Мистицизм

Безант Анни

Мистицизм

В первые века христианства — мы знаем это из писаний многих Отцов Церкви и еще точнее оккультным путем — существовали в самой Церкви так называемые "Мистерии". Через них человек, очистившийся и духовно развитой, приходил в соприкосновение с высшими существами, от которых поучался и познавал тайны "Царства Небесного". После того, как Христос оставил свое физическое тело, он продолжал являться своим ученикам и поучал их в течение многих лет, до тех пор, пока те, которые знали его в физическом мире, в свою очередь не покинули физического мира. Во все время, пока существовали христианские мистерии, Иисус освящал их, от времени до времени, своим присутствием, также присутствовали на них главные из его учеников. Таким образом, шли бок о бок и в полном согласии учения экзотерическое и эзотерическое. Мистерии воспитывали для высокого служения Церкви людей, которые были действительно учителями для верующих масс, потому что сами они были посвящены в "сокровенные тайны Бога" и могли говорить с авторитетом "власть имеющих" или обладали прямым знанием. С исчезновением Мистерий все стало медленно изменяться и изменяться к худшему. Возникло различие между учением эзотерическим и экзотерическим; они стали расходиться, и различие это росло до тех пор, пока глубокая пропасть не отделила их одно от другого.

Толпа верующих, сгруппированная вокруг экзотерического учения, вскоре совершенно потеряла из виду мудрость эзотеризма. Дух все больше и больше заменялся буквой, а жизнь — формой.

Тогда началась в христианской Церкви борьба между священником и мистиком, которая никогда уже не прекращалась. Священник всегда хранитель экзотеризма. Он блюститель внешнего порядка, он передает традиции из века в век. Ему надлежит хранить непоколебимой чистоту религии, с неизменной точностью повторять священные формулы и передавать неизменным учение Церкви. Из всего предыдущего и последующего ясно, что автор не смотрит на антагонизм между мистиками и официальными представителями Церкви как на нечто нормальное, а видит в нём лишь временное явление, вызываемое упадком духовности в Церкви. По существу священники должны быть мистиками и представителями эзотеризма, и чем менее это осуществляется в действительности, тем дальше, значит, отклонилась официальная Церковь от первоначального, нормального порядка вещей. — прим. редакции.> Задача великая и благородная; неоценимы заслуги его перед народом. Он освящяет рождение, брак и смерть; он утешает в горе и очищает в радости. В угрюмую и серую жизнь он вносит луч радости, поэзии и красоты, он расширяет ее узкий горизонт видением лучезарного будущего. Унывающим и отчаивающимся он указывает на Распятие, которое говорит им о страдании, искупившем всякое горе; у изголовья умирающего он шепчет обещание воскресения и жизни вечной, о которой говорит христианский праздник Пасхи.

Без священника, который наставляет, исповедует и утешает, трудны были бы первые шаги восхождения по лестнице человеческой эволюции.

Совершенно иной представляется жизнь мистика, одиноко живущего на высотах. Он достиг вершины, опередив свою расу. Никакая помощь, никакая поддержка, ничто из внешнего мира не доходит до него. Внимательно, неустанно прислушивается он к тончайшим звукам внутреннего голоса, к голосу Бога, живущего в нём. Смиреннейший из людей, когда он созерцает окружающую его божественную красоту и неизмеримые глубины божественного Духа — он горд, когда противится указам внешнего авторитета, он мятежный и непокорный, когда отказывается склонить голову под внешнее иго Церкви. Со своими видениями, экстазами, исканиями, порывами к свету, со своей внезапной, нерациональной экзальтацией, сменяющейся такой же внезапной подавленностью и тоской… — что может он противопоставить определенным, точным доктринам и верховному авторитету внешней Церкви? — Ничего, кроме неизменной уверенности, которую он не всегда может объяснить или оправдать; ничего, кроме убежденности, которая при всех его колебаниях, когда он хочет сообщить или объяснить что-нибудь, остается непоколебимой в нем самом, несмотря ни на какие испытания, насмешки или оскорбления.