Вслушиваясь в слово

Аверинцев Сергей Сергеевич

А на смену цинизму не приходит больше уже ничего. Ибо в нем выражает себя последнее, окончатель­ное, безнадежное растление.

От него же да избавит Господь нас обоих: тебя, читающего, и меня, пишущего.

Как единодушно отмечают комментаторы, и старые, и новейшие, первый псалом — это вступление ко всей Псалтири в целом. Среди других псалмов ему принадлежит особое место

[1]

. По-еврейски Книга Псалмов называется, как называлась уже во времена Кумранской общины

[2]

, Книгой Хвалений (z-hrr.-zz [сэфэр теннлим]); но ведь псалом 1 — если и «хваление», славословие Богу, то лишь косвенно, не в узком и строгом смысле. Другое, может быть, еще более древнее наименование Книги Псалмов, сохраненное в Иерусалимском Тал­муде (YerBer 4, 3, 7b-8a: YerShab 16. 1, 15с; YerTaa'2. 2, 65с) и отра­зившееся в родственной языковой традиции сирийских христиан. -Книга Песнопений ( [сэ'фэр мпзморот], сир. cutaba dmaziiHire); но согласимся, что псалом 1 не назовешь без оговорок и «песнопением», что его облик мало типичен для богослужебно-гимнографического жанра

[3]

. Скажем шире, этот псалом — не совсем молитва; то есть не один из тех громогласных, страдальчески - просительных или благодарно-ликующих воплей к Богу, из како­вых состоит большая часть Псалтири. Его назначение — другое. Он предпослан всем последующим псалмам, как произносимой мо­литве предпосылается размышление в тишине. Можно вспомнить еврейские предания о великих древних молитвенниках, которые не дерзали приступить ни к вечерним, ни к утренним, ни к дневным молитвам, не приготовив себя длящейся по целому часу безмолв­ной медитацией

[4]

.

Это же самое можно высказать и чуть иначе. Тема других псал­мов — жизнь человека перед лицом Бога. Не только радости и огор­чения, победы и скорби (или. как в Пс. 50/51, вина и раскаяние) со­ставляют ткань этой жизни. В ткань эту, в ткань молитвы, могут по-своему вплетаться и размышления. Молитвенный контекст их выражен через прямые обращения к Богу: «Что есть человек, что Ты помнишь его?» (Пс. 8:5, ср. 143/144:3); «Господи! кто может пребывать в жилище Твоем? кто может обитать на святой горе Твоей?» (Пс. 14/ 15:1)

[5]

; «Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня» (Пс. 18/19:13). Все вообще так называемые жизненные вопро­сы в таком контексте - вопросы человека, живущего жизнью перед Богом, к своему Богу. Равным образом поучения, время от времени встречающиеся в Книге Псалмов, обращены к людям от лица этого человека, а в конечном счете - от лица этого Бога, включены в кон­текст длящейся беседы их двоих; таковы, например. Пс. 52/53 пли 77/78. Но тема псалма 1 — сам такой человек. Описывается это «блаженство»

Однако прежде чем речь дойдет до позитивного раскрытия «бла­женства» праведника, всем утверждениям предпосланы три отри­цания. На самом пороге того словесного аналога Скинии или Храма, какой представляет собою Книга Псалмов, отсекаются три возмож­ности зла. Носителю православной традиции трудно не вспомнить троекратное отречение от диавола и всех дел его, приготовляющее крещаемого к Таинству Крещения.

По так называемому Синодальному переводу: «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей».

Читатель, не знающий языка подлинника, может, в общем, при­нять этот перевод как исходную точку для размышлении; дополни­тельные сведения о нюансах лексики подлинника уточняют и углуб­ляют предлагаемый им смысл, но не отменяют его. Добросовестности ради упомянем радикальный пересмотр значения слов «стоит на пути», предложенный католическим библеистом и угаритологом М. Дахудом, чей комментарий к псалмам известен обилием интересных, но чрезмерно рискованных гипотез