Элис поняла, что обидела Мигеля, хотя меньше всего на свете хотела испортить лучшие минуты своей жизни. Поэтому она со всей страстью ответила на поцелуй. Он был зол, и в движениях его губ и языка ощущалась некоторая грубость. Однако гнев подстегнул иные эмоции, и они вскоре возобладали над всем остальным.

Вторая попытка, предпринятая сразу после первой, могла не оправдать ожиданий, но этот человек, похоже, не мог сделать ничего, что способно было разочаровать Элис. Они упивались друг другом бесконечно долго, напрочь забыв о предохранении.

Данное обстоятельство стало очевидным, когда Элис, находясь в ванной, аккуратно промокала полотенцем нежные участки тела. Это происходило после третьего по счету взлета к вершинам райского блаженства, случившегося во время совместного принятия душа.

— Боже мой! — прошептала она таким тоном, что Мигель, который в этот момент обертывал бедра полотенцем, мгновенно поднял голову. Выражение ее лица заставило его похолодеть.

— Что случилось? — резко спросил он. — Что с тобой? — Его взгляд метнулся на то место, к которому Элис прижимала ком махровой ткани. — Я не поранил тебя, дорогая?

Она покачала головой. Бледность, покрывшая ее лицо, делала его похожим на фарфор.

— Ты ничем не пользовался… — беспомощно пролепетала Элис. — Не предохранялся…

Тут уж заволновался Мигель.

— Это что, шутка? — тихо спросил он.

У Элис был такой вид, будто она вот-вот упадет в обморок. Похоже, ноги едва держали ее.

— Нет… — выдохнула она, начиная дрожать.

Кальсада с чувством выругался по-испански, потом обернул Элис большим сухим полотенцем, подхватил на руки и отнес в спальню. Там он усадил ее на кровать. Помедлив, тяжело опустился рядом. Было заметно, что его тоже шокировало известие.

— Как это мы оба не догадались позаботиться о самом очевидном? — выдавила Элис.

— Ты разве не принимаешь специальные таблетки? Все женщины это делают.

— Но не я! — вспылила она, вскакивая на ноги. — Так я и знала, что добром это для меня не кончится! Мы вообще не должны были делать ничего подобного.

— Разве тебе было плохо со мной? — обиженно произнес он.

Элис видела, что он не понимает ее, однако сейчас ей было не до объяснений. Обтянутая полотенцем, она принялась ходить по комнате, пытаясь собраться с мыслями и как-то свыкнуться с тем ужасным фактом, что могла забеременеть от человека, приходящегося братом жене Роберта!

— Ну почему ты не спросил меня о таблетках?! — вырвался у нее стон.

Мигель скрипнул зубами.

— А ты почему не предупредила меня?

— Да само собой разумеется, что интеллигентный человек должен без напоминаний позаботиться о безопасном сексе! — прошипела Элис, в глубине души не понимая, почему набрасывается на него, ведь сама она была не менее виновата.

Он тоже вскочил с кровати, пунцовый от ярости. Похоже, говорить больше было не о чем. Когда он направился к ванной, Элис принялась машинально собирать свои вещи, не совсем отдавая себе отчет в том, что делает.

Через несколько минут Мигель вернулся. Похоже, он успел взять себя в руки, в то время как Элис стояла, тупо уставившись на черное кружевное белье в своих руках. Казалось, ей никак не удается вспомнить, откуда оно взялось.

— Прости, — шепнула она, почувствовав за спиной его присутствие. — Это все я виновата. Раньше надо было думать.

— Я тоже хорош, — ответил Мигель, гадая, почему начал воспринимать происходящее всего лишь как небольшое недоразумение, а не как трагедию. — Каковы, на твой взгляд, шансы, что все обойдется? — спросил он, поворачивая ее к себе за плечи.

— Вообще-то сейчас у меня безопасные дни. Но кто знает?..

— Отлично. Тогда нам остается лишь ждать, пока все выяснится, — подытожил он. Затем решительно стянул с Элис полотенце.

— Что ты делаешь?! — воскликнула та, пытаясь забрать его обратно. Однако безуспешно, потому что он выдернул влажное полотенце из ее рук и швырнул на кресло.

— Собираюсь уложить тебя в постель. Уже четыре часа утра, нам давно пора спать.

— Спать? — тупо повторила Элис.

Мигель широко усмехнулся.

— Именно. Для одной ночи ты достаточно меня поистрепала.

— Я?! Ну знаешь… Мне пора домой!

Мигель не стал ничего слушать. Он просто толкнул Элис на кровать и сам упал рядом.

— Дом сейчас здесь. По крайней мере, на ближайшие несколько недель. А там разберемся…

— Что ты такое говоришь? — возмутилась она. — Я не обязана здесь жить лишь потому, что мы оба проявили беспечность!

— Не обязана. Но должна, — обезоруживающе улыбнулся Мигель. Затем он сбросил полотенце со своих бедер и натянул простыню на Элис и себя. — Ты моя, и я намерен защищать свою собственность. И вообще, скажи честно, разве тебе не хочется остаться?

Элис промолчала. Потому что он был прав: в глубине души мысль о пребывании здесь не казалась ей противной. Возможно, Мигель и не подходящая для нее фигура, но она желает его, и этим все сказано.

Потянувшись к выключателю и погасив свет, он обнял Элис и закрыл глаза.

— Завтра перевезем твои вещи, — произнес он в темноту.

Элис в ответ не проронила ни звука.

Мигель не преминул отметить этот факт. Итак, мисс Слейтон принадлежит ему! Она находится там, где он пожелал, и, несмотря не все перипетии нынешней ночи, ему еще никогда не было так хорошо…

К своему удивлению, Элис спала крепко. А проснувшись, обнаружила, что находится в одиночестве. Сквозь белые шторы пробивались первые робкие лучи солнца. Она полежала некоторое время, прислушиваясь к окружавшей ее тишине и вспоминая о событиях минувшей ночи.

Затем до нее донесся какой-то шум, и она сообразила, что в доме не одна. Где-то в недрах квартиры ходит Мигель.

Мигель Кальсада. Одно лишь его имя вызывает у меня дрожь, думала чуть позже Элис, умываясь в ванной. Вернее, даже не оно само, а родственная связь между Мигелем и Робертом.

Впрочем, сейчас это не столь существенно, вздохнула она, набрасывая одежду, которая была на ней вчера днем. Гораздо важнее вопрос о возможной беременности.

Разумеется, ночью Мигель был великолепен. Он делал и говорил все, о чем только может мечтать женщина. Однако сейчас, при дневном свете, вчерашние восторги отошли на второй план и вперед выступила неожиданная проблема. Вероятнее всего, сейчас Кальсаде уже не кажется заманчивой мысль перевезти к себе новую любовницу. Ведь гораздо проще покончить с этим приключением одним махом, отделавшись лишь недолгими угрызениями совести. И, по правде говоря, вздохнула Элис, так будет лучше для нас обоих.

Она сунула ноги в простые удобные туфли и пошла искать Мигеля. Тот оказался в кухне. Он попивал кофе, просматривая утренние газеты. Сегодня Кальсада выглядел по-иному. И одежда на нем была другая: легкие летние брюки и рубашка с короткими рукавами такого интенсивно-пурпурного цвета, что Элис невольно вспомнила о комплекте белья того же оттенка, присланного вчера вместе с двумя остальными и заставившего ее краснеть.

К счастью, ничего подобного не произошло, когда Мигель, почувствовав присутствие Элис, оторвался от газеты. Ему понадобилась всего секунда, чтобы обежать взглядом ее скромный наряд и заколотые на затылке волосы и понять, в каком настроении она нынче пребывает.

— Лазутчик на вражеской территории, — усмехнулся он. — Только не говори, что твой вид означает конец нашего бурного романа.

— Обойдемся без банальностей! — фыркнула Элис, направляясь к холодильнику за бутылкой сока, которую сама же поставила туда вчера днем. Затем она отыскала в шкафу стаканы.

— Ладно, но тогда не пытайся водить меня за нос, дорогая, — ответил он, хмурясь. — Напоминаю, ты принадлежишь мне. Договоренность об этом была достигнута не далее как прошлой ночью, когда мы сваляли такого дурака!

Итак, он сердится, мелькнуло в голове Элис. Что ж, не мудрено…

— У тебя назначены на сегодня встречи или начнем работать прямо здесь и сейчас? — Ей показалось, что она удачно переменила тему. И сок налила в стакан, не расплескав ни капли.

— Мы устроим себе выходной, — объявил Мигель. — Чтобы без помех перевезти сюда твои вещи.

Элис аккуратно поставила на стол бутылку с соком, чувствуя, что он сердитым взглядом следит за каждым ее движением.

— Я не переезжаю к тебе, — тихо произнесла она.

— А потом вместе пройдемся по магазинам, купим всякой еды, — продолжил Кальсада, как будто ничего не слышал.

— Сейчас что угодно можно заказать по телефону.

— К тому же здесь нужно создать домашнюю обстановку. Поставить телевизор, например. Или приобрести для дивана подушки, чтобы удобнее было сидеть. Эти вещи нужно выбирать самим!

— Почему ты так злишься, скажи пожалуйста? — повернулась к нему Элис. — Ведь на самом деле тебе должно быть приятно, что я не настаиваю на тех глупостях, о которых мы болтали прошлой ночью…

Мигель в ответ лишь смерил ее взглядом. Не мог же он сказать, что Боб уже успел узнать один из здешних телефонных номеров и позвонил час назад, спрашивая, куда подевалась мисс Слейтон. Это вместо того, чтобы наслаждаться совместным отдыхом с женой!

Кальсада хладнокровно соврал Бобу и совершенно не испытывал по этому поводу угрызений совести. Он сказал, что послал Элис разбираться в путанице с накладными на партию зонтиков, которая произошла у них с фабрикой, находящейся в Богом забытом городишке, названия которого с ходу вспомнить невозможно. Своим обманом он убивал сразу двух зайцев: во-первых, заверил Боба, что его любовница жива и здорова, а во-вторых, что она находится вдали от влияния самого Кальсады. Хотя ему стоило немалых усилий сдержаться и не рявкнуть в микрофон: «Иди ты к черту, Роберт! Элис сейчас со мной, и так будет продолжаться и впредь. А тебе советую держаться от нее подальше!»

Однако, как ни хотелось Мигелю, он не мог себе этого позволить. Зная характер Боба, следовало ожидать, что, испугавшись, как бы брат жены не раскрыл интрижку с секретаршей, тот наверняка впадет в панику и заранее побежит к Марте признаваться в грехах! А та не в состоянии стойко выдержать правду о своем ненаглядном муженьке. Марта обожает Роберта с девятнадцати лет, когда тот впервые появился на ее горизонте. И все эти годы она не бросила ни единого заинтересованного взгляда на другого мужчину. Пережив потерю дочери, она не перенесла бы мысли, что может лишиться также и супруга. Безусловно, это доконало бы ее.

Но что больше всего злило Кальсаду, так это соображение, что, если бы не Боб, он мог бы развивать с Элис совершенно искренние отношения, вместо того чтобы лгать и изворачиваться, как происходит сейчас. Получалось, что женщина, с которой Мигеля уже связывает очень многое, считает себя наполовину принадлежащей Роберту. Она даже живет в его доме и носит вещи, купленные на его деньги!

Ну да это недолго продлится!

Продолжая испепелять Элис взглядом, Мигель напомнил с едва сдерживаемым гневом:

— Возможно, ты уже носишь моего ребенка!

— А может быть, и нет! — парировала та.

— Даже одного шанса из тысячи уже достаточно. Я испанец, для меня семья означает очень многое. А ты можешь стать матерью моего отпрыска. Баста! — предупреждающе поднял он руку. — Прекрати спорить, женщина! Лучше смирись с судьбой, по крайней мере на ближайшее будущее.

— Ну и фанфарон же ты! — воскликнула Элис, не веря собственным ушам. — Так знай, что я не обязана стоять тут и выслушивать всю эту галиматью!

Что ж, попробуй двинься с места, ответил ей его взгляд.

— Допивай сок, — сказал он и в следующую секунду, заметив в глазах Элис опасный блеск, сумел вовремя увернуться от просвистевшего мимо стакана.

Элис просто не могла поверить, что сделала это! Она стояла, глядя, как стакан, будто в кино, пролетел в сантиметре от плеча Кальсады и вдребезги разбился о стену, залив все вокруг остатками персикового сока.

Пару раз моргнув, Элис перевела взгляд на Мигеля и в тот же миг пожалела об этом. Выражение его лица свидетельствовало о том, что расплата не за горами. В черных глазах словно плясали сполохи костров испанской инквизиции.

— Ты сам напросился! — пискнула Элис, гадая, что он сейчас с ней сделает: примется заливать водой через воронку или сварит в кипящем масле? — Нельзя быть таким высокомерным и… — Кальсада схватил ее за плечи. Его вид действительно был настолько угрожающим, что Элис нервно сглотнула.

— Ах, вот как? — произнес он очень тихо, но его тон заставил Элис судорожно впиться пальцами в край кухонного стола. — Значит, по-твоему, я несу галиматью?

Она упрямо кивнула.

— Твои взгляды — старомодная чушь!

— Любопытно… — протянул он, перемещая одну руку на ее затылок. Элис напряженно выпрямилась. — Что плохого в моем желании защитить семейные ценности?

Интересно, как бы ты запел, узнав мой маленький секрет? — усмехнулась про себя Элис. Уж меня-то тебе ни за что не захотелось бы сделать частью своей семьи, независимо с ребенком или без!

Однако ей все же не следовало думать о подобных вещах, потому что ее глаза защипало от подступивших слез.

— Если ты платишь за меня в ресторане, это еще не повод для того, чтобы управлять моей жизнью.

— Нет? — Рука на затылке усилила нажим. — А как насчет секса? Занимаясь с тобой любовью, я могу рассчитывать, что ты станешь жить со мной?

Шутит он, что ли? — горько подумала Элис. Вероятно, ему просто удобно всегда иметь под рукой бабенку.

— В качестве объекта мужских утех?

— Взаимных, детка, взаимных! Хочешь удостовериться? — усмехнулся он.

Другой рукой он поднял ее подбородок, горячими, влажными, обжигающими губами впился в дрожащий рот Элис и будто унес туда, куда ей сначала не хотелось устремляться, но откуда потом пропало желание возвращаться.

Он взял ее прямо на своей ультрасовременной кухне, растерзав блузку на груди и бесцеремонно задрав юбку выше талии. Узенькие трусики Элис просто лопнули, когда он дернул за них.

При этом Мигель овладел ею лишь при помощи губ и языка, ничего более. Для начала он деморализовал Элис непередаваемо чувственным поцелуем. Затем передвинулся к упругой груди, которую дразнил, лизал и сосал, пока его жертва не застонала в изысканной агонии. И только после этого повел ее по темному пути наслаждения в те запретные места, куда она еще никогда не заглядывала. Но Мигель заставил Элис сделать это. Склонившись над ее пленительным лоном, он прильнул к нему в самом интимном поцелуе, какой только можно было вообразить.

Именно в этот пронзительный момент Кальсада отобрал у нее последнее желание сражаться с ним — прямо там, посреди кухни, когда Элис, погрузив пальцы в черные блестящие волосы, запрокинула голову и окунулась в бурлящее море ощущений.

— Мигель! — умоляла она. — Я сделаю все, что ты хочешь, только не нужно больше, достаточно… Я останусь, останусь! Но сейчас, прошу тебя, давай займемся любовью как обычно…

Он поднял голову, и в его глазах промелькнуло странное выражение. Молча подняв Элис на руки, он отнес ее в спальню. Все это время в его взгляде читались боль и сожаление по поводу тактики, избранной для того, чтобы заставить Элис сдаться.

Странно, но последовавшее затем любовное соитие оказалось самым сладким и чувственным за последние сутки.

После полудня Мигель отвез Элис домой, где оставил, пообещав вернуться через часок.

— Может, лучше зайдешь и подождешь? — предложила она.

Однако он посмотрел на особняк и покачал головой.

— Нет. Мне нужно кое-что сделать.

Его тон слегка задел ее, хотя она не смогла бы сказать чем.

Комнаты ее жилища выглядели как-то по-иному. Они словно лишились души. Телефон работал, но молчал. За время пребывания Элис дома он не позвонил ни разу. Ей показался подозрительным высокий резкий тон в трубке, и она решила позже позвонить в телефонную компанию, чтобы там проверили, все ли в порядке. Затем Элис собрала в сумку все необходимое для длительного пребывания у нового любовника. И все же ее не покидало ощущение нереальности происходящего…

Подъехав к дому, Мигель увидел, что входная дверь открыта и возле нее стоит сумка. Он облегченно вздохнул: внутрь идти не придется. Ему по-прежнему не хотелось знать, как выглядит любовное гнездышко Роберта. Ему была ненавистна сама мысль о том, что Боб и Элис могли делать там вместе.

Как только Мигель вышел из автомобиля, Элис появилась на пороге. Он сумел улыбнуться ей, хотя и скуповато. Зато он ее поцеловал. Потом взялся за ручки сумки.

— Это все?

Элис кивнула, после чего закрыла входную дверь и заперла на ключ. В пути они с Мигелем молчали. Судя по всему, настроение у обоих было пасмурное. Его это тревожило, но он ничего не мог придумать, чтобы как-то разрядить обстановку.

Однако в конце концов Мигель принял некое решение, и ему сразу стало лучше. Он терпеть не мог шатких и неопределенных положений.

Подведя «ламборджини» к своему дому, он не стал заезжать в подземный гараж, а остановился рядом с главным входом. Затем подхватил сумку Элис и сказал:

— Побудь здесь.

В следующее мгновение он исчез за дверями и через несколько минут появился вновь в гораздо более хорошем настроении. Элис не могла сказать того же о себе.

— Что ты задумал? — настороженно спросила она.

— Мы немного проедемся.

— Куда?

Кальсада молча завел двигатель. Он и сам еще не знал цели предстоящего путешествия.

Они приехали на отдаленный безлюдный пляж. Элис немного удивил подобный выбор, но позже она пришла к заключению, что, пожалуй, это был единственный способ развеять напряженность последних двадцати четырех часов.

День выдался чудесный. Они долго бродили босиком по кромке песка, ежесекундно облизываемой волнами. Потом, разогревшись на припекавшем солнышке, решили окунуться. Купальные костюмы отсутствовали, поэтому они вошли в воду нагишом, благо нескромных взглядов можно было не опасаться. Оказалось, что оба хорошо плавают, но соревноваться им не хотелось. Напротив, они долго качались на волнах, лежа на спине, глядя в голубое небо с пушистыми белоснежными облаками и наслаждаясь покоем.

Обсохнув и одевшись, отправились перекусить в ресторанчик на набережной, который выбрала Элис. Там подавали блюда из морепродуктов, фрукты, мороженое и превосходный кофе.

К тому времени, когда настала пора возвращаться в город, и Мигель, и Элис чувствовали себя другими людьми. От напряженности не осталось и следа. Они уже могли спокойно смотреть друг другу в глаза.

Только раз возникла утренняя тема. В какой-то момент, оторвав взгляд от дороги, Кальсада обнаружил, что Элис исподтишка наблюдает за ним. Она так мило смутилась, что Мигель рассмеялся. Потом, помолчав, произнес:

— Я прошу прощения за то, что обидел тебя там, на кухне.

— Боб говорил, что ты временами бываешь безжалостен, — повела бровью Элис. — Мне следует это запомнить.

— Ты его больше слушай, — мрачно заметил Кальсада. И заговорил о чем-то другом.

С извинениями покончено, подумала Элис. Пора двигаться дальше, оставив прошлое позади. Ей вдруг припомнилась одна минута, пережитая сегодня днем, когда он привез ее домой за вещами. Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, Элис вдруг испугалась, что больше никогда не увидит Мигеля.

Что ж, ей выпала возможность провести месяц наедине с Мигелем. Что будет дальше, никто не знает. Однако она твердо решила полностью насладиться этим временем, не позволяя ничему испортить удовольствие от их общения.

Поэтому, пристально взглянув ему в глаза, Элис весьма многозначительно облизнула губы и очень ласково спросила, нельзя ли по пути домой купить бутылку шампанского…