Вечером четвёртого дня после встречи с гоблинами, я в одиночестве сидел в большой и полутёмной столовой зале нашего особняка, крутя в руках вскрытый конверт письма, полученного сегодня утром из столицы и думал о своём.

Содержание его, помимо витиеватых приветствий, было довольно лаконичным: «…Лорд Эсток д’Вергри Магистр Инженерной гильдии Ромарской Империи, в связи с вашим скорым восемнадцатилетием, я ректор Ариэльдельского Академикума Манхум д’Артаньшок, имею честь сообщить вам, что вы зачислены в Рыцарский класс «А» основного потока. В связи с этим, прошу вас спешно прибыть в столицу для прохождения вашего обучения!»

Так же передо мной на обеденном столе лежало ещё четыре письма, в конвертах других цветов и с гербовыми печатями других учебных заведений столицы. Правда предназначались они не мне, а моим несовершеннолетним родственникам.

Дело в том, что в последние пять лет, у аристократов Империи появилось сомнительная на мой взгляд мода, сбрасывать заботу о своих: третьих, четвёртых, пятых и так далее детях, на плечи своих влиятельных, успешных и главное богатых родственников.

«Пусть наши отпрыски, которым ничего не светит в жизни кроме брака по расчёту или судьбы мелкого дворянина, поживут под вашим строгим надзором, поучатся уму-разуму и быть может окрылённые вашим примером…» Во всяком случае такой была официальное объяснение.

Хотя конечно же на самом деле таким образом, под благовидным предлогом, благородные родаки просто перекидывали с себя ответственность за своих непутёвых, ненужных или просто проблемных подростков на чужие плечи.

Мол: «Вдруг они действительно людьми станут? Ну а если не срастётся – то мы вроде бы, как и не при чём.»

Естественно, что подобное чумовое поветрие не могло обойти стороной такую известную в стране фигуру как моя мать. Ну как же, она же у меня не только законодательница мод, ногой открывающая дверь в покои Императрицы, так ещё и воспитала такого «замечательного» меня…

Так что всякая седьмая вода на киселе стремилась к тому чтобы всучить нам на «поучение» своих ненаглядных чад, обычно просто вручив детёнку рекомендательное письмо, приставив пару слуг и пендалем запихнув его у отъезжающую карету.

Надо оно нам или нет – интересоваться было не принято, а отказом можно было серьёзно навредить собственной репутации в «Высшем Свете». Хорошо ещё, что считалось верхом бесстыдства отправлять в одну семью больше одного отпрыска, если конечно это были не близнецы.

Последних, слава богу, ну или богиням, среди того детского сада, а также филиала средней и старшей школы, в который превратился наш особняк – не значилось.

Ну и конечно же в основной своей массе это были изнеженные, избалованные и порой очень одинокие дети. Правда с теми, кто помладше – было попроще.

Поизображав из себя невесть что недельку и посопротивлявшись «Моим» правилам, они зарабатывали несколько наказаний, ломались, становясь шёлковыми и радостно вливались в струю, внезапно обнаружив, что их прежняя жизнь была не такой уж и весёлой.

Трудности были со «старшим поколением», а в частности с присланными к нам относительно недавно четырьмя моими сверстниками. Двумя девушками графских кровей, одной микро-маркизой и сыном обнищавшего герцогского рода – дальним родственником моего покойного батентьки.

Именно для них я, пользуясь влиянием гильдии, по настоянию матушки и выбил из министерства учебных заведений, приглашения, а точнее сказать, «Имперские приказы» на обучение в учреждениях второго дивизиона.

Так как родичи, просто скинули эту четвёрку с рук и благополучно забыли, а без положительного решения министерства по запросу опекуна, им никто не стал бы оплачивать содержание.

Винчента д’Аббер, дочь графа Аббера, жуткая оторва с характером гламурной блондинки и привычкой закатывать грандиозные скандалы по любому маломальскому поводу, должна была отправиться в «Модельный Дом» шефство над которым имела моя мать.

Конкретно здесь проблем не наблюдалось, Винчента на самом деле была вовсе не плохой девушкой, просто годы жизни в серпентарии, который она называла семьёй, выработали у неё такую защитную реакцию. К тому же она буквально фанатела от моей «мамо’нъ», а в моём присутствии вела себя словно ангел.