section class="box-today"

Сюжеты

Кризис на Украине:

Ахметов выбрал бизнес

«Вот запомни, говорит, тебя бандеровец спас. Будешь всю жизнь обязан»

Повивальные бабки войны на Украине

/section section class="tags"

Теги

Кризис на Украине

Финансовые инструменты

Долгосрочные прогнозы

Бизнес и власть

Расчеты и платежи

Вокруг идеологии

Политика

/section

В потоке новостей, идущих с Украины, о её долгах — помимо долга за российский газ, понятно, — нет почти ничего. Кое-что есть о протодолгах, то есть о кредитах, которые Украина получает или, как там надеются, вот-вот получит: судя по местным источникам, которые свято верят и самым расплывчатым посулам, их сумма в этом и будущем годах может подкатить аж к полусотне миллиардов долларов — иные аналитики даже спорят, нужно ли столько. О том, что все эти деньги ещё придётся отдавать, разговоров нет. Но и в ожидание кредитов уже вплелась тема сохранения или утраты целостности страны: главный кредитор, МВФ, счёл необходимым специально подчеркнуть, что «если центральное правительство утратит эффективный контроль над востоком страны, программа (кредитования. — А. П. ) будет нуждаться в пересмотре». Между тем, похоже, сама тема долгов подспудно уже стала значимым фактором дезинтеграции, отчасти на микро-, а больше на региональном уровне.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Это покуда не артикулируется и даже, вероятно, не вполне осознаётся. Скажем, когда в восточных и южных областях разносили банкоматы, а потом и отделения Приватбанка, для обоснования таких действий всем — и вершителям их, и наблюдателям — хватало ссылки на вызывающие действия хозяина банка, г-на Коломойского. Мол, он и не такое заслужил. И правда, думать, что раз я подписывал кредитный договор именно в этом отделении, то после его разгрома я никому ничего не должен, может только очень наивный должник. Но должник менее наивный вполне может думать, что разгром многих отделений приведёт к банкротству банка, после которого долг исчезнет. И даже совсем не наивный человек может смекнуть, что если область его проживания и область, где зарегистрирован банк, окажутся в разных государствах, то как минимум на ближайшие годы какие-либо действия банка по взысканию долга практически исключены. Впрочем, я не думаю, что соображения этого рода заметно влияют на настроения отдельных людей. А вот на регионы (на региональные элиты) влияют наверняка.

Украина, в отличие от всех прочих бывших советских республик, не только ушла от обязанности заплатить хоть грош из советского долга, но до сих пор пытается состричь с тогдашнего распада СССР ещё хоть что-нибудь. Мне довелось увидеть первый шаг независимой Украины на этом пути, и это было сильное впечатление. Дело было в конце 1991 года. Россия предложила прочим республикам разделить между собой внешние долги Союза «в справедливых долях», как то предлагала Венская конвенция 1983 года, — и ровно в таких же долях разделить советские зарубежные активы, заведомо меньшие. Я был приглашён экспертом. Без особых споров согласились считать «справедливые доли» в зависимости от долей каждой республики в союзном экспорте, импорте, произведенном национальном доходе и численности населения. Подсчёт по такой методике дал 63% для России, 16% для Украины — и так далее, до примерно полупроцента для Эстонии. Все делегации согласны. Украинская делегация говорит: «Ни». Что, спрашиваем, «ни»? Вы хотите что-нибудь изменить в методике? «Ни». В исходных цифрах? «Ни»… Так в тот день ни с чем из здания на Смоленской и разъехались.

Теперь я понимаю то, чего не понимал тогда: делегации так легко согласились на предложенные доли (и согласились бы на любые другие), поскольку заранее знали, что ни по каким союзным долгам платить не намерены. Все они уверенно шли к «нулевому варианту», по которому только Россия стала преемником как долгов, так и активов. Этот вариант все (включая Украину) вскоре так или иначе и подписали. Но только Украина уже чуть не двадцать лет продолжает требовать больше , чем просто ничего не платить. Она требует, чтобы теперь, когда советские долги полностью выплачены нами, ей передали наконец её законную (шестую) часть советских внешних активов; об этом заговаривал уже Кучма, этого требовал Ющенко, этого требовал Янукович — этого уже успел потребовать и нынешний Яценюк. Неизменная безрезультатность этих странных попыток никого в Киеве так ни в чём и не убедила.

Я напомнил эту давнюю историю чтобы показать, что где-где, а на Украине знают и не забывают, какой надёжный способ избавиться от долгов — территориальный раздел. Экономический кризис сгущается, и понятно, что давление внешнего долга далеко не единственная, да и не самая болезненная его составляющая; но без неё — при прочих примерно равных — легче, чем с ней. Столь же понятно, что если распад Украины всё-таки произойдёт, то внешних долгов её, накопившихся к этому моменту, не будет платить вообще никто: ни регионы, совершившие сецессию, ни то, что останется под (бывшей) центральной властью, — хотя бы потому, что денег ни там ни там не будет. Но разница в положении новых соседей будет довольно заметной. Ушедшие регионы не будут платить как бы по закону: не их это долги, и всё. Чтобы сделать законность своего поведения безупречной, они могут даже предложить бывшей метрополии — в соответствии с уже поминавшейся Конвенцией 1983 года о правопреемстве государств — подписать договор о разделе долгового бремени «в справедливых долях». Риска тут никакого: метрополия заведомо откажется подписывать бумагу, признающую легитимность сецессии. Тогда, по той же Конвенции, сецессор может обратиться с жалобой к генсеку ООН, что (вне зависимости от ответа генсека) тоже будет шагом к легитимации.

А вот сама бывшая метрополия обречена на формальный дефолт. Мне укажут, что дефолт, конечно, плох, но регионам, совершившим международно не признанную сецессию, добыть деньги будет ничуть не легче и безо всякого дефолта. Бесспорно; хотя в ответ можно бы предположить, что длительность непризнания была бы обратно пропорциональна масштабам сецессии, не будем углубляться в рискованную тематику распада. Подчеркнём только, что с дезинтеграционным действием накапливающихся долгов украинского государства и госкомпаний бороться крайне трудно. Киевские власти любят преувеличивать любовь всего цивилизованного мира к себе, но о списании долгов даже они заикаются смущённо и явно не веря в успех.