Секрет

Эпплгейт Кэтрин

Они встали на защиту Земли от зловещих пришельцев. Они получили способность превращаться в животных, чтобы бороться с космическим злом. Они еще успевают учиться в школе и делать домашние задания.

«Мы не можем рассказать, кто мы такие и где мы живем. Это очень риско­ванно, а нам нужно быть крайне осто­рожными. Мы не доверяем никому, потому что, если нас обнаружат… ну, мы просто не дадим им нас обнару­жить. Главное, что ты должен знать: все мы в большой опасности. Все. Даже ты».

…вдруг послышался хруст, и мой маленький, слабый рот и зубы превратились в мощные волчьи челюсти, способные дробить кости.

Превращение продолжалось. Мои коленки выгнулись в обратную сторону. Ноги прямо на глазах уменьшились в размерах. А вместо ступней появились лапы с жесткими подушечками на концах,

Не в силах больше стоять, я упала на передние ноги и оказалась на четвереньках..,

И тогда на смену человеческим чувствам пришли волчьи.

— Классно, — проворчал Марко.

— Еше бы не классно! — согласилась я. — Побежали! Видите ли, волки обожают бегать…

 

Глава 1

Меня зовут Кэсси.

Я не могу сказать вам свою фамилию. Хоте­ла бы, да не могу. Жаль, конечно, потому что моя фамилия мне очень нравится. Правда, она классная…

И не только фамилию — я не могу назвать вам даже город, в котором я живу. Не могу ска­зать, как зовут моих друзей. Почему, спросите вы? Да все потому, что наши враги только и ищут способа добраться до нас.

Наши враги… йерки. Они везде.

Иерки — мерзкие, отвратительные слизни, межгалактические паразиты с какой-то дале­кой планеты. Серые, скользкие… словом, жуть. Я-то знаю, что говорю, — мне приходилось ви­деть их в натуральном виде. Типичные громад­ные улитки, только без ракушки. Любой из вас с удовольствием раздавит такую тварь ногой, и, что самое смешное, та ничего не сможет сде­лать, чтобы вам помешать.

Увы, если бы все было так просто. Все дело в том, что йерки практически никогда не оста­ются в своем, так сказать, естественном виде.

Как я уже объяснила, они самые настоящие паразиты. Именно поэтому все они предпочи­тают забираться в голову любого другого жи­вого существа и там, расплющившись до тол­щины лепестка, заползают меж извилин головного мозга. И вот тогда… тогда йерк ста­новится господином положения.

Несчастных, которые стали жертвой йерков, мы называем контроллерами. Обычно это люди, которые перестали быть людьми. Или же любые другие мыслящие существа с иных планет, которые превратились в их покорных, бессловесных рабов. Поселившийся в их голо­ве йерк лишает их собственной воли.

Может быть, то, что я сейчас расскажу, по­кажется вам просто бредом. Будь я на вашем месте, скорее всего, просто постучала бы себя по голове, услышав подобную чушь. Да, навер­ное, я бы тоже не поверила. Однако порой са­мая невероятная в мире вещь может на повер­ку оказаться чистейшей правдой.

Йерки уже здесь. Они повсюду. И если вы станете утверждать, что среди ваших знакомых наверняка нет контроллеров, то, скорее всего, ошибетесь.

Водитель, сидящий за баранкой школьного автобуса, полицейский в патрульной машине, стоящий на трибуне министр, репортер или тележурналист, рок-звезда, даже человек, при­ветливо улыбающийся вам, когда вы проноси­тесь мимо на велосипеде, — любой из них или даже все они могут оказаться контроллерами.

Любимая учительница, подруга или приятель, младшая сестренка, мать или отец… кто угод­но из них! Или вообще все! И вы никогда об этом не узнаете! Не узнаете до тех пор, пока не станет уже слишком поздно.

Слишком поздно для всей нашей Земли…

Поэтому мы и сражаемся с ними. Но нас так мало… всего лишь горсточка подростков — Джейк, Марко, Рэчел, Тобиас, Акс и я. Конеч­но, мы не просто подростки — у нас есть, так сказать, свое секретное оружие, и все равно мы понимаем, что одним нам не справиться. И все-таки мы не сдаемся… нас поддерживает надеж­да, что в один прекрасный день андалиты вер­нутся и помогут нам.

Именно один из них, андалитов, принц Эльфангор, и дал нам в руки это оружие. Он уми­рал. Он был в отчаянии. И страстно желал сде­лать хоть что-то… чтобы помочь обреченному на рабство и смерть человечеству.

И тогда он научил нас превращаться. На­учил, как получить образец ДНК от любого живого существа, до которого мы только смо­жем дотянуться. Как стать этим животным.

Только благодаря этой чудесной способнос­ти нам до сих пор удается сражаться и с йерками, и с контроллерами. С контроллерами-людь­ми, чьи ряды, вполне возможно, когда-нибудь пополнятся нашими родными или друзьями. С ужасными прожорливыми контроллерами-тэксонцами, этими чудовищными червями с вечно голодными, открытыми ртами и щел­кающими челюстями. И когда-то миролюбивы­ми, а сейчас не знающими ни страха, ни жалости исполинами с неизвестной нам планеты — хорк-баширцами, трехметровыми гладиатора­ми несметной армии йерков.

Главный наш противник — Виссер Третий, предводитель йерков, тот, кто привел их пол­чища на нашу Землю. Тот, кто руководил втор­жением на нашу планету. Единственный в мире контроллер-андалит. И единственный йерк, об­ладающий теми же способностями к превраще­ниям, что и мы.

Он убийца принца Эльфангора. Кровавый палач. Он мечтал о том, чтобы уничтожить все живое. Этот слизняк был бы счастлив превратить в бессловесных рабов всех и каждого на нашей планете. Если только кто-то не сможет его оста­новить. Если мы не сможем остановить его.

Пять самых обычных подростков и юный андалит, которого мы между собой привыкли называть Аксом, против могущественной им­перии йерков!

Мы называем себя аниморфами.

Конечно, предполагалось, что мы будем ис­пользовать нашу волшебную силу только про­тив йерков. Предполагалось… но так было не всегда. Если честно, порой наши новые способ­ности оказываются весьма полезными в совер­шенно неожиданных случаях.

В тот день мы с моей лучшей подругой Рэчел были еще в школе — торчали в школьной лаборатории, в которой тогда было на ред­кость темно и вообще страшно мрачно. Давно прозвенел последний звонок, и все ребята по­спешили поскорее убраться из школы. Пихаясь локтями, они на предельной скорости вы­скакивали на крыльцо и мчались к школьному автобусу или поджидавшей их машине, где си­дел кто-то из родителей.

Впрочем, вы, наверное, и сами еще не забы­ли, как это бывает, — закончился очередной школьный день, и вы спешите поскорее исчез­нуть отсюда. Однако для меня ситуация была иной. Дело в том, что в последние дни я страш­но запустила уроки. Особенной вины я, в об­щем-то, не чувствовала — дел у меня было невпроворот, и это служило мне хоть каким-то оправданием. Мой отец еще в незапамятные времена организовал у нас в амбаре нечто вро­де клиники по реабилитации диких животных. И конечно., я помогаю ему лечить и выхажи­вать больных или раненых зверей и птиц. К тому же, надо вам сказать, жизнь аниморфа тоже требует массы свободного времени.

Ну, как бы там ни было, а сейчас от меня требовалось как можно скорее наверстать упу­щенное, а для этого нужно было доделать ла­бораторную по биологии. Я смастерила нечто вроде хитроумного лабиринта для крысы, ко­торую назвала Кортни. То есть… сами понима­ете, я выбрала то, что попроще — работу, хоть как-то связанную с изучением поведения жи­вотных. В конце концов, подумала я, разве мне самой не пришлось побывать в шкуре стольких животных, сколько большинству из вас не уда­ется даже увидеть за всю свою жизнь?!

Предполагалось, что Кортни должна найти выход из картонного лабиринта, добравшись до самого его конца, где я предусмотрительно припрятала несколько аппетитно пахнувших семечек и орешков. А я, проследив за ее пове­дением, смогу написать свой опус. В общем-то, решила я, это не так уж трудно, вы согласны?

Рэчел в упор посмотрела на меня. Нетерпе­ливо топнула ногой. Потом испустила вздох и демонстративно глянула на часы. После это­го перевела страдальческий взгляд на школь­ные часы, которые висели на стене.

— Слушай, на тот случай, если ты не заме­тила, — занятия закончились еще десять минут назад! А я почему-то все еще здесь, в школе! Так не должно быть, понимаешь? Это противоес­тественно!

— Почему она не в состоянии выбраться из лабиринта? — забыв о Рэчел, вслух подумала я. — В чем проблема?

— Может, это просто очень тупая крыса? Э-э-э… прости, пожалуйста, я хотела сказать, может быть, это… ну, не самая умная крыса на свете? Кстати, вот тебе и название для твоей лабораторки — «Моя глупая крыса»!

— Ну, может, скажешь наконец, что у тебя за проблемы? — по-прежнему игнорируя Рэчел, громко полюбопытствовала я, обращаясь к са­мой крысе. Вытащив Кортни из клетки, я пе­ресадила ее в лабиринт с высокими картонны­ми стенками. — Нюхай как следует! Это же орехи! Нюхай, слышишь? Найдешь орехи, най­дешь и выход из лабиринта!

Кортни, вскинув на меня глаза, беспокойно задвигала носом.

— Это не ответ, — сердито сказала я. — Мне нуж­на эта отметка, понимаешь ты или нет? И не на­дейся, пожалуйста, что я соглашусь схватить пару по биологии, а потом буду объяснять родителям, как это могло случиться, и все только из-за того, что ты не можешь додуматься, как это сделать.

— Пару?! — ахнула Рэчел. — Не может быть! Никогда в это не поверю!

— Рэчел, ну подумай сама — если бы не это, была бы я сейчас здесь?! Как ты думаешь, для чего я сегодня застряла после уроков — чтобы вместо пятерки получить пять с плюсом?! Да-да — мне грозит пара, причем в самое ближай­шее время! А я не могу явиться домой с парой — родители неделю спать не будут. Станут ломать руки: «В чем мы ошиблись? Наверное, мы пло­хие родители! Наверное, нам нужно было про­водить больше времени с нашей бедной девоч­кой, каждый день сидеть возле нее и смотреть, как она делает уроки!»

Представив себе подобную сцену, Рэчел в ужа­се закрыла лицо руками.

— Эй, — вдруг, подумав, предложила она. — А что, если тебе самой превратиться в крысу? Может быть… э-э-э… так сказать, изнутри бу­дет легче разобраться, в чем там проблема?

— Можно попробовать, — задумчиво протя­нула я. —Только, видишь ли… а что, если Джейк узнает? Ты же знаешь это его правило — ника­ких превращений до тех пор, пока это не бу­дет нужно!

Рэчел досадливо пожала плечами:

—А что, разве нам с тобой не нужно выбраться отсюда, и поскорее? Тебе разве не нужно полу­чить приличную отметку? Итак, вот уже две ува­жительные причины — по-моему, вполне доста­точно!

Скорее всего, не нужно было мне слушать ее… иначе бы я никогда не ввязалась в эту ис­торию. Но, если честно, я и сама уже понемно­гу начинала склоняться к этой мысли. Но если бы не Рэчел!.. Впрочем, такая уж она — вы и глазом моргнуть не успеете, как она непре­менно втянет вас в какую-нибудь авантюру!

— Тогда и ты тоже! — заупрямилась я.

— Я?! Но с какой стати? Для чего мне тоже превращаться в крысу?

— А помнишь, как ты тогда решила хоро­шенько попугать парня, выступавшего в цир­ке с дрессированными слонами? Разве я тогда не пошла с тобой? Да и потом, ты ведь все рав­но не уйдешь, пока я тут не закончу, верно?

Рэчел возмущенно округлила глаза: —Ладно, что с тобой делать! Само собой, вся эта идея абсолютно бессмысленная, но раз уж ты так просишь… уговорила! Только давай тог­да поскорее, идет?

Взять у какого-то животного образец ДНК не так уж трудно, как может показаться на пер­вый взгляд. Все, что от вас требуется, это про­сто дотронуться до него и сосредоточиться на образе этого животного. Само оно в этот мо­мент делается каким-то сонным, будто опоен­ным волшебным зельем. А через минуту все уже готово, и новая ДНК становится неотъемле­мой частью вашего существа.

— Почему у меня какое-то странное предчув­ствие, будто это на редкость дурацкая идея? — мрачно пробормотала Рэчел.

Я в это время складывала книги стопкой на полу — чтобы мы с ней, превратившись в крыс, смогли бы без посторонней помощи забраться в лабиринт.

— Ну, Рэчел, идея-то ведь была твоя!

— Ах да, конечно. Это была моя идея. Навер ное, это я ломала себе голову, почему какая-то ту­пая крыса не может пробраться к выходу из лаби­ринта, да? Ладно, не будем спорить. Просто давай покончим с этим, и поскорее, пока кому-нибудь не придет в голову заглянуть сюда перед уходом — проверить, как у тебя дела, — буркнула она. И на­чала превращаться, даже не договорив до конца.

Сосредоточившись, я постаралась сфокуси­ровать все свои мысли на образе моей подопеч­ной. И вот тогда… тогда я вдруг почувствова­ла, что изменения начались.

Я внезапно задрожала всем телом и начала быстро съеживаться. Съеживаться очень быс­тро. В общем-то, я и прежде не была такой уж рослой, скорее низенькой и плотной. Но все равно, как вы понимаете, даже в этом случае я значительно превосходила размерами кры­су, так что мне предстояло здорово уменьшить­ся, чтобы стать похожей на нее.

Надетая на меня просторная футболка и джинсы внезапно стали неимоверно велики.

Я украдкой бросила взгляд в сторону Рэчел и чуть не грохнулась в обморок. Только пред­ставьте себе — человеческий рот, а вокруг него прямо на глазах растет грубая белесая щетина!

Стены лабораторных шкафов, окружавшие меня со всех сторон, становились все выше и выше. Раньше их высота вряд ли превышала метр, теперь же я запросто могла бы принять их за трехэтажные дома.

Метровые квадраты желто-коричневого и зе­леного линолеума, которым был выложен пол, удвоились… нет, утроились… вернее, удесятери­лись в размерах, пока каждый из них не стал сма­хивать на средней величины парковку для машин.

Я съежилась, и тут моя одежда, соскользнув с меня, обрушилась вниз и накрыла меня с го­ловой, точно огромная парусиновая палатка.

Кожа моя стала какой-то странной, серовато-розовой, потом вдруг прямо на глазах обросла шерстью. Ноги усохли, руки тоже. Лицо задрожа­ло и вытянулось вперед, а нос! Нос, казалось, так и будет неудержимо расти, пока не превратится в слоновий хобот. И вот мое лицо уже сильно сма­хивает на заостренную зверушечью морду

И тогда все мои человеческие чувства вне­запно исчезли, сменившись крысиными.

Появились уши, и мне вдруг показалось, что кто-то будто повернул регулятор громкости. Поток звуков хлынул на меня со всех сторон. А через мгновение заработал и нос.

И тогда, ворвавшись в мое человеческое сознание, включились и звериные инстинкты. Страх, голод и снова страх, затопившие созна­ние крысы, чуть было не заставили меня обра­титься в бегство.

— Ух ты!— присвистнула Рэчел. — А и трусли­вые же эти крысы, верно, Кэсси ?

 

Глава 2

Откровенно сказать, зрение у крысы не­намного лучше моего собственного. Вернее, ненамного хуже. Как и у многих других живот­ных, в облике которых я до этого успела побы­вать, глаза у крыс скорее приспособлены к тому, чтобы замечать чье-то движение, а вовсе не цвет или размер. В данный момент вокруг нас нич­то не двигалось, поэтому то, что представилось моему взору, выглядело… как бы это сказать? Немного скучным.

Хотя, конечно, Рэчел я видела совершенно отчетливо. Мы с ней получили от Кортни об­разец одной и той же ДНК, так что сейчас мы с ней, в сущности, были одной и той же кры­сой. Перед глазами у меня подергивался ее длинный тонкий розовый хвост. Именно из-за этого хвоста столько людей люто ненавидят крыс. И при этом считают белок милыми, сим­патичными созданиями.

Может быть, это из-за хвоста. А может, про­сто потому, что крысы время от времени куса­ют людей.

Слух у крысы, однако, оказался отменным.

Но что меня по-настоящему потрясло, так это ее обоняние! Стоило только слегка шевельнуть длинным крысиным носом, и весь мир, каза­лось, стал посылать мне известия.

Я чувствовала, как пахнут реактивы в лабора­торных шкафах. Мое необыкновенное обоняние позволило мне различить десятки… нет, сотни не похожих один на другой запахов, оставшихся от тех, кто сегодня побывал в этом кабинете. Я даже чувствовала, как пахнут семечки и орехи, оставленные мною в самом конце лабиринта.

И как раз в это время я поняла, что созна­ние крысы медленно, но верно начинает брать верх над моим собственным. Инстинкты кры­сы были слишком сильны и не могли не пода­вить те, что еще оставались у меня от челове­ка. Страх… но не тот внезапный, резкий прилив страха, который может испытывать человек. Нет, сейчас мной постепенно овладе­вал постоянный, даже привычный страх кро­шечного существа, обреченного на существо­вание в страшном мире, населенном огромными, кровожадными хищниками!

И еще голод. Голод маленького зверька, всю свою жизнь, каждую ее минуту суетливо ищу­щего, чем бы набить желудок.

Но кроме этого, я почувствовала и ее ум.

Понимаете, стоит вам только превратиться в какое-то животное, как его собственные, зве­риные инстинкты, нахлынув, пытаются взять над вами верх. Инстинкты животного становят­ся как бы вашими собственными. И это дает вам возможность использовать его способности.

Моя крыса страшно нервничала. Ей было явно не по себе оттого, что она случайно оказа­лась посреди открытого пространства. К тому же ей жутко хотелось прижаться к стене — на тот случай, если кому-то вдруг придет в голову на­пасть на нее. Тогда ей легче было бы оборонять­ся. Подумав, я нашла, что это не так уж глупо.

— Может быть, переберемся куда-нибудь в более безопасное место? — предложила я Рэчел. Есте­ственно теперь нам пришлось переговаривать­ся телепатически.

— Само собой. Разумеется, — согласилась она.

Крохотные крысиные лапки пришли в дви­жение, и мы бросились наутек. Не очень быст­ро, конечно, хотя вначале нам казалось, что мы несемся со скоростью ветра. Но это просто потому, что мы находились так близко к земле. Мой нос возвышался в каких-то пяти сантимет­рах над покрытым линолеумом полом. Двига­ясь вперед, я со страхом видела, как высокие стены — стоявшие тут и там лабораторные шка­фы — понемногу смыкаются вокруг меня. А там, впереди, виднелось какое-то чудовищное пере­плетение стволов гигантских деревьев, смахи­вающих на тропический лес, — скорее всего, сдвинутые вместе несколько обычных стульев.

Я поспешно шмыгнула мимо них и прижа­лась спиной к стене. Рэчел не отставала от меня ни на шаг.

— Какой-то на редкость непривлекательный хвост, — презрительно сморщилась Рэчел. — Смот­ри, как интересно, — вот я теперь крыса, и все-таки при одном только его виде мне становится тошно!

Наконец мне с трудом удалось обнаружить стол, на котором стоял сделанный мной лаби­ринт. Кортни сидела теперь внутри. Вытянув шею, я огляделась по сторонам.

— Думаю, можно вскарабкаться на мой рюкзак с учебниками, а оттуда прыгнуть па стул, — пред­ложила я, — оттуда — на мой свитер, а уже с него — прямо на стол.

— Давай, я за тобой, — велела Рэчел. — Вперед, моя крыска!

Как выяснилось, крысиное тело великолеп­но приспособлено для того, чтобы карабкаться вверх или прыгать со стула на стол. Держу пари, вам бы никогда не пришло в голову, что это упи­танное, гладкое тельце и коротенькие ножки способны творить чудеса скалолазания, но я теперь готова поверить, что крыса способна забраться куда угодно, стоит ей только захотеть.

Отсюда я увидела стопку книг, которую за­ранее приготовила в качестве лестницы, при­слонив ее к задней части моего великолепно­го картонного лабиринта. Но теперь, когда я стала крысой, эта небольшая стопочка показа­лась мне размером с настоящую стену. Футов этак девять в высоту.

— Давай-ка забирайся туда, — скомандовала Рэчел. — А я, пожалуй, подожду внизу.

Я поспешно вскарабкалась на самый верх книжной стопки. Яркая обложка лежавшего на самом верху учебника выглядела точь-в-точь как огромная красочная мозаика.

Добравшись до самого верха, я вытянула шею и осторожно заглянула внутрь лабиринта.

Конечно, можно было спрыгнуть вниз, но при

одном только взгляде на запутанные ходы и переходы моего лабиринта по спине у меня пробежала дрожь, и я решила отказаться от этой мысли. Каким бы странным это ни пока­залось, но идея столкнуться нос к носу со сво­им двойником — настоящей Кортни — почему-то меня не радовала. Я до сих пор чувствовала себя неловко, используя облик какого-то жи­вотного. Скорее, это была даже не неловкость, а какое-то смутное чувство вины…

Но дело есть дело. Нужно было выяснить, почему все-таки Кортни не желает идти на по­иски орехов. Ведь не может же она не чувство­вать их запах?

— Эй, Рэчел, погоди! Странное дело, но я тоже не­чувствую никакого запаха. Вообще никакого!

— Какого запаха!—не поняла Рэчел.

— Запаха орехов. Я его не чувствую.

— Ну и что ?

— Так ведь в этом-то все и дело!— объяснила я.

Ничего не понимая, я огляделась по сторонам и только потом вдруг почувствовала движение воздуха. Надо мной словно веял ветерок. Задрав кверху голову и изо всех сил напрягая глаза, я на­конец разглядела где-то высоко-высоко над голо­вой, там, где, по моим расчетам, должна была на­ходиться луна, огромный пропеллер вентилятора.

Если бы у меня были губы, я бы улыбнулась.

— Эй, все дело в вентиляторе! Он относит запах орехов в сторону.

— Отличная работа! Надеюсь, теперь мы можем убраться отсюда?

Я все еще упивалась своим триумфом, когда вдруг почти одновременно произошли две вещи. Во-первых, Кортни — настоящая Кортни — подошла к краю и стала подозрительно принюхиваться.

А во-вторых, я вдруг услышала какой-то грохот, будто сильно хлопнула дверь, взрыв громкого сме­ха, а вслед за ним топот сразу нескольких ног.

Кортни, застыв от страха, уставилась на меня. Я — на нее. Потом оглянулась. Позади меня, парализованная ужасом, застыла Рэчел, испуганно тараща на меня глаза.

— ЭЙ, ГЛЯДИ! КРЫСЫ! – проорал у меня над ухом немыслимо громкий голос. Какой-то мальчишка, подумала я. Голос я, само собой, не узнала, но зато прекрасно поняла тон, которым он все это произнес. Парень явно искал при­ключений.

— ЗДОРОВО! — завопил в ответ другой го­лос. — ДОЛЖЕН ЖЕ КТО-НИБУДЬ ИЗБА­ВИТЬСЯ ОТ ЭТИХ ТВАРЕЙ! НЕНАВИЖУ КРЫС!

Итак, их было двое. Двое мальчишек забра­лись в лабораторию. Наверняка для того, чтобы испортить или сломать что-то, пока никого нет.

Двое великанов — конечно, если сравнивать с нами.

Тени, громадные тени упали на нас. Воздух затрясся. Кто-то быстро приближался.

БАМ!

Стол затрясся, будто от землетрясения.

БАМ! БУХ!

Я прыгнула.

Крышка стола вздрогнула и застонала, ког­да на нее обрушился громадный кулак.

Я вдруг почувствовала, как мой лабиринт взмыл в воздух. Он дико раскачивался из сто­роны в сторону. То я видела его весь целиком, а то вдруг только одну стену или пол.

Кортни, выпав из него, шлепнулась на пол. И вот мы все втроем испуганно скорчились на столе.

— ВОН ОНИ! ДАВАЙ ШВАБРУ!

— Мамочки! — пискнула Рэчел.

— Беги! — закричала я.

ЧПОК! Что-то размером с пальму шмякну­лось о крышку стола. Мне не сразу удалось со­образить, что это всего-навсего швабра. Вер­нее, ее ручка. Швабра явно направлялась прямо к нам, а ее деревянная ручка была вдвое толще меня.

Я прыгнула. Крысы на вид не такие уж хо­рошие прыгуны, однако если очень надо, то прыгать они умеют.

Вверх! Прямо через ручку швабры. Рэчел первая, я за ней. Краем глаза я увидела, как Кор­тни бросилась в противоположную сторону.

Бежать… бежать… бежать! Рэчел и я мча­лись со скоростью ветра.

Вот уже и край стола!

Можно было подумать, что мы стоим на краю крыши четырехэтажного дома… или на крыле самолета! И нет времени взглянуть вниз! Нет времени даже подумать!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Мы шлепнулись на пол как раз в то мгнове­ние, когда ручка швабры с треском ударила по тому самому месту, где мы только что стояли.

Полет, казалось, продолжался целую веч­ность. Это было немножко похоже на свобод­ное парение. А линолеум где-то далеко внизу похож был на землю, какой она кажется из окна самолета.

Я с силой врезалась в пол. Увы, мои коро­тенькие ножки не смогли самортизировать удар. Правда, пухлый живот и густой мех все-таки чуть-чуть приглушили его, и все равно на мгновение у меня перехватило дыхание.

Как только в голове у меня прояснилось, я поняла, что за нами больше никто не гонится. Оглядевшись, я увидела, что мальчишки загна­ли в угол бедняжку Кортни. И сейчас норови­ли ткнуть в нее ручкой от швабры.

— О боже! — простонала я. — Если все обойдет­ся, Джейк нас за это убьет!

— Я устала бегать, — пробормотала Рэчел. — Давай врежем им как следует!

В этом вся Рэчел! Только представьте — обе мы от кончика носа от кончика хвоста были едва лишь в фут длиной. И при этом она пред­лагала разделаться с двумя мальчишками рос­том с Годзиллу, причем так просто, будто это была самая естественная вещь на свете.

Но знаете что? Если честно, я тоже уже из­рядно набегалась. И к тому же не могла же я допустить, чтобы бедную Кортни убили, прав­да? Она для меня была не просто подопытным кроликом. Теперь мы уже почти сроднились.

Я подкралась к одному из них справа и зата­илась возле ноги толщиной со ствол красного дерева, разве что цвета она была другого — го­лубого. Мешковатая голубая джинсовая ткань покрывала ногу, словно кора.

— Интересно, ты думаешь о том же, что и я? — спросила Рэчел.

— Давай — прошептала я.—Я с тобой!

Мы ринулись вперед со всей скоростью, на которую были способны наши коротенькие крысиные ножки. Быстрее… еще быстрее! К счастью, крысы все-таки неплохие бегуны.

А теперь вверх. Я еще издали приметила уз­кую полоску кожи между краем штанов и нос­ками. И кинулась прямо к ней. Мои крохотные коготки чудесно цеплялись за ткань, и я без труда взлетела вверх, угодив прямо под край джинсов.

Было похоже на то, как если бы я попала в туннель. Грубая хлопчатобумажная ткань джинсов хлопала меня по спине и по голове. А под ней была мягкая человеческая плоть. Ос­калив зубы, я с наслаждением вонзила их в эту исполинскую ногу, повиснув на ней всей тяже­стью своего тела.

— А-А-А-АА-А-А-А-А-А-А-А-АА-А-А! Парень мгновенно потерял к Кортни вся­кий интерес.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А! ЭТА ТВАРЬ ПОЛЗЕТ ПО МНЕ! ОНА У МЕНЯ ПОД ШТАНАМИ! СБРОСЬ ЕЕ! СБРОСЬ ЕЕ С МЕНЯ!

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! ОЙ-ОЙ-ОЙ! – завопил вто­рой.

«Значит, — подумала я, — Рэчел тоже броси­лась в атаку».

— Ура! — в восторге завизжала я, чувствуя, как он бешено трясет ногой. Сорвавшись с джинсов, я шлепнулась на пол, но при этом, пытаясь удержаться, пробороздила когтями дорожки на гладкой розовой коже. В страхе, что попаду ему под ноги, я старалась удержать­ся изо всех сил. А он, в свою очередь испугав­шись чуть ли не до полусмерти, прыгал и отча­янно тряс ногой.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! А-А-А-А-А! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

И вот мы какой-то кучей все вместе выско­чили из лаборатории. Скорее, скорее прочь отсюда. Мы с Рэчел мчались по коридору, а сле­дом, визжа и отчаянно завывая, топали пере­пуганные насмерть мальчишки.

Наконец я пулей вылетела за порог. Послед­нее, что я видела, это как они в ужасе улепетывают со всех ног.

Увы, больше я так никогда и не видела Кортни. Наверное, она нашла себе новое приста­нище — скорее всего, где-то в школе.

«Ну и ладно, — подумала я, — зато теперь я по крайней мере знаю, почему она никак не могла отыскать выход из лабиринта».

Рэчел и я, подыскав спокойное местечко, вернули себе прежний облик. А потом отпра­вились к ней домой и устроили нечто вроде циркового представления для ее младшей сес­тренки. Словом, все как обычно.

 

Глава 3

О этот вечер мы собрались все вместе. Встречи наши, как всегда, происходили в Кли­нике по реабилитации диких животных, изве­стной также как мой амбар.

Обычно мы собирались поговорить раз или два в неделю. Или чаще, когда нам предстояло какое-то «задание». Поэтому когда Джейк вне­запно позвонил сказать, что нужно немедлен­но встретиться и кое-что обсудить, я несколь­ко удивилась — прошло ведь только два дня, как мы встречались в последний раз. И, насколько мне известно, за это время ничего серьезного не произошло.

Так что оставалось надеяться, что он хочет просто увидеться, и только. Вообще-то я ниче­го не имею против того, чтобы отдохнуть. Школа, всякие дела… это ведь все требует вре­мени, верно?

Я как раз занималась тем, что чистила клет­ки, когда один за другим стали появляться ос­тальные. Точнее, не все клетки, конечно, а клетку енота. Его, беднягу, угораздило выско­чить на скоростное шоссе, ну, и угодил под машину. Хорошо еще, что удар оказался сколь­зящим. Потом его обнаружили парни из дорож­ной службы, а у них уже вошло в привычку — чуть только отыщут на дороге раненое живот­ное, сразу же звонят нам с отцом.

Благодаря его искусству, с енотом скоро все будет в порядке. Но это потом. А сейчас его нужно кормить, ставить ему воду, давать лекар­ства и чистить клетку. И все это входило в мои обязанности.

На мне был грязный комбинезон и высокие и тоже очень грязные старые ботинки, на ру­ках — длинные кожаные перчатки почти до локтей. И тут в амбар заглянула Рэчел.

— Привет, Кэсси.

— Привет, Рэчел. — Обернуться я не могла. Стоя на четвереньках, я старалась вымыть пол в енотовой клетке и при этом должна была дер­жать ухо востро, потому что, судя по огоньку, горевшему в его глазах, енот серьезно подумы­вал, не вцепиться ли мне в нос.

— О, потрясающе выглядишь, Кэсси! Где ты подцепила этот костюм? В какой-нибудь бана­новой республике? Или, пардон, это новое ве­яние в мире моды?

Рэчел и я — лучшие подруги, но мы с ней все-таки очень и очень разные. Если вам когда-ни­будь доведется бросить беглый взгляд в сторо­ну Рэчел, когда она идет по улице своей походкой манекенщицы, вы наверняка приме­те ее за одну из тех пустоголовых, длинноно­гих красоток, которых полным-полно на об­ложках модных журналов. Но если вы присмотритесь к ней повнимательнее, то пой­мете, что ошиблись. А уж если вам придет в голову разглядывать ее, то, вероятнее всего, Рэчел этого просто не потерпит. Подойдя к вам вплотную, она дернет вас за нос и скажет что-нибудь вроде: «Куда это ты уставился, а? Эй, я к тебе обращаюсь! У тебя что, проблемы?»

Рэчел — высокая, светловолосая и очень кра­сивая, а главное — совершенно не знает стра­ха. Она — Зена, Королева воинов, только без ее кожаного прикида, вот и все.

Наверное, мы с ней самая неподходящая парочка подружек в мире. Между нами нет ни­чего общего. Рэчел, например, может в пролив­ной дождь перебраться на другую сторону строительного котлована и при этом будет по-прежнему выглядеть как топ-модель из тех, что снимаются для обложки журналов вроде «Вог». А я, скорее всего, даже на собственную свадьбу явлюсь разодетая в джинсы и ботинки на грубой подошве, да еще в разных носках.

Наконец я встала, разогнулась и смогла по­вернуться к ней. Улыбнувшись Рэчел, я покру­тилась перед ней, давая возможность как сле­дует разглядеть мой потрясающий наряд.

— Нравится? Это из коллекции Ральфа Лорена. Небось завидно, а?

Она покачала головой.

— Как-нибудь, когда у меня окончательно лопнет терпение, я просто сшибу тебя с ног, затолкаю в огромный чемодан, отвезу на буль­вар и заставлю купить приличную одежду. Мо­жешь оставить эти свои ботинки, раз уж они тебе так нравятся, но все остальные тряпки мы тебе купим!

— Ты ведь шутишь, верно? — нервно спроси­ла я. Так, на всякий случай. Имея дело с Рэчел, ни в чем нельзя быть уверенным.

В ответ она улыбнулась потрясающей голливудской улыбкой, продемонстрировав все свои тридцать два белоснежных зуба.

Тут я услышала, как кто-то, подъехав на ве­лосипеде, бросил его на землю возле амбара. И сразу после этого услышала мальчишеские голоса. Судя по всему, они спорили.

— Бэтмен может побить Спайдермена?! И ты хочешь, чтобы я принял все это всерьез? Даты, никак, спятил, ей-богу! Ну, Джейк, ты даешь. А я еще думал, что знаю тебя как облупленно­го! Ладно, не обижайся, старик, но у тебя кры­ша, ей-ей, на одном гвозде! Да Спайдермен раз­делается с Бэтменом одной левой!

Ну, конечно, Марко. И спорит совершенно серьезно, как умеет только он один.

— Скажу тебе только два слова — нательная броня. Паутина твоего Спайдермена не сможет прилипнуть к броне Бэтмена, вот и все. Гомер, старина, тебе туда нельзя. Подожди меня здесь, ладно?

А вот это уже Джейк. И его пес, Гомер. Ему строго-настрого запрещается заходить в амбар. Ведь он всего-навсего собака, а значит, искрен­не верит в то, что все эти мелкие зверушки в клетках предназначены исключительно для его забавы.

Джейк и Марко вошли внутрь через маленькую боковую дверь. Джейк, само собой разуме­ется, как всегда, шел впереди. Если у нас, аниморфов, и должен быть предводитель, то на эту роль, бесспорно, лучше всех подходит именно Джейк. Он очень высокий и очень сильный, как физически, так и духовно. И он очень кра­сивый… тоже в обоих смыслах. То есть… ну, вы понимаете, что я хочу сказать? В общем, Джейк на редкость славный.

За последнее время Джейку пришлось здо­рово повзрослеть. Странная штука, и, думаю, вы со мной согласитесь, — ведь он еще подрос­ток, а на плечи ему легла страшная ответствен­ность, которая не по плечу и иному генералу. В общем, нам всем теперь приходится неслад­ко, и этот же груз давит и на нас. Но когда при­ходится сражаться, именно Джейк, и никто иной, чаще всего берет на себя ответствен­ность. А это нелегко, особенно если учесть, что кому-нибудь из его друзей ошибка может сто­ить жизни.

При мысли о том, что он по-прежнему мо­жет находить удовольствие в подобных детских перепалках с Марко, я невольно улыбнулась. Честно говоря, я поймала себя на том, что по­рой очень волнуюсь за Джейка.

Джейк и я… в общем… ну, вы понимаете? Мы нравимся друг другу. Очень нравимся…

Марко следовал за Джейком по пятам. Он намного ниже, с длинными, почти до плеч, тем­ными волосами; смеющимися черными глаза­ми и вечно шутит.

Наверное, Марко уверен, что мир — всего лишь сцена, на которой каждому положено сыграть свою комическую роль. Сам он спосо­бен шутить, даже корчась от боли и истекая кровью. Правда, бывают минуты, когда его тем­ные глаза становятся серьезными и в них вдруг загорается опасный огонек.

— Кэсси, — окликнул меня Марко, — ты, как всегда, выглядишь просто обворожительно! А идея использовать навоз в качестве фона сама по себе потрясающа! Ах, я в восторге! — заметив Рэчел, он дурашливо вздрогнул и ша­рахнулся в сторону. — Боже, каждый раз, когда я тебя вижу, ты становишься все выше. Прекра­ти это, слышишь? Прекрати расти!

Рэчел покровительственно похлопала Мар­ко по макушке:

— Не волнуйся, малыш. Я ведь люблю тебя не за то, что ты такой коротышка. Для меня ты — это ты, вот и все.

Марко схватился рукой за грудь, скорчил гримасу и жалобно застонал:

— О-о-о-о-о-о-о, горе мне, горе! Зена безжа­лостной рукой всадила мне в сердце копье!

— Привет, Джейк, — кивнула я, не обращая на них ни малейшего внимания. Марко с Рэчел вечно цапались между собой.

— Привет, Кэсси, — ответил он, послав мне одну из своих редких, неспешных улыбок. — Эй, я тут слышал очень странную историю. Двое парней из нашей школы клянутся и божатся, что на них напали две сумасшедшие крысы.

— Правда? А я и не слышала, — пробормота­ла я, стараясь сделать невозмутимое лицо и удержаться от того дурацкого присвиста, ко­торый почему-то всегда вырывается у меня, ког­да я пытаюсь соврать.

Джейк вздернул кверху одну бровь и выра­зительно глянул в мою сторону, так что при­шлось срочно заняться чисткой клеток.

— Ну, и для чего мы сегодня здесь? — спроси­ла Рэчел напрямик.

Джейк пожал плечами.

— Тобиас попросил, чтобы я собрал вас всех сегодня. Сказал, что у них с Аксом есть какая-то любопытная информация.

Не успел он договорить, как за дверью по­слышалось громкое хлопанье крыльев. И в уз­кое отверстие под самым потолком влетел ка­нюк. Резко повернувшись, он разом сбросил скорость, а потом, вытянув вперед ноги с рас­топыренными острыми когтями, бесшумно опустился на деревянную балку.

Это был настоящий краснохвостый канюк — темно-коричневые перья покрывали его спи­ну, на боках и груди переходя в более светлые, цвета яркой бронзы. Назвали эту птицу краснохвостым канюком из-за хвостового опере­ния ржаво-красного цвета.

Склонив на бок голову, он внимательно раз­глядывал нас круглыми, золотисто-карими гла­зами.

— Привет, — обратился он к нам, и его без­звучный голос, как обычно, прозвучал у каж­дого из нас в голове.

— Привет, Тобиас, — отозвалась я. Тобиас — пятый член нашей компании, я имею в виду, если считать людей. Хотя, соб­ственно говоря, он сейчас как бы уже не совсем человек. Видите ли, если аниморф по каким-то причинам задержится в личине животного больше двух часов, то он останется в ней на­всегда.

Однако умом и сердцем Тобиас все равно человек. Во всяком случае, в основном. Но че­ловеческое сердце обречено навеки оставать­ся в теле краснохвостого канюка. И живет он тоже как самый настоящий канюк.

— Привет, Тобиас, — кивнула Рэчел. — А я ждала тебя прошлым вечером.

Тобиас иногда отваживается прилетать к Рэчел. Пробравшись в ее спальню на втором этаже, он смотрит телевизор или читает. То есть делает то, что делал раньше и чего он ли­шен теперь. То, что умеет каждый человек.

— Хм… да… в общем-то, я так и собирался, — пробурчал он. — Но потом Акс рассказал одну вещь…

Акс — это Аксимили-Эсгаррут-Истхил, шес­той член нашей компании. В отличие от бед­няги Тобиаса, он вообще не человек. Акс — на­стоящий андалит.

— А сам-то он собирается прийти? — спро­сил Джейк.

— Нет. Сказал, что ему лучше приглядывать за тем, что там происходит. Причем сразу четырьмя глазами.

— За чем приглядывать? — начиная терять терпение, поинтересовался Марко.

Тобиас уселся немного пониже, чтобы мы лучше его слышали. На этот раз он устроился на двери дощатой перегородки и окинул вни­мательным взглядом стоявшие внизу клетки и их обитателей. В настоящий момент, кроме енота, с которым я возилась, у нас жили лиса, два волка, одному Богу известно, сколько летучих мышей, совершенно очаровательный ди­кобраз, парочка зайцев, олень, которого силь­но поранил медведь, несколько скалистых голубей, гусь, молодой лебедь, куча чаек, нео­быкновенной красоты черный дрозд с красны­ми крыльями и сова-сипуха.

— А куда подевался золотой орел ? — с заинтере­сованным видом спросил Тобиас.

— Ему стало намного лучше, так что мы ре­шили его отпустить, — виновато призналась я. Видите ли, золотой орел с легкостью может прикончить, а потом и съесть обычного каню­ка. — Отвезли его за холмы и там выпустили. Это ведь не твоя территория, верно, Тобиас?

Вид у Тобиаса был не слишком довольный. Но с другой стороны, спохватилась я, с его нынешней внешностью он всегда выглядел до­вольно-таки устрашающе. А ведь когда-то это был застенчивый, очень славный парень, все­гда немножко сонный на вид. С Джейком они познакомились, когда он зашел в туалет и уви­дел, как трое каких-то бугаев запихивают бед­нягу Тобиаса головой в сортир.

— Ну ладно, оставим это. В любом случае мне нужно было это вам рассказать. Дело в том, что в нашем лесу кто-то затеял вырубку деревьев.

— Это невозможно! — ахнула я.

Остальные, похоже, хоть и расстроились, но немного меньше.

— Ну и что? — нетерпеливо спросил Марко.

— Так ведь изменится же среда обитания, как ты не понимаешь?! Сколько животных останет­ся без крова! А сколько старых деревьев про­сто срубят под корень, и все ради того, чтоб выпустить пачку-другую дурацкой фанеры! — чуть не плакала я. — Вот в чем дело!

Марко нахмурился:

— Ну… мне ведь и так не все равно. И все-таки я не совсем понимаю…

Я уже открыла было рот, чтобы ответить, но Тобиас перебил меня:

— Может быть, сейчас ты и не слишком пере­живаешь, Maркo. Но уж наверняка забеспокоишь­ся, когда узнаешь, кто именно затеял, эту самую вы­рубку!

— Наверное, какая-то компания по лесоза­готовке, — неуверенно протянул Марко.

— Да. В общем, ты прав, — ответил Тобиас, — только вот что странно: эта самая компания по­чему-то разместила свой офис в самой глубине леса. Это приземистое, длинное здание — словом, такое, каким ему и положено быть. За исключением одной маленькой детали…

— Какой еще маленькой детали? — нахмурил­ся Джейк.

— Перед зданием— огромная площадка, защищен­ная силовым полем. Такое впечатление, что там все под колпаком. Ничто живое не в силах проникнуть внутрь. Я попытался было подлететь поближе, так врезался во что-то с размаху. Впечатление такое, что угодил в бетонную стену. И еще вокруг, по пери­метру здания, постоянно расхаживают вооружен­ные до зубов охранники. Стерегут они и подъездную дорожку

— Ух ты, — присвистнул Джейк.

— Между прочим, вооружены они автоматами.

— Йерки? — высказала предположение Рэ-чел. — Но с чего это йеркам вдруг вздумалось заняться заготовкой леса?

Впрочем, на этот вопрос ответить было лег­че легкого. Лично для меня в планах йерков не было никакой тайны.

— Они хотят уничтожить среду обитания, — сказала я.

— Что? Что за чушь? — возмутился Марко. — Хочешь сказать, что йеркам вдруг понадоби­лось согнать с места всех этих оленей и сов?!

— Нет, — покачала я головой. — Им нужны как раз не совы. Они хотят уничтожить есте­ственную среду обитания совсем другого жи­вого существа.

— Точно, — кивнул Тобиас. — Думаю, они реши­ли выжить из лесу одного очень, очень опасного андалита!

 

Глава 4

— Итак, давайте подведем итоги. Получает­ся, йерки уже здесь, в нашем лесу. Отлично! — сказала Рэчел. По огоньку в ее глазах я догадалась, что она просто в восторге — впрочем, как всегда, когда предстояло что-то опасное. — Надо про­браться туда и убедиться самим.

— Только очень осторожно, — предупредил Марко, — если это и в самом деле йерки, стало быть, они нас ждут.

— Ждут нас? — удивился Тобиас. Марко кивнул.

— Послушайте, ведь йерки уверены, что мы — группа уцелевших воинов-андалитов, верно? Ведь они считают, что превращаться могут только андалиты, так? И поэтому, есте­ственно, решили, что лес — это единственное место, где андалиты могут прятаться и где они смогут выжить. Да вы подумайте сами — если бы мы и в самом деле были андалитами, разве смогли бы мы отправиться в город и снять ком­нату в мотеле?!

— Итак, значит, мы укрылись в лесу. Соб­ственно, как это прямо сейчас делает Акс, —согласился Джейк. — И они решили использо­вать рубку леса как прикрытие для охоты на андалитов. Интересно!

— Верно. Стало быть, они совершенно уве­рены, что мы прячемся в лесу. Отсюда следует, что им надо готовиться к нападению. А отсю­да еще один вывод: значит, они будут очень ос­торожны. Будут готовы уничтожить любую группу странных, на их взгляд, животных.

Я была вынуждена согласиться с Марко. Однако было еще кое-что, не дававшее мне покоя.

— Интересно, а как им вообще удалось полу­чить разрешение на вырубку леса, если это Национальный парк?!

Марко округлил глаза, будто я сморозила какую-то глупость:

— А кому какое дело? Я хочу сказать, неуже­ли ты думаешь, их это волнует?

— Отсюда следует, что если мы хотим отпра­виться на разведку, то всем идти нельзя, — сде­лал вывод Джейк. — Нужно разделиться. Так, отправляемся двумя группами. И никаких оди­наковых животных, поняли? Да, еще одно. Это просто разведка. Все осмотреть, ничего не предпринимать. Кэсси, ты идешь с Марко. По крайней мере, будет два совершенно разных мнения.

— А почему не с Рэчел? — возмутилась я. Не то чтобы я не любила Марко, вовсе нет. Про­сто он порой действовал мне на нервы.

— Потому что вы с Рэчел вечно подбиваете Друг дружку на разные штучки, — отрезал Джейк.

Значит, он догадался про крыс. Наверняка догадался. И все-таки я сделала еще одну по­пытку:

— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, как вы с Марко?

Джейк кивнул и улыбнулся:

— Точно! Именно так. Ты угадала.

Десять минут спустя мы с Марко уже шага­ли наискосок через самое дальнее поле на ок­раине нашей фермы, чертыхаясь сквозь зубы, когда высокая трава опутывала нам ноги. Впе­реди чернел лес. Туда-то мы и направлялись.

Этот лес тянулся на многие мили, почти до самого подножия гор, что вставали на горизон­те. Он был просто огромным. Тысячи, может быть, миллионы квадратных миль мачтовых сосен и елей расстилались от предгорий до са­мых окраин города, лишь изредка сменяясь редкими полянками, заросшими березой или ольхой. Наша ферма находилась почти на са­мом его краю. Впрочем, таких ферм по сосед­ству было несколько. А кроме них, еще много домов тех людей, кто предпочитал селиться не в самом городе, а на его окраинах.

Вечер выдался на редкость тихий и ясный. На небе не было ни облачка, лишь горы на го­ризонте в лучах заката отливали голубым и розовым. Прохладный ветерок, насыщенный ароматами диких цветов, дул нам в лицо. На краю луга, у изгороди, паслись две наших ло­шади. Место это было на редкость спокойным, поэтому мы особенно не боялись, что даже ночью с ними что-то случится.

Правда, сейчас, когда мы не раз уже успели убедиться, что в лесу полно волков, может быть, придется с этим покончить. В конце кон­цов, волчья стая способна загнать даже иную молодую лошадь. Уж я-то это хорошо знаю. Недаром я сама была волком. И не раз. И как раз собиралась превратиться в него снова.

Наконец мы добрались до опушки леса. Лес начался как-то очень неожиданно — одна нога еще запуталась в траве, а другая уже ступила на мягко пружинивший ковер из сосновых иголок и опавших листьев.

Здесь, поддеревьями, было гораздо темнее. А по мере того как мы углублялись в лес, вок­руг нас, казалось, сгустилась ночь. Недоверчи­во подняв глаза вверх, я вскинула голову, как только могла, и увидела в вышине, между кро­нами деревьев, голубое небо. Но солнце уже садилось. Еще немного, и настанет ночь. Днев­ные создания одно за другим отправлялись на покой, а ночные, наоборот, открывали еще за­туманенные сном глаза.

— Похоже, пора превращаться, — проворчал Марко.

— Да. По крайней мере, можно будет дви­гаться гораздо быстрее, — согласилась я.

Марко ухмыльнулся и подмигнул:

— Слушай, а у тебя мурашки по коже, случай­но, не бегут? От всех этих превращений, я хочу сказать. Лично я еще не забыл самый первый раз. Жуть, ей-богу.

— Жуть, — согласилась я.

— И для тебя, значит, тоже?

— А почему тебя это так удивляет? — хмыкну­ла я.

Марко пожал плечами:

— Ну… ты ведь у нас фея превращений! Я расхохоталась:

— Да брось ты, Марко! Мы же все умеем пре­вращаться.

— Да, только даже Акс признает, что у тебя какой-то особенный талант в этом деле. Будто ты можешь как-то это контролировать, и вооб­ще… Акс считает, что у тебя получается даже лучше, чем у него самого.

— Ну и что? — возразила я. — Думаешь, от этого вся эта штука становится менее чудной? Ну, подумай сам: мы в лесу, солнце садится, на землю спускается ночь, а мы с тобой, как ка­кие-то оборотни, собираемся превратиться в волков. Чем не фильм ужасов, скажи на ми­лость?

— «Человек-волк», — предложил Марко

— «Женщина-волчица», — поправила я.

— Ладно, тогда пусть будет просто «Волки». Сбросив верхнюю одежду, мы спрятали ее

в кустах, и я приступила к превращению. Для начала я сфокусировала свое внимание на об­разе волка, чья ДНК стала частью меня самой. Надо сказать, что мы с Марко, в сущности, были одним и тем же волком, поскольку взяли образец ДНК у одного и того же зверя.

Я почувствовала, как мои челюсти все вы­тягиваются и вытягиваются. Потом вдруг по­слышался слабый хруст, когда мой маленький, слабый рот и зубы превратились в мощные волчьи челюсти, способные дробить кости. Мой человеческий рот и зубы едва-едва могли справиться с жестким, непрожаренным стей-ком… а теперь мои волчьи челюсти с легкос­тью перегрызли бы не только стейк, но и мно­гое, многое другое… Например, шею живого, бешено сопротивляющегося оленя.

Мои зубы становились все длиннее, превра­щаясь в клыки, и вслед за ними удлинялись и челюсти.

— Видишь? Воут именноуррр это я и имелрррр в видуууррр! — проворчал Марко, с трудом выго­варивая слова, поскольку его человеческие губы и язык уже пропали. Впрочем, через пару секунд он снова обрел способность общаться — теперь уже телепатически.

— Видишь? Вот именно это я и имел в виду! — повторил он. — Только посмотри, насколько быст­рее ты превращаешься, чем я. От одного этого у меня по спине бегут мурашки!

В общем-то, надо признаться, доля истины в этом была. К примеру, мне удавалось до та­кой степени контролировать сам процесс пре­вращения, что волчья голова появилась у меня на плечах уже почти полностью сформировав­шейся. К тому же раньше, чем все остальное тело стало волчьим. Выглядело это достаточ­но забавным — я по-прежнему оставалась со­вершенно нормальной девчонкой, если, ко­нечно, не считать огромной волчьей головы на моих плечах да еще волны серой шерсти, которая ползла от шеи вниз, на глазах покры­вая тело.

— Знаешь, если честно, я как-то об этом не думала, — призналась я. — Наверное, мой мозг решает такие вопросы без консультации со мной.

Между тем превращение продолжалось. Мои коленки, хрустнув, выгнулись в обратную сто­рону. Ноги прямо на глазах уменьшились в раз­мерах. А вместо ступней появились лапы с жес­ткими подушечками на концах.

Не в силах больше стоять, я упала на пере­дние ноги и оказалась на четвереньках…

Постепенно стали пробуждаться волчьи инстинкты. Хорошо, что мне и раньше уже доводилось превращаться в волка, поэтому сей­час для меня не составило особого труда взять их под контроль.

И тогда на смену человеческим чувствам пришли волчьи.

Волку лес кажется совсем другим, не таким, как человеку. Мне вдруг показалось, что чья-то исполинская рука забросила меня в какое-то непонятное место.

Теперь мне казалось, что человеческое ухо не различает абсолютно ничего, вернее, почти ничего, так, ерунду — шорох листьев, лепет вет­ра, громкое чириканье птиц. Но от слуха вол­ка ничто не могло укрыться. К примеру, теперь я легко различала звук шагов какого-то боль­шого зверя на расстоянии добрых тридцати метров справа от меня. Едва слышное стреко­тание белки где-то высоко над головой, в кро­не деревьев. Даже шорох насекомых, копошив­шихся среди опавшей листвы у нас под ногами. Да что там шорох — мне было слышно даже, как вдалеке, рядом с городом, шуршат по до­роге автомобильные шины!

При этом слух был сущей ерундой по срав­нению с обонянием волка!

Может быть, если я скажу, что по сравнению с ними, волками, мы, люди, глухи и слепы, мо­жет быть, тогда вы хоть немного поймете, что я имею в виду. Да и правду сказать, что у нас за обоняние? Ну что мы можем почувствовать? Аромат какого-нибудь цветка, и то, если он у нас под самым носом. С таким же успехом мож­но было бы жить в каменном мешке — во вся­ком случае, так о нас, наверное, подумал бы волк.

А волки… о, такого вы даже представить себе не можете! Вы даже не понимаете, сколь­ко бесчисленных оттенков разных запахов может различить волк.

— А-а-ахххх! — воскликнула я.

— Да уж, — согласился Марко. — Совсем забыл. Bay! Эй, привет!

Примерно то же самое, наверное, испыты­вает слепой, если ему вдруг посчастливится прозреть.

Став волком, я отчетливо чувствовала доно­сившийся со стороны луга запах наших лоша­дей. Собственно говоря, не то чтобы я чувство­вала, что пахнет именно лошадьми, просто знала, что там пасутся достаточно взрослые и здоровые животные. Обоняние волка улавли­вало аромат каждого цветка, дерева, гриба, да что там гриба — травинки, листика! Сейчас, втянув в себя воздух, я чувствовала запах воды сразу с трех сторон, причем безошибочно по­нимала, в каком из источников вода слаще.

До меня донесся запах скунса, доброй дюжи­ны белок, кротов, крыс, мышей, оленей… пах­ло дохлым воробьем, енотом, нет… двумя ено­тами!

И еще пахло мной самой. То есть я хочу ска­зать, сильно пахло моей одеждой, которую я совсем недавно сняла с себя перед тем, как приступить к превращению. От нее исходил сильный смешанный запах всех тех бесчис­ленных животных и птиц, которые жили у нас в амбаре.

Я могла чувствовать запах почти трехднев­ной давности! Например, человека, прошедше­го по этой тропинке несколько дней назад. Другого волка, довольно старого самца, кото­рый тоже раз пробегал в этих местах. И еще запахи собак, кошек и всякого разного мусора.

И еще один, совершенно незнакомый мне и довольно-таки странный запах, названия которого я не знала. Только потом я догадалась, что это, должно быть, запах андалита. Иначе говоря, Акса.

И когда все эти новые запахи и звуки вол­ной нахлынули на меня, мне показалось, что весь мир вокруг меня кипит жизнью и перели­вается самыми разными красками.

— Классно, — проворчал Марко.

— Еще бы не классно! — согласилась я. — Побе­жали!

Видите ли, волки обожают бегать…

 

Глава 5

Волки — отличные бегуны. Они могут бе­жать всю ночь, не останавливаясь ни на мину­ту и не замедляя бег, чтобы перевести дух, по­тому что не чувствуют усталости.

Мы с Марко бежали, перепрыгивая через упавшие деревья, протискиваясь между ствола­ми, там, где они росли особенно тесно, и обе­гая заросли колючих кустов. Пересекали зали­тые солнечным светом поляны и погруженные в сумрак сосновые чащи. Легко перемахивали через стремительные ручьи и быстро карабкались по каменистым скалам.

Мы мчались вперед, упиваясь новыми для себя чувствами и ощущениями, слегка пьяные от обилия звуков и запахов, которые ударили нам в голову. На расстоянии сотни метров от нас не было ничего такого, что могло бы ук­рыться от нашего внимания. Можно было подумать, что мы с Марко разом окунулись в бур­лящий поток самой жизни.

Запах лагеря лесорубов мы почувствовали задолго до того, как увидели. Потом нашего слуха коснулся рев работающих двигателей.

И уже потом неясное бормотание. Голоса были явно человеческие.

Именно тогда нам напомнили, что мы тут не одни. Кроме нас с Марко, тут были и дру­гие, и они тоже были начеку.

— Эй, это вы, ребята?— окликнул нас беззвуч­ный голос. Голос Джейка.

— Да. А вы где?— спросила я,

— Почти что у вас над головой, — со смешком отозвался Джейк.

Я остановилась как вкопанная и, усевшись на задние лапы, задрала морду вверх, будто со­бираясь повыть на луну. Прямо у меня над го­ловой ветки немного раздвинулись и просве­чивало небо. И в вышине чуть заметно двигались три крохотные черные точки.

Тобиас и Джейк парили примерно в пятистах метрах над нашей головой. Сумерки уже сгусти­лись, но даже с такой высоты сквозь просветы облаков они умудрились разглядеть нас с Марко!

— Это место как раз перед вами. Там полным-полно всякой техники. И охранников. И все-таки, думаю, вам стоит взглянуть на него. Только, пожа­луйста, будьте осторожны!

— Мы тоже слетаем. Но солнце уже почти село, поэтому не думаю, что в темноте нам удастся мно­го увидеть, — добавил Тобиас.

— Ну, положим, нас-то вы рассмотрели, — свар­ливо пробурчала я.

Тобиас расхохотался:

— Да, но вас рассмотреть не так уж трудно — пара здоровенных волков! Ой, прости, бога ради, Кэсси, кажется, у тебя на ухе блоха!

— Не ври, пожалуйста! Уне блоху тебе ни за что не рассмотреть!' — буркнула я.

— Хе-хе-хе! — услышала я в ответ. — Да не­ужели ?

Мы с Марко снова двинулись вперед, но те­перь уже не так быстро, как прежде. И куда ос­торожнее.

Меж деревьев забрезжил свет. Только не дневной. Этот свет был искусственного проис­хождения.

Пригнувшись к самой земле, низко опустив голову и настороженно принюхиваясь, мы мед­ленно подкрались ближе. Прижатые к голове уши чутко ловили каждый звук, готовые в лю­бую минуту подать сигнал об опасности.

Административное здание оказалось гораз­до больше, чем нам показалось с первого взгля­да. Построенное из обтесанных бревен, двух­этажное, с небольшим крыльцом, оно сильно смахивало на избушку какого-нибудь фермера.

Ни с боков, ни сзади на уровне первого эта­жа окон, судя по всем); не было. Во всяком слу­чае, мы с Марко не заметили ни одного. На верхнем они были, но ни в одном из них не горел свет. Все они были темные, слишком тем­ные, чтобы на таком расстоянии даже со сво­им острым зрением я могла что-нибудь разгля­деть.

Зато по периметру крыши тянулся целый ряд ослепительно ярких ламп дневного света. Все деревья, что были поблизости от дома, вырубили и выкорчевали, так что теперь на Добрую сотню ярдов или даже больше его со всех сторон окружала мертвая, будто выжжен­ная земля, залитая мертвенным голубовато-бе­лым сиянием. Было светло как днем.

Дюжина или больше тяжелых машин ак­куратно выстроились в ряд. Землечерпалки, подъемные краны какой-то странной конст­рукции — я таких никогда не видела, — гру­зовики и еще какие-то громадные штуки, притихшие, с выключенными двигателями, они казались игрушками какого-то великана. Скорее всего, подумала я, именно эти шту­ки используются для выкорчевывания дере­вьев.

Острое волчье чутье подсказало мне, что вдоль периметра здания расхаживают несколь­ко человек. До них было не менее пятидесяти ярдов, и, однако, все они тем не менее были настороже.

Тот, что был ближе всех к нам, как раз на­правлялся в нашу сторону Припав к земле, мы с Марко постарались слиться с ней и застыли, рассчитывая, что он нас не заметит.

Мужчина был одет в желто-коричневый ка­муфляжный костюм. Брюки заправлены в вы­сокие кожаные ботинки. В руках он держал автоматическую винтовку.

— Так, сдается мне, все это как-то не очень похо­же на компанию, занимающуюся обычной заготов­кой леса. Да и этот парень явно не лесоруб, — про­ворчала я.

Насторожив уши, я пыталась поймать ма­лейший звук, исходивший от здания, но там стояла мертвая тишина. Либо там не было ни

46

единой живой души, либо они заранее позабо­тились поставить звуконепроницаемые пере­борки.

— Что-нибудь слышишь? — спросил Марко.

— Только не со стороны дома. Однако… погоди, оттуда тянет каким-то странным запахом. Я его уже слышала, только не могу вспомнить… Черт, очень странный запах!

— Да. Я тоже чувствую. Явно животный, ив то же время нет…

— Хорк-баширцы?

— Может быть, — задумчиво протянул Марко.

— А охрана явно вся из людей, — спохватилась я. — Знаешь, а ведь вся эта затея может и не иметь никакого отношения к йеркам. Предположим, эти ребята, кто бы там они ни были, затеяли что-то, но это совсем не то, о чем мы думаем. То есть все они нормальные люди, просто ведут себя странно. В кон­це концов, ведь не обязательно же, чтобы каждый, кто покажется нам странным, на поверку оказы­вался контроллером, верно ?

— Да, конечно. Только не забывай о силовом поле. Даже если тут тайный притон наркодельцов или что-то еще покруче, не думаю, чтобы они вот так запросто смогли устроить вокруг силовое поле. Это уже попахивает инопланетянами!

— Резонно! — согласилась я и притихла — до меня донесся какой-то звук. Нет, скорее не­сколько разных звуков. Кто-то двигался в тем­ноте — медленно, очень осторожно. Почти не­слышно…

Я покосилась на Марко и заметила, что и его Уши тоже встали торчком:

— Да, я тоже слышу, — проворчал он. — Это позади. Кто-то обходит нас сзади.

Холодок страха пополз у меня по спине. Та часть меня, что принадлежала человеку, при­шла в ужас. Волк же и ухом не повел. Однако сейчас я склонна была больше доверять моим человеческим инстинктам, чем волчьим.

— А где охранники?— спросила я.

Марко еще не успел ответить, как тут нача­лось!

Яркий, слепящий свет!

Свет повсюду! Повсюду! Будто весь мир во­круг нас взорвался и потонул в одной ослепи­тельной вспышке.

Мне показалось, что мы с Марком оказались на самом виду.

БАХ! БАХ! БАХ!

Резкие, короткие взрывы где-то за нашей спи­ной, среди деревьев, разорвали ночь. Я в диком ужасе бросила взгляд назад. Что-то падало сверху прямо на нас. Сеть!

Огромные стальные сети, вывалившись из кроны сосен прямо над нашей головой, пада­ли на нас с высоты. По краям к ним были при­вязаны грузы.

— БЕГИ!

Мы рванулись в разные стороны. Ближай­шая ко мне сеть, задев меня одним краем и слег­ка придавив, упала на землю. Протиснувшись наружу, я бешено заработала лапами, стараясь вырваться на свободу.

Ура!

Край сети больно поранил мне спину. Но

какое это имело значение, если я была вне опас­ности?!

ТШШШ! ТШШШ!

Еще одна вспышка ослепительно яркого све­та, только на этот раз красного, разорвала ночь. Стреляли откуда-то из окон верхнего этажа. Ярко-алый тонкий луч, прорезав темноту, полос­нул дерево у самого основания всего лишь дюй­мах в трех от того места, где затаилась я. Дере­во задымилось. В стволе огромной сосны теперь была шестидюймовая обугленная дыра.

Лучевые ружья!

Я кинулась бежать со всех ног. И вдруг что-то остановило меня. Что-то было не так… Мар­ко, опомнилась я. Где он?!

Резко затормозив, я оглянулась — бедняга Марко запутался в сети и сейчас, бешено изви­ваясь и бессильно грызя и царапая металличе­скую сетку, пытался вырваться на свободу.

Я бросилась назад.

ТШШШ! ТШШШ!

Красновато-багровые лучи сейчас, в мерт­венном свете многочисленных прожекторов, шаривших по земле, вспахивали землю. Еще один выстрел! Еще!

Схватив край металлической сети зубами, я рывком приподняла ее, оторвав от земли. К моему изумлению, она оказалась страшно тя­желой. Неудивительно, что бедняга Марко рас­пластался по земле, как полураздавленный чер­вяк, подумала я.

— Убирайся отсюда!— рявкнул он, обращаясь ко мне. — Решила погибнуть за компанию?!

— Заткнись и вылезай! — завопила я в ответ. ТШШШ! ТШШШ!

Я с трудом удерживала проклятую сетку. Че­люсти мои ныли, шея, казалось, готова была в любую минуту сломаться. Марко, царапая зем­лю когтями, дюйм за дюймом продвигался к краю. А выстрелы из лучевого ружья, увы, с каждым разом ложились все ближе…

Теперь-то мне было отлично видно, куда подевались охранники. Как раз в эту минуту они целой толпой неслись прямо к нам. Не меньше полудюжины из них были вооружены лучевыми винтовками. Я невольно зажмури­лась от страха, уж очень дико они выглядели, когда в мертвенном свете прожекторов по обе стороны от них летели длинные черные тени, похожие на гигантских летучих мышей.

И вдруг… перед моими глазами что-то мель­кнуло. Быстрее, чем волк. Быстрее, чем чело­век.

Это «что-то» было таким же стремитель­ным, как олень. Безгубое лицо, крохотные глаз­ки на кончиках острых оленьих рожек, а сза­ди — мускулистый скорпионий хвост. Это создание не было похоже ни на одно из тех, что населяли Землю. И сейчас оно галопом неслось прямо к нам.

— Акс! — взвизгнула я.

Его хвост мелькнул в воздухе с такой быст­ротой, что человеческий глаз был бы бессилен заметить это движение.

Скользнув вдоль стальной сетки, острое лезвие, которым заканчивался хвост, легко разрезало несколько ячеек, оставив после себя длинную прореху прямо перед самым носом Марко.

— Черт! Чуть меня не задел! — ойкнул Марко, но тут же поспешно протиснулся в щель и вы­скочил наружу. Я мчалась за ним по пятам. Как я уже сказала, волки неплохие бегуны. Но, уве­ряю вас, вы бы не поверили собственным гла­зам, увидев, на какую скорость способен пе­репуганный насмерть волк, у которого человеческое сознание к тому же парализова­но ужасом.

Забыв обо всем, мы постарались поскорее унести оттуда ноги. Акс держался рядом с нами.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХГ БАХ!

Выстрелы! Сейчас в нас палили из старых, добрых автоматических винтовок!

Знаете, оказывается, винтовочные выстре­лы на самом деле куда громче, чем в кино!

И к тому же когда в вас палят из винтовок в реальной жизни, это тоже намного страшнее, чем в кино! Можете мне поверить

Я уж не говорю о том, что рухнуть с пулей в голове на самом деле или в кино тоже, знаете ли, не одно и то же!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — вопила я.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — вторил мне Марко

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — не отставал от нас и Акс. В эту ночь двое волков и андалит наверняка

поставили новый олимпийский рекорд по бегу с препятствиями.

 

Глава 6

— Ладно, думаю, на вопрос, что это — обыч­ная компания, занимающаяся заготовкой леса, или нечто посерьезнее, мы уже ответили, — сказал Марко.

Мы наконец добрались до опушки леса, за которой уже простирались поля нашей фермы. Мы с Марко успели даже вернуть себе нормаль­ный человеческий облик. Рэчел с Джейком спустились на землю и присоединились к нам. Тобиас устроился на толстой ветке дерева пря­мо у нас над головой.

Акс стоял поодаль. Вспомогательная пара его глаз на концах ролсек непрерывно враща­лась, подозрительно вглядываясь в сумрачную громаду леса у нас за спиной. Почувствовав на себе мой взгляд, он повернулся, и наши глаза встретились: мои и его, те, что я называла ос­новными.

— Кстати, спасибо, Акс, — сказала я.

— Да уж, без шуток, — перебил меня Марко. — Еще немного, и меня просто размазало бы по земле тонким слоем. Да, Акс, этот твой хвост — просто нечто!

— И как это я не разглядел, что в вершинах сосен спрятаны сети, — продолжал казниться бедня­га Акс. — Надо же! Я ведь обнаружил и силовое поле и о том, что в верхнем этаже могут прятаться стрелки с лучевыми винтовками, тоже подумал, а тут!.. Но эти сети настолько примитивны, что я попросту о них не вспомнил!

Акс, как и остальные андалиты, в своем есте­ственном облике мог разговаривать только те­лепатически. Я уже не раз думала, что, может быть, это потому, что у них нет ни рта, ни губ, ни языка. Так что телепатия — единственный возможный для них вид общения.

Вблизи Акс выглядел несколько фантастиче­ски — этакая помесь оленя, лошади, скорпиона и человека. Прямо межгалактический кентавр, подумала я про себя. Верхняя честь тела напо­минала туловище мальчишки, по бокам его све­шивались тонкие, слабые на вид руки, а голова, увенчанная парой изящных, подвижных рожек, была больше похожа на оленью, чем на челове­ческую. На концах этих рожек была еще одна, вспомогательная пара глаз, которые могли по­ворачиваться и вправо, и влево. И даже назад.

Да, с уважением подумала я, скорее всего, застать андалита врасплох вряд ли возможно.

Тело Акса, покрытое желто-коричневым мехом с голубоватым отливом, там, где оно на­поминает человеческий торс, кажется очень коротким, потом незаметно удлиняется и пе­реходит как бы в тело оленя. Стройные, изящ­ные ножки заканчиваются крохотными копыт-Цами.

Но в первую очередь вам бросается в глаза его хвост. Он настолько длинный, что Акс за­просто может, перекинув его через голову, при­кончить любого, кто стоит перед ним. И ко всему прочему, заканчивается он острым сер­повидным лезвием.

— Никто из нас не заметил сетей, — прими­рительно сказал Джейк. — Наверное, они были хорошо укрыты среди ветвей.

— Похоже, мы были правы. И они действи­тельно поджидали нас, — задумчиво прогово­рил Марко. — Операция просто-таки типичная для йерков. Теперь понятно, что вся эта затея с рубкой леса — самое обычное прикрытие, а значит, главная их задача — уничтожить нас.

— Согласна, — жестко сказала Рэчел. — Они по-прежнему принимают нас за андалитов. Они еще не забыли, сколько раз мы причиняли им вред, и все это происходило примерно в этом районе. И теперь им пришло в голову, что мы скрываемся в этом лесу.

— И они почти угадали, — кивнул Джейк. — Ведь и Акс, и Тобиас живут как раз в нем. Да и мы часто пользуемся им как укрытием.

— Вы забыли еще об одном, — вмешалась я. На лицах, обращенных ко мне, отразилось

замешательство.

Я набрала полную грудь воздуха:

— Я хочу сказать… даже если бы они там и не жили, все равно! Мне становится плохо при одной только мысли о том, что от этого леса останутся одни лишь пеньки и голая земля!

— О, умоляю, только без этих сантиментов, ладно? Хотя бы сейчас, — простонал Марко. — Между прочим, пять минут назад меня чуть было не поджарили с помощью лучевого ру­жья! И я сейчас просто не в состоянии играть роль этакого спасителя Бэмби, понимаешь?

— Послушай, Марко, мы ведь, в конце кон­цов, не звери. Мы — люди, и мы обязаны думать о подобных вещах!

— Кэсси, о чем ты, ради бога?! Мы сража­емся ради того, чтобы уцелело человечество! Человечество, а не просто какой-то лес! Мы дол­жны спасти мир от йерков! Кто в такой ситуа­ции может думать об экологии и всякой такой ерунде?!

— Я могу, — упрямо ответила я.

— Ну, так ведь это же ты! — развел руками Марко. — А я лично больше переживаю отто­го, что вся эта мерзкая компания устроила це­лый военный лагерь прямо у нас в тылу, и, чтобы отыскать нас и прикончить, они гото­вы повыдергать весь этот лес, как сорняки с грядки.

Я уже открыла было рот, чтобы затеять спор, но тут Джейк поднял руку:

— Думается, главное — это то, что мы хотим, чтобы этот лес оставался на прежнем месте. И не так уж важно, что причины у нас совер­шенно разные. Все это ерунда. Я хочу сказать, сейчас перед нами стоит задача помешать им. Верно?

Он вначале покосился на Марко, потом бро­сил взгляд на меня. Но я в тот момент была сер­дита на Джейка. То есть, конечно, я понимала, что ему приходится одинаково считаться с мне­нием каждого из нас, и все же… почему-то мне казалось, что в какой-то степени он солидарен с Марко. Дескать, какая разница, уцелеет лес или нет? Главное, чтобы уцелели мы сами!

Я обернулась было к Рэчел за поддержкой и опешила: стараясь не смотреть в мою сторо­ну, она упорно шарила глазами по земле, будто что-то потеряла.

«О, черт, — раздосадованно подумала я, — значит, и Рэчел тоже считает, что я не права».

— Самое главное— это то, что их нужно остано­вить!— примирительно сказал откуда-то сверху Тобиас.

— И как ты предлагаешь это сделать, инте­ресно знать? — поинтересовался Марко. — Это проклятое место — настоящая крепость!

— Может, взорвать? — ехидно хмыкнула Рэ­чел. — Или стереть с лица земли?

— Спереть один из экскаваторов и напра­вить его прямо на здание! — предложил Мар­ко. — Боюсь только, сюрприза не получится, а жаль. Они ведь догадываются о том, что мы где-то рядом. И знают: рано или поздно мы попро­буем нанести удар.

— Бесполезно, — вздохнул Акс. — Никакой экскава­тор не поможет. Ты забьиь о силовом поле вокруг дома? И никакому эскаватору, никакому грузовику эта шту­ка не по зубам. Им его не пробить. Да и нам тоже. Сна­чала мы уткнемся в силовое поле, а они, заметив нас, просто уничтожат пас лучевычи пушками.

Губы Рэчел сжались в тонкую, жесткую ли­нию.

— Стало быть, предлагаешь просто сдаться? Это и есть твой план? Пускай, значит, повыдер­гивают одно дерево за другим, пока просто не наткнутся на Тобиаса или на тебя самого, Акс? Так, значит?

Юный андалит предпочел промолчать.

— Видите ли, я, конечно, не хотела бы сно­ва забивать ваши головы разговорами об эко­логии и прочей ерунде, — ехидно вмешалась я, — но, по-моему, весь вопрос состоит в том, чтобы выяснить, как йеркам вообще удалось получить разрешение валить лес в Националь­ном заповеднике?

— Ну, и чем, по-твоему, это поможет? — вло­жив в этот вопрос весь имевшийся в его арсе­нале сарказм, спросил Марко.

— Потому что, мой дорогой, существуют и более тонкие способы проворачивать дела, чем лобовая атака. Ведь йерки еще не контро­лируют правительство, верно? Пока что, по крайней мере. Стало быть, прежде чем присту­пить к делу, им нужно было получить официаль­ное разрешение. А иначе на них разом навали­лась бы и полиция, и ФБР, и тележурналисты, и очень многие факты выплыли бы наружу! А этого они хотят меньше всего.

Марко уже открыл было рот, будто собира­ясь отпустить одну из своих шпилек. И тут же закрыл.

— О-о-о! — промычал он.

Украдкой покосившись на сбитого с толку приятеля, Джейк саркастически вскинул одну бровь.

— Видишь, Марко, — протянул он, — вот в чем преимущество Кэсси перед тобой. Ты бы на ее месте показал язык и сказал: «Бу-у-у!»

Несмотря на все усилия Марко казаться невоз­мутимым, на его губах промелькнула усмешка.

Джейк весело подмигнул мне, и я подумала: «Может, стоит простить его?»

— Ну, и как мы будем действовать?

Я пожала плечами. Терпеть не могу строить планы, когда знаю, что в результате моей ошиб­ки кого-то могут ранить или даже убить.

— Думаю… то есть хм… Ладно, слушайте, на­верняка йеркам пришлось обратиться к кому-то за помощью. А это значит, что кто-то из их кон­троллеров должен быть на самом верху. И нам нужно выяснить, кто это.

— А как это сделать? — поинтересовался То-биас.

— Думаю… — замялась я и покосилась в сто­рону Джейка, ища поддержки. Впрочем, я и так уже знала ответ. Просто мне не хотелось ска­зать это самой. Видите ли, строя планы, мы привыкли стараться не упоминать о той страш­ной опасности, которая грозит всем нам.

— Придется пробраться туда, — сказал за меня Джейк.

Я кивнула. Самое малое, что я могла сделать, это согласиться с ним.

Рэчел покачала головой:

— Вот это да! Но… я не знаю ни одного зве­ря, достаточно громадного, чтобы сделать это.

— Не громадного, — поправила я ее. — На­оборот — очень, очень маленького.

 

Глава 7

— Где это ты была? — спросил отец, когда я поздним вечером в тот день вернулась домой.

Он был на кухне — копался в холодильнике.

Честно говоря, я немного опешила. У моих родителей нет привычки задавать мне вопро­сы. Может быть, это потому, что они мне дове­ряют. Впрочем, положа руку на сердце, для это­го у них есть основания. Не помню, чтобы мне когда-то приходилось обманывать родителей до тех пор, пока я не стала одним из аниморфов. А теперь, вынуждена с горечью признать­ся, похоже, мне приходится то и дело врать им. А это паршивое чувство.

— О-о-о… хм, так… просто гуляла, — пробор­мотала я. — А почему ты спрашиваешь? Я тебе нужна?

— А то как же? — проворчал отец. Голос у него был на редкость суровый, но я догадывалась, что все это не всерьез. Просто уж такой он у меня. Думаю, это так проявляется его немного сухо­ватое чувство юмора. Во всяком случае, так счи­тает Джейк. А вообще он уверен, что мой отец один из самых веселых людей в нашем мире.

— И для чего, если не секрет?

— Только что звонили из дорожно-патруль-ной службы. Сообщили, что… что какое-то животное, дескать, валяется возле обочины дороги… там, где она подходит к самому лесу. Сказали, что это самое животное, похоже, сильно обожжено.

Что-то в его голосе, когда он упоминал «ка­кое-то животное», мне сильно не понрави­лось.

— Надо съездить туда и отыскать его, — про­должал отец и, усмехнувшись, закончил: — Зна­чит, так: я веду машину, а ты занимаешься этой самой зверюгой!

Я застонала. Все ясно! Было только одно животное в мире, которого отец боялся. Да, да, боялся! Он, который лечил лис и волков, ко­торый запросто мог управиться даже с медве­дем, не мог заставить себя дотронуться до это­го «животного»!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что имеешь в виду скунса?! — возмутилась я.

Отец кивнул.

— Сам не понимаю, как это происходит, но тебе как-то удается ладить с этими паршивца­ми, — проворчал он. — Они, наверное, тебя любят. А потом, у меня сегодня назначена встреча с представителем «Дудетт Кэт Фуд Корпорэйшн». Не могу же я явиться туда благоуха­ющим наподобие скунса!

Тут на ступеньках лестницы, которая вела в погреб, появилась мама. В руках у нее была упаковка из шести пакетов сока.

— Вот, это все, что я смогла отыскать, — ви­новато сказала она.

Видите ли, единственное, что отбивает за­пах скунса, это почему-то томатный сок.

— Мам, разве это не твой долг помочь отцу в таком важном деле?

Я… у меня сегодня пол­ным-полно уроков, — взмолилась я.

— Нуда, так я и поверила, — фыркнула мама.

— Нет, это не лезет ни в какие ворота! Меж­ду прочим, вы оба — дипломированные вете­ринары! — возмутилась я. — И не стыдно вам бояться каких-то несчастных скунсов?!

— И вовсе я не боюсь, — мрачно проворчал отец. — Вернее, не боялся… до того… до несча­стного случая.

— И только потому, что какой-то скунс брыз­нул тебе…

— В лицо! — возмущенно добавил отец.

— Только из-за какой-то несчастной случай­ности…

— За три секунды этот поганец облил меня раз шесть! — продолжал возмущаться отец. — И воняло от меня целую неделю! Твоя мама выселила меня из дома в амбар! Но даже там мне не было покоя! Видите ли, некоторые жи­вотные волнуются, почувствовав запах скунса! Так что, в конце концов, я был вынужден разбить во дворе палатку и ночевать в ней!

— А нам потом пришлось ее сжечь! вила мама и тихонько захихикала.

— А ты почему-то ладишь со скунсами, — брюзгливо продолжал отец. — Впрочем, ты со всеми животными ухитряешься ладить! Ладно, Кэсси, поехали. Ты ведь знаешь, что скунсы тебя любят!

Десять минут спустя мы с отцом уже мчались на машине по скоростному шоссе. Для этого случая отец предложил взять новый грузови­чок — пикап. Старый и нежно любимый точно такой же грузовичок у нас недавно украли. А когда его нашли, он был разбит всмятку.

Во всяком случае, отец в это верил. На са­мом же деле нам пришлось ненадолго… э-э-э… позаимствовать его. За руль уселся Марко, а Марко отродясь не водил машину. Мы и огля­нуться не успели, как уже оказались в кювете.

По дороге мы слушали CD-плейер. Соб­ственно говоря, это единственное, что заста­вило отца примириться с новым грузовичком. Он обычно ставил какой-нибудь джаз и тихонь­ко наслаждался.

Наконец мы подъехали к тому месту, о кото­ром отцу сообщил дорожный патруль. Припар­ковались, вылезли из машины и надели на го­лову фонарики.

— Осторожнее, Кэсси, — предупредил отец, — водители тут носятся как сумасшедшие.

И правда, автомобили, свирепо урча и вспа­рывая темноту острыми кинжалами фар, проле­тали мимо на скорости километров сто двадцать в час. С двух сторон скоростного шоссе угрожа­юще сжималось темное кольцо леса. Я подняла голову, и луч света коснулся стволов деревьев.

В обычной обстановке лес нисколько меня не пугал. Но сейчас я никак не могла забыть, что мы с отцом меньше чем в трехстах метрах от так называемого лагеря лесорубов. Стран­но и страшно было идти по шоссе практичес­ки в ту сторону, где всего лишь час назад меня чуть было не убили.

Мы, наверное, не меньше получаса броди­ли взад-вперед по заросшей травой обочине шоссе, прежде чем лучик света от моего фона­рика выхватил из темноты дрожащий черно-белый комок меха.

— Папа, вот он!

Спотыкаясь, он подбежал, и луч от его фо­наря лег почти рядом с моим.

— Точно, — буркнул он. — Схожу-ка я за клет­кой. И не забудь надеть перчатки.

Как ты по­мнишь, скунсы — главные разносчики бешенства.

— Пап, я ведь сделала прививку.

— Никакая вакцина не дает стопроцентной гарантии, — проворчал он.

Я осторожно направилась к скунсу. Заметив меня, он свернулся в клубок, на котором ярко сверкали крошечные, будто бусинки, глаза.

— Не бойся, — прошептала я. — Все будет хорошо. Мы приехали, чтобы помочь тебе. Мы тебя вылечим. Тебе не будет больно, обещаю.

Есть у скунсов одна очень странная особен­ность. С первого взгляда они самые милые на свете зверьки. Кажется, будто это просто пуши­стые меховые шарики. Совершенно беззащит­ные. Но это не так. Беззащитные они только на вид. На самом же деле природа одарила их весьма и весьма действенным оружием.

Эти зверушки непременно предупредят вас о том, что лучше бы их оставили в покое. Если скунс поворачивается к вам спиной, это пер­вое предупреждение. Если он угрожающе зади­рает хвост кверху, это серьезное предупрежде­ние. Ну, а уж когда он приподнимается на цыпочки… пеняйте на себя!

Заметили, что скунс поворачивается к вам спиной и задирает хвост, — немедленно замри­те. Попомните мои слова, если окажетесь в такой ситуации. Каждый зверь отлично это знает. Медведям, енотам, волкам и большин­ству хищных птиц не нужно напоминать, что будет, если скунс задрал хвост.

Ну, а если вы думаете, что знаете, как пах­нет скунс, просто потому что вам доводилось натыкаться где-нибудь на шоссе на одного из них, попавшего под колеса, забудьте об этом. Это все ерунда, поверьте мне. Ничего общего. Если хотите понять, как воняет скунс по-насто­ящему, вообразите себе самый отвратитель­ный, самый тошнотворный, самый чудовищ­ный запах, умножьте его в тысячу раз, и то это будет достаточно приблизительно.

— Все в порядке, малыш, — проворко­вала я. — Не пшикай в меня, ладно? Я ведь твой друг, так что ты ведь не захочешь, чтобы от меня воняло, верно?

Сделав еще один шаг, я присела на корточ­ки, постаравшись казаться ниже ростом. Мне хотелось, чтобы он убедился, что я не представ­ляю для него никакой угрозы. Продвигаясь вперед дюйм за дюймом, я непрерывно ворко­вала и сюсюкала, будто имела дело с капризным младенцем, у которого в руках дробовик.

Скунс вздрогнул! Я застыла. Нет, вроде все в порядке. Хвост лежит, как лежал. Я снова обрела способность дышать.

— Прошу тебя, не пшикай на меня, ладно? — взмолилась я.

Пальцы мои скользнули в карман, и в руках у меня появился кусочек мяса. Мы всегда дер­жали наготове замороженные тушки мышей для хищников, которых у нас было немало. А скунсы просто обожают мышей и саранчу. Для них это настоящее лакомство.

— Посмотри-ка, что тут у меня?

Я протянула ему кусочек мяса. Скунс, судя по всему, не был особенно голоден, но, очевид­но, решил, что раз я предлагаю ему закусить, то, стало быть, не замышляю против него ни­какой пакости.

Усевшись на корточки возле скунса, я стащи­ла с себя фонарик и положила его на траву. А потом, затаив дыхание, протянула руку в перчатке, чтобы коснуться зверька.

Он весь дрожал. Трясся, как в лихорадке… и только теперь я поняла почему.

Прямо наискосок через его спину полосой тянулся ожог — правильной полукруглой фор­мы, будто кто-то стегнул беднягу по спине рас­каленным прутом.

— Лучевое ружье, — пробормотала я сквозь зубы. — Ты попался им на глаза, да? Бедный 'малыш!

Не поймав ни меня, ни Марко, разъяренные иерки выместили зло на бедняге скунсе. Совер­шенно беззащитное существо, попавшее между молотом и наковальней, в кровавую мясорубку между людьми и йерками.

Эти чудовища не задумываясь уничтожат и лес, и все живое в нем, лишь бы только до­браться до нас.

— Прости, — прошептала я, обращаясь к скунсу.

И бережно взяла его на руки.

 

Глава 8

Мы условились встретиться на бульваре. Была суббота, а значит, никому бы и в голову не пришло удивиться, увидев нас там.

Когда вы живете в мире, где вас, возможно, со всех сторон окружают невидимые враги, очень важно не привлекать к себе внимания. Это не так уж сложно — достаточно просто не делать ничего необычного, даже когда вы в кругу собственной семьи или самых близких школьных друзей. Никогда ведь не знаешь, кому можно доверять, а кому нет.

Иерки по-прежнему продолжали считать нас андалитами. Впрочем, мы не старались их разубедить — нам это было даже на руку. Толь­ко попытайтесь представить себе, что было бы, случись им пронюхать, что мы на самом деле люди, да еще к тому же подростки! Да они бы изжарили нас живьем!

Итак, мы старались не оставлять следов. Делали вид, что никакая мы не компания, так… сами по себе. К чему нам привлекать внимание какого-нибудь контроллера из учителей — а они наверняка там были.

«Ага, — наверняка подумал бы он, — эти ре­бята постоянно держатся особняком, шепчут­ся о чем-то между собой и вообще у них такой вид, будто они что-то замышляют».

Поэтому мы должны были выглядеть и вес­ти себя абсолютно нормально, ничем не при­влекая к себе внимания. Рэчел бегала на тре­нировки по легкой атлетике, а потом часами бродила по магазинам. Джейк с Марко азарт­но метали кольца у Джейка на заднем дворе или играли в видеоигры. Я, как всегда, возилась в нашей клинике, ухаживала за ранеными или больными зверями.

Увы, Тобиасу не нужно было ломать голову над тем, как выглядеть нормальным. Да и во­обще это слово сейчас уже, похоже, было к нему неприменимо. Впрочем, если вспом­нить, как бедняга жил до тех пор, пока не пре­вратился в краснохвостого канюка, просто мороз по коже дерет. Равнодушная тетка и еще более равнодушный к нему дядя пинали его, точно мяч, от одного к другому. У Тобиаса уже много лет не было настоящей семьи. Как ни пе­чально это говорить, но, когда он исчез, никто, похоже, даже этого не заметил.

Почти целый час я уныло бродила за Рэчел, пока она с профессиональной сноровкой обе­гала магазин за магазином. Казалось, им не бу­дет конца.

Рэчел, на мой взгляд, обладает каким-то ми­стическим, почти сверхъестественным чутьем на то, где и когда будет очередная распродажа. Ей не нужна реклама. Она просто знает.

И вот мы с ней бродили между столиками, заваленными свитерами. На этот раз распро­дажа происходила в «Экспрессе». И сейчас Рэчел пыталась подыскать себе свитер редкого зеленого оттенка, который, на мой взгляд, во­обще в природе не существовал.

— Как по-твоему, что же нам делать? — улу­чив момент, спросила я ее.

Рэчел с трудом заставила себя оторваться от прилавка со свитерами:

— Что? А, вот ты о чем. Думаю, просто вой­дем. Если сможем найти дорогу.

— Вот об этом-то я и говорю. Какую дорогу? Как вообще туда попасть, в это самое место? То есть, понятное дело, что единственная воз­можность это сделать — это превратиться в ка­ких-то насекомых. Но если вам, ребята, снова пришла в голову мысль о муравьях, могу ска­зать сразу: я на это не пойду!

Рэчел чуть заметно вздрогнула:

— Не ты одна!

Не думаю, чтобы кто-то из нас горел жела­нием снова стать муравьем.

Видите ли, у нас и до этого бывали уже не­удачные опыты, но самой ужасной из них ока­залась попытка превратиться в муравьев. И закончилось все довольно печально. Нас по­несло в муравейник, а он оказался чужим. И тогда мы поняли, что нет ничего страшнее, чем оказаться на чужой территории, да еще когда тебя со всех сторон окружают враги.

С тех пор всех нас по ночам преследовали кошмары. Стены туннелей вдруг смыкались над нашей головой, а вслед за этим миллионы и миллиарды муравьев-солдат окружали нас и нападали, нападали, нападали…

— Никаких муравьев! — твердо заявила я и посмотрела на Рэчел, стараясь поймать ее взгляд. — Ясно?

Рэчел пожала плечами и бросила взгляд на часы:

— Пора. Акс сказал, что тоже придет с ними вместе, так что пошли. Не стоит опаздывать.

— Акс? Ах, ну да, конечно.

Джейк и Марко в компании на редкость миловидного паренька сидели внизу, на первом этаже, где был кафетерий. Судя по доносив­шимся до нас отдельным фразам, они громко спорили между собой, кто из них набрал боль­ше очков в одной из видеоигр.

— Эй, Рэчел, Кэсси! — окликнул нас Марко, когда мы с безразличным видом проходили мимо. — Что это вы тут делаете?

Честно говоря, все эти театральные пред­ставления мне не по душе. Чувствуешь себя как-то по-дурацки. Но ничего не поделаешь — все должно выглядеть естественно, как будто мы просто случайно столкнулись нос к носу.

— Выбрались за покупками, — пробормота­ла я. — Вы же знаете, как я люблю ходить по магазинам.

— Подсаживайтесь к нам, девочки. Мы уго­щаем, — радушно улыбаясь, предложил Джейк.

Я растерянно покосилась на стол. Там не было ничего, кроме пустых бумажных тарелок. То есть вообще ничего! Только на одной из остался оранжевый след — наверное, там лежал кусочек сыра. И в точности такая же оранже­вая полоска красовалась на подбородке того самого миловидного паренька, сидевшего меж­ду Марко и Джейком.

Проследив за моим взглядом, Джейк попер­хнулся и вытаращил глаза:

— Черт! Хорошо, что хоть тарелки уцелели!

— Привет, — улыбнулся мне Акс. — Я — кузен Джейка. Меня зовут Филипп. Кузен Джейка. Ку-у-узен. Ку-ку-ку-зен. Я живу за городом.

Я не выдержала и рассмеялась. Уже сколько времени прошло с того дня, как Акс, восполь­зовавшись образцами всех наших ДНК, сумел создать для себя человеческий облик, а я все никак не могла к этому привыкнуть. На мой взгляд, он выглядел странно — этакий коктейль из нас четверых, вместе взятых. Само собой, он был мальчиком, но на диво миловидным, что тоже казалось мне каким-то диким.

Выглядел он, впрочем, настоящим челове­ком. Собственно говоря, он и был им. Однако сам Акс до сих пор все никак не мог к этому привыкнуть. С одной стороны, поскольку ни у кого из андалитов нет рта, возможность гово­рить казалась Аксу странной и волнующей. Он, как ребенок, забавлялся со звуками, то и дело произнося их на разные лады.

С другой стороны, люди используют рот для того, чтобы есть. И вот это было самое страш­ное — оставлять Акса поблизости от еды было просто опасно.

— Вкусно было? — сочувственно спросила я.

— Масло, соль — все это так вкусно. Я сразу вспомнил, как как-то раз попробовал одно очень вкусное масло, машинное, правда. Мас­ло. Ма-асло.

— Машинное?! — поразился Джейк. — Акс… тьфу, Филипп, слушай, ты что, забыл, как я взял с тебя слово никогда не есть ни бычки от сига­рет, ни бумажные салфетки?! Забыл, да? Ах, нет? Что ж, чудесно, тогда прибавь к этому списку еще и машинное масло.

Акс покорно закивал:

— Ладно. Сколько же у вас всяких правил, когда речь идет о еде!

Марко галантно пододвинул мне стул.

— Ладно, ребята, если наше представле­ние уже закончилось, предлагаю перейти к делу.

— Сегодня утром прилетал Тобиас, — пони­зив голос, принялся рассказывать Джейк. Сказал, что набрал высоту и попытался сверху как следует рассмотреть, что там происходит. И само здание, конечно. Ему удалось разгля­деть, что у каждого из контроллеров на поясе есть такой аппарат вроде пластиковой карточки-пропуска. Именно с его помощью они про­никают внутрь силового поля.

— Что же, дело за малым, — подытожила Рэчел, — осталось только выкрасть такой аппара­тик, и дело в шляпе.

— Нет, — возразил Акс, — этот аппарат обыч­но запрограммирован на биологический код того, кто его носит. Иерки, между прочим, со­всем не такие…

— Не произноси этого слова, — одернул его Джейк.

Я заметила, как глаза Марко быстро-быстро забегали. Он испуганно повертел головой, га­дая, не мог ли кто-нибудь нас подслушать.

— Прости. Прости, прости, Рэчел, — забор­мотал Акс, — но твой план вряд ли сработает.

Джейк тяжело вздохнул:

— Тобиас заметил еще одну вещь, но уже внутри силового поля. У здания деревянный фундамент, и весь он сплошь источен крохот­ными дырочками. Он считает, что тут порабо­тали термиты.

— Термиты? — переспросила я. Джейк кивнул:

Я с трудом проглотила вставший в горле

комок:

— Джейк, дело в том, что термиты и мура­вьи очень похожи между собой.

— Только они не такие злобные, — возразил Джейк. — Если хочешь знать, я слазил в Интер­нет и специально посмотрел. А ко всему про­чему, если хорошенько постараться и перево­плотиться в термита из этой колонии, то нам вообще ничего не грозит.

Мне вдруг стало трудно дышать. Краем глаза я заметила, как внезапно посерело лицо Мар­ко. Даже Акс утратил свою жизнерадостность.

— Ты ведь это не серьезно, да? — спросила я Джейка. — Ну, насчет термитов? Господи, поду­мать только!

Похоже, у меня начиналась истерика. Во всяком случае , я: чувствовала что вот-вот взор­вусь.

— Просто другого предложения у меня нет, — вздохнул Джейк. Рассеянно оглядев стол, он заку­сил губу — Кэсси, знаешь, ты была права, когда сказала, что вся штука в том, как этим ребятам удалось получить разрешение валить лес в Национальном парке! Держу пари, тут и кроется их ахиллесова пята. Так что нам непременно нужно узнать, кто провернул для них это дельце. А узнать его имя можно, только если проникнуть в то здание.

— Через прорытые термитами ходы? — до­гадался Марко. — Послушай, идея неплохая, но как ты собираешься отыскать термита, чтобы взять у него ДНК? Они ведь внутри этого сило­вого поля, разве нет?

Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы он оказался прав. Но, покосившись на Джейка, я увидела, что он покачал головой.

— Тобиас сказал, йеркам пришлось заняться ремонтом. Некоторые бревна пришлось заме­нить. А еще они притащили туда несколько лишних лучевых ружей.

Сунув руку в карман куртки, он вытащил не­большой пузырек из прозрачного стекла. В пробке было несколько отверстий, так что воздух мог свободно проходить внутрь.

Внутри пузырька притаился небольшой жел­товато-коричневый с белым жук. Размером он был с крупного муравья, только голова была го­раздо больше.

— Из той же колонии, — сказал Джейк, — из того же самого здания.

Я молча уставилась на термита. Раз за разом он безуспешно старался вскарабкаться на са­мый верх, но лапки соскальзывали, и он падал.

Надеяться ему было не на что. Бедняга попал­ся в ловушку — в стеклянную ловушку, которую приготовило существо таких исполинских раз­меров, что несчастному термиту нечего было и надеяться вообразить себе нечто подобное.

Джейк вытащил пробку.

— Мы пойдем на это только в том случае, если все будут согласны, — сказал он. — Но не можем же мы позволить им… позволить им уничтожить лес.

Рэчел молча протянула ему руку. Джейк так­же молча вытряхнул термита ей на ладонь.

Я видела, как он пополз у нее по руке, а по­том вдруг как-то сразу обмяк и замер. Я догада­лась, что Рэчел берет у него образец ДНК.

Я попыталась представить себе, каково это — быть термитом. Карабкаться по гигант­ской руке какого-то великана, когда даже кро­хотные поры на коже кажутся размером с ка­нализационный сток.

Дождавшись, когда Рэчел закончит, я мол­ча протянула ладонь. Она дрожала. Нет, она тряслась, как овечий хвост, и я, увы, ничего не могла тут поделать.

Казалось, залитый солнцем мир вокруг меня разом потемнел.

Господи, как мне было страшно!

От одного только взгляда на это крошечное насекомое у меня внутри будто появился ледяной ком.

 

Глава 9

Мы должны сделать это сегодня. Нынеш­ним же вечером.

Предполагалось, что вся вторая половина дня уйдет у нас на уроки, всякие домашние дела, выполнение разных поручений… ну, вы и сами знаете, сколько их бывает.

Попробуйте как-нибудь, каково это — делать уроки, когда через какие-нибудь пару часов вам предстоит сунуть голову в петлю. Попробуйте сосредоточиться на математике, когда в голо­ву вам лезут черт знает какие мысли — напри­мер, как вы будете выглядеть в шкуре термита, когда попытаетесь незаметно проскользнуть в штаб-квартиру межгалактических тварей.

И удачи вам!

В конце концов я отправилась в амбар. Отец уже был там, делал обычный свой обход. Моя помощь, судя по всему, ему была не очень нуж­на, но он с благодарностью ее принял.

— Закончила уроки?

— В основном да, — пробурчала я, добавив еще одну ложь к тому огромному вороху вся­ких врак, который уже успела наворотить.

— А я как раз собирался повнимательнее посмотреть на того скунса, которого мы с то­бой подобрали прошлым вечером. Она страш­но перепугалась, так что я решил дать ей успо­коительное.

— Она?

— Да.

Отец взял клетку с самочкой скунса и понес ее в небольшую боковую комнатку, которую он использовал для того, чтобы осматривать па­циентов. Вытащив самку из клетки, я осторож­но уложила ее на стол. Теперь она казалась спо­койной, даже немного вялой, но это было неприятное, ненатуральное спокойствие.

Прошлым вечером, перед тем как усадить ее в клетку, отец наложил на ее обожженную спину аккуратную повязку и теперь осторож­но снимал бинты. При виде жуткого ожога мне чуть было не стало плохо, хотя я уже давно привыкла видеть раненых животных.

— Хм… хм. Так-так. Хм…

Обычно эти звуки говорят о том, что отцу попался интересный случай.

— Так-так-так… — Это у него вроде присказ­ки. — Странно. Очень необычно. Понятия не имею, что могло вызвать подобный ожог. Он слишком чистый. Просто необыкновенно чи­стый! Что бы ни послужило его причиной, во всем этом есть один-единственный плюс — тем­пература была настолько высока, что это ис­ключает всякую возможность заражения.

Покосившись в мою сторону, отец улыб­нулся:

— Слава богу, обгорели только мех и кожа. А вот плечо пострадало больше. Задеты мыщцы. И спина сильно обожжена. Но она будет жить. Хотелось бы мне испытывать такую же уверенность относительно ее малышей.

— Ее… что?! Так у нее малыши?!

— Да. Им сейчас семь-восемь недель.

— И они остались одни? В лесу?!

Отец взял со стола еще один марлевый бинт;

— Кэсси, ты же знаешь… в природе немало жестокости.

— Но ведь они еще слишком малы, чтобы выжить без матери, разве не так?

— Все может быть, — уклончиво ответил он, стараясь не смотреть на меня.

И тут мне вдруг впервые пришло в голову, что отцу, возможно, тоже приходится порой обманывать меня. Для моего же собственного блага, разумеется. Или потому что он считал, что мне так будет легче.

— Сидят небось в какой-нибудь щели и гада­ют, куда подевалась их мама, — прошептала я. — А потом умрут с голоду. Или станут добычей какого-нибудь хищника.

— Передай мне, пожалуйста, ножницы, — буркнул отец.

— Да, конечно. Ох, совсем забыла тебя спро­сить. Ты не возражаешь, если я сегодня пере­ночую у Рэчел?

— Конечно нет, милая. То есть… если твоя мама не против. Эй, а ведь ты так и не спросила, как прошла моя встреча с этими представителя­ми. Ну, теми, кто выпускает кошачьи консервы. Кстати, можешь меня поздравить — удалось до­биться дополнительного финансирования.

Мы еще немного поговорили, пока он про­должал делать обход. Но, если честно, я слуша­ла отца вполуха. Перед глазами у меня стояли крошечные детеныши скунса. Забившись куда-то в нору, они жалобно скулили, зовя пропав­шую мать.

И почему-то мне вдруг стало неприятно, что отец так легко согласился отпустить меня к Рэчел. Хотя, казалось бы, чего обижаться. Тем более что мы ведь вообще не собирались спать в эту ночь. Рэчел собиралась предупредить мать, что переночует у меня. И Джейку тоже придется солгать родителям, вздохнула я. А Марко будет вынужден обмануть отца. И все мы в конечном итоге оказались в такой ситуации, которая была противна каждому из нас.

В эту самую ночь я в который уже раз соби­ралась заглянуть в лицо смерти. И как же ужас­но, подумала я, что последние слова, сказанные мною отцу, оказались ложью.

Перед моими глазами встали бесчисленные ходы и переходы в муравейнике — такими, ка­кими они являлись мне в ночных кошмарах. На самом деле я никогда их не видела — зрение У муравьев так себе. К тому же под землей ведь темно.

Но во сне я видела все совершенно отчет­ливо. Я помнила громадные, отливающие ме­таллическим блеском головы чужих муравьев, когда они прошибали ими хрупкие стены из песка и вонзали свои чудовищные челюсти в мое тело, стараясь разорвать меня в клочья.

Можете ли вы представить себе, что испы­тываешь, когда тебе кажется, что твоя смерть уже близка, когда знаешь, что через секунду погибнешь, так и не вернувшись в человече­ский облик?! Как это ужасно — чувствовать, что умрешь каким-то муравьем, попавшись в ловуш­ку, которую большинству из нас даже невозмож­но представить себе?!

А теперь к тому же меня преследовало еще одно — зрелище осиротевших детенышей скун­са. Умирающих от голода. Они жалобно пищат, и их крик — всего лишь сигнал кому-то из го­лодных хищников, указывающий на то, что рядом добыча.

— Милая, с тобой все в порядке?

Я вдруг очнулась и поняла, что отец внима­тельно разглядывает меня. Мне было трудно дышать, я едва удерживала слезы. Лоб мой взмок от пота.

— Да, да. Все отлично, — едва слышно прого­ворила я.

Он закончил обход и молча ушел.

Оставшись одна, я подошла к клетке со скун­сом.

Подумав, открыла дверцу и сунула внутрь руку.

Перчатки на мне не было.

Видите ли, взять образец ДНК в перчатке просто невозможно.

 

Глава 10

— Ей-богу, не ожидал встретить вас всех, — едва слышным шепотом прошелестел Марко.

— Никто пока не передумал? — спросил Джейк.

— Ни в коем случае, — ответил Марко. — Ждем не дождемся! Просто сгораем от нетер­пения поскорее приступить к делу! Какой уж туг сон, когда предстоит такое увлекательное приключение?!

Черный юмор в стиле Марко. Было три часа утра. Мы все собрались на опушке леса. Джейк, Рэчел, Марко и я. Тобиас, как обычно, устро­ился на ветке дерева.

Та же самая компания подростков, которых в один прекрасный день по дороге домой за­несло на брошенную стройку. Тех же самых юнцов, которым выпало на долю стать свиде­телями последнего сражения андалитов. Те, чья жизнь с тех пор изменилась навсегда.

Тем вечером мы из обычных, ничем не при­мечательных школьников превратились в сол­дат. Солдат, которые сражались и надеялись победить.

Тобиасу уже пришлось заплатить за эту по­беду страшной ценой. Впрочем, это могло слу­читься с каждым из нас. Вот и сейчас мы стоим в темноте, решившись на такое, о чем даже ду­мать страшно. И мы изо всех сил стараемся не думать о том, что нам предстоит, иначе, впол­не возможно, мужество наше растаяло бы, как снег под солнцем.

Акс, кстати, тоже был здесь. Бедняга Акс, куда более одинокий, чем все мы. Сейчас он был пока еще в своем нормальном виде. Вспо­могательная пара глаз внимательно обшарива­ла каждый подозрительный кустик.

— Думаю, для начала превратимся в сов, — предложил Джейк, зная, что у каждого из нас в запасе ДНК большой рогатой совы. — Лета­ют они быстро, и к тому же по ночам. Сможем подобраться поближе.

У меня словно гора свалилась с плеч. Для моих планов сова подходила как нельзя лучше. Совы — чуть ли не единственные хищники, ко­торым могло прийти в голову полакомиться детенышами скунса. Видите ли, для многих хищников запах имеет большое значение. А у некоторых видов сов обоняния, похоже, нет вообще. Когда собираешься поохотиться на скунса, поверьте, это важно.

Конечно, я сама вовсе не собиралась заку­сить крошкой скунсом. Мне просто хотелось их отыскать, вот и все.

— Хотелось бы мне пойти с вами, ребята, — про­бормотал Тобиас, — но ночью от меня мало пользы.

— Но зато ты придумал, как нам туда пробраться, — утешилего Джейк. — И отыскал для

нас подходящего термита.

— Благодарность наша не Знает границ, — съязвил Марко.

Мы все засмеялись нервным смехом. Что ж, с облегчением подумала я, по крайней мере, не одной мне страшно!

Мы принялись стаскивать с себя верхнюю одежду. Видите ли, приходится превращаться, имея на себе только самый минимум вещей — велосипедки, плотно обтягивающие тело май­ки или гимнастические купальники. Если одеж­да прилегает к телу, превращаться можно, а попробуйте-ка сделать это, когда на вас меш­коватый свитер или ботинки!

Сбросив одежду, Джейк оказался в велосипедках и облегающей майке. Марко тут же за­хихикал.

— Что такое? — возмущенно спросил Джейк. Марко немедленно сделал самое невинное

лицо.

— О, ничего. Ничего. Я давно говорил: хо­тите стать супергероями — придумайте что-то получше этих дурацких велосипедок. Мы похо­жи на каких-то гимнастов из сборной Болга­рии, попросивших политического убежища. А так ничего.

— Кроме Рэчел, заметьте, — прибавила я. Ка­ким-то образом даже в этой жалкой одежде Рэчел умудрилась выглядеть потрясающе.

«Подбирает она ее, что ли?» — с завистью подумала я.

— Слушайте, какой у нас план, — отмахнулся Джейк. — Превращаемся в сов и подбираемся как можно ближе к ним. Но не ближе двух со­тен метров от их лагеря. Там возвращаем себе свой обычный вид, подползаем еще ближе и уже здесь превращаемся в термитов, подкапы­ваемся под основание силового поля, а потом постараемся отыскать один из их подземных ходов, чтобы забраться в само здание.

— До того просто и мило — аж дух захваты­вает, — мрачно проворчала Рэчел. Она покоси­лась в мою сторону, взгляды наши встретились, и я вдруг поняла, что даже она и то боится — Рэчел, которая, кажется, вообще не знает, что такое страх!

Тут уж и я перепугалась не на шутку!

Постаравшись выкинуть это из головы, я сосредоточилась на образе совы, но все было напрасно. Мысли у меня разбегались. Вам это, наверное, тоже знакомо. Похоже на компью­тер, пытающийся запустить разом несколько программ.

Слишком многое сейчас не давало мне по­коя — моя проклятая лабораторка, необходи­мость снова и снова обманывать родителей, страх за детенышей скунса, которых, вполне возможно, уже не было в живых. Я даже гада­ла, неужели Аксу в самом деле пришлось по вкусу машинное масло.

Может быть, это своего рода самозащита? На­верное, я просто подсознательно пыталась от­влечь себя от мыслей о том, что нам предстоит.

Да, жизнь моя действительно стала очень и очень странной…

Я видела, что у Акса дела идут очень быст­ро. Страшный скорпионии хвост ссохся и съе­жился, словно пустой носок. Покрывавший тело короткий мех сменился перьями.

Опустив глаза вниз, я заметила, что и мои собственные руки тоже быстро зарастают перь­ями. Это было даже красиво — если на время забыть о том, что это ваша собственная рука. Изящно изогнутые, пышные перья были очаро­вательны. С виду они напоминали миниатюр­ный дротик, усаженный тысячами пушинок.

Потом вдруг совершенно неожиданно для меня оперение стало покрывать все мое тело. Перья словно выстреливали наружу. Казалось, они просто росли из моей кожи!

Я съеживалась прямо на глазах, с каждой минутой становясь все меньше и меньше. Зем­ля, покрытая плотным ковром сосновых иго­лок, сломанных веточек и опавших листьев, казалось, со страшной скоростью несется мне навстречу.

Мои босые ноги вдруг огрубели и стали мо­золистыми. Пальцы как будто слиплись, потом превратились в когти. Длинные, острые как бритва, хищно загнутые когти.

Для большой рогатой совы когти — главное оружие убийства. Совы летают бесшумно, как привидения, растворяясь в ночи. А потом, почуяв добычу, камнем падают вниз и вонзают когти ей в голову. И неважно, кто это — кро­лик, белка или скунс, — спасения нет…

Даже мой скелет и тот менялся с чудовищной быстротой. Многие кости вообще исчезли.

Остальные изменились до неузнаваемости. Грудная клетка острым клином выпятилась вперед. Кости пальцев вначале стали длиннее, потом вдруг короче. И все это сопровождалось весьма неприятными звуками, которые эхом отдава­лись в моей голове.

Мои внутренние органы тоже, судя по все­му, претерпели кардинальные изменения. А глаза вдруг выпучились так, что заняли чуть ли не все лицо. По сравнению с остальным моим телом они выглядели такими огромны­ми, что чуть было не слились вместе.

И вдруг случилось самое странное. Ночи как будто не бывало. Вокруг стало светло как днем.

Тот свет, что моим слабым человеческим глазам казался слабым и тусклым, казался ос­лепительно ярким для глаз ночной хищницы.

— Bay!— восторженно ахнула Рэчел.

— Эти глаза мне правятся, — прокомментиро­вал Акс. — Нет, они просто великолепны!

Привстав на цыпочки, я расправила кры­лья и придирчиво оглядела себя со всех сто­рон. Превращение было полным. Даже мо­роз пробежал у меня по коже, когда чье-то чужое сознание, сознание безжалостного хищника, вдруг будто накрыло мое собствен­ное.

Мне и раньше приходилось превращаться в сову, так что я знала, чего ожидать. Я привык­ла пользоваться ее телом, ее органами чувств и держать под контролем инстинкты. Это не совсем, конечно, было похоже на раздвоение личности; но вроде того. Однако ничего, нового для меня в этом не было.

— Готовы? — спросил Джейк.

Захлопав крыльями, я подобрала под себя ноги и, легко поднявшись в воздух, уселась на ветку дерева, которую человек ни за что бы не разглядел в такой темноте и которую я сама видела совершенно отчетливо.

Каким-то шестым чувством я заметила, как Тобиас испуганно съежился. Я почувствовала, какой панический страх овладел им, когда пять огромных сов расселись вокруг него.

День по праву принадлежит ястребам и ка­нюкам. А ночь — нам. Совам.

— Удачи вам, — пробормотал Тобиас. — Поста­райтесь не слопать какую-нибудь гадость.

— Ха-ха, — бросил в ответ Марко. Удачное превращение всегда приводило его в восторг. Впрочем, и меня тоже. Как обычно, пьянило ощущение могучей силы, распиравшей нас из­нутри. Это чувство становилось даже сильнее, если мы превращались в какого-то хищника.

Ночью, в воздухе, кто мог угрожать нам? Настало наше время. Совы — ночные власти­тели леса.

Мы бесшумно летели вперед, но не подни­мались над кронами деревьев, а будто прони­зывали лес, лавируя между деревьями. Наши крылья не издавали ни звука. Крыло совы по своей конструкции не менее совершенно, чем крыло истребителя «Стелс». Или даже лучше. Перья на нем располагаются таким образом, чтобы не производить ни малейшего шороха, в то время как сова тенью проносится в ноч­ном воздухе.

Даже перепуганная насмерть мышь, чутко ловящая каждый звук, не услышит ничего до тех пор, пока в ее тело не вонзятся безжалост­ные когти убийцы.

Ко всему прочему, я не только видела, я еще и слышала абсолютно все, что делалось на мно­гие сотни ярдов вокруг. Слух и зрение совы не уступают волчьему.

И пока мы бесшумно неслись туда, где, впол­не возможно, нас ждала гибель, я попыталась сосредоточиться на том, что считала еще од­ной проблемой, — я старалась различить испу­ганный писк осиротевших детенышей скунса. Опустив голову, я внимательно вглядывалась в землю, надеясь увидеть следы крохотных лап.

— Это все так странно, — заговорил Марко. — Ох, и нравится же мне это, ей-богу! А вот о том, что будет потом, и думать не хочется!

— Все будет нормально, — пробормотал Джейк.

— Это верно. Да и потом, не понимаю, что вооб­ще может случиться? — сухо бросила Рэчел.

Я молча летела вперед, лавируя меж ство­лов. Внимательно разглядывая землю под со­бой и чутко ловя каждый подозрительный звук, я настолько увлеклась, что не заметила, как мы оказались неподалеку от своей цели. И за все время даже ни разу не вспомнила о том, что ждало нас впереди.

 

Глава 11

—Мы почти на месте, — пробормотал Джейк. — Еще пара минут, и все.

Даже сейчас, когда мы переговаривались мысленно, я могла почувствовать, какое напря­жение было в его голосе. И будто ледяные паль­цы страха сжали мне сердце…

И тогда…

Звук! Еще один звук на фоне бесконечного множества других. Только этот звук был как раз тем единственным, который любая сова просто мечтает услышать! Тот самый, кото­рый ее слух может безошибочно различить среди сотен и тысяч других. Звук, который говорил о каком-то беспомощном, слабом, крошечном существе. О брошенном, осиро­тевшем детеныше.

«Вот оно!» — подумала я. Звук этот доносил­ся из норы, которую в бархатной темноте ночи не заметило бы ни одно другое животное. Про­сто узкая щель среди корней деревьев.

Четыре… нет, пять пискливых, почти дет­ских голосов. Неужели это они, детеныши скун­са? Может быть. Впрочем, откуда мне знать.

Однако сейчас была ночь, а они кричали так, словно рядом с ними не было матери. Скорее всего, так оно и есть.

Пользуясь преимуществом гибкой совиной шеи, я огляделась вокруг, попытавшись хоро­шенько запомнить это место. Деревья. В два­дцати ярдах от меня — хаотичное нагроможде­ние камней. Мне хотелось удостовериться, что я смогу легко найти это место.

Если, конечно, будет кому искать.

Хнычущие звуки заставили что-то перевер­нуться в самой глубине моего существа. В глу­бине самой Кэсси. Для совы же этот плач был словно гонг, возвещающий о том, что обед по­дан.

Как странно, когда оба эти чувства — прису­щая человеку жалость и ледяная жестокость проголодавшегося хищника — борются внутри тебя, подумала я.

— Ладно, — услышала я голос Джейка. — Мы на месте.

Мы снизились и бесшумно опустились на землю. Едва коснувшись ее, я начала превра­щаться. Мне хотелось как можно скорее изба­виться от хищника, вторгшегося в мое созна­ние.

На месте совиных появились человеческие глаза, и мир вокруг меня разом потемнел. Для homo sapiens, надо сказать, лес — куда более тихое и безопасное место, чем для; многих дру­гих существ.

Оглядевшись вокруг, я уже не видела ни один из намеченных мной ориентиров,

«Господи, —в панике подумала я, — мне же ни за что их не найти в такой темноте! По край­ней мере, пока я человек. А может, вернуться сюда днем? Может, при дневном свете будет легче? Если…»

— Ладно, ребята, пошли. Нужно подобрать­ся как можно ближе к их лагерю, — прошептал Джейк. — Нельзя, чтобы нас засекли, пока мы в человеческом облике. И в термитов тоже пока нельзя превращаться — слишком далеко. Они ползают довольно медленно.

— У меня предложение, принц Джейк.

Это, конечно, Акс. Он по-прежнему пребы­вает в твердой уверенности, что Джейк по сво­ему высокому положению равен принцу андалитов.

— Надо отвлечь их внимание, — продолжал он. — Мы можем устроить так, что йерки бросятся в пого­ню и на время утратят бдительность. Но для этого потребуется приманка.

Не успел Акс закончить, как я уже догада­лась, куда он клонит.

— Андалит?! — ахнула я.

— Йеркам ни за что не устоять! — улыбнулся Акс.

— Эта затея может плохо кончиться, — мрач­но предупредил Марко.

— Нет, Акс, — вмешался Джейк, — не взду­май так рисковать. К тому же ты понадобишь­ся внутри. Там у них могут оказаться компью­теры. И тогда без твоей помощи просто не обойтись. Но сама идея… а что, классная. Мысль! — присвистнул Джейк и выразительно глянул на меня. — Кто-нибудь хочет побыть андалитом, ребята? К тому же и риска почти никакого!

Джейк явно давал мне шанс выйти из игры. Это был настоящий подарок — ведь он знал, до какой степени мысль о том, чтобы превратить­ся в термита, мне ненавистна. От меня требо­валось только одно — сказать «да». И как же я сама этого хотела'.

Но это было невозможно. Я не могла этого сделать. Не могла воспользоваться его велико­душием.

— Ладно, тогда будем тянуть жребий. Все, кроме Акса. Ему так или иначе нужно идти.

Джейк сорвал четыре сухих стебелька и ак­куратно обломал их, так что теперь все они были примерно одной длины. А потом выбрал один и отломил от него большой кусок. Так, ко­роткая соломинка для того, кто будет играть роль приманки.

И сжал концы соломинок в кулаке.

— Слушайте, ребята, чур, в другой раз игра­ем во что-нибудь еще. В прятки хотя бы, что ли! В общем, во что угодно, где побежденному не грозит быть съеденным или в лучшем слу­чае растерзанным на куски. Идет?

Один за другим мы подходили к Джейку, что­бы вытянуть свой жребий. Длинная! Я еще раз внимательно оглядела соломинку, которую дер­жала в кулаке. Да, явно длинная.

Судя по ошарашенному лицу Джейка, коро­тенькая соломинка досталась ему самому.

Честно говоря, не только он — мы все были ошарашены. Как-то само собой подразумева­лось, что Джейк будет участвовать. Марко скорчил гримасу;

— Что ж, рано или поздно надо было попро­бовать, каково это — идти в бой без тебя, о наш неустрашимый вождь!

Марко еще мог шутить! Но всем остальным явно было не по себе при мысли о том, что на этот раз Джейка с нами не будет.

— Ладно, — с кислой миной сказал Джейк. — Вы, ребята, и без меня знаете, что нужно де­лать, а я попробую превратиться в волка. Ду­маю, йерки на это купятся. После прошлого вашего визита они наверняка во все глаза вы­глядывают именно волков.

Он уже повернулся было, чтобыуйти, потом вдруг замялся.

— Вы уж там поосторожнее, ладно? — нелов­ко пробормотал он.

— Ради бога, перестань кудахтать, как насед­ка, — проворчала Рэчел. — Мы справимся и без тебя.

— По крайней мере, надеюсь, — пробормо­тала я.

Джейк повернулся и быстро зашагал прочь. Через несколько минут он уже скрылся между Деревьями.

— Ладно, нужно поторопиться, чтобы к тому времени, как Джейк попробует привлечь

внимание, мы уже были готовы, — сказала — Итак, как только услышим шум, со всех ног несемся к тому краю ограды, которую закрывают деревья, превращаемся и начинаем искать возможность пробраться в здание.

— А что мы знаем об этих термитах, в которых собираемся превращаться?— осведомился Акс.

— Ну, они похожи на муравьев, — буркнул Марко.

— На самом деле термиты – близкие род­ственники тараканов, — вмешалась я. — В одной из маминых книг есть статья о термитах. Да, они живут колониями на манер муравьев, но все-таки тараканы — куда более близкие их родствен­ники. Питаются они в основном целлюлозой — вот почему чаще всего они живут в лесу. Обита­ющие в их желудках бактерии растворяют ее. Рабочие термиты… хм… они вроде как уничтожают больных и слабых, а термиты-солдаты попросту поедают их. Судя по тому, как выгля­дел тот термит, которого принес Тобиас, думаю, мы превратимся в термитов-солдат.

Все трое застыли, не в силах сказать ни сло­ва. На лицах у них было такое выражение, буд­то их вот-вот стошнит.

— Ну… Акс просто спросил, — пожала я пле­чами.

Свет!

— Смотрите, — прошипела я. — Вон там, в лесу! Должно быть, это где-то в дальнем конце их лагеря. Похоже, они включили прожектора!

До нас донеслись громкие крики. И вслед за этим — долгий, тоскливый волчий вой.

— Вот оно! — крикнула Рэчел. — Вперед! Мы ринулись к лагерю, но, помня об осто­рожности, пригибались чуть ли не к самой земле, то и дело прислушиваясь и перебегая от дерева к дереву. Подобравшись поближе, мы, не сговариваясь, решили, что дальше будет бе­зопаснее двигаться на четвереньках.

До меня доносились крики. Потом где-то вдалеке раздался характерный звук — судя по всему, стреляли из лучевого ружья.

— Надеюсь, с ним все в порядке, — прошеп­тала я, надеясь, что никто меня не слышит.

Но я забыла про Акса.

— Принц Джейк— очень умный. Не волнуйся, все будет хорошо.

— Слушайте, ребята, вам не кажется, что мы уже на месте? — окликнул Марко.

Сегодня нам удалось подобраться к лагерю куда ближе, чем в прошлый раз. До края силово­го поля оставалось каких-нибудь полметра. Мы вчетвером, лежа на земле, заползли под упавший ствол огромного старого дерева. Даже Акс, ко­торому это удалось не без труда, учитывая, что он все еще был в своем обычном виде.

Сбившись в кучу, мы тесно прижались друг к другу. Но это ненадолго, подумала я. Превра­тившись в термитов, мы станем совсем крохот­ными. И тогда оставшиеся полметра покажут­ся нам километрами.

— Пора, — решительно сказала Рэчел. Ее рука лежала у меня на спине.

От страха меня начало подташнивать. Я бо­ялась за Джейка. Боялась за своих друзей. А при мысли о том, через что очень скоро предстоя­ло пройти мне самой, ужас буквально выворачивал меня наизнанку

— Гадость какая! — пробормотала я.

— Точно, — подтвердил Марко. Наши плечи соприкасались. Достаточно было чуть-чуть по­шевелиться, и мы бы стукнулись лбами.

Чувствуя, как все мои кости буквально ноют, а зубы от страха выбивают дробь, я приступи­ла к превращению, зная, что очень скоро мои кости сами собой рассосутся, а зубы вообще исчезнут бесследно.

Ниже… ниже… ниже…

Я падаю… падаю без конца… Все это выгля­дело так, будто я, взобравшись на крышу «Эм-пайр Стейт Билдинг», прыгнула вниз и беско­нечно долго неслась к земле. Но так и не ударилась об нее.

Из девочки, ростом почти в метр пятьдесят, я превращалась в насекомое меньше полутора сантиметра длиной. Я превращалась в нечто такое, что могло свободно укрыться в моем же собственном ухе.

Да и все остальные, чье дыхание еще минуту я чувствовала на своей коже и чьи тела прижи­мались ко мне со всех сторон, теперь, казалось, были совсем далеко. Глаза у меня все еще были человеческими, и я с ужасом следила, как лицо Рэчел мало-помалу утрачивало знакомые черты, изменяясь до неузнаваемости. Потом вдруг с двух сторон изо рта у нее вылезли чудовищно огромные, уродливые челюсти-мандибулы, по­хожие на отвратительные черные бивни.

И вдруг перед глазами у меня потемнело.

Я ослепла.

И, честное слово, я была даже рада этому.

Я ничего не видела, но зато чувствова­ла, как откуда-то изо лба у меня выросли усики-антенны.

Я не видела, но чувствовала, как из середи­ны живота у меня выросла еще одна добавоч­ная пара ног.

Я скорее чувствовала, чем видела, как уве­личивается моя голова, по сравнению с осталь­ным телом она казалась чудовищно, непропор­ционально громадной.

Я чувствовала свое брюшко — отвратитель­но вздувшееся, готовое, кажется, вот-вот лоп­нуть.

Я чувствовала торчавшие изо рта массивные челюсти.

Мне хотелось кричать. Я уже готова была издать вопль, но увы — голоса теперь у меня не было. У меня даже не было языка.

Теперь я была крохотной — всего лишь в сан­тиметр длиной. Крупицы песка казались мне Размером с футбольный мяч. Усики-антенны у Меня на голове беспорядочно шевелились, ты­чась в разные стороны, и наконец замерли, уткнувшись в нечто длинное и твердое, вроде толстого полена. Оно висело прямо над моей головой. Потребовалось немало времени, что­бы догадаться, что это всего лишь обыкновен­ная сосновая иголка.

Я ждала, пока появившиеся на свет созна­ние и инстинкты термита сольются с моими собственными. Но напрасно — каким бы ни было у термитов сознание, оно явно не жела­ло пока заявлять о себе. Вокруг меня царило молчание.

Мои чувства будто спали. Я была совершен­но слепа. Да, конечно, я чувствовала слабые колебания воздуха и догадывалась, что это ка­кие-то звуки, но все казалось мне каким-то смут­ным, неопределенным. То, что принято назы­вать слухом, у термитов было куда хуже, чем у их непосредственных родственников тараканов. Уж вы мне поверьте — тараканом мне тоже случалось бывать!

Единственное, что я ощущала, это запах. Вернее, какое-то слабое его подобие, которое доносили до меня раскачивающиеся над моей головой усики-антенны.

— Эй, ребята, как вы там ? — дрожащим голо­сом спросила я. Мне отчаянно хотелось хоть с кем-то поговорить. С кем угодно — лишь бы ус­лышать чей-то голос. Узнать, что все они живы.

— Да, — это была Рэчел. — Думаю, со мной все в порядке. Если, конечно, можно так сказать, учиты­вая, что я ни черта не вижу!

— Термиты все слепые, кроме короля и королевы, — успокоила я ее. Надо признаться, голос мой звучал довольно-таки спокойно. Во всяком случае, по нему никак нельзя было догадаться, что на самом деле меня попросту трясло от страха.

— Какие-то очень странные создания, — прозву­чал в моей голове удивленный голос Акса. — Никаких инстинктов, вообще ничего! Будто маши­ны — только тело, и все!

— Ладно, тело так тело, давайте выбираться отсюда, — проворчал Марко. — Рано или поздно йеркам надоест гоняться по лесу за Джейком, и они вернутся.

— И куда же идти? — поинтересовалась Рэ-чел. — Проклятье, мы ведь слепы!

— Я… может, конечно, это глупо… но у меня ка­кое-то странное ощущение… или чувство… будто кто-то меня зовет, — прошептала я.

— Ладно, может, так и есть, — заявил Марко. — Знаете, странно, но я тоже чувствую что-то похо­жее. Будто кто-то зовет… кричит… но откуда-то издалека!

— Хорошо, попробуем откликнуться на этот са­мый зов, что бы это ни было на самом деле, — со­гласилась Рэчел. — В любом случае, какая разни­ца, в какую сторону ползти?

Я двинулась в ту сторону, куда меня звал странный, едва слышный голос. Честно гово­ря, я даже не знала, где остальные, — ползут ли они в том же направлении, что и я. Думаю, они были близко — всего в нескольких сантимет­рах, но точно сказать не могу.

Ноги у термита не очень-то сильные, и бе­гать быстро он не может. Во всяком случае, до муравья ему далеко. Я по-прежнему ничего не видела, зато чувствовала, как взбираюсь на ка­кие-то скалы. Скорее всего, это были просто комочки земли, но мне они казались высотой с гору. Я проворно ползла вперед на шести но­гах, стараясь не думать ни о чем, чтобы не сбиться с дороги.

«Вперед, только вперед. Просто ползи, и все, — твердила я себе. — Постарайся не ду­мать о том, какая ты слабая и беззащитная!»

— Эй, я что-то чувствую, — услышала я голос Рэчел. — Это… похоже, это край силового поля.

В то же самое мгновение я тоже почувство­вала его. Это было похоже на звенящий гул или рокот, который внезапно заполнил и заставил содрогнуться все мое крохотное тело. Рядом со мной также дрожала земля. Даже воздух вокруг меня, казалось, вибрировал.

— Что ж, по крайней мере можно радовать­ся, что ползем туда, куда нужно, — философски заявил Марко.

Я придвинулась поближе к невидимой сте­не, которая, казалось, вся содрогалась от пере­полнявшей ее гулкой мощи. И внезапно поня­ла, что все мои шесть ног беспомощно болтаются в воздухе, — сколько я ни старалась, я по-прежнему оставалась на месте.

— Придется лезть под землей, — констатировал Акс. — Думаю, оно уходит неглубоко.

— Кто-нибудь может мне сказать, как заставишь копать эти жалкие создания ?!— злющим волосом спросила Рэчел.

Вместо ответа я распростерлась на земле и попыталась втиснуться между двумя огром-

100

ньши комьями грязи. Это не сработало. Потом вдруг я почувствовала неподалеку в воздухе еще одно из этих длинных толстых поленьев. Со­сновая иголка, подумала я.

Я залезла под нее. На самом-то деле она, ве­роятно, лежала практически на земле. Однако места мне хватило.

— Эй, — невероятно взволнованная, оклик­нула я остальных, — постарайтесь отыскать не­сколько сосновых иголок, которые пересекают гра­ницу силового поля. Держу пари, прямо под ними напряжения не чувствуется.

— Точно, — подтвердил Акс. — Должно быть, сосновая иголка отбрасывает своего рода тень, где силовое поле просто не чувствуется.

Протянув усики-антенны к иголке, я приня­лась осторожно нащупывать дорогу. С обеих сторон иголки я ясно ощущала жесткое воздей­ствие поля, но сама иголка действительно от­брасывала нечто вроде тени, и, держась в этой тени, я, возможно, смогу проникнуть внутрь.

— Я пролезла! — объявила я. И в то же время вдруг почувствовала, что странный, неясный голос, который все время звал меня к себе, нео­жиданно стал намного сильнее.

Вначале я подумала, что схожу с ума,—мне вдруг показалось, что это мамин голос! И меня с неве­роятной силой тянуло туда. Я бросилась на ее зов.

Перебирая всеми шестью ногами и лавируя Между комьями земли, я поспешно двинулась в ту сторону, куда звал меня голос. Теперь я уже знала, куда идти. Этот голос ясно звучал в моей голове. Я слышала… слышала этот зов.

Теперь мое тело термита, казалось, двигалось само по себе. Я была похожа на пассажира, кото­рый сидит в машине и беспечно наблюдает, как она на полной скорости несется куда-то вперед.

— Все здесь? — спросила я.

— Да, — ответила Рэчел.

Мне показалось, что голос ее звучит как-то отстраненно… будто она прислушивалась к чему-то и ей не хотелось, чтобы я ей мешала. Собственно говоря, это устраивало меня как нельзя лучше — мне ведь тоже сейчас не хоте­лось ни с кем разговаривать.

Я и не заметила, как оказалась возле самого здания. Собственно говоря, вы, наверное, и сами догадались, что я не видела, что это зда­ние. Просто догадывалась. Но самое странное было в том, что все это тогда даже не показа­лось мне странным!

— Что нам… — это был голос Марко. Он не закончил, а я не спросила, что он хотел сказать. Впрочем, мне было все равно.

— Ребята!— окликнула Рэчел. И голос ее обо­рвался.

Вход было прямо передо мной — я знала это. Знала я и то, что его охраняют другие терми­ты — такие же солдаты, как и я.

Но мне не было страшно.

Выбравшись из грязи, я без малейших коле­баний заползла в тоннель. И замерла. Какие зна­комые запахи! Запахи, которые я хорошо знала. Запах дома. Моего дома! Это было место, где я жила, которому принадлежала душой и телом.

Мои усики-антенны подсказывали мне, что рядом полным-полно других солдат. Они ощупывали меня своими антеннами, и то же самое проделывала и я сама. Мы принадлежали к од­ной колонии.

Колония.

Я проворно бежала по тоннелю, который шел вверх под острым углом, но для меня это почти ничего не значило. Я ведь практически ничего не весила. Прямо передо мной куда-то торопился термит-рабочий, толкая впереди себя катышек переваренной целлюлозы. Сде­лав быстрое движение, я выхватила его.

Кусочки древесной массы были для меня не просто пищей — они еще несли с собой инфор­мацию. Гормоны были своего рода посланиями. В них было все — какие-то приказы, смутные, неясные и при этом властные распоряжения.

Я чувствовала, как мимо меня, повинуясь безмолвному, слышному лишь им одним пове­лению, хлынула целая лавина термитов-рабо­чих. Часть из них спешила проложить новый тоннель. Другие бежали в камеру, где храни­лись яички, — пора было их перекладывать.

Впрочем, у меня тоже были свои приказы, которым я обязана была повиноваться.

Я торопливо бежала вдоль тоннеля, стены которого были покрыты слоем пережеванной и переваренной древесной массы. Тоннеля, Проложенного сквозь сухое дерево — одно из тех, что поддерживали здание.

Я чувствовала, что повсюду в разные сторо­ны расходятся другие тоннели — один, за ним другой. А наверху, надо мной, были другие.

Чувствовалось слабое движение воздуха — чуть заметное, но воздух был явно свежим, будто где-то надо мной тянуло ветерком.

Света по-прежнему не было. Ни малейшего на­мека на свет. Впрочем, это было не так уж важно, тем более что я бьша слепа. Да, я была совершенно слепа, но нисколько не боялась потеряться.

— Что я делаю ? — прозвучал в моей голове чей-то незнакомый мне голос.

Я почти не обратила на него внимания.

— НЕТ! — закричал он.

Где-то я, кажется, уже слышала этот голос. Но сейчас он доносился до меня будто откуда-то издалека и к тому же он говорил со мной на языке, которого я не знала.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! Отпустите меня!

Я вдруг почувствовала, как внутри меня за­шевелилось странное, тошнотворное чувство.

И тем не менее я продолжала упорно стре­миться к какой-то невидимой цели. Я уверен­но бежала вперед, то и дело сворачивая, будто хорошо знала дорогу. Потом возник какой-то запах, который с каждой минутой становился все сильнее и сильнее.

Я стремилась к нему. Мне нужно было оку­нуться в него!

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! Отпустите меня! . Вниз по темному туннелю… вперед, вперед, к

невидимой цели. Я расталкивала термитов-рабо­чих, с трудом пробивая себе дорогу сквозь их сплошные потоки. Туда, вперед! Только вперед!

— Помогите! Помогите мне! — взмолился тот же голос… мой собственный голос.

Это был мой голос!

Слабый, едва слышный голос человеческо­го существа, которое когда-то звали Кэсси.

Это была я!

Я сама!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

И вдруг я снова стала сама собой. Я вспом­нила, как меня зовут. Я знала, кто я такая!

Правда, теперь это уже ничего не значило. Тело термита вышло из-под моего контроля. Им двигала чья-то чужая воля, куда более силь­ная, чем моя собственная.

Термит вдруг оказался на открытом месте. Скорее всего, оно было не больше спичечного коробка, но мне показалось, что я попала в ог­ромный зал.

И тогда я наконец вдруг поняла, чья могу­чая воля управляла моим сознанием термита.

Я догадалась, кому удалось подчинить себе мою человеческую волю.

Она была огромной. Такой громадной, что трудно было поверить. С одной стороны я чувство­вала сравнительно небольшую, как у всех терми­тов, голову и крохотные, совершенно бесполез­ные лапки. А дальше… дальше тянулось невероятных размеров брюшко. Чудовищно гро­мадное, какдирижабль, оно, ко всему прочему, еще содрогалось какой-то отвратительной дрожью.

В самом конце его высилась горка полупроз­рачных, слипшихся яичек. Торопливо подбегав­шие термиты-рабочие утаскивали их с собой.

Королева!

Я попала в покои королевы термитов!

 

Глава 12

Королева!

Я чувствовала исходившую от нее силу. Это был ее мир. Все мы вокруг были ее покорными рабами. Больше чем рабами — ведь ни у одного из нас не было собственной воли.

Я снова знала, кто я такая. И тем не менее чувствовала себя слабой и ничтожной. Мне никак не удавалось подчинить своей воле тело термита, в котором я была заключена. Это тело принадлежало ей, королеве.

Она приказывала… я чувствовала исходив­шую от нее мощную волну, не подчиниться ко­торой было невозможно. Она хотела, чтобы термиты-рабочие под моей охраной перетащи­ли яички в другую камеру. Странные это были приказы — в виде запахов и каких-то неясных чувств. И однако не подчиниться им было по­просту невозможно.

— Рэчел — позвала я. — Марко! Акс!

— Я… — кажется, это был голос Рэчел, — я… я… О, нет, только не это! Нет! Нет!

— Рэчел, послушай, это королева! Она может управлять нами, — крикнула я.

— Я не могу… мое тело… оно просто…

— Марко! Марко, ты меня слышишь ? Марко!

— Похоже, я тоже попался. Она приказывает, а я не могу сказать «нет». Ничего не могу сделать, — сдав­ленным шепотом пробормотал он.

Мое собственное тело, быстро перебирая всеми шестью лапками, заторопилось прочь. Я мчалась вслед за двумя термитами-рабочими. У каждого из них в лапах было по одному дра­гоценному, клейкому яичку. Именно их и тре­бовалось охранять. Где-то поблизости могли оказаться враги. Мы ползли вдоль невероятно огромного брюшка королевы туда, где, по моим расчетам, должна была находиться ее голова.

Муравьи. Это и есть наши враги, промельк­нуло у меня в голове. Иногда они нападают на нас. Каким-то образом проникают в наши тон­нели, пробираясь в камеры, где хранятся яич­ки. Яички — вот то, что им нужно. Они просто обожают их.

Иногда же случается так, что они нападают на саму королеву! Тогда в бой вступают солда­ты. Случается, что, защищая ее, они погибают

в бою.

— Королева!— задыхаясь, прошептала Рэчел. — Единственный способ… убить королеву!

В моем мозгу словно вспыхнула искра. Из­бавиться от королевы? Да, конечно! Другого пути не было. Нападения от меня никто не ждал. И значит, некому будет меня остановить.

Но мое тело больше уже не принадлежало мне. Не в моих силах было заставить его…

Двое термитов-рабочих плелись по тоннелю впереди меня — своими усиками-антеннами я время от времени касалась их спин. И при этом знала, что голова королевы справа от меня. Все­го лишь в четверти дюйма от моих челюстей. Даже меньше.

Голова королевы… усики… глаза… все, как у муравья!

Один-единственный шанс… Думай же, взмо­лилась я, обращаясь к самой себе. Надо пода­вить в себе термита. А для этого мне понадо­бится вся моя воля.

Если это не удастся, я проживу остаток сво­их дней в качестве бессловесной, покорной рабыни своей королевы.

Ну же! Сделай это!

Я медленно отклонилась от курса и двинулась вправо. Это было все равно что пробираться через целое море патоки. Королева приказала мне сопровождать рабочих, а я осмелилась ос­лушаться ее приказа.

— Муравей, муравей!— как одержимая, повто­ряла я про себя. — Убей же! Убей его! Убей муравья!

Словно во сне я перелезла через стенку из нескольких дюжин термитов — охранников королевы.

С каждым шагом воля моя слабела. Как я ни старалась, я не могла избавиться от королевы. И вместе с тем мне нужно было убить муравья. Это был мой долг — не допустить, чтобы хотя бы один муравей приблизился к королеве.

Я подобралась так близко к голове короле­вы, что мои усики-антенны коснулись ее. А по­том я приоткрыла свои мощные челюсти и…

Вокруг меня, словно потерянные, метались

термиты. Сбитые с толку, растерянные, теперь они не знали, что делать, куда бежать. Какое-то время я металась вместе со всеми. Нашей королевы больше не было с нами…

Думаю, где-то в самом уголке сознания мне хотелось позабыть, кто я. Забыть о том, что я только что сделала. Стать просто одной из них.

— Мы свободны! Мы спасены! Кэсси, где ты? Давай выбираться отсюда! — услышала я чей-то отдаленный зов. Кто это был? Я не знала. Мар­ко, Рэчел? А может, Акс?

— Превращаемся! — пронеслось у меня в голо­ве. Наверное, это был последний проблеск уга­сающего сознания.

— Нет, Кэсси, и не думай! — прозвенел в моей голове чей-то испуганный возглас. — Ты внутри куска дерева!

— Превращаемся! — крикнула я снова. Чело­век! Я хочу снова стать человеком. Позвольте мне, ну пожалуйста! Можно, я снова стану че­ловеком? Выпустите меня отсюда! Избавьте от этого проклятого тела!

Я увеличивалась в размерах, и стены, смы­каясь вокруг меня, давили с такой силой, что я почувствовала удушье. Помогите! Мне некуда больше расти!

Ловушка! Боже, какая боль! Я не могу боль­ше терпеть! Увеличившись в размерах, я превратилась в громадного термита, куда больше самой королевы. Гигантского термита!

Я все росла и росла и никак не могла остановиться. Мне хотелось снова стать человеком, только таким крохотным, чтобы поместиться в скорлупке лесного ореха.

И тогда… взрыв!

Сжимавшие меня со всех сторон стены вдруг словно взорвались изнутри. Свежий ве­тер охладил мне лицо. Голова моя оказалась на свободе и по-прежнему увеличивалась в разме­рах. А тело все еще было в ловушке. Его как будто расплющивал чудовищный пресс. Боль была просто невероятная.

Теперь у меня были глаза. Я даже видела, но смутно, будто сквозь толстое стекло. Мое тело по-прежнему оставалось крохотным, и откуда-то сверху прямо на меня опускалось нечто не­понятное, но огромное, словно самолет. Вне­запно снова раздался звук треснувшего дерева, и мое тело наконец оказалось на свободе.

А я все росла и росла. Руки,.. ноги… моя соб­ственная голова.

Я стояла коленями на деревянном полу. Надо мной склонились Рэчел и Марко. Акс, воспользовавшись своим острым как бритва хвостом, взломал деревянный пол, и им удалось выбраться оттуда. Они спаслись. И даже успе­ли снова вернуть себе свой прежний облик.

В комнате было темно, но в углу стоял ка­кой-то прибор — я видела, как мерцали крас­ные и зеленые лампочки индикаторов. Тут был и компьютер — на его мониторе появлялись и исчезали яркие треугольники заставки.

— С тобой все в порядке? — с тревогой спросила Рэчел. Присев на корточки, она обняла меня за плечи.

Я устало положила голову ей на плечо. И тут жe, словно проснувшись, испуганно отпряну­ла в сторону:

— Отпустите меня! Не трогайте! Не прика­сайтесь ко мне!

Рэчел, с силой толкнув, опрокинула меня на Пол, а потом рукой зажала мне рот. А Марко скрутил мне руки за спиной.

— Кэсси, — прошипела Рэчел, — немедлен­но замолчи, слышишь! Мы внутри зданий йерков! Сейчас мы в соседней комнате, но там, за стеной, люди! Мы слышим, как они разго­варивают!

Но мне было уже все равно. Забыв обо всем, я брыкалась и царапалась, отчаянно пытаясь вырваться и позвать на помощь.

— Акс, если ты хоть что-то можешь сделать с этим компьютером, умоляю тебя, давай! — свирепо прошипел Марко.

Рэчел и Марко, навалившись сверху, прида­вили меня к полу. И тут медленно… очень, очень медленно мои сведенные судорогой Мышцы постепенно расслабились. Я переста­ла отбиваться.

— Ну что, с тобой уже все в порядке? — не­терпеливо спросила Рэчел.

«В порядке? Этого уже никогда не будет», — подумала я, но вместо этого только молча кивнула головой. Рэчел, поколебавшись, убрала ладонь, зажимавшую мне рот.

— Все уже позади, Кэсси, — сказал Марко. — ты спасла нас всех. Все уже позади. Правда, Теперь у нас несколько другие проблемы.

— Со мной уже все в порядке, — прошептала я. — Правда. — Но кожа моя до сих пор была покрыта пупырышками. При одной мысли о том, что мне только что пришлось пережить, желудок сводило судорогой страха.

— Доступ есть, — пробормотал Акс. — Досту-уп. Хм… Рэчел или Марко, мне понадобится ваша помощь. Без людей мне вряд ли удастся расшифровать значение того, что я вижу на экране.

Марко поднялся с пола, а Рэчел осталась стоять на коленях возле меня. Она ласково по­глаживала мои волосы — точь-в-точь как моя мама, когда ночью меня мучили кошмары.

Было как-то странно видеть Рэчел в роли сестры милосердия. Однако она все делала как надо.

За стеной слышались какие-то звуки. Чело­веческие голоса, сообразила я. И еще там были хорк-баширцы, разговаривавшие между собой на той странной смеси из их собствен­ного родного языка и человеческой речи, ко­торую они были вынуждены изучить, оказав­шись на Земле.

— Какая-то комиссия, — пробормотал Mapко, разглядывая надписи на экране. — Состоит из трех человек. Именно им предстоит принять решение по поводу нашего леса. От него зависит то, что будет тут происходить. Без согласия о лесозаготовках не может быть и речи.

— Дапсен Ламбер Компани, — фыркнул Акс. Это так йерки назвали свою фирму. Очень смешно.

Что тут смешного? — удивился Марко.

Дапсен — на их языке это значит… м-м-м… неважно.

Не обращай внимания. Лучше вообще об этом забудь. Это… это не слишком изысканное

слово.

— Только посмотрите на этот документ! — прошептал Марко. — Насколько я понимаю, это предварительное разрешение на изучение возможности… Эй, так, оказывается, йеркам все еще не удалось получить разрешение выру­бать лес! Это еще предстоит решать комиссии. А в ней три человека. Один уже дал согласие. Скорее всего, это контроллер. Второй катего­рически против. Остается один. Его фамилия Фэрранд. Господи помилуй!!!

— Что такое? — всполошилась Рэчел.

— А то, что он скоро приедет, чтобы осмот­реть все на месте, — шепотом рявкнул Мар­ко. — Уже в конце недели. И тогда примет ре­шение. И если этот парень скажет «да», то йерки, считай, победили. Ну, а мы с вами ока­жемся… ну понятно, где.

— А он обязательно скажет «да», — мрачно проворчала Рэчел.

— Боюсь, так оно и есть, — согласился Акс. — Йерки не упустят шанса сделать его контроллером. — Это точно, — подтвердил Марко. — Если только мы их не остановим.

— Ладно, всему свое время, — остановила их Рэчел. — А сейчас давайте-ка выбираться отсю­да, и поскорее. Но только не так, как вошли.

Спорить никто не стал.

— Сейчас я внесу кое-какие изменения в программу, чтобы иметь доступ к ней прямо с компьютера, который стоит у Марко в комнате, — предупредил Акс, — И к тому же попробую на время отключить силовое поле. Однако остаются еще охранники — те, что бро­дят по всей территории. Да еще контроллеры и хорк-баширцы в соседней комнате.

— Да, придется действовать очень быстро, — кивнула Рэчел. — Кэсси, ты уже пришла в себя? Можешь превращаться? Ну, хотя бы в волка? Обещаю, я буду рядом до самого конца.

Могу ли я превращаться? От одной этой идеи меня бросило в дрожь. Но даже облива­ясь холодным потом, я все-таки отчетливо со­знавала, что быть волком куда лучше, чем тер­митом… Лишь бы не возвращаться в эту проклятую колонию, где все мы чуть было не остались навсегда.

Пять минут спустя Аксу удалось снять сило­вое поле, и мы осторожно выбрались наружу.

Думаю, напрасно йерки до такой степени полагаются на свои достижения в области вы­соких технологий. Ни один из них нас не заме­тил. И никто не поднял тревогу. Благодаря не­вероятной, немыслимой удаче нам удалось незамеченными проскользнуть мимо двух сто­рожевых постов.

Никто не кричал нам вслед. Никто не стре­лял. Мы бросились в лес, где уже поджидал нас Джейк.

На обратном пути никто из нас не сказал ни слова.

 

Глава 13

Мои родители считали, что я у Рэчел. Ее, естественно, были уверены, что она сейчас спокойно спит у меня дома. Ко мне домой было легче проскользнуть так, чтобы нас не замети­ли, поэтому, посовещавшись, мы решили от­правиться ко мне.

К тому времени, как мы вернули себе свой обычный облик, почти уже рассвело. Пробрав­шись в дом, мы проскользнули через темную гостиную и на цыпочках взобрались по лест­нице ко мне в комнату, стараясь, чтобы ступень­ки не скрипнули.

Я отыскала для Рэчел просторную фланеле­вую рубашку. Прихватив подушку и одеяло, она просто рухнула на пол возле моей постели. Мне показалось, что она уснула раньше, чем голова ее коснулась подушки.

Я тоже скользнула под одеяло, свернувшись Калачиком на своей старой, такой знакомой кровати. Простыни были прохладными. Все было таким привычным и родным. Это был мой Дом.

И все же сейчас все вдруг показалось не совсем таким, как всегда. Тени на стенах… смутные очертания моих рубашек и комбинезонов, висевших на крючке за дверью… стопки моих любимых книг, которые я читала и перечитывала, закрыв­шись в своей комнате… все это сейчас выглядело каким-то нереальным.

Я со вздохом закрыла глаза. И тут же снова поспешно открыла их.

Разве это возможно? Как я могла запом­нить, как выглядело то помещение или какой она была, королева термитов, если у меня во­обще не было глаз? И тем не менее я запомни­ла все до малейших подробностей. И снова у меня перед глазами встала тесная келья, кото­рую сотни термитов рабочих выгрызли в ство­ле дерева, а посреди нее — огромное тело ко­ролевы.

Мне вдруг показалось, что изо рта у меня вновь выдвинулись грозные челюсти.

Я не просто уничтожила саму королеву. Нет, я уничтожила всю их колонию. И сделала это для того, чтобы спасти себя и своих друзей.

Мне вдруг захотелось вскочить с постели. Но у меня даже не было сил встать и добежать до ванной. Вместо этого я вдруг почувствова­ла, что была бы рада не вылезать из постели до конца своих дней.

Видите ли, я люблю животных. Можно ска­зать, я выросла среди них. Мне всегда казалось, что я люблю природу. И только сейчас я впервые задала себе вопрос: а что я на самом деле знаю о ней?

Странно, правда? Ведь за последнее время я перебывала в облике стольких разных живот­ных, сколько иной человек не видит за всю свою жизнь. Я бесшумной тенью скользила по ночному лесу, когда была совой, и вдыхала его запахи в облике волка. Я стрелой взмывала к небу, будучи скопой, и резвилась в волнах оке­ана, когда была дельфином. Превратившись в обычную муху, я упивалась ощущением поле­та. А порой по ночам, выбравшись украдкой из дома, я отправлялась куда-нибудь на одно из самых отдаленных полей возле нашей фермы, и там, обернувшись лошадью, с упоением скака­ла по мокрой от ночной росы траве.

И только сейчас мне пришло в голову, что каждое из этих животных было либо хищни­ком, либо жертвой. Либо его убивали, либо убивало оно.

По всему миру, на каждом континенте, на каждом квадратном сантиметре земли или воды шла невидимая война, шли десятки, сотни мил­лионов сражений, кого-то убивали, и потоками лилась кровь жертв. Начиная от гигантских кро­вожадных кошек в Африке, хладнокровно вы­биравших среди бесчисленных стад молодых или просто слабых животных, до кровопролит­ных войн, что втайне от чужих глаз происходи­ли в глубине огромных муравейников или коло­ниях термитов.

Стало быть, война была неотъемлемой час­тью самой природы.

И стоявшие на вершине этой пирамиды люди тоже убивали. Убивали себе подобных, Убивали животных, и вот теперь эти же самые люди очень скоро попадут в рабство к йеркам или же будут уничтожены ими.

«Природа, — с горечью подумала я. — сильные, красивые звери, готовые на все ради того, чтобы выжить. Когда-то я думала, что природа зеленого цвета. Как же страшно я ошибалась! Нет, ее цвет — красный! Цвет свежепролитой крови».

Я вдруг почувствовала, как горькие слезы градом катятся у меня из глаз и падают на по­душку. Я бы с удовольствием дала себе волю и заревела бы в голос, только не хотелось будить крепко спавшую Рэчел. К тому же на мой плач запросто могли примчаться родители. И что бы я тогда им сказала? Еще одну ложь? А сколь­ко ее было до этого? Да и потом, разве в том мире, в котором жила я сама, мне не была уго­тована роль такой же жертвы? Стоит только йеркам схватить меня, и мне конец.

Мне было страшно. Я чувствовала себя оди­нокой. И к тому же я не знала, что ждет меня впереди.

И тогда вдруг я вспомнила об оставшихся в лесу детенышах скунса. Бедные брошенные создания, которых большинство людей, мягко говоря, терпеть не может. И они сейчас так же одиноки, как и я, и им тоже страшно. Конеч­но, если они еще живы.

 

Глава 14

Наверное, в конце концов я все-таки зад­ремала, потому что мне вдруг приснился сон. Правда, это не был ночной кошмар, и это уже хорошо. К тому же в нем не было даже намека на термитов.

Во сне я была матерью. Матерью, которая разыскивает своих детей. Я искала их повсю­ду, не обращая внимания на то, что я ранена и мне больно.

Наконец я нашла их. И все кончилось тем, что они прижались ко мне, и мы мирно уснули.

Когда я открыла глаза, сон куда-то исчез, оставив после себя ощущение какой-то сонной безмятежности и покоя.

Солнце уже стояло высоко в небе. Я гляну­ла на часы: четверть одиннадцатого. Доволь­но поздно. Рэчел уже успела принять душ и одеться.

— Даже не могу поверить своим глазам — ты спала как убитая! — хмыкнула Рэчел. — А меня так всю ночь мучили кошмары. Послушай, наверное, мне пора домой. Ты как, в порядке?

— Конечно, — пробурчала я, протирая за­спанные глаза. — Я хочу сказать… ну, ты зна­ешь… прошлой ночью и все такое… в общем если ты подумала, что у меня вдруг поехала крыша… А в общем, знаешь, наверное, так оно и было. Меня это как-то подкосило.

— Может, расскажешь, что произошло, –предложила Рэчел. — Только сразу хочу посо­ветовать тебе, Кэсси. Зря ты так переживаешь из-за всего этого. Ведь термиты все время уби­вают друг друга. Это же просто термиты, вот и все. Обычные жуки!

— Да.

Наконец она ушла. Не знаю, то ли действи­тельно спешила домой, то ли мой вид приво­дил ее в смущение, ведь Рэчел не из тех, кому пристала роль сестры милосердия. Должно быть, необходимость возиться со мной, как с испуганным ребенком, доводила ее до бело­го каления.

Мама уже ушла на работу. Отец тоже куда-то уехал. Во всяком случае, я так решила, потому что грузовичка в гараже не было. Я сделала себе несколько тостов и запила их стаканом апель­синового сока. А после съела зачерствевший кусок вегетарианской пиццы.

Я чувствовала какое-то странное беспокой­ство. Будто стояла на краю пропасти. Словно жизнь со вчерашнего дня вдруг приняла совсем неожиданный для меня оборот.

— Рэчел была права, — громко сказала я, просто для того, чтобы услышать чей-то голос. Пусть даже свой собственный. — Они просто жуки. Термиты. И кроме всего прочего, нам всем удалось спастись.

Я вышла во двор — мне вдруг страшно захо­телось почувствовать, как солнце нежно согре­вает мне кожу. Мою собственную, человече­скую кожу.

Даже не отдавая себе отчет в том, что делаю, я забрела в амбар и прямиком направилась к стоявшему тут холодильнику, в котором мы обычно держали корм для наших животных. Вытащив оттуда здоровенного замороженного кузнечика, я сунула его в карман. И зашагала к опушке леса.

— Эй, Кэсси, — произнес у меня над головой чей-то беззвучный голос, когда я шумно про­диралась сквозь заросший кустарником лес, — ты куда это? Что-нибудь случилось?

Я подняла голову и увидела в небе Тобиаса. Взмахнув крыльями, он заложил крутой вираж и легко опустился на ветку, вонзив острые ког­ти в мягкую древесину.

— Ничего особенного, — сказала я.

— Я слышал, прошлой ночью вам здорово доста­лось.

— Да? Интересно, от кого?

— От Акса, само собой. От кого же еще? Все эти ваши приключения совершенно выбили беднягу из колеи.

Я вдруг словно споткнулась. То, как он это сказал… в его голосе мне вдруг почудилось что-то странное.

— Тобиас, а ты с кем-нибудь еще говорил?

— Ну… может быть, с Марко, — протянул он.

— Значит, это Марко рассказал тебе, что у меня съехала крыша?

— Ну, сказать по-честному, он выразился по-дру­гому. М-м-м… сказал, что ты спятила. Что тебя закоротило. Ну, и кое-что еще… м-м-м… по этому поводу. Только учти: Марко высказал все это гораз­до мягче.

Я горько рассмеялась.

— Что ж, в какой-то степени он прав, Тоби-ас. Меня и в самом деле закоротило, — вздохну­ла я.

— Тогда добро пожаловать в наш клуб, — радуш­но заявил Тобиас. — Так ты, выходит, надеялась пройти через все это и остаться нормальным человеком ? Вот это напрасно. На это можешь не рас­считывать, Кэсси — слишком много страха выпа­ло на нашу долю.

— Да, похоже, я здорово устала от всего это­го, — созналась я. — Мне ведь пришлось убить королеву термитов. Знаю, что ты сейчас ска­жешь, что она была обычным жуком, и все та­кое. Но скажи, кто я такая, чтобы решать, кого можно убить, а кого нет? Вот она я, Всеобщая Мать-Хранительница, как сказал бы Марко, защитница всех животных, и вот когда дело зашло так далеко, вдруг выяснилось, что я все­го лишь…

— Не лучше меня ? — подсказал Тобиас.

— Всего лишь обычный хищник, — с горечью сказала я.

— Тебя мучает совесть, потому что ради того, чтобы выжить самой, тебе пришлось убить короле­ву термитов?

— Мне вообще не следовало соваться туда. Это их мир, а не мой. Эти крошечные тоннели, кото­рые они прогрызают в древесине, — для них это целая вселенная. А я вторглась туда без приглаше­ния. И когда они встали у меня на пути, я нанесла удар. Тебе это никого не напоминает, а, Тобиас?

— Что за глупости! Ты ведь не йерк, да и они не люди! — возмутился Тобиас. — Разве тут вообще можно сравнивать?!

Мне и в голову не пришло спорить.

— Послушай, мне нужно превратиться. Надо сделать одну вещь.

— А именно ? Я вздохнула.

— Только не говори мне, что это глупо, лад­но? Это касается одной самки-скунса, которую мы подобрали раненой. У нее в лесу остался выводок, а детеныши без нее неминуемо погиб­нут. Мне кажется, я более или менее представ­ляю, где они, но ни за что не доберусь туда в своем человеческом виде.

Некоторое время Тобиас молчал.

— Детеныши скунса ? Это, случайно, не их нора поблизости от лагеря йерков ?

— Да.

— Я могу тебе показать, где они.

Несколько самых страшных в моей жизни минут я просто отказывалась понять, что он только что сказал. Мне не хотелось думать о том, откуда Тобиас… откуда краснохвостый ка­нюк может точно знать, где находится нора скунса, в котором остались голодные осиротев­шие детеныши.

Я несколько раз глубоко вздохнула, а потом спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более ровно:

— Они все еще живы?

— Четверо живы, — ответил Тобиас.

И тогда со мной вдруг случилось то, что бы­вало нечасто. Я вдруг почувствовала, как все во мне заклокотало от ярости. Ненавидящим взглядом я посмотрела прямо в глаза Тобиасу, потом опустила глаза и увидела острые, как кинжалы, когти. И долго не могла отвести взгляд от его хищно изогнутого клюва.

Перед моим мысленным взором вдруг ярко вспыхнула картина. Я почти видела, как все это было. Видела, как Тобиас, сложив крылья, вы­тянул когти и камнем упал вниз, а потом, под­няв беззащитного малыша вверх, швырнул его об землю…

Меня била дрожь. Я стиснула кулаки, вон­зив ногти в ладонь, чтобы они не дрожали.

— Тогда мне нужно спасти хотя бы осталь­ных, — заявила я, не узнавая свой собственный голос.

— Я тебе помогу, — глухо сказал Тобиас.

 

Глава 15

Наскоро обернувшись скопой, я вслед за Тобиасом поднялась в воздух. Он уверенно летел впереди меня, направляясь к прогалине, которую я заметила еще накануне ночью.

В когтях у меня болтался замороженный куз­нечик. Я не задала Тобиасу ни одного вопроса. Он тоже хранил упорное молчание.

Добравшись до места, он указал мне почти совершенно незаметный вход в нору скунсов, потом молча улетел. Конечно, я догадыва­лась, что он прямиком отправится к Джейку, чтобы рассказать ему о моей сумасшедшей за­тее. Догадывалась я и о том, что своим ледя­ным презрением безумно обидела беднягу Тобиаса.

Но, если честно, в тот момент меня это не слишком волновало. Мне просто хотелось как можно скорей отыскать детенышей скунса. Сама не знаю почему, но для меня в тот момент не было ничего важнее этого.

Как только Тобиас скрылся из виду, я начала превращаться.

Это оказалось не так уж трудно. Не то что превращаться в каких-то жуков. На этот раз у меня остались и глаза, и уши, и рот.

Началось все, как обычно, с уже знакомого ощущения того, что все мое тело съеживается и как бы усыхает. Приятной неожиданностью ока­зался громадный пушистый хвост, появившийся там, где ему и положено — в нижней части спины. Впрочем, мне уже и раньше приходилось превра­щаться в белку, а они со скунсом очень похожи.

Но вот мех у них совсем разный. Да, конечно, мне и прежде случалось покрываться шерстью с головы до ног, но никогда еще она не бывала та­кой роскошной, мягкой и длинной. Настоящая меховая шубка, честное слово! Она была почти сплошь черная, кроме характерной белой полос­ки, что тянулась вниз по спине и вдоль пушисто­го хвоста.

Что касается органов чувств скунса, то в них для меня не было ничего необычного. Ну, может быть, слух у них был чуть острее, чем у человека. Обоняние, во всяком случае, было явно острее. А вот зрение намного уступало человеческому.

Да и тело скунса не обладало ни особой си­лой, ни стремительностью. Сделав первые не­уверенные шаги, я обнаружила, что хожу до­вольно-таки неуклюже, как бы вперевалочку. Потом я попыталась бежать и тут же обнару­жила, что бегаю точно так же, как хожу, разве что немного быстрее.

Передними лапками я могла поднимать и удерживать какие-то предметы, но, конечно, до че­ловеческих рук им было далеко.

Но больше всего меня поразили инстинкты и сознание скунса. До этого я проникала в со­знание многих непохожих друг на друга живот­ных, и каждый раз чувствовала, что ими правят либо страх, либо голод. В кровь этих животных то и дело мощной струей выбрасы­вался адреналин.

Но на этот раз… все инстинкты, сознание скунса были… как это сказать… какими-то мягкими, безмятежными. Он явно ничего не боялся. И это не было высокомерным ощущением своей силы, как это бывает у крупных, хищных кошек. Про­сто ему некого было бояться, вот и все.

Я превратилась в животное размером с круп­ную домашнюю кошку. У скунса нет ни острых когтей, ни зубов. И тем не менее я твердо знала, что ни одно существо в этом лесу не осмелится заступить мне дорогу. Я упивалась восхититель­ным ощущением собственной безопасности.

Откуда-то из-под корней дерева до меня до­неслось чуть слышное жалобное мяуканье го­лодных детенышей.

Склонившись над входом, я осторожно про­сунула внутрь голову. Там было темно, но я легко заметила, что их четверо. Крохотные, беспомощ­ные, беззащитные малыши. Не новорожденные, конечно, но пока еще они были слишком малы, чтобы защитить себя или охотиться наравне со взрослыми.

Знаю, многие люди свято верят в то, что у животных нет и не может быть никаких чувств. Но эти малыши явно были счастливы, увидев меня. Да и в сознании скунса я вдруг почувствовала нечто вроде радости и облегчения.

Вытащив голову, я вернулась за своим куз­нечиком. Он разморозился и был уже мягким и съедобным. Забравшись в нору, я устроила внутри небольшое углубление и легла, а дете­ныши тут же прижались ко мне. Потом я осто­рожно скормила им кузнечика.

Конечно, я помнила, что у меня в запасе все­го лишь два часа. Только на меня вдруг накати­ла страшная усталость. Я буквально клевала носом. Есть больше было нечего. Детеныши перестали скулить от голода. А у меня слипа­лись глаза. Я вдруг ощутила какое-то странное спокойствие, и меня тут же сморил сон.

Но даже во сне я понимала, что со мной про­исходит. Видите ли, я всегда очень любила животных. Всю свою жизнь. Но сейчас, похо­же, этой бездумной, всеобъемлющей любви пришел конец.

Я начала понимать, что в природе не всегда правят доброта и любовь. Мир устроен так, что сильный всегда поедает слабого. А слабый в свою очередь того, кто еще слабее. Именно это и делали йерки — пытались превратить в до­бычу того, кто всегда до этого был хищником — человека.

БАМ!

— Эй! Э-эй! Кэсси, ты меня слышишь? Ты здесь?

Я встряхнулась. Где это я? Вокруг было тем­но. Может, это моя комната? Или… о боже, только не это! Неужели я все еще где-то в глу­бине колонии термитов?!

Четыре детеныша, насытившись, по-прежнему крепко спали, свернувшись пушистыми клу­бочками вокруг меня. А я все еще была скунсом.

— Что такое?— сонно откликнулась я.

— Это я, Джейк. Кэсси, немедленно выбирай­ся оттуда! Быстро!!! Твои два часа уже на исходе!

Это заставило меня окончательно проснуть­ся. Встряхнувшись, я пулей вылетела на повер­хность. И начала превращаться.

Джейк стоял рядом с Марко. Где-то высоко, над их головами на ветке примостился Тобиас.

Мне и раньше приходилось видеть Джейка в ярости. Но чтобы до такой степени… нет, никогда!

— Чем ты, интересно, думала, когда затеяла все это?! — завопил он, не дожидаясь, пока я закончу превращаться. — Еще каких-нибудь де­сять минут, и ты бы закончила свои дни в шку­ре какого-то вонючего скунса!

— Я уснула, — виновато призналась я. Выго­ворила я это с трудом — мой рот все еще напо­минал мордочку скунса.

— Ты что, совсем с ума сошла?! Да что с то­бой случилось, можешь сказать?!

Я до сих пор никогда не замечала, что у Джейка, когда он злится, на лбу вздуваются вены.

— Послушай, прости, пожалуйста, — винова­то бормотала я, поспешно заканчивая превра­щаться.

Но до прощения было еще далеко. Джейк продолжал кипятиться.

— Ты думаешь, нам для того был дан этот нео­быкновенный дар? Чтобы мы кидались спасать каждого потерявшегося скунса, что ли? — буше­вал он. — Считай что мы — это армия. Пусть маленькая, пусть слабая и даже жалкая, но ар­мия. И в этой армии всего шесть солдат. По­смотри на Тобиаса. Он уже попался. Но попал­ся, сражаясь с йерками. А ты! Нет, просто поверить не могу — умудриться по собствен­ной воле чуть было не угодить в ловушку, да еще в шкуре скунса!

Уяучив момент, Марко шагнул к Джейку и примирительно опустил руку ему на плечо. Мне показалось, он даже слегка потряс его, чтобы Джейк пришел в себя.

— Послушай, хватит уже. Все в порядке, Джейк. Ты же видишь — с ней ничего не случи­лось.

— Только благодаря Тобиасу, — снова закло­котал Джейк, — ее заслуги в этом нет!

Мне нечего было сказать. Слишком я была потрясена. Да и потом, если уж быть до конца откровенной, то я здорово перепугалась. При одной мысли о том, как это все могло закон­читься, меня стало подташнивать.

— Марко, Тобиас, оставьте нас на пару минут. Ладно? — попросил Джейк. Потом повернулся ко мне. Лицо его оказалось всего лишь в несколь­ких сантиметрах от моего. — Послушай, я не за­был, как тебе досталось прошлой ночью. Я ведь тоже там был. Меня до сих пор мучают кошма­ры. И я могу представить себе, что творится у тебя на душе.

— Со мной все в порядке, — повторила я.

— Помолчи. Лучше послушай, что я скажу, — выкрикнул Джейк. Но я видела, что гнев его понемногу улегся. — Ты ведь мне не безразлич­на, Кэсси. И все мы любим тебя. Ты нужна нам, правда.

— Для того чтобы победить? — усмехнулась я. — Я нужна тебе, чтобы сражаться? А что, если я больше не хочу сражаться? Что, если с меня хватит? Об этом ты не подумал? Я уже доста­точно сражалась.

— Конечно, достаточно. Более чем достаточно. Но ведь йерки-то все еще здесь…

Я пожала плечами.

— Сильный побеждает слабого, — пробормо­тала я. — Это закон природы. Раньше сильными всегда оказывались люди. В схватке с животным миром они выходили победителями. Может быть, теперь пришло наше время проигрывать?

Джейк кивнул.

— Но ведь речь идет не просто о каком-то отвлеченном понятии человеческой расы. Речь идет о людях, которых мы знаем. Кото­рых видим каждый день. Вспомни, мой брат Том тоже один из них. Так почему бы тебе в таком случае не сказать Тому, что ему, дескать, повезло, что йерки превратили его в раба, только потому, что пришла наша очередь про­игрывать?

Он круто повернулся и зашагал прочь.

— Джейк!

Он остановился.

— Джейк… э-э-э, понимаешь, отец говорит, Что сможет выпустить самку скунса только че­рез день-два. Я не брошу малышей…

Скрестив на груди руки, он окинул меня ис­пытующим взглядом.

— Но ты ведь не сможешь по нескольку ча­сов подряд сидеть возле них в обличье скунса. Ты же сама это понимаешь!

— Да, конечно. Но я должна быть уверена, что ни одному хищнику до них не добраться. И потом, их же нужно кормить. К тому же вре­мя от времени мне все равно придется превра­щаться в скунса, иначе они просто забудут свою мать. Послушай, Джейк, знаю, что это может показаться глупым не только вам с Марко, но кому угодно. Но я должна это сделать!

— Я могу охранять их, — предложил Тобиас. А я и забыла, что он может нас слышать.

— Тобиас будет присматривать за ними. А потом что-нибудь придумаем, — проворчал Джейк. — Как-нибудь уж все вместе справимся с четырьмя голодными скунсами. Все равно ведь пока нечего делать. Ну конечно, кроме как спасать мир.

— Спасибо, Джейк, — поблагодарила я. — И… прости меня. Я и правда не хотела вас напугать. Не волнуйся, со мной все будет в порядке.

Он улыбнулся мне своей необыкновенной улыбкой:

— Со мной тоже, Кэсси. По крайней мере до тех пор, пока ты рядом.

Откуда-то слева из-за деревьев послышался ехидный смешок Марко. И я с облегчением рассмеялась. Должно быть, мне и вправду по­легчало, подумала я. По крайней мере я уже могу смеяться.

 

Глава 16

— Знаете, вся эта история начинает напоми­нать случай коллективного помешательства, — возмутился Марко. Разговор этот произошел в тот же день, в воскресенье, только немного поз­же, вечером. Мы в полном составе расселись вок­руг норы скунсов. — Кому сказать — не поверит! Мы собрались устроить нечто вроде яслей для вонючих детенышей скунса! Умора!

— Ну и что тут такого? — окрысилась Рэчел. Милая моя Рэчел, растрогалась я. Конечно, она тоже думает, что это глупо. Только она мой луч­ший друг и считает, что ее долг—поддержать меня.

— Так ведь это же скунсы! — возмущался Мар­ко, переводя взгляд с Рэчел на Джейка и потом на Акса, будто эти двое оставались единствен­ными нормальными людьми в нашем сумасшед­шем мире.

— Но они милые, — возразила Рэчел, сверк­нув глазами на Марко.

Я удивилась. Мне и в голову не приходило, что Рэчел знает такие слова.

— Милые?! Ну да, конечно! Как это я сам, дурак, не догадался? Вот теперь мне все ясно!

Джейк решил, что пришло время вме­шаться.

— Кэсси считает, что их нельзя отнести к ним в клинику, иначе они привыкнут к людям. Для этого они слишком маленькие. Так что придется, так сказать, заботиться о них на ме­сте. По крайней мере, пока не вернется ма­маша.

— А что, эти скунсы — священные животные?— полюбопытствовал Акс.

— Для Кэсси все животные священны, — про­ворчал Марко. — Она ж у нас доктор Айболит!

— Но вы же ведь едите некоторых животных, — заинтересовался Акс — Коров, например. Свиней, овец, собак.

— Собак мы не едим, — запротестовала я.

— В некоторых странах едят. Я сам читал об этом в «Альманахе»!

Недавно мы снабдили Акса «Всемирным аль­манахом», чтобы, так сказать, облегчить ему знакомство с Землей. И с тех пор он стал на­стоящим экспертом — в запоминании разных ненужных фактов ему просто не было равных. Сообщить, какой доход на душу населения где-нибудь в Танзании или каков мировой рекорд по прыжкам в длину, для Акса теперь было пле­вым делом.

— Ладно, пусть так. Но у нас в стране собак не едят! — твердо заявила Рэчел.

— А кошек?

— Хм… прошу прощения, — потирая перено­сицу, вмешался Джейк. Наверное, у него раз­болелась голова, решила я. И понятно почему. — Послушайте, разрешите напомнить вам одну вещь. Отсюда не больше сотни метров до лагеря йерков. У них стража, у них сенсорные датчики. Конечно, Тобиас караулит нас, так что

можно считать, что в настоящее время мы в относительной безопасности. Но все равно мы не должны забывать о бдительности. Давай­те к делу, ребята. Кэсси, объясни, что от нас требуется.

— Ладно, слушайте. Пока завтра мы будем в школе, возле норы подежурят Акс и Тобиас. Акс время от времени будет превращаться в самку скунса. Тобиас будет наблюдать за ними с воздуха. Я принесу Тобиасу замороженного мяса, так что ему не нужно будет охотиться.

— О-о-о, я тащусь! Закуска из мороженых мышей! — Марко насмешливо закатил глаза.

— Между прочим, я все слышу, — откуда-то из-за ершины дерева проворчал Тобиас.

— Догадываюсь, — издевательски ухмыльнулся Марко.

— Потом остальные распределят между собой дежурства на вечер и на всю ночь. Большую часть времени скунса буду изображать я,

Рэчел, Марко и Джейк будут посменно нести караул. Марко поднял руку.

— Да, Марко? — спросила я.

— А у нас будут майки с надписью: «Служба спасения скунсов» — или плакаты с лозунгами?

— Нет, на это можешь не рассчитывать, — ответила я. — Послушайте… наверное, все это выглядит довольно-таки глупо.

— Боже, о чем ты говоришь?! — фыркнул Марко. — Какие пустяки! Правда, у меня нако­пилась куча несделанных уроков, а отец счита­ет, что я, наверное, связался с какой-то бандой, потому что меня вечно нет дома. Я чертовски не высыпаюсь, потому что стоит мне только закрыть глаза, как я снова превращаюсь в тер­мита, и я просыпаюсь от собственных воплей. И стоит ли волноваться из-за того, что я уже забыл, как это — просто посидеть посмотреть телевизор! А уж чуть только у меня выдастся свободная минутка, как я начинаю ломать себе голову над тем, как бы не дать йеркам превра­тить в контроллера какого-то парня по фами­лии Фзрранд, потому что после этого у них бу­дут развязаны руки и они уничтожат весь этот лес, выследят нашу говорящую птичку и един­ственного во всей Вселенной андалита, кото­рый на досуге читает «Альманах». Словом, я, конечно, знал, что школьные годы — это вам не мед, но это уж немного чересчур, как вы счи­таете?

Джейк смерил Марко долгим, скептическим взглядом:

— Другими словами, ты будешь рад нам по­мочь, не так ли?

На этот раз именно Джейку в виде исключе­ния удалось нас рассмешить. Хохотали все. Даже сам Марко.

Отсмеявшись, Марко пожал плечами:

— А знаете, ребята, лично для меня было немалым облегчением увидеть, что и у Кэсси начинает потихоньку съезжать крыша. То есть мы ведь уже знали, что и Рэчел слегка трону­лась умом. Ну, обо мне вообще говорить не при­ходится — я и так полный чайник. А вот Кэсси

единственная из всех нас до сих пор сохраня­ла рассудок. Что ж, добро пожаловать в Клуб психов, Кэсси! Ура Лиге спасения скунсов! Воз­любим живую природу! Добьемся, чтобы и у собак было право голоса!

Все уже хохотали, как сумасшедшие. Я тоже улыбнулась. Марко вечно подтрунивал над тем, как я переживаю за все живое. Собственно, я никогда не обращала на это особого внима­ния, потому что знала, во что верить.

Но теперь его шутки стали меня задевать.

Нет, я не собиралась ратовать за спасение китов, или большой панды, или рогатых сов. Я всего лишь хотела спасти выводок детены­шей скунса. Да, конечно, скунсам пока что не грозит истребление — их в лесу полным-полно.

Все началось из-за королевы термитов. Из-за обычного жука. Мне пришлось убить одного-единственного жука, и почему-то это поко­лебало мою веру.

«Может быть, Марко прав, — подумала я. — Может, я и вправду схожу с ума».

 

Глава 17

Все следующие два дня мы защищали и нян­чили четырех маленьких скунсов. И как бы невероятно это ни звучало, но наш план сра­ботал. Ну… более или менее.

Может быть, я обманывала себя, но посте­пенно мне стало казаться, что и остальные ста­ли потихоньку втягиваться, и наконец им даже начало это нравиться. Самое забавное, что Марко, когда закончилась его первая вахта, вдруг решил, что все малыши просто обязаны носить каждый свое имя.

— Джоуи, Джонни, Марки и Си Джей, — объявил он с таким видом, будто это само со­бой подразумевалось.— Рамоны. В честь кре­стного отца панк-рока. Думаю, они будут польщены. Эй, только гляньте-ка вон на того, с белой полосой! Это Джоуи. Ну, а ты, Джонни…

Вначале роль мамаши скунса играла я одна. Потом меня стал сменять Акс. А потом, один за другим, и остальные. Я вдруг поймала себя на том, что просто схожу с ума от ревности.

На третий день, едва закончились занятия в школе, я помчалась к норе скунсов и увидела Тобиаса. Описывая в небе круги, он исправно нec свою вахту.

— Привет, Кэсси.

— Как дела, Тобиас?

— Пришлось немного поволноваться. Появился голодный барсук и сунул свой любопытный нос в нору.

Пришлось прогнать его.

— Значит, с малышами все в порядке?

— Их по-прежнему четверо, если тебя интересует именно это, — сказал Тобиас. — Но они уже не

хотят сидеть взаперти. То и дело норовят высунуть нос наружу. Особенно Марки. Это опасно. Особенно если им придет в голову проделать то же самое но­чью.

Поспешно превратившись в самку скунса, я забралась в нору. Тобиас оказался прав — малыши стали гораздо подвижнее. Они быстр росли, и им не терпелось выбраться наружу и познакомиться с удивительным и новым для них миром, который ждал их наверху.

— Думаю, пришло время вывести их на прогулку, — шила я, обращаясь к Тобиасу.

— Ты уверена, что это хорошая мысль ? — встревожился Тобиас.

— А почему нет? Да и ты сможешь передохнуть. Разомни крылья.

Тобиас, по-моему, был только рад возможно­сти на время исчезнуть. Но как только он скрыл­ся из виду, меня стали одолевать сомнения по поводу разумности моей блестящей идеи выве­сти малышей на прогулку. Смогу ли я уследить за ними? А что, если они разбегутся?

Но пока я ломала голову, вопрос решился сам собой. Марки, сделав стремительный ры­вок, пушистым комочком выкатился из норы, и мне пришлось броситься за ним.

Однако стоило мне появиться, как малыш смирно замер возле меня. Остальные трое один за другим тоже выбрались из норы. И, к моему неописуемому удивлению, выстроились позади меня, будто вымуштрованные строгим сержантом новобранцы.

— Ладно, ребята, — сказала я, хотя, естествен­но, понять меня они не могли. — Если так, по­шли.

Я медленно заковыляла вперед, прошла шагов десять и оглянулась через плечо — все четверо, вытянувшись гуськом, покорно ко­выляли вслед за мной — точь-в-точь выводок утят. Да и что тут удивляться, подумала я, ведь в их глазах я была их настоящей мате­рью. А следовать за ней повсюду было у них в крови.

Успокоившись, я зашлепала дальше, вполне довольная и даже счастливая.

Гуляли мы примерно с полчаса. Собственно говоря, это была не настоящая прогулка — ма­лыши были голодны, а я была их матерью. И моей обязанностью было раздобыть для них какую-нибудь еду.

Если мне не удастся научить их самостоя­тельно ловить жуков, детеныши неминуемо погибнут от голода. Скунсы часто питаются и растительной пищей, но основную часть их рациона составляют сверчки, богомолы, кузнечики. А порой им случается изловить даже мышь или землеройку.

Остановившись, я снова окинула взглядом своих «детей». Четыре почти совершенно оди­наковых черно-белых меховых комочка. Четы­ре забавные мордашки, четыре пары блестя­щих глаз-пуговок, направленных на меня. Они с нетерпением ожидали, что я буду делать, и горели желанием учиться.

До сих пор я скармливала им замороженных кузнечиков и мышей, которых мы обычно дер­жали в холодильнике для своих пациентов. Кормила я и Тобиаса — с того самого дня как ему пришлось отказаться от охоты и нести свою вахту возле малышей. Но малыши быст­ро росли. Им пора было привыкать охотиться самостоятельно — не всю же жизнь мне их кор­мить?!

И вдруг… треск веток за спиной! Какое то большое, шумное, дикое животное ломилось через лес. И направлялось оно прямо к нам!

Я поспешно повела детенышей обратно к нашему убежищу, но шум быстро приближал­ся. Слишком быстро, в отчаянии подумала я. Мне пришла в голову мысль попытаться по за­паху определить, кто это был, но, увы, ветер, как назло, дул в противоположную сторону.

И вдруг…

«Рррррр! Гав! Рррррррррррр!»

Собака!

Ну конечно, собака — волк бы на такое не ре­шился! Волк, приметив издалека яркую черно-белую меховую шубку скунса, тут же сообразил бы, что в его же интересах попытать счастья где-нибудь в другом месте. Даже медведь поступил бы точно так же. Да и любой другой обитатель леса с готовностью уступил бы нам дорогу, отлич­но зная, чем грозит ему встреча с взрослым скун­сом.

Но этот здоровенный, бестолковый пес явно был домашней собакой. Он привык жить у людей. И абсолютно ничего не знал о скун­сах.

Даже не успев подумать, я мгновенно по­вернулась к нему спиной. И задрала хвост, чес­тно предупреждая об опасности.

Но пес мчался прямо на меня. Из открытой пасти его вывалился язык, с которого капала слюна, глаза сверкали — словом, он был счаст­лив, как любой домашний пес, которого хозя­ин вывел погулять, и явно наслаждался жиз­нью. Да и как же иначе — он носился по лесу, и прямо перед ним сидел какой-то зверь, с ко­торым можно было поиграть.

Детеныши, выстроившись в цепочку, бук­вально ели меня глазами. Похоже, им было страшно интересно, что я буду делать. При виде этого зрелища я чуть было не рассмеялась. Для них это было потрясающее событие — еще бы, через пару секунд им предстояло узнать, что случится с любым зверем, имевшим глу­пость напасть на взрослого скунса.

Правда, у меня в этом не было ни малейше­го опыта. Но скунс, чье сознание существова­ло во мне параллельно с моим собственным, отлично знал, что ему делать.

Я прицелилась.

Потом бросила взгляд через плечо, на гла­зок прикидывая расстояние.

Решила, что лучшей цели, чем собачья мор­да, мне не найти, и дала залп.

Только в самый последний момент у меня в голове вдруг молнией мелькнула мысль, что, похоже, я видела этого пса, но было уже слиш­ком поздно.

С расстояния менее десяти футов «ароматная» струя поразила его с точностью ракеты с лазерной головкой самонаведения.

«Ррррр…уауууууу!»

Пес замер, будто налетев на невидимую сте­ну. В глазах его появилось выражение паниче­ского страха. Как это вообще могло случиться, было написано у него на морде. Как какой-то ничтожный черно-белый зверек смог подло­жить ему такую свинью?!

И тогда вдруг я услышала нечто такое, от чего мое настроение мгновенно испортилось.

— Гомер! Что случилось, старина? — услышала я голос Джейка. — О-о-о… О боже, Гомер!!! Я ведь предупреждал, чтобы ты оставался дома!

«Рррррруауууууу! Ууууууууу!» — жалобно ка­нючил Гомер.

Джейк, Марко, Рэчел и Акс бегом бросились ко мне. Марко захлебывался от смеха.

— Ты окатила Гомера! — заливался он. — Ой, умру! Кэсси облила Гомера! Слушайте, а это точно Кэсси?

Я с трудом избавилась от мысли притворить­ся абсолютно посторонним скунсом и удрать.

— Прости, Джейк, — виновато сказала я нако­нец.

— Ну, ребята, это круто, — восхищенно про­комментировала Рэчел. — Не переживай, Кэсси, все нормально. То есть… хм… ой, не могу!

— Восхитительно! — не переставал востор­гаться Акс. — В жизни не видел подобной вони! По-моему, гаже этого просто ничего не может быть!

Гомер сделал попытку подлизаться к Джей­ку и полез к нему на руки. Но хотя Джейк и обо­жал своего пса, на этот раз он был явно не рас­положен к ласкам.

— Брысь, негодник! Плохая собака! Кому я велел оставаться дома, а? Но нет, куда там, тебе нужно было непременно отправиться вместе со мной! Вот и получил! Ступай домой, Гомер! ДОМОЙ!

Решив, что дома ему наверняка будет спо­койнее, чем в лесу, Гомер поджал хвост и, жа­лобно подвывая, отправился восвояси.

— У меня такое чувство, что от этой кошмар­ной вони я вот-вот сойду сума, — невозмутимо за­явил Акс. — Единственное, о чем начинаешь меч­тать в такой атмосфере, это чтобы убраться отсюда, и поскорее.

— Чур, я с тобой, — задыхаясь, пробормотал Марко.

— Нет, это просто чудесно, — горестно по­качал головой Джейк. — Замечательно! Пред­ставляю, в каком восторге будут родители, когда Гомер явится домой, благоухая, как де­сяток вонючих скунсов. Слушайте, давайте хоть отойдем в сторонку от этого места, что ли! То есть… я хочу сказать, пока я не грох­нулся в обморок!

Молча согласившись с Джейком, мы все вме­сте направились к норе. Я завела малышей внутрь. И, устав от прогулки и новых впечат­лений, они блаженно уснули. Наверное, реши­ли, что здорово провели день.

Выбравшись наружу, я вернула себе челове­ческий облик.

— Выкупай Гомера в томатном соке, подержи пару дней на улице, и он перестанет вонять, — сказала я Джейку. — Еще раз прости. Я виновата.

— Не больше чем Гомер, — проворчал Джейк. — Ладно, Кэсси, сейчас у нас проблемы посерьезней. Мы, собственно, для того и пришли — рассказать тебе и Тобиасу. Помнишь того парня, Фэрранда? Так вот, Аксу с Марко удалось подключиться к компьютеру йерков.

— Да, — довольно ухмыльнулся Марко, — Акс здорово разбирается в компьютерах.

— И вот что нам удалось узнать. Итак, Фэрранд приезжает не в конце недели, а гораздо раньше. Приезжает, чтоб принять решение по поводу вырубки леса. Собственно говоря, он будет здесь где-то через час.

Итак, у нас всего час, чтобы придумать, что делать, и приготовиться, — сказал Джейк. — Всего один час. Даже меньше, поскольку нам надо еще добраться до места и выбрать позицию.

— Ладно, что будем делать? — перебил его Марко. — Нам известно, что этот самый Фэрранд и есть тот человек, который должен вы­нести окончательное решение о судьбе леса. Нам также известно, что пока что он не кон­троллер, иначе бы он давным-давно дал утвер­дительный ответ.

— Нам известно также, что в этом случае йерки не намерены рисковать, — вставила Рэчел. — Приехав сюда, он попадает к ним в лапы, и, скорее всего, они тут же силой внедрят в его тело йерка. Держу пари, они уже держат его наготове — где-нибудь в корыте.

— Думаю, вначале они попытаются уговорить его стать контроллером, — вмешался Акс. — Йер­ки всегда предпочитают контроллеров-добровольцев. Да, и нельзя упускать из виду, что они могут про­сто уговорить его проголосовать «за» и потом дать ему спокойно убраться восвояси, так ничего и не за­подозрив. Тогда он останется человеком.

— Ну, что будем делать? Нападем? — Это, конечно, была Рэчел. — Просто ворвемся туда и спутаем им карты?

— Эй, вы, там! Ш-ш-ш! — прошипел откуда-то ;верху Тобиас.

— Что? — спросила Рэчел.

— Вы что, не слышите? Черт, даже человек может услышать такой шум!

Мы притихли. И вот легкий порыв ветра донec его до нас… шум работающего двигателя.

— Наверняка наши приятели йерки решили перебросить тяжелую технику с одного места на другое. Или выстроить ее, как на парад, к приезду высокого гостя, — прокомментировал Джейк. И, подумав, добавил: — Тобиас, может, слетаешь посмотришь, что там происходит?

Расправив тяжелые крылья, Тобиас захло­пал ими, взмыл в воздух, сделал широкий круг над деревьями и исчез из виду.

— Ладно, вернемся к делу, — сказал Джейк. — Так или иначе, но этот Фэрранд — ключ ко все­му. Если он скажет «да», йерки уничтожат лес. Если «нет», руки у них будут связаны намерт­во. И они будут бессильны что-либо сделать, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Это если они дадут Фэрранду прожить достаточно долго, чтобы он успел сказать «нет», — пробурчала Рэчел.

— А это уже зависит от нас, — вмешалась я. — Надо любой ценой сохранить Фэрранду жизнь и не дать им превратить его в контроллера.

Все согласно закивали.

— Жаль только, что я и понятия не имею, как это сделать, — созналась я.

Не успела я закрыть рот, как откуда-то из-за облаков вынырнул Тобиас.

— Они уже начали!— прохрипел он и тяжело опустился на ветку.

— Начали что? — всполошилась я.

— Йерки! Начали выкорчевывать деревья! И дви­гаются как раз в нашу сторону!

— Что ж, — невозмутимо сказал Джейк, — думаю, это и есть ответ на ваш вопрос, как они намерены поступить с этим Фэррандом!

— Стало быть, им не так уж важно, что он здесь увидит, когда прибудет на место, — кивнула Рэ-чел. — Им не понадобится его уговаривать. Дер­жу пари, этому бедолаге уже подобрали персо­нального йерка! А может, тому йерку даже повесили на грудь табличку с именем Фэрранда.

— Вы не поверите, с какой скоростью эти маши­ны выкорчевывают деревья!— воскликнул Тобиас. Похоже, увиденное совершенно выбило его из колеи. — Просто косят их, как фермер пшеницу!

— А в нашем распоряжении всего лишь один ваш час, чтобы помочь этому человеку, — добавил Акс и вздохнул. А потом, покосившись сразу обеи­ми парами глаз в сторону норы, где скрылись детеныши, глубокомысленно добавил: — И если только Тобиас не ошибся, малыши окажутся как раз на пути у этих машин.

Я зажмурилась, ожидая, что Марко отпустит одно из своих циничных замечаний, вроде «Кому какое дело до каких-то вонючих скунсов, когда идет война?». Но, к моему глубочайшему удивлению, вместо этого он вдруг возмутился:

— Эй, что за шутки по поводу наших малышей? Пусть только попробуют тронуть их хотя бы пальцем! Эти скунсы под защитой аниморфов!

Подмигнув в мою сторону, он шутливо отса­лютовал мне веткой:

— Спасите скунсов, матушка-заступница! Марко не перестает меня удивлять. Целыми

днями он может доставать вас. И вдруг в тот мо­мент, когда вы чувствуете, что терпение ваше на исходе и уже готовы его придушить, он внезапно поворачивается к вам совсем другой стороной.

— Да, да, теперь они наши, — подтвердила Рэчел. — Пусть только тронут!

— Прошу прощения! Эй, очнитесь! — взывал Джейк. — А план? Какой у нас план?

— Ну… — нерешительно начала я.

— Что такое? — повернулся ко мне Джейк. Я пожала плечами:

— Если Фэрранд ключ ко всему, стало быть, надо украсть этот самый ключ. Правильно я говорю? Наверняка, чтобы затащить его внутрь, им придется хоть ненадолго отключить силовое поле. И вот тогда-то и надо отбить его у йерков. И неважно, как мы это сделаем.

— Похитить Фэрранда, — задумчиво протянул Марко. — Что ж… просто и элегантно! И все-таки, учитывая их силы, считаю, что это почти самоубийство. Ты меня удивляешь, Кэсси. Обычно подобные сумасшедшие затеи — прерогатива Рэчел.

— У тебя есть идея получше? — перебил его Джейк.

— Пойти домой посмотреть телевизор.

— Значит, нет, — подытожил Джейк, скрестив уки на груди. — Тогда ладно. Похитим этого парня, как только он появится. А пока что надо как-то остановить эти проклятые машины.

— Круто! — восхищенно присвистнула Рэчел. Я вдруг почувствовала, что меня снова начинает подташнивать.

 

Глава 18

Для того, кто захотел бы подъехать к лагерю йерков на машине, существовала только одна дорога: спуститься вниз по длинной, гряз­ной просеке, которую не так давно прорубили в лесу сами же йерки.

Джейк предложил, чтобы мы с Тобиасом слетали посмотреть, сможем ли мы вовремя заметить приближение Фэрранда.

Джейк всегда быстро принимает решения. Не успела я оглянуться, как они с Рэчел, Мар­ко и Аксом исчезли, оставив меня с Тобиасом.

Я растерянно посмотрела на Тобиаса:

— Ты да я… здорово!

— Лично я всегда рад действовать с тобой на пару!— галантно заявил Тобиас.

Я принялась поспешно превращаться в ско­пу. Из всех хищных птиц она всегда была моей любимицей. К тому же, обернувшись скопой, я с легкостью могла соперничать с Тобиасом в скорости.

— Слушай, Тобиас… есть одна вещь, которая не дает мне покоя. С тех пор как… ну, сам зна­ешь… я бы хотела покончить с этим раз и навсегда. Прости, что я тогда напустилась на тебя… из-за скунсов. Ты ведь просто поступил так, как подсказывал тебе инстинкт, — выпали­ла я.

В то же самое время кости мои становились все тоньше и тоньше, будто плавились на гла­зах. Кожа на руках покрывалась мелкими серы­ми перьями.

— Ну, я ведь мог бы продержаться на том, что вы приносите, — смущенно пробурчал Тобиас. — И тогда мне не было бы нужды охотиться.

— Тогда зачем же ты это делаешь? — брякну­ла я за минуту до того, как мой рот превратил­ся в клюв.

— Потому что я уже не совсем человек. Я уже на­половину канюк, понимаешь? А канюкам нужна живая добыча! Да и потом… неужели же с моей стороны было бы более порядочно просить, чтобы вы убивали для меня добычу ? Чтобы вы приносили мне убитых вами мышей ?

— Послушай, Тобиас, не думай, что я не знаю за­конов природы. В мире всегда существует хищник и его добыча. Просто… просто все случилось так нео­жиданно. То есть… порой ведь даже не знаешь, где находится грань между тем, что можно и что нельзя. Верно!

Сменив ткань майки, в которой я обычно превращалась, мою грудь постепенно покры­ла пелена белоснежных перьев. Ноги, вытянув­шись, как бы усохли, сменились бледно-серы­ми когтистыми лапами.

— Не знаю. Думаю, если бы я просто носился по. лесу, убивая направо и налево просто так, не ради еды, а ради того, чтобы убить, тогда это было бы плохо. Но у канюков тоже ведь есть право на жизнь. Точно так же, как у мышей или скунсов.

Мои обычные глаза исчезли, сменившись птичьими, и я снова подивилась остроте зре­ния хищника. Правда, все вокруг виделось мне с некоторым искажением, ведь глаза скопы ус­троены так, чтобы видеть сквозь толщу воды. Скопы — отличные рыболовы. И природа на­делила их глазами, способными разглядеть даже маленькую рыбку в реке или в озере.

— Готова ? — спросил Тобиас.

Я распахнула крылья и захлопала ими в воз­духе.

— Полетели. — скомандовала я, пытаясь вес­ти себя точь-в-точь как Рэчел.

Тобиас, расправив крылья, поймал встреч­ный ветер и вдруг свечкой взмыл в небо. По­следовав его примеру, я с наслаждением почув­ствовала, как напрягаются мои не знающие усталости мускулы. Хлоп, хлоп, хлоп, и вот на­конец я тоже поймала ветер. Работая крылья­ми, я поднималась все выше и выше, над вер­шинами деревьев, а там, воспользовавшись восходящим потоком воздуха, стала быстро на­бирать высоту.

Ощущение было таким, словно едешь вверх на очень быстром эскалаторе. Бах! Я снова за­хлопала крыльями, стараясь набрать скорость.

Тобиас был впереди. Не выпуская его из виду я старалась не отставать, издали восхи­щенно наблюдая за отточенными движениями его крыльев. Казалось, он наловчился двигать даже отдельными перьями. Ветер для него не был чем-то невидимым. Он был дорогой, такой же удобной, как для любого из нас шоссе.

С трудом поспевая за ним, я вдруг почувство­вала, как пробудившееся сознание скопы пы­тается настроиться на ветер. Своим острым птичьим зрением я различала внизу каждый камешек. Я замечала каждое животное, каждую норку, куда мог спрятаться зверек. Потом пе­редо мной мелькнула блестящая серебряная полоска реки, и я поймала себя на том, что не­вольно разглядываю смутные тени рыб, прятав­шихся под прикрытием скал.

Скопа, в которую я превратилась, самой природой была предназначена для того, что­бы подниматься высоко в небо и оттуда высле­живать добычу. Точь-в-точь как Тобиас.

Мы поднимались все выше и выше. Кроны деревьев отодвинулись вниз, и лес напоминал зеленую полянку. Весь лагерь йерков был как на ладони. Отсюда мне было хорошо видно, что мощные, выкрашенные желтой краской машины проходили сквозь зеленую массу дере­вьев, как горячий нож — сквозь масло. Земля прямо на глазах покрывалась уродливыми про­плешинами. Они расползались внизу, будто ка­кая-то чудовищная проказа, уродующая лицо леса.

Свернув вправо, Тобиас понесся вниз, где под нами извивалась дорога. Сложив крылья, я последовала за ним.

В реку впадал небольшой ручей, и, слившись. воедино, они с веселым шумом бежали вдоль дороги. Сквозь поблескивающую на солнце воду, сквозь серебристую мелкую рябь и толщу пузырьков я видела, как стайками суетились мальки. И чувствовала, как моя скопа неволь­но прикидывает, что делать. Пытается пример­но определить расстояние. Вычислить угол. Планирует, как камнем броситься вниз и, едва не задев крылом воду, вытянуть вперед когтис­тые лапы в тот самый момент, когда придет время нанести удар. И выхватить из воды тре­пещущую рыбку.

Наверное, и Тобиас делал то же самое, ког­да, пролетая низко над землей, видел пробега­ющих под ним мышей, крыс, кроликов и… скунсов.

Тобиас и я — мы были двумя мощными, ве­ликолепными убийцами, рассекающими воздух могучими крыльями, в то время как внизу, под нами, копошилась наша законная добыча.

Да, он был прав. У нас такое же право на жизнь, как и у любого из них. И миллионы лет эволюции превратили нас в настоящих хищни­ков.

— Вон там, смотри, — проговорил Тобиас. — Джип.

Взглянув, куда он показывал, я заметила джип, спускающийся вниз по просеке. И потом благодаря своему невероятно острому зрению, которым обладают только хищные птицы, смогла разглядеть сквозь стекла сидевших внут­ри людей — точно так же, как только что виде­ла резвившуюся в воде рыбу.

— Их там трое. Один ведет машину, другой сидит рядом. На заднем сиденье еще один, но он выгля­дит намного старше первых двух.

— Точно. Л на капоте джипа надпись – «Дапсен Ломбер». Думаю, водитель и тот парень, что ря­дом с ним, – контроллеры. Обрати внимание: тот, что па заднем сиденье, все время оглядывается по сторонам, будто ему страшно хочется разглядеть, что тут делается.

— Через пару минут они доберутся до лагеря. И вот тогда по реакции Фэрранда мы уже точно будем знать, контроллер он или нет, — сказала я.

— Как это ?

— Йерки взялись вовсю выкорчевывать деревья, — объяснила я. — Если Фэрранд все еще человек, ему это вряд ли понравится. А если он останется невоз­мутимым, тогда, значит, он уже один из них.

— Интересная мысль, — пробормотал Тобиас.

— Что будем делать ? То есть я хочу сказать, если он уже превратился в контроллера!— спросила я.

— Даже не знаю… Я-то считал, что наша зада­ча — помешать выкорчевывать лес.

— Да неужели? Ладно, знаешь, как мы поступим, если вдруг выяснится, что он уже контроллер? — спросила я. — Набросимся на него сверху, а дальше будь что будет. Идет?

— То есть как у термитов? — сухо переспро­сил Тобиас.

— Да. Примерно так же, — проворчала я.

— Послушай, Кэсси, не забывай, что ты человек. И твоя задача — дать человеческой расе возмож­ность выжить. Это закон природы, поняла ? Это, собственно говоря, и есть главная задача эволюции борьба за выживание.

Мне показалось, что Тобиас разозлился.

Теперь мы преследовали джип, направляв­шийся к лагерю йерков. Еще пара минут, и он будет виден как на ладони. Всего несколько минут, и Фэрранд увидит, что там происходит, а мы узнаем, кто он такой на самом деле.

Кто он: один из нас или один из них.

— Выжить, — медленно повторила я.

— Это закон природы, Кэсси. Закон номер один. А люди… они ведь тоже часть природы.

— Тогда и йерки тоже. И чем мы тогда лучше их ?

— Думаю, об этом мы можем поговорить и поз­же, — перебил Тобиас. — Посмотри-ка!

Джип мягко затормозил прямо у входа в кре­пость йерков.

Распахнув дверь, Фэрранд спрыгнул на зем­лю. Я без труда видела, как он возмущенно раз­махивает руками. Даже с такого расстояния можно было видеть, как его лицо побагровело от гнева.

И тогда распахнулась дверь, и на пороге появился еще один человек.

Я вздрогнула… Что-то было не так. Даже отсюда, с высоты, я почувствовала, как меня пробирает дрожь, и явственно ощутила исхо­дившую от него угрозу.

— Это он, — пробормотал Тобиас.

Я мгновенно поняла, кого он имеет в виду

— Я только раз видел его в человеческом образе, и все-таки это он, — повторил Тобиас.

Виссер Третий!

 

Глава 19

— Виссер Третий.

Предводитель йерков. Единственный среди своих соплеменников, кому удалось завладеть телом андалита. Единственный йерк во всей Вселенной, кто обладал способностью пере­воплощения.

И чего я так удивилась, увидев его в облике че­ловека, подумала я. Это было достаточно логично.

И тем не менее при одном только взгляде на него во мне удушливой волной поднялась ярость. Использовать облик человека было логично, но… но неправильно. Он воспользовался ДНК чело­века для того, чтобы уничтожить или превратить в покорных рабов всю человеческую расу.

— Виссер Третий, — пробормотала я.

— Да, — подтвердил Тобиас. — А выглядит как нормальный человек. Если не считать того, что при одном только взгляде па пего мурашки бегут по коже.

— Что-то у меня нехорошее предчувствие,—с сомне­нием сказала я.—Думаю, долго они ждать не станут. Скорее всего, скрутят Фэрранда прямо сейчас.

Фэрранд, увидев Виссера Третьего, бросил­ся прямиком к нему, все еще, как безумный, ты­кая пальцем в сторону тяжелых машин, переже­вывающих деревья одно за другим своими могучими челюстями. Виссер Третий улыбнул­ся. Улыбка показалась мне зловещей.

— А где же Джейк и остальные?—удивился Тобиас.

— О боже, — вздохнула я, — похоже, что сейчас…

И тут совершенно неожиданно для нас обо­их Виссер Третий вдруг взмахнул рукой и уда­рил Фэрранда в челюсть. Член комиссии, при­жав к лицу руки, рухнул навзничь.

Двое мужчин — те, что были в джипе, выско­чив, схватили Фэрранда за локти. Фэрранд был уже немолодым человеком. Что он мог сделать?

— Кэсси, смотри! Либо это Джейк, либо в наших лесах объявился еще один тигр!

Я бросила взгляд в сторону поляны. Теперь и я увидела то, о чем говорил Тобиас, — огром­ный оранжевый с черными полосами тигр ги­гантскими скачками несся прямо к Фэрранду. Но он был еще далеко. Все произошло слиш­ком неожиданно, и Джейк немного опоздал. Где были остальные, я не знала. Возможно, еще не закончили превращаться.

— Стало быть, пора вмешаться нам, — пробор­мотала я.

Сложив крылья, я камнем ринулась на Виссера Третьего. Вниз… вниз, все быстрее и быс­трее. Я неслась с такой скоростью, что все тело у меня вибрирвало.

Цель, которую я для себя выбрала, — голо­ва, человеческая голова Виссера Третьего, уве­личивалась прямо на глазах.

Я вытянула вперед когтистые лапы. Потом распахнула крылья, чтобы не промахнуться, и нанесла удар. В ту же минуту я почувствовала, как мои когти вонзились в его скальп. И сорва­лась — слишком уж сильным оказался толчок.

— Аа-а-а-аггр-р! — взревел Виссер Третий.

В то же самое мгновение Тобиас вцепился в одного из тех парней, что ехали в джипе. Надо честно признать, что у него это получи­лось куда лучше, чем у меня — сказывался опыт. Думаю, парень, которого он полоснул по лицу когтями, будет носить черную повязку на глазу до конца своих дней.

— Ииие-ххааа! — взвизгнул Тобиас. Воспользовавшись этим, Фэрранд стряхнул

с себя другого парня и кинулся бежать.

— Держите его! — заорал Виссер Третий. — Тревога!

Здоровый охранник кинулся в погоню за Фэррандом. Легко догнав старика, он сшиб его с ног и опрокинул лицом в грязь. Но краем глаза я ус­пела заметить, что Джейк уже совсем рядом.

Потом я увидела, что на краю леса тоже за­вязалась битва. Двое волков — Рэчел и Марко — рвали контроллеров, сидевших за рулем огром­ных машин. А отовсюду, держа винтовки напе­ревес, сбегались охранники — те самые, что патрулировали территорию.

Стремительный, как газель, Акс метнулся, чтобы помочь Рэчел. Ближайший к нему охран­ник повернулся и тут же получил сокрушитель­ный удар. Скорпионий хвост Акса рассек воздух, и я подумала, что вряд ли этому контроллеру когда-нибудь еще удастся спустить курок.

А прямо подо мной второй охранник — тот, что вел джип, — боролся с Фэррандом, который изо всех сил старался встать на ноги. Нет, с меня достаточно, в бешенстве подумала я. Сложив крылья, я камнем ринулась вниз, готовясь нанести удар.

— Кэсси! — раздался испуганный возглас То-| биаса.

Дверь здания распахнулась настежь, и они гурьбой вывалились на крыльцо — не меньше полудюжины контроллеров, и каждый воору­жен винтовкой. И, что хуже всего, за ними чет­веро исполинских хорк-баширцев.

Но повернуть в сторону было уже слишком поздно. Я уже падала.

БАХ! БАХ! БАХ!

Я услышала пронзительный писк, когда две | первые пули просвистели мимо меня.

И сразу же удар… и острая боль, когда тре-| тья впилась мне в крыло. Она прошла навылет, и я, сразу же потеряв скорость, закувыркалась | в воздухе, беспомощная, как цыпленок.

Я падала!

БАМ!

Я рухнула на землю. Ошеломленная, расте-| рянная, я моргала глазами. Мне показалось, что Джейк с ревом кинулся на ближайшего хорк-баширца. Впрочем, не уверена. Перед глазами у меня все плыло.

Я теряла сознание.

Мир внезапно завертелся, съежился в комок I и потемнел. Я уже почти ничего не видела. Толь-1 ко землю, которая была возле самых моих глаз.

Мимо моего носа, волоча за собой дохлого жука, деловито промаршировал муравей. А может, мне это просто привиделось. Я все глубже погружалась в небытие. Может, я бредила. Но в тот момент я готова была поклясться, что он тащил за собой мертвое, сухое, как опавший лист, туловище королевы термитов.

А потом все вдруг куда-то провалилось…

 

Глава 20

Очнулась я в какой-то громадной коробке. Было довольно темно, но свет, хоть и слабый, все же проникал внутрь. Вероятно, через не­большие дырочки, пробитые в стенках. Дыроч­ки для воздуха, догадалась я. Фэрранд, все еще без сознания, лежал рядом.

Сейчас он выглядел старым — почти совсем лысый, только из ушей у него пучками торча­ли седые волосы. Из глубокой ссадины на лбу сочилась кровь.

— Включите защитное поле по периметру базы! — завопил Виссер Третий.

Я отчетливо слышала его голос — ведь я по-прежнему оставалась скопой, а у скоп отлич­ный слух. Как-то странно было слышать го­лос Виссера. До сих пор мы всегда видели его в образе андалита. А андалиты общаются те­лепатически.

— Ты! И ты! Глаз не спускайте с ящика! — рявкнул Виссер Третий. — Если что-то… повто­ряю, если что-то, пусть даже микроскопически маленькое, попытается выбраться оттуда, унич­тожь его! Там, в этом ящике, один из андалитских шпионов, и лучше бы ему там и остаться!

Для всех вас лучше. Потому что если мы откро­ем крышку, а его там не будет, вам конец!

Андалитский шпион! А, так это он обо мне. О боже, но ведь если я не выберусь из ящика, то придется превращаться прямо здесь, а тогда Виссер Третий узнает, что на самом деле я чело­век.

А превращаться нужно—другого выхода у меня не было. Крыло болело адски. Мне казалось, буд­то меня поджаривают на медленном огне.

— Виссер, андалиты пустили наши собствен­ные машины против нас самих, — крикнул кто-то.

— Тогда включите защитное силовое поле!

— Но… Виссер… тогда наши люди останут­ся снаружи!

Голос Виссера Третьего, когда я услышала его снова, вдруг стал очень тихим. Тихим, как сама смерть:

— Ты осмеливаешься обсуждать мои прика­зы? Или я ослышался?

— Нет! Виссер, нет! Сейчас включу силовое поле!

Фэрранд застонал. Мне показалось, он дер­нул головой, а потом опять затих.

«Ладно, Кэсси, думай! Думай!»

Вероятно, мои друзья все еще сражаются. И успешно, иначе Виссеру Третьему не пона­добилось бы включать силовое поле.

Им удалось завладеть несколькими машина­ми и направить их к зданию. Но как только силовое поле будет включено, тяжелая техни­ка окажется бесполезной.

А время работало на йерков. Вполне веро­ятно, Виссер Третий уже послал за подкреплением. И в любую минуту над моей головой мог послышаться шум катеров-жуков, доставляю­щих к полю боя свежие отряды хорк-баширцев. А если это случится, нам конец.

Всем нам.

«Нет! Думай же, Кэсси. Думай!»

Хищник и добыча — обычная игра. Или, вернее, война. В чем слабость йерков? Что им нужно до зарезу и чем из этого я могу завладеть?

Фэрранд снова застонал.

Ну конечно!

Я сделала глубокий вздох. И стала поспешно превращаться, стараясь поскорее избавиться от израненного тела скопы и снова стать челове­ком. Как мы успели уже узнать, на состав ДНК полученные нами раны никак не влияли. И мое человеческое тело будет совершенно целым.

Нам двоим в ящике стало явно тесновато. Когда Фэрранд неожиданно раскрыл глаза, я бук­вально лежала на нем сверху и снова превраща­лась. Могу себе представить, как он удивился, уви­дев мое лицо — лицо девочки, прямо на глазах покрывавшееся пушистым, черно-белым мехом!

Впрочем, глаза его тут же закрылись. Скорее всего, он подумал, что я ему просто приснилась.

— Ха, — раздался торжествующий вопль Вис-сера Третьего, — силовое поле их остановит!

— Виссер, первый из наших кораблей по­явится здесь через четверть часа.

— Ну, на этот раз я их заполучу!— взревел Виссер. Скорее всего, он тоже успел превратиться, по­тому что сейчас его речь звучала телепатически.

Я сосредоточилась. Теперь мой план был мне совершенно ясен. Правда, то, что я задумала, было очень опасно. Мне придется, используя свои телепатические возможности, обратиться к Виссеру Третьему. И при этом ни в коем случае нельзя было дать ему понять, кто я на самом деле. Никаких долгих переговоров. Монотонный голос. Если получится, всего несколько слов. И никаких образов!

— Виссер! — окликнула я его. — Сейчас я убью человека.

В этом-то и была их слабость — Фэрранд ну­жен был им непременно живым. Это была их ахиллесова пята. План Виссера Третьего ока­зался под угрозой.

Видите ли, из трупа вряд ли получится контроллер, верно?

И Виссер Третий мгновенно это понял.

— Эй, все, кто в комнате, цельтесь в ящик! Будь­те готовы по моей команде пристрелить андалита, но только так, чтобы человек остался целехо­нек! А апдалит может превратиться в любого, самого невероятного зверя, так что будьте начеку! Не дайте ему ускользнуть и на этот раз!

Я приняла нужную позу. Человеческая часть моего сознания дрожала от страха. Та, что при­надлежала скунсу, была абсолютно спокойна — скунс свято верил, что с таким оружием ему не­чего бояться.

Вдруг крышка ящика слетела.

Над ним угрожающе навис сам Виссер Третий. Он был в облике андалита, и его скорпионий хвост с острым жалом на конце грозно покачивался над моей головой.

Рядом с ним, по обе стороны ящика, стояли охранники. А за их спиной, возвышаясь чуть ли не на две головы, похожие на боевые баш­ни, высились рослые хорк-баширцы.

Контроллеры-люди взяли меня на прицел.

Хорк-баширцы тоже были вооружены, но им оружие было ни к чему Они и сами были живым оружием — семи футов ростом, колени, локти представляют собой острые, сверкающие клин­ки, лбы выдаются вперед, как боевые топоры, и, кроме всего этого, еще закованный в броню гиб­кий хвост, как у настоящего стегозавра.

И все они со страхом и даже каким-то благо­говением уставились на меня.

И тут я увидела, как у Виссера Третьего гла­за от изумления буквально полезли на лоб — и основные, и вспомогательные.

— И это все, что ты придумал, андалитский гаде­ныш?— расхохотался он. — Ах, ах, как мне страшно!

При виде небольшого, размером с домаш­нюю кошку, пушистого черно-белого зверька на него напал неудержимый смех. А разглядев хо­рошенько мою позу — я стояла к нему спиной с высоко поднятым хвостом, то и дело погля­дывая через плечо, — он чуть не умер от смеха.

Скунс может выпустить заряд пахучей жид­кости на расстояние более четырнадцати футов.

А до Виссера Третьего было не более шести.

— Убейте его!— скомандовал Виссер Третий. Но первый залп все-таки успела сделать я. Имеющегося запаса скунсу обычно хватает

на пять — семь залпов.

Первый раз я попала прямо в лицо Виссеру.

Вторым поразила стоявшего слева от ящи­ка гиганта хорк-баширца. Третий по-братски поделили между собой двое контроллеров в: форме охраны. Потом я выпустила еще один душистый заряд, потом еще один — и все это в течение каких-то трех секунд.

— Ааааааааааггггрррхххх!

— Ооо, кха… ээээ…

— Херунтг ахаль! Вонь! Аарррррр! Виссер, полуослепший и задыхающийся от невообразимо мерзкой вони, опрокинулся на спину. Контроллеры-люди закрыли рты рука­ми. Кое-кто даже уронил винтовки.

Но по-настоящему я опасалась только хорк-баширцев — ведь мне ничего не было известно о том, насколько острым было их обоняние.

К счастью, оказалось, что с обонянием у них все в порядке.

То есть не просто все в порядке, а просто-таки даже отлично. К моей величайшей радости, оно было даже более чувствительным, чем у людей.

Первым ударился в панику тот хорк-баширец, что был ближе всех к ящику. Другой вдруг поднял беспорядочную стрельбу.

— Прекратите стрелять, вы, идиоты! — завизжал Виссер Третий.—Еще попадете в человека!Или в меня!

На самом деле стреляли они в дверь. Через мгновение я увидела, как в ней появилась ог­ромная дыра.

— Зловоние ферналл ганаль! — проревел один из хорк-баширцев на той странной смеси англий­ского и их родного языка, которой они обычно пользовались, разговаривая между собой.

Впрочем, им было не до разговоров. Повер­нувшись, они дружной толпой ринулись к двери.

А я, если честно, искренне не могла понять, из-за чего такой шум.

Видите ли, сама-то я вовсе не находила, что запах такой уж ужасный.

— Итак, все бежали. Охранники в форме, хорк-баширцы и сам Виссер Третий. Бежали от ужаса перед исходившим от меня запахом.

Я не спеша проковыляла к двери.

И увидела нечто удивительное.

Силовое поле все еще было включено. Три огромных экскаватора с ревущими двигателя­ми, от которых во все стороны валили клубы дыма, тыкались в края силового поля, напоми­ная свирепых псов, рвущихся с привязи.

Внутри метались совершенно дезорганизо­ванные основные силы йерков.

А снаружи, за пределами силового поля, тво­рилось что-то невообразимое — какой-то сумас­шедший зоопарк: тигр, горилла и медведь гриз­ли топтались на месте, не сводя с нас глаз. И рядом с ними какое-то неизвестное науке су­щество, вообразить которое можно, наверное, лишь в ночном кошмаре, — настоящий андалит.

Джейк, Марко, Рэчел и Акс.

На поляне, тут и там, зализывая раны, броди­ли истекающие кровью хорк-баширцы и валялись в грязи безжизненные тела контроллеров-людей.

Это была странная и страшная сцена. Если убрать силовое поле, то экскаваторы и осталь­ные машины окажутся возле здания через ка­кие-то доли секунды.

С другой стороны, прикинула я про себя, силы были явно неравными. Даже сейчас, обе­зумевшие от страшной вони, полуослепшие и дрожащие, те, кто были внутри силового поля, все равно превосходили моих друзей.

Да, конечно, если экскаваторы сравняют здание с землей, Фэрранду ни за что не удастся уцелеть. Для йерков это было равносильно краху. Конечно, не хотели этого и мы, хотя Виссер Третий, вероятно, думал иначе.

— Что случилось ? — мысленно спросил меня Джейк.

— Я их обрызгала, — кротко пояснила я. — По-моему, им не понравилось.

До сих пор мне казалось, что тигры не уме­ют улыбаться. Но сейчас я готова была покля­сться, что усы Джейка дрогнули в усмешке.

Наверное, он потихоньку объяснил Аксу, что произошло. Акс был единственным, кому мы могли доверить переговоры с Виссером Треть­им. Ведь он был, в конце концов, единственным настоящим андалитом среди всех нас.

— Виссер, — окликнул он. — Похоже, нам есть о чем поговорить.

— Не вздумай торговаться со мной, идиот!— про­рычал Виссер Третий. — Я с минуты на минуту жду подкрепления.

Акс кивнул.

— Интересно, как будет пахнуть твой личный космолет после того, как там появишься ты и твои не менее ароматные соратники ?

— Этот проклятый запах… ничего, со временем он выветрится, — буркнул Виссер Третий.

— Виссер, у моего объекта в памяти есть инте­ресные воспоминания… — вмешался было один из охранников. Естественно, контроллер.

Хвост Виссера Третьего со свистом рассек воздух, и голова того, кто осмелился его пере­бить, с грохотом покатилась по камням.

— Не сметь меня перебивать! — ледяным тоном заявил Виссер Третий. — Так что ты говоришь!.. — продолжал он, повернувшись к Аксу.

— Запах может исчезнуть окончательно лишь через семь земных суток, — невозмутимо продол­жал Акс, — да и то лишь в том случае, если вы нахо­дитесь на открытом воздухе. А в космолете… хм… в безвоздушном пространстве, в тесной, кабине ко­рабля… могу себе представить! Боюсь, он останет­ся с вами очень и очень надолго. Может быть, на­всегда. Однако… благодаря познаниям андалитов есть один-единственный способ уничтожить его навсегда. А, я вижу, тебе интересно! Отпусти Фэрранда, Виссер. Он без сознания. Он ничего не успел, увидеть. Отпусти его, и мы поделимся с тобой этой драгоценной тайной, Виссер! А потом мы уйдем.

— Я сам уничтожу тебя! — завизжал Виссер Третий. — Андалитский прихвостень!

— Виссер, нам обоим известно, как трудно изба­виться от запаха внутри космолета. Тебе придет­ся полностью сменить внутреннюю обшивку своего корабля и приборную доску. И вообще все. Твой космолет превратится в душегубку.

Виссер Третий окаменел. Просто стоял и молча смотрел на них. Мне показалось, что вспомогательная пара его глаз сейчас выпадет из орбит.

— Приведи человека, — прохрипел он наконец, обращаясь к хорк-баширцу.

— Виссер, — при мысли, что нужно вернуться в дом, где вонь была куда сильнее, тот чуть не зарыдал.

— Это был не слишком удачный для меня день, — пробормотал Виссер Третий. — Хочешь, чтобы тебе было еще хуже, чем мне сейчас?

Гиганта как ветром сдуло. Еще один бросил­ся вслед за ним. Через пару минут они верну­лись, волоча за собой Фэрранда.

— Прикажи кому-нибудь из верных тебе людей отвезти его в больницу. А когда он окажется в безо­пасном месте, мы откроем тебе тайну, как изба­виться от этого запаха. И никаких фокусов, ты понял, Виссер? Мы будем следить за вами, — Акс угрожающе выкатил все четыре глаза и выра­зительно поднял их к небу. Виссер проследил за его взглядом и высоко в небе увидел хищную птицу с красными перьями в хвосте.

— Запомните, недалек тот день, когда я доберусь до вас, — угрожающе прошипел Виссер Третий. — И никакие хитроумные затеи вам больше не помогут!

— Боюсь, у тебя ничего не выйдет, — ехидно хмыкнул Акс— Думаю, мы почуем тебя издалека. По запаху!

 

Глава 21

Йерки отвезли Фэрранда в больницу. Узнав, что ему больше ничто не угрожает, Акс объяснил Виссеру Третьему, какой именно сок поможет ему избавиться от осточертевшего ему запаха.

В тот момент, когда мы исчезли среди дере­вьев, Виссер все еще рвал волосы на голове.

На следующий день мы все вместе отнесли самку скунса к ее детенышам. Она вразвалочку залезла в нору и через пару минут появилась перед нами в сопровождении ковылявших за ней Джоуи, Джонни, Марки и Си Джея.

Они полностью игнорировали наше присут­ствие. Ну и ладно, подумала я. В конце концов, они вместе — мать и детеныши. Теперь им уже никто не страшен.

— Слишком уж быстро они растут, — пожа­ловалась Рэчел, пока они, пофыркивая, цепоч­кой ковыляли мимо нас.

— Думаю, мамаша будет звать их по-другому, — сказал Марко. Наверное, пошутил.

— Во всяком случае, теперь им тут уже нич­то не угрожает, — добавил Джейк.

Джейк, обернувшись мухой, слетал к Фэрранду в больницу. Там все обстояло великолепно.

Едва придя в себя, тот ринулся к телефону, что­бы сообщить, что категорически против выруб­ки леса.

Как потом рассказывал Джейк, Фэрранд клялся и божился, что до конца своих дней не желает ничего слышать о «Дапсен Ламбер». Уже одно это было неплохо — на него ведь мог­ли и надавить.

Если верить его словам, то даже лесные обита­тели восстали против тех, кто пытался уничто­жить их лес. Фэрранд рассказывал всем, что соб­ственными глазами видел гигантского скунса с огромными, печальными человечьими глазами.

— Что ж, будьте счастливы, малыши, — крик­нул Марко вдогонку маме и ее детенышам — истинным хозяевам леса.

Все мы с улыбкой переглянулись и засмея­лись. Только мне почему-то до сих пор было как-то не по себе.

Пока мы пробирались между деревьев, на­правляясь к дому, Джейк, пропустив остальных вперед, поравнялся со мной.

— У тебя не слишком счастливый вид, — ска­зал он. — Будешь скучать без них?

Я улыбнулась:

— Нет, не думаю. Может, немного.

— Тогда в чем дело? Я пожала плечами:

— Как-то все странно… Тобиас съел одного из детенышей, а потом из кожи вон лез, чтобы остальные выжили. Я убила королеву термитов, чтобы спасти собственную жизнь и всех вас, а потом чуть не сошла с ума от раскаяния. И бук­вально на следующий день едва не выцарапала глаза Виссеру Третьему. Я была мышью, в пани­ке удиравшей от двух мальчишек с палками, а через несколько дней таскала замороженных мышей Тобиасу, оберегавшему малышей-скун­сов, которых в другое время он без колебаний бы съел. Наверное, все это — часть какой-то си­стемы. Иначе какой во всем этом смысл?

По лицу Джейка было видно, что ему жаль, что он вообще начал этот разговор.

— Хм… знаешь, Кэсси, я и сам не понимаю.

— Ладно, скажи мне только одно. Ты веришь, что я — часть большого мира, стало быть, тоже должна убивать, чтобы жить? Убивать или быть убитой? Или нет, только потому, что я — человек?

Мы некоторое время молчали. Судя по выра­жению лица, Джейк обдумывал мои слова. Вне­запно мне стало его жаль. Наверное, ему было бы приятнее обсуждать с Марко, сколько шан­сов у Бэтмена в борьбе со Спайдерменом.

— Наверное, и то, и другое, — сказал он наконец. — То есть это как два лица одного и того же человека. Ты убила королеву термитов, и ты же сделала все, чтобы спасти детенышей. И оба раза это была ты. Точно так же, как Тобиас мог съесть одного, а потом оберегать остальных.

— Но это не ответ, — поморщилась я. — Это доказывает только одно — что мы, люди, в ка­кой-то степени животные, готовые на все, лишь бы уцелеть. И в то же время мы… сама не знаю, что такое может быть, больше, чем животные.

— Что ж, одно я знаю точно. Все животные стре­мятся выжить. Но только люди обладают разумом и властью, чтобы помочь выжить другим.

Я кивнула:

— Иногда ты бываешь очень умный, Джейк.

— Только иногда?

— Ты прав. Только люди могут помочь жи­вотным выжить. И конечно, мы тоже стараемся как-то уцелеть, — вздохнула я. — И все-таки это все очень сложно.

Сверху на меня упала тень. Подняв глаза, я увидела Тобиаса. Мелькнув между деревьями, он уселся на ветку прямо над нашими головами.

— Привет, Тобиас, — окликнула я его.

— Привет, Кэсси. Привет, привет, привет! Похоже, он был страшно чем-то доволен.

— В чем дело, Человек-птица? — полюбопыт­ствовал Марко.

— Только что слетал проведать наших друзей — лесорубов. Им доставили два грузовика с соком. Они вырыли посреди поляны настоящий бассейн и вы­лили туда весь сок. Виссер Третий лично просидел там всю ночь до самого утра. И все утро. Но судя по тому, как подвигается дело, вонять он будет еще долго. Плюс ко всему, — продолжал Тобиас, бук­вально захлебываясь от смеха, — сейчас он совер­шенно изумительного цвета. Выглядит просто обалденно! Весь пурпурный!

— Слушайте, так нельзя! — возмутилась Рэчел. — Мне его даже немножко жалко!

— Держу пари, очень скоро он сообразит, что к чему, — предположил Акс.

— Думаешь, нужно было сказать ему правду? Что от вони может избавить томатный сок, а вовсе не виноградный? — спросила я.

Мы переглянулись и буквально повалились на землю, корчась от смеха.

— Нет, думаю, так ему и надо, — сказала я.