорила Алина. – В женщине должна быть загадка. И тебе, дамский угодник, это хорошо известно.

– Чего-чего, а интригу вы, женщины, создавать умеете, – многозначительно ответил я, принимая ее игру.

– Владимир! Данила! Идите сюда! Василий Семенович пришел! Сейчас кушать будем! – сменила тему Алина.

Надо отдать должное моей подруге. Она не стала приставать ко мне с вопросами о том, как продвигаются мои поиски. И дело, очевидно, было не в отсутствии у нее любопытства, ведь в ее глазах явно просматривался интерес ко всему, что я предпринимал. Скорее всего, сказывалось прирожденное чувство такта, а также доверие ко мне. Полная противоположность Маруське, одним словом. Уж та не преминула бы постараться вытянуть из меня максимум информации.

За ужином я решил не испытывать терпение хозяйки и коротко поведал ей то, что услышал сегодня на обучающем занятии.

– Не скрою, меня терзают смутные подозрения, – закончил я свое повествование. – Надеюсь, завтра все прояснится.

На следующее утро, как и рекомендовал Владимир Алексеевич, ровно в девять часов я сидел в аудитории в полной готовности к приему новой информации. К моему удивлению из вчерашних тридцати человек пришло только девять.

«Интересно, а что случилось с остальными? Куда они подевались?» – невольно пронеслось в моей голове.

Ответ на этот вопрос сразу же дал начинающий лысеть немолодой уже мужчина, вошедший в помещение для занятий твердой походкой отставного военного. Строгий синий костюм сидел на нем как униформа. Впечатление усиливали начищенные до блеска дорогие туфли.

– Доброе утро! – тоном человека, привыкшего отдавать команды, поздоровался он. – Не будем терять время и перейдем к делу. Сегодня здесь собрались те, кто прошел первоначальный отбор. Остальным мы отказали. Нам не нужны люди, привыкшие довольствоваться малым. Приготовьтесь записывать за мной новую для вас информацию и настройтесь на серьезную работу.

На этот раз слайды не показывали. Виктор Викторович, так представился нам ведущий, начал чертить цветными маркерами на большой доске, висевшей на стене, цифры, характеризующие месячный объем продаж. Из его слов выходило, что продажами, в основном, занимались люди, стоящие на нижних ступенях карьерной лестницы и получающие за это вознаграждение в виде разницы между закупочными и продажными ценами.

Виктор Викторович не стал долго останавливаться на работе этих сотрудников, заметив только, что по организации данной деятельности для заинтересованных лиц будут проведены специальные занятия. Из его слов выходило, что в компании предусмотрена целая система обучающих мероприятий и тренингов, помогающих быстрее добиваться наилучших результатов. Здесь были занятия не только по работе с отделами, но и по психологии, этикету, имиджу и много еще по каким направлениям.

Заметив, что он приводит только средние показатели, взятые из месячных отчетов работы, Виктор Викторович не замедлил подчеркнуть, что предлагаемый вид деятельности не является работой по найму. По сути, каждому присутствующему в аудитории предлагалось заняться собственным бизнесом при помощи и поддержке компании, а также руководителей, имеющих большой опыт и искренне заинтересованных в успехе своих людей.

Тут произошел небольшой инцидент. Двое молодых людей, которые со скептическим видом с самого начала слушали слова ведущего, не делая никаких пометок в своих блокнотах, начали, было, отпускать шуточки и делать едкие комментарии. Тогда Виктор Викторович попросил их покинуть аудиторию и подойти к своим руководителям. Он не стал продолжать занятие до тех пор, пока эти двое со смущенным видом не удалились. Вслед за ними встала и вышла еще одна женщина, заметив, что сетевой маркетинг ее не интересует.

В ответ на это Виктор Викторович бросил, что насильно тащить людей к более лучшей жизни – дело неблагодарное и заявил, что те, кому не интересно зарабатывать большие деньги, могут быть свободны. Оставшиеся промолчали, всем своим видом демонстрируя, что готовы к продолжению занятия. Последующее время прошло в записывании расчетов заработной платы и преимуществ работы именно в таком бизнесе по сравнению с другими видами деятельности.

Уровни доходов впечатляли. Со слов ведущего, который всем своим видом показывал, что сейчас ему живется гораздо лучше, чем до прихода в компанию, выходило, что уже за первой месяц работы реально можно было достигнуть постоянных заработков, в несколько раз превышающих вознаграждения за труд в других местах. Конечно, при условии, что человек будет реально работать и на деле докажет свое желание жить намного лучше, чем до этого.

Заканчивая свое выступление, Виктор Викторович подчеркнул, что выбор за нами, что компания никому не навязывается и что можно начинать трудиться с любой ступени карьерной лестницы. Однако, не исключая возможности личных продаж, он рекомендовал последовать его примеру и начать работать со ступени, позволяющей приступить к формированию своего коллектива и получать вознаграждение не только за личный труд, но и за работу сотрудников сформированной команды. А поскольку продвижение по карьерной лестнице в компании зависит, в основном, от накопленного товарооборота, как личного, так и созданных руководителем отделов, то этот оборот можно сделать сразу самому. Ведь объем его не такой уж и большой.

– А теперь подойдите к своим руководителям и спланируйте с ними свою дальнейшую работу. Мне было приятно с вами пообщаться, надеюсь, что мы еще встретимся не только на занятиях, но и на интересных мероприятиях, организуемых компанией. Кстати, – заметил на прощание Виктор Викторович. – В скором времени планируется совместный выезд за границу в теплые края. Не все же время надо посвящать бизнесу, нужно и отдыхать. Приятно осознавать, что пока ты лежишь на солнышке, твоя команда зарабатывает тебе деньги. Вот уж поистине правильно поется в песне: «Лежу на пляжу я и млею, представьте, ни о чем не жалею…»

Затем Виктор Викторович улыбнулся своей очаровательной улыбкой, немного помолчал и добавил:

– Нигде так не познаются люди, как на отдыхе. Там дурь каждого видна сразу. Желаю вам иметь ее поменьше, а денег побольше.

С этими словами человек в синем костюме еще раз улыбнулся, вскинул руку, как бы невзначай демонстрируя дорогие наручные часы, посмотрел на время и, сославшись на дела, попрощался и вышел.

Мы потянулись вслед за ним. Владимира Алексеевича я увидел сразу. Он сидел за столиком, просматривая какие-то бумаги.

– А, это вы, – вставая из-за стола и протягивая мне руку для приветствия, воскликнул он. – Присаживайтесь!

Показав жестом на стоящий рядом со столиком стул, Владимир Алексеевич сел снова и сразу же, не дав мне толком прийти в себя и переварить услышанную на последнем занятии информацию, задал вопрос:

– Ну, что? Каково ваше решение? Перспективы для себя увидели? Работаем?

– Конечно, – ответил я. – Для чего тогда надо было проходить регистрацию?

– Логично, – улыбнулся Владимир Алексеевич, но тут же согнал улыбку. Его лицо вновь приняло строгое выражение, и он уточнил: – Как вы поняли, с чего начинается серьезная работа в компании? С какой степени?

Я ответил, что с той, которая позволяет приступить к формированию собственного коллектива, но продажи меня тоже интересуют.

– Правильное решение, – заметил мой руководитель. – Вы умный человек, и сразу увидели свою выгоду. Кстати, давайте уточним, в чем она заключается?

– Ну, во-первых, мне будет выплачиваться мой процент от личных закупок продукции, не считая той разницы, которую я рассчитываю положить в карман от ее реализации.

– А, во-вторых? – не выпускал инициативу в нашей беседе Владимир Алексеевич.

– А еще я рассчитываю получать проценты от продаж, совершенных сотрудниками своей команды, которую с вашей помощью надеюсь быстро сформировать.

– Все верно. Когда готовы приступить к серьезной работе? Завтра или сегодня? – по сути не оставляя мне выбора, уточнил он.

– Сегодня. Чего тянуть, если решение принято. Но мне надо будет урегулировать некоторые вопросы на моей прежней работе. Я ведь вам говорил, что пока еще не уволен.

– Сразу видно, что вы ответственный человек. Однако давайте все же уточним, что необходимо сделать, чтобы выйти на требуемый уровень?

– Сделать соответствующую закупку продукции компании. Кстати, а можно я сам ее выберу?

– Пожалуйста, это ваше право. Но я рекомендовал бы все-таки пройти диагностику у нашего доктора. Между прочим, она еще и бизнесом занимается, у нее большая команда, а самое главное, так это то, что она очень хороший и отзывчивый человек. Вам представится возможность познакомиться с ней и, если в том будет необходимость, после взять продукцию для себя. Нам нужны здоровые люди. Больные вредны для бизнеса. К тому же, диагностика – это инструмент бизнеса, и руководителю его надо знать. Ну что? Готовы? Да? Деньги с собой? С собой? Тогда пошли оформлять необходимые документы для присвоения соответствующей квалификации.

Мы прошли в соседнее помещение, где за столиками сидело еще несколько человек, которые с интересом стали меня разглядывать.

– Это наш новый сотрудник? – приятным грудным голосом игриво спросила одна явно молодящаяся дама с крашенными под блондинку распущенными волосами.

– Прошу любить и жаловать, – ответил Владимир Алексеевич. – Это – Василий Семенович, наш новый руководитель отдела. Дамы и господа! Знакомиться будете чуть позже, а сейчас прошу нам не мешать заполнять документы.

– Василий Семенович, – уже обращаясь ко мне, продолжил Владимир Алексеевич. – Эта комната предназначена для отдыха сотрудников. Давайте присядем и начнем. Почитайте пока текст договора, а я тем временем принесу все остальные бланки для заполнения.

С этими словами Владимир Алексеевич открыл дверь в еще одно помещение и ненадолго скрылся за ней. Через пару минут он вернулся, держа в руках несколько листов бумаги. И мы начали их заполнять, что заняло не так уж и много времени, а потом прошли в кабинет к руководителю офиса.

– Разрешите, Тамара Николаевна? – приоткрыв дверь, спросил мой руководитель и, получив положительный ответ, пропустил меня вперед.

Затем он вошел сам и представил меня восседавшей за большим письменным столом, заваленным различными бумагами, довольно грузной даме лет пятидесяти, одетой во все черное.

– Василий Семенович, – негромким голосом, в котором ощущалась так и бившая от женщины энергия, проговорила Тамара Николаевна. – Расскажите в двух словах о себе, а я пока присвою вам регистрационный номер в компании.

Мне не пришлось долго описывать свою биографию, чувствовалось, что данная просьба была продиктована только правилами игры, и моя прежняя судьба эту даму интересовала в меньшей степени. Проверив правильность заполнения бланков, она открыла какую-то тетрадку и занесла туда мою фамилию, затем проставила на одном из листов номер и, пересчитав деньги, пробила по кассе чек.

– Поздравляю, – улыбнулась Тамара Николаевна и, вручая мне чек, сказала: – Вам достался очень грамотный руководитель. Владимир Алексеевич сейчас начнет вводить вас в курс дела. Желаю всяческих успехов!

На этом аудиенция была закончена, и мы удалились. Остальное не заслуживает внимания уважаемого читателя. Скажу лишь, что мой новый руководитель провел меня по помещениям офиса, рассказав, что и где находится, показав, в том числе, раздевалку для сотрудников. По ходу мы коротко знакомились со встречающимися нам сотрудниками, затем пошли на компьютерную диагностику организма. Не скрою, мне было очень любопытно взглянуть на то, как это проводится, а главное на результаты.

Меня провели в небольшую комнату, где за столом, уткнувшись взглядом в экран ноутбука и набирая какой-то текст, сидела миловидная женщина средних лет. Ее склонную к полноте фигуру прикрывала сиреневая вязаная кофточка.

– Светлана Георгиевна, – обратился к ней Владимир Алексеевич. – Привел к вам нашего нового сотрудника, Василия Семеновича, на диагностику.

– Понятно, – улыбнулась в ответ дама в сиреневой кофточке. – Подождите минут пять и заходите. Я сейчас освобожусь и тогда займусь вами.

Мы вернулись в большую комнату, уставленную столиками, за которыми сидели люди и с серьезным видом беседовали друг с другом. Все места были заняты. Но, видимо моего руководителя здесь уважали, потому что при нашем появлении один из сотрудников, меня уже с ним успели познакомить, встал и сказал:

– Владимир Алексеевич, вам столик нужен? Пожалуйста, присаживайтесь. Я прием уже закончил, пойду чайку попью.

Мы не заставили себя упрашивать, и тут я обратил внимание, что все стулья возле столиков стоят в определенном порядке. Когда мой руководитель сел, то он оказался в отношении меня под углом примерно в сорок пять градусов, как при первом нашем с ним собеседовании. Заметив мое удивление, Владимир Алексеевич пояснил, что это действительно сделано умышленно, поскольку результат разговора с возможным новым сотрудником во многом зависит от позы, в которой находятся разговаривающие друг с другом люди.

– Как сидеть, вести себя при собеседовании и о чем говорить вас научат. Это – целое искусство и ему будет посвящено не одно специальное занятие. Однако вернемся к нашим делам. Сейчас вы пройдете диагностику, затем подойдете ко мне, мы вместе посмотрим результаты и определим, что вам лучше взять из продукции. Потом составим план работы на ближайшие дни, и я вас отпущу. Договорились?

С этими словами он встал, и мы направились в кабинет доктора в сиреневой кофточке. Светлана Георгиевна уже ждала нас. Выпроводив Владимира Алексеевича за дверь, она попросила меня снять туфли и носки, сесть на стул и поставить ноги на маленький коврик. Затем вручила мне небольшую коробочку с кнопкой и проводами, идущими к компьютеру, объяснив, что я должен нажимать на копку всякий раз, когда почувствую жжение от электрода.

Не скрою, меня забавляло, с каким серьезным видом она подносила к кончикам моих пальцев щуп, внешним видом напоминавший толстую авторучку. Я послушно старался следовать полученной инструкции, и видимо, поэтому вся процедура заняла всего несколько минут. Закончив диагностику, Светлана Георгиевна попросила меня обождать в комнате для сотрудников, пока она подготовит и распечатает результаты.

Я уже довольно сносно ориентировался в расположении комнат и нашел нужное мне помещение без особого труда. Там царило веселье. Пожилой мужчина, одетый в строгий костюм темно-серого цвета, прихлебывая чай из большой кружки с изображением льва, рассказывал смешные случаи из своей прошлой жизни нефтяника. Делал он это так уморительно, что все хохотали до слез. Рассмеялся и я, живо представив себе картину, как несколько крепких мужиков пытаются обнаружить занесенную снежной бурей машину. По словам Эдуарда, так звали бывшего нефтяника, работавшего в свое время на Крайнем Севере, снегу тогда навалило столько, что им с трудом удалось вообще выбраться из подъезда наружу.

Тут в рассказ вмешался еще один мужчина, тоже облаченный в строгий костюм. Но уже темно-коричневого цвета. Я заметил, что все сотрудники мужского пола в чем-то очень походили друг на друга своей манерой одеваться.

«Надо будет прибрести и себе похожий костюм, – пронеслось у меня в голове. – Видимо, здесь так принято».

От подобных мыслей меня отвлек новый взрыв смеха. Это Константин, бывший военный, начал рассказывать анекдоты. Признаюсь, они были довольно сальными, но присутствовавших в комнате дам это почему-то совсем не смущало. Дело кончилось тем, что к нам пришла Тамара Николаевна и с грозным видом попросила вести себя потише.

– Вы не понимаете, что мешаете работе других сотрудников? Займитесь лучше делом. Эдуард, сколько человек у тебя сегодня было на приеме?

Не знаю, чем закончился этот разговор, поскольку тут в комнату заглянула Светлана Георгиевна и сказала, что результаты готовы, и она ждет меня у себя.

Когда мы пришли к ней в кабинет, докторша вручила мне довольно внушительную пачку бумаги и стала пояснять, что означают многочисленные графики. Из ее заключения следовало, что в целом серьезных проблем со здоровьем у меня нет, но просматривается необходимость улучшить состояние некоторых моих внутренних органов, для чего предлагалось пройти целый курс по очищению и восстановлению организма. В рекомендациях Светлана Георгиевна указала, что из имеющейся продукции мне лучше взять.

По ее словам выходило, что оздоровительный курс подразделяется на три этапа. Во время первого этапа происходит очищение организма от накопившихся в нем шлаков и токсинов. На втором этапе курс рассчитан на восполнение недостающих веществ, и только на третьем этапе происходит процесс оздоровления. Причем, главной задачей предлагаемого курса является включение внутренних ресурсов организма человека и оказание ему помощи в самовосстановлении.

Нового в этом для меня ничего не было. На нашей планете мы давно научились помогать себе в поддержании хорошего здоровья. Однако стало ясно и другое. Здесь люди еще толком не представляли, что так называемые «болезни» возникают сначала на энергетическом уровне как результат нарушения равновесия, гармонии, если хотите, и лишь потом проявляются в физическом плане. Причем, как правило, они выступают в качестве сигнала о том, что мы своими, мыслями, словами и поступками делаем нечто такое, что вступает в противоречие с нашим предназначением и законами Вселенной. Поэтому важно не столько бороться с заболеванием, сколько разобраться в себе самом и устранить его первопричину. Тогда организм сам начнет восстанавливаться. Конечно, в том, чтобы «накормить» его недостающими веществами ничего плохого нет.

Я с трудом сдержался, чтобы не раскрыть перед этой женщиной свои знания. Ее добрые глаза, в уголках которых крылась какая-то внутренняя печаль, располагали к откровенности. Меня так и распирало желание поддержать ее и привести некое образное сравнение, возникшее у меня в голове.

Мне захотелось рассказать ей, что в нашей Вселенной все состоит из энергии. Она первична, а все остальное выступает в качестве ее проявлений. Если взять, к примеру, цветок, то можно представить его и так: корень, который обычно скрыт от человеческого глаза, это – энергетический уровень, на котором основывается все остальное – стебель, листочки на нем и сами цветы. Если у растения начинает сохнуть какая-либо веточка, то обычно это является признаком того, что оно заболело. Можно, конечно, отсечь засохшее, тогда внешне цветок какое-то время вновь будет выглядеть красиво. Однако причина-то заболевания не устранена, и уже скоро болезнь снова даст о себе знать. Только уже с большей силой, и в конечном итоге этот живой организм может погибнуть. А если разобраться с корнями, понять, что с ними случилось, убрать мешающее им, то цветок начнет сам восстанавливаться и радовать нас своими цветами. Конечно, процесс этот заметно ускорится, если подкормить корни необходимыми удобрениями. Но главное заключается все же в том, чтобы устранить причину. Так и в нашем случае, стоит только навести порядок на энергетическом уровне, как в физическом плане последствия не заставят себя ждать, и болезнь уйдет.

В сложившейся ситуации рассуждения на подобные темы показались мне преждевременными и опасными. Меня могли неправильно понять. К тому же моей главной задачей по-прежнему оставался сбор материала и изучение особенностей жизни людей. Я был далек от мысли выступать в качестве представителя более развитой цивилизации. В мои планы это не входило. Поэтому, поблагодарив Светлану Георгиевну за сеанс и рекомендации, я поспешил к своему руководителю.

– Ну как? Жить будем? Каков индекс здоровья? – с улыбкой поинтересовался Владимир Алексеевич.

Вместо ответа я протянул ему результаты обследования. Указав мне на стул возле себя, он с многозначительным видом пробежал глазами графики и глубокомысленно заявил:

– Бывало и хуже. Но наша продукция способна творить чудеса. Главное – прислушиваться к рекомендациям Светланы Георгиевны и вовремя проходить повторные обследования, чтобы подкорректировать программу. Для начала я рекомендовал бы взять это, это и это.

– Владимир Алексеевич, а можно я возьму для себя продукцию по минимуму? Потом еще подкуплю. Тем более что с последующих закупок мне вознаграждение полагается.

– Приятно иметь дело с прозорливыми людьми, – заметил вместо ответа Владимир Алексеевич.

– Сейчас мне хотелось бы посмотреть что-нибудь из косметики для моей подруги жизни. Что бы вы мне порекомендовали?

– С женщинами всегда трудно иметь дело, – проворчал мой руководитель. – Никогда не знаешь, что им подойдет. Давай так. Вот тебе прайс-лист. Посмотри, выбери, а потом подойдем к Светлане Георгиевне. Все-таки косметика у нас тоже оздоровительная. Пусть и она поучаствует. Договорились?

Я стал изучать перечень. Прямо скажем, выбор оказался не столь велик, как можно было ожидать. Мне с трудом удалось подобрать подарок для Алины. Спасибо Светлане Георгиевне, без помощи которой этот процесс затянулся бы надолго. Владимир Алексеевич помог мне упаковать приобретенную продукцию в пакет, и мы прошли в комнату для сотрудников. К моему удивлению там никого не было. На столах кроме чашек и кружек с недопитым чаем, а также кофе стояли только ноутбуки, как бы говоря, что народ еще здесь.

– Все на тренинге, – заметив мое удивление, пояснил Владимир Алексеевич. – Давайте присядем и составим план дальнейших действий. Может быть чайку? Так, что там осталось? Неужели все съели?

С этими словами мой руководитель сделал смешную гримасу и стал открывать жестяные баночки из-под конфет и печенья, лежавшие на столике, на котором стояли пустые чашки и прочая чайно-кофейная утварь.

– У нас все по-простому, – продолжал суетиться Владимир Алексеевич. – Что-то мы закупаем в централизованном порядке, но многие приносят угощение с собой из дома. Коллектив наш – веселый и сплоченный. Вы, наверное, это уже заметили. Плохие люди здесь не задерживаются. Ну, вот и печенье с конфетами. Угощайтесь!

Владимир Алексеевич налил чай в чистые чашки и, положив на блюдечко нехитрое угощение, поставил его на стол, жестом приглашая меня присаживаться рядом с ним.

– Доставайте ваш блокнот и записывайте. Для начала нам необходимо определиться, как вы собираетесь строить свою команду и, исходя из этого, наметить занятия, которые вам надо будет обязательно посещать.

Далее мой новый руководитель пустился в рассуждения о том, что наряду с личными продажами необходимо заботиться о привлечении людей в свою команду. По его словам выходило, что лучше всего озаботиться не подбором продавцов, а руководителей, которые потом будут формировать свои собственные структуры, преумножая, таким образом, не только свою, но и мою команду. С выгодой такого пути трудно было не согласиться, поскольку это означало не что иное как преумножение усилий и в результате большие заработки. На мой вопрос о том, а где люди, занимающиеся продажами, Владимир Алексеевич заметил, что они работают «в полях», а не прожигают свое драгоценное время в офисе.

Я решил следовать рекомендациям более опытного сотрудника и не стал задавать лишних вопросов.

«Со временем сам во всем разберусь», – подумал я.

Определившись с путем построения команды, мы перешли к определению первых шагов. Они оказались не такими уж и сложными. Владимир Алексеевич дал мне несколько листов с текстами, которые мне надлежало выучить.

– Это «рыбы» разговоров. Не рекомендую что-то исправлять или добавлять от себя. Здесь все продумано. Любое отступление от текста приведет лишь к отрицательному результату. Это проверено.

На память я никогда не жаловался. Одного беглого взгляда мне оказалось достаточно, чтобы сразу увидеть, что именно по этим, так называемым «рыбам», разговаривал со мной по телефону и на собеседовании Владимир Алексеевич. А он между тем продолжал свои наставления:

– И запомните. Наши действия должны быть простыми, чтобы их можно было легко повторить. Ведь все сводится к тому, чтобы научиться самому, научить своих людей тому, что знаешь сам и научить их в свою очередь обучать уже своих людей. Тогда успех гарантирован, при условии, что человек примет систему и станет всему учиться. Как бы то ни было, дело то новое. На сегодня достаточно. В следующий раз мы займемся рекламой, а вам следует начать каждый день посещать наши занятия. На доске объявлений висит их расписание. Перепишите его и примите к руководству. Учтите, что пропуск любого мероприятия, организуемого компанией, равнозначен потере большого количества времени, порой целого месяца. Но, об этом позже.

Мы условились, что в офисе я появлюсь в понедельник, ведь надо было решить вопрос на прежней работе. На том и порешили.

По дороге домой меня обуревали весьма противоречивые чувства. С одной стороны, во мне все больше зрели смутные ощущения, что что-то в этой компании не так. Но с другой стороны, интуиция подсказывала, что на новом месте я получу хорошую возможность поближе изучить людей, разобраться в мотивах их поведения.

«Глупо не использовать такую возможность, – мысленно отбросил я свои сомнения. – В конце концов, деньги свои мне вернуть по любому удастся. Продам продукцию на рынке, еще и заработаю. Петровна возражать, скорее всего, не будет. Только надо определиться, что можно предложить покупателю».

 

Да? Нет? Следующий!

Больше меня волновало то, как воспримет мой уход Анатолий Сергеевич. Он был мне глубоко симпатичен, и не хотелось, чтобы у него остался неприятный осадок от нашей предстоящей встречи. А вот вопрос о том, как отнесутся к моему решению начальник охраны Николай, Виктор, Юрий и прочие охранники, а также другие сотрудники фирмы меня совершенно не трогал. В конце концов, я сам несу ответственность за свои решения и не обязан ни перед кем в этом отчитываться. Ибо нет ничего хуже для любого мыслящего индивидуума, чем наличие чувства вины за поступки, которые никому вреда не причиняют. Такое чувство может просто включить программу самоуничтожения, и тогда неприятности неизбежны.

Но мои переживания были напрасными. Когда на следующий день я пришел к Анатолию Сергеевичу и заявил, что решил заняться собственным бизнесом, не забыв поблагодарить его за все хорошее, что он для меня сделал, то этот благородный и проницательный человек, к счастью встретившийся на моем пути, сразу меня понял.

– Меня всегда удивляло, как может такой человек как ты, с твоими способностями и знаниями, работать простым охранником, – заметил он. – Знаешь, давай не будем прекращать наше сотрудничество. Предлагаю тебе должность консультанта, останешься в штате сотрудников фирмы. Правда, оклад будет минимальный, но и от тебя потребуется немногое. Посещение свободное, будешь оказывать мне помощь своими советами. За отдельные поручения – оплата по договоренности. По рукам?

– Конечно, Анатолий Сергеевич.

– Значит, договорились. Сейчас позвоню Николаю, чтобы он не лютовал. Знаю я его. Ничего. Найдет тебе замену.

– Сегодня и завтра я могу быть в полном его распоряжении, но в субботу рано утром меня ждет наша общая знакомая. А с понедельника мне надо будет уже заняться своими делами. У меня ведь теперь свободный график посещения, не так ли?

– Хорошо. Так и скажу Николаю. Иди пока к нему, а я тем временем отдам необходимые указания в отдел кадров и бухгалтерию. Оформишься в новой должности и получишь расчет за прежнюю работу. Деньги, небось, не помешают?

– Вы очень любезны, – с благодарностью заметил я и прямиком отправился к начальнику охраны.

Николай еле сдерживался от ярости, но хотя он и был человеком вспыльчивым, зато быстро отходчивым. К тому же ослушаться распоряжений своего хозяина ему и в голову не приходило. На мои слова о том, что я до конца недели нахожусь в полном его распоряжении, этот гроза всех охранников только хмыкнул:

– Обойдемся.

Внезапно в манере поведения Николая произошли заметные изменения. С него слетела напускная суровость, и он стал обращаться ко мне «на вы».

– Не скрою, такое ваше решение не явилось для меня уж совсем неожиданным. Я давно выработал у себя привычку страховаться от подобных сюрпризов и иметь кадровый резерв. Так что можете спокойно сдавать дела. К тому же, как сказал Анатолий Сергеевич, вы не совсем уходите от нас. Поздравляю с повышением. Надеюсь, что если мне понадобится ваша помощь, вы мне не откажете.

На столь оптимистичной ноте мы с ним и расстались. Затем я зашел в комнату для охранников, чтобы забрать свои нехитрые вещи и попрощаться с коллегами. Остаток дня и вся пятница ушли на решение всяких мелочей, связанных со сдачей дел и оформлением на новой должности. Забавно было наблюдать, как изменилось отношение ко мне сотрудников отдела кадров и бухгалтерии. Как и Николай, они почему-то посчитали, что я вошел в состав руководства фирмы. Видимо, сказался авторитет Анатолия Сергеевича и непонятные для них функции консультанта их работодателя.

Итак, первая задача была решена, причем самым лучшим для меня образом. Теперь предстоял важный разговор с Марьей Петровной. Мне следовало не только получить ее согласие на реализацию своего товара с принадлежавшего ей лотка, но и превратить эту властную женщину в своего союзника. Я был уверен, что зная Маруську, справлюсь и с данным вопросом.

«Надо будет только представить дело так, что это выгодно для нее самой», – подумал я и стал представлять себе обрадованное выражение глаз Петровны.

Мне было хорошо известно, что «мысленный» подарок человеку и прокручивание в голове картины радости, которую он испытывает от предвкушения будущих барышей, в значительной мере обеспечивают успех предстоящих переговоров. Метод безошибочно сработал и на этот раз. В ближайший торговый день, выбрав подходящую минуту, я коротко изложил Марье Петровне суть своего предложения, не забыв подчеркнуть, что риска для нее нет никакого, а выгода – очевидна.

– Что ж, попробуй, – с деланным безразличием проговорила она.

Но по тому, как загорелись ее глаза, я понял, что нашел себе в ее лице союзника. Весь секрет заключался в предложенном ей небольшом проценте от предстоящей выручки. Мне не жалко было потерять пять процентов от объема продаж, учитывая вознаграждение, полагавшееся в компании за закупку продукции, которое их с лихвой покрывало.

Оставалось только определиться с перечнем предстоящих закупок и продаж. Мне было совершенно ясно, что продукцию, предназначенную для приема внутрь с лотка реализовывать нельзя. Беглого ознакомления через интернет с положениями действующего здесь законодательства оказалось достаточно, чтобы это осознать. К тому же, кто станет приобретать товар оздоровительного плана у незнакомого человека с рук? Ответ напрашивался сам собой. Становилось также более понятным предназначение диагностического кабинета в офисе. Не случайно Светлана Георгиевна подчеркнула, чтобы я приводил своих знакомых к ней на диагностику.

«Ей двигало не столько желание помочь им, сколько стремление увеличить объем продаж», – догадался я.

В дальнейшем моя догадка подтвердилась. Все разговоры о наличии большой армии продавцов оказались ничем иным как представлением желаемого за действительное. Так называемые «продажники», такие как я, являлись скорее исключением из правила. Оздоровительная продукция реализовывалась за счет привлечения новых людей и приобретения ее уже действующими сотрудниками. Позднее я узнал, что в компании действовало правило, обязательное для руководителей, начиная с определенного ранга, – ежемесячная закупка на конкретную сумму. Без этого проценты от товарооборота, сделанного командой «нерадивого» сотрудника переходили к вышестоящему «лидеру».

Но это знание пришло только спустя некоторое время. Пока же, как уже говорилось, я был озабочен определением перечня продукции, которую можно легко реализовывать на рынке. Пройдя по рядам, мне удалось понять, что такого товара у других торговцев не имелось.

«Уже кое-что, – про себя порадовался я. – В следующие выходные будем пробовать».

Дома меня встретила чем-то озабоченная Алина. Она машинально отвечала на мои вопросы, и чувствовалось, что ее мысли находятся где-то далеко.

«Наверное, заканчиваются деньги на ведение домашнего хозяйства», – догадался я и протянул ей конверт, полученный при расчете за работу охранником. Зарплату, выплаченную Марьей Петровной, мне хотелось потратить на предстоящие закупки продукции.

– Ты умеешь угадывать мысли? – удивилась Алина. – Я только что ломала голову, где бы занять денег, чтобы купить ребятам кое-что из одежды. И как это тебе удается? Особых усилий ты вроде не прикладываешь, но всегда при деньгах. Вот бы мне так! Тебе, наверное, известен какой-то секрет!

– Никакого секрета нет. И ты его тоже знаешь, но не применяешь. Все мы от рождения обладаем знаниями вселенских законов, но потом почему-то о них забываем.

– Не скажи. Кое-что я помню. Моя подруга давала как-то почитать интересные книги, сама покупала соответствующую литературу в книжных магазинах. Благо сейчас в этом дефицита нет. А Библия? В ней ведь заложен глубокий смысл. Мне кажется, что заповеди Божьи и есть те самые вселенские законы, о которых ты говоришь.

– Все правильно. Но давай все же разберемся более детально, не ограничиваясь одними только общими фразами.

– Давай. Мне это очень интересно.

–Хорошо. Тогда начнем с того, что Вселенная стремится к гармонии, и все ее законы, в частности, направлены на то, чтобы люди жили счастливо, в любви и достатке.

– Твоими устами да мед бы пить! В реальности ведь так не происходит. Посмотри, сколько вокруг несчастных и обездоленных!

– Все так, но в такое положение они ввергли себя сами. Своими мыслями и поступками. Понимаешь, каждый человек сам формирует мир, в котором он живет. Сколько людей, столько и миров. Не зря ведь говорят, что с уходом человека из жизни вместе с ним уходит из нашего мира целая Вселенная. Только мы сами ответственны за то, что с нами происходит. Ты, наверное, читала, что все обстоятельства человек формирует своими мыслями, что мысли материальны.

– Читала. И даже запомнила, что все неприятности необходимо воспринимать в позитивном ключе. Неслучайно в народе говорят: «Все, что Бог ни делает, все к лучшему». Запомнилось мне и другое. Вот ты говоришь, что мысли материальны. Если это так, то получается, что достаточно пожелать чего-нибудь, и ты это получишь. Но ведь подобное не происходит. Вот, например, сколько раз я желала, чтобы у меня появились деньги, а результат?

– Ты затронула, пожалуй, самый сложный вопрос. Скажи, а ты желала конкретную сумму, или просто хотела, чтобы они у тебя появились? Ты четко представляла себе, на что они тебе нужны?

– Ха, были бы гроши, а на что их истратить уже не вопрос.

– Так я и думал. Понимаешь, деньги – это особый вид энергии. Давай сразу оговоримся, что энергия первична, а все остальное – вторично. А поскольку наши мысли – это тоже своеобразная форма энергии, то все, что мы хотим, сначала образуется на энергетическом уровне и только потом материализуется во внешнем мире. Я не очень заумно объясняю?

– Пока понятно. Продолжай.

– Деньги – это частный случай. Но коли тебя этот вопрос интересует в первую очередь, то давай немного поговорим на эту тему, а потом вернемся к законам. Конечно, деньги могут являться целью в жизни, но всегда возникает вопрос, для чего они нужны? Представь себе такую картину. Ты летишь в самолете с двумя портфелями, набитыми деньгами. Ты – реальный миллионер. Но, вот беда. Над островом, затерявшимся в необъятных просторах океана, машина терпит крушение, и ты одна оказываешься выжившей в катастрофе. Портфели с деньгами тебе удалось сохранить. Скоро оказывается, что остров обитаем, и на нем живут дикари, понятия не имеющие, что такое деньги. Они рассматривают их как забавные листочки и не больше. Предметами обмена у них служат красивые ракушки, редкие камушки и прочие нехитрые дары природы. А кушать-то хочется! В скором времени ты будешь готова отдать все деньги или украсить ими пальмы лишь бы только раздобыть съестное! Там, где люди не знают цену деньгам, они не нужны!

– Да, это понятно. Но в цивилизованном мире, это ведь не так!

– Конечно, не так. Просто я хотел на этом примере показать, что деньги – это всего лишь одно из средств получения материальных благ. А коли они являются средством, то главное заключается в желании иметь конкретный предмет и знании его стоимости. Если ты не представляешь, сколько, как ты выразилась, именно «грошей» тебе надо и для чего, то, скорее всего, твои пожелания так и останутся благими намерениями.

– Понятно, то есть ты хочешь сказать…

– Вот именно! Но, этого мало. Теперь самое время поговорить об одном из самых главных законов, который гласит: «Подобное притягивает подобное». Другими словами, чтобы получить что-то, надо этого хотеть.

– Мало ли что я хочу, но…

– Смотри, что ты сейчас сделала. Ты совершила ту самую ошибку, которая по незнанию свойственна большинству людей. Одним словом «но» перечеркнула желание.

– Поясни.

– Одного желания мало. Нужна еще уверенность в том, что ты получишь желаемое. Как бы тебе попроще объяснить? У тебя как с математикой?

– На уровне школьной программы…

– Ясно. Скажи, что такое уравнение ты знаешь?

– Ты меня обижаешь!

– Извини. Я просто хотел, чтобы ты вспомнила, что в уравнении левая его часть должна соответствовать правой, что выражается знаком равенства. То есть, сумма значений в левой части уравнения должна быть равной сумме значений его правой части. Условно говоря, это можно выразить следующим образом…

Я взял листок бумаги, написал на нем: «х» равен «у» и озвучил:

– «икс» равен «игреку». Верно?

– Наверное, но причем здесь уравнение?

– Сейчас поймешь. Закон, о котором мы с тобой говорим, образно выражаясь, состоит из двух частей. Представь себе некое уравнение, в котором в левой части находится желание, то есть мысль о том, чего ты хочешь. Пусть «х» – это желание.

– Хорошо, а что тогда «у»?

– Замечательный вопрос. Запоминай, «у» – это готовность получить желаемое, или разрешение прийти в твою жизнь тому, что ты создала в своих мыслях. Другими словами, вера, что это обязательно произойдет.

– Честно говоря, пока не очень понимаю, для мня это сложно, но продолжай.

– На чем я остановился?

– Ты сказал, что «х» должен быть равен «у».

– Какой смысл мы вкладываем в их значения, ты запомнила?

– Да.

– Хорошо, Тогда пойдем дальше. Сначала рассмотрим левую сторону уравнения, которую мы обозначили как «х». Это, как уже говорилось желание, или намерение добиться желаемого. По другому можно выразиться и так – это мечта плюс определение (видение) пути ее достижения и концентрация на данном пути.

Я взял ручку и написал на том же листке бумаги: х = m+kp, где: m – мечта; k – концентрация; p – путь. Получилось m+kp = у

– Интересная формула, – заметила Алина.

– Да, теперь давай рассмотрим правую часть уравнения. Что там у нас находится?

– «У», – ответила моя подруга.

– Верно, – похвалил я ее. – То есть готовность получить желаемое. Теперь следует разложить эту готовность на составляющие, что можно выразить так – вера плюс концентрация на осуществлении (присутствии) желаемого, что можно записать следующим образом.

С этими словами я вновь взял ручку и подписал на листке y= v+koj, где: v – вера; k – концентрация; o– осуществление (присутствие); j – желаемое.

– Ну вот. Теперь формула готова. Смотри. Что у нас получилось, – с удовлетворением заметил я и написал на том же листочке: m+kp= v+koj.

– М-да…, – неопределенно протянула Алина. – Интересно… Мне такое и в голову прийти не могло…

– При этом важно иметь в виду, что левая часть, то есть желание, означает стремление действовать, а правая, или готовность, – стремление иметь.

– Мудрено. Мне надо все это хорошенько обдумать.

– Понятное дело. Конечно, обдумай и помни, что мы всегда получаем то, что выбираем. Важно концентрировать свое внимание на присутствии желаемого, а не на его отсутствии.

– А это как понимать?

– Скажи, о чем ты думала, когда я пришел домой?

– Как о чем? Я уже говорила, о том, где раздобыть денег на покупку одежды для ребят.

– Да, помню.

– Тогда чего спрашиваешь?

– Просто мне хочется на этом примере продемонстрировать тебе, о чем ты думала на самом деле. Предполагаю, что ход твоих мыслей был примерно таким: «Пора купить ребятам одежду. Хочется, чтобы они у меня выглядели не хуже своих сверстников. Вовке срочно нужна зимняя куртка, а Даниле – новые брюки, ведь те, в которых он ходит, ему совсем малы. Но, где взять денег на это?» Я прав?

– Точно.

– А теперь скажи, на чем были сконцентрированы твои мысли?

– Не поняла…

– Хочешь, скажу?

– Конечно!

– Твои мысли были сконцентрированы на отсутствии денег…

– Ты хочешь сказать…

– Вот именно! И если бы не сила твоего всеобъемлющего материнского желания, то все могло бы на этом и закончиться.

– Получается, что сила желания очень важна?

– Верно. В конечном итоге мы всегда получаем то, чего хотим, если готовы это принять, или то, чего не хотим, если об этом думаем.

– Выходит, достаточно думать о желаемом так, словно оно уже исполнилось, и оно само придет?

– В известной степени это верно. Но, кроме изложенного закона есть еще и другие, не менее могущественные.

– Поясни.

– Помнишь, мы с тобой уже говорили, что энергия первична, а все остальное – вторично.

– Да, помню.

– Так вот, мысли материальны потому, что они тоже представляют собой энергию. Вот как это происходит: мысль, облеченная в слово, создает в голове образ, кроющийся за данным словом. Образ вызывает чувства, а те пробуждают эмоции. Вот эмоции и есть та самая энергия, которая, накладываясь на поток космической энергии, притягивает в нашу жизнь то, о чем мы думаем.

– Значит, я была права, когда утверждала, что достаточно думать о желаемом так, словно оно уже исполнилось, и оно само придет?

– Так оно и было бы, если бы не закон равновесия.

– А это еще что такое?

– Видишь ли, и мы с тобой тоже об этом говорили, природа всегда стремится к гармонии, то есть равновесию. Иногда этот закон можно ощутить, как говорится, невооруженным глазом. Скажи, тебе приходилось когда-нибудь стоять на краю обрыва?

– Конечно, когда я была еще совсем девочкой и отдыхала с родителями на море, местные мальчишки решили показать нам, девчонкам, секретный проход в одну очень живописную бухточку, – тут Алина закрыла глаза и мечтательно стала описывать этот нетронутый человеком уголок природы. – Представляешь! Кругом скалы, а между ними тихая и очень уютная бухточка. Народу там – ни души. Вода – чистейшая! Ляжешь на камень, выступающий из воды, и наблюдаешь, как мимо тебя снуют рыбки. Картина такая, что оторваться невозможно. А чайки! Знаешь, что они вытворяли! Они то и дело камнем падали в набегающие волны и тут же взмывали вверх, часто держа в когтях трепещущую добычу.

Она так образно описала эту картину, что я невольно вспомнил, как сам когда-то наблюдал нечто подобное. Только вместо птиц были небольшие летающие ящеры, хватавшие свой улов не когтями, а зубами.

– Ты меня слушаешь? – прервала мои воспоминания Алина.

– Конечно, дорогая!

– Так вот, когда мы пробирались в эту бухточку, узкая тропинка повела нас прямо вдоль отвесных скал. С одной стороны – камни, стеной уходившие ввысь, а с другой – обрыв, внизу которого плескалось зеленовато-голубое море. Мне стало так страшно, что аж дух зашелся. И все время было ощущение, словно какая-то невидимая сила вдавливает меня в скалу.

– Эта невидимая сила и являлась проявлением закона равновесия. Тебя ведь притягивал и отвесный обрыв, но было страшно упасть с него, не так ли?

– Конечно!

– Давай разберем, что в то время происходило на энергетическом, невидимом для твоих глаз уровне. Твой страх создал значительное энергетическое возмущение, или по-другому большой энергетический избыточный потенциал, то есть своеобразный перекос. Вот природа и пыталась устранить его. Тебя буквально вдавливало в скалы.

– Верно, так и было.

– Теперь ты понимаешь, что закон равновесия реагирует на твои мысли и эмоции?

– Похоже, что так.

– А теперь представь, что произойдет, если ограничиться только раскручиванием маховика своего желания. Будет неизбежно создаваться избыточный потенциал. И, если его не погасить, то Вселенная это сделает за нас. Она ведь не терпит избыточных потенциалов. В таком случае желаемого ты точно не достигнешь, а неприятности обязательно получишь. Вот так-то, дорогая.

– Какой-то замкнутый круг получается. С одной стороны, ты говоришь, что надо представлять желаемое, причем, не сомневаясь, что оно сбудется, а с другой стороны, утверждаешь, что в результате можно нарваться на неприятности. Что же делать?

– Самым простым и эффективным способом гашения избыточных потенциалов являются действия. Они не только их гасят, но и включают еще один важнейший закон мироздания: «Закон распределения вероятностей», который применительно к нашей беседе, можно сформулировать следующим образом: «Если постоянно делать одни и те же действия, результат будет неизменным». Другими словами, необходимо не только думать о желаемом, но и, как я уже говорил, искать пути его достижения, а также совершать конкретные действия на выбранном направлении.

– Да, задал ты мне задачку. Все это надо осознать, а на это требуется время. Но у меня есть хороший учитель. Надеюсь, ты мне поможешь?

– Не сомневайся, – улыбнулся я.

– Однако мы с тобой совсем заболтались. Пора и ужинать.

В дальнейшем Алина не раз возвращалась к этому разговору, постепенно уясняя суть услышанного. Ее все больше увлекал этот непонятный для нее мир с его энергетической составляющей. Она стала много читать, задавать вопросы и скоро мы начали разговаривать на эти темы почти на одном языке, что еще больше нас сближало.

– Знаешь, – сказала она однажды, – я только сейчас стала осознавать, насколько губительны были порой мои мысли. Как хорошо, что мне удалось узнать, как проверить правильность направления того, о чем думаешь. Идет ли это тебе во вред или нет.

– И как же? – поинтересовался я.

– Нужно просто прислушиваться к своим чувствам. Если появляется дискомфорт, то надо срочно перестать думать об этом и постараться перенаправить мысли в другом направлении.

Не скрою, меня не переставала удивлять эта женщина, которая все больше открывалась совсем с иной стороны. Вот что могут делать с человеком его чувства!

Между тем я начал пробовать себя на новом поприще. Не скрою, мои успехи в реализации продукции компании были более чем скромными. Несмотря на все свои знания и умения, мне с трудом удавалось продать ее. О больших заработках соответственно говорить не приходилось. Хорошо еще, что удавалось вернуть свои деньги и немного заработать. Становилось понятным, почему все усилия сотрудников компании сосредотачивались на привлечении в бизнес новых людей именно в качестве руководителей. Так обеспечивался товарооборот, ведь обязательным условием получения права формировать свою команду, было наличие на собственном лицевом счету конкретного объема закупок. И с каждой такой закупки руководителю нового сотрудника начислялся определенный процент, выплачивавшийся в следующем месяце в виде зарплаты в зависимости от его ранга.

Конечно, у тех, кто смог создать себе команду таких же «управленцев», которые тоже вовлекали в этот бизнес новых «руководителей», деньги водились. Но так получалось далеко не у всех. Большинство новеньких, походив некоторое время в офис и не имея соответствующей отдачи, бросало это занятие. Продавать столь специфическую продукцию им не удавалось, а навыков разговора с людьми они еще не наработали. Вот и оставались без зарплаты, а жить-то на что-то надо! В общем, текучка была огромной. За короткое время сменилась масса людей. Не успеешь к человеку привыкнуть, глядишь, а его уже и нет.

Некоторых из них мне потом доводилось случайно встретить на улице. Мы перекидывались несколькими словами и расходились. Напрямую они никого не винили, но у меня сложилось четкое впечатление, что эти люди считали, что их просто-напросто «развели» на деньги, всучив никому не нужную продукцию.

«Что получается? – размышлял я. – Обман? Но ведь это не финансовая пирамида, в которой кроме воздуха ничем не торгуют. Здесь есть продукт, и зарплата выплачивается за ее продвижение. Надо разбираться дальше, тем более что товар, хотя и с большим трудом, все же уходит».

Однако первый вывод напрашивался сам собой. В этом бизнесе залогом успеха является продукт. Причем он должен быть качественным, экологически чистым, востребованным и доступным по цене. В последнем вопросе компания находилась явно не на высоте. Только потом мне удалось выяснить, что это происходило потому, что она являлась просто перекупщиком и своего собственного производства не имела. Поэтому на цену производителя налагалась соответствующая финансовая нагрузка по обеспечению выплат вознаграждений сотрудникам за продвижение продукции. Вот и получалось, что закупочная цена в компании в два с лишним раза превышала заводскую. Отсюда напрашивался еще один вывод – не менее важным для успешного ведения подобного бизнеса является выбор самой компании. Но эти знания пришли ко мне позже. Пока же я старался не пропустить ни одного обучающего мероприятия, которые мне были очень интересны, поскольку позволяли понять, насколько далеко продвинулось человечество в своих знаниях.

Занятия мне очень нравились, ведь на них говорили о весьма интересных вещах. Сколько раз я слышал от новых сотрудников, что если бы они обладали подобными знаниями раньше, то на прежнем месте работы продвинулись бы весьма далеко. И с этим можно было согласиться, если бы не одно обстоятельство. Всеми этими знаниями они уже обладали при рождении, вот только потом успешно их забыли.

Тренинги были построены по хорошо продуманной системе. Раз в неделю наш врач Светлана Георгиевна, делясь своими знаниями, рассказывала о продукции, объясняя, как она воздействует на те или иные органы человека, когда и в каком количестве ее необходимо принимать, чтобы получить хороший результат. На этих же обучающих мероприятиях производился и показ приборов, попользоваться которыми во время демонстрации вызывалось большое количество желающих. Мне нравилась простота, с которой Светлана общалась с нами. Если она не могла сразу ответить на какой-либо каверзный вопрос, то так и говорила, что ей необходимо время, чтобы продумать ответ и на следующем занятии мы его обязательно получим.

Сотрудники, имевшие большие команды, делились своими знаниями на специальных тренингах, на которых поэтапно разбирались вопросы, как лучше общаться с людьми, чтобы сделать их своими партнерами. Причем все ведущие подчеркивали, что наша задача сводится в основном к грамотному предложению заняться совместным бизнесом.

– Не стоит огорчаться, если ваше предложение будет отвергнуто, – утверждали они. – Если наладить постоянный приход большого числа соискателей на собеседования, то результат обязательно будет положительным. Ведь наш бизнес – это бизнес статистики, сводящийся к простому правилу: Да? Нет? Следующий! Пришел – спасибо! Ушел – большое спасибо!

Мне очень нравился один из руководителей высокого ранга со звучным именем Владислав. Невысокого роста, довольно плотный, с округлым животиком и небольшой залысиной, он улыбался какой-то магической лучезарной улыбкой и любил повторять: «Если тебе плюют в спину – гордись! Ты впереди…». У меня сложилось впечатление, что сначала в офисе возникала его улыбка, а потом материализовывался он сам. Новые сотрудники его просто боготворили и бежали к нему со своими проблемами. Выслушав новичка, Владислав, отчество которого было Иванович, ограничивался несколькими дельными словами и давал совет, типа: «Если у тебя что-то не клеится – выбрось клей, возьми гвозди и забей на все!» Тем самым он как бы говорил, что не надо принимать все близко к сердцу, следует отпустить ситуацию, посмотреть на нее со стороны и тогда все образуется.

Надо признать, что на занятиях царила очень доброжелательная, можно даже сказать, домашняя атмосфера. Ведущие делились не только своими знаниями и умениями, но и буквально заряжали аудиторию положительной энергией. Ее потоки исходили от «лидеров» и жадно впитывались присутствующими, напоминавшими энергетических вампиров, только в хорошем смысле этого слова. Я предположил, что именно желание получить очередную порцию такого заряда подспудно вызывало у многих сотрудников стремление приезжать на эту работу и продолжать начатое дело. Ведь в повседневной жизни значительная часть из них не видела ничего хорошего. За дверями офиса, по собственному признанию этих несчастных людей, их ожидали накопившиеся проблемы и негативно настроенное окружение. Не зря бытует выражение: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты».

Самое удивительное заключалось в том, что они не понимали, что сами притянули в свою жизнь неприятности своими дурными мыслями, а, следовательно, поступками и не готовы были взять на себя ответственность за это. Надо отдать должное, некоторые руководители высокого ранга, в частности, уже упоминавшийся Владислав, пытались донести данную мысль до их сознания. Вот только не понятно было, понимали ли они смысл подобного утверждения.

Запомнилась и другая сотрудница, ухитрившаяся создать огромную команду своих единомышленников. Звали ее Надежда Гавриловна. Одевалась она весьма своеобразно. Цветастый свитер обтягивал ее пышные формы, а короткая юбка открывала далеко не идеальные ноги, облаченные в ажурные колготки какого-то немыслимого сиреневого цвета. Но, она не замечала осуждающих взглядов новеньких сотрудниц, и те быстро начинали воспринимать ее такую, какая она есть, переставая обращать внимание на ее странности. Надежде нравились книги, но не все. Детективы, например, ее не интересовали. Новости по телевизору она не смотрела, радио не слушала и газет не читала.

– А что там можно найти? – говаривала Надежда Гавриловна. – Одни гадости. То там что-то взорвали, то кого-то убили. Не хочу знать о плохом…

По жизни эта дама буквально порхала, не обращая внимания на негатив. И неприятности обходили ее стороной. К работе она относилась просто и на вопрос, как ей удается развивать столь большую команду, отвечала:

– С любовью. Я все делаю с любовью. Вот и весь мой секрет.

Между тем мой руководитель начал обучать меня основам действий по созданию собственной команды единомышленников.

– Главное – это разработать свой текст рекламы и обеспечить приход на собеседование значительного количества людей, – заявил Владимир Алексеевич. – Наш бизнес – это бизнес статистики. У каждого она своя, конечно. Чем больше собеседований будете проводить, тем быстрее создадите свою команду.

Из бесед с Владимиром Алексеевичем мне стало ясно, почему в средствах массовой информации так много похожих объявлений с предложением вакансий заместителей, помощников и прочих управленцев. Ответ на вопрос, который интересовал меня еще с того момента, когда я открыл газеты и сайты по поиску работы, был найден. Все эти объявления с заманчивыми предложениями являлись ничем иным как рекламными публикациями сетевиков, стремившихся привлечь к себе внимание как можно большего числа людей.

– Итак, – отвлек меня от моих размышлений Владимир Алексеевич. – Надеюсь, что это понятно. Вот вам первое домашнее задание – составить два, а лучше три варианта рекламных объявлений. Завтра мы отберем из них одно лучшее, подправим и запустим в дело. Если последуют отклики, текст менять больше не нужно. Как говорится: «Лучшее – враг хорошего».

– Завтра принесу.

– Отлично. И не забывайте учить тексты, которые я вам дал. Завтра же проверю, как вы запомнили «рыбы». Надо быть готовым к звонкам и приему соискателей. Продолжайте также посещать занятия. Я заметил, что в этом вопросе – вы молодец, – скупо похвалил меня мой руководитель.

Суть всех рекомендаций, которые высказывали ведущие занятия, сводились к утверждению: «Если вы хотите иметь большую работоспособную команду, дайте людям то, чего они хотят, и тогда они останутся с вами». У меня сложилось убеждение, что эти руководители хорошо осознавали, что деньги к ним приходят из карманов других людей. Собственно, в этом заключается смысл любого бизнеса. Ведь бизнес, по большому счету, это своеобразная война, сражение за деньги в чужих кошельках. И главное в нем – умение сделать так, чтобы эти деньги люди отдали бы тебе добровольно.

Ведущие занятия утверждали, причем искренне веря в справедливость своих суждений, что главное – это подобрать ключик к сердцу возможного нового сотрудника.

– Этим ключиком является ваше искреннее стремление помочь человеку, понять, чего он хочет, чтобы потом предложить ему именно это, – одаривая аудиторию своей чарующей улыбкой, любил подчеркивать Владислав Иванович, – Наш бизнес – это бизнес возможностей, в котором можно получить все, чего желаешь. Конечно, если такое желание есть. У нас не преуспевают люди, которые хотят довольствоваться малым, то есть тем, что им дадут.

Кроме ежедневных занятий в конце рабочей недели проводились так называемые «авторские школы лидеров», на которых они делились своими секретами. Собственно, все эти секреты сводились к попыткам убедить присутствующих, особенно новых сотрудников, действовать в рамках правил, принятых в компании, и выйти скорее на более высокий уровень, сделав соответствующий товарооборот за счет своих средств. Тех, кто решился на столь решительный шаг, приглашали на заседания «лидерского совета», проходивших в непринужденной обстановке за рюмкой «чая».

Присутствовать на них считалось большим почетом. Не скрою, мне тоже захотелось оказаться среди избранных, послушать, о чем там говорят, какие секреты обсуждают. В общем, я сделал большую закупку продукции, о чем в последующем не жалел. Это было бы просто глупо. Но попотеть в реализации такого количества товара мне пришлось. И еще как…

Кроме меня находились и другие решительные люди. Но услышать какие-нибудь настоящие секреты на таких мероприятиях они просто не могли, не были к этому готовы. Хотя такая возможность действительно имелась, но ведь чтобы задать грамотный вопрос и получить на него нужный для дела ответ, необходимо самому, хотя бы в общих чертах, разбираться в проблеме. Вот и дорывались такие новоиспеченные горе-бизнесмены до горячительного, на глазах превращаясь из приятных людей в жалкое подобие человека. Потом им, конечно, было стыдно за свое поведение, хотя их никто и не упрекал.

Наблюдая за такими «загоревшимися», я видел, как со временем угасал огонь в их глазах. Ведь многие залезали в долги, а быстро продать столь большой объем очень специфической продукции им не удавалось. Получив в зарплату, по сути, частичный возврат от вложенных в дело денег, они оказывались в весьма затруднительном положении. Стоит ли удивляться, что после такого «геройства» в бизнесе оставались единицы.

Но руководителей это отнюдь не смущало. Подобное для них было в порядке вещей. Вот и получалось, что за красивыми и правильными словами, за рассуждениями о необходимости помогать ближнему, крылось совсем противоположное – корысть и стремление обогатиться за счет легковерных людей. Думаю, что подобные выводы относятся ко всем псевдосетевым компаниям-перекупщикам, которые своим обманом извращают саму суть этого действительно красивого бизнеса.

Со временем я обратил также внимание, что из действующих руководителей лишь немногие могли похвастаться своими подлинными успехами. Иначе как можно объяснить их дешевую одежду и стоптанные туфли, а также жадность, с которой они хватали все то, что иногда подбрасывала им со своего «барского плеча» руководитель офиса Тамара Николаевна, женщина на самом деле очень обеспеченная, одевавшаяся хоть и неброско, но очень дорого.

Как правило, такие подарки она делала во время так называемых «офисных мероприятий», на которых присутствовали все сотрудники и даже их вторые половинки. Проводились они по случаю разных праздников и к ним готовились заранее. Руководители со своими командами разучивали разные смешные сценки, связанные с бизнесом. Причем делалось это втайне от остальных, для чего участники запирались по кабинетам. Подбирались костюмы героев, разучивались роли. В общем, ставился целый мини-спектакль. За лучшие сценки присуждались призы, как правило, весьма солидные, ведь следовало подчеркнуть богатство компании. Уже потом я узнал, что призы закупала сама Тамара Николаевна, а компания к ним обычно никакого отношения не имела.

Призы присуждало специально созданное из членов «лидерского совета» жюри. Оно же определяло, какие из блюд, приготовленных сотрудниками по случаю торжества, тоже заслуживают поощрения. Критерием здесь выступали не только вкусовые качества, но и умения красиво оформить угощение символикой компании.

Закуски приносили из дома все сотрудники, и в целом получался очень богатый и вкусный стол. Напитки закупала Тамара Николаевна. Мероприятия в офисе проходили весело с розыгрышами лотерей, танцами и неожиданными для большинства присутствующих сюрпризами, которые готовили ведущие, как правило, выступавшие в паре. Им, естественно, было не до стола и не до отдыха. Поэтому Тамара Николаевна поощряла их отдельными весьма ценными подарками. Наиболее активные участники тоже награждались специальными призами. В конце вечера подобревшая и довольная праздником хозяйка офиса устраивала аттракцион неслыханной щедрости, открывая кладовые и одаривая всех присутствовавших продукцией компании. В общем, с пустыми руками не уходил никто. Думаю, вполне понятно, почему подобные мероприятия очень нравились сотрудникам и приглашенным. Помнится, я услышал как-то от одной женщины, пришедшей к нам по приглашению своего мужа, что она почувствовала мощь компании и не возражает, чтобы он и дальше здесь работал.

Однако Тамара Николаевна никоем образом не являлась альтруистом. Просто так она ничего не делала, а щедрость ее зависела от полученного дохода. Своим отношением к людям эта дама как две капли воды походила на мою благодетельницу Марью Петровну. При подготовке к таким праздникам в офисе создавалась особая атмосфера, которая буквально подстегивала новых, да и старых сотрудников тоже, к росту по карьерной лестнице и совершению личных больших закупок. Людей, отличившихся в создании товарооборота, чествовали отдельно, и чувствовали они себя на таких праздниках настоящими героями. Правда, не очень долго…

Надо признать, что Тамара Николаевна обладала каким-то особым чутьем и всегда видела, где можно заработать, не опасаясь за последствия, а где лучше отказаться или дистанцироваться от, казалось бы, великолепных возможностей. Видимо она поняла, что так называемая «жилищная программа» являлась одним из вариантов мошеннических схем. Открыто говорить об этом она не могла, поскольку входила в совет директоров, состоявший из руководителей офисов, которых в одном только нашем городе оказалось не менее пяти, а также генерального директора, являвшегося одновременно учредителем компании.

Тамара Николаевна настаивала на необходимости заниматься оздоровительной продукцией и не поощряла рекламу «жилищной программы». Но и участию в ней она не препятствовала. Более того, время от времени в офис на дорогом «внедорожнике» приезжал сам генеральный директор, который делился вводимыми новшествами в данную программу.

Об этом человеке стоит сказать особо, ибо именно он выступил в качестве автора этой «жилищной программы», от которой пострадало, как потом выяснилось, достаточно много доверчивых людей, желавших приобрести недвижимость в рассрочку на фантастически выгодных условиях. Звали этого господина Кириллом и, несмотря на то, что ему еще не исполнилось даже тридцати лет, все величали его Кириллом Вячеславовичем. Роста он был среднего, худощавый, с явно выраженной атлетической фигурой, достоинства которой подчеркивали сидевшие на нем как влитые дорогие костюмы.

Кирилл обладал даром убеждения и умел пустить пыль в глаза. Периодически он организовывал мероприятия в самых фешенебельных ресторанах города, где гостей встречали с шампанским, предлагая выбрать фужер. Фокус заключался в том, что на дне одного из бокалов скрывался небольшой бриллиант. В остальных же находились стразы Сваровски. Ошеломляющая роскошь, в которой проходили подобные сборища, укрепляли сотрудников в мнении о богатстве компании и заглушали возникавшие сомнения. При этом люди почему-то совсем упускали из виду то обстоятельство, что пригласительные билеты получали только те сотрудники, которые делали к данному мероприятию определенный и достаточно внушительный товарооборот. Таким образом, генеральный директор вполне мог позволить выделить часть средств от полученного дохода на то, чтобы дать людям хлеба и зрелищ. Любопытно, что даже на отдыхе Кирилл Вячеславович не упускал случая прорекламировать свою «жилищную программу».

Не скрою, меня эта программа тоже «зацепила», но видимо высшие силы Вселенной решили не допустить опрометчивого шага с моей стороны. А на словах все выглядело так заманчиво. Мало того, что денежные взносы в эту программу засчитывались в товарооборот сотрудника, и он мгновенно поднимался вверх по карьерной лестнице, получая соответственно весьма приличную сумму в качестве возврата в виде заработной платы, но и еще почти беспроцентную рассрочку на очень большой срок. Правда, обговаривалось, что недвижимость будет предоставляться по очереди, но не позже, чем через два года. Для тех, кто приведет в программу сторонних людей, также имелась возможность «заработать» очень приличные деньги.

Мне удалось стряхнуть с себя наваждение. Когда словесные чары спали, и сознание очистилось, я легко смог увидеть всю глубину пропасти, в которую мог бы себя ввергнуть. Все, о чем рассуждал Кирилл Вячеславович, являлось ничем иным как блефом. Причем он сам как-то раз проговорился об этом, заявив на одном из своих выступлений, что тот, кто хочет иметь большие деньги должен научиться блефовать. Вопрос, прямо скажем, очень спорный. Гораздо позднее, когда я уже не работал в этой компании, мне стало известно, что Кирилл Вячеславович дорого заплатил за свой блеф, когда десятки обманутых им людей обратились в правоохранительные органы.

Время летело быстро. Я крутился словно белка в колесе. В рабочие дни вечера были заняты размещением рекламы, а утро начиналось с телефонных звонков. В офисе же мне приходилось вести бесконечные собеседования. Материала о психологии землян скопилось столь много, что его хватило бы на целую научную работу. Стало ясно, что всех людей можно разделить на три большие группы, имеющие свои специфические особенности, знания которых помогали мне при разговоре с ними.

Думаю, что читателя могут заинтересовать мои наблюдения. Поэтому коротко поделюсь своими умозаключениями, ограничиваясь только общими характеристиками.

К первой группе я отнес так называемых «открытых» людей, для которых была характерна отзывчивость, готовность прийти на помощь другому человеку. Они больше склонны к аналитической деятельности и, быстро схватывая суть проблем, способны аккумулировать чужие мысли и на их основе генерировать новые идеи.

Однако, поняв суть вопроса и выдав идею его решения «на-гора», представители первой группы быстро остывают. Доводить дело до конца они не любят, считая рутинную, техническую сторону решения задачи ниже своего достоинства. Поэтому с удовольствием передают свои идеи доработчикам, то есть другим специалистам, а сами в это время увлекаются следующим вопросом.

Эти люди могут быстро сделать карьеру, способны на поступок, но власть их не привлекает. Это демонстративные личности. Они не очень-то сдержаны. Когда убеждены в своей правоте, могут позволить себе реплики, прервать собеседника, встрять в разговор и так далее. Представители данной группы всегда настаивают на своей точке зрения, не думая о последствиях. Потом, конечно, ругают себя за несдержанность, дают себе обещание не повторять ошибку, но все повторяется.

В случае опасности для себя, осознанно идут на компромиссы. Примером такого компромисса является случай с Галилео Галилеем, который в 1633 году публично отрекся от утверждения Николая Коперника о том, что Земля вращается вокруг Солнца. Избежав костра, он не перестал, тем не менее, продолжать свои изыскания и внес в дальнейшем большой вклад в науку.

Люди первой группы жизнерадостны, не держат долго зла, готовы простить своих обидчиков, любят путешествия, общение, познание нового. Им важно мнение окружающих. У них крепкое здоровье, поскольку их организм способен довольно быстро выводить из себя шлаки и различные токсины. Они жизнерадостны, очень хорошо знают свои сильные и слабые стороны, адекватно воспринимают информацию, в том числе и справедливую критику в свой адрес.

В первую группу входят люди, для которых материальная сторона вопроса всегда преобладает. Основной вопрос философии: что первично, а что вторично, материальное или идеальное, они однозначно решают в пользу материального. Материальное для них всегда первично, а идеальное – вторично.

Как я уже отметил, это – убежденные материалисты. Их очень интересуют материальные блага. Они любят деньги как средство удовлетворения своих личных потребностей. Однако свою любовь к деньгам предпочитают не афишировать.

Природа стремится к гармонии и равновесию. Поэтому в противовес первой группе выступает третья группа, представители которой являются полной противоположностью первой. Однако они тоже материалисты до мозга и костей. Это так называемые «закрытые» люди, главной целью которых служит управление другими людьми. Они хотят быть боссами и находиться в центре внимания. Деньги, материальные блага ими рассматриваются как средство достижения своей цели, и поэтому эти люди думают преимущественно о деньгах. При этом они постоянно «закрываются», чтобы окружающие не смогли прочитать их мысли.

Мнение окружающих людей их не беспокоит. Для них нет авторитетов, решения принимают быстро, полагаясь на собственную интуицию и внутреннее чутье. У представителей третьей группы на все своя точка зрения, они – безапелляционны и никого не слушают, так как уже имеют ответ на все вопросы. Эти люди всегда правы, и чужое мнение воспринимают только тогда, когда оно может помочь в достижении их цели. Они вообще всех рассматривают как инструмент осуществления задуманного и делят окружающих на полезных для себя и бесполезных, без сожаления расставаясь с теми, кто, по их мнению, выполнил намеченную задачу. В земной истории типичными представителями данной группы были Иван Грозный и Сталин.

Как уже отмечалось, люди, входящие в первую и третью группы, – убежденные материалисты. Но ведь природа стремится к гармонии. Значит, наряду с материалистами неизбежно должны быть и идеалисты. Таких людей я отнес ко второй группе. По своим психологическим особенностям они занимают промежуточное положение между представителями первой и третьей групп. Это – так называемые «замкнутые» люди, для которых важен их внутренний мир, процесс самопознания. Ради идеи они готовы пожертвовать всем, даже пойти на костер, как Джордано Бруно. Ведут, как правило, аскетический образ жизни.

Это – скучные люди, у них нет харизмы. Они малообщительны, застенчивы и лучше всего ладят с книгами и компьютером. Завязаны на информацию и никогда не примут решение сразу, пока не взвесят все факты, чтобы быть уверенными в правильности своего выбора. Все продумают, проанализируют, распланируют и распишут.

Я заметил, что для таких людей характерна определенная раздвоенность сознания. В качестве классического примера такой раздвоенности можно привести известное высказывание Ф.Дзержинского о том, что «у чекиста должна быть холодная голова, горячее сердце и чистые руки». Не умаляя достоинств этого человека, нельзя не отметить, что только типичный представитель второй группы мог в одной фразе соединить в единое смысловое целое полные противоположности – холодное и горячее.

Что касается моей работы, то, как уже отмечалось ранее, я старался изо всех сил. И это приносило, конечно, определенные плоды. Однако затраченные усилия не соответствовали полученным результатам. Люди, которых мне удавалось привлечь в бизнес, покрутившись некоторое время, уходили. В общем, к лету в моей команде осталось всего пару человек.

Товар, который мне приходилось реализовывать самому, уходил с большим трудом. Мне едва удавалось вернуть затраченные деньги. И если бы не заработки, получаемые от торговли Маруськиным товаром, и деньги, которые платил мне Анатолий Сергеевич за решение его задач, то я оказался бы в весьма затруднительном положении. Марья Петровна все это, конечно подмечала, но до поры до времени молчала. В принципе ее устраивал объем продаж товара, который я ей делал.

«Итак, что мы имеем? – решил я подвести итоги своей деятельности в этой сетевой компании. – Ожидаемого дохода мне добиться не удалось, а сама работа по просеиванию людей, словно песок, по принципу: «Да? Нет? Следующий!», явно претит моим убеждениям. Следовательно, стоит поблагодарить Вселенную за приобретенный опыт и сосредоточить внимание на ее подсказках, чтобы не пропустить очередной поворот в своей судьбе».

 

Случайностей не бывает.

Весна выдалась ранняя, и уже к концу апреля установилась по-летнему теплая погода. Прохожие на улицах быстро перестроились и разделись. Особенно преуспели в этом молоденькие девушки, щеголяя в летних нарядах и открывая все, что только возможно. Природа быстро просыпалась от зимней спячки, и на деревьях стали проклевываться нежно-зеленые листочки. Городской парк буквально окутался какой-то неповторимой весенней дымкой, а газоны, словно по мановению волшебной палочки, покрылись молоденькой травкой. По вечерам, когда шум города стихал, в открытые окна доносилось пение птиц.

«Как хорошо, наверное, сейчас в саду у Маруськи», – подумал я, вспоминая ее гостевой домик, наши утренние и вечерние прогулки с Джеком…

В этот момент раздался настойчивый звонок мобильного телефона. Это был Петр.

«Легок на помине», – пронеслось у меня в голове.

Петр Савельич начал разговор в присущей ему манере. Произнеся слова приветствия и даже не выслушав ответа, он пустился в длинное повествование о том, что сломалась близлежащая колонка, и теперь соседям по улице приходится делать порядочный крюк, чтобы запастись нормальной питьевой водой, и как хорошо, что у них на участке есть свой колодец. Его словесный поток прервал голос Марьи Петровны. Тоном, не терпящим возражений, она заявила, что на майские праздники ждет нас с Алиной у себя.

– Рынок все равно не работает, так что проведем время с пользой, – заметила она.

Я робко попытался, было, сослаться на то, что нам некуда девать детей на столь длительный срок.

– Дай мне Алину, – в ответ жестко произнесла Петровна.

Не знаю, что там она сказала, но только буквально через пару секунд моя подруга согласно закивала своей прелестной головкой и пролепетала:

– Конечно, конечно, Маша. Можешь на нас рассчитывать. Я этот вопрос урегулирую.

– Дорогой, – обратилась она ко мне, закончив разговор. – Завтра едем к моим родителям. Надо Владимира с Данилой к ним на праздники пристроить, а 1 мая с утра за нами заедет Петр Савельич.

Понимая, что спорить бесполезно, я только развел руками. Плакали наши планы покататься с детьми на лодке в городском парке и посетить аттракционы. Первомайским утром ровно в оговоренное время Савельич уже ожидал нас у подъезда. По пути мы заскочили в магазин, так как Петру понадобилось пополнить свои запасы, да и нам тоже надлежало купить подарок Марье Петровне. Терпеть не могу ходить в гости с пустыми руками.

Мой выбор пал на гипсовую статую, изображавшую сидящую деву и. как мне представлялось, хорошо вписывающуюся в каскад фонтанов на участке Петровны.

– Ну, вот! Совсем другое дело! – воскликнул Петр, удовлетворенно потирая руки, предварительно поставив в багажник две упаковки своего любимого напитка. – А то еще неизвестно, когда случай представится. Теперь мои прогулки с Джеком пройдут не впустую. Вы как? Готовы?

– В принципе да, надо только вот эту статую погрузить, – ответил я. – Думаю, что Марье Петровне она понравится.

– Конечно, понравится. Она такие вещи любит, только вот до приобретения руки у нее не доходили, – отозвался Петр.

Вдвоем с Савельичем мы с трудом запихнули статую в багажник.

Теперь все? – поинтересовался мой приятель. – Все? Тогда поехали!

Мотор приветливо заурчал, и машина тронулась с места. Дорога была свободна, и вскоре мы остановились у знакомого забора. Петровна уже ждала нас, облачившись в свой любимый праздничный брючный костюм. Времени она зря не теряла и начала собирать на стол. Погода стояла чудесная и поэтому совершенно естественно, что местом для посиделок была выбрана терраса.

– Марья Петровна! Прими от нас скромный подарок, – поздоровавшись, сказал я, сделав знак Петру открыть багажник.

– Какая прелесть! – воскликнула Маруська. – Давно мечтала о такой! Давайте сразу поставим ее возле фонтанов!

Мы с Савельичем взяли статую и под чутким руководством Маруськи стали устанавливать наш подарок на указанном хозяйкой месте. Казалось бы, что нет ничего проще, чем водрузить гипсовую деву на землю. Однако не тут-то было! Перетаскивать ее с места на место пришлось раз десять. То угол поворота не тот, то скульптуру с центральной дорожки плохо видно. Наконец, место было найдено, и Петровна удовлетворенно произнесла:

– Ну, вот! Совсем другое дело! Как будто всю жизнь здесь сидела!

Оставив Алину помогать хозяйке, я направился к Петру, хлопотавшему возле мангала. Он притащил заранее заготовленные дрова из старой вишни, упавшей зимой после ледяного дождя, не выдержав веса налипшего снега и льда, и теперь разводил огонь.

– Жаль вишенку, – посетовал Савельевич. – Сколько вкусных ягод она приносила. Пусть же напоследок порадует нас. Шашлыки, приготовленные на углях из вишни, особенно хороши. Это я тебе говорю.

Петр не был бы самим собой, если бы не пустился в длинный рассказ о том, сколько и у кого в этом году упало плодовых деревьев, и как он, пользуясь случаем, заготовил целую поленницу столь ценных дров. Дерево было сухое, и скоро огонь разгорелся, весело подмигивая нам языками пламени.

– А где Джек? – поинтересовался я.– Что-то его не видно?

– Я его на время за домом привязал, а то начнет еще лаять. Всех гостей распугает. А ты по нему, небось, соскучился? – улыбнулся в ответ Савельич. – Ладно, завтра с ним погуляем, вспомним былое… Однако пойдем к нашим дамам, может быть помочь надо.

Мы подбросили дров в огонь и подались на террасу. Стол уже был почти готов. По количеству приборов я догадался, что Петровна ждала еще гостей. Она включила даже фонтаны, водяные струи которых весело поднимались в воздух, создавая ореол из мельчайших брызг. Лучи по-весеннему яркого солнца, отражаясь в них и переливаясь всеми цветами радуги, образовывали весьма живописную картину. В журчанье воды органично вписывались трели небольших серых птичек с оранжевой грудкой, деловито сновавших с ветки на ветку.

– Чивык – чивык – чивык! – раздавались их мелодичные голоса то в одном, то в другом конце сада.

«Интересно, кого она пригласила и для чего?» – подумал я, зная, что просто так Петровна ничего не делает.

Ответ не заставил себя ждать. Вскоре к калитке подкатила роскошная машина, из которой вышел водитель. Распахнув заднюю дверь, он помог выбраться наружу уже знакомому мне Михалычу, тому самому, что забирал у нас на рынке мои документы для оформления паспорта, и его миловидной жене с бриллиантовыми серьгами в ушах. Между тем, Михалыч явно одетый для пикника, взял у водителя из рук огромный букет роз и, отдав какие-то распоряжения, отпустил машину.

– Иван Михайлович! Венера Витальевна! Как я рада! – расплылась в улыбке Марья Петровна, принимая букет. – Петр! Ты чего стоишь? Встречай дорогих гостей! Возьми у Венеры Витальевны сумки!

Петровна вела себя как настоящая дама света, представив гостей друг другу. После знакомства Маруська увлекла женщин в сад, а вслед за ними удалился к мангалу и Петр. На террасе остались только мы с Михалычем. Интуиция подсказывала мне, что это подстроено хозяевами нарочно, а внутренний голос говорил, что в моей судьбе начинается новый поворот.

Михалыч был человек прямой, и ходить вокруг да около не любил. Как только мы остались с ним наедине, он так и сказал, что это по его просьбе Петровна организовала сегодняшнюю встречу.

– Марья Петровна, когда хочет, может быть очаровательной женщиной. Смотрите, как ловко она дала нам возможность поговорить. Моя Венера даже не догадалась, что приглашение посмотреть сад является не просто данью вежливости. Ну, а Петр всегда отличался тактичностью. Мы с ним не один пуд соли вместе съели. Между прочим, он очень высокого мнения о вас. Не скрою, если бы не его просьба, поддержанная Машей, я бы никогда не взялся помогать незнакомому мне человеку в восстановлении документов…

«Так, – подумал я. – Тонкий намек на толстые обстоятельства. Он напоминает мне, что я ему обязан. Интересно, для чего?»

– Знаете что, давайте отбросим пустые формальности и сразу перейдем к делу, – словно прочитав мои мысли, сказал Михалыч. – Этой осенью предстоят выборы главы местной администрации, и мое окружение считает, что мне следует побороться за этот пост. Между прочим, Марья Петровна, женщина с большими связями, тоже придерживается этого мнения.

– Не сомневаюсь, что из вас получится хороший глава. Только причем здесь я?

– Сейчас поясню. Деньги на выборы у меня есть, исполнителей тоже хватает, вот только человека, который смог бы организовать выборную кампанию нет, а специалистам со стороны, хотя мне и придется их привлекать, у меня доверия нет. Я так и сказал Петровне, когда она загорелась включиться в борьбу, гарантируя, что все индивидуальные предприниматели и рыночные торговцы поддержат мою кандидатуру.

– Марья Петровна слов на ветер не бросает, – заметил я. – Сказала, значит, так оно и будет.

– Не сомневаюсь, только не об этом речь. В любом деле важна голова. Успех мероприятия во многом зависит от человека, организующего выборную кампанию. Вот Петровна и порекомендовала мне обратить внимание на вас. Уж больно хорошо о вас она отзывается. Дескать, вы – человек необычный, умеете видеть главное, обладаете даром убеждать людей, хороший организатор…

– Она так и сказала? – не скрою, мне было приятно слышать такую лестную оценку в адрес своей персоны.

– Да. И такого же мнения придерживается Петр. Савельич вообще без ума от вас, какими достоинствами он только вас не оделяет. Еще в нашу поездку на море он мне все уши про вас прожужжал.

«Чего-чего, а этого у Петра не отнять», – мысленно согласился я.

– Вот мне и показалось, что вы достойны предложения возглавить мой предвыборный штаб. Что скажете?

– Откровенно?

– Конечно! И вот еще что. Если дело выгорит, то я в долгу не останусь. Мне в администрации толковые люди нужны. Как вы смотрите на то, чтобы стать моим заместителем?

– Скажу прямо. Предложение заманчивое, хотя и неожиданное. Что касается заместителя, то вряд ли это получится. У меня нет документа, подтверждающего мое высшее образование.

– Не беда. Сначала будете моим помощником, а там и с документами решим. В крайнем случае, сдадите экзамены экстерном. Это – не вопрос. Так как, согласны?

– Помочь в любом случае готов. Но, если говорить о предстоящей кампании серьезно, то мне кажется, что необходимо позаботиться о вывеске…

– Поясните!

– Начальник штаба – лицо официальное. Правильнее будет, если штаб возглавит человек с именем, а я мог бы выступать в роли его заместителя. Он представлял бы вас в соответствующих органах, являлся бы вашей визитной карточкой, а на мне лежала бы организаторская работа…

– Дельная мысль! Сразу видно, что вы – именно тот человек, который мне нужен. Я понимаю так, что мы принципиально договорились. Знаете, что? Давайте обсудим детали после праздников. Главное, что принципиальное согласие с вашей стороны получено. Вот моя визитная карточка. Позвоните мне утром после праздников, я закажу вам пропуск, и мы все обсудим в более подходящей обстановке.

– Хорошо. А вы тем временем подумайте над кандидатурой начальника штаба.

– Обязательно. Скажите, а какого человека вы видите на этом месте?

– Трудно так вот сразу ответить. Но очевидно только одно – он должен быть узнаваемым жителями города, особенно людьми среднего и более старшего возраста.

– Почетный гражданин подойдет? Среди моих хороших знакомых есть один еще довольно крепкий старик, сделавший в свое время очень многое для города и его жителей. Думаю, что он согласится.

– Да, это то, что нужно.

– Значит договорились. Жду вашего звонка, детали обсудим позже, а сейчас не будем портить праздник нашим хозяевам.

С этими словами Иван Михайлович крепко пожал мне руку, и мы вышли в сад. Михалыч пошел к дамам, а я направился к Петру, хлопотавшему у мангала.

Праздник удался на славу. Михалыч, видимо довольный результатами наших с ним переговоров, постоянно шутил. Марья Петровна играла роль радушной хозяйки, а Петр приготовил удивительно вкусный шашлык. Оценив по достоинству угощение, мы решили немного размяться. Савельич завел музыку и пригласил Венеру Витальевну на танец. Я составил пару Маруське, а Иван Михайлович галантно ангажировал Алину. В этот момент у калитки послышался знакомый голос.

– Привет честной компании! Петровна! Можно тебя на минуточку? – как всегда в своей беспардонной манере воскликнул Потапыч, отличавшийся отменным чутьем и интуицией на предмет того, где раздобыть спиртное. «Хороший нос за неделю угощенье чует!» – любил приговаривать он.

– Принесла же его нелегкая! – вздохнула Маруська и, обращаясь ко мне, произнесла: – Придется подойти, а то он весь праздник испортить может. Пойдем, составишь мне компанию, а заодно своего бывшего дружка повидаешь.

Увидев меня, Потапыч искренне обрадовался. Широко расставив руки, он бросился ко мне и стал сжимать в своих поистине медвежьих объятиях.

– Тебя не узнать! – восклицал он. – Настоящим барином стал! Про друзей забываешь! Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Хоть бы заглянул к нам на огонек! Ребята тоже обрадуются. Они тебя часто вспоминают, особенно Профессор! У нас все по-старому…

– Потапыч! Чего звал? Не видишь, заняты мы. Потом как-нибудь поговорите, – прервала Петровна словоизлияния Михаила.

– Просьба к тебе великая, Марья Петровна. Выручай! Сегодня праздник, а мы с ребятами на мели, – заявил Потапыч. – Выручи самогоночкой, да харчей подбрось. Ты знаешь, я отработаю…

– Ты думаешь, что у меня спиртозавод? – начала, было, Маруська.

– Я не думаю, пусть жираф думает, он большой. Я знаю. У тебя запас всегда есть, – сведя мохнатые брови к переносице, безапелляционно заявил непрошеный гость. – Не жмись, Петровна. Сказал же, отработаю…

– Ну что с тобой поделаешь! – тяжело вздохнула Маруська. – Ладно, пойду, посмотрю, что там у меня осталось.

– И про харч не забудь. Без закуски выпивать – это пьянка, а сегодня – праздник!

Марья Петровна удалилась, оставив меня с Потапычем.

– Ну, давай, рассказывай! Как живешь? – поинтересовался Михаил.

Он ничуть не изменился. Одежда на нем была все та же, и если бы не подросшая, местами свалявшаяся борода, то могло бы показаться, что расстались мы с ним только вчера.

– Да ничего, кручусь помаленьку, – уклончиво ответил я. – А вы как?

– Отлично. Зиму пережили. Я такую печку-буржуйку из бочки соорудил, закачаешься. При сборе лома мы наткнулись на кучу битого силикатного кирпича, вот я и вспомнил, как у вояк печи в землянках топили. У наших заказчиков цветного металла выпросили солярки. В ней кирпичи стали вымачивать. Когда они соляркой пропитаются, то дают такого жару, что стенки печки добела раскаляются. Не одну решетку пришлось поменять, прогорали…

– Так вы по-прежнему цветметом промышляете?

– Конечно. Его здесь много. Так что без куска хлеба не остаемся. Вчера только сил не рассчитали, вот и пришлось к Петровне на поклон идти.

– Понятно, – заметил я. – А как там Чак?

– А что ему сделается? Бегает себе в удовольствие, вырос. Такая здоровенная псина стала, но добрая. Ко всем ластится. Ты бы заглянул к нам как-нибудь…, – закруглил свое повествование Потапыч, заметив подходящую к нам Марью Петровну.

– Вот, держи, – сказала Маруська и протянула Михаилу две бутылки мутноватой жидкости, сумку с трехлитровой банкой маринованных огурцов и свертками с едой. – Помни мою доброту… И сумку не забудь вернуть!

– Век не забуду, Петровна. Ты нас так выручила! За мной не заржавеет, отработаю по первому требованию. А насчет сумки не переживай, верну в целости и сохранности.

– Конечно, куда ты денешься. А теперь оставь нас. Видишь, люди уже заждались. Нам возвращаться надо.

– Понимаю, – отозвался Потапыч. – Еще раз с праздником. Ну, я пошел. А ты, Василий, заглядывай к нам. Дорогу, надеюсь, не забыл?

С этими словами Михаил пожал мне руку, кивнул Петровне, повернулся и зашагал в сторону свалки, переставляя свои длинные ноги, словно журавль.

– Эх, какие золотые руки пропадают зря! – тяжело вздохнув, посетовала Маруська. – Жаль, что водка его доконает. Уж чего я только не делала, чтобы Мишку к нормальной жизни вернуть и приручить. Мне такой помощник пригодился бы. Но все бесполезно. На все мои доводы этот чудак только заявлял, что, дескать, пил и будет пить. Видите ли, ради водки он всю свою жизнь положил. И не стесняется так говорить, стервец… Однако поспешим к гостям, а то они нас уже заждались.

За разговорами время летело быстро, и вечер подкрался незаметно. Только начало темнеть, как к калитке подъехала машина Михалыча и в ожидании остановилась.

– Нам пора, – вставая из-за стола, произнес Иван Михайлович. – Спасибо за прием. Все было просто великолепно, Марья Петровна. Петр, такого вкусного шашлыка я давненько не пробовал. Учту на будущее. В следующий раз, когда поедем на море, тебе не отвертеться… Василий Семенович, жду вашего звонка, как договаривались. Венера, машина ждет!

Чувствовалось, что Михалыч привык командовать не только у себя в офисе, но и дома. Венера Витальевна послушно засобиралась, с улыбкой расточая слова благодарности за доставленное удовольствие. Мы пошли проводить гостей до калитки. Водитель, шустрый молодой человек с короткой стрижкой и накаченными мускулами, проворно распахнул дверцы машины перед своими хозяевами. Усадив свою благоверную на заднее сиденье, Иван Михайлович захлопнул дверцу, повернулся к нам, грациозно поцеловал руки Марье Петровне и Алине, пожал ладони нам с Петром и, уже садясь на «командирское место» рядом с водителем, бросил мне:

– До встречи после праздников!

Михалыч слегка хлопнул дверцей, и машина тронулась с места.

– Серьезный человек! – заметила Маруська, помахав вслед удалявшемуся «внедорожнику», и, обращаясь к нам, добавила: – Будем считать, что официальная часть праздника закончилась. Остались только свои, на столе всего полно. Пойдем, посидим еще. Слава Богу, нам сегодня никуда спешить не надо. Гостевой домик я уже приготовила, надеюсь, что не замерзнете.

– Отличная мысль, – поддержал ее Петр. – Только с Джеком прогуляться надо. Мы с Василием его выгуляем, а вы с Алиной тем временем похозяйничайте.

– Хорошо, – милостиво согласилась Петровна. – Только не очень долго.

Джек, завидев меня, радостно завилял хвостом, затем встал на задние лапы, передними упершись мне в грудь, и начал облизывать мое лицо.

– Узнал, шельмец, – обрадовано заметил я.

Отвязав Джека, мы с Петром направились по известной дорожке. Савельич спустил пса с поводка и начал, было, изливать словесный поток в своей манере.

– Петь, а Петь, – перебил его я. – Михалыч сделал мне конкретное предложение, между прочим, сославшись на тебя. Скажи честно, сегодняшняя встреча с ним была вами с Петровной специально организована? Ответь, как есть, только не увиливай!

– Понимаешь, – начал как обычно издалека Петр. – Михалыч как-то на днях позвонил Маше и попросил нас к нему заглянуть. Дескать, ему с нами надо переговорить. Ну, мы и поехали. А по пути увидели новые мангалы. Знаешь, такие симпатичные, кованные. Вот я Маше и говорю…

– А о чем хотел с вами потолковать Михалыч? – попытался я вернуть мысли Савельича в прежнее русло. С большим трудом мне это удалось.

– А, Михалыч, – словно очнувшись из небытия, отозвался мой приятель. – Так он попросил Машу провести соответствующую работу среди ее многочисленных знакомых. Дело в том, что он решил баллотироваться на главу города на предстоящих выборах. Вот только хорошего организатора у него в команде на примете не было. Тут я и вспомнил о тебе, а Маша поддержала твою кандидатуру.

– Ей-то какой интерес? – решил уточнить я.

– Ты мужик смекалистый, сам все прекрасно понимаешь, – уклончиво ответил Петр.

На этом разговор пришлось завершить, поскольку наша прогулка подошла к концу. Савельич привязал Джека на старом месте, и тот полез в свою конуру. Пристроившаяся в ней хозяйская кошка с недовольным видом уступила место законному владельцу и, грациозно потянувшись, лениво направилась в сторону светившейся электрическим светом террасы. А пес, высунув свою голову наружу и положив ее на передние лапы, стал с грустью смотреть нам вслед, спешившим к своим дамам.

Женщины зря времени не теряли. Они убрали лишние приборы и поставили новые тарелки, расставив стулья по-другому. На блюдах появилась свежая нарезка, а в центре стола возвышался самовар. Несмотря на сгустившуюся на улице темноту, воздух оставался теплым, и на террасе было довольно уютно. Впечатление домашней обстановки усиливала хозяйская кошка Муська, безмятежно развалившаяся в кресле, стоявшем в углу.

– Какая у вас замечательная кошка, такая добрая, – заметила Алина.

– Это она только с виду такая, – отозвалась Марья Петровна. – Если ее вовремя не покормить, то это пушистое существо превращается в настоящую бестию.

– В чем же это выражается? – поинтересовалась моя подруга.

– Представляете! – не выдержал словесного воздержания Петр. – Она начинает загонять Машу к холодильнику!

– Как так? – не поняла Алина.

– А вот как. Муська может точно рассчитать наиболее кратчайшее расстояние до холодильника с любой точки нашего участка. И ей хорошо известно, что в холодильнике хранятся запасы приготовленной для нее рыбы, а также других вкусностей. В своем небольшом мозгу она, словно навигатор, прокладывает до него маршрут и начинает тереться мордочкой о ноги Маши. Если моя благоверная делает правильный шаг в сторону холодильника, то Муська продолжает ласкаться, только уже всей спинкой. Но стоит Марье отклониться от намеченной траектории, то немедленно следует наказание, и в ход идут когти. При возвращении на заданный маршрут трение спинкой возобновляется. И так продолжается до тех пор, пока Маша не откроет дверцу и не достанет из холодильника еду.

– Надо же! Какая умная! – удивилась Алина.

– Да уж, умная! А сколько гольфов мне испортила!

Разговор о хозяйской кошке сменился обсуждением планов обустройства новой клумбы для цветов, в котором тон, естественно, задавали женщины. Нам же с Петром отводилась роль благодарных слушателей. Такого положения Савельич долго вытерпеть не смог и, не найдя применение своему языку, начал клевать носом.

– Однако и засиделись мы! – заметив реакцию Петра, подвела итог своим рассуждениям Петровна. – Пора и на боковую! Лучше завтра с утра пораньше встанем!

На следующий день я проснулся рано утром и, осторожно выбравшись из-под одеяла, чтобы не потревожить сон Алины, на лице которой застыла безмятежная улыбка, вышел в сад. Солнце уже показалось из-за горизонта, одаривая Землю своими теплыми лучами, но воздух был еще довольно прохладным. Это, однако, не мешало птицам, весело щебетавшим на ветках деревьев, заниматься своими делами. Джек так и лежал, высунув морду из конуры и прикрыв глаза. На производимый мной шорох он реагировал, забавно поводя ушами.

«Ничего не изменилось, – промелькнула мысль в моей голове, когда я окинул взором участок Маруськи, невольно задержав взгляд на заботливо ухоженных цветочных клумбах. – Интересно, кто ей помогает? Неужели Савельич?»

– Любуешься? – словно услышав мои мысли, заметил вышедший с террасы Петр. – Сад в порядке содержать – дело нелегкое. Хорошо еще, что Марье удается к работам твоих знакомых со свалки привлекать. Они постоянно паслись у нас во время зимы. То самогонки, то из еды чего-нибудь выклянчат. Вот и отрабатывают. Никогда бы не подумал, что у Доктора с Профессором так аккуратно получаться может. Руки у них легкие.

– А Потапыч?

– Не-е-е. Потапыч с цветами возиться не любит, да и не умеет. Вот делянку вскопать – другое дело. Но он больше по железу специалист. Видишь вот ту красивую ограду? Его рук дело. Сварил прямо по месту. Мастер, одним словом. Мне пришлось для этих целей сварочный аппарат у наших знакомых на время одолжить. Ты, наверное, с ними не знаком. Сейчас расскажу…

– Петь, давай с Джеком прогуляемся, пока наши дамы отдыхают, – попытался я закрыть словесный кран Савельича.

– А что? Дельная мысль! – мгновенно переключился Петр. – И пивка по пути попьем! У меня, как ты знаешь, припас всегда имеется!

С этими словами мой приятель взял в руки поводок, пристегнул его к ошейнику Джека, явно обрадовавшемуся такому ходу событий, и направился с ним к выходу.

– Погоди! Дай хоть рубашку набросить! – взмолился я.

– Давай! Набрасывай! Мы тебя за калиткой подождем! – милостиво согласился Петр.

Когда я вышел на улицу, Савельич сразу же протянул мне бутылку своего любимого напитка. Времени он зря не терял и уже отпил из одной добрую половину. Джек с грустью поглядывал на манипуляции своего хозяина.

«Да, все как прежде, – вновь промелькнуло у меня в голове. – Вот только Джек стал более солидным…»

Пес действительно больше не бросался с лаем на птичек, а степенно выступал рядом с Петром, время от времени поглядывая на меня, словно говоря: «Видишь, я стал совсем взрослым и понимаю как нужно вести себя на людях».

Во время прогулки Петр говорил без умолку, словно наверстывая вчерашнее вынужденное молчание. Воспользовавшись удобным случаем, я смог направить ход его разглагольствований в нужное мне русло и узнать, что за Михалычем стоит группа очень серьезных людей, которые и двигают его в местные органы власти.

– Неужели у них не нашлось человека, способного организовать выборы? – удивился я.

– Почему не нашлось? – стал пояснять словоохотливый Савельич. – Они пригласили специалистов, имеющих опыт в подобных делах. Конечно, все это стоит больших денег, но они у них есть. Вот только Михалыч не хочет полностью доверять столь серьезное дело абсолютно сторонним лицам, пусть даже обладающим необходимыми знаниями и умениями. Вот ты – другое дело. Тем более что за тобой должок перед ним, да и нам с Марьей он верит. Да, чуть не забыл, при разговоре с Михалычем не копейничай. За свои труды проси солидное вознаграждение, иначе он тебя просто не поймет…

Так за разговором и прошла наша прогулка. Когда мы вернулись, дамы уже успели привести себя в порядок и накрыть на стол.

– А вот и пропадущие явились, – в своей обычной грубоватой манере заявила Петровна. – Мойте руки. Сейчас завтракать будем.

Завтрак плавно перешел в обед. Слегка захмелевшая и раздобревшая Маруська расщедрилась и подарила Алине новое платье, приобретенное по случаю у Ольги, ее товарки по рынку. Женщины немедленно удалились и стали примерять обновку. Надо признать, что наряд сидел на Алине, будто сшитый по заказу, и очень ей шел. Для ребятишек тоже были припасены обновки из одежды.

– Марья, ты совсем нас избаловала, – смущенно пролепетала Алина. – Мне как-то даже неудобно…

– Бери, бери. Это от чистого сердца. Как говорится: «Дают – бери, а бьют – беги». Давай лучше обмоем обновки, чтобы лучше носились.

Ближе к вечеру погода начала портиться. Подул холодный пронизывающий ветер, пригнав тяжелые, будто налитые свинцом тучи. Сидеть на террасе сразу стало неуютно, и мы засобирались домой.

– Чего это вы? – слабо попыталась остановить нас Петровна. – Побыли бы еще…

– Пора и честь знать, – возразила Алина. – К тому же я по ребятишкам уже соскучилась, да и с родителями уговор только на пару дней был. Надо им тоже дать отдохнуть, а то в следующий раз не согласятся.

– Это верно, – согласилась Маруська. – Свое слово всегда держать надо. Петр вас проводит. К сожалению, за руль ему садиться нельзя, так что только до автобуса.

Мы тепло распрощались с хозяевами, поблагодарив их за гостеприимство, и через полтора часа были уже дома. Я решил не терять времени понапрасну и стал готовиться к предстоящему разговору с Михалычем, просматривая информацию по предыдущим выборам в интернете.

Постепенно у меня стала складываться довольно интересная картина. Оказалось, что в прошлые разы побеждали претенденты, не столько обладавшие соответствующими деловыми качествами, сколько люди публичные, то есть хорошо узнаваемые избирателями. Я обратил внимание и еще на одну деталь. Все они имели такие моменты в своей биографии, которые вызывали определенное сочувствие. По крайней мере, такой вывод напрашивался из сохранившихся публикаций.

«Надо все это проверить. Хорошо бы также пролистать старые газеты», – решил я.

– Дорогая! Не подскажешь, где найти газеты прошлых лет?

– Если что и сохранилось, то, скорее всего, в библиотеке. Точно не знаю, как сейчас, но раньше в ней имелись соответствующие подшивки. Кстати, она расположена в двух шагах от нашего дома. Ты, наверняка проходил мимо, просто не обратил внимания.

Утро следующего дня я посвятил посещению библиотеки, благо до нее действительно было рукой подать. К моему удивлению она работала, хотя посетители практически отсутствовали. За столиками в читальном зале сидели всего две девушки, листавшие какие-то журналы. Они о чем-то перешептывались и беспрерывно хихикали.

– Скажите, пожалуйста, есть ли у вас подшивки старых местных газет, скажем пятилетней давности? – обратился я к пожилой женщине в строгом черном костюме, волосы которой были собраны в пучок. Библиотекарша величественно восседала за столом, на котором стояло несколько ящичков с карточками, и с немым укором взирала на девушек, всем своим видом как бы говоря, что в храме знаний такое поведение недопустимо.

– Совсем распустилась молодежь! Никакого уважения к книгам! Ведут себя, словно на скамейке в парке. Вот в наше время…, – начала, было, сетовать хранительница книжных знаний, но потом внезапно замолчала и, окинув меня оценивающим взглядом, переспросила, что именно мне нужно.

Я повторно изложил свою просьбу.

– Местные газеты? – удивилась библиотекарша. – Конечно, есть. Мы ведем и храним такие подшивки. Только вот ими никто не пользуется. Вы первый за последние несколько лет, кому они понадобились. Видите вот там на столе? Это как раз то, что вас интересует.

Спросив разрешения, я направился к указанному столику, спиной ощущая неподдельный интерес к своей скромной персоне со стороны этой строгой дамы. За те пару часов, которые мне пришлось посвятить просмотру интересующих меня материалов, она постоянно наблюдала за моими действиями, словно опасаясь, что злоумышленник может выкрасть выцветшие газетные листы.

Время, проведенное в библиотеке, прошло не зря. Мои предварительные выводы подтверждались.

«Желательно еще и с людьми поговорить, но это можно сделать и позже, – с удовлетворением подумал я. – Пора звонить Михалычу».

– Слушаю, – раздался в телефонной трубке голос уверенного в себе человека.

– Иван Михайлович, это Василий Семенович. Звоню, как договаривались.

– Ага, люблю точность, – голос на другом конце заметно потеплел. – В шестнадцать часов жду в своем кабинете.

На этом Михалыч дал отбой, закончив разговор, даже не поинтересовавшись, знаю ли я, где расположен его офис.

«Странные все же люди, подобные Михалычу, – подумал я. – Считают, что весь мир просто обязан знать, где расположен офис столь важной персоны. Придется Петру звонить и узнавать адрес».

В памяти остались только смутные воспоминания о каком-то многоэтажном доме из стекла и бетона, к которому мы подъезжали, чтобы забрать человека, занимавшегося вопросом оформления моего паспорта. Помнилось еще, что тогда здание поразило меня своей роскошью, а вот название улицы в мозгу не отложилось.

Савельич адрес продиктовал, но предварительно поведал, как они с Джеком замечательно прогулялись вчера вечером, встретив по пути какую-ту бабу Веру…

Как бы то ни было, за десять минут до назначенного срока мне удалось оказаться в приемной Михалыча.

– Меня ожидают в шестнадцать часов, – ответил я на вопрос секретарши, поинтересовавшейся целью моего визита.

– Сейчас доложу, – прощебетала миловидная девушка в короткой юбке, едва прикрывавшей ее прелести. Скрывшись за массивной дубовой дверью, она тотчас вынырнула обратно и произнесла: – Иван Михайлович просит вас зайти.

– А вот и Василий Семенович! – воскликнул хозяин кабинета, вставая и протягивая мне руку для рукопожатия. – Знакомьтесь! Это – Леонид Петрович! Наша живая легенда и почетный гражданин города.

– Ну, насчет легенды ты, Иван Михайлович, явно перегнул, – заметил, вставая с кожаного кресла, седовласый и крепкий на вид пожилой мужчина с пронизывающим проницательным взглядом.

В свое время этот импозантный старик с густыми бровями, выделявшимися на чисто выбритом лице, до выхода на пенсию руководил крупнейшим в стране сталелитейным комбинатом, который, собственно, и дал жизнь городу, куда забросила меня судьба. Леонид Петрович, несмотря на свои годы, сохранил живость ума, о чем свидетельствовали его горящие каким-то особым внутренним светом глаза, и излучал поток доброжелательной энергии. И Михалыч совсем не преувеличивал, называя его легендой, поскольку такого человека, естественно, знали все местные жители, особенно люди старшего и среднего возраста.

«Весьма подходящая кандидатура на роль начальника избирательного штаба», – подумал я.

– Василий Семенович, – словно прочитав мои мысли, заметил Иван Михайлович. – Леонид Петрович милостиво согласился принять мое предложение и возглавить мой штаб на предстоящих выборах. Вам, как его заместителю, выпадает большая честь работать с ним плечом к плечу. Время познакомиться поближе у вас еще будет. Сейчас давайте обговорим наиболее важные вопросы. Начнем с помещения для штаба. Я решил выделить для этих целей комнаты на первом этаже этого здания. Так мне удобнее. Вход там отдельный. Сегодня же их оборудуют всем необходимым, и с завтрашнего дня можете приступать, тем более что завтра прибудет и столичный специалист по выборам, которого мне сосватали мои друзья. Вопросы есть?

– Да, есть, – отозвался я. – Иван Михайлович, при подготовке к нашей сегодняшней встрече мне бросилось в глаза, что вы не любите публичных выступлений. Это необходимо срочно менять. Скажите, у вас есть возможность договориться с местными журналистами, чтобы стать, так сказать, «звездой экрана». Вам срочно надо начать «светиться» на публике и не с пустыми словами, конечно, а с дельными предложениями. В ближайшее время они будут подготовлены.

– Хорошо, – несколько напрягся Михалыч. – Буду следовать вашим рекомендациям, хотя «светиться», как вы изволили выразиться, действительно не люблю. Однако думаю, что вопрос вполне решаемый. На этом пока остановимся, а сейчас лучше обговорим предварительную смету расходов и ваш гонорар.

Мы недолго обсуждали столь животрепещущий вопрос. Помятуя наставления Савельича, я заломил немалую цену, но к моему удивлению Михалыч и глазом не моргнул, заметив только, что ожидал большего.

– Ладно, по рукам, – подытожил он. – Этот гонорар будем рассматривать как обязательный. В случае выигрыша каждый получит от меня дополнительное щедрое вознаграждение.

На этом наше совещание закончилось, и мы с Леонидом Петровичем удалились, уже на улице условившись встретиться на следующий день.

– Рад был познакомиться, – протянув на прощание все еще крепкую руку, сказал Леонид Петрович. – Не скрою, меня съедало любопытство, и мне очень хотелось посмотреть на человека, о котором в столь восторженных выражениях говорил Михалыч. Надеюсь, что все у нас получится.

«А иного и быть не может!» – подумал я.

 

Мечты сбываются.

На следующий день прибыл Виталий Григорьевич, специалист по выборам, предпочитавший, чтобы его звали просто по имени. Это был высокий худощавый мужчина средних лет с волевыми чертами лица и пытливыми карими глазами. Чувствовалось, что он тщательно следит за своей внешностью. Во всяком случае, ни в день его приезда, ни позднее я ни разу не видел его с растрепанной прической. Волосы у него всегда выглядели чистыми и аккуратно подстриженными, а светлый костюм с белой накрахмаленной рубашкой отутюжен так, что до стрелок дотронуться было страшно, того и гляди обрежешься.

От Виталия всегда исходил аромат дорогого одеколона, но меня поражала не столько его манера следить за собой, сколько умение склонять собеседника на свою сторону. Сначала он соглашался с его мнением, а потом говорил волшебные слова: «Вы совершенно правы, вместе с тем…», и спокойно начинал излагать свою точку зрения.

Главным достоинством этого человека было также умение слушать собеседника и направлять разговор в нужную ему сторону вовремя поставленными наводящими вопросами. Не зря говорили, что он не проиграл ни одних выборов.

– Добрый день! Зовите меня просто Виталий! – были его первые слова. – Рад воочию познакомиться с людьми, о которых слышал столько хорошего.

Думаю, что никого не удивлю тем, что таким образом он сразу же завоевал наше к нему расположение. У Виталия имелся продуманный и, видимо, не раз апробированный план проведения выборной кампании. Обладая хорошими юридическими знаниями, он сразу попросил нас согласовывать с ним все наши действия, чтобы, по его выражению, «не подставить кандидата».

– Предлагаю построить нашу выборную кампанию на позитиве и добрых делах, – заявил Виталий Григорьевич. – Нам срочно следует по максимуму собрать информацию об имеющихся в городе нерешенных вопросах. Причем как общегородских, так и районного масштаба. И вообще, чем ближе мы будем к людям, тем лучше. Желательно достучаться до сердца каждого избирателя. А для этого нам потребуются помощники. Нужно создать сеть агитаторов и закрепить за каждым из них конкретные жилые дома. Возражений нет?

Мы еще долго обсуждали отдельные детали. Свои соображения высказал Леонид Петрович. Я тоже рассказал о тех выводах, к которым пришел, изучая предыдущие выборы.

– Ваши дополнения весьма ценны, – поблагодарил нас Виталий, сделав какие-то пометки в своем блокноте. – Однако и засиделись мы… Утро вечера мудренее. Давайте сделаем перерыв и завтра, скажем часиков в одиннадцать, продолжим. До этого времени я тоже хочу кое на что посмотреть, чтобы разговор у нас получился еще более предметным.

В дальнейшем мне очень плотно пришлось общаться с Виталием, который понимал меня с полуслова. Не удивительно, что вскоре между нами возникли весьма дружественные и доверительные отношения. Мне, как правило, поручались вопросы, связанные со сбором и обработкой информации, а Леониду Петровичу доставалась не менее ответственная часть нашей работы – выступать в качестве официального представителя Михалыча, быть, так сказать, его лицом.

Для начала на подготовительном периоде мы раздобыли списки с названиями общественных организаций и выяснили адреса их руководителей. Было решено начать работу с общества инвалидов и наладить контакты со студентами местного вуза. С инвалидами поручили поработать мне, а Виталий вызвался познакомиться поближе со студентами, намереваясь создать из них сеть агитаторов, а потом и наблюдателей на избирательных участках.

По нашей просьбе Михалыч заказал увеличенную карту города со всеми улицами и номерами домов на них. Карту покрыли специальным оргстеклом, и получился весьма удобный планшет, который мы повесили на стене, чтобы наносить на нем специальными карандашами необходимую информацию. Для начала Виталий отобразил на планшете старую нарезку избирательных участков, которую я нашел в газетных публикациях тогдашней территориальной избирательной комиссии.

– По опыту знаю, что она сильно не изменится, – заявил он. – Меняются, как правило, только номера избирательных участков. Так что будем ориентироваться по ней.

По утрам мы собирались в штабе, распределяли направления усилий и, оставив Леонида Петровича отвечать на телефонные звонки, расходились по местам, чтобы после обеда обсудить собранную информацию и наметить очередные шаги. Надо признать, что Леонид Петрович вносил в это немалую лепту. Чувствовалось его знание людей и городских проблем.

Немало времени ушло на проработку биографии нашего кандидата. Это было связано с тем, что Иван Михайлович не любил распространяться на счет истории своей жизни. И на это имелись свои причины. Оказалось, что он рос круглым сиротой и воспитывался в детском доме. Мы решили использовать данный факт в его избирательной кампании, но Михалыч поначалу уперся и не позволял этого делать. Не помогали ни мои аргументы, ни доводы Виталия. Лишь с большим трудом нам удалось переубедить его. Спасибо Леониду Петровичу, авторитет которого был непререкаем. Наш мощный старик так и сказал, что глупо отрицать очевидное, когда человек добился всего сам и не понаслышке знает, чем дышит простой народ.

Между тем Виталий откопал где-то журналистку, изъявившую желание возглавить нашу работу в средствах массовой информации. На вид ей было лет тридцать – тридцать пять. Высокая, худая как жердь, с короткой стрижкой и светлыми волосами, завитыми в кудряшки, она чем-то напоминала барашка. Такое впечатление усиливала надетая на ней белая мохеровая кофта с длинным ворсом, закрученным в колечки аналогично прическе.

– Здравствуйте, давайте знакомиться! – сразу же взяла инициативу в свои руки эта странная особа. – Меня зовут Алла. Я буду направлять деятельность вашего штаба в том, что касается СМИ, а для начала мы начнем выпускать собственную газету. Писать статьи вам не надо, предоставьте все мне. От вас потребуется только сбор интересующей меня информации.

Ошарашенные от такого напора, мы с Леонидом Петровичем только переглянулись, как бы вопрошая, откуда взялась такая прыткая дама? Загадка вскоре разрешилась. Из разговоров с Виталием стало ясно, что ранее Алла, имевшая специальное журналистское образование, за короткий срок сменила не одну редакцию, так как не смогла ужиться ни в одном коллективе. Конечно, журналистская братия отличается от работников других сфер, но не настолько, чтобы не найти общего языка с молодой еще женщиной. Все дело было в ее излишней стервозности и амбициозности, побуждавшей данную особу вести себя со своими коллегами как с подчиненными. Она и главных редакторов ни в грош не ставила, считая, что лучше справились бы с возложенными на них обязанностями. Не удивительно, что больше полугода Алла нигде не задерживалась.

У нас же ее привлекла перспектива возглавить создаваемую газету. Но дело свое она знала хорошо, в чем мы вскоре смогли убедиться. Особенно удачно у нее получались статьи критического характера и памфлеты, снабженные смешными, но едкими карикатурами.

Вопросы по регистрации и тиражированию нового печатного издания взял на себя Виталий, имевший необходимый опыт. Ему удалось договориться с одной типографией на счет приемлемой цены, и вскоре первый экземпляр газеты увидел свет. Она сразу привлекла к себе внимание жителей, поскольку освещала интересующие их проблемы в нестандартном ключе.

Я тоже не терял времени зря и нашел подход к председателю городского общества инвалидов. Им оказалась пожилая, но еще очень энергичная женщина, любившая одеваться во все черное. Данная привычка выработалась в ней с того момента, когда она рано стала вдовой и вынуждена была полностью взвалить на свои хрупкие плечи все заботы по воспитанию подрастающей дочери.

Инвалидность Пелагея Всеволодовна, так звали эту обиженную жизнью женщину, заработала на металлургическом предприятии, и окружающая действительность представлялась ей сплошь в черном свете. Все ее разговоры сводились к тому, что местные власти не хотят видеть насущные потребности обездоленных людей. Мне удалось выяснить, что возглавляемое ею общество остро нуждается в помещениях. В частности, негде было собираться для общения слабослышащим людям, а конторка, в которой приходилось ютиться этой общественной организации, нуждалась в ремонте и новой мебели.

В ответ на мои заверения, что Иван Михайлович может решить вопросы, связанные с размещением правления и организаций, входящих в общество, она только недоверчиво покрутила головой.

– Знаю я цену этих обещаний. Скоро выборы. Действующий глава тоже в свое время обещал, но, как только уселся в кресло, сразу забыл о нас.

Не скрою, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить Михалыча вмешаться. Как бы то ни было, через неделю после вышеописанного разговора с Пелагеей Всеволодовной Иван Михайлович отдал под нужды общества одно из принадлежавших ему и пока пустовавших одноэтажных зданий. До этого там планировалось разместить приемный пункт вторичного сырья.

Когда я пришел к Пелагее Всеволодовне с предложением посмотреть новые помещения, чтобы высказать рекомендации по предстоящему ремонту, то она сначала не поверила своим ушам. Лишь только убедившись, что это не пустые слова, председатель раскрылась. Думается, не надо говорить, что в ее лице мы нашли ревностного сторонника нашего кандидата и помощника в предстоящих предвыборных баталиях. Среди подопечных Пелагеи оказалось немало вполне адекватных и еще на многое способных людей, которые во время разговоров на лавочках возле подъездов домов и среди своих многочисленных знакомых развернули весьма эффективную агитационную работу в пользу Михалыча.

Виталий тоже неплохо справился с налаживанием контактов со студентами и в скором времени представил нам молодого человека с забавным хохолком на голове.

– Это – Павел, активист местной молодежной студенческой организации, – сказал Виталий. – Прошу, как говорится, любить и жаловать. Он берется помочь нам. Не безвозмездно, конечно, у студентов вечно не хватает средств. Но деньги ребята обещают отработать честно.

В дальнейшем выяснилось, что студенты говорили правду. Паша у них был заводилой и вдохновителем. Именно ему удалось создать в институте нечто вроде клуба по реконструкции истории. В общем, авторитет его среди студентов являлся непререкаемым. Но вот то, как Виталию удалось его найти и наладить с ним контакт, так и осталось загадкой.

Постепенно наш штаб превратился в настоящий живой организм, развернувший пока невидимую, но весьма активную и эффективную работу. Не забывали мы и о вероятных конкурентах. Пока они не заявили о себе официально, но скорее всего тоже не сидели, сложа руки. Поэтому необходимо было срочно проявить их, в чем неоценимую роль сыграл Леонид Петрович, хорошо знавший местные реалии. Ему удалось привлечь на нашу сторону еще несколько весьма уважаемых людей, в том числе заслуженных деятелей культуры и искусства, от которых мы и узнали о том, кто может составить Михалычу серьезную конкуренцию. Представители наших политических оппонентов уже начали обращаться к ним с соответствующими предложениями.

Конечно, пока это были только предположения, и точки над «и» могло расставить только время. Мы не сомневались только в одной кандидатуре – по поступившим к нам сведениям в числе кандидатов оказался и действующий глава, который уже включил так называемый «административный ресурс» на полную катушку.

Время летело быстро, но мне было очень интересно. О такой возможности изучить жителей города я и не мечтал, поэтому с головой ушел в новое для меня дело. На неделе мне приходилось много вращаться среди жителей, выясняя, что они желали бы получить от нового главы. Целый ряд вопросов не находился в компетенции местных органов власти, но то, что можно было сделать, мы включали в предвыборную программу нашего кандидата. Его выступления перед избирателями всегда носили конкретный характер и отвечали специфике микрорайона их проживания.

Этому в немалой степени способствовали результаты регулярных опросов общественного мнения. Их организация и обработка полученных сведений лежали полностью на моей скромной персоне, поскольку Михалыч, который никак не мог избавиться от предубеждения в отношении иногородних специалистов, возложил именно на меня всю работу по сбору и анализу информации.

Мне пришлось немало потрудиться над разработкой соответствующей анкеты и компьютерной программы ее обработки. Много сил отняло также обучение анкетеров из числа наиболее активных студентов и составление для них пошаговой инструкции. Хорошо еще, что по моей просьбе Михалыч, пользуясь своими связями, раздобыл необходимую социально-демографическую информацию относительно избирателей. Спасибо и Виталию, договорившемуся со знакомым ему по прошлым выборным кампаниям руководителем одной из социологических организаций о том, чтобы мы могли использовать ее название при проведении опросов. Взамен после окончания выборов он обещал предоставить полученные нами результаты в распоряжение данной организации.

В выходные дни я по-прежнему находился в распоряжении Марьи Петровны, которая со временем тоже развернула агитационную работу среди своих знакомых. Благо их у нее было много, особенно среди предпринимателей. Не скажу, что усилия Петровны принесли большие плоды, ведь, как мне показалось, люди, занимающиеся бизнесом, являются очень осторожными в выражении своих предпочтений. Оно и понятно, ими движет боязнь ошибиться и испортить для себя перспективы на будущее в случае, если выборы выиграет не та команда, на которую они поставили. Поэтому бизнесмены и бизнесвумены старались сохранить добрые отношения со всеми кандидатами.

С началом официально объявленной выборной кампании время вообще как будто бы сжалось, и дни стали пролетать так быстро, что я их почти не замечал. Мне пришлось даже отказаться от работы у Маруськи на рынке. Хорошо еще, что она с пониманием отнеслась к такому повороту дел. Видимо ее заинтересованность в победе Михалыча перевешивала все временные неудобства.

Наконец решающий день настал. К открытию избирательных участков весь наш штаб был уже на ногах. Мы проехали по местам проведения выборов, чтобы еще раз удостовериться в отсутствии нарушений со стороны конкурентов, а также проверить прибытие на участки наблюдателей. Как я и предполагал, наиболее пунктуальными оказались инвалиды. Они явились даже раньше назначенного срока, а вот молодежь заставила нас немного понервничать. Но в целом все прошло достаточно организованно.

После обеда весь штаб во главе с Михалычем, а также его доверенные лица собрались в нашем помещении. Нервы у всех были на пределе, каждый жаждал держать руку на пульсе и иметь динамику результатов голосования. Меня буквально одолели вопросами.

– Ну как там? Что нового? – спрашивал то один, то другой.

Интерес был не праздным, поскольку все знали, что я организовал опрос избирателей на выходе из участков для голосования. Не на всех, конечно, а на тех, по которым можно было судить об общих результатах выборов. Органы правопорядка, заранее предупрежденные об этом Михалычем, следили, чтобы все проходило в рамках закона.

Мои анкетеры, работавшие по двое и строго предупрежденные о том, чтобы опрашивать людей только в определенном порядке, старались соблюдать так называемый «шаг». В назначенное время от них стали поступать доклады по телефону, и мне пришлось просить Михалыча о выделении отдельного помещения, поскольку любопытство у присутствовавших в штабе соратников все возрастало, и они явно начали мешать моей работе.

К четырем часам пополудни тенденция окончательно определилась, и я с большим удовлетворением пришел к изнывавшим в неведении товарищам, чтобы обрадовать их. Наш кандидат побеждал с большим отрывом.

Что тут началось! Послышались радостные крики, и инициативная группа немедленно организовала стол. Оказалось, что у нее все было припасено заранее, чтобы отметить окончание выборов, причем независимо от результатов!

«Интересный все же народ, – подумал я. – Только и ждет повода, чтобы попраздновать».

Однако люди в штабе собрались серьезные. Они прекрасно понимали, что праздновать еще рано и необходимо дождаться окончательных результатов. Наскоро перекусив, все вновь разъехались по своим местам. В помещении остались только Иван Михайлович, Леонид Петрович, Алла и я. Причем Алла зря времени не теряла и постоянно о чем-то приглушенно разговаривала с Михалычем.

Леонид Петрович, находившийся на телефоне и периодически отвечавший на звонки, им не мешал. Я тоже продолжил сбор и обработку поступавшей информации, поэтому не могу сказать, о чем они говорили. Догадываюсь только, что эта еще относительно молодая, но уже умудренная жизнью женщина выбивала себе место пресс-секретаря у будущего городского главы. Как оказалось, мои догадки были недалеки от истины.

После закрытия избирательных участков наше помещение вновь стало наполняться народом. Причем наряду с членами штаба, доверенными лицами сюда начали прибывать и сочувствовавшие, а также близкие Михалычу люди. Виталий принимал от приходивших наблюдателей протоколы и передавал их мне для свода. Я был доволен. Еще бы, окончательные цифры почти полностью совпадали с моим прогнозом.

К полуночи все были в сборе. Во главе уставленного разными яствами стола величественно восседал Михалыч. По правую руку от себя он усадил Леонида Петровича, а по левую – меня. Далее следовали близкие знакомые виновника торжества, затем Алла, а вот Виталию было отведено место в конце стола. По рассадке гостей, как потом мне пояснили знающие люди, определялся «вес» того или иного человека и его роль при хозяине положения.

Первым тост произнес Леонид Петрович. Держа в руках наполненную до краев рюмку, он говорил долго, славя нового главу города и отдавая справедливость вкладу в победу каждого члена штаба. Немало добрых слов сказал он и в мой адрес. Мне даже стало несколько неловко – такой умный и деятельный я у него получился. Затем Виталий, которому по молчаливому уговору присутствовавших отводилась роль тамады, предоставил слово мне. Мое выступление было не столь пространным как у Леонида Петровича, но я все же смог соблюсти все требования, предъявлявшиеся к подобного рода спичам.

Постепенно в помещении стало шумно. Видимо сказывалось действие алкогольного яда, поскольку каждый присутствовавший считал своим долгом «пропеть» хвалебную оду победителю. Разговоры за столом становились все громче, и произносившим тосты приходилось буквально кричать.

Часам к четырем утра накал страстей начал стихать. Чувствовалось, что присутствовавшими все больше овладевала усталость. Наконец, заключительное слово взял виновник торжества, после чего мы стали расходиться по домам. Перед уходом Михалыч подозвал меня к себе и сказал, чтобы я прибыл к нему через день для важного разговора. Пожав мне руку, он сел в машину и уехал.

Добравшись до дома, я буквально рухнул на кровать и проспал почти целый день. Сон мой был беспокойным и наполнен кошмарами. Мне приснилось, что меня разоблачили в качестве шпиона отвратительных метанодышащих медузообразных существ, прилетевших в наш сектор Галактики из далекой туманности и вынашивавших планы уничтожения всего, что не вписывалось в их представления об устройстве жизни.

После краткого судебного разбирательства я был осужден к пожизненному заключению и отправлен для отбытия наказания на небольшую планету в системе двойных звезд Альфа-Центавра. По внешнему виду это космическое тело напоминало Землю и преступников, доставленных туда для перевоспитания, не содержали в замкнутых помещениях. Они проживали в своеобразных колониях и добывали в шахтах полезные ископаемые, столь необходимые для развития нашей промышленности. Периодически собранную ими руду со специально оборудованных складов забирали космолеты, оставляя взамен товары, без которых нормальная жизнедеятельность в этом забытом Богом уголке Вселенной была бы невозможной.

Мысль о побеге заключенным даже в голову не приходила, поскольку территория, на которой располагался космодром и складские комплексы, защищалась невидимым силовым полем. К тому же, для поддержания порядка на планете существовала вооруженная до зубов администрация.

Внезапно унылая картинка выжженного жгучими лучами местных солнц взлетно-посадочного поля сменилась, и я увидел себя бежавшим что есть силы вдоль русла пересохшего ручья, спасаясь от преследования свирепого дранга – плотоядного зверя, отдаленно напоминавшего тираннозавра. Его оскаленная пасть была все ближе и ближе, а у меня уже не хватало дыхания. Еще чуть-чуть и мне пришел бы конец, но тут, откуда, ни возьмись, появился Потапыч с самодельным лучеметом в руках. Уложив хищника с первого выстрела, он потряс своим оружием, представлявшим собой хитроумное переплетение каких-то трубок и шлангов, и с гордостью заявил:

– Видишь, какую штуковину из самогонного аппарата смастетерил? Работает безотказно! Однако я за тобой. Тебя вызывает Крокариус, собственной персоной. Так что шевели батонами!

Крокариус являлся главой местной администрации и имел чин командора первого ранга. Его слово было истиной в последней инстанции и обязательным для исполнения не только охраной, но и, естественно, всеми колонистами. По установленному правилу каждого нового заключенного приводили для напутствия к этому грозному правителю, которым оказался не кто иной, как Михалыч.

«К чему бы это?» – подумал я, проснувшись в холодном поту и с трудом отгоняя столь странные видения.

На следующий день за пять минут до назначенного времени меня препроводили в приемную главы города, где царила строгая секретарша в больших очках и модном брючном костюме. Приемная находилась на четвертом этаже пятиэтажного кирпичного здания, выстроенного в помпезном духе и украшенного над входом огромным гербом.

– Мне назначено, – представившись, сказал я.

– Сейчас доложу, – окинув меня придирчивым взглядом, отозвалась неулыбчивая дама и скрылась за массивной дверью с желтой металлической табличкой, на которой красовалась выбитая черными буквами надпись: «Глава города» с фамилией, именем и отчеством Михалыча.

«Оперативно работают», – мысленно подметил я.

Дверь вновь распахнулась, и из нее показалась все та же строгая дама, но уже с неким подобием улыбки на своем вытянутом лице.

- Василий Семенович, проходите.

Кабинет, который занял Иван Михайлович, оказался не таким роскошным, как его апартаменты в офисе возглавлявшейся им фирмы, переданной в связи с избранием на столь высокий пост в руки старшего сына. В помещении стоял массивный стол с приставным столиком и стульями вдоль него, причем с левой стороны письменного стола, за которым восседал Михалыч, виднелся ряд телефонных аппаратов. На стене напротив висел внушительных размеров телевизор, а прямо над головой хозяина кабинета расположился портрет руководителя государства. Изящный канцелярский шкаф, небольшая этажерка с красивыми цветами в углу – вот и все убранство.

«Интересно, а где же он переодевается? Наверняка не в секретариате», – подумал я.

– Василий Семенович, вы как всегда пунктуальны, – тепло поздоровался со мной Иван Михайлович и, словно прочитав мои мысли, продолжил: – Давайте поговорим не здесь, а в комнате для отдыха. Сейчас распоряжусь, чтобы нам чаю принесли.

С этими словами Михалыч нажал на кнопку селектора и, отдав необходимые распоряжения, распахнул неприметную дверь в соседнюю комнату.

– Прошу в «святая святых», – игриво проговорил он. – Сейчас Надежда нам чаю сообразит. А пока располагайтесь.

Убранство небольшой вытянутой комнаты для отдыха состояло из платяного шкафа, обитого черной кожей дивана, круглого столика, пары кресел, шкафчика с посудой, холодильника и этажерки.

– Скромно, зато со вкусом, – продолжал играть роль радушного хозяина Михалыч. – Здесь нам никто не помешает.

– А этот проход куда ведет? – поинтересовался я, указывая на еще одну дверь, располагавшуюся напротив входа.

– От вашего взгляда ничего не укроется, – отозвался Иван Михайлович.– За ней находится зал для совещаний. У вас еще будет время со всем этим ознакомиться, давайте лучше перейдем к делу.

Не успели мы расположиться в удобных креслах, как Надежда, так звали строгую секретаршу, принесла нам густого ароматного чаю. Дождавшись, когда она удалится, Михалыч в присущей ему манере коротко изложил свое предложение. Оказалось, что для занятия любой руководящей муниципальной должности необходимо соблюсти ряд квалификационных требований, главным из которых являлось наличие высшего образования и соответствующего стажа. Ни того, ни другого по документам у меня не было.

– Вот я и подумал, что на первое время вы будете числиться техническим работником, а на деле исполнять функции моего помощника, а потом и заместителя. Всему свое время. Сейчас же требуется навести серьезный порядок, особенно в вопросах аналитики и информатики. Работать будете в связке с Аллой, моим пресс-секретарем. Вы с ней уже знакомы по штабу. Характер у нее, надо признать, стервозный, но дело свое она знает. Если согласны, то я немедленно распоряжусь, чтобы для вас подготовили кабинет. Откровенно говоря, очень рассчитываю на вас. Так как, давать команду насчет кабинета?

– Другого я и не ожидал. Помните наш первый разговор?

– Конечно, помню. Кстати, от Петра мне стало известно, что у вас, если так можно выразиться, молодая семья, двое мальчуганов на шее, а собственного жилья нет.

– Ну-у-у, – замялся я.

– Вот мне и пришло в голову, – продолжал Михалыч. – А не подарить ли вам один из своих загородных домиков? Не виллу, конечно, а более скромный, но для семьи с детьми весьма подходящий. И от города недалеко, до работы добираться несложно.

– Право, Иван Михайлович, мне как-то неудобно…

– И слышать ничего не хочу. Своей победой на выборах я во многом обязан вам. А быть в должниках не в моих правилах. Так что никаких возражений. Вот ключи от дома, и прямо сегодня съездите, посмотрите. Мой водитель уже в курсе. На весь день он в вашем распоряжении.

С этими словами Михалыч вручил мне связку ключей, пояснив, какой от входа на участок, а какие от дома.

– Сегодня у нас вторник, – не обращая внимания на мои слабые протесты, продолжал он. – Даю три дня на переезд и устройство на новом месте. Выходные тоже прихватите, а в понедельник ровно в девять часов утра жду вас у себя. Тогда же и документы на дом оформим. С этим, мне кажется, проблем не будет. Так что? По рукам?

– По рукам, – машинально ответил я, ошеломленный от услышанного.

– Тогда не теряйте времени. До понедельника.

Выйдя из здания администрации, мне без труда удалось обнаружить машину Михалыча, благо она стояла перед входом. Я попросил водителя заехать за Алиной, и примерно через час мы уже мчались к нашему новому дому. У нее от неожиданности чуть было дар речи не пропал. Всю дорогу она молчала, стреляя по сторонам глазами, округлившимися от столь нежданно свалившегося на нее счастья.

В подаренном Михалычем доме нашлась кое-какая мебель, и мы решили на первых порах обойтись тем, что в нем было, не трогая обстановку Алининой квартиры. Но и без того забот хватало. Так что остаток недели прошел в приятных хлопотах по переселению.

В понедельник, как и велел Михалыч, ровно в девять часов утра я был у него в кабинете. Нотариус уже сидел за приставным столиком, и мы быстро покончили со всеми формальностями по переоформлению дома. Оставалось только зарегистрировать факт дарения, но это уже являлось технической стороной и вопросом времени.

– А теперь пойдем, посмотрим ваш кабинет, – тоном, не допускающим возражений, скомандовал мой новый шеф.

Помещение, располагавшееся рядом с секретариатом, было небольшим, зато светлым. Из окна, освещенного солнцем, открывался великолепный вид на городской парк с его буйством осенних красок. Сюда не долетал городской шум, наоборот, здесь царила тишина, располагавшая к размышлениям. Чувство необъяснимого спокойствия охватило меня.

– Я распорядился, чтобы вам выделили самую современную вычислительную технику, – произнес Михалыч, указывая на монитор внушительного размера, возвышавшийся на столе. – Не последнее чудо техники, но, как говорится, «чем богаты…» А это – селектор, на котором красная кнопка устанавливает связь непосредственно со мной. Мебель вся новая, если чего не хватает, прошу написать соответствующую служебную записку, будем думать. Обживайтесь пока, а на сегодня указания такие: в одиннадцать часов я провожу расширенную оперативку и ваше присутствие на ней обязательно. Время мною было специально перенесено, чтобы мы успели с вами переговорить. Обычно подобные мероприятия проводятся в девять часов утра, так что прошу учесть на будущее. Минут за пять зайдите в зал для совещаний и займите свободное место, но не за столом. Это места для моих заместителей, начальников управлений, председателей комитетов и других руководителей, а вы пока к таковым не относитесь. Формально, конечно, но правила следует соблюдать. Не мы их устанавливали…

Михалыч помолчал немного, вздохнул и продолжил уже более жестким тоном, как бы разговаривая сам с собой:

– А менять все же придется многое. Необходимо поломать застарелые и укоренившиеся привычки, которые мешают делу. Сидят, понимаете ли, в своих кабинетах, штаны протирают, обозначая видимость кипучей деятельности, а до народа, чьи интересы они призваны защищать, им и дела нет. Ничего, недолго такому положению длиться, я выведу всех этих бездельников на чистую воду. Но, прежде чем вносить изменения, необходимо все хорошенько взвесить и не рубить с плеча.

Новый глава опять замолчал, задумчиво поглядел в окно, а потом, переведя взгляд на меня, резюмировал:

– Вот тут-то вы мне и понадобитесь. Сегодня же представлю вас руководящему составу.

С этими словами Михалыч повернулся и вышел, оставив меня в кабинете одного. Не теряя времени даром, я немного передвинул письменный стол и включил компьютер. Загружался он долго, словно говоря, что им давно никто не занимался. Машина оказалась настолько допотопной, что у меня невольно возникло смутное подозрение.

«Уж не водят ли за нос моего нового шефа, пользуясь его неосведомленностью? – размышлял я. – Или здесь вся техника такая? Ладно, на крайний случай свой ноутбук принесу. Кстати, нужно Анатолию Сергеевичу позвонить и сообщить ему о своем назначении. Пусть убирает меня из своего штата. Да и Маруське следует еще раз сказать, чтобы больше на рынке на мою помощь в реализации товара не рассчитывала. Негоже сотруднику администрации за лотком стоять, к тому же мы с ней давно в расчете».

Тут раздался звонок моего мобильного телефона. Это была Марья Петровна. Словно прочитав на расстоянии мои мысли, она в свойственной ей манере сразу же взяла инициативу в свои руки:

– Без тебя выручка заметно упала. Все понимаю, стоять за прилавком в твоем положении действительно не положено, но есть большая просьба. Помоги закрыть «блошиный рынок» и убрать конкурентов.

– Как ты это себе представляешь?

– Организуй звонок владельцу рынка с требованием навести порядок на прилегающей территории. Хорошо бы всю площадь благоустроить, а то грязь кругом беспросветная, антисанитария, одним словом. А мое нынешнее место необходимо за мной закрепить…

Петровна внезапно замолчала, видимо ей в голову пришла какая-то мысль, и она ее обдумывала.

– Знаешь, – подтверждая мою догадку, наконец, заявила она. – Хорошо бы мне все эти вопросы с Михалычем лично обговорить. Ты ведь еще новоселье не отмечал? Нет? Отличный повод для встречи! Давай так поступим, в эту пятницу пригласи-ка ты его к себе. Смотри про Венеру Витальевну не забудь, он без нее в гости не ходит. А я Алине помогу стол накрыть, благо хорошо знаю, что Иван со своей благоверной предпочитает, вы же с Петром барбекю организуете. Диктуй адрес, завтра же вечером Петр все необходимое оборудование привезет. Считай, что это наш с ним тебе подарок к новоселью.

Мне ничего не оставалось, как продиктовать свой новый адрес и пообещать уговорить Михалыча приехать. Закончив разговор с Петровной, я взглянул на часы – пора было выдвигаться в зал для совещаний. Не хватало еще опоздать!

Зал для совещаний представлял собой довольно большое прямоугольное помещение, посередине которого стоял громадный овальный стол с приставленными к нему мягкими стульями. С одной стороны к нему был приделан еще один столик, образуя своеобразный президиум. О том, что это место предназначалось для ведущего, можно было догадаться по пустому креслу. Справа от него виднелась небольшая дверь, а слева, у окна, стояла массивная трибуна. У противоположной же стены расположилось несколько рядов стульев.

«Наверное, для приглашенных или чиновников более низкого ранга», – подумал я, занимая свободное место и ловя на себе пытливо-изучающие взгляды присутствовавших.

Через пару минут дверь возле президиума открылась, и в зал вошел Иван Михайлович.

– Добрый день, – поздоровался он. – Начнем работать. Сегодня мне хочется представить вам моего помощника. Он будет отвечать в администрации за аналитику. Прошу предоставлять ему всю необходимую информацию. Василий Семенович, встаньте, чтобы присутствующие могли вас увидеть. С моим пресс-секретарем вы все уже знакомы.

Затем Михалыч стал по очереди заслушивать доклады начальников управлений, председателей комитетов и руководителей предприятий. Каждый из них отчитывался, не вставая с места и начиная свое выступление со слов:

– Иван Михайлович, у нас все в штатном режиме…

Складывалось впечатление, что в городе вообще не имелось вопросов, на которые стоило бы обратить внимание его главе. Одним словом, эдакая «тишь да гладь, да Божья благодать». После совещания Михалыч попросил меня зайти к нему.

– Семеныч, – с места в карьер начал он. – Если не возражаешь, я буду обращаться к тебе на «ты», так мне привычнее. Не возражаешь? Отлично! И как твое впечатление от увиденного и услышанного?

Я высказал свое мнение.

– Вот, вот. И я так считаю. Надо преподать этим надувшим щеки чинушам урок, не находишь? Даю тебе срок по пятницы проанализировать истинное состояние дел. Поступай, как сочтешь нужным, но к концу недели у меня на столе должны лежать выкладки по каждому ведомству. Уж больно мне хочется на следующей оперативке утереть всем нос и показать, кто в доме хозяин. Справишься?

– Думаю, что да. Многое можно понять из наказов избирателей. В штабе, насколько я помню, их целый большой короб накопился. Виталий в него всю информацию, полученную от агитаторов, сложил. Стоит также наших инвалидов поспрашивать. Уж кто-кто, а они всегда в курсе всех городских дел.

– Вот и займись!

Я хотел уже выйти, как вспомнил про просьбу Маруськи.

– Иван Михайлович! Не по-людски как-то получается! Надо бы мое новоселье отметить! Как вы смотрите на то, чтобы в пятницу после работы вместе с Венерой Витальевной к нам на барбекю заглянуть? Заодно можно будет в неформальной обстановке наиболее интересные вопросы по полученной информации обсудить.

– А что? – откликнулся Михалыч. – Дельная мысль, так и поступим. Считай, договорились.

Для поездки за наказами избирателей мне пришлось воспользоваться дежурной машиной. Коробка с ними оказалась такой тяжелой, что без помощи водителя в одиночку я бы не справился. Мы и вдвоем-то с трудом притащили ее в мой кабинет.

Потом я договорился о встрече с Пелагеей Всеволодовной и попросил ее поспрашивать подшефных ей инвалидов об имеющихся случаях нарушений со стороны представителей муниципальных властей. По тому, как изменился тон ее речи, не трудно было догадаться, что такая просьба пришлась ей по душе. Интуиция не подвела меня и на этот раз – уже к вечеру она сама позвонила мне и поведала о бездушном отношении к людям в учреждениях здравоохранения, причем с указанием даты и времени, номера поликлиники, фамилий медработников и пациентов. Кроме того, она обратила мое внимание на отсутствие пандусов не только в лечебных и государственных учреждениях, но и возле подъездов жилых домов. Поблагодарив ее и попросив продолжать информирование по данному вопросу, я намекнул, что был бы ей признателен, если она периодически станет сообщать мне также о сбоях в работе коммунальных служб и вообще о различных курьезах, происходящих в городе. Как и следовало ожидать, Пелагея Всеволодовна с удовольствием откликнулась и на эту просьбу.

В течение всей недели я изучал наказы, письма и обращения граждан в администрацию города, выясняя, в каком состоянии находится их решение, просмотрел годовые отчеты комитетов и управлений. При сравнении показателей отдельных ведомств по одной тематике обнаружились многочисленные расхождения и неточности, свидетельствовавшие о попытке приукрасить подлинное состояние. И все же после обработки всей полученной информации у меня сложилась довольно целостная картина истинного положения дел. Признаюсь, она меня не порадовала. В общем, с поставленной задачей мне справиться удалось, и соответствующая докладная записка легла на стол Михалыча в пятницу утром, а после обеда того же дня он вызвал меня к себе.

Таким расстроенным я еще его не видел. Этот обычно уравновешенный и добродушный человек «метал гром и молнии», едва справляясь с приступами ярости.

– Погодите, очковтиратели! – гремел он, потрясая кулаками. – Я покажу вам, как меня за нос водить! Спасибо, Семеныч, за проделанную работу. Однако хотелось бы понять, что мне делать в подобной ситуации, какие меры предпринять?

– Думается, что не стоит рубить с плеча, – отозвался я. – Давайте вечером в спокойной обстановке все обговорим. Помните, вы обещали приехать ко мне сегодня на новоселье?

– Хорошо, что напомнил. Столько дел навалилось, что я и забыл. Но ты, как всегда прав, спешить не будем. Сейчас у нас конец рабочего дня, так что запирай свой кабинет! Через десять минут выдвигаемся! Венеру заберем и к тебе!

Венера Витальевна опять поразила меня своим нарядом. Несмотря на выезд на природу, она вновь нацепила на себя многочисленные украшения, в том числе и бриллиантовые серьги, в которых мне уже приходилось ее видеть у Петровны. Видимо без них эта светская львица вообще никуда не выходила.

Нас уже поджидали. Петр суетился возле барбекю, а Маруська с Алиной, накрыв стол, стояли возле калитки, всем своим видом выказывая радость от встречи. Незадолго до прибытия я позвонил домой и сообщил, где мы находимся, так что рассчитать время нашего приезда опытному Савельичу не составило труда.

При виде Петровны Михалыч, скорее всего, удивился, но виду не подал. Он помог выбраться из машины своей благоверной, поздоровался с дамами, отпустил водителя, дав ему указание забрать его с женой вечером, а потом сказал, обращаясь ко мне:

– Ну, давай хвались, какие новшества вы тут произвели!

Алина увлекла Венеру Витальевну в дом, а мы с Михалычем направились в беседку, возле которой у барбекю священнодействовал Савельич. Марья Петровна якобы случайно последовала за нами. Она явно искала удобный случай, чтобы поговорить с гостем на интересующую ее тему. Такая возможность вскоре представилась.

– Это ты неплохо придумал, – осмотрев барбекю, заявил Михалыч. – Возле беседки готовить на углях – самое место. Когда-то я очень любил здесь сиживать. Приедешь, бывало, после дел весь измотанный, побудешь здесь, созерцая природу, и снова как огурчик!

С этими словами прежний владелец направился в беседку и с видимым удовольствием уселся на лавку. Петровна, естественно, не преминула воспользоваться представившимся случаем.

– Иван Михайлович! – воскликнула она. – А ведь я еще не успела вас поздравить с новой должностью! Как вам на новом месте?

– Осваиваюсь, пока все чужое и непривычное. Люди, в основном, от предыдущего главы остались. Такое впечатление, что они нарочно решили мне очки втирать, – со вздохом ответил Михалыч. – В общем, засиделись на своих местах. Придется многое менять, в том числе и новых руководителей назначать.

– Да, это непросто, – согласилась Петровна. – Тем более что пришло время заняться и приведением в порядок внешнего вида города. Подзаросли мы грязью, порой стыдно даже приезжим гостям в лицо смотреть.

– Поясни, – невольно попадая в расставленную Маруськой ловушку, отозвался Михалыч.

– Трудно не согласиться с утверждением, что, как и вокзал с прилегающей к нему территорией, так и городской рынок является визитной карточкой города, – издалека начала Петровна. – Уж я-то знаю, сколько приезжих из соседних мест по нему ходит.

– А что? Рынок как рынок, – еще не понимая, куда клонит его собеседница, заметил Иван Михайлович.

– Так-то оно так, внутри на нем относительно чисто, и он во многом походит на другие подобные торговые места. Но что творится на площади перед ним? Неужели вы не обращали внимания?

– На что ты намекаешь?

– Я имею в виду тот самопроизвольно возникший на площади «блошиный рынок», от которого одна грязь. Здесь любую заразу подхватить можно, достаточно взглянуть на продавцов. Василий Семенович! Поделись своими впечатлениями, когда ты впервые все это увидел!

– Впечатление, честно скажу, не для слабонервных, – подыгрывая Петровне, отозвался я. – Товар, скорее всего найденный на помойке, разложен прямо на грязных картонках. А у многих продавцов внешний вид просто ужасный, бомжи и то лучше одеваются. Про грязь и мусор, который они после себя оставляют, лучше вообще не говорить…

– М-да…, – почесал голову в затылке Иван Михайлович. – И что же делать?

– Можно обязать руководство рынка навести порядок, – ответил я. – Но мне кажется, что толку от этого будет мало. Лучше провести работы по благоустройству рыночной площади, засыпать рытвины, положить тротуарную плитку, разбить цветники, чтобы стало красиво. Я думаю, что там, где чисто, рука бросить мусор у многих просто не поднимется.

– Пожалуй, вы оба правы, – задумчиво проговорил Михалыч. – Надо хорошенько пораскинуть мозгами, прикинуть, каких специалистов привлечь. Семеныч, напомни мне в понедельник перед оперативкой,

чтобы я соответствующие указания управлению архитектуры и финансистам дал. Необходимо просчитать, хватит ли у нас ресурсов. Стоит также на счет привлеченных средств подумать. В общем, с кондачка такие вопросы не решаются, но уже в понедельник соответствующие органы получат указание по наведению порядка и ликвидации очага заразы. Думаю, что общими усилиями мы этот «блошиный рынок» прикроем.

– Надо только предусмотреть, чтобы Марья Петровна под «горячую руку» не попала, – робко заметил я.

– А мы ее обяжем обустроить уголок, где она обычно располагается, а то порядочным людям порой и стопку негде выпить, – хохотнул Михалыч.

– Можете не сомневаться, я там такой порядок и красоту наведу, что все только ахнут, – заверила довольная Петровна. – Однако пойду, посмотрю, что там наши женщины делают, может помочь надо.

Я, было, тоже встал, но Иван Михайлович вновь усадил меня на место.

– Погоди, – сказал он. – Давай прикинем, что мне с твоей информацией делать. Ясно пока одно – следует провести кадровую перестановку. Но мне не хочется, чтобы пострадали невинные люди, а с другой стороны, на ответственные должности должны назначаться только те, кто этого на самом деле достоин. И начать я хочу с жилищно-коммунальной службы. Если в понедельник ее представители опять начнут меня уверять, что у них «все в штатном режиме», то для начала устрою им разгон. Благо информация, которую ты мне подготовил, это позволяет. К тебе же просьба, присмотреться к сотрудникам администрации, особенно к заместителям. Вопросов у меня нет только к Анастасии Николаевне, курирующей социальную сферу. Здесь вроде бы все в порядке, конечно, насколько это возможно в имеющихся условиях. Твои данные это тоже подтверждают. К тому же я знаю ее достаточно давно. А вот с руководителями, отвечающими за коммуналку, экономику и финансы, придется расстаться. Этот вопрос можно считать решенным, у меня и кандидатуры подходящие имеются.

– То есть на них время можно не тратить? – уточнил я.

– Да, но вот к остальным присмотрись, только не затягивай. Кадровые вопросы требуют скорейшего решения. Докладывай мне все нюансы сразу же. Особое внимание обрати на Григория Сергеевича, никак не могу понять, за что он отвечает, и почему его называют «замом по общим вопросам»? Что за «общие вопросы» такие? То, что прописано в его функциональных обязанностях, ситуацию не проясняет.

Мы еще поговорили немного, благо никто нам не мешал. Даже Савельич, поколдовав возле барбекю, деликатно удалился, оставив нас вдвоем. Наконец, очертив передо мной круг первостепенных задач, Иван Михайлович встал.

– Однако мы с тобой увлеклись беседой и совсем забыли об остальных. Пойдем к нашим дамам, – закончил деловой разговор Михалыч.

Остаток вечера прошел весело. Иван Михайлович, отведав блюда из своих любимых кушаний, предусмотрительно приготовленных Петровной, заметно повеселел и стал настоящей душой кампании, засыпая нас прибаутками и искрометными шутками.

В понедельник же на оперативке я увидел совсем другого Михалыча – жесткого и требовательного руководителя. Присутствовавшие на ней чиновники попытались, было, вновь создать атмосферу всеобщего благополучия, однако это у них не получилось. Выслушав доклады о том, что все проходит в «штатном режиме», новый глава спокойно, не повышая голоса, опираясь на подготовленную мною информацию, стал задавать конкретные вопросы. Стоило видеть, как изменились физиономии этих людей, столь благодушно настроенных в начале совещания.

Иван Михайлович не только устроил разнос своим подчиненным, но и определил конкретные сроки устранения недостатков.

– Надежда, соберите в трехдневный срок планы мероприятий по выполнению необходимых работ и передайте их Василию Семеновичу для контроля, – распорядился он, обращаясь к своей секретарше, выполнявшей на проводимых им совещаниях роль стенографистки.

Так завершилось мое вхождение в руководящий состав сотрудников администрации. По крайней мере, больше трудностей в предоставлении мне необходимой информации никто не чинил. Моя жизнь постепенно входила в новую колею, работать становилось все интереснее, и я полностью отдался порученному делу. Со временем мне удалось даже решить вопрос с получением необходимых документов об образовании, закончив экстерном технический Вуз. Как только мой стаж работы в муниципальных органах власти достиг необходимого срока, Иван Михайлович сдержал свое обещание, и я стал его заместителем.

«Вот уж воистину, – подумалось мне, когда Михалыч представлял меня в новом качестве. – Человек везде, даже на чужой планете, может добиться многого. Были бы желание и настойчивость в совершаемых действиях».

За делами незаметно вновь наступило лето. Как-то раз утром в воскресенье, сладко потянувшись, я вскочил с постели и направился в сад. Природа уже давно проснулась. Солнышко, поднявшись над кронами плодовых деревьев, протянуло свои живительные лучи к сочно-зеленой травке. Маленькие пичуги, деловито перепрыгивая с ветки на ветку, издавали неповторимые звуки. Казалось, они переговариваются со своими собратьями, давая им указания, где лучше искать пропитание.

Мое внимание невольно привлекло трепыхание веток на яблоньке. И тут я увидел белку. Перепрыгивая с дерева на дерево, она устремилась к старинному дубу, гордо вздымающему свой шершавый ствол к небу. За первой белкой последовала вторая, а потом и третья. Настоящая беличья семья!

Добравшись до цели, белки распределились по стволу, одна над другой, цепко держась своими острыми коготками за кору дерева. Боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть, я с любопытством наблюдал: что же будет дальше?

На некоторое время пушистики замерли. У меня сложилось впечатление, что они оценивают обстановку. Нет ли какой опасности? Затем зверьки пришли в движение. Они спустились почти к самой земле. И тут, как по команде, начали перестроение. Шеренга распалась. Нижняя белка осталась на месте. Средняя перебралась на противоположную сторону ствола, сохраняя дистанцию. А верхняя немного сдвинулась вправо. Они замерли на мгновение. И тут началось…

По какому-то, одному им ведомому сигналу, пушистые проказницы одновременно двинулись вправо, образовав некое подобие карусели. Скача по кругу, забавницы все увеличивали темп, постепенно поднимаясь вверх по стволу. Так продолжалось до тех пор, пока они не достигли кроны дерева. Затем зверьки перебрались на соседнюю липу, и все повторилось.

Израсходовав заряд излишней энергии, белки направились осматривать свои угодья по сбору и заготовке пищи. Одна за другой они проследовали сначала к зарослям лесной лещины, называемой здесь «орешником», а затем, все также перескакивая с ветки на ветку, к лиственнице, и скрылись из виду.

Я еще постоял немного, любуясь красотой воскресного утра, и вернулся в дом, чтобы разобрать старые бумаги. И тут мне попались записи с описанием целей, сделанных еще на съемной квартире. Перечитав их, я не поверил своим глазам – дом, который подарил мне Михалыч, в точности соответствовал тогдашним наброскам моего жилища! Только в миниатюре. Мой заказ был исполнен! Двухэтажный домик с флюгерами и летней верандой, окруженный садом с плодовыми деревьями и цветочными клумбами, являлся тому подтверждением. Даже дорожка из укатанной гранитной крошки, а также беседка, имелись! И стояла она в тени больших деревьев! В общем, все было так, как я хотел!

– Алина! Иди скорее сюда! – не выдержал я. – Прочитай-ка эти записи, сделанные мною еще в первые дни нашего знакомства. А теперь вспомни разговор о механизме исполнения желаний. Я тогда тебе еще формулу вывел, которую ты сначала оценила весьма скептически. Вот тебе явное доказательство того, что мечты действительно сбываются!

 

Эпилог.

Шло время, и стрелки на часах неумолимо делали свое дело. Жизнь моя приобрела осмысленность, и можно даже сказать некоторую монотонность: дом-работа, работа-дом. Все, что было связано с моей далекой родиной, постепенно стало казаться каким-то давно забытым сном, и записи своих наблюдений я делал скорее по привычке, чем исходя из полученных когда-то инструкций, тем более, что это доставляло мне большое удовольствие. Ведь такого глубокого внедрения не удавалось достичь еще ни одному космическому исследователю.

Серые будни скрашивали встречи с приобретенными здесь друзьями и знакомыми. Петр все также, соскучившись по интересному слушателю, иногда звонил мне по вечерам, держа в курсе событий, происходящих вокруг Марьи Петровны. Эта женщина не переставала удивлять меня. Почувствовав поддержку со стороны местной администрации, она развернула кипучую деятельность и добилась-таки ликвидации «блошиного рынка», устранив в результате своих конкурентов.

От Савельича я узнал и грустную новость. С Потапычем, первым человеком, встреченным мною на этой планете, случился сердечный приступ, и если бы не Профессор, прибежавший с зовом о помощи к Петровне, и не Маруська с ее неугомонным характером, то неизвестно, чем бы все закончилось. А так его удалось поместить в больницу, но на свалке он больше не появился, уйдя, по слухам, в монастырь. С потерей вожака обитатели «берлоги» тоже разбрелись кто куда, лишив Петровну дешевой рабочей силы. Петр не преминул посетовать, что работы по саду у него заметно прибавилось.

Анатолий Сергеевич, Маруськин знакомый и мой первый работодатель, продал свои магазины и занялся производством, перебравшись в соседнюю область. Больше мы с ним не встречались, как, впрочем, и с другими сотрудниками его фирмы. Исчезли из моего жизненного горизонта также и прежние коллеги из сетевой компании. Известно только, что Кирилл Вячеславович, автор и идейный вдохновитель «жилищной программы» находится под следствием и до суда помещен в следственный изолятор. Сколько же горя людям он причинил!

Однажды ночью я проснулся, потихоньку оделся, чтобы не разбудить сладко спавшую Алину и сопевших во сне ребятишек в соседней комнате, и, повинуясь настойчивому сигналу, звучавшему в моей голове, вышел в сад. Мое внимание привлекло необычное мерцание на расположенном аккурат за моим участком пустыре. Сигнал явно шел оттуда.

Повинуясь призыву, я направился туда и был ошеломлен открывшейся мне картиной. Посередине пустыря, опираясь на землю тремя своими опорами, стояла малая космическая шлюпка, имевшая форму тарелки. Разноцветные огни бегали вдоль ее корпуса, пробуждая во мне уже почти забытые воспоминания. При моем появлении в днище открылся люк, и меня буквально втянуло вовнутрь силовое поле. В тот же миг окружавшие пустырь дома исчезли, а в иллюминаторах появились горящие мертвенно-голубым цветом немигающие звезды. Мы оказались в открытом космосе!

– С возвращением! – послышался чей-то голос, и в помещение вошел человек.

В его облике было что-то знакомое.

– Не узнаешь? А ты почти не изменился!

И тут я вспомнил, где видел раньше этого голубоглазого блондина. Когда-то мы учились с ним на одном курсе, а потом наши пути разошлись.

– Почему не узнаю? Это ты, Вархл?

– А кто же еще! Ну и задал ты нам задачку!

Из разговора с Вархлом выяснилось, что сигнал бедствия, посланный бортовой аппаратурой терпящего бедствие моего космического корабля за мгновение до взрыва, все же был услышан. Однако сигнал оказался настолько слабым, что моим соплеменникам потребовалось много времени, чтобы вычислить, из какого сектора пространства он поступил. И если бы не вшитый чип, меня никогда бы не нашли.

Мне бы радоваться, но не тут-то было! Я так привязался к Алине, нашим ребятишкам, своим друзьям из числа землян, что возвращаться на родную планету мне вовсе не хотелось, ведь там меня по сути никто не ждал. А вот Земля уже стала моим вторым домом, и мне трудно было представить свою дальнейшую жизнь без Алины, детей, к которым я так прикипел, Михалыча, Маруськи, Савельича и других столь милых мне людей.

– Знаешь, Вархл, давай поговорим, – собрав волю в кулак сказал я.– Не ложись пока на обратный курс.

Не скрою, переубедить своего бывшего однокурсника оказалось делом довольно трудным. Однако, выслушав мои доводы, он был вынужден признать, что лучшего кандидата для изучения землян не найти. Я уговорил его вернуться на пустырь, чтобы забрать результаты своих многомесячных наблюдений, и когда он просмотрел мои материалы, то согласился, что подобных сведений не добывал еще ни один космический исследователь.

– Пожалуй, ты прав, и тебе пока лучше оставаться здесь, – пробормотал он. – Но в одиночку принимать подобные решения я не уполномочен. Знаешь! Давай-ка свяжемся с руководством, и ты сам доложишь свои соображения. Ну, а затем поступим согласно принятому там решению.

Брать на себя ответственность Вархл явно не хотел, но и лгать он не умел, а потому подтвердил ценность полученных мною данных. В результате руководство космической разведкой согласилось с моими доводами и выслало новые инструкции. Вархлу же было поручено снабдить меня портативными средствами связи и оказывать мне помощь по первому требованию.

Вот так и родился первый инопланетный резидент. Но рассказ о его дальнейшей деятельности – это уже совсем другая история.