Погружаться в заброшенный учебный процесс решено было постепенно. И речи не могло быть о том, чтобы встретиться до начала занятий с друзьями - вряд ли удастся избежать ненужных мне соболезнований или неуместной радости по поводу моего возвращения. За все время своей "болезни" я виделась только с Сэлом. Остальные слали короткие записки, фрукты и цветы. Вришка трижды отправляла слуг, которые растерянно переминаясь на крылечке, пытались выведать то ли готова ли я принять у себя досточтимую графиню Каронга, то ли узнать окончательную дату моих похорон. Ферт, Риса и Дан изловчились выловить по дороге из города Эн-Ферро, но спрашивать о чем-либо не рискнули, ограничившись приветом и корзиночкой ранней клубники. А Милара, наверное, устала раскладывать карты и до рези в глазах вглядываться в магическое зеркало. Милые мои ребята, как же я жду и одновременно боюсь встречи с вами! А потому сегодня я отправлюсь в Школу намного раньше, чем вы все соберетесь на нашей лавочке.

      - Постой-ка, - Лайс пару секунд внимательно глядит на меня, а после удовлетворенно кивает. - Молодец. Даже я ничего не вижу.

      В Школе достаточно целителей, способных углядеть мое интересное положение, а этого никак допустить нельзя: драконий цикл - это не привычные девять месяцев, и вряд ли моя затяжная беременность не спровоцирует в рядах Тарских эскулапов нездоровый интерес. Чтобы не рисковать я решила скрыть ото всех факт своего ожидаемого материнства от начала и до конца. Пока хватает искажающих щитов, а позже, если к тому времени мы не уедем из Марони, придется накладывать еще и зрительную иллюзию.

      - Теть Гал, - выбегает вслед за мной на крыльцо Ласси, - а ты не поздно вернешься?

      - Нет, а что?

      - Я подумал, может, мы с тобой в Улики сегодня сходим, узнаем как там наши котята.

      Выданное нарочито безразличным тоном предложение определенно скрывает тайный подтекст.

      - Девчонки понравились? - предполагаю я.

      - Мед закончился, - с улыбкой сдает наследника Эн-Ферро. - Вскормленное синтетической пищей дитя техномира дорвалось до натуральных продуктов.

      - Кажется, это у него наследственное. Только вы сходите без меня - еще неизвестно, какая я из Школы вернусь.

      - Ты там поаккуратней, Галчонок. С отдачей не перегибай и внутренний резерв не задействуй. И...

      - Я все помню, Лайс. Не волнуйся.

      Застоявшийся за три длани Яшка выскочил во двор с невероятной радостью, а зеленая чешуйчатая морда почти расплывалась в несвойственной нормальным керам улыбке. Впрочем, это же мой кер, с чего ему быть нормальным? Едва я надела на него сбрую и влезла в седло, как он, не дожидаясь команд и понуканий, помчался прочь со двора, смешно перебирая лапами и хвостом оставляя в дорожной пыли извилистый след, не забывая при этом выворачивать шею в попытке оглянуться на меня и счастливо... Подмигнуть? Ну точно ненормальный!

      Наверное, оптимизм ящерки передался и мне. Расправила плечи, сделала глубокий вдох. Ветер сегодня был восточный, и пах он не морем, а цветами и травами: горечь полыни мешалась с нежным ароматом душистого горошка и полевых колокольчиков, свежестью дикой мяты и терпкостью тысячелистника, а все это разбавляли знакомые бодрящие нотки - сосновая хвоя, подхваченная воздушным потоком в ближайшем подлеске. Закупорить бы всю эту прелесть в маленький флакончик и носить с собой, просто так, для поднятия настроения.

      Школа пахла иначе.

      Она пахла камнем и деревом, металлом и кожей, бумагой и чернилами. Она пахла весенней грозой - запах озона сопровождал почти все заклинания Воздуха и открытие телепортационных проходов. Она пахла расплавленной магмой и раскаленным железом - давала знать о себе стихия Огня. Вода пахла морем, а Земля - свежевспаханной нивой. Иными словами Школа пропахла волшебством, и я вдохнула его запах с не меньшим удовольствием, чем вдыхала дорогой ароматы лесов и полей.

      Несмотря на ранний час во дворе уже собирались ученики, знакомые и незнакомые, но очевидно хорошо осведомленные о том, что за девица въехала только что в замковые ворота. Пойманный джевул и сорванное жертвоприношение надолго внесли имя некой Галлы Эн-Ферро в анналы школьной истории. А судя по тому, как многие из ребят отводят сейчас глаза или как стихают их шумные беседы, переходя в заговорщический шепоток, поджог Посольского дома и смерть одного из эльфийских стражей тоже связывают теперь с этой особой. Вымученной улыбкой поприветствовала меня Лейна, коротко кивнул, приложив к груди руку, и тут же отвернулся Верлан - эти двое наверняка еще помнят тот печальный визит на старое кладбище. На мгновение замер у тяжелой входной двери магистр Келай, и на его обычно бесстрастном лице промелькнуло что-то похожее на удивление. Даже мальчишка-грум, принявший у меня на входе в керсо Яшку, взирал в равной степени смущенно и ошалело: видимо известие о моей кончине произвело бы меньшее впечатление, чем сегодняшний приезд. Картина Репина "Не ждали"...

      По пути к парадному крыльцу мельком бросила взгляд на прислоненную к одной из стен Северной башни лавочку и сама себе не смогла объяснить, что именно почувствовала в тот момент. Облегчение? Сожаление? Лавочка пустовала.

      Пустовали пока еще и просторные школьные коридоры, не было толчеи на лестницах. Все было так, как я того и хотела: минимум встреч, никаких ненужных разговоров. До кабинета Старшего наставника дошла в полнейшей тишине, нарушаемой лишь тихим шорохов моих же шагов и чуть слышным скрипом новой кожаной перевязи меча, которую я с непривычки, видимо, не совсем правильно закрепила. Ил ведь всегда нес оружие в руках, когда мы выбирались на свои секретные тренировки. Ил...

      Пришлось остановиться, сделать несколько глубоких вдохов и с силой зажмурить глаза. Не сейчас. Еще будет время предаться воспоминаниям и от души выплакаться, но не сейчас.

      Успокоившись, настроившись, решительно отворила дверь:

      - Доброе утро, наставник.

__________

      - Я знал, что она вернется, - заявил магистр Триар, опускаясь в продавленное кресло.

      - Нужно было поставить на это, - невесело улыбнулся Медведь, - выиграл бы. Вы слышали, что ученики делали ставки на ее возвращение?

      - Ставки? - Мара прижала руки ко рту. - Какой ужас!

      - Да. Сначала на то, выживет она или нет. Потом - вернется ли в Школу. Дети бывают невероятно жестоки в своей легкомысленности.

      - Детям это простительно, - хмуро вставила Кьярна. - А наши ученики давно не дети. Многие из них сами уже успели стать родителями, и подобное отношение к чужому горю не делает им чести. Мы такими не были, правда, Баг?

      - Просто нас учили, что чужого горя не бывает, - ответил со своего места магистр Багур. - Видимо, у нас были куда лучшие наставники, чем есть сейчас мы. А мы слишком увлеклись воспитанием магов и забываем воспитывать в них еще и людей.

      - Вы абсолютно правы, - вздохнула целительница. - Помните Алию? А тот жуткий обряд? Я видела столько смертей, но те два мальчика до сих пор мерещатся мне в кошмарах... А они уже не помнят. Даже те, что сами чудом избежали смерти, уже и не вспоминают о том дне.

      - А если и вспоминают, то лишь как повод для хвастовства, - дополнила Гейнра. - Айна и Верлан до сих пор не могут определиться, кто из них убил того колдуна. Хвала богам, хоть Ферт, кажется, немного поостыл. В свое время он тоже претендовал на победу в этом споре со своим "световым клинком", но после того, как Галла... Кстати, как она вообще, наставник?

      - Не плохо. Совсем не плохо для человека, на жизнь которого ставили один к четырем.

      - Она спрашивала о расследовании?

      - Нет. Видимо брат ей все уже рассказал. Мы вообще не поднимали этой темы. И хочу попросить вас всех, ради пресечения ненужных разговоров, придерживайтесь официальной версии: девочка просто долго болела. Я не хочу, чтоб по Школе ходили сплетни о каком-то наведенном проклятии или, что еще хуже, о ее отношениях с тем эльфом.

      - Слухи давно уже ходят, - произнес Багур. - И не только по Школе, но и по городу. Но не волнуйтесь, тэсс Мара была права, говоря о том, что у нынешней молодежи слишком короткая память. Они забыли про Алию, про Томаса и Кайта. Забудут и это. Тем более что впереди выгулки.

      - Выгулки, - встряхнулся Старший наставник. - Мы ведь собрались, чтобы обсудить летние курсы, а вместо этого завели разговор о моей ученице. Она, кстати, от летних занятий не отказывается. А что у вас, списки готовы? Гейнра, Багур... Кьярна, тебя и не спрашиваю - небось, снова поедешь к разлому.

      - Как всегда, - пожала плечами заклинательница.

      - Никос, Виана. Лона как обычно бездельничает... А куда опять подевался Эвил?

__________

      Я никогда не была особо религиозна. Но от других слышала не раз, что посещение церквей и храмов благотворно влияет на состояние души, успокаивает, развеивает тревоги и дает надежду. А иногда помогает в принятии верных решений. Я свое решение уже приняла, и надеюсь, что оно верное. Но на Храмовую площадь от чего-то пришла. Может быть за утешением, может быть за надеждой. А может, оттого что не хотелось сразу же после занятий возвращаться домой.

      Божества в Каэтарской Империи наличествовали в количестве пяти штук, согласно мифологии являлись родственниками, и оттого видимо их святилища мирно соседствовали на общей площади, разделяя между собою прихожан и пожертвования. На небольшой и явно рукотворной возвышенности стоял Храм Илота - верховного и всемогущего бога, покровителя всего, что только можно было вспомнить или придумать. При столь развитых способностях означенного кумира даже непонятно было, зачем каэтарцам понадобились еще четверо. Видимо, для того, чтобы не загружать его верховенство более мелкими и более конкретными проблемами. К Илоту шли по большим праздникам и просили, как правило, чего-то большого, светлого и глобального, типа мира во всем мире. А за такой ерундой, как хороший урожай, удачная торговля или здоровое потомство обращались к Сане - младшей сестрице всемогущего. Умилостивить богиню чаще всего пытались не деньгами, а натурой - тащили в храм всевозможные яства, и видимо по этой причине на всех гравюрах и фресках всемилостивая изображалась пухленькой, улыбчивой брюнеточкой с обмотанной вокруг головы косой.

      Всего у Илота было три сестры. И один брат непонятного предназначения - Мигул - бог случая. На случай имперцы особо не полагались, но дары божеству приносили исправно, должно быть с той лишь целью, чтобы случай этот не обернулся несчастным.

      А вот две оставшиеся родственницы пользовались у прихожан особо высоким почетом. На высоких ступенях святилища Аурэли толпились женщины всех возрастов и сословий, спеша опустить свою мзду в ящичек для пожертвований и бросить сложенную бумажку с написанным на ней именем возлюбленного в специальный чан, содержимое которого сжигалось жрецами на торжественной службе в весел, чтобы просьбы о взаимной любви вместе с дымом унеслись в небеса и достигли жилища пресветлой матери ауров. Были среди почитателей Лучезарной и мужчины, те, кто не стеснялся признаться себе и окружающим в том, что питает страсть к некой особе, расположения которой никак не может добиться без вмешательства высших сил. В храм Аурэли бегали даже чародейки-атеистки. Но мне в нем делать нечего. Во-первых, поздно и бесполезно молить о том, что разрушила своими руками. Во-вторых, в святилище нельзя входить с оружием, а "эльфийский" клинок, купленный когда-то Иолларом для наших тренировок за последнюю длань настолько прижился на моем бедре, что воспринимался даже не как элемент одежды, а скорее уж как неотъемлемая часть тела, и оставить его при входе в храм меня не принудила бы даже сама Лучезарная, спустись она ради такого случая с небес.

      Только в обитель одного божества меня впустили бы с мечом в два гиара, ибо и сама богиня красовалась почти таким же на каждом известном мне изображении. Омста. Сестра-близнец Аурэли, уважаемая и почитаемая не менее чем та, а может и более - так как любви порою удается избегать всю жизнь, а вот от смерти никуда не денешься. Служители в длинных, кроваво-красных мантиях вежливо поклонились, проговорив невнятные слова благословения, я ответила легким кивком и прошла в центр огромного, озаренного тысячей свечей помещения. Прямо напротив массивной входной двери возвышался алтарь, а по обе стороны от него красовались яркие, величиной во всю стену фрески. Справа - золотоволосая красавица пронзает мечом рухнувшего на колени рыцаря в полном боевом облачении - Омста Карающая. Слева - она же с благостной улыбкой протягивает руки к распростертому на постели больному - Омста Милосердная.

      Знаешь, Ил, по-моему, здесь не хватает еще одного изображения: та же девица, только в ластах и акваланге поверх вечернего платья, в бигуди и с сачком вместо меча. И называться она будет...

      - Омста Нелепая, - прошептала я, не в силах сдержать горькую усмешку, вызванную всплывшим в моей голове несуразным видением.

      - Омста не бывает нелепой, - произнес кто-то рядом со мной.

      Ожидая увидеть преисполненного укора храмовника, я повернулась, на ходу придумывая оправдания своим нелестным словам о богине, и вздрогнула, наткнувшись на взгляд серьезных черных глаз.

      - Тэр Салзар?

      - Здравствуйте, тэсс Галла.

      Я была уверена, что некромант уехал в Азгар вместе с эльфами.

      - Омста не бывает нелепой, - повторил он. - Она бывает... Пожалуй, я лучше покажу вам. Пойдемте к той нише.

      Преподавать мне новый урок при каждой нашей встрече, видимо, уже вошло у Ворона в привычку.

      - Игры богов, - кивнул он на скрывшуюся в стенном углублении фреску, на которой улыбчивый юноша вел за руки двух девушек с завязанными на манер земной Фемиды глазами. - Это Мигул - бог случая. Иногда он берет своих сестер Аурэли и Омсту, и закрыв им глаза, водит по миру. Тот, кого коснется рука Лучезарной, получит в награду счастье в любви, а тот, до кого дотронется Неизбежная... Вы понимаете. Иногда случается так, что одного и того же живущего по очереди касаются обе богини, и тот, кто лишь вчера купался в тепле и ласке, сегодня покидает этот свет по воле шутника-случая.

      Да уж, шуточки у вас, всемогущие.

      - Спасибо за рассказ, тэр Салзар, но мне уже пора.

      - Галла, вы...

      - Простите, магистр, но я действительно не хочу говорить с вами. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Потому что не во всем можно винить богов, и не во всем можно на них полагаться. Однажды я пришла к одному магу, наделенному властью и полномочиями, и попросила о помощи. Попросила дать мне шанс отыскать сбежавшего колдуна, чтобы защититься самой и защитить своих друзей. Но человек, к которому я обратилась, отказал мне и заверил, что тот колдун никому уже не причинит зла. Вы правы, тэр Салзар, Омста не бывает нелепой, нести смерть - это ее божественная обязанность. И нельзя обвинять богов в том, что они выполняют свое предназначение. Но было бы куда лучше, если бы и некоторые люди выполняли свое.

      - Тэсс Галла...

      - Можете пойти к наставнику Марко и пожаловаться на мою непростительную грубость. Но если понадобится, я повторю эти слова и при нем. Вы не справились со своими обязанностями, тэр дознаватель. А сейчас, должно быть, пришли поблагодарить свою покровительницу за то, что она удовлетворилась жизнью никому не известного и никому не интересного гитаэлле, вместо того, чтобы прихватить Лар'элланского принца. Ведь в противном случае вы бы выслушивали упреки уже не от меня.

      Я бросила горсть монет к ногам Омсты Милосердной и, развернувшись, пошла к выходу.

      Да, возможно я несправедлива к нему. Но жестокие боги слишком далеки и эфемерны, а корить за случившееся одну лишь себя я уже устала...

      Все оказалось гораздо сложнее, чем я себе представляла. Прошло уже три дня, а новая жизнь никак не желала начинаться, как и старая не спешила отпускать из тисков боли и отчаянья.

      Я снова прикрыла глаза и откинулась на подушки.

      Сегодня был очень тяжелый день. Видимо, чтобы убедиться, что я не растеряла своих способностей и не выплакала их в подушку, наставник заставил меня выложиться на полную, пройдясь по всем изученным от начала до конца формулам, от бытовой до боевой магии. В Малом испытательном дым и пыль стояли столбом, и в какой-то момент мне показалось, что мощи наложенных на стены защитных чар не хватит, и века простоявшая каменная кладка рассыплется в труху. Но там, в Школе, на пределе знаний и сил, мне было почти хорошо - вкладывая в создание плетений самое себя, отдаваясь волшбе без остатка, я на время могла забыться и не думать об Иле. Но стоило только собрать в сумку книги, проститься с Медведем и, покинув здание Школы, пойти к керсо, как голова вновь наполнилась скорбными мыслями, а сердце обожгло ледяным дыханием пустоты. И вернувшись домой, уставшая после занятий, абсолютно разбитая, раздавленная с новой силой навалившейся на меня тоской, я не смогла придумать ничего иного, как запереться в своей спальне, завалиться на постель и позволить губительному вакууму вновь заполнить всю мою душу, оставляя лишь светлое пятнышко - моего малыша, уютно дремлющего в теплом комочке воспоминаний о днях, наполненных радостью и любовью. Дэви и эти воспоминания - вот все, что осталось у меня - хрупкая соломинка, которая удерживает меня на плаву, шаткий фундамент, на котором я собираюсь построить свою новую жизнь.

      За окном светило солнце, шелестела листвой старая липа, с криками носились над морскими волнами суетливые чайки. За дверью моей спальни, в гостиной что-то негромко втолковывал своему наследнику и ученику магистр Эн-Ферро. Во дворе, на маленькой скамеечке у крыльца наверняка сидит сейчас Мариза -читает или снова делает какие-то записи в своем "бортовом журнале": десятки насыщенных специальными терминами фраз, призванных отобразить лишь одно - полет нормальный. И оттого наша гран-доктор чувствует себя немного ненужной. Ее пациентка жива-здорова - меня даже по утрам не тошнит, не говоря уж о каких-то жутких симптомах - и значит в какой-либо помощи, помимо стандартной консультации и периодических осмотров я не нуждаюсь. Ласси все больше времени проводит с отцом, который в свою очередь тоже не балует "официальную" супругу своим вниманием. А ей скучно, грустно и очень одиноко.

      Странно, но мысль о Маризе неожиданно разорвала захлестнувшее меня отчаянье. Приятно было вдруг осознать, что я способна не только себя жалеть, упиваясь своей бедой, как заядлый алкоголик дрянной сивухой, а думать и сочувствовать кому-то еще. Я уцепилась за это неравнодушие, желая не дать ему раствориться, как и тысяче других эмоций и чувств, навсегда сгинувших в бездонной пропасти моей смертельной отрешенности, решительно встала, миновала разложивших что-то на полу и увлеченно это что-то рассматривающих Лайсов и вышла на крыльцо.

      Она действительно сидела на скамеечке. Не читала, не писала, просто грелась на солнышке, прикрыв веки и высоко запрокинув голову, сделавшись в такой позе еще больше похожей на кошку.

      - Мариза.

      Она лениво потянулась и приоткрыла глаза.

      - Что?

      - Ничего. Не против, если я посижу с тобой немного?

      - Нет, - женщина придвинулась к краю скамьи, освобождая мне место.

      - Я все хотела спросить, но как-то случая не было: как тебе здесь, на Таре?

      - Нормально.

      - Просто здесь все по-другому, я думала...

      - Что здесь по-другому? - прервала меня она. - То, что воду в умывальник нужно заливать ведрами, а вместо центральной канализации выгребная яма? Это не такие уж и проблемы.

      - Я имела в виду твою жизнь. Для тебя ведь, наверное, многое изменилось.

      - Нет, не многое. Приходится прятать хвост под этой юбкой и греть келс... то есть чай на открытом огне, а в остальном все то же. У меня на Юули были только работа и сын. Ласси здесь, работа, - она выразительно посмотрела на меня, - тоже есть, так что все в порядке.

      По ее голосу я бы так не сказала.

      - А личная жизнь?

      - Личная? - невесело улыбнулась она. - Ты думаешь, была бы у меня эта самая личная жизнь, я бы бросила ее и мчалась сюда? Да меня не увели бы с Юули даже обещаниями отдать мне для опытов десяток драконов!

      - Для опытов? Так ты сюда пришла опыты надо мной проводить?

      Женщина скривилась на миг, после раскрыла свой журнал и с невозмутимым видом накалякала в нем несколько слов.

      - Галла, - как маленькой сказала она мне, - не обижайся, но ты с самого рождения и даже еще до него - один большой эксперимент. И кто-то должен следить за его ходом. Извини, но я слишком мало тебя знаю, чтобы пытаться врать, будто с первой встречи прониклась к тебе глубокой симпатией и стану помогать лишь по доброте душевной. Я пришла на Тар, потому что здесь у Ласси есть шанс выучиться и стать настоящим магом, а я сама могу приобрести бесценный опыт и новые знания, следя за тобой, как за уникальнейшим существом в Сопределии.

      Предельно честно. Предельно ясно. Госпожа Гиалло удивительно целеустремленная и практичная личность и ничего не делает без веских причин. Видимо, стоит удовлетвориться ее ответом. Все останутся довольны: Эн-Ферро получил сына и ученика, Ласси - отца и наставника, Мариза - новый медицинский опыт, а я - высококвалифицированного консультанта. Когда родится Дэви, мы пожмем друг другу руки, вежливо попрощаемся и разбежимся по разным Мирам. Возможно, раньше я поверила бы в это, обиделась бы на ее слова, расстроилась и убежала в слезах в свою комнату. Но, наверное, я поумнела и наконец-то повзрослела - я вижу теперь не только то, что мне показывают, и слышу не только то, что мне говорят. Ей действительно очень грустно и одиноко здесь, сын уже не нуждается в ней так остро, "работа" не требует повышенного внимания, а чужой Мир - это все же чужой Мир, и нужно прожить в нем не один день, чтобы перестать замечать разницу между выгребной ямой и центральной канализацией.

      - Знаешь, Мариза, - я поднялась со скамьи. - С таким отношением тебе будет еще труднее. Будь попроще. Если станет совсем скучно - я на берегу.

      Волн сегодня не было. Море было похоже на гигантское зеркало, в котором отражалось синее небо. А еще это море было похоже на то, что нарисовано на стене комнаты, предназначавшейся одной девочке, которая увидела ее лишь спустя двадцать семь лет, да и то во сне. Но ей очень понравилось.

      Ты была права, мамочка. Так и должна была выглядеть моя спальня. Море, небо и кроватка-парусник. Я всегда любила море. Может быть, именно поэтому Рошан и присмотрел для меня этот домик на берегу залива.

      А Ил просто обожал горы. Мог часами рассказывать о горах Рокота на Навгасе, о Пиане, что на полдневном континенте Хиллы, эльмарских Южных Скалах или о Гималаях ("За одни эти горы я готов любить твою Землю!").

      Мы были такими разными и в то же время такими похожими.

      Он любил горы, а я - море. Он пил по утрам очень сладкий чай, а я безумно скучала по крепкому кофе без сахара. Он брал лютню, и наш дом наполняла музыка, а я просто взмахивала рукой, и под эту музыку начинали кружиться в воздухе сказочные пестрокрылые птицы. Он рисовал для меня забавные картинки, а я зачитывала вслух свои скабрезные стишки... А те, другие, так и не решилась ему прочесть...

      - Можно? - чтобы стать проще Маризе понадобилось не больше пяти минут.

      - Можно.

      Я не стала даже напрягаться, пытаясь изобразить хоть какое-то подобие дружелюбия. Все-таки доля истины в ее словах была: мы не настолько хорошо знаем друг друга, чтобы прикидываться закадычными подружками.

      - Мы с Ласси вчера ходили туда, - она махнула рукой на север, в противоположную от Рыбацкого сторону, - нашли небольшую бухточку. По-моему, там не бывает людей, и можно было бы искупаться. Ласси купался.

      - Сходим?

      - Сходим.

      Идти было не больше получаса. В том месте, где дорога сворачивала от побережья вглубь зеленеющих полей, от нее ответвлялась неширокая тропка, огибавшая деревья и редкий кустарник, выводя на уединенный, зажатый между двумя холмами пляж. Там мы разоблачились до нижнего белья, для очистки совести окрестив его купальниками, и второй раз в жизни мне довелось лицезреть кардовский хвост. Впрочем, Маризе он, если можно так выразиться, необычайно шел: пепельно-серый, на тон темнее ее волос, длинный и изящный, словно тщательно подобранный модный аксессуар. Когда карди* входила в воду, она боязливо поджимала его к спине, а выходя, отряхнулась, фыркая как заправская кошка.

      Потом мы лежали на теплом песке, любуясь плывущими над морской гладью облачками, думая каждая о своем. Не знаю, какие мысли посетили в этот миг Маризу, а я пыталась представить себе свою дальнейшую жизнь. Жизнь без него...

      - Мариза, а быть матерью - это как?

      Она приподнялась, взглянула на меня, сперва удивленно и непонимающе, но в следующую секунду лицо ее разгладилось, и его озарила светлая улыбка:

      - Это чудесно.

      - И ради этого стоит жить?

      - Ради этого стоит сделать все, что будет нужно. Жить - значит, жить. Умереть - значит, умереть. Ты поймешь это, когда увидишь своего ребенка.

      - А я его уже вижу, - похвастала я. - Хочешь, и тебе покажу?

      - Хочу! - загорелась она, не задаваясь лишними вопросами.

      - Я не уверена, что хорошо получится, ты же не маг. Лучше глаза закрой.

      "Управление помыслами", раздел четвертый: "Передача зрительных образов". Если работаешь не с волшебником, тактильный контакт будет не лишним. Я вызвала в своем мозгу изображение крошки-головастика и положила руку на лоб женщины. Теперь передача...

      - Ой, - вздрогнула она.

      - Ну, как?

      По-моему, я уже в какой-то мере ощущаю себя стандартной мамашкой, выставляющей напоказ свое чадо в ожидании хвалебных отзывов. Только, что тогда должна сказать Мариза? Это самый чудесный эмбрион, из всех, что я когда-либо видела?

      - Поразительно, - выдохнула она. - Это даже лучше, чем ультразвук. Значит так, будешь мне его показывать раз в неделю... тьфу! - длань. Или даже... Тебе ведь это не сложно? Тогда будешь показывать, когда я скажу.

      Да хоть каждый день! Я сама смотрю на него каждую удобную минутку.

      - Дома покажешь еще раз, я запишу кое-что, - продолжила медичка. - А в выходной Эн-Ферро сходит на этот ваш...

      - Вилиль.

      - Точно. Сделает необходимые анализы.

      Милая, молодая женщина разом пропала, уступая место солидной докторше.

      - Мариза, - попыталась я вернуть ту, с которой решила в этот день познакомится поближе. - А как вышло так, что ты мама Ласси?

      Наверное, это был не самый лучший вопрос. Услыхав его, женщина напряглась и резко села, подозрительно всматриваясь мне в глаза.

      - Ну, ты же врач, - пробормотала я в оправдание своей бестактности. - Я думала, что в этом проекте ты должна была играть другую роль. Наблюдать, консультировать. А родить мог бы и кто-то другой.

      - Ох, Галла, - расслабилась она. - Ты так просто обо всем этом говоришь. Консультировать! Родить! Это же не игрушки, и не какой-то, как ты выразилась, проект. Это ребенок. Ты же его видела, разве похож он на плод какого-то там эксперимента?

      - Нет, - помотала я головой, хотя врожденная вредность настойчиво побуждала меня напомнить хвостатой собеседнице о том, что не более чем полтора часа назад она обозвала "экспериментом" меня.

      - Вот именно! Нельзя так к этому относиться, как этот наш хваленый Совет Народа. Маг им, видите ли, был нужен! А ты знаешь, что они хотели "запустить в производство" десяток младенцев и поглядеть, что бы из этого вышло?

      Лайса удар бы хватил - вот что! Он и с существованием одного сына примирился лишь спустя восемь лет.

      - Эн-Ферро подписал согласие только на одного, - продолжила она. - Тут же начали подбирать мать. Даже не мать - инкубатор. Пусть только родит, а там мы сами разберемся. Нормально, да?

      - Мариза, так ты что, пошла на это ради торжества справедливости и гуманного отношения к детям?

      В моем голосе все же прорезались нотки сарказма.

      - Не только. Наша семья на себе испытала все трудности, связанные с отсутствием мага в колонии. У папы были проблемы с сердцем, провели ряд операций, а закончили все это вживлением кардиостимулятора. Говорили, что в Храмах Пилаг подобные заболевания иногда исцеляли даже без хирургического вмешательства. Да и вообще, мы редко используем преимущества магии, но есть такие аспекты жизни, где без нее не обойтись.

      Да? А на Земле вот обходятся. И на Вилиле. И еще в парочке Миров, где низкий магический фон и маловато волшебников.

      - К тому же, я просто хотела ребенка, - подвела она итог своему рассказу.

      - Ну, ребенка можно было бы и так родить. Наверное.

      - От кого? - скривилась женщина.

      - А что, вариантов не было? - не поверила я.

      - Были, - скривилась она еще больше.

      - Такие... никакие? - посочувствовала я, припомнив собственный свой опыт общения с мужчинами до знакомства с Иолларом. Действительно, ни с одним из своих бывших я не решилась бы завести не только общего ребенка, но и совместного хомячка.

      - Почему сразу никакие? - возразила Мариза. - Просто не те.

      - Не тот, - догадалась я.

      - Наверное.

      - А этот "тот", - дала я волю женскому любопытству, - он существует, или это просто набор эталонных качеств с ярлычком "Идеальный мужчина"?

      Мы и правда совсем не знаем друг друга, чтоб вести разговоры на такие темы, и я не ожидала, что Маризу потянет на откровения, могла бы и послать меня куда подальше, чтоб не лезла не в свои дела.

      - Ты имеешь в виду, есть ли он в реальности или я его придумала? - на посыл это похоже не было. - И то, и другое. Он есть, и я его придумала.

      - Это как? - теперь и я села, устроившись напротив нее.

      - Сложно объяснить. Наверное, я стала жертвой собственного воображения. Я давно его знала, когда еще маленькая была - он к папе заходил иногда. Всегда притаскивал мне какие-нибудь сладости или безделушку из других... из других мест. Он много путешествовал, рассказывал обо всем очень интересно.

      - И красивый, наверное, был безумно.

      - Да, - улыбнулась она совсем по-девчоночьи. - И знаменитый. Знаешь, как актер или какой-нибудь политический деятель. О нем в газетах писали, в журналах...

      А она вырезала статьи и фотографии, вклеивала в альбомчик, дорисовывала вензельки и сердечки, и прятала это сокровище куда-нибудь под подушку.

      - А потом?

      - А потом я выросла. Выучилась. Сначала на педиатра. Работала лет двадцать в детской клинике. Встречалась с другими мужчинами. Однажды чуть было замуж не вышла, но вовремя одумалась. А дальше... Я тогда серьезно заинтересовалась трудами отца, он у меня генетик. Стала ассистировать в его работе. Но не хватало элементарных теоретических знаний, и я решила, что неплохо было бы получить второе образование. Вновь пошла в Академию...

      - А он там преподавал!

      - Нет. Не совсем. Иногда читал лекции на отдельные темы, медицина вообще-то не его специальность.

      - Но вы встретились?

      - Да.

      - И?

      - Встретились. Провели вместе одну ночь и разошлись.

      Вот козел!

      - И ты это так оставила?!

      - Как? - усмехнулась она печально. - Для него это был просто незапоминающийся эпизод, а для меня... Нет, даже не осуществление мечты. Прозрение что ли. Он оказался совсем не таким, каким я себе его представляла. Не хуже, не лучше, просто другим. И я поняла, что совсем ничего не знаю о нем. Привлекательная внешность и яркая биография - слишком мало для серьезных чувств, а все остальное, я сама для себя придумала. Глупо, да?

      - Нет.

      Я полюбила мужчину, с которым была знакома всего пару месяцев. Не за внешность, хоть он и был красив как бог, не за интересное и насыщенное прошлое, прожитое в десятках сопредельных Миров. Не за что. Любить за что-то, наверное, в принципе невозможно. Любовь не нуждается в причинах и не требует оправданий, она просто накрывает с тебя головой, заполняя без остатка разум, заставляя изнывать и томиться тело. Она не бывает осмысленной и рациональной, а в противном случае это уже не любовь.

      - Но ты его любишь?

      - Может быть.

      - Но почему тогда ты не сделаешь ничего? Не знаю, что именно, но нужно хоть что-то... как-то...

      Да уж, только мне и давать подобные советы. Сама поверила нелепому наговору, сложила лапки и не придумала ничего лучше, чем изображать из себя бездушную гордячку, когда он сам пришел. Как просто теперь, когда ничего уже не исправить, рассуждать и доказывать другим, что за свои чувства надо бороться, что нельзя отступать, нельзя сомневаться, а нужно хвататься за каждую даже малейшую возможность быть рядом с любимым. Случайная встреча, короткий разговор... Не запомнившаяся ему ночь. Наверное, Мариза и сама знает все это. Наверное, и она пыталась.

      - Ладно, - махнула она рукой. - Поболтали, посекретничали, пора и домой.

      Наши "купальники" уже порядком подсохли, можно было одеться и возвращаться.

      Прежде чем уйти я ненадолго задержалась. Немного поразмыслив, сплела заклинание отвода глаз и накинула паутинку-плетение на облюбованный нами пляж - теперь никакой случайный прохожий и не подумает здесь задержаться, чтобы поплавать или просто погреться на солнышке. Это будет наше место. Частная купальная зона семьи Эн-Ферро.

      А в выходной, может быть, приведу сюда ребят. Можно будет взять мяса, винца и устроить небольшой пикничок. Пить я, конечно, не стану, а вот от сочного кусочка шашлыка не откажусь. И с друзьями пообщаемся нормально. Попробуем, по крайней мере.

      Море, жареное на костре мясо, сухое красное вино и веселая компания. Тебе бы понравилось, Ил...

      К этому разговору я готовилась несколько дней. Мысленно строила нужные фразы. Тренировалась произносить их перед зеркалом. Чтобы голос не дрогнул. Чтобы слезы не брызнули из глаз.

      - Я хотела поговорить с вами, наставник.

      - Слушаю тебя, Галла.

      - Во-первых, хочу поблагодарить вас за все. За вашу тактичность, за то, что не стали с порога выражать мне ненужных соболезнований. За то, что все эти дни избегали болезненных для меня тем. Но сейчас, когда прошло уже столько времени, я бы хотела, узнать обо всем, что случилось из первых рук. Как вышло так, что убийца смог миновать магическую защиту? Как он сумел войти в посольство?

      Как вы, сильные и мудрые маги, допустили подобное?

      - Понимаешь ли, Галла, - в отличие от меня Медведь не был готов к беседе, - мы сами доподлинно не знаем, как магистру Феасту удалось обойти столбы. Но он был талантливым инструменталистом, и работа с магическими артефактами, коими, по сути, являются обереги Ордена, была его специализацией. Что до посольства, то здесь все намного проще: в отсутствие принца Кэллиана усиленная охрана со здания была снята, оставался только десяток стражников и стандартные защитные чары на главных воротах и входной двери...

      Он явно не желал долгих объяснений.

      - Расскажите мне все, что знаете. Пожалуйста.

      - Все, что знаю? Увы, это не так уж и много. Проведенное дознание установило, что преступник... - маг запнулся, поняв, что начал говорить протокольными фразами. - Мы узнали, что обойдя защитные столбы, магистр Феаст смог проникнуть в город. С ним было еще трое людей, скорее всего, просто наемников, как и на том кладбище, где он пытался провести обряд изъятия силы. Вероятно, его целью было подложить в Посольский Дом несколько бомб с тем, чтобы активировать их после возвращения с приема принца Кэллиана и его свиты. Сама понимаешь, к каким последствиям это могло привести.

      - Понимаю, - с трудом выговорила я, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы не сорваться на постыдный плач. - Смерть своего посланника Аэрталь навряд ли простила бы. В отличие от какого-то безвестного эльфа. Представляю, как вздрогнул Азгар, когда его величество и высокое дворянское в полном составе облегченно вздохнули.

      - Не нужно так, девочка.

      - А разве я не права, наставник? Разве все, включая нашего доброго герцога, не порадовались такому удачному повороту событий? Разве занятые в поимке Феаста волшебники и судебные дознаватели не остались довольны, узнав, что теперь не нужно бегать за неуловимым колдуном по всему Каэтару, так как этот самый безвестный эльф успел перед смертью выполнить еще и их работу и убил злобную тварь? Интересно, что они написали в своих отчетах?

      - Правду, - глухо прервал он мою гневную речь. - Во всех рапортах написана только правда, и приложен кристалл с записью с места событий. Пришлось задействовать почти всех наших магов, но нам удалось сделать энергетическую съемку того, что происходило в здании в последние полчаса до пожара. Там отчетливо виден момент проникновения мага и его сообщников в здание. Видно, как они разделились и разошлись в разные стороны. Потом... Потом видна встреча... погибшего сидэ и магистра Феаста. Не могу с уверенностью сказать, что именно сделал эльф, но вскоре после того как они сошлись, взорвалась первая бомба и один из людей погиб. После...

      Он с трудом подбирал слова, избегая излишних описаний и ни разу не назвав Иоллара по имени. Наверное, он считал, что мне больно будет слышать его. А мне было больно и обидно слышать, как моего любимого называют просто эльфом или сидэ, словно стирая из истории и его имя, и его роль во всем случившемся. А если точнее - его роль во всем не случившемся.

      - Мне можно будет посмотреть эту запись?

      - Ты считаешь, что тебе нужно это видеть? - вздохнул он.

      - Да.

      - Хорошо. Только она у меня не здесь. Завтра... Нет, завтра же церемония, нам будет не до того. Давай в почин. Придешь с утра, и мы вместе посмотрим.

__________

      Старший наставник вынул из сейфа деревянную шкатулку, открыл крышку и вложил извлеченный из тайника кристалл в руку стоящей перед ним женщины.

      - Ты знаешь, что делать, Лона.

      Чародейка склонила голову в знак согласия и растворилась в серебристой дымке, оставив по себе лишь сладковатый запах духов...

__________

      Вытащить друзей на пляж оказалось не такой уж плохой идеей. Тем более, есть что отметить - окончание первого учебного года. Вчера в Школе был праздник: выпускникам вручали перстни магов и лицензии на самостоятельную практику, отличившимся ученикам - почетные грамоты и благодарности. Мне тоже хотели всучить какую-то писульку с герцогской печатью и "волчьим" гербом. Хвала богам, наставник проболтался об этом за длань до церемонии, и мне удалось убедить его не выставлять в очередной раз на всеобщее обозрение "прославленную" Галлу Эн-Ферро. Медведь пожал плечами и согласился избавить меня от народного признания. А на следующий день Вришка передала приглашение на ужин от сиятельного дядюшки, причем на любой ужин, в любой удобный для меня день. Уже четыре дня как скромно отказываюсь от столь лестного предложения, подозревая, что там-то "награда найдет героя" и мне всучат эту самую грамоту в узком кругу высокопоставленных особ: оба Велтара Катара, магистр Марко и тэсс Верилья Каронга в качестве свидетеля. Потяну еще немного и схожу - все равно ведь не отстанут.

      А пока мы, нагрузив на Яшку сумки с выпивкой и продовольствием, организованной гурьбой топали на побережье. Прошли мимо моего дома. Во дворе, на скамеечке сидела с книгой в руках Мариза, и, пользуясь случаем, я познакомила ее с однокашниками. Новоиспеченная тэсс Эн-Ферро крутанула на пальчике колечко-автопереводчик, и я со стороны оценила работу созданного Хранителями артефакта - никакого акцента, ми малейших признаков магического воздействия. Пойманный за шкирку Лайс-младший безо всяких амулетов вполне сносно выговорил "добрый день" на каэрро.

      - А здесь, правда, хорошо! - оценила "мой" пляж Алатти.

      - А то! Там под деревом дрова для костра, мы с Ласси с вечера привезли, а между стволами можно гамак повесить.

      - Гамак мне! - нагло заявил Най.

      - А еще можно тент натянуть.

      Мне доктор Гиалло настоятельно рекомендовала не перегреваться и не слишком интенсивно загорать. Кстати, абсолютно забыла поинтересоваться у Лайса, как здесь (в смысле, в каком виде) принято загорать и купаться в море, и принято ли вообще.

      Принято. Вон Ферт уже стянул рубашку и сапоги и сейчас как раз расстегивает широкий кожаный пояс...

      - Ридо, ты совсем с ума съехал?! - накинулась на него Милара.

      Не принято.

      - А чё? Мы на пляж пришли, чтоб в одежде париться? У нас на Саатаре, на водопадах Ал-Кари вообще голышом купаются. Но ты не бойся, до такой степени я тебя пугать не стану. Бельишко оставлю.

      Ясно: на Саатаре можно, на Каэтаре нельзя.

      - Ой, чем ты там можешь напугать, Ферт? - усмехнулся Найар Кантэ, по примеру друга снимая одежду.

      Мила покраснела и резко прониклась любовью к морским пейзажам, залюбовавшись чем-то у самого горизонта. Алатти напротив с интересом разглядывала обнажающихся парней. Риса презрительно фыркнула и, как ни в чем не бывало, расстилала на облюбованном пятачке принесенные из дому подстилки. А Вришка...

      - Красота-то какая! - тэсс Тини Ал-Ази, графиня Каронга ловко забросила на ветку дерева голубенькое платьице и вприпрыжку помчалась к воде.

      Милара из нежно-розовой превратилась в насыщенно-свекольную. Алатти хмыкнула и принялась расшнуровывать корсаж. А Фертран как раз расправился с тугой пряжкой и ничем не поддерживаемые штаны упали на песок, пока полуэльф ошалело глядел на энергичным кролем удаляющуюся от берега целительницу.

      - Штаны подбери, - посоветовал ему Най. - Челюсть тоже.

      Молодежь - везде молодежь. В любом Мире, на любом материке, при любом законодательстве и вероисповедании в восемнадцать лет прийти на пляж и не искупаться, просиживая на солнцепеке в полном обмундировании может только... Наша Мила!

      - Мил, - ткнула я ее пальцем в плечо, - ты чего? Все ж свои.

      - Ага, - чуть ли не заплакала она. - Сейчас вы тут разделись, а после напьетесь и начнете всякие там...

      - А ты хочешь? - вежливо поинтересовался вездесущий Най.

      - Дурак! - завизжала провидица.

      - Тогда не будем, - успокоил он ее.

      - Мил, не дури, - я пнула наглеца под зад и обняла девушку за плечи. - Ну что мы тут начнем? Ты же ясновидящая, должна чувствовать. Все в порядке. И вполне в рамках приличий. Ты огненных орков в национальных костюмах видела? В этих их кожаных юбочках? У наших мальчишек порты на десять тисо длинее.

      - У орков еще безрукавки и оружие висит везде.

      - Ну хочешь, мы Наю меч дадим, пусть с ним ходит? Так будет приличнее?

      Милара с сомнение покосилась на тэра Кантэ, который как раз решил пройтись по песочку на руках.

      - Вряд ли.

      - Вот-вот. Так ты как, раздеваешься или будешь жариться на берегу, когда все пойдут купаться?

      - Я все равно плавать не умею, - опустила она глаза.

      - И не обязательно. Можно же просто окунуться. Поплескаться. В такую-то жару!

      - Э-э... Знаешь, Гал, у меня...

      Критические дни? Или как это называется на Таре?

      - ...у меня белье такое... кружевное, в общем. Полностью.

      Ух ты! А я на Пантэ как-то явилась в бикини. Ничего, никто из скромняг-эльфов не пострадал. Эльфийки так вообще слюной изошли от зависти.

      - Ну и что? Красиво же! А если совсем просвещаться начнет после купания, в полотенце замотаешься.

      - А я полотенце не взяла.

      - Я взяла. Давай, раздевайся, и пойдем топить Ная.

      От такого предложения она не отказалась. Правда уже в воде выяснилось, что парень, которого я, поднырнув, дернула за ноги, а Милара подтолкнула в спину, совсем не Най, а Сэл, который в отместку вызвал волну с человеческий рост и накрыл нас обеих, а заодно и ни в чем не повинных Дана с Рисой. Данвей в свою очередь вспомнил, что он тоже как-никак адепт Воды и организовал Сэллеру персональный водоворот, в который затянуло еще и Алатти. Маркиза Весара вынырнула и, отплевываясь, пообещала вскипятить море и сварить грубияна живьем, на что Риса, заступаясь за возлюбленного...

      Это было так здорово. Так весело и беззаботно... Что захотелось разреветься, а еще лучше утопиться. И я не придумала ничего другого, кроме как заплыть подальше от берега, туда, где крики чаек и шорох волн заглушали радостный смех. Легла на спину и уставилась в бездонное небо.

      Мне плохо без тебя, Ил. И я безумно хочу к тебе...

      Море подо мной услужливо распахнуло теплую и ласковую глубину, невысокие волны подталкивали, накрывая соленой водой лицо, и в один бесконечный миг тело утратило вдруг равновесие, и я ощутила себя опускающейся уже на ребристое песчаное дно...

      - Устала?

      Вода вдруг сделалась неожиданно упругой, и я очутилась будто бы на удобном матрасе. Рядом, в импровизированном кресле обнаружился Сэллер.

      - Ты хорошо плаваешь, но все равно не стоит забираться так далеко.

      А я бы хотела оказаться еще дальше...

      - Гал?

      - Сегодня ровно месяц, Сэл.

      - Я помню.

      - Всего месяц, а я веселюсь, как ни в чем не бывало...

      - Ты не веселишься. Ты просто делаешь вид.

      - А иначе у меня теперь не получается.

      - Всему свое время.

      - Ты думаешь?

      - Я надеюсь.

      Мы еще полежали так немного, помолчали, глядя в безоблачную высоту.

      - Хочешь, я тебя прокачу? С ветерком до самого берега? Я могу. Помчимся так, что...

      ... что ты будешь просто визжать от страха, что мы вылетим за ограждения. Но мы не вылетим, это уж я тебе обещаю! А в конце дня снимем номер в отеле на пике Победителе, закажем белое апелейское и салат из креветок ...

      - Хочу. А ты не очень устанешь?

      - Ничего, - улыбнулся он. - Потом отдохну.

      "Матрас" подо мной превратился в скоростную моторную лодку и помчался на плещущуюся у берега компанию. Надеюсь, в общем шуме и хохоте мой крик можно было принять за радостный вопль...

      Выбравшись на песок, вытершись и завернувшись в полотенца, начали подготовку к предстоящему банкету.

      Най выкопал неглубокую ямку и аккуратной кучкой сложил дрова для костра, подоткнув кое-где пучки сухой травы.

      - А спички кто-нибудь взял? - повернулся он к нам.

      В ответ на эти слова в сухое дерево ударили разом четыре огненных разряда. Алатти, Риса, Ферт и ... Вришка? И чему их только на целительском учат? Стоящего у "мангала" парня обильно обдало копотью.

      - Уже и пошутить нельзя, - с деланной обидой пробурчал он, прежде чем с гиканьем помчаться к воде.

      - Ты улыбнулась, - отметил сидящий рядом со мной Сэл.

      - Да, - не стала отрицать я. - Не устаю удивляться, какие же вы все-таки разные.

      - Наверное, - нахмурился он. - Най отказался от летних курсов.

      - Как? - растерялась я.

      - Просто, - ответил за брата вернувшийся после омовения Найар. - Пошел к Багуру и попросил вычеркнуть меня из списков. Лишать себя отдыха для того, чтобы получить шанс перейти сразу на четвертый год?

      - А чем плохо?

      - Ты девчонок их видела? Ужас! А на нашем - сплошь милашки.

      - Най!

      - Ну, ладно-ладно. Шутка. Просто у нас с Фертраном другие планы на лето.

      - Какие планы? - возмутилась Риса. - Ферт, ты же со мной остаешься! Гейнра тоже набирает учеников на ускоренную программу. Мы в списках, забыл?

      - Знаешь, Рис... - пробормотал растерянно полуэльф.

      - Не знаю и знать не хочу! - взвилась девушка. - Мы с самого начала работаем в паре! Если я остаюсь, то и ты тоже! Я не намерена торчать тут лишний год, когда есть возможность поскорее вернуться домой!

      - Что?! - пришла очередь Дана. - Ты собралась возвращаться на Саатар, а я узнаю об этом между прочим, на дружеском пикничке?!

      - Дан, не нужно...

      - Это тебе, видимо, ничего не нужно!

      Обиженный парень отошел к самой воде, и Риса смиренно поплелась за ним, на ходу бормоча какие-то оправдания. И кто это сказал: милые бранятся, только тешатся? Придурок какой-то!

      - Ферт, что вы, в самом деле, задумали? - наперла я на приятеля-универсала. - Отказываетесь от дополнительных занятий. Ты Рису бросаешь без напарника. Най ребят. В чем дело?

      - Ну мы это... того...

      - Я уже поняла, что вы - того! Нормально отвечай, когда тебя старшие спрашивают!

      Совсем от рук отбились, пацанва бестолковая!

      От моего резкого тона, да еще и заслышав, что я тут оказывается старшая, тогда как по официальной версии я была младше его на полгода, Фертран растерялся окончательно. Отвечать пришлось Наю.

      - Мы хотим к горам поехать. По тракту прошвырнуться. Может быть работу подыщем. Деньжат заработаем, а заодно рекомендации - засчитают как практику. В сентябре быстренько сдадим теорию и тоже пойдем на четвертый.

      - Най, это же детство полнейшее! А если никто вас не наймет? Если не будет никаких рекомендаций и практики? Зачем так рисковать, когда есть гарантированный способ сэкономить время на обучении?

      - Так интересней.

      Мальчишки!

      - Я с вами, - возвратился к костру Дан.

      - Ребят, вы что?.. - встревожилась я.

      Нет, вроде бы не поссорились. Риса образовалась рядом спустя секунду и ухватила любимого под руку.

      - Я же тоже с Наем в паре, - пояснил водник. - Так какой мне толк оставаться?

      - Но Сэл ведь еще есть.

      - Сэл? - усмехнулся Данвей. - Ты что, даже не похвастался, Буревестник?

      Буревестник? Вся компания уставилась на стушевавшегося вдруг парня.

      - Вот такой у меня брат, - со смесью насмешки и гордости прокомментировал Найар. - Скромный, умный и невероятно одаренный. Многоуважаемые тэры и тэсс, позвольте представить - Сэллер Кантэ, сильнейший адепт Воды в Школе герцогства Марони за последние двадцать лет! Прошу отметить, это я цитировал нашего наставника. Так что в напарниках он не нуждается.

      Скромный, умный и невероятно одаренный Сэл смущенно пожал плечами. Выглядело, как извинение: мол, я не специально - оно само так получилось.

      - Здорово! - восхитилась Вришка. - А "Буревестник" тут причем?

      - А, это его Багур так нарек на последней практике, - пояснил Дан. - Видели бы вы, что он сотворил с той гидрой!

      - Да он ее узлом связал! - подхватил восторженно Най. - А потом волну такую поднял и одновременно два водоворота и смерч гиаров на десять! А после еще...

      - Най! - прикрикнул на рассказчика брат. - Хватит. Это никому не интересно. Практика, как практика. Сдал и хорошо. Забыли.

      - Те рыбаки, которые оказались невольными свидетелями твоего зачета, нескоро такое забудут! Так что я не удивлюсь, если по осени застану братишку уже на пятом курсе.

      - В этой Школе хоть кто-нибудь все семь лет учится? - поинтересовалась Мила.

      - Учатся, - кивнул с презрением Фертран. - Все семь лет, а потом идут в вечные подмастерья к действительно сильным волшебникам.

      - Это уж точно не про нас, - улыбнулась провидица.

      - У тебя тоже ускоренный курс? - поразилась Риса.

      - Какой еще ускоренный? Обычный. Три года - на прорицательском больше и не учатся. Вы что, не знали?

      Я знала, Милара еще в самом начале похвасталась.

      - Дар ясновиденья либо есть, либо нет, - пояснила огорошенной компании девушка. - Заклинаний особых, обрядов, в нашем деле нет. Учим кое-что, для общего развития, а остальное по желанию на протяжении жизни. А летом отдыхать буду, как положено.

      - Везет! - хлопнул по голой коленке тэр Ридо. - А у тебя, Рыжая?

      Прежде чем ответить Вришка показала ему язык.

      - Мара никаких скоростных программ не придумала, но я на все лето иду в лечебницу к Белым сестрам. А это, без вариантов - практика и рекомендации!

      - Молодец, - похвалил универсал.

      - Ну вы даете! - искренне рассмеялась я. - И стоило Медведю так расписывать мне преимущества личного ученичества, когда пол Школы и без того оканчивает обучение раньше положенного срока!

      - Ой, не скромничай! - махнула на меня Вришка. - Ты самое большее через полгода уже перстень получишь.

      Получу. Только нужен он мне теперь?

      - А где Алатти? - спохватилась Риса.

      - Ой! - схватилась за голову Милара. - Ну мы и дураки! Начали тут друг перед другом хвастать.

      - А что такое? - насторожился Сэл.

      - Эвил тоже "ускоренный" набирает, а ей даже не предложил.

      - Вот урод! - озлился Ферт. - Она же самая одаренная на своем курсе! А может и вообще... У нее же врожденное... Вот!

      - Вот, - вздохнула провидица. - И кто этих наставников поймет?

      Огневичка сидела у кромки прилива. Хорошо, хоть не плакала.

      - Ал, возвращайся к нам, - позвал ее Селлер.

      - Угу, сейчас... Буревестник! - бросила она неожиданно злобно.

      - Алатти, ну он-то причем? - попыталась урезонить ее я.

      - А я причем, а? Вы теперь все такие важные! На четвертый курс уже собрались. Ты так и вообще... Год-два, как дар прорезался, а уже в великие волшебники нацелились!

      - Ну и ты нацелься, - не выдержала я. - Кто тебе мешает?

      - Смеешься, да? - огрызнулась она в ответ.

      - Не смеюсь. Никто уже не смеется.

      - Так вам праздник порчу, да? Могу и уйти!

      Уйдешь ты, а как же!

      Вскочившая с песка девушка наткнулась на воздвигнутую мной стену.

      - Пусти!

      - Остынь для начала.

      - Остыть?! - в противоположность сказанному кисти рук маркизы Весара окутались пламенем. - Да я сейчас выберусь и...

      Не знаю, что она собиралась сделать, но даже угрозы своей закончить не смогла, так как в этот момент на нее обрушился настоящий водопад.

      - Спасибо, Сэл, - поблагодарила я, не оборачиваясь.

      - Не за что, - отозвался друг. - Ал, ты как?

      На девушку было жалко смотреть - поникшие плечи, ссутулившаяся спина, с облепивших лицо волос капала вода. В довершение всего она хлюпнула носом.

      - Алатти, - я убрала заслон и подошла к ней. - Перестань, не надо.

      - Ну, Алатти! - хором заныли подоспевшие девчонки.

      - Нам правда жаль, - продолжила я, - но нашей вины в этом нет.

      - Я знаю, - всхлипнула она. - А моя, Гал? Разве моя вина в этом есть? Я же так старалась. Училась. Все задания сдавала даже раньше срока. Практику...

      - Ну поговори с Эвилом, он же...

      - Что - он?! - опять начала распаляться огневичка. - Первые месяцы обхаживал, только бы я на его курс перешла. А когда перешла... - она снова всхлипнула. - А когда перешла, он... он мне говорит... Говорит, гореть каждая спичка горазда... Представляешь? Я - спичка! Он, значит, буревестник, - кивнула она на Сэла, - а я - спичка!

      - Хоры бы тебя драли, Най, с твоими россказнями, - пробурчал водник, злобно поглядывая на брата.

      - Конечно! Теперь я во всем виноват! Этот недоделанный Эвил игнорирует лучшую ученицу курса, обзывается почем зря, а виноват... Слушай, Алатти, - хлопнул он вдруг себя по лбу, - а давай мы тебе другое прозвище придумаем?

      - А толку?

      - Ну, будешь ты не спичкой, будешь...

      - Свечкой! - рявкнула она. - Они тоже гореть горазды.

      - Алатти, не заводись! - прикрикнула на нее я. - Кому нужны эти дурацкие прозвища? Половина волшебников прекрасно обходится и без них. А насчет ускоренного курса я с наставником завтра поговорю, пусть спросит у Эвила, с чего это он так к тебе относится. Ты же, действительно, лучшая.

      - Плохая идея, - вклинилась Риса. - Раз Эвил ее и так невзлюбил, то если Медведь ему что-нибудь скажет, еще и решит, что Алатти руководству Школы жаловалась.

      - Да, Гал, не надо, - согласилась сникшая огневичка. - Я уж как-нибудь сама. Пусть и подольше, но выучусь, никуда не денусь.

      - А зачем подольше? - опять вмешалась полуэльфка. - Я уже все придумала.

      - Да?

      - Да. Бросай этого придурка и переходи к нам на "боевую"! У нас много адептов Огня, самая агрессивная стихия как-никак. А тебя Гейнра вообще с радостью возьмет, еще и спасибо скажет, если сама придешь. И на "ускоренном" будешь со мной в паре заниматься, раз уж этот обормот меня бросает.

      - Правда, Ал, - поддержал подругу "обормот", - если Эвил тебя все равно не ценит, переводись к нам! Боевая магия - то, что надо!

      Тэсс Весара, которая заслышав предложение Рисы как будто бы посветлела, снова нахмурилась.

      - Не получится. Все переводы еще в мае прошли. Кто мне теперь бумаги подпишет на выгулках?

      - Как кто? Медведь.

      Алатти пробормотала что-то с сомнением.

      - Захочет-захочет! - усмехнулась расслышавшая ее слова Риса. - А иначе мы возьмем в плен его любимую личную ученицу и будем мучить, пока он не согласится.

      - Это кто меня в плен возьмет, остроухая? - уперла я руки в боки. - Да вас всех не хватит меня поймать.

      - Сейчас посмотрим! - бросились на меня подружки.

      Парни скромненько остались в сторонке - все-таки кататься с девчонками по песку в одном нижнем белье и полотенцах выглядело бы несколько неприлично.

      - Мы ее схватили! - сообщила им спустя пару минут Милара, вцепившись мне в запястье.

      - Это хорошо, - обрадовался Най. - Теперь тащите ее к костру - угли как раз дошли.

      - Ты чего? - возмутился Сэллер. - Там же одни кости!

      Спасибо, Сэл. Ты - настоящий друг.

      - У нас нормальное мясо есть.

      А когда уже развесили над жаркими углями нормальное мясо, успокоившаяся почти Алатти жалобно пролепетала:

      - Я все равно хочу прозвище.

      - Без проблем! - среагировал Найар. - Будешь... Будешь Огоньком!

      - Огоньком? - поджала она губки. - Сэл будет Буревестником, а я каким-то Огоньком?

      - Нет, ну снова! - схватился за голову помянутый водник.

      - Или Вспышкой, - поправился Най. - Вспышкой лучше?

      - Нет.

      - Пламенем? Пожаром? Огненным вихрем?

      - Нет. Нет. Нет.

      - Искрой? - осмелилась предложить я.

      - Искрой? - скривилась Алатти.

      - У нас... Там где я жила так говорили: "Из искры возгорится пламя".

      - Из искры возгорится пламя! - с патетикой повторила она. - Красиво. Можно даже на гербе написать.

      - Кто еще хочет прозвище и девиз, пока у Галлы вдохновенье не прошло? - громогласно вопросил неугомонный Найар Кантэ.

      - Я! - выкрикнула Вришка.

      - Тебе зачем, Рыжая? - удивился Ферт. - Ты же Рыжая - чем не прозвище?

      - А ты... ты... - надулась целительница.

      - А я буду Фертраном Молниеносным!

      Откуда, пребывая в одних портках, он вытащил метательный нож, осталось для нас загадкой, но просвистев по воздуху, узкое лезвие на треть вошло в древесный ствол над головой Дана.

      - Ты будешь Фертраном Мертвым, - угрюмо пообещал тот, - если сделаешь это еще раз.

      - Тогда ты будешь Данвеем Мстительным.

      - Ридо! Я буду Рисой Засветившей Тебе В Глаз, если ты от нас не отстанешь.

      Удивительно, Риса всегда воспринимает нападки на Дана, как на саму себя. Заступается за него. Говорит это "нас", как будто они и правда одно целое.

      Нас... А нас больше нет, Ил...

__________

      Эн-Ферро возвратился домой под вечер и с удивлением узнал от Маризы, что Галла отправилась на пикник со школьными приятелями.

      - Это здесь недалеко, на нашем пляже.

      На нашем? Оказывается у них и свой пляж есть, поразился мужчина. Видимо, там они и пропадают, пока он возится на чердаке или занимается с Ласси. То, что названая сестренка нашла общий язык с его названой женой (интересно звучит - названая жена!) радовало само по себе. А то, что девочка выбралась наконец-то с друзьями, так и вовсе казалось чудом. Особенно, если помнить какой сегодня день. Лайс помнил. Да и Галла вряд ли чтобы забыла. Такое так скоро не забывается. Такое вообще, наверное, не забывается.

      - Недалеко, говоришь? - переспросил он у Маризы. - Я тогда схожу. Посмотрю.

      А посмотреть было на что.

      Не напрягая обычное зрение, силясь рассмотреть мелькающие у костра силуэты, магистр Пилаг переключился на магическое. Потрясающе! Дар к дару тянется, говорил он когда-то Иоллару. Так и есть.

      Стержень, несомненно, Галла. Сильнейшая. Ее аура изобиловала нервными изумрудными сполохами - девочке все еще плохо, не так как в первые длани, но все же очень плохо. Но она молодец - держится, не сдается. Ярким пламенем во тьме пылала Алатти - огневичка. Одинаково ровным бирюзовым светом сияли два водника. Искрящее серебряными звездами лиловое пятнышко - девчонка-ясновидящая. Плавные переливы голубого и розового - полукровки-универсалы, у парня явное смещение к стихии Огня, у девушки легкое к Воздуху. Нежно-зеленый - цвет жизни - это их целительница, шустрая племянница тэра герцога...

      А это что такое? То есть, кто?

      Лайс на время прикрыл глаза, а распахнув их снова, предельно сконцентрировался на заинтересовавшей его ауре. Интересно. Ох, как интересно! А если это в придачу тот, о ком он подумал, так и вовсе презабавная история получится. Может, хоть это Галчонка развлечет?

      Эн-Ферро снова ненадолго задержал взгляд на насыщенном изумрудном свечении, еще раз мысленно похвалил сестренку за стойкость и пожелал ей удачи.

      - А если что, то я рядом, - произнес он вслух.

      У костра, откуда доносилось нестройное и не очень трезвое пение его наверняка не услышали...

__________

      Мне самой не верится, что прошел уже целый месяц. Или всего лишь месяц. Это как посмотреть. С одной стороны все еще так свежо в моей памяти и так болезненно, а с другой - столько всего случилось уже без него.

      Без него обосновались в нашем доме Мариза с сыном, и на том старом диванчике, на котором когда-то засыпало мое солнце, ворочается теперь по ночам, сбивая простыни, маленький хвостатый волшебник.

      Без него наступило лето. Дохнуло горячим зноем, раскалило прибрежный песок и пыльную проселочную дорогу, по которой я добиралась до Школы.

      Вчера, не смотря на скорбную дату, мне все-таки удалось пусть и ненадолго отвлечься от грустных мыслей, раствориться в радостном гомоне голосов моих школьных товарищей, погрузиться в их мечты и проникнуться их надеждами. Сначала мы с увлечением обсуждали предстоящие летние курсы и отчаянно убеждали наших охочих до приключений мальчишек проявить разумность и отказаться от затеи с путешествием. Потом, после продолжительной и уморительной речи Ная, в которой он расписывал преимущества дорожных приключений перед нудным сидением в душных классах, уже все вместе собирались отправиться к Северным горам и дойти аж до Карского разлома, дабы раз и навсегда заткнуть эту демоническую нору. После просто сидели, глядя на гаснущие угли костра и зажигающиеся в небе звезды, и Ферт, в котором до этого дня никто и не подозревал подобных талантов, красивым, хорошо поставленным голосом пел нам древние эльфийские баллады. И совсем не нужно было знать в совершенстве саальге, чтобы понять, о чем говорилось в тех песнях...

      А сегодня я ехала в Школу и никак не могла унять сумасшедший стук сердца, отдающийся дрожью во всем теле, при мысли о том, что мне предстоит увидеть. Но я сама попросила наставника показать мне запись. Я хочу увидеть ее, любимый, и может быть тогда смогу до конца поверить в то, что тебя больше нет.

      Было бы странно, если бы Медведь не предпринял попытку сделать вид, что забыл о своем обещании, но он именно так и поступил. В его кабинете меня уже ждала кипа книг и рисунков, и после короткого приветствия маг с ходу принялся рассказывать мне об обрядах рейланских племен.

      - Наставник, вы собирались показать мне запись, - как всегда невежливо перебила я.

      - Ах да, запись...

      Я не удивилась бы, если бы он снова сказал, что кристалл у него где-то в другом месте, или он даст мне его попозже, потому что сейчас мне просто необходимо дослушать лекцию о принципиальных отличиях истинной магии, основанной на управлении стихиями, от примитивного шаманства, опирающегося на воззвание к духам и силам природы.

      - Запись я принес. Думал, мы посмотрим ее после урока.

      - Нет, лучше сейчас.

      - Хорошо. Тогда стоит задернуть шторы.

      Как скажете. Я махнула рукой, и металлические кольца прозвенели по карнизу, растягивая на всю ширину подоконника тяжелые коричневые портьеры.

      - А чай ты, должно быть, кипятишь взглядом, - усмехнулся не успевший дойти до окна волшебник.

      - Нет. Чай я кипячу на огне. В Школу езжу верхом. А стираные вещи сушу на бельевой веревке во дворе. И лекцию о неразумном использовании магии в быту помню очень хорошо.

      Медведь ответил осуждающим взглядом, но упрек не достиг цели - натянувшиеся в ожидании нервы не располагали к вежливости.

      - Кристалл, наставник.

      Камень тихо стукнул по столешнице.

      - Запись немного неразборчива, и у тебя не так много опыта в работе с подобными артефактами, так что спрашивай, если чего-нибудь не поймешь.

      - Простите, тэр Марко, но можно мне просмотреть ее самой?

      - Галла...

      - Пожалуйста.

      Скрипнула дверь, и я осталась одна в полумраке учительского кабинета. Несколько томительно-долгих минут просто сидела, сжимая в руке последние минуты жизни моего солнца. А затем раскрыла ладонь, и потянулась к заточенной в кристалле памяти...

__________

      Старший наставник вот уже почти час мерил шагами коридор. А запись, вернувшись к нему от Лоны, длилась не более десяти минут.

      - Зайди, - в который раз выглянул из своего кабинета магистр Триар. - Сколько ты еще собираешься здесь бродить?

      - Дам ей еще немного времени.

      - Уже более чем достаточно. Долгие прощания никому не приносят радости. Зайди и все.

      Но он все-таки выждал еще минут пять.

      Она сидела у стола и смотрела на пятнышко света, источаемого лежащим перед ней камнем. По щекам, оставляя серебристые полосы, катились слезы, а в висящем в воздухе окошке гасла искорка-жизнь. Гасла и вспыхивала снова. Гасла и вспыхивала. Гасла и вспыхивала. За то время, что он дожидался за дверью, эта искорка умирала и воскресала должно быть уже сотни раз.

      - Хватит, - волшебник оборвал активирующий амулет поток. Неловко провел рукой по непривычно коротким волосам вздрогнувшей от его голоса девушки. - Не нужно больше. Да и вообще... - в пересохшем горле заскреблась горечь, - ...плохая это была идея.

      Спрятал злополучный кристалл в шкатулку. Одернул шторы. Но на сердце светлее не стало.

      - Наверное, тебе стоит сейчас пойти домой.

      - Нет. Сейчас мне не помешала бы длинная-предлинная лекция о рейланских шаманах.

__________

      - Что ты сделала? - переспросил магистр Багур.

      - Вырезала кусок в самом конце и перезаписала картинку, - тэсс Лона повторила сказанное ранее более доступными для понимания словами.

      - Разве это возможно?

      - В мире иллюзий все возможно, даже изменить ход записанных событий. Но я ничего не меняла. Взрыв. Пожар. Умерли люди. Умер колдун. Эльф, - чародейка вздохнула, - тоже умер. Только быстро...

      Традиция встречаться по утрам в примыкающем к школьной лечебнице кабинете Мары существовала у наставников с незапамятных времен. Пили чай, делились последними новостями, обсуждали домашние дела и рабочие проблемы. Даже Медведь иногда посещал эти сборища, ведь такого вкусного чая как тот, что заваривала целительница из собственноручно отобранных трав, не найти было во всем Кармоле.

      - А тебе не показалось... - тэсс Девина вдруг настороженно обежала взглядом присутствующих и подманила иллюзионистку пальцем.

      Лона отставила чашку и подошла к провидице.

      - Тебе не показалось, - зашептала ей та, - что с этой записью уже что-то не так?

      - Что именно?

      - Не знаю. Что-то. Все это дело не дает мне покоя. Я с самого начала не могу ничего увидеть наверняка. Еще после того, первого нападении я пыталась построить прогноз, но... Ничего не видно! Даже после обряда. Я и на кладбище ходила. И к посольству после пожара. Ничего. И на эльфа я того смотрела, когда он еще жив был. Никаких защит, но совершенно непроницаемый. Я и Галлу эту не вижу. Совсем. И все это мне очень не нравится. Что-то здесь явно не так.

      Когда подобные сомнения выказывает глава отделения прорицателей, стоит отнестись к ее словам серьезно.

      - Вы говорили тэру Марко?

      - Говорила. И ему, и этому азгарскому дознавателю. Мы даже запись просматривали вместе, но так ни в чем и не разобрались. А ты точно ничего не заметила?

      - Нет, - передернула плечами иллюзионистка. - Запись как запись. Просто страшная, вот и все.

      - Старею, наверное, - вздохнула провидица, разворачиваясь к сидящим за столом коллегам. - Мара, милая, а у тебя нет никакого настоя от тяжелых старческих дум?

      - Есть, - улыбнулась целительница. - Но его я держу для себя. А вам, моя дорогая, нужно совершенно другое средство. Гират, ты не принесешь тэсс Девине своей настоечки? Гира-ат!

      - Да, что? - встрепенулся рассеянный полуэльф. - Настойки? Конечно, сейчас.

      - А что это с нашим мальчиком? - спросила Гейнра, когда травник вышел из комнаты. - Он часом не приболел?

      - Знаете, - Мара покосилась на закрытую дверь, - Гират ничего не говорит, но мне кажется, он очень тяжело переживает все эти события. Когда ребят похитили, он так сокрушался, что не был в этот момент в Школе и ничем не сумел помочь. А после поджога посольства несколько дней ходил как неживой.

      - Да, я помню, - поморщилась Лона. - Бледный такой, осунувшийся. На него смотреть было страшно.

      - Эльфийская кровь, - заключил тэр Багур. - За своих переживает...

      - Кто здесь переживает? - Гират вернулся, держа в руке бутылку из темного стекла.

      - Гейнра переживает, что Эвил еще не вернулся, - наскоро соврал наставник водников. - Со следующей длани начинаются летние курсы, а его все еще нет.

      - Не волнуйтесь, тэсс Гейнра, - повернулся к молодой наставнице полуэльф, - тэр Эвил успеет вовремя. А для вас у меня есть замечательное средство от тревог.

      Он откупорил бутылку, и Багур, принюхавшись, первым подставил свою чашку, предварительно испарив из нее остатки чая.

__________

      Я больше не стану плакать, солнце мое. Никогда. Сегодня я пролила столько слез, сколько у иных не случалось и за целую жизнь. Сначала в Школе, когда смотрела, как тает в огне пожара твоя жизнь. Потом в дороге. После - здесь, на нашей с тобой полянке, куда решила свернуть, чтобы не заявляться домой с красными глазами и распухшим носом. Приехала сюда и разрыдалась еще сильнее, увидев, какая вымахала трава на утоптанном когда-то пятачке. Но я больше не стану плакать, любимый.

      А трава? Траву можно и снова вытоптать.

      Я вынула меч. Сняла, чтобы не мешал, пояс с ножнами.

      - Только руку не сильно отводи, теряешь время и открываешься во время замаха. А когда выпад делаешь, немного отклоняйся назад и в сторону...

      Я помню, родной. Я все сделаю правильно.

      Свистит по воздуху меч. Сталь клинка отбивает яркие лучи света, и скачут по нашей полянке десятки солнечных зайчиков. Топчут вместе со мной противную траву, что разрослась здесь, словно на неухоженной могиле. А завтра я снова приду, и послезавтра. И вообще стану ходить сюда и заниматься до тех пор, пока наш малыш будет мне это позволять...

      - Этот танец тяжело танцевать одной.

      Я резко развернулась на голос, выставив вперед меч. В тени дерева стояла лафия.

      - Я говорю, этот танец тяжело танцевать одной, чародейка.

      - Одной вообще тяжело.

      - Я знаю, что случилось с твоим эльфом. Мне жаль.

      - Жаль, что так и не затащила его в кусты? - не сдержалась я от издевки.

      - Нет, - заявила она невозмутимо. - Просто жаль. Мне нравилось приходить сюда и смотреть на вас, вон оттуда, - лафия указала на густую крону высокого клена. - Это было красиво.

      Я почувствовала, как вспыхнули щеки.

      - Очень красиво, - повторила она с наслаждением растягивая слова. - Вы светились. Даже когда просто танцевали с этими железками.

      - Я сейчас тебя этой железкой ткну, нежить беспардонная!

      - Ну и ткни, если легче станет, - пожала плечами майла. - Меч у тебя, поди, не серебряный.

      Уходить она, похоже, не собиралась.

      - Что тебе от меня надо? - я опустила оружие. - Какого лешего явилась?

      - Лешего-то хоть не тронь, не причем он. Живу я теперь здесь, к таким как ты поближе.

      - Это с какой еще радости?

      - И радость тут ни при чем. Опасно мне в лесу стало. Темных много появилось. Ты скажи своим, чародейка, это же по их части, темные-то. Пусть погонят их что ли. Тогда и я назад в чащу переберусь, чтоб тебе глаза не мозолить.

      Сказав это, она трусливым зайцем сиганула за ближайший куст, только листочки чуть вздрогнули. Я и опомниться не успела, как осталась на поляне одна. Да, видать не только у меня проблемы - весь Мир непонятно куда катится, раз уж лесная нежить стала рядом с магами селиться.

      Я подняла с травы пояс и направилась к тому месту, где оставила Яшку. Слезы высохли, с лица сошли алые пятна, а значит, можно было возвращаться домой.

      - Теть Гал, а ты чего с той стороны едешь? - удивился Ласси.

      - В лесу была, гостинец тебе везу, - я раскрыла ладонь на которой лежали четыре ягодки.

      - Клубника? А почему маленькая такая?

      - Глупышка! - щелкнула я племянничка по наморщенному носику. - Это земляника. Первая. Оттого и мало так. А еще две длани пройдет и ее в лесу видимо-невидимо будет. Мы с тобой тогда полную корзину соберем.

      - Вкусно, - Лайс-младший разом отправил в рот всю мою добычу. - Только мало. А я домик делаю для котенка. Мама читает снова, а к папе дядька какой-то странный приехал.

      - Странный? - насторожилась я.

      - Очень странный. Папа ему говорит: это мой сын. А он сразу: а хвост у него есть?

      Отбой тревоги. Лишь один известный мне человек настолько озабочен наличием у членов семейства Эн-Ферро этой выдающейся во всех смыслах части тела.

      - Здравствуй, Идущий.

      - Здравствуй, Открывающая.

      На столе стояла бутылка и два стакана.

      - Присядешь с нами?

      - Нет. Вы простите, устала за день...

      Во-первых, пить я все равно не буду. А во-вторых, лишь пару часов назад я поклялась своему солнцу никогда больше не плакать, и если задержусь сейчас на этих скупых поминках, то могу и не сдержать обещания.

      *Карди - женщина-кард.