Александр Кокшаров

Медленные темпы роста мировой экономики могут объясняться не только последствиями финансового кризиса 2008–2009 годов, но и изживающим себя технологическим укладом. Очередной рост будет инициирован новой длинной волной, которая может возникнуть уже в нынешнем десятилетии.

Рисунок: Игорь Шапошников

Год 2013-й начался непросто. В Соединенных Штатах едва не случился вызванный политическим противостоянием фискальный кризис (его удалось лишь отсрочить, но не решить проблему), а политика «затягивания поясов» в Европе настраивает на пессимизм и компании, и инвесторов, и потребителей.

Темпы роста двух крупнейших рынков — США и Евросоюза, на которые суммарно приходится более 30 трлн долларов мирового ВВП, — остаются вялыми. Еще один крупный рынок, Китай, пытается возобновить быстрый рост своей замедлившейся экономики, эта страна является исключением среди развивающихся рынков. На большинстве из них, включая российский, бразильский и индийский, рост прогнозируется скромнее, чем до кризиса. Как результат, темпы увеличения мирового ВВП в 2013 году лишь ненамного превысят прошлогодние (см. график).

Во многом на ситуацию в мировой экономике влияют политические процессы. Споры между странами — членами еврозоны о наилучшем решении проблемы госдолга наиболее проблемных экономик чуть не привели к панике на рынках летом 2012 года, панике, которая могла бы привести к распаду зоны евро. Сегодня это напряжение несколько спало, но Европа не единственный источник мировой политической неопределенности. Так, в Китае, где все политические вопросы традиционно решались за кулисами, борьба за власть между ключевыми группировками внутри компартии неожиданно вышла на поверхность. Такое развитие событий привело к снижению уверенности инвесторов в стране, чья экономика и без политических передряг стала замедляться. В США же новогодние праздники были рабочими для политиков в Вашингтоне, который, как уже было сказано, оказался на грани «фискального обрыва» 1 января 2013 года. Если бы переизбранный в ноябре президент  Барак  Обама  не смог договориться с законодателями в Конгрессе, то Соединенным Штатам пришлось бы столкнуться с секвестром бюджета в 600 млрд долларов. Этого было бы достаточно, чтобы вернуть Америку в рецессию, значительно ухудшив экономические перспективы всего остального мира.

Мировая экономика еще не окончательно восстановилась от последствий кризиса 2008–2009 годов, отчасти из-за паралича экономполитики в развитых государствах. С одной стороны, медленное восстановление было ожидаемо из-за принципиальных разногласий по поводу вариантов выхода из кризиса. Экономические консерваторы настаивали на быстрой фискальной консолидации и сокращении госдолга как на единственно верном варианте ответа на кризис. Экономисты левых взглядов столь же уверенно утверждали, что «затягивание поясов» приведет к ликвидации роста, замедляя восстановление и больнее всего ударив по самым незащищенным. Растущее социальное и экономическое неравенство лишь добавляло масла в огонь этих экономико-политических дебатов. Показательно, что на значимых выборах в 2012 году в трех странах — в России, во Франции и в США — программа победивших кандидатов включала или повышение налогов, или увеличение соцрасходов, или и то и другое.

Современники цикла

Вялым темпам роста мировой экономики можно дать еще одно объяснение — завершение прежней длинной волны экономического подъема, связанной с возникшим в начале 1970-х технологическим укладом информационной экономики. Технологические циклы формируют длинные «волны Кондратьева», названные в честь советского экономиста Николая Кондратьева (1892–1938), который выявил экономические циклы продолжительностью 40–60 лет из чередующихся фаз относительно высокого и низкого роста.

Хотя идеи Кондратьева и не стали частью мейнстримной экономической теории, ими занимаются специалисты, исследующие инновации, развитие и эволюционную экономику. Современные ученые выделяют пять длинных волн (промышленная революция, уголь и пар, сталь и электричество, нефть и автомобиль, электроника и телекоммуникации), связанных с распространением определенных технологий, для которых потребовалось формирование новой инфраструктуры.

Последний цикл, основанный на информации и телекоммуникациях, ведет отсчет с начала 1970-х. Как пишет в своей книге «Технологические революции и финансовый капитал» профессор британского Университета Сассекса  Карлота  Перес , задел для нынешнего цикла сформировался значительно раньше: «Электроника существует с начала 1900-х, и в некоторых сферах она стала важной к 1920-м. Транзисторы, полупроводники, компьютеры и контрольные приборы сделались важной технологией к 1960-м, если не раньше. Но лишь в 1971 году, с появлением микропроцессора, стал очевиден огромный новый потенциал массовой микроэлектроники».

По мнению Перес, любая волна начинается с первой фазы, в рамках которой появляются новые товары и отрасли промышленности, основанные на взрывном росте и быстрых инновациях. Параллельно происходит финансовая революция — финансовый капитал активно инвестирует в новые технологии и избавляется от старых активов. Если посмотреть на экономическую историю развитых стран (США, Западной Европы и Японии), то как раз в 1970-х там начались массовая деиндустриализация предыдущих технологических укладов (машиностроение, металлургия и так далее) и активные инвестиции в электронику и электротехнику. В рамках второй фазы происходит полноценное формирование инфраструктуры нового уклада, что снижает норму прибыли от этого уклада на ключевых рынках и, как следствие, ведет к биржевому краху (что в развитых экономиках произошло в 1987 году).

За непродолжительным кризисом наступает третья стадия, в рамках которой происходит полномасштабная экспансия и начинается использование всего потенциала нового рынка. Диффузия инноваций (ведь инфраструктура уже создана) приводит к появлению новых технологий. В рамках нынешнего технологического уклада таковой стал интернет, который в современном виде сложился как раз в самом начале 1990-х. В этой фазе финансовый капитал опять проявляет интерес к новым технологиям текущего уклада и наращивает инвестиции. Это привело к появлению в 1990-х годах так называемой новой экономики, в рамках которой хайтек рос в несколько раз быстрее остальных отраслей, доминируя в развитых странах, где увеличивались зарплаты (за счет роста производительности труда) и при этом снижалась инфляция.

На излете

Но каждая длинная волна достигает фазы насыщения, когда скорость вывода новых товаров на рынки увеличивается, а более старые технологии становятся повседневными. Мобильная телефония и компьютеризация добрались уже до сельских районов Африки и Южной Азии, где даже не всегда есть электричество. В развитых странах финансовый капитал начинает терять интерес к инвестициям. И тут поворотным моментом, пожалуй, можно считать проведенное в мае 2012 года IPO социальной сети Facebook, которое стало крупнейшим в высокотехнологическом секторе, но сигнализировало о появлении «пузыря». В первый день торгов акции Facebook закрылись на уровне 38,24 доллара (что означало капитализацию около 104 млрд долларов), но уже к августу подешевели до 20 долларов за штуку — почти вдвое.

«Прибыли, которые продолжают поступать из замедляющейся части экономики, находят все сокращающийся спектр вариантов для успешных инвестиций и становятся неработающим капиталом», — пишет Карлота Перес. Действительно, отсутствие интересных объектов для инвестиций приводит к тому, что предприятия по всему миру в последние годы очень быстро аккумулируют наличность — на декабрь 2012 года компании имели на счетах более 4 трлн долларов, что лишь немногим меньше ВВП Японии. В одних США на счетах фирм было накоплено 1,9 трлн долларов свободных средств. Так, одна из наиболее успешных американских компаний, Apple, скопила 82 млрд долларов, которые никуда не инвестируются (и это при том, что ее продукция по-прежнему остается популярной).

Если посмотреть на карту экономического роста, видно, что он происходит прежде всего там, где экономика развивается за счет предыдущих циклов. В КНР продолжается бурная урбанизация, которая требует колоссальных капитальных вложений в создание инфраструктуры и формирования потребления, характерного как для нынешнего, так и для предыдущих технологических укладов. Хотя Китай давно превратился в глобальный центр производства электроники (в том числе для американских флагманов, таких как Apple), его рост подстегивается потребностью во всем остальном — от жилья и метро до автомобилей и продовольствия. В 2013 году, по прогнозам, КНР впервые в истории обойдет Европу (весь ЕС плюс Россию и Турцию) по производству автомобилей. Основная часть выпуска — а это 19,3 млн машин — будет предназначена для быстро расширяющегося внутреннего рынка.

Другие очаги быстрого роста — это страны Африки, Азии и Ближнего Востока, которые поставляют сырье (от нефти до редкоземельных элементов) китайскому и другим развивающимся рынкам. Все же развитые экономики, по прогнозам МВФ, в ближайшие год-два ожидают исторически низкие темпы роста. Даже Соединенные Штаты, где пытаются проводить реиндустриализацию за счет недорогого местного сланцевого газа, будут расти значительно медленнее (2,1–2,4% ВВП в год), чем до последнего кризиса, — просто потому, что текущий уклад приближается к своему логическому концу.

Когда и где начнет складываться новый технологический уклад — сегодня не знает никто. Возможно, в ближайшие годы, но, может быть, и к концу десятилетия. В любом случае он сможет появиться лишь там, где есть технологическая база. «Часто говорят о том, что биотехнологии, биоэлектроника или нанотехнологии могут сформировать следующую технологическую революцию. На самом деле они уже активно развиваются в рамках логики информационного общества. И сегодня находятся там, где нефтяная промышленность и автомобилестроение были в конце XIX века, а электроника — в 1950-х», — полагает Карлота Перес. До тех пор быстрые темпы роста смогут обеспечить лишь страны догоняющего развития в рамках нынешнего и предыдущих циклов.

Лондон

Карта

Темпы изменения ВВП в 2013 году (в процентах)

График

Темпы роста никак не могут вернуться на докризисные показатели 2003-2007 годов