Эксперт № 24 (2014)

Эксперт Эксперт Журнал

 

Мы их не бросим Лейбин Виталий, Валерий Фадеев

Политическое руководство нашей страны пошло на максимально возможные шаги навстречу западным партнерам по ситуации на Украине. Однако это не означает, что Россия отказывается от помощи воюющим Донецку и Луганску. Наоборот, борьба за Украину переходит в решающую стадию

section class="box-today"

Сюжеты

Кризис на Украине:

Киев продолжает упрямиться

Признает ли Порошенко неизбежное?

Украинские беженцы обратились к Петру Порошенко: #don't kill us

/section section class="tags"

Теги

Кризис на Украине

Российско-украинские противоречия

Украина

Политика

Вокруг идеологии

Украина и ЕС

Долгосрочные прогнозы

/section

За месяц, прошедший после референдума о государственной самостоятельности Донецкой и Луганской народных республик, ситуация в этих регионах многократно усложнилась. Вооруженное ополчение Новороссии понесло крупные потери в битве за донецкий аэропорт, за пограничные объекты в Луганской области, в Славянске — счет убитых пошел на десятки. Киевские власти перешли к применению авиации и артиллерии по целям в городах, в том числе в Донецке, который не страдал от бомбежек с 1944 года. Велики жертвы среди мирного населения: авиабомбы попадали в школы, детские сады Славянска, на центральную площадь Луганска, убивали мирных людей на улицах Донецка.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Идя на референдум, многие жители рассчитывали, что таким образом голосуют за мир и вправе рассчитывать на прямую помощь России, не меньшую, чем получил Крым. Сейчас понятно, что эти ожидания не могли исполниться. Пока еще большинство населения верит России, ненавидит киевские власти и не тотально, но достаточно массово поддерживает ополчение. Но ситуация может измениться в любой момент. Еще недавно ополченцы воспринимались как защитники от нападения лояльных Киеву армейских частей и полуофициальных боевых отрядов, финансируемых из Киева и Днепропетровска, собственно «бандеровцев» и «правосеков», как обобщенно здесь именуются добровольцы и наемники Майдана. Однако сейчас уже само ополчение и его действия очевидным образом угрожают мирному населению, поскольку они ведут бои в том числе вблизи населенных районов за стратегические цели — военные части, аэропорты, пограничные посты. Понемногу недовольство зарождается и в части российской общественности, которая видит в примирительной позиции официальной Москвы чуть ли не предательство «русского мира».

И именно в этой ситуации особенно важно быть реалистами, иметь политику, основанную на расчете, а не на эмоциях и романтических надеждах. На кону судьба не только Украины, но и России, а также Европы и мировой стабильности вообще. Именно поэтому необходимо ясно понимать, как могут развиваться события, и иметь рациональный план действий для любого сценария разворачивания кризиса.

В первую очередь следует понимать, что есть граничные условия. Украина, если и сохранится как единая страна (без Крыма), все равно уже никогда не будет такой, как раньше. Возврат к временам до Майдана невозможен. Донбасс уже никогда не сможет быть частью Украины, если та будет пытаться стоять на основаниях унитарности и этнонациональной идеологии. Донецкая и Луганская народные республики в определенном смысле уже часть России, поскольку по факту являются форпостом «русского мира» в разворачивающемся конфликте. Российская Федерация, даже если бы того захотела, уже не сможет отказаться от влияния в этих регионах и от помощи Донбассу. Вопрос в том, какие формы влияния и помощи сейчас возможны и необходимы.

Почему невозможен крымский сценарий

Быстрое присоединение к России Донецкой и Луганской республик так, как это произошло с Крымом, невозможно в силу целого ряда факторов. Население Крыма однородно, абсолютное большинство составляют этнически русские. Жители Крыма никогда не чувствовали себя привязанными к Украине, они всегда помнили об исторической несправедливости передачи Крыма Украине. Тем более это относится к жителям Севастополя. Поэтому и голосование на референдуме о самоопределении было почти единодушным. В Крыму расположена крупная российская военная база. Присутствие там российских войск обеспечило общественный порядок, недопущение на территорию Крыма украинских радикалов и боевиков, что позволило организованно и предельно легитимно провести референдум. Потеря базы в Севастополе — а эта перспектива стала реальной после переворота в Киеве и прихода к власти антироссийских сил — абсолютно недопустима со стратегической точки зрения. В этом случае мы могли бы потерять влияние на все Причерноморье. Возможное продвижение НАТО на Украину и в Крым чревато серьезными потерями в стратегическом позиционировании России. Терять Севастополь было нельзя. Это фактически было признано Западом.

В случае с Донецкой и Луганской республиками другая ситуация. Поспешное признание Россией этих республик, а тем более ввод российских войск на их территории может привести к неконтролируемой эскалации напряжения между Россией и Западом. Пока санкции в отношении России носят скорее символический характер. Серьезные экономические санкции чреваты огромными потерями для европейских стран. Но если США сорвет с резьбы (а их потенциальные потери как раз невелики) и они заставят Европу пойти на обострение, может зашататься вся нынешняя конструкция международных отношений; риски — политические, экономические, военные — резко возрастут, и для нас тоже.

Свято-Успенская Святогорская лавра под Славянском

Можно ли было избежать гражданской войны

Жители востока и юга Украины требовали от Киева немногого. Вопрос о выходе из состава страны всерьез не стоял. Граждане этих регионов хотели некоторой разумной самостоятельности: выборности глав регионов, перераспределения полномочий из Киева на места, участия в распределении бюджетов, официального статуса русского языка. Киевские власти категорически отказались обсуждать предложения юго-востока. Термин «федерализация» был назван преступным, сторонники иного, не унитарного, устройства украинского государства объявлены сепаратистами. Тем не менее даже в конце апреля общественные настроения колебались, население не было готово к радикальным решениям, исход планируемого в Донецкой и Луганской областях референдума не был предопределен. Однако затем последовали дикие действия радикалов в Одессе, где были сожжены, расстреляны или отравлены десятки противников киевской власти, противников политических, не вооруженных людей, потом было демонстративное уничтожение милиционеров в Мариуполе — милиционеров, отказавшихся выполнять карательные функции. Эти события ужаснули людей, сомнения отпали, граждане пришли на референдум и проголосовали за независимость. В ответ на такое волеизъявление жителей востока, пусть даже не кристально чистое с формально-правовой точки зрения, Киев начал карательную операцию против граждан собственной страны.

Войну развязали киевские власти — не умея разговаривать с теми, кто не поддерживает их политику, кто не поддержал февральский переворот, или даже побуждаемые иностранными патронами. Тупая бескомпромиссность Киева, поощряемая Западом, не оставила жителям востока возможности мирно, политическими средствами добиваться учета своих интересов.

Породные отвалы — искусственные горы Донбасса

Как могут развиваться события в республиках

Одно ключевое обстоятельство не может понять киевская верхушка. Унитарное украинское государство в прежних границах невозможно. Именно унитарное украинское государство развалилось, потерпело крах, вернуть его нельзя. К сожалению, этого не понимает и доминирующая сегодня часть интеллектуального класса. «Западенская» идеология построения украинской нации с заметным акцентом на бандеровщину стала стержнем политической жизни. Шаг влево, шаг вправо считается побегом. Но с этой идеологией не может согласиться огромная часть людей, проживающих на Украине. Напомним, что около 30% жителей Украины называют родным языком русский, вряд ли среди этих людей много поклонников Бандеры.

Возможны следующие варианты развития событий на востоке Украины: 1) военная победа ополченцев и создание реально функционирующего независимого государства Новороссия; 2) победа ополченцев и вхождение двух республик в состав России; 3) силовое подавление Киевом восставших регионов; 4) восстановление отношений Донецка и Луганска с Киевом.

Важно отметить, что при любом развитии событий вернуться к положению «до войны» будет невозможно. Бомбардировки собственных мирных граждан, вопиющее пренебрежение их интересами и просто презрение к ним как к людям второго сорта не будут забыты. Трагический разрыв между востоком и остальной Украиной уже нельзя заделать без швов. Полученная травма будет давать о себе знать десятилетиями.

Памятник Григорию Капустину, первооткрывателю Донбасса, в Макеевке

Могут ли Донецк и Луганск остаться в составе Украины

Идеологические шоры делают маловероятным тот естественный сценарий, о котором все время говорит Россия: прекращение боевых действий, переговоры Киева с активистами Донецкой и Луганской республик, поиск компромиссного решения. В этом случае республики могли бы остаться в составе Украины, конечно получив определенную самостоятельность.

Однако в этом случае речь должна идти о фактическом переучреждении государства Украина, в ходе которого регионы выступают как субъекты государственного строительства, подписывают договор о совместной жизни и деятельности. Причем такие договоры, как показывает мировой опыт, не обязательно бывают типовыми. У нас в России есть свой опыт сложных федеративных отношений центра с регионами. Например, Чечня: очевидно, что сегодня ее отношения с центром совсем не такие, как, скажем, у Тамбовской области. Эти отношения обременены тяжелейшими событиями 1990-х. Но, без сомнений, Чечня является частью Российской Федерации, а вопрос «стандарта» отложен до будущих времен. Другой пример — Татарстан. В 1990-е эта республика вообще не перечисляла налоги в федеральный центр, Москва терпела. За прошедшее десятилетие постепенно удалось нормализовать эти отношения без каких бы то ни было эксцессов.

Тем не менее акцентируем еще раз: рациональная политика Киева может позволить сохранить Донецк и Луганск в составе Украины.

Что будет в случае силового подавления непризнанных республик

Последствия могут быть самыми печальными: расстрелы ополченцев, репрессии против активистов и членов их семей, жесткое отношение ко всему «мятежному» населению Донбасса. Кто-то скажет: это невозможно сейчас здесь, в Европе. Но кто мог еще совсем недавно предположить, что украинская армия будет бомбить свои же города, а нацгвардия — расстреливать раненых в госпитале?

Примеров подавления недовольных народов и в современной истории немало. В 1987–1988 годах Саддам Хусейн предпринял «чистку» Курдистана, известную как операция «Анфаль». 182 тыс. курдов было «анфалировано» (вывезено на армейских грузовиках и уничтожено), еще 700 тыс. депортировано из Курдистана в особые лагеря; к 1991 году из 5 тыс. населенных пунктов в Курдистане было уничтожено 4,5 тыс. Деревни и небольшие городки сносились бульдозерами; для того чтобы сделать среду непригодной для обитания, вырубались леса и бетонировались колодцы.

Скажете, Саддам — это азиатский диктатор. Вот другой пример, европейский: решение проблемы Сербской Краины — части территории Хорватии, населенной этническими сербами, которые хотели остаться в составе Югославии. После поражения сербов в гражданской войне хорваты не стали предоставлять местному сербскому населению культурную автономию, а просто разгромили ее. Итогом этой операции стала зачистка региона от местных жителей, до 250 тыс. человек вынуждено было бежать из Краины. В результате сегодня сербы составляют лишь 5% населения Хорватии. Запад на это просто закрыл глаза.

Весьма вероятно, что украинский юго-восток в случае поражения ЛНР и ДНР ожидает такая же судьба, учитывая склонность киевских властей к построению монокультурного и мононационального государства.

Могут ли ополченцы победить

Донбасское ополчение — это, конечно, не регулярная армия, а значит, его организованность, первое требование при ведении боевых действий, относительно невелика. Однако, во-первых, среди ополченцев немало тех, кто прошел серьезную подготовку и даже имеет опыт боевых действий: ветераны спецназа, воевавшие в Афганистане, ветераны-десантники. Во-вторых, боеспособность украинской армии низка. Как известно, за время боев ополченцы сбили уже несколько вертолетов украинской армии, по разным данным от шести до восьми, что, по мнению специалистов, составляет более 10% всей летающей техники. Уничтожено немало бронетехники: несколько БМП, до десяти БТР, танк Т-64 и проч. Оценки потерь живой силы сильно разнятся. Например, 29 мая и. о. министра обороны Украины Михаил Коваль привел цифру потерь «около 20 человек». В то время как достоверно известно, что только в бою под Волновахой 22 мая погибло 17 украинских военнослужащих. По-видимому, счет киевских потерь — в частях регулярной армии, нацгвардии, частных батальонах — пошел на сотни. Если Киев не получит военной помощи в виде современной военной техники, инструкторов и наемников, военная победа для него, по крайней мере в ближайшей перспективе, труднодостижима. С другой стороны, сил ополчения недостаточно, чтобы взять под контроль всю территорию двух регионов. Отсюда наиболее вероятный ход боевых действий — продолжение локальных столкновений. Исключать возможность победы ополчения в более отдаленной перспективе нельзя.

Не будет ли Новороссия подобна Абхазии или Приднестровью

Недоброжелатели говорят: Новороссия не сможет обрести реальную самостоятельность, получится новый вариант Абхазии или Приднестровья, чью государственность пока нельзя признать убедительной. Но здесь есть очевидные отличия в пользу Новороссии. Во-первых, размеры. Население Луганской и Донецкой областей составляет 6,6 млн человек, в то время как в Абхазии проживает 240 тыс. человек, а в Приднестровье — 513 тыс. Абхазия — это другой этнос, склонный к некоторой автаркии. Закрытая граница этой республики с Россией — их собственное решение. Что касается Приднестровья, то это слабый в экономическом отношении, удаленный, не имеющий общей границы с Россией регион. Донецкая и Луганская области имеют протяженную границу с Россией, хозяйство этих регионов достаточно сильно (об этом ниже), кооперационные связи с Россией обширны. Процессы «сращивания» с Россией здесь могут пройти быстро и безболезненно.

Чем мы можем помочь сейчас

Официальный ввод регулярных войск сейчас невозможен. Это не только нанесет удар по России, но и не поможет жителям Донбасса, поскольку приведет к эскалации конфликта. Тем не менее военная помощь возможна и необходима. Уже сейчас в регионе действуют добровольцы из Крыма и других регионов России. Иногда даже приходится сдерживать это движение. Так, в Северной и Южной Осетии многие молодые люди рвутся на фронт, помня о той помощи, которую Россия оказала осетинскому народу в конфликте 2008 года. Но пока там признано разумным формировать отряды по возможности из достаточно опытных людей, поскольку в этом конфликте больше решает организация, чем число бойцов.

Организация ополчения — ключевой дефицит, горячих голов достаточно, мало опытных офицеров. Но даже и сейчас, при достаточно кустарной военной организации, ополчение сражается не хуже украинской армии.

Но есть вещи, в которых регулярная армия очевидно превосходит любое ополчение, — наличие современной тяжелой техники и авиации. И здесь помощь должна быть такой, чтобы у киевских властей не возникло иллюзий, что военная победа возможна. На каждую эскалацию войны, как на произошедшее в мае снятие негласного табу на применение авиации, должен быть найден адекватный ответ. И судя по тому что вертолеты и самолеты украинской армии все-таки иногда сбивают, эта логика в какой-то мере уже действует.

Не меньше военной важна гуманитарная и благотворительная помощь. В современной войне вооруженные силы не могут победить без поддержки населения, и поддержка населения должна быть гарантирована. И здесь могут быть наиболее эффективны негосударственные инициативы. Так, в прошлую пятницу донецкое землячество в Москве объявило о начале системной работы в сфере адресной благотворительной помощи и о том, что средства в объеме 100 млн рублей уже собраны и могут быть переправлены в Донецкую и Луганскую области уже в скором времени. Причем сбор средств будет продолжен и общая сумма может вырасти в разы.

Что должно делать руководство республик

Если мерить мерками нормального государственного управления, правительства народных республик организационно и кадрово пока очень слабы. Регулярное управление осуществляется в той мере, в которой налажено взаимодействие с имеющимися на этой территории чиновничеством и местным самоуправлением.

Это происходит в том числе потому, что приоритет ДНР и ЛНР — военная победа. Но республикам нужно находить способы организации и мирной жизни. В первую очередь организовать помощь пострадавшим, жертвам военной агрессии, потерявшим кров, детям и беженцам. На втором этапе нужно попытаться наладить доплаты и компенсации пенсионерам, врачам скорой помощи, другим наиболее чувствительным группам населения. Это даст важный эффект доверия — помощь получат не все, но все граждане должны увидеть, что правительства действуют по справедливости. Ресурсы для этого можно получить в том числе через государственные и негосударственные каналы помощи из России.

Некоторые виды помощи даже не требуют денег, например отмена квот для поступления в российские вузы детям из Донецкой и Луганской республик, помощь временным переселенцам в части отмены ряда строгих правил миграционного контроля, помощь предпринимателям в части кооперации с российским бизнесом. С учетом вовлечения России в ситуацию подобные вопросы должны решаться быстро, если будут те, кто способен ставить задачи, настойчиво формулировать запросы со стороны Донбасса.

Правительствам необходимо максимально расширить диалог и вовлечь в работу мирных специалистов — управленцев, директоров предприятий, чиновников, предпринимателей. Пока это психологически сложно — слишком разные люди оказались в военном управлении и в мирной жизни. Энтузиазм и накал борьбы выносит наверх людей фанатичного склада, убежденных борцов за «русский мир» чаще всего из еще недавно маргинальных партий и слоев, а регулярное управление требует холодной головы и опыта. Правительство должно развернуть поиск деятельных союзников с опытом реального управления, и российские представители и диаспора должны им в этом помочь.

Особенно важно привлечение опытных директоров, способных, в частности, запустить стоящие или загнивающие предприятия, которые могли бы начать работать при условии режима благоприятствования торговли с Россией.

Что делать, если Киев парализует финансовую систему

Пока киевские власти не применяют к Донецку и Луганску меры финансового воздействия. А они могут быть чрезвычайно разрушительными. Правда, применение таких мер для Киева обоюдоостро: отключение платежной системы на территории этих регионов будет означать фактическое их выбрасывание из состава Украины.

Все субъекты расчетов на территории этих областей, включая финансовые институты и местные филиалы банков других регионов Украины, могут быть оперативно переведены Киевом на счета с особым режимом платежей. Это значит, что банки могут быть выборочно или поголовно лишены доступа к рефинансированию Нацбанка Украины, могут быть блокированы либо заморожены «внешние» платежи в адрес местных предприятий и физлиц. Понятно, что подобные действия приведут к довольно быстрому хозяйственному параличу, а вслед за ним — и к социальному хаосу.

Этот крайний сценарий не следует считать невозможным, предпочтительно заранее продумать контрмеры. Речь идет о создании обособленной финансовой системы ДНР и ЛНР — здесь ключевым моментом является «национализация» систем администрирования налогов и «закольцовывание» в республиках налоговых отчислений, налаживание автономных систем социальной защиты, прежде всего системы пенсионных выплат.

Опыт младонезависимости таких образований, как ПМР, да и той же Украины 1992–1993 годов, свидетельствует, что обособление финансовой системы невозможно без «выгораживания» денежной системы, учреждения собственного эмиссионного центра и введения какого-то подобия местной валюты.

Есть и другой, более действенный, сценарий — налаживание в Донбассе, по примеру Абхазии и Южной Осетии, работы сначала полевых, а потом и регулярных отделений Банка России и, соответственно, введение там денежного обращения в российских рублях. Этот вариант предполагает политическую модель более жесткого протектората ДНР и ЛНР со стороны России.

Насколько Донбасс самостоятелен в экономическом отношении

Украина, конечно, существенно беднее России. Международные сопоставления 2011 года показывают разрыв по ВВП на душу населения в 2,7 раза. Кстати, по сравнению с предыдущим раундом сопоставлений (2005 год) он вырос. Если сравнивать регионы России и Украины, то большинство украинских регионов окажутся внизу таблицы. Луганская область, на Украине девятая по размеру ВРП на душу населения, в России оказалась бы 72-й. Донецкая область дала бы гораздо лучший результат — 49-е место. Как мы помним, в советское время Донбасс был одним из самых мощных промышленных регионов страны, и уровень жизни там был относительно высок. Как сейчас?

По-прежнему в Донецкой и Луганской областях сильны угольная и химическая промышленность, черная металлургия, тяжелое машиностроение. Донецкая область дает около 20% промышленного производства Украины и 18% экспорта.

Главная проблема предприятий этих отраслей — чрезмерная изношенность основных фондов. Местные олигархи не утруждали себя модернизацией производств, стараясь выдавить из предприятий максимум прибыли. Тем не менее пока предприятия Донбасса держатся на внешних рынках, в том числе на российском. Например, Харцызский трубный завод поставляет свою продукцию для таких проектов, как ВСТО, «Голубой поток», разработка Ванкорского месторождения. Инвестиции в местные предприятия, имеющие целью повышение технологического уровня, могли бы поднять их конкурентоспособность. В России волна инвестиций в подобные предприятия, осуществленных в прошлом десятилетии, существенно укрепила их рыночное положение. Ничто не помешает проделать такую же работу и здесь.

Вообще, местная промышленность разнообразна. Приведем лишь некоторые примеры. В Краматорске есть высокотехнологичные машиностроительные заводы, выпускающие в том числе прецизионное оборудование, токарные и фрезерные станки (идут на экспорт) и т. п. ПО «Лугансктепловоз» входит в структуру российского Трансмашхолдинга.

Предприятия по выпуску минеральных удобрений неконкурентоспособны по сравнению с российскими, что определяется разницей в цене газа — российской внутренней и экспортной. Теоретически интеграция этих предприятий в российскую хозяйственную систему сделает их достаточно эффективными.

Один из лидеров российской легкой промышленности компания «Глория Джинс» (штаб-квартира в Ростовской области) работает в Луганской области с 2006 года. В 2011 году «Глория» запустила в этой области сразу пять новых фабрик.

Степень экономической интеграции Донецкой, Луганской и соседних российских областей весьма велика. В 2010 году возник так называемый еврорегион Донбасс. По сути, это международная ассоциация приграничных территорий, которые самостоятельно решают вопросы экономического сотрудничества. Кроме текущей работы появляются и новые смелые проекты. Например, заявлена инициатива о возрождении российского шахтерского городка Гуково в качестве логистического центра, обслуживающего весь Донбасс — и российскую, и украинскую части.

Представляется очевидным, что две украинские области, провозгласившие себя независимыми республиками, не только способны себя прокормить, но и имеют хороший потенциал экономического развития. А интеграция в российскую экономику в случае необходимости не будет драматичной.

 

Об отречении испанского короля Александр Привалов

section class="box-today"

Сюжеты

Вокруг идеологии:

«Майдан» прошёл по Абхазии

Ты что, с Урала?

Тысяча оттенков серого

/section section class="tags"

Теги

Вокруг идеологии

Разное

Общество

Испания

Эффективное управление

Из жизни Евросоюза

/section

Да, несомненно, и «тебя забыли спросить», и «своих, что ли, забот мало», и многое ещё в том же духе — всё это верно. Забот и в отечестве преизбыток, а мнение чужестранцев о сумятице вокруг мадридского престола напрочь неинтересно добрым испанцам. Со всем тем, отречение Хуана Карлоса I и последовавшие за ним манифестации с требованием отмены монархии вообще произвели заметное впечатление — куда большее, чем не так давно случившиеся отречения нидерландской королевы Беатрикс и бельгийского короля Альберта II. Это странно: казалось бы, отречения царствующих особ как подвид ухода на пенсию, сколь бы плохо ни монтировались они с монархической идеей, должны с каждым разом обращать на себя не больше, а всё меньше внимания. Думаю, дело тут вот в чём.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Академик Александров — который атомщик, президент АН СССР — рассказывал, как однажды присутствовал при пробном пуске нового реактора. Что-то пошло очень не так, накатывала угроза катастрофы вроде позднейшей чернобыльской, счёт шёл на мгновения — и именно Александров первым протянул руку к нужной части пульта и успел щёлкнуть нужным тумблером. «В эту секунду, — говорил Анатолий Петрович, — я отработал свою зарплату за всю жизнь». Так может о себе сказать и Хуан Карлос Испанский. Не потому, что за ним была ключевая роль в мягком демонтаже франкистского режима, — значимость голоса в ансамбле всегда можно оценивать по-разному. Но когда в 1981 году высшие офицеры захватили парламент и попытались произвести военный переворот, король остановил переворот лично . Так вот, в те часы, когда он сначала обзванивал влиятельнейших генералов, министров и губернаторов, а потом публично объявлял заговорщиков преступниками, призывая армию сохранять верность долгу; когда по его призыву парламент был освобождён, а идущие на Мадрид танки остановились, он отработал цивильный лист за всю свою жизнь — а может, и наперёд, за двух-трёх своих преемников. Таким образом, Хуан Карлос I вполне наглядно продемонстрировал своему народу, зачем существует монархия, этот замшелый пережиток тёмного прошлого. Затем, например, чтобы в такой момент, когда вся номенклатура современных демократических институтов по каким-то причинам окажется неспособной справиться с прямой угрозой стране, нашёлся кто-то с более долгой и более глубокой легитимностью, с меньшей зависимостью от текущих дрязг — и так далее. На этом фоне особенно трогательны причины, по которым медиа и демократическая общественность допекали и допекли своего, столь явно заслуженного, пожилого короля.

Главных претензий две. Во-первых, король съездил в Ботсвану поохотиться на слонов. Сам факт стрельбы по слонам возмутил «зелёных», хотя охота на приметных зверей уж настолько подобающее венценосцу занятие, что дальше некуда. (Если вы зачем-то держите в хозяйстве монарха, то должен же он хоть чем-то заниматься сверх благотворительности и торжественного открытия выставок? Сами-то что посоветуете?) А незелёные возмутились, что король развлекался во время финансового кризиса. Нет, подумайте только: королевское сафари обошлось (с учётом эвакуации на частном самолёте, когда Хуан Карлос получил травму бедра) в целых 44 тысячи евро! Ужас: «Сколько бы вышло портянок для ребят!» Во-вторых, как водится, коррупционный скандал. Младшая дочь короля, видите ли, была вызвана в суд. Вызвана как свидетель: её мужа (гандболиста) обвиняли в коррупции и неуплате налогов. Да, своевольные браки отпрысков, неидеальное поведение зятьёв и невесток — бич всех царствующих домов, и за тысячу лет нашлось немало способов монаршего реагирования. Хуан Карлос избрал разнаидемократичный — не стал вступаться за зятя, заявив, что «справедливость для всех одна». Но короля продолжали поносить, поскольку, видите ли, в СМИ были слухи (только слухи!), будто Хуан Карлос «проявлял личную заинтересованность в бизнесе зятя».

Впрочем, поздно перебирать подробности — дело сделано. Хуан Карлос отрёкся, скоро коронуется его сын Фелипе; печать подчёркивает не более активный возраст следующего короля (это был бы эйджизм!), а его большее соответствие идеалам современности — и смотрит на происшествие с умеренным оптимизмом, который мне трудно разделить. Не в том дело, что монархия — это хорошо, а не-монархия — плохо (или наоборот). Монархическое устройство, как и всё на свете, имеет плюсы и минусы, и они неразделимы — даже если, как это теперь принято, совсем исключить из рассмотрения христианский фундамент. Если вам нравится, что монарх в нужную минуту способен стать настоящим гарантом национального мира, то вы должны эту его (потенциальную) способность — вытекающую из его иной, не электоральной, легитимности — беречь. Но если вы одного короля отпустите (выпихнете) на пенсию за страсть к охоте, другого за грехи зятьёв, третьего ещё за что-нибудь, столь же мало связанное с его легитимностью и его служением, — вправе ли вы будете ожидать, что их преемник захочет и сможет остановить словом военный переворот, как это сделал Хуан Карлос тридцать три года назад? А заменить-то его в этой роли нечем…

Ну да, скажут мне, именно так. Глупо «исправлять» монархию — нужно поступить проще. В десятках городов Испании идут многотысячные демонстрации с призывами вместо коронования инфанта упразднить наконец монархию, всё идёт на редкость современно и демократично. И тут соглашусь уже я: да, вполне естественное поведение — искать кошелёк под фонарём. Нынешние беды Испании (взять хотя бы сорокапроцентную молодёжную безработицу) наверняка связаны не только с мировым кризисом и не только с ошибками, допущенными при строительстве ЕС, но и с политическим устройством, да только связь эта куда менее значима. Убрав из конституции короля, Испания повлияет — поверим, что позитивно, — на одну сотую процента угнетающих её факторов.

Нет, боюсь что правее многих нынешних комментаторов был покойный титулярный советник Поприщин: «Странные дела делаются в Испании. Я даже не мог хорошенько разобрать их. Пишут, что престол упразднён и что чины находятся в затруднительном положении о избрании наследника и оттого происходят возмущения. Мне кажется это чрезвычайно странным. Как же может быть престол упразднён?»

 

Мода на банкротство Евгения Обухова, Евгений Огородников

Из-за спада в экономике растет число управляемых банкротств, когда предприниматели пытаются спасти активы, оставив кредиторов ни с чем. Это грозит серьезными проблемами банковской сфере

section class="box-today"

Сюжеты

Промышленность:

Законодательный «шторм» тормозит экономику

Два источника промышленной революции

/section section class="tags"

Теги

Промышленность

Банковская система

Банки

Русский бизнес

Экономика

Финансовая система России

/section

«С начала этого года к нам каждый месяц обращается десять-двенадцать средних и крупных компаний с вопросами, связанными с процедурой банкротства, — как для первичных консультаций, так и с какой-то конкретной задачей», — рассказывает управляющий партнер Tenzor Consulting Group Андрей Пушкин . Еще в прошлом году подобные дела были единичными. Юристы из других компаний подтверждают: дел, связанных с банкротствами, в последние месяцы стало намного больше, причем все чаще приходится сталкиваться со случаями банкротства, подготовленного самим собственником или менеджментом. «Очевидно, что с ухудшением экономической ситуации количество компаний, инициирующих процедуру банкротства, резко возрастает, — констатирует директор юридического бюро “Бегаева и партнеры” Александра Бегаева . — В нашей практической деятельности мы часто сталкиваемся с ситуациями, когда процедура банкротства злонамеренно используется недобросовестными собственниками бизнеса или руководителями компаний для неоплаты полученных банковских кредитов, неоплаты заемных средств». Руководитель информационно-аналитического отдела АКГ «Градиент Альфа» Виталий Цветков соглашается, что компании все чаще используют механизм банкротства, чтобы не платить долги банкам и контрагентам, и поясняет, что это дает: «Даже если по суду жертва таких организаций вернет долг, недобросовестная компания, по сути, бесплатно прокредитуется за его счет, выиграв на времени, которое требуется для рассмотрения дела судом, исполнительного производства приставами и прочих процедур. В условиях растущей инфляции и слабеющего рубля несколько миллионов рублей сегодня и та же сумма, скажем, через год, сильно разнятся. Пока суд да дело, чужие деньги могут работать в бизнесе и приносить доход».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Преднамеренное банкротство в России является преступлением, влекущим за собой уголовную ответственность. Видимо, это в основном и останавливает бизнесменов от его использования. Но тенденция последних месяцев ясно говорит о двух вещах. Во-первых, компании все чаще планируют свой уход в банкротство тщательно, с запасом времени — в таком случае доказать его преднамеренность довольно сложно. Андрей Пушкин из Tenzor Consulting предлагает использовать в таких случаях термин «управляемое банкротство» и применять его к организациям, которые понимают, что в ближайшее время у них наступит возможность неисполнения обязательств, и используют процедуру банкротства как способ выиграть время, привлечь дополнительные средства, подождать изменения конъюнктуры рынка, защититься от кредиторов.

Во-вторых, в ряде случаев банкротство — запланированное или нет — оказывается вынужденным: бизнесу все сложнее погашать свои долги в ситуации, когда спрос не растет, перекредитовываться в банках все дороже (Сбербанк, ВТБ и другие банки в начале июня повысили ставки по корпоративным кредитам на 1–2%), а госконтракты — палочка-выручалочка для многих отраслей — обернулись серьезными проблемами.

Почему вы еще не банкрот?

По сути своей банкротство призвано не только обеспечить возврат денег кредиторам, но и по возможности помочь должнику восстановить свою платежеспособность. И в ряде случаев процедура банкротства действительно помогает предприятию получить передышку и даже собраться с силами. «Если у компании есть какое-то реальное производство, то управляемое банкротство решает множество проблем: снимается арест с расчетных счетов компании, прекращаются исполнительные производства, кредиторы, взыскивающие задолженность, начинают принимать меры по включению в реестр требований кредиторов, — перечисляет Андрей Пушкин. — Да, в процедуре банкротства есть ограничения: вы не можете отчуждать имущество, деньги идут на обязательные текущие платежи — зарплату, налоги, закупку текущий продукции, необходимой для вашей деятельности». Однако такая ситуация может быть даже желанной для компании, которую донимают кредиторы. Так, если в отношении нее возбуждено исполнительное производство — кто-то из кредиторов пытается добиться возврата денег, — то денежные средства списываются со счета по решению пристава, счета арестованы, она даже не может исполнять текущие обязательства, например выплачивать заработную плату сотрудникам. Вход в банкротство для нее может стать необходимой передышкой. «Дело в том, что с введением процедуры банкротства требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей могут быть предъявлены должнику только с соблюдением определенного порядка, установленного Федеральным законом “О несостоятельности (банкротстве)”, — поясняет Александра Бегаева. — С началом процедуры банкротства приостанавливается действие исполнительных документов по имущественным взысканиям, в том числе снимаются аресты на имущество должника и иные ограничения в части распоряжения его имуществом».

Юристы говорят, что основные пользователи процедуры управляемого банкротства — средние компании. «Насколько нам известно, очень часто такой способ используют и государственные, а также муниципальные предприятия», — добавляет Виталий Цветков из АКГ «Градиент Альфа».

Повторим: различить преднамеренное банкротство и «банкротство поневоле» довольно сложно — в обоих случаях бенефициары бизнеса будут стремиться сохранить за собой как можно больше активов и, скажем так, получить максимум от кредиторов. Тем более что механизмы подготовки преднамеренного и управляемого банкротства одни и те же. Александра Бегаева называет в их числе создание «подконтрольной» кредиторской задолженности, отчуждение ликвидного имущества на подконтрольные компании с целью создания добросовестного приобретателя. Затем должник подает в арбитражный суд заявление о признании его банкротом, назначает «своего» конкурсного управляющего, роль которого при проведении процедуры банкротства очень велика, обеспечивает включение в реестр кредиторов своих «подконтрольных» кредиторов. Постепенно юридическое лицо ликвидируют. В результате недобросовестные руководители и (или) собственники ликвидированного должника «возвращают» через подконтрольные компании ранее выведенное имущество, а пострадавшими являются кредиторы, требования которых при завершении процедуры банкротства погашаются. По мнению Александры Бегаевой, необходимо усилить ответственность руководителей и собственников компаний, которые недобросовестно привели юрлицо к банкротству, и разработать действенные механизмы реагирования на случаи преднамеренного и фиктивного банкротства. (Кстати, в отношении госкомпаний такие меры сейчас разрабатываются.)

На наш взгляд, дела о банкротстве очень условно можно разделить на те, где компания использует собственное банкротство для мошеннических действий в отношении других предприятий (пример: компания А продала актив компании В через цепочку других фирм, потом инициировала собственное банкротство и требует вернуть ей актив), и те, где компания пытается отложить или прекратить выплаты по кредитам, в первую очередь банковским. «Предоставляя бизнесу кредиты, банки стараются максимально обеспечить возврат своих средств и обременить залогом наиболее значимые для бизнеса активы. Когда же значимые для бизнеса активы обременены залогом в пользу банка, банкротство бизнеса обуславливается не отсутствием желания платить по банковским кредитам, а отсутствием такой возможности», — констатирует руководитель управления правового консалтинга компании «ФинЭкспертиза» Виктор Демидов .

Оставив банкротства первой группы юристам и судебной системе, сосредоточимся на банкротствах второй группы — ведь именно их распространение обусловлено проблемами в экономике и несет в себе серьезные риски для банковской системы.

Пришло время платить

«Многие компании после периода легких денег в 2010–2012 годах оказались сильно закредитованы. Если брать среднесрочные кредитные программы на три года, то пик платежей приходится как раз на 2014–2015 годы, — рассуждает Андрей Пушкин из Tenzor Consulting. — Точно так же пик неплатежей и взыскания долгов случился, например, в 2001–2003 годах, когда подошел срок исполнения платежей по кредитам, взятым после 1998–1999 годов».

Но к нынешнему пику платежей российские предприятия подходят не в лучшей форме. Росстат подсчитал, что сальдированный финансовый результат (прибыль минус убыток) российских организаций (без субъектов малого предпринимательства, банков, страховых и бюджетных организаций) за первый квартал 2014 года снизился на 17,7% по сравнению с первым кварталом 2013 года (1,274 трлн рублей против 1,548 трлн рублей). «Понятно, что, поскольку экономика замедляется, это оказывает негативное влияние на финансовое состояние большинства предприятий, — говорит заместитель председателя правления Нордеа Банка Михаил Поляков . — По рынку в целом это заметно:  в большей или меньшей степени трудности испытывают компании разных отраслей. Более или менее хорошо обстоят дела, пожалуй, только у телекома и нефтегазовой отрасли». По словам Михаила Полякова, сейчас компании лучше подготовлены к возможным проблемам, чем в 2008 году: многие на протяжении последних лет пытались работать с долгом, удлинять займы, получать, где это было возможно, более комфортные условия финансирования.

Однако в форме к экономическому спаду подошли далеко не все предприятия, и это беспокоит банкиров. «Мы видим и по контрагентам своих клиентов, и по клиентам других банков, которые приходят к нам, чтобы перекредитоваться, что проблемы в экономике действительно есть и целый ряд негативных моментов уже складывается в снежный ком, — рассказывает управляющий директор по развитию бизнеса СБ Банка Игорь Комягин . — Для 2008 года такая ситуация как раз была нехарактерна: тогда весь негатив уложился в пару месяцев, компании и банки довольно быстро его пережили и пошли дальше. Сейчас же мы уже полгода живем в ситуации очевидной неопределенности. В результате кредитные организации, имея определенную денежную подушку, сидят на ней, так как не знают, вернут ли им выданное, а если вернут, то когда — и что при этом будет с инфляцией, валютным курсом и так далее. Для предпринимателей ситуация не менее сложная: им приходится входить в проект, не имея возможности адекватно оценить его перспективы, не имея представления, хватит ли им денег на всем протяжении проекта, причем даже если он финансируется за счет госпрограмм». С начала года выросли товарные запасы — люди закупились и чего-то ждут, а многие работают «на склад», так как произошло заметное сокращение спроса, добавляет управляющий директор СБ Банка. В первом квартале выручка предприятий снизилась на 5–10% по отношению к четвертому кварталу 2013 года — и это без учета сезонного фактора. «Поэтому компании не то что не хотят платить кредиторам, скорее они действительно не могут, так как пребывают в очень тяжелом состоянии, — резюмирует Игорь Комягин. — Наиболее острая ситуация сейчас у компаний среднего сегмента, с годовой выручкой 0,5–1,5 миллиарда рублей. Более крупным чуть легче, но у них есть свои проблемы, в частности закредитованность».

Видят проблемы реального сектора и юристы, работающие с предприятиями, входящими в процедуру банкротства или находящимися на ее пороге. «В тяжелом положении сейчас практически вся промышленность, все, что связано с производством, — говорит Андрей Пушкин. — Если мы говорим о производстве товаров народного потребления, то крупные сети закупают продукцию с отсрочкой до года. И это большая проблема — у тебя должен быть большой объем оборотных средств. Получить долгосрочные кредиты непросто, краткосрочные даются под большую процентную ставку. Причем если раньше кредиты давали под обеспечение доходом от государственных контрактов, то в настоящее время государство тоже не является гарантом стабильности и задерживает исполнение обязательств в рамках сокращения бюджетных затрат вплоть до года — это касается энергетики, оборонки. Перекредитоваться должнику негде, и в таком случае у самих банков начинаются проблемы».

Вообще, банкротства или тяжелое финансовое состояние компаний, работающих с госзаказами, — это новый тренд. «Раньше госконтракты считались гарантией надежности, но сейчас все изменилось, — констатирует Игорь Комягин. — Если несколько лет назад госконтракты в основном предполагали авансы, получив которые предприниматель приобретал оборотный капитал и мог начинать работу, то сейчас в большинстве случаев госконтракты предполагают оплату уже по факту сделанных работ. Это означает, что предприниматель должен взять кредит, чтобы выполнить контракт, и еще где-то пополнять оборотный капитал. Нередки случаи, когда изначально предприниматель готов войти в проект с маржей, к примеру, 15 процентов, а в результате тендера маржа снижается до шести процентов». Банкир отмечает, что имеют место и задержки с оплатой инфраструктурных проектов: компании входили в них, но деньги не получили. Есть примеры вызванных этим банкротств, когда компании приходится распродавать активы, чтобы иметь возможность погасить обязательства. Большие проблемы в длительных инжиниринговых проектах, которые предполагают проектирование, закупку оборудования и сдачу «под ключ».

Банки под угрозой

Отчетность банков уже начинает показывать, что проблемы с погашением кредитов растут. Например, чистая прибыль ВТБ по МСФО за первый квартал 2014 года снизилась в 39 раз, из-за того что банку пришлось направить в резервы 47,6 млрд рублей. Это вдвое больше того, что ВТБ направлял в резервы в первом квартале 2013 года. А доля кредитов с просрочкой более 90 дней за отчетный квартал выросла с 4,7 до 5,8%.

«Ситуация с корпоративными кредитами и экономикой действительно сложная, и в ближайшее время она будет только ухудшаться, — подтверждает заместитель генерального директора рейтингового агентства “Эксперт РА” Павел Самиев . — При этом статистика по просрочке не отражает реального качества активов; кажется, что заметного ухудшения их состояния в сегменте корпоративных кредитов (кроме малого бизнеса) не происходит. Но на самом деле банки все чаще используют такие инструменты, как пролонгация, реструктуризация, перекредитование. Это видно по доле переквалифицированных ссуд (третья группа качества), которая начала расти еще в середине прошлого года». По данным «Эксперт РА», доля пролонгированных кредитов сейчас составляет 18% всего портфеля кредитов юрлицам, тогда как еще год назад этот показатель был 12%, то есть налицо рост в полтора раза. Конечно, это еще далеко от показателей кризисных 2009–2010 годов, когда эта доля составляла 25%, но тенденция явно свидетельствует об увеличении числа проблемных активов. «Растет и уровень резервирования по корпоративному портфелю — но в отличие от розничного портфеля, по которому ЦБ атаковал банки, заставляя их увеличивать качество резервов, в корпоративном кредитовании до сих пор резервов недостаточно», — добавляет Павел Самиев.

«Рост плохих корпоративных долгов в абсолютном выражении наблюдается уже несколько лет, но более отчетливо это проявилось с начала 2014-го. Причин здесь несколько: органические, связанные с общим ростом портфеля корпоративных кредитов, и кризисно-институциональные», — говорит аналитик по кредитному анализу ИК «Атон» Ринат Кирдань . Он указывает на отношение объема плохих долгов (просроченных кредитов) к общему объему кредитов, которое снижалось с пика в районе 6,5% в середине 2010 года почти до 4% в начале 2014-го. Но снижение это было связано с ростом знаменателя, то есть с выдачей новых кредитов и списаниями и реструктуризациями в числителе. Фундаментального восстановления кредитного качества не происходило.

Опасность в том, что истинного качества корпоративных кредитов, выданных банками, статистика и широкая публика не видят. «Официальная статистика и отчетность банков дают одни цифры, посчитанные по заданным методологиям (например, просрочка 90 дней и выше), тогда как на самом деле плохих кредитов гораздо больше, — предупреждает Кирдань. — Типичный пример: преддефолтный заемщик не может расплатиться по кредиту и процентам, но банк, чтобы не создавать резервы и не нагружать капитал, дает заемщику новый кредит на выплаты старого и процентов по старому. С точки зрения отчетности (и, соответственно, официальной статистики сектора) кредит значится как обслуживаемый и в сегмент плохих кредитов не попадает, хотя заемщик, по сути, мертв и кредит явно плохой».

Достоверно оценить реальный объем плохих кредитов по всему сектору невозможно. По оценкам «Атона», во время прошлого кризиса он достигал 16–18% портфеля, или 60–80% капитала по всему сектору. «При этом объем показанных в отчетности резервов здесь не очень важен как таковой, так как этой цифрой легко манипулировать, поэтому она малоинформативна. Если отталкиваться от консервативного показателя плохих кредитов в 10 процентов портфеля сегодня, то это, грубо, больше половины капитала банковской системы, — говорит Кирдань. — Звучит страшно, но далеко не все потери реализуются, поскольку часть кредитов так и продолжит жить дальше в условиях реструктуризации, источниками капитала для банков будут в том числе рыночные субординированные кредиты, но самым главным источником будет, как всегда в России, государство — это и ЦБ РФ, и ВЭБ, и Минфин, использующие множество схем рекапитализации (конвертация, префы в обмен на суборды, прямое вливание и так далее), часть из которых уже была обкатана в 2008–2009 годах. Однако при повторении сегодня кризиса такой же глубины, что и в 2008–2009-м, удар по банковскому сектору будет более мощным, а последствия — более печальными для сектора и экономики в целом».

Пробуем оценить потребность в докапитализации банковской системы. В мае совокупный капитал всех российских банков составлял около 6,9 трлн рублей. Если воспользоваться оценками «Атона», вспомнить, что во время кризиса 2008–2009 годов объем плохих долгов достигал 60% капитала банковской системы, и допустить, что сейчас объем плохих долгов составляет около трети капитала, то необходимость в докапитализации всех банков составит около 2,3 трлн рублей — некая абсолютная сумма, которая могла бы потребоваться банкам, если бы все плохие кредиты были очевидны.

Таблица:

Сколько денег может понадобиться Сбербанку и ВТБ

По итогам кризисного 2009 года резерв под обесценение кредитного портфеля Сбербанка составлял 580 млрд рублей, а все активы Сбербанка — 7,1 трлн рублей. По итогам 2013 года активы Сбербанка составляли уже 18,21 трлн рублей, а вот резерв под обесценение остался примерно на том же уровне — 610 млрд рублей: соотношение резерва к активам 8,1% в 2009 году и 3,3% сейчас (см. таблицу). Это означает, что в случае углубления проблем в экономике и неминуемого при этом ухудшения качества кредитов Сбербанку может понадобиться доначислить в резервы 875 млрд рублей. ВТБ, у которого отчисления в резервы уже серьезно давят на чистую прибыль, видимо, придется в любом случае обращаться за докапитализацией. Если провести такой же расчет, как мы провели для Сбербанка, то получим 280 млрд рублей возможной докапитализации ВТБ.

В подготовке статьи принимал участие Дмитрий Яковенко

 

Районы, кварталы, жилые массивы Алексей Щукин

Москва сменила градостроительную парадигму, сделав акцент на квартальной застройке. Впрочем, первые опыты строительства кварталов пока не очень удачны

section class="box-today"

Сюжеты

Городская среда:

Смытые перспективы

Ты что, с Урала?

Тысяча оттенков серого

/section section class="tags"

Теги

Городская среда

Недвижимость

Русский бизнес

Инвестиции

Экономика

Строительная отрасль

Москва

/section

Год назад главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов представил новую градостроительную доктрину, предусматривающую переход от микрорайонной застройки к квартальной. Что ввиду неопределенности терминов и отсутствия официальных документов по этому поводу вызвало смуту в умах. Под словосочетанием «квартальная застройка» каждый из архитекторов и девелоперов понял что-то свое. Для кого-то это периметральная застройка, когда дома расположены строго вдоль улицы. Есть те, кто акцентирует внимание на более мелкой по сравнению с классическим микрорайоном сетке улиц: в среднем 150 на 150 метров вместо квадратов «километр на километр». Для кого-то это синоним среднеэтажной (шесть-восемь этажей) застройки.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Несмотря на разнообразие трактовок и незакрепленность видения главного архитектора в городских регулирующих документах, девелоперы быстро взяли под козырек и попытались подстроиться под вкусы начальства. «Каждый девелопер теперь хочет строить исключительно кварталы. И не важно, уместно это в данном месте или нет. Кварталы — это модно. Такие проекты хорошо согласуются властями. Это уже похоже на очередную кампанию: то строем возводили одинаковые микрорайоны, теперь тоже строем — кварталы», — рассказал один из архитекторов на условиях анонимности. В открытую сомнений или даже соображений по поводу квартальной застройки архитекторы не высказывают — это может быть воспринято архитектурно-градостроительным начальством как фронда и личная нелояльность.

То, что курс на кварталы начал вызывать перегибы, быстро понял и сам Сергей Кузнецов. На первом Московском архитектурном форуме он несколько раз подчеркивал: кварталы — это не панацея. «Поймите правильно: я не хочу разлиновать город на одинаковые клеточки кварталов. Кварталы — это не новый бог, которому нужно поклоняться. Важно сместить фокус внимания с отдельных зданий на городскую среду. Важно вернуть городу улицы. Мы все любим европейские города, и глупо любить одно, а строить другое», — таков был рефрен нескольких его выступлений.

Попробуем разобраться, что стоит за противостоянием «квартал — микрорайон» и как идея квартала выражена в новых проектах.

Возвращение улицы

Идею микрорайона обычно связывают с именем швейцарского архитектора Ле Корбюзье . Именно он был автором новых градостроительных идей в 30-е годы прошлого века, выдвинув несколько смелых принципов: «Квартира — это машина для жилья. Свободно расположенный в пространстве многоквартирный дом — это единственно целесообразный тип жилища. Городская территория должна четко разделяться на функциональные зоны: жилые массивы, промышленная территория, зона отдыха, транспортная инфраструктура».

Эти идеи советский стройкомплекс взял на вооружение в 60-х годах и с тех пор специализируется на строительстве микрорайонов. По иронии судьбы примерно в то же время в Западной Европе начались жаркие дискуссии о микрорайонах, и уже в 70-е годы XX века от этого концепта начали отказываться. А Советский Союз «завяз» в микрорайонном тупике на полвека. Это было не случайно: микрорайоны идеально подходили под социалистическую модель. Странно, однако, что микрорайоны продолжают тиражироваться и сегодня — после четверти века жизни при капитализме.

В чем же основные отличия квартала от микрорайона? Главная разница — в размерах. Квартал намного меньше как градостроительная единица. Если параметры микрорайона в среднем километр на километр, то длина стороны квартала обычно 100–200 метров. Разница в размерах многое определяет. Например, улично-дорожная сеть микрорайона состоит из больших магистралей и междомовых проездов. Кварталы дают более мелкую, капиллярную, сеть улиц. Согласно теории организации движения в городе, более мелкая сетка дорог при прочих равных условиях лучше справляется с автомобильным трафиком, чем магистрали. То есть три двухполосные дороги для города лучше, чем одна шестирядная.

Отличие второе: квартальная застройка обычно ниже микрорайонной. Если несколько упрощать, то вместо панельных 17-этажек теперь предлагается строить семи-восьмиэтажки, но ближе друг к другу. Такая застройка имеет человеческий масштаб и более комфортна, при этом ее плотность может быть весьма высокой. Впрочем, кварталы тоже бывают разные: в ортогональную мелкую сетку Нью-Йорка хорошо вписываются и небоскребы. В Москве принцип «ниже, но плотнее» вроде подразумевается, но пока не реализуется. В частности, из-за существующих градостроительных нормативов и СНиПов, ограничивающих возможности плотной застройки.

Отличие третье: квартал обычно предполагает периметральную застройку, то есть здания фасадами выходят на красные линии улицы. Такая застройка имеет четкую структуру, образуя внутренние дворы. Для микрорайона, напротив, зачастую характерна свободная хаотичная застройка, когда здания вольным образом «расставляются» на территории. Дворов в этом случае фактически нет — лишь большие межмагистральные пространства с домами. В идеальной схеме Корбюзье микрорайон представал парком, где разбросаны дома. Но на практике так редко получается: парк требует ухода, то есть больших средств на эксплуатацию. Без этих средств в микрорайоне появляется много неухоженных пустырей. Большие хаотически расположенные пространства трудно контролировать с точки зрения безопасности.

Есть и еще ряд различий. Важным свойством микрорайона считается его проницаемость. Если квартальная застройка предполагает наличие приватных и полуприватных пространств, то территория микрорайона открыта и как бы принадлежит всем. На практике столичные микрорайоны в два последних десятилетия активно теряют свойство открытости. Пространства захватываются, на них появляется точечная застройка, паркинги, гаражи-ракушки. Новые дома точечной застройки практически всегда стремятся огородиться забором, за ними этим путем начинают двигаться и старые дома. Данный процесс может принять лавинообразный характер после окончания активно идущего сегодня процесса межевания земли. При сохранении текущих тенденций вместо некогда проницаемого микрорайона мы получим набор огороженных территорий с массой конфликтов по поводу использования общественных пространств и проездов.

Квартальная застройка, напротив, не предполагает проницаемости. В Западной Европе с ней связана четкая иерархия пространств. Есть улицы — это общественные пространства, есть приватные дворы и полуприватные пространства. Такой подход имеет и экономический подтекст. Благоустройством и эксплуатацией улиц занимается город, дворы же находятся на попечении владельцев зданий или квартир. То есть такая застройка помогает экономить городской бюджет. В Москве, к слову, ежегодные субсидии из городского бюджета на содержание огромных дворовых пространств превышают 15 млрд рублей.

Важный эффект, связанный с квартальной застройкой, — возвращение системы улиц. В микрорайонной системе их практически не бывает: есть мощные автомагистрали и небольшие проезды между домами. Улицы между кварталами должны из места транзита превратиться в полноценные общественные пространства европейского типа, где приятно находиться. Кроме того, на улицах концентрируются людские потоки, что дает возможность развиваться малому бизнесу. На первых этажах домов должны размещаться кафе, рестораны, магазины, предприятии быта. Москомархитектура сейчас разрабатывает стандарты обустройства магистралей, после чего нормативы появятся и для улиц в целом.

Для западноевропейской квартальной практики крайне важны аспекты собственности и структуры общества. Бывший главный архитектор Берлина Ханс Штиман не скрывает, что политика восстановления квартальной системы в Восточном Берлине после объединения Германии исходила во многом из этого: «Мы старались вернуть частное домовладение как основу». В этом смысле квартальная система весьма эффективна: каждый дом выходит на улицу, за каждым домом закреплен свой земельный участок. Это ясный капиталистический подход. Социалистические микрорайоны при переходе к капитализму не только теряют часть своих свойств (например, проницаемость), но и становятся зоной конфликта.

Размеры небольшого квартала (со стороной 130–150 метров) задаются, кроме прочего, и количеством жителей в нем. Обычно в квартале проживает 200–300 человек — это то количество жильцов, которое позволяет создать сообщество, способное совместно решать общие проблемы. Если жильцов около тысячи, то коммуникации между ними и возможность договориться уже совершенно не те. Так, крупные российские многоквартирные дома, где большая часть жилья находится в частной собственности, крайне сложно управляемый объект. Это бомба замедленного действия: совершенно непонятно, как реконструировать в будущем 17-этажные панельные дома, где весьма пестрый состав собственников. Слишком крупная градостроительная структура также становится объектом конфликта: например, расположенные в центре микрорайона дома не имеют собственных выездов на улицы и жильцы вынуждены пользоваться проездами под окнами домов-соседей.

Опыт Берлина вообще является одним из важных для понимания того, чего хочет столичное архитектурное начальство. Берлин, можно сказать, сегодня является ролевой моделью для Москвы. Дело в том, что Сергей Чобан , бывший партнер Сергея Кузнецова по архитектурному бюро Speech, много лет успешно практиковал в Германии. Ханс Штиман является членом Архитектурного совета Москвы. Так что Кузнецов хорошо знает именно берлинскую практику. Заметим, что подходы Штимана (в частности, ставка на воссоздание квартальной сетки во вновь застраиваемых районах Берлина) позволили немецкой столице сохранить свою идентичность, но в свое время яростно критиковались за ретроградство и недооценку новых планировочных схем.

Игра в кварталы

В Москве уже реализуется ряд проектов квартальной застройки. Рассмотрим некоторые из них: насколько в них реализованы новые принципы?

Проект девелопера Terra Auri на Базовской улице (Западное Дегунино) в первой версии представлял собой обычный хаотичный конгломерат панельных домов на вытянутой территории. С учетом рекомендаций властей проект был переработан. Дома решили облицевать разноцветной керамической плиткой, чтобы они выглядели пободрее, и расставили по периметру. В итоге получился единый двор-каньон длиной 420 и шириной 70 метров. Двор перекрыт для проезда машин, но при этом доступ к нему имеют не только жильцы дома, но и любой прохожий. Добавим, что дома в этом «квартале» очень высокие — до 17 этажей. Если данный проект считать шагом от микрорайона по направлению к кварталу, то это шаг очень робкий и половинчатый.

Квартал нового типа с двором-каньоном 420 на 70 метров на Базовской улице в Москве

Предоставлено компанией Terra Auri

Более сложную модель представляет собой расположенный за Митино проект «Микрогород в лесу», который спроектировала компания Speech. Проект очень крупный — более 1 млн кв. м. Дома здесь расставлены по периметру, образуя четкие почти квадратные дворы — 80 на 70 метров, свободные от машин. Первую очередь трудно назвать среднеэтажной застройкой — 12–14 этажей. Однако в следующих очередях этажность должна упасть до приемлемых семи-девяти.

Для создания разнообразного внешнего облика домов «Микрогорода в лесу» едва ли не впервые в России была применена распространенная в мире практика, когда весь комплекс делается не рукой одного проектировщика, а с приглашением сразу нескольких архитектурных бюро. Speech создала для проекта общий дизайн-код и пригласила к проектированию отдельных зданий иностранных партнеров. Каждая секция больших многоквартирных комплексов имеет свои фасады, за счет этого должен создаваться эффект исторического европейского города, где квартал состоит из разных домов. Эти приемы должны обеспечить разнообразие в рамках общего стилистического единства.

Ханс Штиман, посмотрев проект на Базовской улице в рамках первого Московского архитектурного форума, не признал этот опыт квартальной застройкой: «Это опять Корбюзье. Все те же огромные общие дворы и большие здания. К тому же в настоящих германских кварталах входы в дома всегда с улицы, а не со двора». Сложнее с «Микрогородом в лесу». Он, конечно, больше похож на город кварталов, но пока выглядит скорее имитацией. В первой очереди не видно активных улиц — они, возможно, появятся потом. Дома «раскрашены», как будто это игра в европейский город. Важно, что кварталы «Микрогорода в лесу» не создают настоящего европейского города. Здесь нет рабочих мест, нет разнообразия функций. Это спальный район рядом с Москвой, декорированный под Европу.

Та же проблема у проекта «Город набережных» (Химки) девелопера Urban Group: полноценного европейского города в отдельно взятом анклаве создать не удается. Впрочем, у этого комплекса есть ряд достоинств. В частности, высота домов не превышает девяти этажей. В проекте чувствуется подлинное разнообразие фасадов, их деталей. Можно даже сказать, что в «Городе набережных» есть особая градостроительная красота, когда наблюдателю интересно, как работает это хитро сконструированное пространство. Впрочем, этот комплекс кварталов с непроезжими дворами вряд ли будет иметь хорошие отзывы в прессе — в среде профессионалов строить в неоклассической манере, хотя это и нравится людям, считается дурным тоном.

«Город набережных» — один из немногих проектов с кварталами в неоклассическом стиле

Предоставлено компанией «Урбан Груп»

Другой комплекс — «Искра-парк» компании «Галс девелопмент» на Ленинградском проспекте представляет собой пример квартала слишком высокой этажности. Высота домов — до 20 этажей, но это будут не отдельно стоящие здания, а почти сплошная стена — периметральная застройка вокруг небольшого внутреннего двора. Причем в этих многоэтажках основные площади будут занимать офисы (свыше 70 тыс. кв. м) и 700 апартаментов — используемые для проживания нежилые помещения, на которые не распространяются многие ограничения для строящегося жилья. Именно это позволило достичь при проектировании высокой плотности застройки: при площади застройки 2,8 га общая площадь комплекса составляет 234 тыс. кв. м. Вряд ли такие решения можно воспринимать как реализацию идеи квартальной застройки в европейском понимании.

В оправдание подобных решений можно сказать, что российские нормы не позволяют создавать плотную европейскую квартальную среду. Существуют требования к инсоляции, в соответствии с которыми в каждую квартиру прямой солнечный свет должен попадать не менее двух часов в сутки. Есть строгие нормы, предписывающие делать массу пожарных дорог и разворотных площадок, и т. д. Все это вынуждает делать большие дворы и высокие дома. Впрочем, вряд ли есть смысл оправдываться. Состояние российского градостроительства таково, что надо ловить любое позитивное движение. Если считать, что стакан наполовину пуст, то российские кварталы пока совсем не задались. Если верить, что он наполовину полон, то можно говорить, что получился какой-то промежуточный тип между микрорайоном и кварталом. Можно видеть позитив уже в том, что девелоперы в этих и других проектах начали беспокоиться о разнообразии фасадов и о дворовых пространствах.

На пути к разнообразному городу

Внедрение квартальной застройки выглядит логичным отражением поворота к урбанизму в целом. Если предыдущие двадцать лет девелоперов заботили только здания, то теперь они действительно пытаются проектировать среду жизни. Однако интерес к форме застройки — это только первый шаг. За ним должно последовать внимание к ее плотности и этажности, к вопросам согласованности новой застройки с транспортной ситуацией, к ландшафтной архитектуре, к созданию сообществ и управлению недвижимостью и т. д. Этими вопросами надо было заниматься лет двадцать назад, но лучше поздно, чем никогда.

При этом квартал действительно не панацея — это лишь один из способов организации пространства. Если посмотреть на столицу, то здесь есть как минимум четыре разных типа застройки: кварталы центра, крупные кварталы сталинской эпохи (например, Ленинский проспект), «строчная» хрущевская застройка и панельные микрорайоны. В Подмосковье есть коттеджи и таунхаусы, появилась малоэтажная застройка с квартирами. У каждого из этих типов есть свои поклонники. И неправильно считать, что все они мечтают жить именно в плотной европейской застройке. Кварталы — это способ создать разнообразие, когда потребители смогут проголосовать своими деньги за один из типов. Другой момент, что свободной конкуренции форматов в России пока нет из-за весьма ригидных градостроительных норм и СНиПов, которые завязаны на микрорайон.

У всех секций комплекса «Микрогород в лесу» свой фасад, что должно создавать эффект исторического квартала из отдельных домов

Фото: Олег Сердечников

В случае Москвы важны два момента. Первый: прогрессивные взгляды главного архитектора и его сторонников пока никак не выражены в официальных городских документах. Инструкцией к действию для девелоперов и архитекторов пока что являются интервью и личные рекомендации. Второй: внедрение квартальной застройки пока слабо осмыслено. В каких случаях такая застройка эффективна? Как она влияет на транспортную ситуацию? Есть ли смысл в строительстве единичного квартала в существующей микрорайонной застройке или плюсы этой системы работают, лишь когда сформирована сетка кварталов? Будут ли улицы работать как активное экономическое пространство для малого бизнеса на окраинах, в спальных районах? Наконец, почему на Mipim, главной девелоперской выставке Европы, в этом году почти не были представлены кварталы от иностранных девелоперов — они вышли из моды или вопрос в чем-то другом? Эти и другие вопросы пока даже не поднимаются.

Ключевая роль в расширении разнообразия застройки должна принадлежать государству, ведь это касается изменения российских градостроительных норм. Вряд ли речь сейчас может идти о полном пересмотре нормативной базы: все-таки советские нормативы — плод работы коллектива в тысячу человек, трудившегося в течение нескольких лет. Сейчас, скорее всего, мы не найдем такого количества специалистов, да и вряд ли эта задача является первоочередной. Но смягчить или отменить ряд явно устаревших норм — это сегодня возможно. Однако Минстрой, судя по информации из этого ведомства, не намерен проявлять особую активность на данном фронте. Строительные власти столицы (традиционно имеющие большой политический и экономический вес в системе управления) также не проявляют особого интереса к этой теме. Если ряд частных застройщиков начал движение к гармоничной застройке, то муниципальный заказ Москвы остается вне новых веяний — только панель, только микрорайон.

 

Приговор мелким шрифтом Рогожина Ольга

Чтобы в дверь компании дружелюбно не постучалась ФАС

section class="box-today"

Сюжеты

Бизнес и власть:

Челябинск поделят на муниципалитеты

Ноль вместо пошлины

Задача – привлечь инвесторов и сохранить наследие

/section section class="tags"

Теги

Право

Бизнес и власть

ФАС

Криминал

Русский бизнес

Экономика

Эффективное управление

/section

Все чаще в прессе публикуются сообщения о нарушениях крупными российскими и международными компаниями законодательства РФ о рекламе. Одни из них вводят потребителя в заблуждение, указывая на наружных рекламных конструкциях реальные условия предоставления услуги мелким нечитаемым шрифтом, другие размещают свой логотип на чужой продукции в целях скрытой рекламы на телевидении, третьи же и вовсе сообщают ложные сведения о потребительских свойствах своего продукта ради усиления восприятия бренда.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Следствием всех этих действий становятся проверки ФАС России, а результатом — выдача предписаний о снятии с распространения ненадлежащей рекламы. И организации не просто теряют потенциальную прибыль от рекламной кампании, которая должна была покрыть все расходы на ее проведение, но и подпадают под крупные штрафы. Более того, страдает самое ценное для любого бренда — репутация, которая создается годами и неоднократными финансовыми вложениями.

Что заставляет компании идти на совершение правонарушений в сфере рекламы, собственными руками наносить урон репутации своего бренда и терять прибыль?

Основная цель любой рекламы — повышение узнаваемости бренда и увеличение прибыли от реализации рекламируемого продукта. Эффектность и качество подачи рекламного сообщения здесь прямо пропорциональны росту продаж. И это главная причина, по которой многие производители в эпоху мощнейшей конкуренции преступают закон ради привлечения внимания потребителя к своему продукту.

Казалось бы, стоит немного приукрасить свойства товара, и кривые объема продаж полетят вверх. С помощью игры слов у продукта появляются более привлекательные потребительские характеристики, а иногда и вовсе на рынке представляется «инновация». Но если это срабатывало пару лет назад, то сегодня потребитель перешел на уровень «продвинутый пользователь». Он досконально изучает свойства продукта, тщательно анализирует преимущества и недостатки товаров конкурирующих брендов и не собирается позволять производителям с помощью недобросовестной рекламы опустошать его кошелек. Он знает свои права и в борьбе за них готов дойти до президента, преследуя лишь одну цель — наказать обидчика.

Чтобы в дверь компании дружелюбно не постучалась ФАС в рамках исполнения своих полномочий, предусмотренных ч. 3 ст. 33 закона «О рекламе», важно понимать, какая ответственность стоит за каждой цифрой и каждым словом, использованными в рекламном сообщении, какой вред потребителю можно нанести недобросовестной рекламой, потому что, увы, не всю полученную информацию он может проверить самостоятельно. Последнее более всего касается рекламы лекарственных средств, банковских, страховых и прочих финансовых услуг, поэтому порядок их рекламы регулируется особо тщательно. Реклама лекарственного средства, воздействуя на сознание потребителя, не должна, например, создавать у здорового человека впечатления о необходимости применения объекта рекламирования (п.6 ч.1 ст.24 Закона «О рекламе»).

Подобное нарушение может повлечь за собой административную ответственность по ч. 5 ст. 14.3 КоАП РФ (штраф до 500 тыс. рублей). Часто встречаются рекламные сообщения автомобильных дилеров, демонстрирующие автомобиль топ-комплектации с указанием при этом базовой стоимости, что также может стать основанием для привлечения к административной ответственности по ч. 7 ст. 5 закона «О рекламе».

Кроме того, в случае нарушения своих прав потребители могут обратиться в суд с исками о возмещении убытков и вреда, причиненного их здоровью и имуществу, о компенсации морального вреда, о публичном опровержении недостоверной рекламы. В настоящее время уже есть судебная практика по привлечению рекламодателей (например, сетевых ритейлеров) к гражданской ответственности за причинение морального вреда рассылкой эсэмэс-сообщений рекламного содержания, поскольку они «раздражали, отвлекали от работы и отдыха, причиняя физические и нравственные страдания» потребителю. В 2013 году антимонопольный орган запустил специальное приложение для мобильных устройств, с помощью которого можно заявить о факте получения спам-сообщений. Не вдаваясь в оценку работы приложения, можно констатировать, что ФАС предприняла попытку ускорить процесс реагирования на случаи распространения ненадлежащей рекламы.

Все это говорит о том, что сегодня на всех этапах рекламной кампании, начиная с разработки ее концепции, необходимо взаимодействие маркетингового и юридического департаментов компании с целью оценки планируемых к использованию маркетинговых приемов и средств с точки зрения их соответствия законодательству о рекламе, выявления и устранения уязвимых мест.

Компании необходимо осознавать и оценивать весь объем юридической ответственности за публично распространяемую информацию, так же как и репутационные риски, и после этого принимать решение о запуске рекламы. Четкое соблюдение норм законодательства о рекламе поможет владельцам компаний сэкономить деньги и нервные клетки, но и позволит избежать штрафных санкций и новых вложений в запятнанный имидж бренда.

 

Экономика общего дела Сергей Тихонов

Лидеры России, Белоруссии и Казахстана подписали договор о Евразийском экономическом союзе, который установил полноценный единый рынок и заложил фундамент общей экономической политики

section class="box-today"

Сюжеты

Евразийский экономический союз:

"Уймитесь, господа": как Путину удалось уговорить Лукашенко

Эффект на 900 миллиардов

/section section class="tags"

Теги

Евразийский экономический союз

Официальная дипломатия

Экономика

Русский бизнес

Вокруг идеологии

Мировые финансы

Долгосрочные прогнозы

/section

Несмотря на пессимистические прогнозы западных политиков, утверждавших, что в результате «агрессии против Украины» соседи России непременно пересмотрят свое отношение к объединительным идеям Москвы, Астаны и Минска, а евразийский интеграционный проект будет похоронен, процесс, наоборот, интенсифицировался.

29 мая, как и было запланировано, состоялось подписание договора об учреждении на базе Таможенного союза (ТС) и Единого экономического пространства (ЕЭП) Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Создается полнофункциональный единый рынок трех стран (ранее из-за изъятий и ограничений он работал едва ли наполовину). На наднациональный уровень администрирования теперь вынесены прежде спорные отрасли экономики, товарные группы и области госрегулирования: фармацевтика, энергетика, финансовый рынок, транспорт, агропромышленный комплекс, сельское хозяйство, медицинские изделия, образовательные стандарты, акцизы, рынок труда. За скобками пока остается лишь особо чувствительный рынок энергоресурсов.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Потенциал ЕАЭС притягателен и для других стран СНГ. Армения уже выполнила дорожную карту и подпишет договор о вступлении в ЕАЭС в ближайший месяц (минуя промежуточную стадию Таможенного союза). Пятым членом организации после выполнения дорожной карты станет Киргизия. Заявку готовит и Таджикистан, ожидающий вступления в союз Киргизии (пока он не имеет общей границы с участниками ЕАЭС).

Языковая, историческая, этнокультурная и хозяйственная общность народов постсоветского пространства настолько велика, что общественное мнение в этих странах не удалось развернуть на Запад даже массированными информационно-психологическими кампаниями Вашингтона и Брюсселя, на которые с момента распада СССР, по оценкам ЦРУ, потрачено уже более 2,4 млрд долларов. Главные цементирующие факторы притяжения обществ республик бывшего СССР к России — русский язык, который до сих пор используется людьми, несмотря на огромные усилия по его ликвидации со стороны властей большинства стран, и положительный исторический опыт — старшие поколения ностальгируют по временам Советского Союза, осознают значимость экономической и культурной интеграции и передают свое видение поколению следующему. Кроме того, свою роль играет разница в уровне жизни между Россией и другими республиками, осознание которой усиливается высокой миграционной активностью в СНГ по вектору центр—периферия.

Успех эксперимента по созданию Единого экономического пространства России, Казахстана и Белоруссии тоже способствовал тому, что местные элиты и население устремились к дальнейшему стиранию границ и институциональных барьеров. Все макроэкономические индикаторы, особенно показатели внешнеторгового баланса, продемонстрировали, что создавшие ЕЭП страны оказались в выигрыше. Товарооборот между ними ежегодно рос значительно более высокими темпами, чем между каждой отдельной страной и внешними контрагентами. Как и прогнозировали теоретики евразийского проекта, несмотря на неблагоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру, увеличилась мобильность капиталов, рабочей силы и населения, ощутимо вырос объем рынка сбыта производителей товаров внутри ЕЭП.

Вслед за подписанием договора о создании ЕАЭС в российских и мировых СМИ появилось множество эмоциональных выступлений политиков и экономистов из разных стран. Одни утверждали, что новая структура декларативна и не наполнена конкретикой. Другие, наоборот, заявляли о «настоящем прорыве» в евразийской интеграции.

Поэтому стоит разобраться, что именно подписали президенты трех стран в Астане.

Общий финансовый рынок

Договор гласит: «Создание условий на финансовых рынках для обеспечения свободного движения капитала: государства-члены разрабатывают механизмы взаимодействия уполномоченных органов государств-членов в сфере регулирования, контроля и надзора за деятельностью на своих финансовых рынках, в том числе в банковском секторе, страховом секторе и секторе услуг на рынке ценных бумаг. Гармонизация конкретных требований к осуществлению деятельности на финансовых рынках государств-членов должна осуществляться при условии, что сохраняющиеся различия не будут препятствовать эффективному функционированию общего финансового рынка Союза». Говоря коротко, будут созданы единые правила игры и общая законодательная платформа для формирования единого рынка капитала. В дальнейшем на этой основе могут быть созданы международные финансово-биржевые центры (уже разрабатывается отдельное соглашение к договору, посвященное этому вопросу).

В договоре прописано создание единой нормативно-правовой базы по антимонопольному регулированию: «На территории Союза проводится согласованная политика в сфере защиты прав потребителей, направленная на формирование равных условий для граждан государств-членов по защите их интересов от недобросовестной деятельности хозяйствующих субъектов, действующих в рамках Союза». Меры наказания тоже выносятся на наднациональный уровень: «Размеры штрафов за нарушения общих правил конкуренции на трансграничных рынках… могут быть изменены решением Высшего совета».

Единый рынок труда

Эта часть договора коснется не только торгово-экономических связей, но и обычных людей. Теперь любой гражданин страны — участницы ЕАЭС может беспрепятственно работать в любом государстве союза. Гармонизация включает в себя все документальные аспекты трудоустройства: диплом, пенсионное страхование, медицинское страхование, ИНН. «В целях осуществления трудящимися государств-членов трудовой деятельности в государстве трудоустройства признаются документы об образовании без проведения установленных законодательством государства трудоустройства процедур признания документов об образовании», — написано в договоре. Таким образом, дипломы об образовании в странах — членах ЕАЭС будут признаваться автоматически и не требовать, как раньше, нострификации. По словам вице-министра экономики и бюджетного планирования Республики Казахстан Тимура Жаксылыкова , «документы признаются без процедур подтверждения, без легализации. То есть наш гражданин, который получил образование в российском или белорусском вузе, может устраиваться на работу, и никто не будет от него требовать легализации этих документов. Студенты наших вузов тоже будут на равных условиях признаваться в Российской Федерации».

Получит свое развитие и политика свободного перемещения рабочей силы в республиках — членах ЕАЭС. Например, договором предусмотрено, что на граждан ТС, где бы они ни работали, будет распространяться та же норма о социальном страховании, что и для граждан государства трудоустройства. Кроме того, как сообщает руководитель секретариата министра экономики и социальной политики Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) Аскар Кишкембаев , сейчас прорабатываются проблемы, связанные с пенсионным обеспечением в ТС: «Вопросы, связанные с пенсионным обеспечением наших граждан в рамках общего рынка труда, будут решены в отдельных соглашениях к базовому договору».

Единый рынок товаров и услуг

В договоре вводится понятие внутреннего рынка товаров, то есть фактически единого рынка, а не «совокупности национальных рынков», как было в ЕЭП. В итоге «стороны фиксируют принцип “четырех свобод” как основополагающий принцип функционирования внутреннего рынка, отказываются от применения мер защиты внутреннего рынка во взаимной торговле». В ЕАЭС вводится практика применения единого таможенного регулирования, а не «унифицированного порядка регулирования, предполагающего возможность наличия как единых элементов, так и элементов, специфических для отдельных сторон», как было в ТС. Устанавливается прямой запрет на осуществление таможенного оформления и государственного контроля на внутренних границах. Отметим, что раньше прямого запрета не было, но был косвенный, с расплывчатыми формулировками. Кроме того, «государства-члены создают в рамках Союза общий рынок лекарственных средств и общий рынок медицинских изделий (изделий медицинского назначения и медицинской техники)», а также «общий электроэнергетический рынок на основе параллельно работающих электроэнергетических систем». Внутри ЕАЭС вводится транспортно-логистическая координация, в частности «применение унифицированного тарифа по видам сообщений (экспортный, импортный и внутригосударственный тарифы)».

И самая чувствительная сфера, в которой «особое мнение» имеют сырьевые участники союза, Россия и Казахстан, — энергоресурсы. В договоре указано, что предусматривается «формирование общего рынка газа и обеспечение доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки газа (в том числе обеспечение доступа на равных со всеми условиях, а не только с “независимыми”), формирование общих рынков нефти и нефтепродуктов государств-членов и обеспечение доступа к услугам субъектов естественных монополий в сфере транспортировки нефти и нефтепродуктов». Однако при этом оговаривается возможность установления изъятий по этим товарным группам: «Одновременно стороны предусматривают создание в ДЕАЭС отдельных положений, регулирующих торговлю внутри территории Таможенного союза в отношении нефти, газа, нефтепродуктов; сохраняют возможность применять нетарифные меры в отдельных случаях, которые предусмотрены Договором».

Промышленность и АПК

Статья 95 договора о ЕАЭС расширяет область интеграционного взаимодействия государств — членов ТС и ЕЭП, определяя их сотрудничество в области промышленной политики, а именно цели, задачи, принципы и механизмы промышленного сотрудничества: «В целях обеспечения развития агропромышленного комплекса и сельской местности в интересах населения каждого государства-члена и Союза в целом, а также экономической интеграции в рамках Союза проводится согласованная (скоординированная) агропромышленная политика, предполагающая в том числе применение механизмов регулирования, предусмотренных проектом ДЕАЭС». То есть фактически закладывается фундамент общей промышленной и агропромышленной политики, о чем еще год назад шли отчаянные споры — белорусская сторона возражала против наднациональных правовых механизмов в сфере госрегулирования отраслей промышленности.

Далее речь идет о единой системе технического регулирования — области интеграции, к которой Европейский союз шел долгие 36 лет. Договор вводит общие принципы технического регулирования: применение и исполнение технических регламентов в государствах-членах без изъятий, согласованную политику в области обеспечения единства измерений. В рамках технических регламентов также решен спорный момент относительно языка торговли внутри союза: «При обращении продукции на территории Союза маркировка продукции должна быть нанесена на русском языке».

Трансграничные условия движения товаров дополнены таким важным пунктом, как «общие принципы применения санитарных, ветеринарно-санитарных и карантинных фитосанитарных мер». Причем в отличие от условий ТС в договоре о ЕАЭС четко прописаны исключительные полномочия наднациональных органов в этом вопросе: «Порядок разработки, утверждения, внесения изменений и применения единых санитарно-эпидемиологических и гигиенических требований и процедур устанавливается актом Комиссии». Директор департамента санитарных, фитосанитарных и ветеринарных мер ЕЭК Олег Арнаутов пояснил: «Будут единые нормы, правила, требования, подходы и регламенты в сфере санитарных и фитосанитарных мер. Это большой плюс для всех участников союза». В то же время по настоянию казахстанской стороны в части санкций за нарушение норм санитарного и фитосанитарного законодательства будет применяться национальное законодательство страны, на территории которой было совершено правонарушение.

Что еще предстоит

К 2020 году в странах ЕАЭС планируется гармонизировать акцизные сборы на алкогольную продукцию. В Казахстане акциз на спиртное в несколько раз ниже, чем в Белоруссии и Российской Федерации, а потому в отношении алкоголя из Казахстана действует ряд ограничительных мер. Теперь же, как утверждает Тимур Жаксылыков, достигнута договоренность о постепенной гармонизации ставок акцизного сбора в ЕАЭС: «Мы понимаем, что есть здравое зерно в рассуждениях наших партнеров, и договариваемся о том, что с определенным переходным периодом к 2020 году мы будем эти ставки акцизов гармонизировать, то есть сближать. При этом мы ставим условие, что будет подписано соглашение о регулировании оборота продукции на внутреннем рынке ТС, которое и позволит снять все эти ограничения. То есть это два процесса навстречу. Таким образом, проблема будет решена».

По условиям подписанного договора торгово-промышленным палатам России, Белоруссии и Казахстана поручено синхронизировать законодательство в двенадцати областях сотрудничества. В частности, как рассказал президент ТПП России Сергей Катырин , «после подписания договора должны последовать подзаконные акты, которые будут регулировать различные направления деятельности. И нам бы хотелось иметь более совершенный Таможенный кодекс, урегулировать вопросы госзаказа и степень локализации продукции. Между палатами все договоренности достигнуты, у нас в этом плане одинаковый подход, полагаю, что наши палаты синхронно внесут соответствующие предложения».

На очереди Армения

После организации военной провокации в Южной Осетии в 2008 году пришлось признать, что одну из закавказских республик — Грузию — Западу все же удалось развернуть против России и ее объединительных проектов, при этом отрезав главного союзника РФ на Южном Кавказе — Армению — от границ будущего Таможенного союза. Прецеденты вовлечения стран в торгово-таможенные союзы при отсутствии общей границы были, в том числе в ЕС, однако между анклавным членом объединения и остальными участниками располагались государства лояльные, которые устанавливали благоприятные транзитные условия торгово-экономического сотрудничества. В нашем случае, чтобы принять Армению в Таможенный союз и ЕАЭС, требовалось дружественное (или хотя бы не враждебное) правительство в Грузии. Но тогдашний президент страны Михаил Саакашвили блокировал любые попытки наладить транспортные коридоры между Арменией и Россией, устанавливая непомерные транзитные тарифы на провоз грузов по своей территории и различные регулятивные преграды. Эту задачу удалось решить только спустя пять лет после конфликта, когда новые грузинские власти открыли границы для торгового оборота Армении и ТС. Тогда и состоялось первое заседание межправительственной рабочей группы, посвященное перспективам вступления Армении в евразийские интеграционные структуры.

Процесс пошел семимильными шагами: 3 сентября 2013 года Армения выступила с официальным заявлением, что намерена стать членом Таможенного союза и впоследствии принять участие в формировании Евразийского экономического союза. 24 декабря 2013 года состоялось подписание дорожной карты, 29 мая 2014 года на Высшем совете уже выполненная дорожная карта была утверждена, парафировано более 120 международных договоров, составляющих основу Таможенного союза, ЕЭП и самого ЕАЭС, согласован проект договора о вступлении республики в Евразийский экономический союз, а в течение июня планируется его подписание. Полноправным членом ЕАЭС Армения станет с 1 января 2015 года — со дня образования самого союза.

На заседании Высшего совета ЕАЭС председатель Коллегии ЕЭК Виктор Христенко отметил полную готовность армянской стороны: «Из 126 документов, которые должны быть приняты до подписания договора, 119 уже приняты, а семь входят в сам договор о присоединении Республики Армения. С нашей точки зрения, июнь — вполне возможный срок для завершения этой большой работы». В ответ на это президент Казахстана Нурсултан Назарбаев заявил: «В таком случае даем поручение обеспечить присоединение Армении к евразийскому проекту в течение июня 2014 года и не позднее 1 июля». Глава Армении Серж Саргсян , отмечая желание еще более ускорить процесс, ответил: «Принимая во внимание, что осталось проработать два-три вопроса, по которым на экспертном уровне уже обозначены компромиссные решения, прошу установить срок для подписания договора о присоединении Армении к договору о Евразийском экономическом союзе до 15 июня текущего года».

Столь быстрый ход интеграции Армении объясняется не спешкой, а высоким уровнем институциональной готовности экономики этой страны к требованиям союза. Специалисты Евразийской комиссии отмечают, что несколько лет перед подачей заявки в Таможенный союз страна проводила глубокие и весьма успешные реформы своей экономики, приводила нормативно-правовую базу в соответствие с международными стандартами, готовясь подписать соглашение об ассоциации с ЕС. Поскольку платформа, на основе которой был создан ЕАЭС, состоит из лучших практик наиболее успешных торгово-экономических международных объединений, в том числе Евросоюза, то получилось, что Ереван в процессе этой работы шел и навстречу евразийским структурам. Поэтому Евразийскому союзу Армения досталась уже фактически «готовой». В ЕЭК отметили, что «в Армении был изначально высокий уровень как таможенного, так и технического регулирования. На сегодняшний день страна соответствует тем жестким требованиям, которые существуют в рамках Таможенного союза и ЕЭП, а по некоторым пунктам даже превосходит их. Например, по малому бизнесу».

Затем Киргизия

Следующий претендент на вступление в Евразийский союз — Киргизия — этап политического решения об интеграции уже прошла, сейчас идет этап разработки дорожной карты и приведения законодательства страны в соответствие с требованиями ЕАЭС. Правда, как отметили специалисты Евразийской комиссии, «с Киргизией будет все несколько сложнее, чем с Арменией. Потому что ее рыночные институты гораздо менее развиты, а правовая платформа государства в зачаточном состоянии. Впрочем, это неудивительно: страна за последние годы пережила много социально-политических потрясений, которые естественным образом замедляют экономическое развитие». Однако по вопросу заявки Киргизии у участников союза уже сложился консенсус. Нурсултан Назарбаев на саммите 29 мая подчеркнул: «Кыргызстан поддержал проект дорожной карты по присоединению к Таможенному союзу, одобренный советом Экономической комиссии». А президент России Владимир Путин обнадежил приехавшую в Астану киргизскую делегацию, пообещав всестороннюю помощь на пути к цели. «Поговорили и о перспективах присоединения к союзу других партнеров, прежде всего Кыргызстана. Мы сейчас с президентом Кыргызстана подробно об этом поговорили. Думаю, есть шансы, предстоит еще, конечно, колоссальная работа по подготовке соответствующих документов, мы готовы помочь, но есть все шансы тоже присоединиться Кыргызстану к нашему союзу в ближайшее время», — рассказал президент России.

Стоит отметить, что традиционно степень полезности проектов геополитического значения на постсоветском пространстве многие у нас определяют по реакции западных политиков. После крайне негативного и нервного заявления о Таможенном союзе госсекретаря США Хиллари Клинтон , а впоследствии подобных по смыслу выпадов натовских генералов и чиновников ЕС стало понятно: мы двигаемся в правильном направлении. Некоторые аналитики связывают и события на Украине с приоритетной задачей Запада, обозначенной той же Клинтон: «Не допустить создания этого союза любой ценой». Если так, то наши западные партнеры явно просчитались — их действия произвели обратный эффект: местные элиты оказались напуганы не Россией, а той геополитической парадигмой, которая способна расколоть общество и фактически развалить страну.

Член Экспертного совета по внешней политике Европарламента, бывший советник канцлера ФРГ профессор Фридрих Зульге в интервью журналу «Эксперт» так охарактеризовал настроения западных элит: «Многие в Брюсселе и Вашингтоне пребывают в шоке и растерянности от самой новости, что Евразийский союз все-таки будет создан. Это настоящий ядерный удар по антироссийским планам сдерживания. Европейские политические элиты, которые сегодня фактически находятся под влиянием американских ястребов, не учли постсоветской специфики обществ стран СНГ, их глубоких общих корней, за что и поплатились полным провалом политики на восточном направлении».              

 

«Мы должны кормить пять таких стран, как Россия» Владимир Козлов

Юрий Песков, гендиректор «Ростсельмаша» в 1978–1996 годах, уверен, что лучший комбайн в мире делается сегодня именно в Ростове. По его мнению, перспективы модернизации российского села и создания новых рабочих мест напрямую зависят от судьбы отечественного сельхозмашиностроения

section class="box-today"

Сюжеты

Эффективное производство:

Синтетический проект разрастается в кластер

Латунные латы, медный меч

Кронштадтская першпектива

/section section class="tags"

Теги

Эффективное производство

Персона

Интервью

Промышленность

Русский бизнес

Экономика

/section

В 1990-е для команды федерального правительства Юрий Песков оказался «красным директором» (читай: влиятельным ретроградом). Гайдаровская команда видела в таких угрозу. Для региональной элиты это, безусловно, уважаемый хозяйственник, но в свои семьдесят семь лет давно отошедший от дел. Песков был фигурой федерального масштаба даже для губернатора Владимира Чуба, руководившего Ростовской областью почти двадцать постсоветских лет, — и потому не мог быть в его команде. Но чем дальше бывший гендиректор от дел, тем охотнее признают его авторитет, едут за советом. В доме Пескова регулярно бывают высшие руководители региона. Юрий Александрович остается советником руководства холдинга «Новое содружество», нынешнего собственника «Ростсельмаша» (РСМ).

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Сегодняшний РСМ раз в пятнадцать меньше советского гиганта и по объемам выпуска, и по количеству работающих. Тем не менее современная история завода состоялась именно потому, что новая команда сохранила преемственность по отношению к старому советскому заводу, оценив его технический задел.

К началу перестройки Песков поставил на конвейер новое семейство комбайнов, которое, верил он, способно было перевернуть представления о производительности полевого труда. Оставалось модернизировать село. Однако органичного развития не случилось. Рухнула система кооперации, рухнули планы, а село, так и не успев обновиться, обеднело, стало ассоциироваться с «черной дырой». Песков в своей книге пишет: «В 1989 году на 1000 гектаров пашни у нас приходилось лишь 6–7 комбайнов, в 1990-м должно было стать еще меньше, в то время как в США на те же 1000 га приходилось 16 машин, во Франции — 19, а в ФРГ — 32». «Мало того, в нашем 700-тысячном парке машин комбайнов “Дон-1500” было только 30 тысяч (меньше пяти процентов), а у них в парке было машин такого же класса больше половины. Поэтому и в США, и в Канаде, и в других странах хлеб убирали 5–7 дней, а у нас — по-прежнему за 25–30. При таких сроках это был уже не урожай, а остатки неосыпавшегося зерна. Терялось зерна, по оценкам агроспециалистов, до 30 миллионов тонн».

Доля комбайнов повышенной мощности в отечественном парке растет, но, как мы знаем, урожай у нас по-прежнему убирают около месяца. Это значит, что модернизации на селе пока так и произошло. И естественным образом она произойти не может, поскольку конкурирующее с мировым российское сельское хозяйство находится с ним в неравных условиях и остается пока еще очень бедным. По мнению Юрия Пескова, задачи, которые поставил президент Владимир Путин в рамках майских указов 2012 года, требуют вернуться к этому вопросу, решение которого надолго отложено.

Почему тракторы надо производить в России

— Как, по вашему мнению, надо было бы развивать современный «Ростсельмаш»?

— Необходимо создать компанию, аналогичную другим мировым фирмам, производящим набор сельскохозяйственных машин, необходимых прежде всего для повышения производительности труда и роста урожайности. Сезонная производительность комбайна «Нива» — 500–1000 тонн, причем за тысячу тонн давали звание Героя соцтруда. Производительность «Дона-1500» — от пяти тысяч тонн, сегодняшний «Акрос» выдает 7–10 тысяч тонн. Когда-то «Ростсельмаш» проектировался под производство 75 тысяч комбайнов «Дон», но несложно подсчитать, что для обеспечения всей территории стран СНГ нужно в год выпускать до 15 тысяч комбайнов. В свое время мои попытки сократить объем выпуска встречали жесткий отпор со стороны руководства страны, хотя реализовать на рынке 75 тысяч комбайнов было невозможно. Предвидя сложности, мы в начале девяностых начали развивать номенклатуру изделий: разработали новую конструкцию кормоуборочного комбайна («Дон-680»), жатки к нему, весь набор навесных орудий. Мы разработали совершенно новый комбайн «Дон-2600» — роторный комбайн, сегодня это «Торум». То есть создали всю линейку комбайнов «Дон» и весь набор навесных орудий для уборки зерновых, зернобобовых, масличных культур, кукурузы, трав и риса. В 1987–1988 годах завод ежегодно выпускал уже до 30 тысяч комбайнов «Дон» всех модификаций со всеми навесными орудиями. И уже тогда мы пришли к выводу, что без производства трактора это еще не все сельхозмашиностроение, а только его половина. Мне очень хотелось создать что-то подобное компаниям «Джон Дир», «Клаас» и «Кейс», которые имели и тракторные производства. Но наступил 1991 год — и планы рухнули. Чтобы сегодняшний «Ростсельмаш» достиг пика, ему необходимо освоить производство трактора. Благодаря тому что «Новое содружество» приобрело тракторный завод «Верситайл» в Канаде, мы приблизились к решению этой задачи.

— А зачем предприятию выпускать всю номенклатуру сельхозмашин? Почему недостаточно специализироваться на комбайнах?

— Сельхозмашиностроение может быть сезонным и круглогодичным. Спрос на комбайны начинается в конце мая и заканчивается в октябре. Если мы специализируемся только на комбайнах, то все остальное время завод сбыта не имеет. Поэтому все мировые компании имеют тракторные производства. Если мы осваиваем весь ассортимент сельхозмашиностроения, «Ростсельмаш» становится круглогодичным предприятием.

Важен еще один фактор. Трактор и комбайн — схожие машины. У них могут быть одни и те же двигатели, мосты, гидравлика, системы управления, электроника. Унификация — это, с одной стороны, повышение эффективности производства, а с другой стороны, унифицированные запасные части — это очень удобно для сельхозпредприятий.

— Но почему надо переносить производство канадского трактора в Россию? Ведь в Белоруссии есть тракторный завод.

— Сегодня трактора в России нет. Белорусский трактор — среднего класса, его мощность 80–200 лошадиных сил. А у «Верситайла» до 650. Это значит, что, когда пашет «Беларусь», он тянет максимум четыре отвала, а «Верситайл» — семь-девять. Средний трактор не годится для целого ряда пахотных работ, им обрабатывают только небольшие участки земли. А некоторые виды работ, например разрушение земельных мозолей, им выполнять невозможно.

По климату мы на 95 процентов совпадаем с Канадой. «Верситайл» — самый лучший трактор в Канаде, он подходит нам на 95 процентов. Нам только пять процентов тракторов типа «Джон Дир» надо — для Краснодарского края и части Ставропольского. А во всех остальных регионах нам только «Верситайл» нужен. Правительству страны и руководству «Нового содружества» надо совместно найти возможность создания мощностей для производства этого трактора в России с локализацией на втором этапе как минимум 50–70 процентов.

Мы ведь уникальная страна. И уникальность в том, что у нас 120 миллионов гектаров пашни — это 10 процентов мирового запаса черноземов. А населения у нас — два процента от мирового. То есть мы должны кормить как минимум пять таких стран, как Россия. А мы 50 процентов продуктов сегодня завозим в страну. Это просто катастрофа! Уровень жизни в сельской местности можно поднять, только поднимая производительность, а это невозможно без развития сельхозмашиностроения.

— Каковы перспективы нынешнего «Ростсельмаша»? Завод сейчас осуществил первые поставки роторного комбайна на североамериканский рынок.

— Первые комбайны на американский рынок РСМ поставил в 1987–1988 годах. Мы продавали там сотни комбайнов. Но мы делали, правда, для американцев какие-то отступления и внедряли те приборы, которые они у нас просили. То же самое сейчас делают и нынешние руководители РСМ. И я доволен тем, что они делают. Мальцев (Валерий Мальцев, нынешний директор «Ростсельмаша». — «Эксперт» ) — один из лучших директоров, его политика — делать в год один новый комбайн. Не обязательно новый, но хотя бы модернизированный. Это важно для завода, мысль на предприятии не должна останавливаться. Самое страшное для техники — когда наступает момент константы. Директор должен все время вносить панику в мозговую часть завода, все время держать в напряжении. Мальцев с этой задачей справляется.

— А у «Нового содружества» есть планы организовывать производство?

— У них есть такие планы, но нет таких планов у нашего правительства и Минсельхоза.

— В начале прошлого года глава «Нового содружества» Константин Бабкин опубликовал аналитические данные, доказывающие, что производить комбайны в Канаде гораздо выгоднее, чем в России.

— Это абсолютно правильная статья. Нас надо поставить в равные условия. Вот утвердили новую программу поддержки сельского хозяйства до 2020 года. Я сидел, как идиот, возле телевизора и слушал выступление министра Николая Васильевича Федорова — он ни одного слова не сказал о том, что мы должны сделать, чтобы повысить в сельском хозяйстве производительность труда. А ведь президент Путин поставил задачу: на 160–180 процентов надо поднять производительность труда. А как можно без тракторов, комбайнов, без машин для животноводства это выполнить? Ну это же сон Веры Павловны из романа Чернышевского «Что делать?» Единственный человек, который говорит конкретно, — это Путин. Сейчас все возмущены, что он взял на себя ручное руководство правительством, потому что правительству очень трудно справиться с тем, что он сказал и написал в указах от 7 мая 2012 года. Гвоздь этих указов — создание 25 миллионов высококвалифицированных рабочих мест. Это предполагает модернизацию большей части машиностроения России.

Мы ликвидировали отраслевые министерства, вместе с ними легла вся отраслевая наука — ее просто нет. В СССР было 32 министерства, которые занимались только промышленностью! А сегодня — один Мантуров (Денис Мантуров, министр промышленности и торговли РФ. — «Эксперт» ). Но будь у него хоть три головы, он не в состоянии этот вопрос решить. Надо какую-то часть министерств восстановить.

Чтобы быстро поднять машиностроение, нужно возродить собственное заготовительное производство. В советское время главными поставщиками для машиностроения были Минавиапром, Минавтопром, Минсудпром, Минсельхозмаш, Миннефтехимпром и ВПК. Сегодня уже возродили ВПК. Крайне необходимо восстановить оставшиеся пять комплексов. Они поднимут отраслевую и заводскую науку. Отраслевая наука должна определять, кому делать коробку скоростей, кому редуктор, кому двигатель и так далее. Но чтобы это выпускать, нужны заготовки. А это литье, штамповка, ковка. Ни того, ни другого, ни третьего у нас не стало. А нам не просто заготовки нужны, а новые технологии их изготовления. Потому что чем больше вложения в изготовление заготовки, тем меньше — в производство детали. При этом, чтобы собрать коробку скоростей, надо иметь завод, которому ее можно заказать. Так некому заказать, и самое главное, никто не знает, какую коробку надо сделать! У нас для сельхозмашиностроения сегодня нет ни одного завода, выпускающего дизельные двигатели, нет производства мостов, комплектующих — это все очень плохо для ВВП, это потеря квалификации рабочих и станкостроения.

«Я успокоил “Ростсельмаш”»

— Почему на вас ставку сделали? Почему именно вы стали директором «Ростсельмаша»?

— В 1969 году на заводе, который ежегодно выпускал около 60 тысяч комбайнов, был коллектив в 22 тысячи человек. Из них только 12 тысяч постоянных, в том числе восемь тысяч ИТР, а остальные — временные рабочие. Можете представить, как в этой обстановке организовывать плановое ритмичное производство. И пока мне поручали исполнять обязанности главы предприятия, мне часто приходилось ездить в Москву, встречаться с руководителями и в ЦК партии, и в Совмине. Я близко познакомился с председателем Совета Министров Косыгиным, его заместителями, министрами. Они меня все знали, видели, что я нормально работаю с людьми, что они меня понимают, что я успокоил «Ростсельмаш».

— Что значит «успокоил»?

— Ну, как можно с временными людьми делать такое количество комбайнов и переходить с выпуска одной машины на производство другой? Мы много лет занимались созданием стабильного коллектива на «Ростсельмаше». Это была главная задача, которую завод решал всю жизнь. В восемьдесят шестом, когда мы переходили на комбайн «Дон», на «Сельмаше» уже было свыше 60 тысяч работников — и все были постоянные. Потом численность стала падать, потому что производство «Нивы» стало сокращаться. Тогда, в 1986 году, «Ростсельмаш» выпустил 87 500 комбайнов «Нива» и около 3000 «Донов». Сейчас «Сельмаш» делает 3000 комбайнов «Вектор», «Акрос», «Торум» и «Дон-680» в год. Для страны это катастрофа, потому что урожай надо убирать за десять дней, а мы убираем за месяц. Под конец уборки там уже зерна в колосьях нет, мы солому молотим — и теряем за счет этого очень много.

— А что тогда мешало людей на постоянную работу набирать?

— Нужно было построить жилье. Ведь что такое сейчас Ростов? Более 400 тысяч жителей города живут в жилье, которое построил «Ростсельмаш». А тогда даже мест в общежитиях не было. «Ростсельмаш» платил хозяйкам в поселках за использование их жилья, чтобы там жили приезжие рабочие завода. Потому что в городе у нас никаких ресурсов не было — их, впрочем, и сейчас нет. Только за счет этого мы начали реконструкцию на «Ростсельмаше». В 1982 году, когда было подписано постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР, в нем было поручено построить миллион квадратных метров жилья. Мы его построили, но еще 500 тысяч построили до выхода постановления — за счет того, что я выбивал деньги и организовывал строительство «кровавым методом».

— Что такое «кровавый метод»?

— Это когда человек в первой смене работает на заводе, а во второй строит себе жилье. И ему остается четыре часа, чтоб поспать. Вот так мы проработали семнадцать лет. Я больше пяти часов в сутки никогда не спал.

— Современного человека в вашей книге не может не задеть глава о смертности на производстве — о том, что у вас не хватало кадров на управленческих позициях, потому что люди на них просто погибали…

— Завод работал как проклятый — это правда. В этом его сила. У нас был цех стального литья, где последний уборочный транспортер был на глубине восьми метров. И вот я туда спускался в белой рубашке, вылезал в черной, а люди там дышали и работали. И когда я стал уговаривать, чтобы они перешли на другую работу, никто не перешел, все отказались — до пенсии оставалось два-три года. Такое было, но ситуация менялась к лучшему.

— Но почему руководители так быстро доходили до инфарктов?

— У нас от инфарктов умирали многие люди, которые работали начальниками производства и главными диспетчерами. Вот я проработал в производственном отделе с 1965 по 1973 год — и инфаркта не получил. Человек должен обладать определенными знаниями своего биологического строения. Если человек все принимает близко к сердцу, сердце лопнет. Я все принимал очень близко к сердцу, но я сильно разряжался. Мне ничего не стоило разбить, например, на столе стекло. Я понимал, что если я этого делать не буду, то меня хватит инфаркт — и я это делал. Для того, чтобы, во-первых, самому не погибнуть, а во-вторых, чтобы все понимали, что этот человек может не просто стекло, но и шею поломать.

В советское время главными поставщиками для машиностроения были Минавиапром, Минавтопром, Минсудпром, Минсельхозмаш, Миннефтехимпром и ВПК. Сегодня уже возродили ВПК. Крайне необходимо восстановить оставшиеся пять комплексов. Они поднимут отраслевую и заводскую науку

Фото: Михаил Малышев

Секретный прорыв в комбайностроении

— Когда у вас возник замысел создания машины «Дон-1500»?

— Все началось, когда появился комбайн «Нива». Нам Изаксон (Ханаан Ильич Изаксон, генеральный конструктор Таганрогского ГСКБ, создатель комбайна «Нива». — «Эксперт» ) говорил, что это лучший комбайн мира, и мы ему поверили. И в какой-то момент я попросил Иванова (Василий Иванов, генеральный директор «Ростсельмаша» до 1984 года. — «Эксперт» ) отпустить меня в Германию на «Клаас» на три дня. И когда я увидел, какие они делают машины, я приехал в Ростов и сразу к Иванову: как можно было переходить на «Ниву», перевернуть такую махину, сделать комбайн, который никому не нужен?! Конечно, это было очень тяжело перенести, потому что «Нива» только вышла на конвейер и на уборку хлеба — и на нас посыпались тысячи вопросов, решать которые не позволял наш технический уровень. А главное, у «Ростсельмаша» не было своего ГСКБ, по каждому вопросу надо было ехать в Таганрог. Я Изаксону предложил: «Давайте вместе создадим новый комбайн». Он отвечает: «Понимаешь, Юрий, я не знаю, сколько я буду жить, но ты никогда в жизни своей новый комбайн не создашь — это невозможно». Я говорю: «Ну, то, что мы создадим комбайн, это абсолютно точно. Но мы это сделаем на РСМ, тогда вашему ГСКБ в Таганроге будет амбец», — что затем и произошло.

Мы создали группу на заводе. Сперва это было три человека, я — четвертый. Мы каждый день, включая субботу, в шесть вечера закрывались у меня в кабинете, секретарша ни с кем не соединяла. И два года никто не знал об этой работе.

— А что вы там делали?

— Мы разрабатывали генплан нового «Ростсельмаша». Мы решили создать новый завод под семейство новых комбайнов. Четыре года мы ходили со своей идеей по кабинетам. И в августе 1982-го появилось постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР, которое обязывало нас запустить новый комбайн в течение четырех лет. В постановление попало 1400 наименований комплектующих изделий, которые в стране или совсем не выпускались — их просто не было, или выпускались в экспериментальных цехах по две-три штуки в год. Первого октября 1986 года машина «Дон-1500» сошла с главного конвейера.

Мы сделали ширину комбайна не 1200, а 1500 миллиметров. А барабан — 800 в диаметре. Почему? Производительность комбайна зависит от угла охвата деки. Вот угол охвата деки — 120 градусов. Дека — это подбарабанье, на котором 95–98 процентов зерна вымолачивается. Мы, меняя только один параметр, решили проблему производительности комбайна чисто арифметически в два раза, а на самом деле — в пять. «Нива» молотила пять килограмм в секунду, «Акрос» — 10 килограмм, а «Торум» сейчас дает 25 килограмм.

— Но вы же новые детали не с нуля разрабатывали, все-таки брали за основу зарубежные аналоги?

— Мы брали за основу всё. Около 500 наименований комплектующих изделий в Советском Союзе даже не знали, как назвать. Я уговорил начальство купить пять зарубежных комбайнов для «Ростсельмаша». Их купили и привезли в Солнечногорск на испытательную станцию. Среди них был «Джон Дир 8820». Мы его разобрали до последней детальки. И поняли, что сделать, как у них, мы не можем. У нас нет оборудования, на котором можно было бы обеспечить производство деталей такой конструкции. И мы разработали свои конструкции. Испытали их, а первый комбайн погрузили на теплоход и отправили в Америку, в штат Небраска — там есть испытательный стенд для сельхозмашин. И мы на этом испытательном стенде победили комбайн «Джон Дир». Они все были в обмороке. Так что на тот момент лучший комбайн мира — это «Дон-1500», сейчас он называется «Торум».

— Это официальная оценка?

— Есть документ, подписанный в Небраске. С тех пор, кстати, иностранцев невозможно уговорить проводить сравнительные испытания. Но, например, господин губернатор Краснодарского края заключил договор о строительстве завода «Клаас». Он хуже «Джона Дира», не говоря уже о «Торуме». Но губернатор давит на своих председателей: берешь комбайн — я дам тебе какую-то там скидку, не берешь — не дам.

 Постсоветские испытания

— С какого момента на «Ростсельмаше» начался кризис?

— Мы получали 55 процентов комплектующих с Украины, и с 21 августа 1991 года по 1 января 1992 года эти поставки прекратились полностью. А нам оттуда поставляли бортовые редукторы на мосты, двигатели, гидростатический привод на мост, резинотехнические изделия, ремни, подшипники и так далее… «Ростсельмаш» остановился. В течение полугода мы организовывали все это производство у себя на российских заводах. Мы за три месяца организовали производство двигателей на Ярославском заводе. Остановился Кременчугский завод на Украине, который делал КрАЗы, там не стали брать моторы из Ярославля — и мы стали главным потребителем ярославских двигателей.

Но угробил экономику завода один человек, его фамилия Черномырдин. В 1993–1994 годах у меня в незавершенке стояло 37 тысяч комбайнов. Там были и «Нивы», и «Доны». В том году созрел очень приличный урожай. И Черномырдин приехал на завод и говорит: «Юрий, я тебя прошу, отдай мне эти комбайны, мне нечем убирать хлеб, а я с тобой рассчитаюсь до Нового года». Я ему поверил и отдал. Он же председатель Совета министров. А я работал напрямую с Косыгиным, у меня были такие случаи, когда Алексей Николаевич звонил в два-три часа ночи и говорил: «Юрий, вот я сижу вот тут с Кунаевым из Казахстана, у него уборка начинается через неделю, а ему надо там 1200 комбайнов, как этот вопрос решить?» Я останавливал все погрузки, разворачивал все комбайны и отгружал в Казахстан необходимое количество — там самое тяжелое всегда положение было.

— Поэтому вы и Черномырдину отгрузили?

— Конечно. Деньги он мне отдал в конце 1994-го — через год. А тогда инфляция была 200 процентов и более. И мы, вместо того чтобы за 37 тысяч комбайнов получить деньги и восстановить оборотные средства, получили одни убытки. Если бы он со мной так не поступил, завод не был бы в таком тяжелом положении.

В 1996 году я ушел. И на три года исчез. Жил на даче, не приезжал в Ростов ни разу. Прошло три года, ко мне приехали три директора сельмашевских заводов — мы сидели долго и рассуждали по поводу того, что же делать с предприятием, потому что Чуб принял решение все-таки банкротить завод. Я не исключаю, что кому-то очень хотелось пустить под строительство жилья площадку завода.

— Этого в вашей книге нет.

— Я приехал к Чубу и говорю: «Владимир Федорович, вы понимаете, что Россия останется без хлеба? Потому что, что бы ни говорили, но как раньше “Ростсельмаш” своими комбайнами убирал 70 процентов зерна, так он и по сей день убирает 70 процентов. И только 30 процентов — импортными». А он мне в ответ: «Я ничего больше сделать не могу — я получил официальное указание из Москвы завод обанкротить». Я говорю: «Тогда я вынужден включиться, “Ростсельмаш” банкротить нельзя». Он мне: «Не делай глупостей, у тебя ничего не получится». Я вышел и позвонил Борису Николаевичу — у меня был телефон, который он брал. Я ему все рассказал, он мне говорит: «Юрий, ты мне скажи, сколько тебе надо времени, чтобы этот вопрос решить». Я ему говорю: «Года полтора». — «Хорошо, Юрий, я сейчас дам команду Чубу, чтобы он тебя полтора года не трогал». И он дал команду Чубу. Нас оставили в покое. А через полгода мы нашли «Новое содружество», которым руководят три человека: Константин Бабкин, Дмитрий Удрас и Юрий Рязанов. Это их заслуга в том, что РСМ и сегодня выпускает комбайны. Когда пришли, я им задал только два вопроса. Первый: что вы собираетесь выпускать на «Ростсельмаше»? Они сказали: «Мы будем продолжать выпускать зерноуборочную технику». Я говорю: «Меня это устраивает». И второй вопрос: «Как вы поступите с долгами по зарплате?» Они говорят: «С теми, кто работает, до Нового года рассчитаемся (это было в августе). А с теми, кто ушел, — до первого июля следующего года». И то и другое они выполнили. После этого критический вопрос о том, будет ли существовать «Ростсельмаш», был снят.

— А были, на ваш взгляд, перспективы у комбайна «Енисей», который выпускал закрывшийся затем Красноярский комбайновый завод?

— Я несколько раз был на этом заводе. На мой взгляд, перспектив у завода не было. Дело в том, что он был основан, когда Ростов «попал в оккупацию», и выпускал комбайны, которые были хуже, чем СК-3. На то, чтобы создать новую машину, у завода не было технического потенциала, поэтому он оказался не готов к новому времени.

— К началу перестройки внутренний рынок был минимально насыщен «Донами» — он еще на 70 процентов состоял из «Нив». Если бы вы к началу перестройки успели насытить рынок новой техникой, «Ростсельмаш» по-другому пережил бы девяностые?

— Дело в том, что у нас не было рынка. Рынок был только у Гайдара в голове, а на самом деле рынка и по сей день нет. «Нивами» сельское хозяйство в существенной степени вооружено до сих пор — и это проблема.

В сельском хозяйстве нужно решать много наболевших вопросов. Например, мы должны считать экономическую эффективность от внедрения того или иного мероприятия для всего села — начиная с поля, на котором посеяли, и заканчивая магазином, где продали. И делиться со всеми. Сегодня получается так, что переработка и торговля деньги получают, все же остальные окружены посредниками, а это хорошая почва для коррупции.

Но главный недостаток всей нашей работы — то, что никто не занимается нравственностью. Что такое нравственность? Это не только вера в Бога, хотя и это тоже. Главное в нравственности — чтобы человек поверил в себя, в свои силы, поверил в страну, в свой коллектив, в свою семью, в своих детей, поверил, что он все делает правильно и что все эти люди идут туда, куда нужно идти. Это гордость за свою страну.

Вот Путин поставил задачу организовать 25 миллионов рабочих мест. Это же сумасшедшая задача! Это прежде всего совершенно новые технологии, которые нам необходимо разработать, и люди, которых мы подготовим для работы с ними, — они должны работать не так, как мы сегодня работаем, их производительность должна быть условно на 200 процентов выше. Это значит, нужно совершенно новое оборудование, новые технологии, компьютерное производство. Технический уровень, знания должны быть в десять, сто раз шире, чем сегодня. После блестяще проведенной Олимпиады, присоединения Крыма духовный настрой у нас в стране серьезно поднялся. На этом настрое и надо поднимать реальное производство. Надо думать, как сократить закупки на стороне. История нам не простит, если мы бездарно упустим эти возможности.

В подготовке статьи принимал участие Антон Маслаков

 

Оставить кота. Под прицелом камер Елена Николаева

На что делаете ставку? - Рынок пережил становление давно. Занять его долю можно, только предложив какие-то нововведения

figure

/figure

Основатель:

Андрей Пушкин, 31; образование экономическое, МГУ им. М. В. Ломоносова

Сфера деятельности:

гостиница для животных

Стартовые вложения:

2 млн руб.

Срок окупаемости:

не указан

section class="box-today"

Сюжеты

Новый бизнес:

Конструктор для путешественника

Время — деньги

/section section class="tags"

Теги

Новый бизнес

/section

У владельцев домашних животных есть одна общая проблема: с кем оставить питомца на время, например, путешествия? Соседи, друзья — кого-то всегда нужно просить, кому-то всегда нужно быть обязанным. В том числе по этой причине многие вовсе не заводят питомца. Популярные в Европе и США гостиницы в России, даже в крупных городах, не особенно прижились — прежде всего из-за опасения отдать любимца в чужие руки.

Основатель московской гостиницы «Сэр кот» Андрей Пушкин поставил перед собой главную задачу — дать хозяевам чувство покоя. Его обеспечивают персональные камеры наблюдения: хозяин кота при наличии интернета может в режиме реального времени, со смартфона, наблюдать за поведением своего любимца. И даже узнавать о нем что-то новое. Еще одно важное отличие от конкурентов — собственно размещение. Постояльцы содержатся в пятиуровневых номерах из закаленного стекла 1,3 х 2,3 метра, с вентилятором и видом на окна офисов. Все это — в бизнес-центре недалеко от центра города и за 450 рублей в сутки. Дешевле, чем оставить машину на охраняемой парковке. Открывшись в конце апреля 2014 года, «Сэр кот» почти вышел на операционный ноль.

Его история

«В бизнесе “гостиницы для кошек” я, мягко говоря, был не первый. Их в Москве и области около пятидесяти. Городские — в основном при ветеринарных клиниках, в качестве побочного бизнеса. Есть свободная площадь, угол, и они сажают туда животное. Те, которые действительно можно назвать гостиницами, в основном в 20–30 километрах от МКАД, на дачных участках», — анализирует рынок Андрей Пушкин.

Идея открыть такой бизнес появилась, как часто бывает в нишевых сегментах, когда сам столкнулся с проблемой. «У меня есть кошка, которую нужно было пристроить на новогодние праздники. Обычно просил сестру покормить, посидеть, но она тоже уехала. Я сунулся в несколько мест. Увидел, что много разных котеек сидят в каких-то убогих условиях, например в подвалах. Вот так и зародилась идея. Оставил работу в “Росатоме”. И решил сделать», — вспоминает новоявленный предприниматель.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Из госкорпорации Андрей ушел с перспективной позиции старшего менеджера департамента управления инвестдеятельностью. И буквально сразу после повышения. На тему мотивации написано много статей. Обычно желание начать дело обостряется на фоне внешнего стресса от внезапного выхода из привычной зоны комфорта — вроде увольнения, например. На мой вопрос, как ему, без всякого внешнего стресса, удалось перейти Рубикон, Андрей, во-первых, резонно замечает: «Мне же никто не мешает вернуться. Я думаю, после этого проекта карьера только улучшится». Во-вторых — делится рецептом: «Еще три года назад я вообще ни о каких проектах не думал. Сидел в офисе, делал таблички в Power Point. Все одно и то же — дисконтирование денежного потока. А вокруг меня коллеги фонтанировали идеями, обсуждали: а почему бы нет, а почему бы нет? Но как только нужно было, например, регистрировать юрлицо или предпринимать какие-то действия, разговоры заканчивались. На меня повлияли, с одной стороны, окружающие. С другой — я начал читать книги, статьи об историях успеха».

В январе 2014 года уже экс-сотрудник «Росатома» в попытке оценить объем рынка начал с блокнотиком объезжать гостиницы ветклиник и замкадья, собирать статистику — сколько, где сидит «котеек», а также отмечать слабые места будущих конкурентов. В конце января, в низкий сезон, вне праздников и традиционных отпусков, кошачьи гостиницы были заполнены на треть, а то и меньше. Предпринимателя осенило, что можно попытаться стянуть «остатки» к себе. Также, поездив по Москве, он понял, что размещаться нужно недалеко от центра и рядом с метро. Конкурентными преимуществами и должны были стать местоположение и формат размещения, камеры видеонаблюдения, а еще — круглосуточная работа с трансфером животных и, конечно, цена, для начала ниже, чем у других. Оставалось все это реализовать к маю — к высокому сезону, чтобы к осени успеть зарекомендовать себя на рынке, а также скопить средства, которые позволили бы с падением спроса остаться на плаву.

График чуть было не погубила попытка совместить несовместимое. В какой-то момент пришла идея размещать еще и собак. «Но я быстро понял: собакам нужна земля, пространство, они должны быть подальше от людей — от них много шума и сильный запах. Кошкам гораздо важнее вертикальное пространство с возможностью прыгать. И эти животные не пахнут вообще. Разве что туалет и еда», — рассказывает Андрей. Как только все встало на свои места, было найдено помещение. Готовность — 22 апреля. Первый клиент в «Сэр кот» заселился 1 мая. И уже через несколько дней гостиница заполнилась.

Прошел месяц

72 квадратных метра площади устлано красным линолеумом, заставлено цветами и перегорожено рядом из восьми довольно просторных пятиуровневых стеклянных «шкафов» с животными, при мне устанавливаются еще шесть номеров побольше — вмещающих трех постояльцев от одного владельца. Сноба «британца», равнодушного лохматого рыжего тяжеловеса и радостную Соньку, породы дворняжка, при виде людей требующую открыть дверь, чтобы она немедленно могла осмотреть оставшуюся часть помещения, — стеклянные поверхности не смущают. Смущают они меня — как-то неестественно. А для Андрея выбор материала оказался находкой: «Посмотришь на сайтах: номер стандарт — ящик. Номер люкс — есть окошко во двор. Я решил: пусть котейка смотрит, куда хочет. Так было выбрано стекло. Люди напрасно волнуются, что оно может разбиться, использовалось закаленное стекло — из такого делают витрины. Потом уже я понял, что оно еще и легко моется и не впитывает запахи. Так мы можем оставлять животное даже на короткий период — сутки-двое. Обычно у гостиниц минималка трое суток», — объясняет предприниматель. Еще одно преимущество таких боксов — если придется сменить адрес, разобрать отделы можно будет за несколько часов.

Главное для содержания животных — вентиляция. В помещении абсолютно нет характерных запахов. Секрет — в незаметной вентиляционной системе с вытяжкой у кошачьего туалета, в стеклянном боксе для этого предусмотрены специальные отверстия.

Что еще может волновать хозяина, так это угроза передачи инфекции от других животных. Андрей говорит: невозможно. Коты могут видеть друг друга, но не контактировать. К тому же заезжают в гостиницу с паспортом — проверяется обязательный набор прививок.

И наконец, камеры. Есть одна общая. И по персональной на стене каждого бокса: недоступная для лап кота, но дающая простор для глаз наблюдающего. Пушкин перепробовал три камеры, пока нашел подходящую: «У одной угол обзора не тот, другая в темноте плохо видит, у третьей софт на телефоне эфир не открывает. Сейчас все идеально. На телефоне клиента программа настраивается за пару минут», — рассказывает Андрей. Те, кто волнуется за адаптацию своего кота к изменившимся условиям, могут сами заметить: питомцам нужны сутки-полтора. Котятам так и вовсе все равно, где играть. «Взрослым кошкам требуется время. И их лучше не трогать. Если он уже вылез из переноски, посидим с ним минут пять, поговорим», — комментирует Андрей. «У меня пока самый долгосид был одиннадцать дней. Есть бронь и на двадцать. Однажды приезжал человек, отдал кота на ночь, потому что в квартире с собакой не мог оставить. Был экстренный случай, когда владельца кота скорая забирала в больницу, в полночь пришлось ехать за животным», — вспоминает своих постояльцев Пушкин.

Уже за месяц работы Андрей понял: «Все эти фишки — стекло, расположение, круглосуточный режим, доставка/возврат — работают. Набираются люди, которым это нужно». О создании сети гостиниц предприниматель пока не задумывается, но идею сделать отель для собак в долгий ящик не откладывает. Хотя отмечает: это сложнее и дороже.

Маркетинг

Основной канал продвижения, приводящий 60% клиентов, — это контекстная реклама. Недостаток контекста в том, что метод нацелен на тех, кто знает, что искать. К тому же таким образом практически нельзя увести постоянных клиентов у конкурентов, потому что они не ищут гостиницу в интернете, а сразу звонят по знакомому номеру. Зато, оказалось, велика доля потенциальных клиентов, которые даже не слышали о существовании такой услуги — гостиница для кошек. Их Андрей пытается ловить в соцсетях. Котики — фото и истории про них — универсальные по сбору «лайков» и перепостов объекты. Правда, соцсети дают пока всего 5% реальных броней. Зато многие привели своих котов после публикации в городском онлайн-путеводителе.

Цена: отсекая лишнее

Проверено: все, кто пытался сделать из гостиницы для животных пятизвездочный отель, обанкротились довольно быстро. Несколько лет назад рекламировалась гостиница на рублево-успенском направлении, ошибочно рассчитанная на местных обеспеченных жителей. У потенциальных клиентов спросом она не пользовалась: домработница, садовник с охранником — всегда есть кому насыпать питомцу корма. Другие клиенты не согласились со стоимостью проживания, утяжеленной необязательными для кота услугами.  

С самого начала Пушкин решил отсечь от цены все лишнее. Предложение сведено к минимуму, который менять не планируется. «Все же по себе судят. Для меня, если честно, нет никакой ценности в том, что моей кошке дадут на обед семгу, выловленную вчера. Она десять лет ест обычный корм — и будет продолжать его есть. Массаж моей кошке тоже никогда не требовался. Глажу я ее, и все. Чистка ушей, стрижка когтей. Помыть кошку. Все эти дополнительные услуги надуманны. Главное — безопасность питомца и спокойствие хозяина, — говорит основатель “Сэр кот” и добавляет: — Вообще, у нас концепция: мы “раздеваемся” полностью. Даем голый номер, даем камеру, с круглосуточным наблюдением. А все остальное — у вас же есть дома посуда, лоток, спальное место, игрушки — несите. У нас включен древесный наполнитель для туалетов, самый дешевый. Видов много — мы не можем держать на любой вкус. И предлагаем: везите все что хотите, и мы все ваши указания будем исполнять. Хотите, чтобы кота кормили каждые два часа, его будут кормить каждые два часа. Такая привычка на цене не отразится. К тому же животному будет проще адаптироваться при наличии привычных вещей».

Хотя, как выяснилось, камера, например, нужна не всем. От наблюдения за самой жизнелюбивой постоялицей — Сонькой — хозяин отмахнулся. Впрочем, те, кому не нужна доставка, — скорее исключение. «Если мы захотим заработать, мы поднимем цену в среднем. Мы не будем выставлять отдельный прайс на каждую услугу», — обещает отельер. Сегодняшняя цена (намного ниже рынка, учитывая условия), конечно, будет повышаться. Андрей планирует изменить ценник, когда наберет клиентскую базу. Как показывает практика, дополнительные, к примеру, 50 рублей при сохранении качества услуг не заставят вычеркнуть номер «Сэр кот» из записной книжки.

Калькулятор

Запуск бизнес-процессов обошелся Андрею Пушкину в 2 млн рублей. Около 80% денег ушло на витрины из закаленного стекла. Каждая из 14 ячеек, включая фурнитуру и монтаж, стоила около 100 тыс. рублей. Во столько же обходится месяц аренды помещения. Остальные деньги разошлись на камеры, серверную поддержку, вентиляцию, на замену ковролина, на детали интерьера вроде садовых деревцев. Плюс текущая плата за контекстную рекламу (соцсети бесплатны, и ведет их предприниматель сам). Он пока является и единственным сотрудником гостиницы. «Устаканится здесь все — найму человека. Работа несложная. Но иногда люди звонят и буквально мозг выносят. Нужно, чтобы сотрудник вежливо отвечал на любые вопросы», — рассуждает Пушкин. Ведь пара негативных отзывов в соцсетях может ранить сердце кошатника и испортить бизнес.

Вместимость отеля — 20 животных. Дебет с кредитом сходится при постоянном проживании шести-восьми постояльцев. Больших денег Андрей пока не ждет — «как сельдей в бочку» постояльцев набивать не хочет, так что в нынешнем помещении количество «номеров» не вырастет. Выходит, прибыль с пребывания каждой кошки при условии стопроцентной заполненности гостиницы — 70%, а в перспективе повышения цены — порядка 80%.  

 

Фронт достиг ЖКХ Евгений Огородников

«Общероссийский народный фронт» добился создания рабочей группы по выработке технологических коридоров в ЖКХ. Ее цель — прорыв в обновлении устаревших фондов

section class="box-today"

Сюжеты

ЖКХ:

«Водоканалу» опять не хватает денег

Деньги прямо перед вами

/section section class="tags"

Теги

ЖКХ

ОНФ

Реформа ЖКХ

Инвестиции

Технологии ЖКХ

Экономика

Финансовые инструменты

/section

Сектор ЖКХ представляет собой рынок с выручкой более 4 трлн рублей в год. Это огромные деньги, которые поступают от граждан в виде оплаты коммунальных услуг, от муниципалитетов в виде прямых и косвенных субсидий коммунальщикам, от федерального бюджета в виде прямых вложений в инфраструктуру и адресной помощи гражданам. И все равно большая часть компаний коммунального сектора остается убыточной. Отрасли постоянно не хватает средств даже на поддержание операционной деятельности, не то что на вложения в основные фонды, — такая «черная дыра» во всем своем величии.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

«Последние серьезные инвестиции в коммунальное хозяйство осуществлялись в период позднего СССР. С этим наследием мы сейчас и живем», — констатирует мэр города Тольятти Сергей Андреев .

При этом проблема хронического недоинвестирования в ЖКХ имеет решение. Общероссийский народный фронт «За Россию» (ОНФ) в лице руководителя рабочей группы «Качество жизни» Валерия Фадеева выступил с инициативой создания рабочей группы при Министерстве строительства и жилищно-коммунального хозяйства по выработке технологических решений в области ЖКХ. В конце мая группа приступила к работе.

В поисках триллионов

Проблемы коммунального хозяйства накапливались в стране не одно десятилетие. Чтобы привести отрасль в состояние, отвечающее современным требованиям, коммунальщикам нужно 9 трлн рублей. Таких денег, естественно, у государства нет. Граждане ежегодно платят за ЖКХ триллионы рублей — теоретически эти поступления и должны быть направлены на модернизацию фондов. Однако в сложившейся парадигме рынка, когда все поступающие деньги от управляющих компаний и ТСЖ идут ресурсоснабжающим организациям, а от них практически прямиком уходят энергетикам, надеяться на инвестиции в нужном объеме практически невозможно. Почти ни у какого из предприятий коммунального сектора нет нужной рентабельности, чтобы обеспечить возврат инвестиций.

Если бы речь шла о другом секторе экономики, решением стали бы организация проектного финансирования и привлечение предпринимательской инициативы. Но не в случае ЖКХ. В банках ужасаются, видя балансы коммунальных компаний, а предпринимательскую инициативу подавляют зарегулированность и риски. «В секторе ЖКХ очень много законов, подзаконных актов, решений муниципалитетов и прочих регламентов. При этом нет гарантий стабильности тарифов, а значит, хоть сколько-то гарантированной рентабельности, поэтому инвестировать в этот сектор никто пока не будет. Вот дождемся реализованных проектов, оценим их с юридической точки зрения, потом посмотрим на рентабельность — и после этого пойдем», — сказал «Эксперту» крупный предприниматель из смежной электроэнергетической отрасли.

Над обеспечением стабильности тарифов в последнее время работает Минстрой. «У нас уже сейчас подготовлена вся нормативная база для перехода на долгосрочные тарифы. К 2016 году такие тарифы будут обязательны. Этим решением мы открываем для рынка возможность реализации его коммерческого потенциала», — сказал журналу «Эксперт» заместитель министра строительства и ЖКХ Андрей Чибис .

А вот с реализованными проектами в ЖКХ, которые могли бы стать маяком для частных инвесторов, сложнее. Компании сектора сталкиваются с отсутствием прибыли. Сергей Касаткин, председатель совета директоров компании «Электропроект», которая уже сейчас инвестирует деньги в отрасль, рассказывает: «Ничем не ограниченное повышение цен на энергоносители, которые составляют львиную долю в структуре себестоимости услуг ЖКХ, будут увеличивать расходную часть бюджетов предприятий этого сектора. В итоге если компании не примут никаких мер, то их расходы будут и дальше расти при ограниченном уровне доходов. Единственным в сложившихся условиях выходом является внедрение новых технологий на предприятиях отрасли, их всеобщая модернизация». Смысл в том, что новые технологические решения приведут к повышению энергоэффективности и, как следствие, к оптимизации расходов компаний. Более того, в случае успешной модернизации предприятие уже сможет получать прибыль. «Таким образом, новые технологии способны одновременно решить две проблемы: с одной стороны, позволят остановить рост платы граждан за ЖКУ, а с другой стороны, дадут повысить рентабельность», — резюмирует Касаткин.

Избежать «фильтров Петрика»

Новые технологии в секторе есть. По заверениям Андрея Чибиса, уже сейчас в ЖКХ реализуются проекты на 200 млрд рублей. Сумма большая, но это лишь чуть более 2% от требуемых инвестиций. То есть при текущих темпах обновлять фонды сектор будет пятьдесят лет.

Мэр Тольятти объясняет, почему инвесторы не спешат вкладывать деньги в модернизацию ЖКХ: «Во-первых, в секторе отсутствуют финансовые модели привлечения средств. Во-вторых, имеющиеся в отрасли “старые” коммунальщики не всегда хотят модернизации — они научились жить в действовавшей парадигме постоянного роста тарифов и получать “серую” прибыль». Еще одна проблема, с которой сталкиваются чиновники на местах, — это риски «фильтров Петрика»: знаний глав районов и муниципальных образований, банкиров и других участников рынка не хватает, чтобы понять, чем разные трубы или котлы принципиально отличаются друг от друга. «При этом ошибки в отрасли стоят очень дорого», — добавляет Сергей Андреев.

Технологические риски могли бы взять на себя предприниматели. Их компетенции должно хватить, чтобы реализовать оптимальные с точки зрения финансов и технологий решения. А побороть бюрократические проблемы берется Минстрой. «Все потенциальные инвесторы — участники рынка пока с опаской относятся к новым правилам игры, — признает Андрей Чибис. — Но мы, как новое ведомство, считаем себя обязанными дать четкие сигналы рынку и тем инвесторам, которые готовы на него выходить, запустить новые правила». Также в Минстрое считают необходимым наладить взаимодействие всех участников отрасли — муниципалитетов, частных компаний, банков.

Важность такого взаимодействия признает и бизнес. По мнению Сергея Касаткина, основная проблема заключается в том, что на данный момент отсутствует выстроенная система коммуникации между тремя группами участников, принимающих непосредственное участие в модернизации отрасли: заказчиками, производителями технологических решений и финансовыми институтами. Так, заказчики, коими являются предприятия отрасли, порой не могут донести до всех потенциальных исполнителей свои потребности либо у них не хватает денежных средств для реализации программы модернизации. У финансовых институтов, в свою очередь, нет полноценного доступа к базе технологических решений, чтобы должным образом оценить риски конкретного проекта. Все это приводит, например, к повышенным ставкам по кредитам на модернизационные проекты. Наконец, производители предлагают свои технологии рынку, но не берутся за формирование полноценного инвестиционно-технологического решения, ограничиваясь лишь поставками оборудования.

Еще одна проблема отрасли — главенство крупных игроков, которых положение дел полностью устраивает. «Сегодня ситуация в секторе ЖКХ такова, что большинство участников заинтересованы в росте тарифов. Это и ресурсные компании, и большая часть компаний-операторов, причем вне зависимости от формы собственности — это могут быть и муниципальные унитарные предприятия, и частные компании. Те, кто заинтересован в модернизации, — компании, внедряющие новые технологии, зарабатывающие именно на модернизации, а не на постоянно растущем денежном потоке от населения, — это большей частью средние компании, с трудом проникающие на рынок», — объясняет сопредседатель рабочей группы при Минстрое Валерий Фадеев.

Собрать лучших

Весь этот клубок проблем должна решить созданная по инициативе ОНФ рабочая группа при Минстрое. Главная ее цель — сбор и описание лучших технологических и финансовых практик, применяемых в ЖКХ. «У нас нет организации, которая хотя бы владела более или менее полной информацией о передовых технологических решениях. А нам необходимо выработать технологическую политику в сфере городской инженерной инфраструктуры, по сути, задать технологические коридоры. Нужен источник самых современных, оптимальных технических решений. Их не так много — десятки, может быть, сотня. Эти решения должны быть проработаны с российским бизнесом», — описывает суть процесса Валерий Фадеев.

Тем не менее рынок жилищно-коммунальных услуг инертен, да и отношение к ЖКХ в стране сложилось крайне негативное. «В том числе для этого мы решили запустить проект по сбору лучших практик, применяемых в сфере ЖКХ, — поясняет председатель рабочей группы при Минстрое Андрей Чибис. — Мы должны поднять эти лучшие практики на новый уровень». Более того, в министерстве ждут конкретного результата — регулярно обновляемого справочника оптимальных, то есть наилучших технически и финансово, решений, который будет представлять собой интернет-портал. «Мы создали рабочую группу не для того, чтобы собираться и что-то обсуждать. У нас есть конкретная задача. Драфт нужно иметь к сентябрю, а качественный интернет-ресурс — к концу года», — делится планами Андрей Чибис.

Такой постоянно обновляемый свод модернизационных решений позволит решить сразу несколько задач, стоящих перед ЖКХ. Во-первых, перечисляет Сергей Касаткин, необходимо грамотно структурировать отрасль. Как бы странно это ни звучало, в настоящее время в сфере ЖКХ нет системности, не хватает всеобщего классификатора со сложной нелинейной структурой, который позволил бы разложить по полочкам все предприятия и существующие технологические решения. Из-за этого невозможно не то что проводить какой-то анализ и принимать решения, нельзя даже должным образом собрать необходимые для анализа данные. Во-вторых, необходимо создать агрегирующий инструмент, объединяющий технологии и производителей, с одной стороны, с инвестиционными средствами и финансовым инструментарием — с другой. В-третьих, в рамках выстроенной структуры станет возможным грамотно организовать коммуникацию между всеми участниками. Заказчики должны иметь возможность обозначать свои потребности в модернизации, производителям нужно обеспечить свободный доступ к информации от заказчика, чтобы предлагать свои технологические решения. Финансовые институты должны принимать активное участие в общем диалоге, чтобы лучше разобраться в предлагаемых проектах и точнее подобрать необходимый финансовый инструментарий.

ЖКХ как рычаг

В конечном счете в результате деятельности группы сформируется открытая, прозрачная, понятная для всех платформа, базирующаяся на принципах рыночной конкуренции. «Страна большая, и не нужно изобретать велосипед, — комментирует задачу, стоящую перед рабочей группой, Сергей Андреев. — Если проект где-то реализован и получил позитивные отклики, то и он, и другие такие же проекты должны быть “упакованы”, описаны на понятном языке и выложены в открытый доступ. Это удобно. Инициатива ОНФ по созданию группы очень важна. Пусть и не сразу, но это пойдет на пользу всем участникам рынка ЖКУ».

Валерий Фадеев отмечает также, что среди задач рабочей группы не только «пряники» в виде рассказов, какие есть технологии и как их успешно применили, но и давление на сектор: «Рычагом давления могли бы стать технические требования к инженерным коммунальным системам: КПД котла или турбины, нормы потери, КПД ламп и т. д. Эти характеристики должны быть определены исходя из лучших мировых образцов и, естественно, с учетом цены».

Бизнесмен Сергей Касаткин считает, что благодаря деятельности рабочей группы сектор ЖКХ может и сам себя модернизировать, и вытянуть экономику страны из болота: «Успешно реализованные инвестиционные проекты в сфере ЖКХ покажут истинный инвестиционный потенциал сектора. В случае если инвестор почувствует достаточную поддержку регулирующих и законодательных органов, а также увидит возможность долгосрочного понятного финансового планирования, сфера ЖКХ, несомненно, станет приоритетным сектором для привлечения инвестиционного капитала. Далее масштабный приток инвестиций в отрасль приведет к организации новых производственных мощностей и развитию сети региональных представительств существующих компаний, а следовательно, к развитию отечественной промышленности, формированию рабочих мест, пополнению бюджета и в конечном итоге — к росту ВВП».

В этом суть принципиально нового взгляда на ЖКХ не как на вечно отсталую и вечно дотационную отрасль, а как на мощный рычаг, который в случае притока инвестиций сможет перевернуть всю экономику. «Жилищно-коммунальное хозяйство имеет наибольший потенциал в российской экономике для применения инновационных технологий, — уверен Андрей Чибис. — Сейчас мы даем возможность зарабатывать компаниям в этом секторе “вбелую”. Все участники рынка смогут воспользоваться нашим справочником лучших решений и с его помощью сэкономить свои деньги. Для власти и министерства этот справочник даст возможность контроля: мы сможем смотреть, какие средства тратятся в тех или иных муниципалитетах на модернизацию, какие решения используются. Это удобно для всех — потребителей, бизнеса, муниципалитетов и властей».     

 

Реформа must go on! Петр Скоробогатый

Местное самоуправление должно получить новые полномочия и финансовую независимость, чтобы реализовать потенциал экономического роста российских регионов

section class="box-today"

Сюжеты

Местное самоуправление:

Челябинск поделят на муниципалитеты

Реформа must go on!

/section section class="tags"

Теги

Местное самоуправление

Экономика

Эффективное управление

Бизнес и власть

Долгосрочные прогнозы

Вокруг идеологии

/section

Завершена первая, политическая часть реформы местного самоуправления (МСУ), более известная как «операция по отмене выборов мэров» (в итоге они отменены не были). Приняты поправки к закону «Об общих принципах организации местного самоуправления». После первого чтения текст изменился до неузнаваемости, в нем появилась вариативность форматов МСУ, включая прямые, непрямые и двухступенчатые выборы муниципальных магистратов. Реформа изменила порядок выбора моделей: ранее сам муниципалитет определял подходящую схему из числа предложенных законом. Теперь это будет делать субъект федерации.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Вместе с тем под досужие разговоры о политике вне поля зрения оказались куда более важные стратегические вопросы: развитие территорий, эффективность и самодостаточность местной власти, набор полномочий, финансовые ресурсы муниципалитетов. Серьезной ошибкой было бы сегодня остановиться на косметическом ремонте системы, не придав импульс огромному экономическому потенциалу местного самоуправления.

Об этом мы говорим с одним из авторов концепции закона генеральным директором Института приоритетных региональных проектов Николаем Мироновым .

— Опустим политическую часть нового закона, сосредоточим внимание на институциональных преобразованиях. Депутаты предприняли попытку навести порядок в сфере полномочий муниципалитетов. Почему возникла такая необходимость?

— Проблема распределения полномочий существует чуть ли не с самого момента создания у нас органов МСУ на базе бывших Советов народных депутатов и их исполкомов (кстати, неплохая была модель, работающая). С тех пор происходит постоянная перетасовка функционала, но никто так и не понимает, каким он должен быть. Связано это в том числе с процессами трансформации государства при переходе от советской экономики к рыночной. Мы пока не определили его роль, и это особенно сказывается на региональном и местном уровнях. Государство здесь по своей сути прежнее, бюрократическое, командное, но существующее как бы в урезанном, сокращенном виде. Лишь только вырисовываются новые управленческие форматы: партнерство с бизнесом, проектное управление.

Советское наследие и постсоветские процессы тесно переплелись в функционале местного самоуправления. Он жестко забюрократизирован и в то же время эклектичен, носит на себе следы многократного изменения политических позиций, ведомственной, лоббистской борьбы. В нем отсутствуют системность, структурированность, концептуальность. Посмотрев на функции МСУ, невозможно определить его природу, ответить на вопрос: что это, самоуправление или местная бюрократия, низовое подразделение государства? В перечне решаемых муниципалами вопросов смешались местные функции жизнеобеспечения и очевидные государственные полномочия (в области безопасности и так далее). При этом в нем не акцентированы компетенции, необходимые в новой социальной и экономической реальности: независимое планирование, стимулирование развития и управление им.

Прежней редакцией Закона об МСУ в чисто административной логике был установлен жестко фиксированный перечень вопросов местного значения, решаемых муниципалитетами. И почти сразу оказалось, что перечень этот искусственный, он не учитывает реальные возможности муниципалитетов (где-то можно делать больше, а где-то не могут справиться и с минимумом из-за кадрового голода и по иным причинам). Многообразие локальных социумов, экономик, с учетом фактора «дороги—расстояния» и неравномерного расселения людей, просто не могло быть «упаковано» в несколько простых форм. Написанный изначально для нужд Минфина (чтобы ему удобнее было распределять государственные деньги) жесткий перечень функций МСУ стал клеткой для муниципальных образований. Его бюрократическая цель вошла в очевидное противоречие с жизнью.

— Новый закон допускает более свободное, чем раньше, перераспределение полномочий между уровнями власти. Как вы оцениваете эту новацию?

— В законе зафиксировано следующее положение: субъекты РФ вправе на срок легислатуры заксобрания региона перераспределять полномочия между региональным и муниципальным уровнями, не затрагивая небольшой базовый функционал МСУ (куда входят обеспечительные, технические функции).

Это решение имеет как плюсы, так и минусы. К плюсам можно отнести то, что теперь у экономически инициативных, динамичных регионов появится возможность расширить самостоятельность успешных муниципалитетов.

Минусы — у губернаторов, предпочитающих командно-административный стиль управления и с подозрением относящихся к любой самостоятельности «внизу», появится возможность «обнулить» полномочия муниципалитетов, сделав их продолжением региональной бюрократии.

Есть и другой риск, связанный с изъятием регионами у муниципалов полномочий, приносящих доход (земля, коммунальное хозяйство, реклама и прочее). Думаю, здесь могут быть случаи, когда это будет сделано в интересах бизнеса, близкого к региональной элите.

На мой взгляд, федеральным законом должны быть закреплены перечни гарантированных полномочий органов МСУ, которые нельзя менять региональным законом, и перечни вопросов, которые можно перераспределять по усмотрению субъекта РФ. Базовый функционал должен включать в себя обеспечительные полномочия, а также социально-экономические функции:  благоустройство, ЖКХ, землеустройство, дороги и так далее. При этом исходить нужно из стратегических целей развития: городам следует передать полномочия по промышленной политике, поддержке бизнеса, решению инфраструктурных задач; селам — в большей мере социальные полномочия, жизнеобеспечение.

— То есть перед местным самоуправлением должны быть поставлены стратегические задачи развития локальных территорий?

— Сейчас у муниципалитетов нет цели добиваться динамичного развития своих территорий. И это серьезная проблема. Экономическая политика формируется на федеральном и отчасти региональном уровне, без участия муниципальных образований, и не задействует потенциал их роста. В ней по-прежнему доминируют макроэкономические, крупномасштабные задачи и централизованное принятие решений, что является атавизмом советской плановой экономики. Локальные экономические процессы, включая создание и обновление на местах основного капитала, развитие малых перерабатывающих производств, кооперации, рынков, финансовой инфраструктуры, формально находясь в ведении государства, по факту остаются без внимания в силу невозможности управлять ими с вышестоящих уровней и в то же время соответствующей дисфункции местного самоуправления.

Будучи выключенным из процессов развития, МСУ нацелено государством на решение сугубо административных задач. В зоне его ответственности находится упрощенная социальная реальность, измеряемая и оцениваемая статистически по простому набору параметров: обеспеченность населения такими-то и такими-то услугами. Эти функции с успехом могли бы выполнять любые бюрократические органы, что и имело место в советское время. Однако в современных рыночных условиях пренебрежение потенциалом роста локальных территорий представляется недальновидным и нерациональным.

— Помимо нового функционала, который необходим муниципалам для развития, им требуется и больше финансовых средств, однако нынешняя бюджетная система не предоставляет таких возможностей.

— Действующая бюджетная система (нередко называемая «кудринской» по имени ее отца-основателя Алексея Кудрина, ныне активного «защитника» МСУ) ставит во главу угла принципы централизации и, соответственно, ограничения бюджетной автономии регионов и муниципалитетов, резервирования «излишков», уравнивания по единому ранжиру всех территорий независимо от их потенциала и управленческих успехов. Без сомнения, эта система создает страховку на случай падения доходов бюджета из-за внешней конъюнктуры. Но при этом она мешает стимулировать экономический рост, в том числе использовать ресурсы как капитал, от вложения которого можно получать куда большую отдачу, чем от резервирования средств «в кубышку» (или, того хуже, вложения в иностранные ценные бумаги).

В настоящее время значительную часть средств местных бюджетов составляют трансферты, то есть финансовые вливания «сверху», при этом доля доходов, собираемых муниципалитетами на своей территории, неуклонно падает. Это означает, что финансы местной власти зависят не от наращивания налогооблагаемой базы муниципального образования (включая, например, прибыль, основные фонды предприятий, доходы населения), а от благосклонности вышестоящего начальства. При этом органы МСУ могут тратить средства только на исполнение тех полномочий, которые за ними закреплены, в рамках соответствующих статей бюджета. Возможности принятия ими инициативных, инновационных решений, самостоятельного вложения средств в развитие практически сведены к нулю, так как за «нецелевое» расходование им грозит ответственность вплоть до уголовной. Все это дополняет система выравнивания, которая перераспределяет ресурсы от успешных муниципалитетов к отстающим и стимулирует их, таким образом, не добиваться результатов, а ждать помощи сверху.

Эти жесткие рамки, в которых муниципалитеты не планируют и не осуществляют развитие своих территорий, а только исполняют согласованный с начальством бюджет, объективно лишают местную власть качества самоуправления, делают ненужной и даже вредной любую локальную инициативу. Всеобщая уравниловка порождает иждивенчество, а попытки управлять экономикой территорий с федерального и регионального уровней приводят к нерациональному расходованию средств и коррупции.

При этом из-за отсутствия перспектив в органы МСУ не приходят новые кадры, что порождает замкнутый круг: нет кадров — невозможно исполнять полномочия — субъект РФ инициирует ограничение функционала и самостоятельности МСУ — работа в муниципалитете непрестижна и плохо оплачивается — нет кадров.

Страх «полицейского государства» в сознании нашей экономической интеллигенции столь велик, что она предпочитает не иметь никакого государства, лишь бы не вернуться в «авторитаризм»

Рисунок: Игорь Шапошников

— Каким образом можно выйти из этого замкнутого круга?

— В настоящее время нужно перейти от уравнительной модели к модели развития, то есть стимулирования экономического роста. Система мер в этом направлении схематично может выглядеть следующим образом.

Прежде всего, нужна взаимосвязанная, качественная система планирования развития регионального и субрегионального (муниципального) уровней, а в ее рамках — дорожные карты по отдельным направлениям деятельности. Система эта, в отличие от советской централизованной госплановской, должна предоставлять разумную самостоятельность территориям в определении и исполнении планов с учетом поставленных федерацией и регионом стратегических задач. В ней следует предусмотреть формирование единых координирующих институтов, отвечающих за планирование, управление развитием, взаимодействие структур власти по вертикали и горизонтали.

Бюджетная система в новом контексте должна поощрять рациональное вложение средств и получение запланированного социально-экономического результата в формате, близком к бизнес-планированию, но с учетом социальных эффектов. Деньги в данном случае следует рассматривать как инвестиционный ресурс, приносящий отдачу, а также конвертируемый в человеческий капитал.

Далее, необходимо включение в компетенцию органов МСУ (прежде всего городских муниципалитетов, обладающих потенциалом развития) стратегических функций по стимулированию социально-экономического роста. В том числе в сферах промышленной политики и обновления основных фондов, развития инфраструктуры, локальных финансовых рынков и кредитной системы, обновления управленческих кадров.

Одним из инструментов реализации муниципалитетом этих функций могут стать бюджеты (фонды) развития, создаваемые на принципах бюджетной автономии местной власти. Их средства могли бы расходоваться органами МСУ самостоятельно в рамках плана развития территории. Для того чтобы муниципалы были заинтересованы в реальном экономическом росте, в указанные бюджеты (фонды) следует зачислять дополнительные налоговые доходы, получаемые в связи с положительной динамикой развития производства, сферы услуг, увеличением доходов населения на соответствующей территории. Это касается налогов на прибыль и на имущество предприятий, НДФЛ, специальных налоговых режимов, связанных с деятельностью малого бизнеса, и ряда других.

В целом необходимо увеличить долю собственных налоговых доходов муниципалитетов (в первую очередь городских) и сократить в их бюджетах долю межбюджетных трансфертов.

Важный элемент предлагаемой модели — система контроля и оценки эффективности деятельности органов МСУ. Ее нужно строить не как сейчас — на основе бюрократическо-статистических показателей, а на основе показателей социально-экономического развития, таких как наращивание налогооблагаемой базы, увеличение прибыли предприятий, создание и обновление основного капитала, развитие инфраструктуры (с учетом ее стратегической востребованности в экономических процессах), человеческого капитала, обновление кадров.

Следует сформировать фонды поощрения успешных муниципалитетов, в том числе за экономию бюджетных средств, привлечение внебюджетных источников финансирования, перевыполнение плановых показателей. И в то же время ввести механизмы персональной ответственности за недостижение этих показателей.

Наконец, нужна государственная система совершенствования муниципальных кадров на основе принципов меритократии. Управлять должны профессионалы, лучшие. И за это им нужно платить достойную зарплату, создавать условия для карьерного роста. Тут, кстати, есть немаловажная проблема, и она опять-таки в бюджетной системе. Бюджетный кодекс ограничивает возможности установления повышенных зарплат для местных чиновников. Даже если человек, например, незаурядный экономист и может внести вклад в развитие своей территории, его в муниципалитете ждет мизерная зарплата. Эта проблема требует законодательного решения.

— Нет ли опасений, что муниципалы разворуют фонды развития или не смогут правильно спланировать развитие территорий?

— Не думаю, что этого стоит бояться. Выбор между системой, где каждый шаг согласовывается с начальством, и системой, где поощряется инициатива, но при этом спрашивают за результат, на мой взгляд, очевиден: последняя значительно эффективнее в долгосрочном плане.

Нам нужно перестать бояться самих себя и главное — будущего. Мы недалеко ушли от господствовавшей в застойные времена логики бюрократической перестраховки «кабы чего не…» И это сильно сдерживает развитие. Зачем ограничивать самостоятельность мэра каждодневными требованиями отчета и постоянно нависающим дамокловым мечом ответственности, включая уголовную, за самые мелкие нарушения? Пришло время изменить эти традиции и привычки.

Страх наказания — плохая мотивация. Лучше проявить доверие, но при этом жестко спросить за результат. Будет ряд мэров, которые разворуют деньги или не смогут выполнить поставленные задачи. Но в целом муниципалы, без сомнения, научатся достигать цель максимально эффективными методами, от чего выиграет вся система управления. Изменится сам состав местных администраций — новая модель потребует профессионализма, творчества, а значит — соответствующего качества людей.

— Вы уже немного сказали о необходимости особой роли государства в российских условиях. В начале эпохи либеральных реформ казалось, что рынок все расставит по местам, в том числе даст жизнь локальным территориям. Почему этого не произошло?

— Для перехода к рынку нужна была трансформация структуры экономики, потому что советские предприятия создавались не для рыночной конкуренции и не могли сразу встать на рыночные рельсы. Они представляли собой сконцентрированный в крупных производственных формах капитал и человеческие ресурсы, вокруг которых создавалась сфера обеспечивающих производств и сфера услуг. С учетом расселения людей (как трудовых единиц) формировались административные институты и территориальное деление. Жители территорий обеспечивались всем необходимым через соответствующие сети, также построенные не на рыночных принципах.

С уходом командно-административной системы, распадом СССР и тотальной приватизацией произошло разрушение ранее существовавших связей и институтов, что повлекло за собой глубокие изменения социально-экономического облика территорий, миграцию населения и так далее. Почти сразу стало очевидно, что рынок не спешит расставить все по местам, потому что не может полноценно сложиться в прежней структуре экономики, да еще и в наших географических условиях. И что не потерять свои экономические позиции мы можем только с помощью государственных мер, смягчающих остроту трансформаций. Однако мы долгое время продолжали следовать в русле неолиберальной идеологии «минимального государства».

В результате целые районы пришли в запустение, серьезно ослабели малые и средние города. Но несмотря на стремительное ветшание провинции, государство не спешило и не спешит ее восстанавливать. Никто не пытается системно стимулировать появление (обновление, перевооружение) локальных производств, кооперацию производителей и территорий, развитие местных рынков труда и капитала. Там, где продолжается жизнь, государство оказывает социальные услуги. Где она слабеет — уходит публичный сектор, оставляя хиреть когда-то с таким трудом построенную инфраструктуру. Во всем этом видно отсутствие стратегического государственного подхода.

Конечно, такая ситуация не везде. В ряде регионов, где реализуются инвестиционные проекты, возникают новые центры социально-экономического притяжения. Но системной инвестиционной политики, политики стимулирования роста каждой территории, где есть хотя бы минимальный для этого потенциал, у нас нет. Мы думаем, что живем в рыночной экономике, но на самом деле мы просто бросили провинцию на произвол судьбы, резко сократив роль государства в условиях, когда она не могла и не может быть полноценно заменена механизмами саморегулирования.

Фактически получается, что мы поддерживаем позицию некоторых либеральных экспертов, считающих нормальным сокращение России до пары десятков крупных городских агломераций. Страх «полицейского государства» в сознании нашей экономической интеллигенции столь велик, что она предпочитает не иметь никакого государства, лишь бы не вернуться в «авторитаризм». При этом, очевидно, смешиваются понятия: активное, сильное государство — агент развития и «полицейское государство» — вещи совершенно разные. Нам нужно серьезно изучить опыт «государств развития», которые смогли провести структурные трансформации в экономике, преодолеть кризис и отсталость, не отдавая все на откуп рынку, а активно (но разумно) администрируя экономические процессы.

Повторю: сейчас важно наращивать стимулирование социально-экономического роста, особенно на местном и региональном уровнях. Конечно же, это должно быть участие эффективного, современного государства, а не реанимация советской командно-бюрократической системы. Вместо бессистемной «поддержки» тех или иных отраслей методом вливания в них бюджетных средств (да еще и распределяемых чиновниками или менеджерами госбанков) правильным было бы сначала спланировать развитие на долгосрочную и среднесрочную перспективу (в разрезе страны, макрорегионов, регионов и муниципалитетов), определить целевые показатели, механизмы и сроки возврата вложенных средств (отдачи). Перейти к управлению по проектному принципу, увязав, однако, все проекты в единый государственный план. Не надо бояться этого слова: возврата к советской экономике от введения элементов «дирижизма» не произойдет. Мы получим не «полицейское», а ответственное и эффективное государство, способное достигать как внешне-, так и внутриполитических результатов. И самостоятельные и эффективные муниципалитеты, способные серьезно улучшить наши общеэкономические показатели за счет развития своих территорий.  

 

Инновации вернут здоровье Галина Костина

В условиях снижения расходов на здравоохранение компании, производящие новые препараты, стараются искать пути сокращения издержек. При этом они рекомендуют чиновникам не экономить на инновациях, оптимизируя другие статьи расходов

section class="box-today"

Сюжеты

Здравоохранение:

Игра на выживание

Самая страшная правда о ГМО

/section section class="tags"

Теги

Здравоохранение

Наука

Фармацевтическая отрасль

Эффективное производство

/section

Глядя на безликие цифры доклада Всемирного банка, можно подумать, что здоровее всех на свете тувалуанцы — жители Тувалу, что в Полинезии. Это государство — один из лидеров по доле расходов на здравоохранение в ВВП (на третьем месте после США и Маршалловых островов). И на 99,9% эти расходы несет государство. Правда, живет там всего около 12 тыс. человек, а страна считается одной из самых бедных.

Мир обеспокоен тем, что бюджеты на здравоохранение уже не выдерживают нагрузок. Население стареет, инфекционных заболеваний меньше не становится, а хроническими, в частности сердечно-сосудистыми и онкологическими, болеют все больше. Новые технологии становятся все дороже. Государства в меру своих способностей пытаются оптимизировать бюджеты и намекают фармкомпаниям и производителям медицинских изделий, чтобы те сдерживали стоимость разработок. Хорошо информированные в наше время пациенты тоже хотят более эффективных, но менее дорогих средств. Прорывы в науке вроде бы дают основания ожидать появления таких лекарств. Но пациенты волнуются: появятся ли эти инновации?

Бюджеты этого не вынесут

Данные по бюджетам на здравоохранение показывают, что расходы в XXI веке продолжают расти. Например, самый большой бюджет, в США, вырос с 13,4% ВВП в 2000 году до 17,9% в 2012-м. Рост расходов предопределен: прогнозируется, что к 2020 году население планеты вырастет до 7,6 млрд человек против 6,9 млрд в 2010 году. При этом более чем у 30% населения будут проблемы из-за недостатка физической активности, у 20% — избыточный вес или ожирение, более 13% составят люди старше 60 лет. Все это будет сопровождаться рисками сердечно-сосудистых заболеваний, рака, диабета. Сегодня уже каждый десятый медицинский доллар связан, по расчетам аналитиков, с диабетом. Каждые пять лет риск получить деменцию после 65 лет будет удваиваться. По прогнозам ВОЗ, инфекционные заболевания принесут к 2020 году на 15% больше случаев заболеваний, чем в 2010-м, отчасти из-за того, что многие болезни обрели лекарственную устойчивость, появились новые вирусы или проявились старые. Так, эксперты отмечают, что в США растет заболеваемость коклюшем. Рынок лекарственных средств, по прогнозам Всемирного банка, к 2020 году вырастет до 1,6 трлн долларов по сравнению с 1 трлн в 2011 году.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

«Экономика здравоохранения требует все больше денег в свою топку, — комментирует эти цифры директор Института экономики здравоохранения ВШЭ Лариса Попович . — Уровень начинает зашкаливать, особенно в США. При этом нужно учитывать, что во многих странах мира, где конституцией не установлено бесплатное здравоохранение, доля государственных расходов весьма значительна. К примеру, в Японии это 82,5 процента, во многих европейских странах — 70–80 процентов. К слову, в России, где бесплатное здравоохранение закреплено конституционно, эта доля составляет 61 процент».

Аналитики прогнозируют, что в 2014 году расходы на здравоохранение в США повысятся в связи с реформой, затеянной Бараком Обамой. К 2022 году прогнозируется увеличение доли здравоохранения почти до 20% ВВП. Но и в США, и в большинстве других стран темпы роста, бодро повышавшиеся до 2008 года, существенно замедлились. Примерно в 20 странах, по данным ВОЗ, доля госрасходов сократилась: с 2007-го по 2010 год — в половине всех государств Европейского союза, больше всего в Греции, Португалии, Ирландии, Македонии. Эксперты отмечают, что невозможность в полной мере удовлетворять потребности людей в лечении может вернуться бумерангом — государство будет терять доходы из-за нетрудоспособности граждан. В частности, исследования показывают, что после кризиса существенно выросло количество заболеваний, связанных с психическим здоровьем: депрессий и тревожных расстройств, а также сердечно-сосудистых недугов.

Правительства стали заявлять, что в области здравоохранения нужно проводить реформы, иначе ситуация может выйти из-под контроля. Одной из первых мишеней стала фармацевтическая отрасль, в частности из-за слишком больших доходов: за первое десятилетие нынешнего века чистая прибыль 11 крупнейших мировых производителей лекарств составила, по данным Health Care for America Now, более 711 млрд долларов.

Компании же заявляют, что они отнюдь не жируют: инвестиции в инновационные продукты постоянно растут. По данным, приведенным PwC в обзоре From Vision to Decision Pharma 2020, затраты на одну молекулу в пятилетнем промежутке с 2002-го по 2007 год в среднем составляли 2,8 млрд долларов, с 2007-го по 2011-й — уже 4,2 млрд (см. график). При этом аналитики в начале XXI века говорили, что, несмотря на рост инвестиций, который за десять лет составил более 1 трлн долларов, новых лекарств появляется все меньше. Фармацевтические компании, естественно, тоже обеспокоенные таким положением дел, стали увеличивать количество разработок. Тревогу вызывает и тот факт, что многие разработки «слетают» на разных стадиях проекта, в том числе на дорогостоящих. Выясняется, что кандидаты не показывают нужного эффекта или проигрывают по сравнению с конкурирующими разработками. По некоторым данным, общие финансовые потери от неудач с 2010-го по 2013 год составили около 240 млрд долларов. Прогнозируемая доходность инвестированного капитала в R&D за те же три года уменьшилась почти вдвое. Почти на год увеличилась средняя продолжительность разработки, в 2013 году она составила 14 лет. А это тоже делает продукт дороже.

Цены на инновационные лекарства порой похожи на номера телефонов, особенно если речь идет о препаратах для лечения так называемых орфанных заболеваний (редко встречаемых — один случай на 1,5–2,5 тыс. человек). Скажем, лечение одного больного с синдромом Хантера, при котором недостаток фермента вызывает глубокие изменения кожи и внутренних органов, стоит 375 тыс. долларов в год, пароксизмальной ночной гемоглобинурии, связанной с распадом эритроцитов, — 410 тысяч. И даже лечение не таких уж редких видов рака — рака груди, колоректального, меланомы — может стоить от 50 тыс. до 130 тыс. долларов в год и больше. Для онкологии это особенно чувствительно: в последние годы компании, используя новые фундаментальные открытия, стали разрабатывать так называемые персонализированные препараты, инвестиции в них сопоставимы с инвестициями в любые другие лекарства, а вот предназначены они для более узких групп пациентов.

Многие страны стремятся уменьшить расходы, используя различные меры. Например, стимулируя использование более дешевых по сравнению с инновационными средствами дженериков, устанавливая границы цен как на дженерики, так и на те препараты, которые закупаются в госпитальном сегменте; в некоторых странах практикуется согласование цен на стадии их разработки. Учитывая, что во многих странах, в частности европейских, государство оплачивает лечение таких социально значимых заболеваний, как рак, диабет, сердечно-сосудистые заболевания, регулирование государственного финансирования и ценообразования непосредственно сказывается на фармацевтических компаниях, особенно фокусирующихся на разработке новых лекарств.

Таблица 1:

Топ-20 фармацевтических компаний по объемам инвестиций в R&D в 2012–2013 гг. (млрд долл.)

По словам представителя компании AstraZeneca, эти проблемы лучше всего решать в рамках диалога. В последнее время все больше распространяется практика, когда государство и фармкомпания работают по принципу разделения рисков: государство оплачивает стоимость препарата лишь в том случае, если тот оказался эффективным для пациента. Либо производитель берет на себя часть затрат в ситуации, когда эффективность препарата можно измерить с помощью специально разработанного диагностического теста. Оптимальным для компании видится вариант, когда государство запускает переговорный процесс о снижении цены с производителем, гарантируя закупку препарата в течение длительного времени.

Впрочем, аналитики отмечают, что Европа за пять послекризисных лет снизила потребление инновационных препаратов. Прогнозы на ближайшие годы довольно вялые, рынок ожидает стагнация. Ожидается уменьшение финансирования инноваций.

Риск дешевым не бывает

Несмотря на не лучшие предпосылки для инноваций, большинство фармпроизводителей из верхней двадцатки пока увеличивают расходы на R&D. Из всех отраслей промышленности фарма, согласно Global Innovation 1000 Study, инвестирует в разработки больше всех: в пять раз больше, чем аэрокосмическая и оборонная промышленность; в четыре с половиной раза больше, чем химпром; в два с половиной раза больше, чем отрасль ИКТ. Но это и неудивительно, ведь для многих компаний появление новых инновационных препаратов на рынке — порой вопрос даже не заработка, а выживания. Известно, что последние годы были весьма непростыми для фармы: пик патентного обвала пришелся на 2012 год, а за все время обвала, по подсчетам аналитиков, компании потеряют примерно 200 млрд долларов. «Вместе с патентным обвалом для многих компаний заканчивается и сытное время блокбастеров, препаратов, приносивших в год от одного до десяти миллиардов долларов, — говорит старший партнер Management Centre Europe Сергей Давыдов . — Компании начинают уходить в более узкие ниши. Конкуренция возрастает, и нужно постоянно доказывать, что ты сделал принципиально лучший продукт». Однако, как уже отмечалось, компаниям очень трудно сократить издержки на R&D. Как отмечал топ-менеджер одной крупной фармкомпании, действительно инновационный продукт не может быть дешевым. Фармкомпании оперируют в условиях высокого риска, ведь примерно из десяти продуктов удачным может стать один, и выясняется это уже на поздних стадиях разработки. А все затраты на неудачи должны покрываться одним удачным продуктом.

Компании всячески пытаются оптимизировать свою деятельность. Наиболее простые решения лежат не в сфере R&D. «Продаются целые подразделения, идет специализация в тех нишах, в которых компании чувствуют себя наиболее уверенно, — комментирует Сергей Давыдов. — Недавно швейцарская компания Novartis продала свое подразделение по производству вакцин английской компании GlaxoSmithKline, а взамен купила у нее бизнес по производству лекарств против рака. Канадская компания Valeant очень агрессивно себя ведет на рынке, все время что-то покупает, специализируясь в таких областях, как дерматология и офтальмология». AstraZeneca хочет сосредоточиться в основном на онкологии, сердечно-сосудистых заболеваниях и болезнях нарушения обмена веществ.

По словам управляющего партнера венчурного фонда Torrey Pines Investment Николая Савчука , практически все крупные компании произвели коренную ревизию своих портфелей. Они концентрируются на определенных направлениях (онкология, диабет, средства против боли, вакцины и проч.) либо занимаются орфанными препаратами, которые стоят очень дорого, но в развитых странах оплачиваются государством. В портфелях бигфармы примерно 30% всех кандидатов в лекарства — противоопухолевые средства. По данным компании IMS Health, доля этого сегмента в мире к 2015 году достигнет 75 млрд долларов. «Сейчас есть возможность зарабатывать на нишевых продуктах или орфанных, — говорит г-н Савчук. — Sanofi в свое время купила Genzyme, сделавший линейку орфанных препаратов стоимостью 200–500 тысяч на пациента в год. Если пациенты знают, что без инновационного лечения они гарантированно умрут в ближайшее время, а с новым препаратом гарантированно на 90 процентов выживут, они давят на государство. И здесь уже начинается область не экономики, а политики. Эта область всегда была достаточно политизированной. Всем хорошим правительствам — и даже плохим — нужно показывать непрестанную заботу о народе».

Таблица 2:

Общие расходы на здравоохранение в некоторых странах (% ВВП)

Укрепляясь в определенном сегменте, компания в какой-то степени преследует цель стать либо самым сильным игроком, либо вообще монополистом. Тогда ей будет легче разговаривать с чиновником, который в свою очередь несет ответственность перед пациентом.

Некоторые компании нацелились на стратегию создания персонализированных средств. «Разработка препаратов и сопутствующих диагностических тестов позволяет выявлять группы пациентов, для которых терапия данными препаратами будет наиболее эффективной, а побочные явления минимальными, — говорит Петер Хуг , руководитель подразделения компании Roche по Восточной Европе, Ближнему Востоку и Африке. — Подобный подход помогает избежать нерационального расходования бюджетных средств, направляя финансовые потоки в нужное русло». Таргетный препарат для персонализированной медицины не становится дешевле, но компания убеждает регуляторов, что в целом применение нового лекарства принесет выгоду. Давление на цены, по мнению Петера Хуга, не должно компенсироваться за счет базовой стоимости: «Это необходимое условие сохранения способности компании производить инновационные препараты, она должна быть в состоянии заработать средства, которые будут направлены на разработку новых продуктов в долгосрочной перспективе».

Еще один способ экономии — сокращение персонала. «Международные компании выставили на улицу десятки тысяч сотрудников, в основном тех, кто занимается исследованиями на ранних этапах; в иных компаниях сокращение исследовательских отделов составило 20 процентов, — рассказывает Николай Савчук. — Им помогает то, что в США сейчас достаточно оптимистичный инвестиционный бум в отношении публичного сектора. Многие биотеки разместили акции и получили доступ к публичным деньгам. Они расширяют свои исследования и подбирают квалифицированные кадры больших компаний. В свою очередь бигфарма рассчитывает, что, сократив расходы на исследования, она пополнит свой портфель за счет этих малых биотеков».

Слияния и поглощения тоже позволяют прилично сэкономить как на людских ресурсах, так и на производственных мощностях и маркетинге. «Компании покупают одна другую, но посмотрите, что потом остается от купленной, — говорит Сергей Давыдов. — Лишние заводы или подразделения никому не нужны, от них избавляются, ценность имеют только продукты».

В последнее время все активнее применяется стратегия партнерства. В частности, фармкомпании, по словам Николая Савчука, стремятся разделить риски с венчурными фондами. После кризиса те заметно отощали, потому что перестали получать долю от инвестприбыли многих традиционных консервативных партнеров, которую направляли в сравнительно высокорискованные биотеки. Сейчас уже большая фарма практически нанимает венчурные компании, чтобы те занимались сбором возможностей, и общие вложения уменьшают риски для всех партнеров: «При этом фарма гарантирует выходы венчурных фондов по инвестициям. Можно вспомнить подобные сделки GlaxoSmithKline и Avalon, Sanofi с Third Rock, Johnson & Johnson с “ХимРар Венчурс”».

Гранды также входят в партнерство с маленькими биотеками или академическими лабораториями, авансируя разработки и не отвлекая большие ресурсы до подтверждения концепции. Разделение финансирования и рисков происходит и за счет объединения усилий крупных компаний по принципу «лучше поделиться, чем провалиться». Такие альянсы по отдельным продуктам могут касаться как разработки, так и клинических исследований. Партнеров иногда находят и в других странах, где затраты, к примеру, на клинические исследования существенно ниже. Партнерства помогают немного сэкономить уже на стадии R&D. «Этому же может способствовать и тактика, которую сейчас применяет GlaxoSmithKline, — говорит Сергей Давыдов. — Они выделили некоторые исследовательские подразделения, сделав их достаточно независимыми. Есть базовое финансирование, но основное — по результату».

Существенное сокращение издержек в R&D может произойти в будущем, когда будут привлекаться новые технологии, например геномные. «Создание современных платформ для получения препаратов на основе неких продуктивных конструкций, связанных, к примеру, с РНК, теоретически может привести к сокращению издержек как минимум раза в три», — прогнозирует один из основателей известной биотехнологической компании Biogen нобелевский лауреат Филип Шарп .

Инвестиции в один инновационный продукт постоянно растут. Затраты на одну молекулу за пять лет, с 2002 по 2007 год, в среднем составляли 2,8 млрд долларов, с 2007 по 2011-й — уже 4,2 млрд

Фото: ИТАР-ТАСС

Без инноваций не обойтись

Известный экономист Фрэнк Лихтенберг , профессор школы бизнеса при Колумбийском университете и научный сотрудник Национального бюро экономических исследований США, много лет занимается доказательством влияния инноваций на улучшение здоровья населения и продолжительность жизни. За это он в 1998 году получил Премию Шумпетера, а в 2010-м — Премию Гарфилда за работу «Влияние новых зарегистрированных лекарственных препаратов от рака на продолжительность жизни американских пациентов с диагнозом рак».

«Я провел очень большое исследование по раку, — говорит Лихтенберг. — Если бы вы посмотрели на график смертности от этих заболеваний, то увидели бы, как в 1970–1990-е кривая ползет вверх. В последние же двадцать лет она стала снижаться. Безусловно, существенный вклад в это внесли меры по ограничению курения: рак легких был в лидерах по причинам смертности. К улучшению ситуации привело и развитие диагностики, появилось оборудование, которое позволяет выявлять болезнь на ранних стадиях. Но мои расчеты показывают, что инновационные лекарства внесли вклад вдвое больший, чем инновации в диагностике».

Лихтенберг проводил такие исследования во многих странах. Он убедительно доказывает, что инновации продлевают жизнь. В Швеции, к примеру, продолжительность жизни выросла с 78,4 года в 1997 году до 80,3 в 2010-м. За это время каждый год в стране появлялось 20 новых молекул. Фрэнк Лихтенберг анализировал, как увеличивалась продолжительность жизни в различных сегментах онкологии в зависимости от появления инноваций: он на цифрах показывает: там, где их было мало, ситуация почти не изменилась, но в тех областях, которым с новыми лекарствами повезло, продолжительность жизни существенно увеличилась. Инновационные препараты, по мнению профессора, позволяют уменьшить и количество дней, которое пациенты проводят в больницах. В той же Швеции в 2000 году пациенты провели там 10 млн дней за год, а в 2009 году — 9,7 млн. «Новые лекарства позволяли людям избегать госпитализации, — говорит Лихтенберг. — Я посчитал, что без инноваций шведы провели бы в больницах примерно 11 миллионов дней. Поскольку средние затраты на больничный день составляют примерно полторы тысячи евро, то мы можем говорить, что инновации сэкономили государству два миллиарда евро». Исполнительный вице-президент компании AstraZeneca Марк Маллон на одном из форумов также приводил пример расчетов, показывающих, что в 30 странах — участницах ОЭСР с 2000 года продолжительность жизни увеличилась на два года, и на 73% тому способствовало применение инновационных препаратов.

Одно из своих исследований Лихтенберг проводил и в России. Решить поставленную задачу — увеличить среднюю продолжительность жизни к 2020 году до 74,3 года (на четыре года больше, чем сейчас) можно, к примеру, с помощью борьбы с курением, которая может дать нам один дополнительный год. Доступ к инновационным средствам может дать еще два года. К сожалению, самые новые лекарства, которые были выпущены на рынок начиная с 1990 года, — а это в первую очередь препараты от онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний — в России почти не представлены. Их доля составляет всего 1% по сравнению с 9–17% в других странах, более озабоченных здоровьем своих граждан. «За последние пять лет в мире стало доступно около 140 новых молекул, — рассказывает Лариса Попович, — из них в России появилось всего сорок. В основном онкологических. Хоть это радует».

Область фармаэкономики сейчас развивается довольно активно. Это связано не только с тем, что компании хотят показать преимущества инноваций. Эти расчеты подталкивают экономистов в здравоохранении к переформатированию бюджетов, в том числе с помощью применения инноваций в смежных областях. «Способов повышения КПД в здравоохранении немало, — говорит Сергей Давыдов. — Сейчас в Европе и США развиваются телекоммуникационные системы, которые должны, во-первых, разгрузить клиники и врачей, во-вторых, дать огромную базу данных для принятия решений. Вы, наверное, видели, с каким талмудом — поликлинической картой старушка идет к врачу. Врач будет это читать? Нет. Введение электронной карты значительно облегчает эту задачу. В ней — структурированные данные о пациенте, легко просматриваемые. Сейчас многие данные могут собираться и передаваться с помощью мобильных устройств, связанных с айфонами и планшетами. Существенную экономию дает телемониторинг, позволяющий следить за пациентами как в клинике, так и дома». Сравнительно недавно были закончены масштабные пятилетние клинические исследования, демонстрирующие влияние инноваций телемедицины в условиях интенсивной терапии в США, на которую тратится 80–100 млрд долларов из бюджета здравоохранения США. По словам вице-президента и медицинского директора по телемедицине компании Philips Healthcare Брайана Розенфельда , многие больницы не могут содержать реаниматологов двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Внедрение системы Electronic Intensive Care Unit (eICU) позволяет снизить смертность в условиях реанимации на 26%, сократить пребывание в отделении интенсивной терапии на 20%, сократить общий период госпитализации на 15%.

По словам Ларисы Попович, разработанные и внедряемые в некоторых странах методы дистанционной помощи уже могут быть применены в 60 видах медицинских услуг. И это становится заметным трендом в Европе и США.

Сотрудничество айтишников и медиков может привести к революционным прорывам. Известно, что 60–70% бюджета здравоохранения идет на зарплату специалистам. По некоторым данным, можно сэкономить как минимум половину этих средств. Грандиозная перспектива — так называемый виртуальный доктор. «Такого доктора Ватсона (система называется Watson. — “Эксперт” ) уже сделала компания IBM, — комментирует Сергей Давыдов, — и он сдал экзамены на врачебный диплом лучше, чем многие студенты. А как конкурировать с системой, основанной на огромной базе данных, которая ничего не забывает?» По словам Хосе Бейзелга , главного врача одной из американских онкологических клиник, где испытывалась эта система, Watson, ознакомившись с картой пациента, с 95-процентной точностью сообщит, какой именно тип химиотерапии нужен для его лечения. «Он может сделать то, что не в силах сделать доктора-люди: обработать и запомнить огромное количество данных. Он способен анализировать текущее состояние здоровья пациента настолько хорошо, чтобы предостерегать о недопустимости лечебных мер, способных привести к смертельным побочным эффектам».

Требуется конвергенция

Всем понятно, что только инновации смогут дать прорыв в обеспечении людей качественным лечением. Понятно, что денег не хватает, если решать эту задачу традиционными методами. И бизнес, и государства столкнулись с высоким инвестиционным порогом, преодолеть который поодиночке вряд ли возможно. Нобелевский лауреат Филип Шарп недавно на лекции в Сколкове говорил, что сейчас в науках о жизни начинается третья революция — революция конвергенции. Биология достигла такого уровня, что она требует междисциплинарного подхода: вместе биологи, физики, химики, математики, медики могут выйти за рамки устоявшейся парадигмы создания инновационных лекарств, средств диагностики или терапевтического оборудования. Но стратегия конвергенции уже, по-видимому, должна распространяться шире: речь идет о разного рода партнерствах внутри бизнеса, бизнеса с академическими институтами, бизнеса с венчуристами, страховщиками, правительствами. Правительства не только должны помогать инновациям, финансируя фундаментальную науку и иногда НИОКР, оно может если не финансово, то своими гарантиями помогать компаниям в разработках. Вести диалог с бизнесом — это не значит, как у нас иногда думают, подставлять себя под обвинения в коррупции: прозрачные требования и прозрачные обязательства по поводу того, в каких именно областях лекарства нужны, какие лекарства будут закупаться, на какие уступки в цене могут пойти компании, правительства, страховщики, — все это может снять остроту ситуации. Ну и оптимизация общих расходов на здравоохранение тоже вполне просчитывается: больше инноваций, меньше традиционных ресурсов.

 

Игумен земли Русской Протоиерей Валентин Асмус

Празднуя 700-летие великого русского святого Преподобного Сергия Радонежского, мы обращаемся к его времени, чтобы понять, что было дано ему свершить

section class="box-today"

Сюжеты

Религия:

История оранжевого подризника

Статуя Будды в Лэшане

/section section class="tags"

Теги

Религия

Общество

/section

В нынешнем году празднуется 700-летний юбилей святого преподобного Сергия Радонежского. Он был монахом, основателем и первым игуменом будущей Свято-Троицкой Сергиевой лавры. В. О. Ключевский так характеризует его время: «В истории человечества могла бы прибавиться лишняя темная страница, повествующая о том, как нападение азиатского монгола повело к падению великого европейского народа». Но: «Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьет урочный час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу». Одним из таких великих людей историк и считает Сергия Радонежского, говоря о нем: «При имени преп. Сергия народ вспоминает свое нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое, и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Так было в конце XIX века, когда были произнесены эти слова, отчасти так же это остается сейчас. И в то же время надо признать, что нам сегодня трудно понять, каким мог быть подвиг и характер деятельности игумена небольшого подмосковного монастыря, что он так решительно повлиял на русское общество второй половины XIV века.

«Эксперт» постарается объяснить это в нескольких статьях, первая из которых и публикуется здесь. Ее написал для нас известный деятель духовного образования, богослов и историк церкви протоиерей Валентин Асмус.

Протоиерей Валентин Асмус

Страшно было разорение Руси ордынским нашествием ХIII века. Многие города и села были разрушены, народ понес неисчислимые жертвы, страна была порабощена и обложена данью. Затопив Русь, ордынская волна, ослабленная сопротивлением, которое оказали русские княжества, пошла дальше, на Запад. Нашествие произвело также моральный и духовный упадок: не было никакой видимой надежды на избавление, и уныние овладело душами. Княжеские усобицы, главная причина поражения, отнюдь не прекратились, но теперь они стали заметно более кровавыми, потому что в них участвовали ордынцы.

Возрождение Руси началось с того духовного обновления, во главе и в центре которого был св. Сергий. С начала русского христианства монастыри были городскими или пригородными, находясь под всесторонним покровительством князей. Многие из обителей погибли в ходе нашествия, некоторые впоследствии возродились. За первое столетие ига новых монастырей возникло совсем немного. Преподобный Сергий положил начало совершенно новому для России типу монашества — пустынножительному, имевшему, впрочем, древние традиции на Востоке, начиная с Египта, где в IV веке и зародилось монашество. Подвижник уходил от мира в пустыню — в России это была лесная пустыня — и начинал свой одинокий (монах в переводе и значит «одинокий») молитвенный и трудовой подвиг. К духовно преуспевающему монаху начинали приходить ученики, и складывалось монашеское братство. А затем духовного руководства и всяческой благодатной помощи от новой обители взыскивали и миряне, селясь близ монастыря. Когда обитель становилась центром притяжения, монахи чувствовали пустынножительный идеал поколебленным и начинали по одному уходить из обжитого места, находя себе новые пустынные места. Преподобным Сергием и его учениками было таким образом основано более 70 монастырей. Не всем предназначенная монашеская жизнь все больше становилась средоточием духовной жизни народа, а монахи — его духовными руководителями и воспитателями, важнейшим фактором истории России.

С этим монашеским движением связана и важнейшая для нашей истории колонизация северо-востока. В тот момент русским был закрыт путь расселения

в южную сторону Ордой, в западную — Литвой. Оставался путь на северо-восток, редко населенный угро-финскими племенами. Христианская миссия в их среде также стала задачей монашества. Без духовного возрождения, которым народ обязан монашеству, невозможно было государственное возрождение и освобождение от иноземного ига.

В ряду святых Преподобный Сергий занимает особое место. Есть святые, которые утверждаются в своем служении Богу ценой тяжелых драм и даже катастроф. Таковы, например, Первоверховные апостолы Христовы Петр и в еще большей степени Павел. Но не таков апостол Иоанн Богослов, ровно и постоянно от юности несущий в себе бесценный дар Божий и постепенно его являющий. Его позволительно считать прообразом нашего Преподобного Сергия.

В святом крещении св. Сергий был наречен Варфоломеем. Он родился 3 мая 1314 года в семье ростовских бояр Кирилла и Марии и был средним из трех сыновей. Ростов Великий в то время был столицей удельного княжества. Местом рождения святого было родительское имение в четырех верстах от Ростова. Теперь это место — окраина Ростова, где стоит основанный в ХV веке на месте рождения св. Сергия Троице-Сергиев Варницкий монастырь. Название Варница говорит о том, что здесь добывали соль.

Еще до рождения Варфоломея произошло событие, в котором свидетели узрели чудо: когда Мария, носящая во чреве младенца, была в церкви на литургии, он трижды вскричал: перед чтением Евангелия, на Херувимской песни и на возгласе «Святая святым».

В семилетнем возрасте Варфоломей начал учиться грамоте. Тогдашняя школа была училищем молитвы и богомыслия: учебные книги были книгами богослужебными — часослов, октоих, разделенные на богослужебные чтения Псалтирь, Апостол (Деяния и Послания) и Евангелие. Поначалу учение давалось ему трудно. Однажды отец послал его в поле искать жеребят. (Жизнь боярского сына в чем-то не отличалась от жизни его крестьянских сверстников.) Отроку встретился в поле старец, пресвитер-монах. Дитя поведало старцу свою скорбь о трудностях в учении. Старец помолился о нем и дал ему кусочек просфоры. Варфоломей пригласил старца посетить дом его родителей, которые отличались странноприимством и особенно бывали рады гостям-монахам и священникам. Гость первым делом пошел с Варфоломеем в домашнюю молельню, где предложил ему прочитать службу часов. Отрок отказывался за неумением, но, взяв часослов, стал читать псалмы «зело добре стройне» и с тех пор не имел трудностей в учении. Старец предсказал родителям: «Сын ваш будет обителью Святой Троицы и многих за собой приведет к разумению божественных заповедей». Памятуя полученную Преподобным Сергием благодатную помощь в учении, мы почитаем его как покровителя учащейся молодежи.

Радонежская обитель

В связи с угасанием Ростовского княжества, подпавшего под власть Москвы, обедневший боярин Кирилл с семьей переселился в московские пределы, в Радонеж. Сыновья Кирилла Стефан и Петр женились, а Варфоломей с самых юных лет вел строго подвижническую жизнь постника и молитвенника. Когда он сказал о желании своем уйти в монастырь, отец просил его подождать и послужить родителям до их кончины.

К концу жизни и сами родители пожелали принять монашество и удалились в Покровский Хотьков монастырь, верстах в трех к северу от Радонежа, где тогда были две общины — мужская и женская. Их старший сын Стефан овдовел, похоронил жену в том же Хотьковом монастыре и сам в нем принял монашество. Не позже 1339 года родители скончались. Они почитаются в лике святых.

Преподобный Сергий Радонежский с житием. XVIII век. Собрание музея-заповедника «Ипатьевский монастырь»

Исполнив служение родителям, Варфоломей получил свободу для полного ухода из мира. Но он не хотел поступить в один из существующих монастырей. Душа его жаждала пустынного жития, и он уговаривает брата Стефана идти с ним в леса на поиски места для уединенного подвига. Такое место, в непроходимой чаще леса, вдали от селений и дорог, нашлось в десяти верстах к северу от Хотькова. Там и стоит теперь Троице-Сергиева лавра. Но началось устроение обители с убогого шалаша, который братья сложили себе для жительства. Потом они построили из бревен келью и церковь, которую решили посвятить Пресвятой Троице. Это посвящение беспрецедентно, по крайней мере в России. Догмат Божественного Триединства — самый главный, но и самый непостижимый, «недомыслимый», и такое посвящение говорит о глубине богомыслия. Братья пошли в Москву и спросили у святителя Феогноста, митрополита Киевского и всея Руси, благословение на освящение церкви, которое и состоялось в 1340 году.

Но вскоре Стефан не выдержал суровой пустынной жизни, оставил брата и поступил в московский Богоявленский монастырь.

Неподалеку от Варфоломея, может быть, в Хотькове, подвизался старец игумен Митрофан, и юный подвижник пригласил его пожить у себя, и когда тот пришел к нему, попросил о постриге. Седьмого октября 1342 года, на память свв. муч. Сергия и Вакха, в построенной им церкви Св. Троицы Варфоломей был пострижен в монашество с именем Сергий. Через неделю новопостриженный монах вновь остается один и с усердием предается подвигам. Враг рода человеческого не хотел, чтобы святой Божий был победителем в своих подвигах, и в многообразных явлениях и видениях пытался навести на него смущение и страх, хотел изгнать его с того пустынного места, которое Сергий превращал в крепость Божию. И дикие звери беспокоили Преподобного, но по милости Божией он остался невредим. А один медведь больше года ежедневно приходил к святому, который делился с ним своей скудной пищей.

Не прошло и трех лет, как молва о Сергии начала привлекать к нему ревнителей подвига, желавших поселиться рядом с ним и стать его учениками. Преподобный предупреждал о всех трудностях пустынного жития, но принимал всех с любовью. Кто оставался у него, рубил себе келью рядом с его кельей. Число учеников дошло до двенадцати и на какое-то время остановилось в росте: когда кто-то выбывал, на его место приходил еще один новый брат. Пришел к нему и постригший его Митрофан. Преподобный Сергий обрадовался, что будет кому служить в церкви и взять на себя руководство братством. Но вскоре отец Митрофан заболел и скончался. Далекий от мысли о начальствовании, Сергий был всем слугой: строил кельи, рубил и колол дрова, складывал их у келий, молол зерно, пек хлеб, варил пищу, шил одежду и обувь, носил воду и ставил перед каждой кельей.

Двенадцать лет прошло с тех пор, как пришли к св. Сергию первые ученики, а обитель, сильная взаимной любовью и единомыслием братии, все еще не имела игумена: Сергий по глубочайшему смирению и слышать не хотел об игуменстве. Братия были не в силах убедить Преподобного принять игуменство и священство. Но они убедили его донести их просьбу об игумене до священноначалия. В 1354 году святитель Московский Алексий отсутствовал — он был в Константинополе, и обратились они к замещавшему его епископу Афанасию. Преподобному Сергию пришлось послушаться епископа, и он был незамедлительно рукоположен во пресвитера и возведен в должность игумена. Ничто не убавилось в ежедневных послушаниях святого игумена; прибавилось ежедневное совершение литургии.

Обитель жила по традиционному, широко принятому тогда особножительному уставу. Каждый вел свое хозяйство, готовил себе пищу, вскапывал свой огород. Каждый мог получать лично для себя помощь от родственников или благодетелей и вообще располагать своими средствами. Святой Сергий, всех строже придерживавшийся нестяжания, нередко оставался без пропитания. Однажды голодающий игумен, зная, что один брат хочет пристроить к своей келье сени, предложил, что построит ему эти сени за плесневелые хлебцы, которые, как знал игумен, были у монаха.

Изгнание бесов молитвами преподобного Сергия

Но иногда в обители наступало всеобщее оскудение. Монахи начинали роптать и думать об уходе из обители. Однажды после кротких увещаний игумена, призывавшего к терпению, к твердой вере в Промысл Божий, вдруг к монастырю подъехали подводы, где было много свежеиспеченных хлебов. Был и другой случай, когда по молитвам Преподобного из земли забил источник воды.

Слава Преподобного Сергия привлекала к нему многих мирян. Они просили его молитв, искали его совета и назидания. Преподобный был и чудотворцем. По его молитвам ожил умерший младенец, исцелился смертельно больной, избавился от бесов одержимый. Обитель стала богатеть, а св. Сергий по-прежнему был всем слугой. Одет он был хуже всех. Однажды один простой крестьянин захотел увидеть святого. Ему сказали, что он скоро выйдет с огорода. Крестьянин заглянул на огород и не увидел никого, кроме убогого старца, копавшего грядки. Когда св. Сергий вышел к паломнику и повел его на трапезу, тот все еще не допускал мысли, что это и есть Сергий. И только когда вошел князь и земно поклонился святому игумену, крестьянин наконец-то поверил, что это и есть он.

Труды и страдания

Важнейшее событие в истории русского монашества — введение общежития в обители св. Сергия. Как рассказывает житие, к Преподобному прибыли посланцы Константинопольского патриарха Филофея с дарами и патриаршим посланием. Святой Сергий усомнился, что патриарх именно к нему благоволил обратиться, но был убежден послами. Преподобный угостил их и расположил в обители на отдых, а сам поспешил в Москву к святителю Алексию. Там было переведено послание Филофея, где патриарх благодарит Бога за великого русского подвижника, но замечает, что Сергию не хватает еще одного — общежительного устава. Святитель Алексий был вполне согласен с константинопольским святителем, и общежитие было введено в Троицкой обители. Великий историк Русской Церкви Е. Е. Голубинский, известный своим беспощадным критическим анализом, не сомневаясь в исторической основе этого житийного эпизода, предполагает, что на деле было не совсем так: патриаршему посольству должны были предшествовать обсуждения и даже споры в Сергиевой обители, беседы святых Сергия и Алексия, переписка между Москвой и Константинополем. Соображения ученого основательны, но нуждаются в коррекции. Голубинский неправ, считая патриарха пассивной стороной, толкуя его деяние исключительно как результат московской инспирации. О Преподобном Сергии патриарх мог знать давно: еще в 1354 году, в начале его первого патриаршества, святитель Алексий был в Константинополе и мог рассказывать о великом русском подвижнике. Патриаршее послание Сергию вполне соответствует общему духу патриаршества Филофея, реформатора в канонике и литургике, ревнителя монашеского общежития, и более того, общему духу победившего в середине ХIV века исихазма, представителями которого были и другие патриархи этого времени. В конце концов, даже и не важно, кто был инициатором: Филофей, Алексий или сам смиреннейший радонежский авва. Но «стратегический» смысл патриаршего деяния вполне ясен: учитывая огромное влияние Преподобного Сергия на растущее русское монашество, можно было вполне надеяться, что общежитие будет введено в бесчисленных обителях его учеников и их учеников.

Замена особножительного устроения общежительным могла восприниматься как «новшество»: русское монашество еще в ХII веке утратило общежитие. Но оно существовало почти с самого начала истории монашества, с IV века (преп. Пахомий Великий). Общежитие было переходом на новый уровень общинности. Прежде каждый имел свой домик-келью и вел свое хозяйство. Теперь все должны были жить в общих домах, есть в общей трапезной, а все необходимые для жизни запасы хранились в одном месте. Потребовалось строительство новых зданий. В общине произошло разделение труда и соответствующее введение новых должностей: вводится должность келаря (заведующего припасами), кого-то назначают на приготовление пищи, на печение хлеба, на уход за больными. И в церкви четко распределяются обязанности нескольких монахов, ответственных за порядок в храме и благочиние в совершении богослужения. Преподобный Сергий имел также большое попечение о странниках и нищих; при новом монастырском порядке и в этом направлении стало возможным действовать более успешно.

Но не все были довольны переменами. Среди недовольных был старший брат Преподобного Стефан. Покинув в свое время пустынную обитель, он успел побывать и настоятелем столичного монастыря, и великокняжеским духовником; но превратности жизни вновь привели его под кров Сергиевой обители. Однажды, когда Преподобный Сергий был в алтаре, совершая субботнюю вечерню, Стефан, стоявший на клиросе, спросил канонарха, кто ему дал эту книгу. Услышав в ответ: «Игумен», он сказал: «А кто на этом месте игумен? Не я ли прежде сел на этом месте?» К этому он прибавил слова, которые автор жития предпочел не цитировать. Преподобный услышал это из алтаря. После службы он, не заходя в келью, незаметно, один ушел из монастыря и направился в Махрищский монастырь, к своему другу и «собеседнику» преп. Стефану, основателю этой обители. Он просил Стефана дать ему в сопровождение кого-нибудь из братии и отправился искать пустынное место для монастыря. Обойдя много мест, он решил основать обитель на реке Киржач, там, где со временем возник город того же имени. Преподобный Сергий все начал, как и в первый раз. Сначала он поставил келью и тут же приступил к строительству церкви, получив на это благословение святителя Алексия. Когда в Троицком монастыре узнали, где скрылся их отец, к нему начали один за другим приходить оттуда монахи, которых он с любовью принимал в новую свою обитель. Троицкому монастырю грозило запустение, и монахи, не желавшие этого допустить, зная, что их кроткий авва может быть совершенно непреклонным, отправились к святителю Алексию, чтобы он своим архипастырским словом побудил Сергия к возвращению. Митрополит отправил к Сергию посольство из двух архимандритов. Они передали Преподобному благословение святителя, его радость о том, что и на новом месте служение его благоплодно. Однако митрополит призвал Сергия избрать кого-нибудь из «в добродетели искусных» учеников своих начальствующим в новом монастыре вместо себя и вернуться к скорбящим о разлуке с ним братиям Троицкого монастыря, откуда владыка готов был удалить всех досаждающих Сергию. Ответ Преподобного остается образцом послушания священноначалию: «Все от твоих уст, как от Христовых уст, приму с радостью и ни в чем не преслушаю тебя». После четырехлетнего отсутствия Преподобный вернулся в Троицкую обитель, с любовью и радостью встреченный всеми любящими его.

Преподобный Сергий кормит пришедшего к нему медведя

Святитель Алексий настолько почитал Преподобного Сергия, что хотел, чтобы он стал его преемником на Московской кафедре. Но Преподобный так твердо отказался от этого, что святитель не стал продолжать уговоры. 12 февраля 1378 года святитель Алексий почил о Господе. Вновь предложили Преподобному стать его преемником, и вновь он отказался. Он считал, что преемником святителя Алексия должен стать митрополит Киприан, еще в 1376 году поставленный на Киевскую кафедру по просьбе Литовского князя. Это поставление означало разделение Русской Церкви на две митрополии; утверждение Киприана в Москве означало бы воссоединение Русской Церкви. Но Великий князь Димитрий Иванович уже наметил своего кандидата — новоспасского архимандрита Михаила, великокняжеского духовника. Эта мысль и раньше приходила Великому князю: еще при жизни святителя Алексия он пытался добиться у него благословения Михаилу на митрополию. Однако святитель твердо отказался, сославшись на то, что дело решается в Цареграде патриархом и Собором (Русская Церковь в то время была митрополией в составе Константинопольского патриархата). Архимандрит Михаил (которого все называли Митяем) попытался сломать этот порядок и убедил Великого князя собрать епископов в Москве и совершить хиротонию митрополита без обращения в Константинополь, но один из епископов, Дионисий Суздальский, противостал Митяю, и хиротония не состоялась. Дионисий был арестован, но выпущен, назвав своим поручителем Преподобного Сергия. Выпущенный, он тут же отправился в Константинополь для противодействия Митяю. Митяй негодовал и грозился разорить Сергиеву обитель. А святитель Киприан отправился из Киева в Москву, где его жестоко обидели и выставили обратно. На разных этапах этого путешествия он написал три послания, которые все адресованы св. Сергию и св. Феодору, племяннику Сергия и будущему архиепископу Ростовскому. Святитель Киприан писал им как своим союзникам. А Михаил-Митяй скончался на корабле, подплывавшем к Константинополю, чем исполнилось пророчество Преподобного Сергия о том, что он не увидит Константинополя. Мы не можем здесь следить за всеми этапами постигшей Русскую Церковь смуты, но для нас важно отметить твердость канонической позиции Преподобного Сергия, поддерживавшего святителя Киприана.

Мамаево нашествие

Тягостные события церковной смуты, когда св. благоверный Великий князь Димитрий Иванович оказался на стороне противников Преподобного Сергия, нисколько не умалили благоговейного отношения Великого князя к самому Радонежскому игумену. Когда вскоре случилось Мамаево нашествие, св. Димитрий поспешил в Сергиеву обитель. Преподобный прежде всего спросил Димитрия, пытался ли он остановить нашествие мирными средствами. Узнав, что все такие средства исчерпаны, Преподобный Сергий призвал благословение Божие на Великого князя и его войско и предсказал ему победу. В благословение русскому войску он дал двух иноков из бояр, Александра Пересвета и Андрея Ослябю, славных воинов. Не будучи в священном сане, они могли взять в руки оружие. Благословение Преподобного воодушевило всех союзников Московского князя, а для противников его стало непреодолимым препятствием. Князь Олег Рязанский, союзник Мамая, отказался от намерения идти против Московского Великого князя Димитрия.

Когда 8 сентября 1380 года, в праздник Рождества Богородицы, русские и татарские полки сошлись на поле Куликовом для решающей битвы, перед строем выехал богатырь-печенег, который похвалялся своей силой и вызывал на единоборство кого-нибудь из русских богатырей. На поединок с ним вызвался схимонах Александр Пересвет. Вместо панциря и шлема он по благословению Преподобного был облачен в великую схиму. Всадники помчались навстречу друг другу, и оба пали замертво, пронзенные копьями. По подсчетам летописцев, более ста тысяч русских воинов и воевод полегло в этой битве, но противник потерпел сокрушительное поражение, и Мамай едва успел бежать. А в Троицкой обители в часы битвы все молились в церкви, и св. Сергий время от времени сообщал открывавшиеся ему имена павших в битве, а под конец объявил о совершенной победе русских.

Великий князь Димитрий за эту битву был прозван Донским (Куликово поле — между реками Доном и Непрядвой). Окончательно ордынское иго было свергнуто только через столетие, но уже теперь было видно, что наступил перелом, и ордынцы уже избегали генеральных сражений, действуя внезапными набегами.

Видение преподобному множества птиц в знак того, что в его обители спасутся множество монахов

Можно много рассказывать о действиях Преподобного Сергия в пользу объединения русских земель вокруг Москвы. Насколько строг мог быть в этом св. Сергий, показывает его посольство в Нижний Новгород в 1365 году. Послал Сергия святитель Алексий. Нижегородский князь проявлял враждебность к Москве. Когда Преподобный истощил все средства дипломатии и пастырства, он прибег к крайней, в России весьма редко применявшейся мере: он наложил запрет на всякое богослужение и тайносовершение в нижегородском крае. Для человека средневекового, жившего верой, это была мера невыносимая, и князь пошел на попятную. Подпись св. Сергия скрепляет духовное завещание св. благоверного Великого князя Димитрия Донского о порядке престолонаследия: великокняжеский престол отныне наследует старший сын Великого князя, минуя «старших в роде» (например, братьев отца), которые в удельной системе боролись за первенство.

Мы уже видели примеры прозорливости Преподобного Сергия. Вот еще один. Однажды друг его, святитель Стефан Пермский, великий миссионер, спешил в Москву и не мог заехать в обитель св. Сергия. В десяти верстах от обители святитель помолился, поклонился в сторону обители и сказал: «Мир тебе, духовный брат мой!» В этот момент св. Сергий, сидевший за трапезой, встал, помолился и поклонился в ту сторону, где проезжал святитель Стефан, со словами: «Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и мир Божий да пребывает с тобою!»

Святой Сергий был тайнозрителем. Однажды он увидел великое множество прекрасных птиц, что изображало множество учеников, имеющих собраться под сень обители Сергиевой. Сослужители Преподобного однажды на литургии увидели, что ему сослужил Ангел Божий. Преподобный сподобился явления Пресвятой Богородицы с апостолами Петром и Иоанном. Во время литургии однажды видели, что на престоле был разлит легчайший огонь, который перед причащением «свился» и вошел в Чашу. Здесь виден существенно евхаристический характер духовности св. Сергия.

25 сентября 1392 года Преподобный Сергий преставился ко Господу. Он исцелил русский народ от уныния и безнадежности, внушил не «веру в себя», но веру во всесильную Божию помощь, возродил русское монашество, предопределив на века его развитие, вновь дал монастырю значение духовной и нравственной школы народа, содействовал развитию культуры — в его обители писали иконы и переписывали книги. Он способствовал собиранию русской земли, возрождению русской государственности. Все это приготовило дивный, всесторонний расцвет России в ХV веке.

Вся история России — «история бедствий и внезапных радостей, тяжких падений и восстаний от падения, безначалия и внезапного воскрешения власти…» (К. П. Победоносцев).

Преподобный Сергий всегда с нами — и когда мы переживаем ужасы новых смут, и когда мы торжествуем победы. Он из тех великих святых, которые дают нам верный и вечный ориентир в нашем пути во Христе.           

 

Неизменно дорогие товарищи Ирина Осипова

В Лондоне прошла Русская неделя — серия аукционов русского искусства, которые проводят теперь уже пять аукционных домов и на которых определяются основные тенденции отечественного арт-рынка. Покупатели были в целом щедры, но слегка капризны

section class="box-today"

Сюжеты

Рынок искусства:

Скрипку Страдивари вернули владельцам

«Галереи — это вымирающий вид»

/section section class="tags"

Теги

Рынок искусства

Арт-рынок

Современное искусство

Коллекционирование

Культура

/section

Рынок русского искусства определяет Лондон, так уж повелось. Многомиллионные частные продажи совершаются и в Москве, и в Петербурге, но именно западные аукционные дома, которым год от года удается находить в частных собраниях произведения высокого музейного (да и просто приличного коллекционного) качества, определяют общий вектор развития рынка и наглядно демонстрируют приоритеты собирателей. Поэтому проходящая дважды в год Русская неделя неизменно привлекает повышенное внимание. Аукционы, на которых выставляются на продажу лучшие работы русских художников, доступные в данный момент на открытом рынке, еще и отвечают на главные вопросы о его состоянии. Нынешняя неделя показала: хорошая русская живопись на продажу еще не кончилась, деньги и желание покупать у коллекционеров есть, однако время неразборчивых покупок ушло, кажется, безвозвратно. Сегодня востребованы высокое качество, безупречный провенанс и адекватная оценка. Средний сегмент — работы стоимостью 100–200 тыс. фунтов — чаще всего не находит покупателей. На эксперименты собиратели, впрочем, тоже готовы, но в скромных ценовых пределах и при условии привлекательного экстерьера — это показал новый участник, влившийся в ряды мастодонтов.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Пожалуй, одним из главных отличий нынешней недели был необычайно широкий временной и стилистический разброс топ-лотов. Как правило, в коллекциях торгов обнаруживаются классики XIX столетия, разнообразные художественные направления рубежа веков и авангард. Изредка «выстреливает» соцреализм в лице пары-тройки крупнейших имен, шестидесятники после кризиса существенно сдали позиции, современное искусство не попадает на крупные аукционы вовсе или появляется в очень скромном формате. Но в этот раз было все — от Боровиковского до Батынкова.

Три дня, пять аукционных домов, семь отдельных торгов, более тысячи лотов и 64,3 млн фунтов на всех — таков результат нынешней Русской недели. Для сравнения: на торгах современным искусством, прошедших месяц назад в Нью-Йорке, этой суммы хватило бы на пару хороших лотов, не больше, — триптих Френсиса Бэкона и комплект автопортретов Уорхола или новую скульптуру Кунса. На аукционе импрессионистов и модернистов можно было бы рассчитывать на небольшую подборку из средней руки Моне, Пикассо, Модильяни и Матисса. На предстоящих в июле торгах старых мастеров возможностей уже побольше — лотов десять, включая Гварди, Фрагонара и младшего Брейгеля. «Русская живопись — падчерица мирового арт-рынка, — говорит нью-йоркский коллекционер и арт-дилер Анатолий Беккерман, чье первоклассное собрание недавно выставлялось в Пушкинском музее. — Несмотря на рекорды, которые следуют один за другим с 1990-х годов, цены на русское искусство совершенно несопоставимы с ценами на аналогичные работы художников других национальных школ. Даже если не брать в расчет золотой фонд мирового искусства, лучшие вещи Коровина, ведущего русского импрессиониста, лучшие футуристические работы Бурлюка продаются на порядок дешевле американских, итальянских художников того же уровня и важности для истории». Тем не менее для русского рынка торги прошли успешно, с напряженной борьбой и новыми рекордами.

Старые русские

Когда заходит речь о провинциальности русской художественной школы на мировой арене, обычно забывают, что вышли русские художники на эту арену объективно поздно. Отсюда и сложность для рынка: произведений русской светской живописи (иконопись стоит особняком), если считать со второй половины XVIII века (вспомним, Академия художеств была основана лишь в 1757 году), за два с половиной столетия было создано гораздо меньше, чем в Европе с ее Ренессансом, барокко и прочими славными периодами. XVIII век для русского арт-рынка — территория заповедная. Работы Антропова, Рокотова, Левицкого, Боровиковского по большей части находятся в музеях, и лишь единичные экземпляры встречаются в частных собраниях, как правило не выходя на открытый рынок. Поэтому появление на торгах Christie’s группы портретов кисти Владимира Боровиковского — настоящее событие. Все пять происходят из коллекции князя Ивана Оболенского, наследника старой дворянской фамилии. Картины хранились в семье без малого сто лет, где-то с 1925 года, когда Сергей Оболенский, русский офицер-белогвардеец, эмигрировавший в Америку вместе с молодой женой и наследницей миллиардного состояния Элис Мюриэль Астор, купил их для своей коллекции.

Василий Верещагин. «Жемчужная мечеть в Агре», конец 1870-х — начало 1880-х. Christie’s, 3,66 млн фунтов (эстимейт 1–1,5 млн)

CHRISTIE’S

Французская компания Artprice, фиксирующая аукционные продажи по всему миру, сообщает, что до этого лета живопись Боровиковского появлялась на торгах всего 11 раз, но работ, сравнимых по качеству с нынешней подборкой, на аукционном рынке никогда не было. За них и развернулась самая ожесточенная борьба — в ходе торгов цены взлетали в 50 (!) раз. Впрочем, в этом, кроме редкости и идеального провенанса, виноваты феноменально низкие эстимейты. Самым дорогим стал достойный Третьяковки или Русского музея, написанный в 1803 году «Портрет графини Любови Ильиничны Кушелевой, урожденной Безбородко, с сыновьями Александром и Григорием». При предварительной оценке в 50–70 тыс. фунтов он был продан за 2,99 млн. Немногим дешевле — за 2,1 млн фунтов — ушел портрет блистательного царедворца, председателя кабинета министров Петра Лопухина в мундире с полным комплектом высших государственных наград.

Художники «Родной речи»

Академики и передвижники XIX века, знакомые всем с детства по иллюстрациям в школьных учебниках (за что они и получили насмешливое прозвище — художники «Родной речи»), не исчезли из аукционных каталогов и частных собраний, но в последние пять-семь лет явно утратили ньюсмейкерские позиции. В их появлении на торгах, так же как и в ценообразовании, не осталось интриги — размер, провенанс и качество определяют эстимейт, спрос и, как правило, заранее предсказуемый результат. Так, на нынешние торги Sotheby’s выставлялся типичный двухметровый пейзаж Айвазовского «Кораблекрушение у берегов Черного моря», который при эстимейте в 1,4–1,8 млн фунтов ушел за среднеарифметические 1,6 млн. А написанный в Охотино пейзаж Коровина продался за 722,5 тыс. фунтов при оценке в 600–800 тыс.

Один из самых заметных художников XIX века, чьи работы регулярно устанавливают рекорды на торгах, — главный русский баталист Василий Верещагин. Судьба неутомимого путешественника и участника военных кампаний складывалась нелегко, но, как оказалось, счастливо для нынешних собирателей. Верещагин много и с успехом выставлялся за рубежом. В 1888 году, будучи на грани нищеты и не находя понимания у российских коллекционеров, художник решился на выставку-продажу в Соединенных Штатах. Почти три года экспозиция из 110 картин гастролировала по крупнейшим городам — Нью-Йорк, Чикаго, Филадельфия, Бостон и другие — и завершилась в 1891 году аукционом, работы с которого теперь выходят на рынок. «Жемчужная мечеть в Агре», написанная во время двухлетнего путешествия по Индии и проданная на том аукционе в Нью-Йорке, в Лондоне установила новый рекорд цены для художника — 3,7 млн фунтов на торгах Christie’s.

Владимир Боровиковский. «Портрет графини Любови Ильиничны Кушелевой, урожденной Безбородко, с сыновьями Александром и Григорием», 1803. Christie’s, 2,99 млн фунтов (эстимейт 50–70 тыс.)

CHRISTIE’S

На примере Верещагина легко проследить динамику цен на русское искусство. В 1999 году его небольшая живописная зарисовка «Индия. Мечеть в солнечном свете» стоила на торгах Christie’s 12,6 тыс. фунтов, или 20,4 тыс. долларов. Триумф художника начался во второй половине 2000-х, когда на рынке стали появляться наиболее значимые его работы. Тогда, в 2007-м, «Стена Соломона», предаукционную выставку которой устроили в Третьяковской галерее, повесив работу в зале Верещагина среди других его картин, была продана за 3,6 млн долларов. Сравнимая по качеству и значимости «Жемчужная мечеть в Агре» с учетом разницы курсов валют всего за семь лет подорожала почти вдвое.

Модный авангард

Предреволюционный авангард — одно из немногих русских направлений, признанных и ценимых на Западе. Для этих работ, как ни для каких других, важен провенанс — повышенный интерес и недостаточное предложение порождали и продолжают порождать многочисленные подделки. Достаточно вспомнить изданные пару лет назад в Европе два каталога работ Натальи Гончаровой или недавнюю выставку русского авангарда в Мантуе — представленные там вещи, по мнению российских музейных экспертов и крупных коллекционеров, не имеют никакого отношения к художникам, творившим в России столетие назад. Отсюда ажиотаж, вызванный коллекцией, попавшей к Sotheby’s из одного немецкого собрания: провенанс полностью прослежен (полотна не возникли вдруг из ниоткуда), фигурирует немецко-швейцарская Галерея Гмуржинска, через которую с 1960-х годов активно продавался русский авангард.

Павел Кузнецов. «Восточный город. Бухара», 1912. MacDougall’s, 2,37 млн фунтов (эстимейт 1,9–3 млн)

MACDOUGALL’S

Среди 11 лотов — небольшая, но выразительная гуашь Малевича («Этюд головы крестьянина»), неопримитивистские «Месильщики теста» Ларионова, участвовавшие в выставке «Золотое руно» в 1909 году, Экстер, Лентулов. И еще более редкие лоты, результаты продаж которых и сравнить-то не с чем, — живопись одной из «амазонок авангарда» Варвары Степановой и Кирилла Зданевича, контррельеф конструктивиста Василия Ермилова. Малевичу, конечно же, не удалось побить рекорд шестилетней давности — 60 млн долларов, заплаченные за «Супрематическую композицию» в 2008 году, так и остаются недостижимой планкой для всех русских художников, но и работа здесь была попроще, своих двух миллионов фунтов вполне заслуживающая. Остальные произведения коллекции разместились в диапазоне от миллиона до двух.

Были рекорды у других домов. «Восточный город. Бухара» Павла Кузнецова, навеянный его знакомством с европейским кубизмом, но при этом воздушный и почти прозрачный, выставлялся на торги MacDougall’s. Картина была написана художником в 1912 году и не раз появлялась на крупнейших выставках и до и после революции. 2,4 млн фунтов, заплаченные за нее коллекционером, в шесть раз превышают прошлый рекорд 2010 года.

Еще одна работа на торгах MacDougall’s интересна не столько результатом, сколько провенансом. «Мальчик с картузом» относится к раннему, наиболее ценному, периоду творчества Роберта Фалька (времен «Бубнового валета»). Через три десятка лет художнику понадобился холст, он разрезал картину надвое, написав на обороте «Рыбака с папиросой» и букет полевых цветов. (Денег не хватало, и Фальк поступал так нередко.) Две части мальчика ушли к разным покупателям и скитались по коллекциям, пока случайно не воссоединились у одного коллекционера, получившего, таким образом, сразу три работы дорогого художника (продана за 1 млн фунтов).

Казимир Малевич. «Голова крестьянина», ок. 1911. Sotheby’s, 2,1 млн фунтов (эстимейт 600–800 тыс.)

SOTHEBY’S

Из советских запасников

Еще более интригующим было появление на торгах Sotheby’s двух десятков работ из собрания Международной конфедерации союзов художников, преемницы Союза художников СССР, которую еще с советских времен возглавляет Масут Фаткулин. Поскольку конфедерация не государственный музей, а общественная организация, фондами она может распоряжаться по собственному усмотрению.

Собрание конфедерации огромно: более 50 тыс. единиц хранения. В советское время, когда, по сути, единственным официальным коллекционером и заказчиком было государство, Союз художников сформировал коллекцию, равной которой нет даже в музеях. Во всех республиках и городах устраивались регулярные выставки, куда художники предоставляли лучшие работы, и лучшие из лучших отбирались специальной закупочной комиссией в фонды Союза. В советское время (как и сейчас) Союз художников финансировал себя сам. Проценты со всей художественной продукции, произведенной на территории СССР, будь то картина, скульптура или книжка с иллюстрациями, а также прибыли художественных комбинатов и мастерских давали немалый доход: помимо закупок, например, на эти средства был построен ЦДХ. В начале 1990-х Союз мирно преобразовался в нынешнюю Конфедерацию, поделив с республиканскими союзами недвижимость и оставив себе всю коллекцию искусства.

Георгий Нисский. «Над снегами», 1964. Sotheby’s, 1,76 млн фунтов (эстимейт 500–700 тыс.)

SOTHEBY’S

На открытый рынок работы из фондов конфедерации вышли в первый, но наверняка не в последний раз. В качестве топ-лотов анонсировали три полотна — «Юный конструктор» Александра Дейнеки, «Воспоминание о военном пайковом хлебе» Юрия Пименова и «Над снегами» Георгия Нисского. Все три написаны в 1960-е годы и уникальны по качеству. Однако продалось из них лишь одно, последнее. С Пименовым, оцененным в 500–700 тыс. фунтов, все просто: визитной карточкой художника считаются картины светлые и жизнерадостные вроде «Новой Москвы» из Третьяковки, так что мрачный военный сюжет предсказуемо отпугнул покупателей. На полотно Дейнеки, участвовавшее во многих выставках и фигурировавшее в монографиях, напротив, были большие надежды — эффектный образ не мог не привлечь внимания. Помешало не столько отсутствие желания у покупателей, сколько требовательность продавца — оценка в 2–3 млн фунтов оказалась слишком высокой для старта. Зато цена на картину Нисского, на которой последнее достижение советского авиапрома ТУ-104 рассекает чернильно-синее небо, взлетела до космических высот — 1,76 млн фунтов при эстимейте 500–700 тыс.

Молодые, концептуальные и красивые

Наконец, последней сенсацией Русской недели стало появление нового игрока — первые торги в Лондоне провел известный московский куратор и галерист Максим Боксер, назвав вновь образованный аукцион Maxim Boxer Russian Modern & Contemporary Art Exhibitions & Auctions. На лондонско-русском рынке искусство современных авторов, молодых и не очень, представлено до обидного плохо, если только это не звезды 60-х — Кабаков, Целков или Булатов. Для старейшин рынка искусство это — предмет малопонятный, не слишком прибыльный, да и по масштабу мелковат. Боксер взялся заполнить лакуну, придумав формат кураторских аукционов. Работы объединены философской темой — в этот раз был «Русский космизм», осенью планируется «Метафизика в русском искусстве 1960–2010-х». Космическая тема прослеживалась от Ларионова, Чекрыгина, Лабаса до современных Тишкова, Пономарева, Инфанте, Острецова. Лоты берутся напрямую у художников, что обеспечивает доступность цен (от 500 до 10 тыс. фунтов), к тому же все они «интерьерные», или, попросту говоря, привлекательные внешне, не страшно повесить в доме, где есть дети.

Результат показал, что затея была не напрасной: из 49 лотов продано 36, более 70%, что можно считать отличным результатом для первого аукциона. А самой дорогой стала «Стюардесса» Георгия Острецова, ушедшая за 8,4 тыс. фунтов. Очевидно, в этом пределе покупатели и готовы экспериментировать с вложением денег в не раскрученных пока на мировой сцене современных российских художников. Хотя если аукцион продолжит свою работу, кто знает, до каких высот дойдут цены лет через пять.

 

Неистовый Карминьола Вячеслав Суриков

В усадьбе Архангельское проходит фестиваль старинной музыки «Шедевры барокко». В основе репертуара — произведения Антонио Вивальди и Иоганна Себастьяна Баха. Хедлайнером фестиваля выступил скрипач и дирижер Джулиано Карминьола

section class="box-today"

Сюжеты

Классическая музыка:

Жизнь как «Гольдберг-вариация»

«Мы не готовим дауншифтеров»

/section section class="tags"

Теги

Классическая музыка

Современная музыка

Культура

/section

Выпускник Венецианской консерватории скрипач Карминьола прославился еще в 70-е годы прошлого века благодаря выступлениям в качестве солиста с ансамблем «Виртуозы Рима». Помимо этого он играл с оркестрами под управлением таких дирижеров, как Клаудио Аббадо, Элиаху Инбал, Андреа Маркон. Когда-то учился у Франко Гулли, Натана Мильштейна и Генрика Шеринга. Сейчас сам наставляет учеников в музыкальной академии Сиены. По словам знатоков, именно Карминьоле мы в значительной степени обязаны тем, что Вивальди из полузабытого композитора XVIII века превратился в того, кем сейчас является, — автора фантастических по совершенству и красоте скрипичных концертов из цикла «Времена года». Так что у мастера свои отношения с Вивальди, чьи произведения он играет уже больше сорока лет. И кому, как не Карминьоле, претендовать на их аутентичное исполнение? Тем более что у него есть доступ к старинным скрипкам, сработанным Флорено, Страдивари и Гварнери.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

В первый вечер фестиваля, проходивший с особой торжественностью, Карминьола выступал в сопровождении московского камерного оркестра Musica Viva. Посередине зала, окруженного колоннами, под гигантской нависающей люстрой был установлен клавесин. Музыканты сгруппировались вокруг, оставив небольшое пространство для солиста. Слушатели расположились вторым, третьим, четвертым и пятым кругами — ближние ряды в непосредственной близости от музыкантов. Казалось бы, вот он, желанный аутентизм! Все как в былые времена: между слушателем и музыкантом нет никаких преград, ракурс восприятия музыки принципиально иной. Еще немного, и музыканты, вместо того чтобы в своих концертных костюмах, напоминающих жреческие одежды, подобно «не терпящим суеты» служителям муз, наставлять слушателя разумному, доброму, вечному, станут рассказывать ему свои истории на языке музыки…

Но не тут-то было. Как только слушатели расселись и были произнесены торжественные речи в честь открытия фестиваля, сразу последовала просьба от организаторов: аплодировать лишь после того, как произведение закончится, но никак не во время его исполнения. Хотя и с оговоркой, что раньше все было иначе и слушатели могли себе позволить выразить одобрение музыкантам в любой момент каким угодно образом — криками «браво!», аплодисментами, а то и покинуть концертный зал, если выступление не понравилось. Теперь же выходит, что слушатель должен сидеть и внимать, соблюдать тишину и дисциплину. Это, наверное, уместно во время выступлений больших сложно управляемых симфонических оркестров, исполняющих сложнейшие произведения современных композиторов, но если речь идет об оркестре камерном и музыке в стиле барокко, то почему нельзя несколько оживить атмосферу? Тем более что если у слушателя все-таки возникает желание поблагодарить музыканта за эмоциональные переживания, которые тот подарил, то как понять, когда заканчивается произведение целиком? Либо он должен знать их наизусть, либо следить за каждой паузой, возникающей в игре музыкантов, и по ее продолжительности оценивать, что именно закончилось — часть, после которой аплодировать неприлично, или все произведение, по окончании которого не аплодировать неприлично вдвойне. Разумеется, можно просто повторять действия более опытных слушателей. Но это вносит элемент дискомфорта: вместо того чтобы высвобождать эмоции, музыка закрепощает их. Но Карминьола, стоило ему появиться перед слушателями, по крайней мере часть этих противоречий снял. Одного движения его старинного смычка по жильным струнам было достаточно, чтобы поверить, что перед нами музыкант-аутентист. Он с ходу превратил возвышенную, несколько рафинированную музыку то и дело впадающего в тоску и печаль венецианского аббата в страстную исповедь. В этот момент Карминьола был меньше всего похож на академического музыканта. Исполняя виртуозные пассажи с какой-то немыслимой скоростью, скрипач притоптывал ногой, словно отталкиваясь от земли, чтобы играть еще быстрее. Как только мелодию подхватывал Musica Viva, он начинал широко размахивать руками, беззвучно требуя от музыкантов еще больше страсти. В этот момент он напоминал футбольного тренера, который орет на игроков, заставляя их безостановочно бегать по полю. Затем Карминьола снова впивался в скрипку и исполнял такое жалостливое соло, что, казалось, еще немного — и сначала слезы хлынут из его глаз, а следом зарыдает и весь зал. Потом вновь начинался танец со скрипкой, который пожилой седовласый джентльмен исполнял со всей страстью, на какую был способен. И в этот момент оркестр словно бы растворялся в воздухе, никого, кроме Карминьолы, в зале не существовало: только резкие интонационные переходы и взвивающаяся вверх мелодия.

В музыке Вивальди для тех, кто хотя бы однажды слышал «Времена года», а в их число входят даже те, кто не слишком интересуется классикой (в социальной сети «Вконтакте» отрывки из двенадцати скрипичных концертов неизменно входят в топ-10 самых популярных классических произведений), не может быть ничего неожиданного. Части, сопоставимые по длительности с произведениями современной поп-музыки, привычно чередующиеся: allegro, largo, allegro, подобно той самой поп-музыке, навевали то светлую радость, то изящную печаль. Необычен был сам исполнитель. В какой-то момент могло показаться, что и Вивальди был в жизни именно таким. Вместо тщедушного аббата, страдающего от астмы, полностью погруженного в мир музыки, пред нами предстал виртуоз, непрерывно усложняющий свои произведения, но при этом не забывающий про публику, жаждущую эмоциональных впечатлений. Если попробовать подобрать образ, который мог бы выразить настроение Вивальди, транслируемое Карминьолой, то это, скорее всего, был бы мальчик, который с сачком гонится за бабочкой, — его любит использовать в своих шекспировских спектаклях театральный режиссер Юрий Бутусов. Это как вечная погоня за вечно ускользающим, вечно недостижимым идеалом красоты и гармонии, в которой художника рано или поздно настигает разочарование. Он знает об этом, но остановиться не может, ибо в этой погоне и заключен смысл его жизни.

На бис Карминьола играть не вышел, чем несколько удивил русскую публику, привыкшую к тому, что помимо основной программы исполнитель подкидывает им еще одну жемчужину из своего репертуара. Однако Карминьола презрел этот обычай, ограничившись поклонами.

В следующий вечер он играл один, помимо Вивальди включив в программу Телемана, фон Бибера и Иоганна Себастьяна Баха. На этот раз обошлось без экспрессии и артистизма. Напротив, маэстро был максимально сдержан и сосредоточен. Никакого внимания публике, взгляд только в ноты и никуда больше. Теперь Карминьола был в роли одинокого скрипача, который разговаривает с музыкальным инструментом и только в силу обстоятельств позволяет слушателям за всем этим наблюдать. Впрочем, это тот самый привычный образ Вивальди, который был разрушен до основания в предыдущем выступлении. Теперь скрипка отчетливо звучала как человеческий голос: то пронзительно, безнадежно, то впадая в безудержное веселье.

Исполнения на бис и в этот вечер не состоялось. «Импосибиле!» — донеслась до тех, кто мог слышать, реплика Карминьолы. Но в этот раз можно было догадаться почему. Концертная программа второго вечера скрипичной музыки давала слушателям возможность проследить эволюцию барочной музыки, пройти через разные ее ступени. Сначала это музыка Телемана, услаждающая слух, доступная и королю, и ремесленнику. Один шаг, и мы оказываемся во вселенной аббата Вивальди, которая есть не что иное, как утраченный рай и одновременно плач об этом утраченном рае. И наконец, Бах, заставляющий внимать каждой ноте, — в этом случае исполнение музыки и в самом деле уподобляется богослужению, и не исключено, что для аутентичности слушателям следовало бы просто встать на колени и помолиться. Между композиторами отчетливо пролегла воображаемая граница. Карминьола дал нам понять, кто есть кто в музыкальном мире XVIII века. Мы и так догадывались, но заново расставить все по своим местам лишним не бывает.     

 

Hi-End

section class="box-today"

Сюжеты

Культовая вещь:

10 российских культурных брендов, известных в мире

Hi-End

/section section class="tags"

Теги

Потребление

Культовая вещь

Гаджет

Бизнес

Экономика

/section

Отечественный Петродворцовый часовой завод, выпускающий часы «Ракета», — один из немногих сохранившихся и успешно модернизированных советских брендов. В Петергофе сохранили старое производство, закупили новое оборудование, пригласили серьезных специалистов и сейчас выпускают часы вполне достойного уровня. Но самое главное, что это одно из немногих мировых часовых производств, где не просто собирают часы, но делают собственный узел спираль-баланс, сохранив это умение еще с советских времен. Только что компания запустила модель «Автомат-Классик» на базе механизма «Ракета-Автомат». Это первый с советских времен абсолютно новый калибр с автоподзаводом, в его создании принимал участие Жан-Клод Кене, бывший директор производства Rolex.

У нового механизма очень высокая скорость завода, при этом ручной завод независим от автоподзаводной системы и подзавода посредством инерционного сектора, осуществляемого в двух направлениях.

В принципе компьютерная мышь — уходящая натура, скоро вся техника будет тач-скрин или по крайней мере тач-пад. Тем не менее интересные модели мыши все еще появляются. В частности, именно такую представила недавно голландская компания Intelligent Design. Мышь сделана из титана и других высокотехнологичных материалов, применяемых, например, в космической индустрии. U-образная мышь изготавливается полностью вручную, а колесико прокрутки по центру готовится на заказ из неодимового магнита. Стоимость этого футуристического гаджета — 399 евро, купить его можно на сайте компании.

Malin+Goetz только что представила очень актуальный продукт — репеллент Bug Spray. Надо сказать, что сейчас настоящий бум таких спреев, из отделов гипермаркетов «все для дома» они переезжают на полки бьюти-бутиков, их выпускают все продвинутые косметические марки. Как всегда у Malin+Goetz, все безопасно и натурально: смесь эфирных масел (розмарин, герань, лимонник и цитронелла), отпугивающая насекомых; витамин Е, который питает, освежает и успокаивает кожу. Никаких синтетических отдушек, компонентов животного происхождения и веществ-репеллентов вроде диэтилтолуамида — Bug Spray можно брызгать даже на младенческую кожу. Он эффективно защищает от комаров, мошек, клещей и всех других кровососущих насекомых. И что важно, идеально подходит для чувствительной и склонной к раздражению кожи. Спрей надо нанести на открытые части тела, а для дополнительной защиты можно сбрызнуть волосы и одежду. Через два часа процедуру нужно повторить. Флакон Bug Spray на 120 мл стоит 1290 рублей. Найти репеллент можно в магазинах Cosmotheca.

Компания Chanel выпустила коллекцию летнего макияжа Reflets D’été De Chanel. Она компактная, легкая и, конечно же, яркая. В коллекцию вошли пять новых лаков для ногтей, пять блесков-шиммеров для губ, кремовые тени, румяна, золотистый карандаш для глаз и цветная тушь (оранжевая и фиолетовая). Сезонные коллекции Chanel — это всегда специальное событие, которого ждут все бьюти-блогеры, фанаты мейкапа и просто поклонницы бренда. Нынешнее лето получилось не таким взрывным и сумасшедшим, как лето-2013 (это была последняя коллекция, сделанная Питером Филлипсом, бывшим креативным директором Chanel по макияжу, недавно перешедшим на аналогичную должность в Dior). В целом нынешняя летняя коллекция спокойная, расслабленная и умиротворенная. Главные хиты — это, как всегда у Chanel, лаки (особенно супермодный плотный белый оттенок) и блески для губ, почти без пигмента, но с эффектом влажных губ.

Британский дизайнер Пол Смит выпустил лимитированную версию футбольного мяча со своими фирменными полосками — разумеется, не просто так, а к грядущему чемпионату мира по футболу. Новинку в лондонском магазине Paul Smith представил бывший чемпион мира по футбольному фристайлу Джон Фарнворт. Он продемонстрировал филигранное владение мячом, который по своему внешнему виду, мягко говоря, не похож на традиционный футбольный мяч. Купить полосатый мяч можно не только в Лондоне, но и на сайте Пола Смита за 199 фунтов стерлингов.

 

Андропософия Максим Соколов

section class="box-today"

Сюжеты

Вокруг идеологии:

«Майдан» прошёл по Абхазии

Ты что, с Урала?

Тысяча оттенков серого

/section section class="tags"

Теги

На улице Правды

Вокруг идеологии

Общество

Политика

/section

Сто лет назад, 2 (15) июня 1914 г., родился многолетний (1967–1982) председатель КГБ СССР и наследник Брежнева на посту генсека Ю. В. Андропов. Наследником он оказался недолговечным: воцарившись в ноябре 1982-го, уже летом следующего года он слег на больничную койку и был прикован к ней до самой смерти, наступившей в феврале 1984-го. Сколько-нибудь активной деятельности на посту главы СССР ему было отпущено, по сути, полгода. Но в отличие от столь же недолговечного генсека К. У. Черненко, завершившего эпоху геронтократии и гонки на лафетах — так называли это время, — Андропов породил огромное количество легенд, не уступающих, пожалуй, циклу «Ленин в Горках». На тему «Если бы Ленин прожил дольше» в свое время строились многие мечтания из области альтернативной истории, то же самое относится к теме «Если бы Андропов…».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Старый чекист и сам тому сильно способствовал. Как вольно, так и невольно. Сама его внешность была нетипичной для партийцев эпохи развитого социализма. Он походил то ли на страшного ростовщика Петромихали: «Был ли он грек, или армянин, или молдаван — этого никто не знал, но по крайней мере черты лица его были совершенно южные», то ли на идеального помещика Костанжогло — выделялся «каким-то желчным отпечатком пылкого южного происхожденья» и при том «не занимался своим родословием, находя, что это в строку нейдет». К тому же, как и подобает идеальному помещику, а равно и чекисту, был крайне скромен в быту. Темные источники связывали его мать с родом ювелиров Флекенштейнов, а отчимом его считался грек Андропуло. При таком коктейле вполне обоснованно воззрение помещика Костанжогло, согласно которому родословие в хозяйстве вещь лишняя. Особенно в партийном хозяйстве. Во всяком случае, среди членов днепропетровской мафии он смотрелся чужаком.

А уж как он смотрелся в силу занимаемой им должности главного чекиста, представить нетрудно. В 1967 г., когда партия направила Андропова на этот пост, да и во все 70-е, Лубянка была весьма серьезным учреждением — не чета теперешним кровавым жидочекистам. И в реальности органы были деятельным помощником партии, и сугубо и трегубо — в сознании общества. Инерция страха была чрезвычайно действенной, и мало было охотников проверить, так ли в самом страшен черт, как его малюют. Хватало воспоминаний о деятельности возвышенного учреждения до 1953 г. Поэтому 1983-й встречался под звуки здравиц «С Новым 1937 годом!», хотя на практике уподобление той героической эпохе было весьма относительным.

Действительно, произошла окончательная ликвидация диссидентского движения, немногих оставшихся активистов досаживали наподскреб, но началось это еще в конце 70-х и говорить о вспышке репрессий именно при генсеке Андропове было бы не совсем верно. Более широкий круг был затронут борьбой за укрепление трудовой дисциплины, каковая борьба выражалась в поимке граждан, посещавших в рабочее время бани, синематографы, магазины etc. На пойманных составляли протокол и отправляли телегу (т. е. боевое донесение) по месту работы. Андропову, желающему таким образом поднять производительность труда, не приходило в голову, что если руководство учреждений в общем не противилось хождению работников в бани etc., то, следственно, и особая надобность в их самоотверженном труде отсутствовала.

Такая логическая промашка тем более примечательна, что одновременно с борьбой за укрепление дисциплины была развернута ориентированная в основном на Запад (ну и на отечественных благомыслов тоже) неофициальная антикампания, в ходе которой хорошо информированные придворные доверительно сообщали своим конфидентам, что Андропов вовсе не антихрист, но просвещенный интеллектуал-западник, который в своем лубянском кабинете слушает джаз, пьет виски, читает в подлиннике романы Айрис Мердок и беседует с доставленными в кабинет диссидентами о том, как обустроить Россию, — явная аллюзия на сходные беседы Николая Павловича с декабристами. Будь это истиной, самый ледащий диссидент мог бы указать Андропову на несообразность дисциплинарной кампании — но почему-то не указал, и съедание чижика продолжалось.

Самое смешное, что в (дез-)информации, осуществляемой доверенными царедворцами, доля истины имелась. Дело даже не в убежденности Андропова в том, что поля засеяны гадко и вообще все довольно скверно. Леонид Ильич тоже не имел особых иллюзий. Но Андропов вдобавок писал стихи — иногда матерные, а иногда исполненные мировой скорби: «Мы бренны в этом мире под луной: // Жизнь — только миг; небытие — навеки. // Крутится во вселенной шар земной, // Живут и исчезают человеки». Что уже не типично для высокопоставленного партийца. Своими поэтическими досугами он делился с т. наз. андроповскими мальчиками — кругом доверенных советников (вар.: ученых евреев при губернаторе, сейчас люди такого звания именуются сислибами), которые тайно выстрадывали перестройку; явными (хотя и умеренными) ее прорабами они стали при Горбачеве. То есть первоначальные кадры реформы явились именно оттуда.

Смелость некоторых начинаний негласного комитета поражает и сегодня. А. И. Вольский чертил новую карту СССР, где республиканское деление — а с ним и право «вплоть до отделения» — было ликвидировано как класс. «Представьте соображения об организации в Советском Союзе штатов на основе численности населения, производственной целесообразности, и чтобы образующая нация была погашена», — велел Андропов. Что означало воссоздание унитарной империи. Если бы оно удалось, быть может, СССР существовал бы и до сего дня, но могло бы не удаться, и тогда бы он гикнулся еще раньше.

Впрочем, пятнадцать вариантов новой карты СССР остались только в кремлевском архиве, как и все остальное. Андропов еще успел на июньском пленуме 1983 г. поделиться неслыханно еретической мыслью: «Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не знаем в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности» — и все. Сказал — и ослабел, и лег. Дальнейшее — молчанье. Позволяющее каждому в меру его фантазии представлять судьбу СССР, проживи недолговечный генсек дольше.               

Содержание