Человек за спиной Гитлера

Безыменский Лев Александрович

Книга, открывающая новую увлекательную, серию о самых интригующих тайнах военной истории XX века, воссоздает портрет Мартина Бормана — человека, который всегда скрывался за спиной Гитлера. Используя многие недоступные ранее архивные материалы, в том числедневник Бормана, автор книги, известный журналист и историк Лев Безыменский, повествует об агонии третьего рейха, тайнах жизни и смерти нацистских лидеров.

Лев Безыменский

Человек за спиной Гитлера

Мартин Борман и его дневник

Случай хотел, чтобы автор оказался одним из первых советских офицеров, которому довелось увидеть собственноручную подпись человека, окруженного во время войны (а особенно после нее) завесой тайн и загадок. Его имя — Мартин Борман, рейхслейтер национал-социалистической партии Германии, начальник партийной канцелярии и личный секретарь Адольфа Гитлера.

Случилось же это при памятных мне обстоятельствах — в ночь на 1 мая 1945 года, в пригороде Берлина Штраусберг. Здесь в последние дни Великой Отечественной войны располагался командный пункт и штаб командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова. Штаб, в котором автор был помощником начальника информационного отделения разведотдела, занимал несколько домов. Рядом были отрыты блиндажи для узла связи и для самого командного пункта. Хотя никто не ожидал налетов германской авиации, блиндажи были отрыты по всем правилам военноинженерного искусства. Сюда сходились все нити управления войсками, ведшими ожесточенные бои за взятие Берлина. Шел к исходу день 30 апреля, приведший наши войска в центр города и к рейхстагу, считавшемуся главной целью наступления. Если бы телеграфные линии, шедшие в Штраусберг, могли бы накаляться, то они, безусловно, расплавились бы: так ждали в канун Первомая не только в штабе фронта, но и во всей стране и особенно в Кремле донесений о падении Берлина. Из штраусбергского блиндажа вел в Кремль прямой провод телефона «ВЧ», по которому Верховный Главнокомандующий мог без опасности быть подслушанным говорить с командующими фронтами. Но, пожалуй, в эту ночь не могло быть более важного разговора, чем тот, которого с нетерпением ожидал Сталин, — разговора со своим заместителем — маршалом Жуковым.

Введение

Как записки БОРМАНА попали на стол СТАЛИНА

Прежде чем перейти к документу, необходимо заняться еще одним обстоятельством, характеризующим его появление на свет, точнее — его «вторую жизнь». Тот факт, что Борман вел какие-то записи, был в военное время малоизвестным, поскольку даже его оставшиеся в живых коллеги справедливо не относили его к числу приверженцев подобного жанра. Зато буквально стоило лишь окончиться войне — как заговорили о дневнике Бормана.

Хорошо помню, что в том самом штабе 1-го Белорусского фронта, в котором я имел честь служить, в первые послевоенные дни мая 1945 года говорили о том, что такой документ не только есть, но попал в наши руки. Но тогда он был сразу отправлен в Москву, и толком никто его не видел.

Нелегко искать документы «на месте преступления». Но еще труднее искать их спустя много лет. И даже мои сослуживцы по штабу фронта не сразу смогли мне помочь. Один из них — мой тогдашний начальник, ныне покойный полковник A.M. Смыслов — порекомендовал мне «пошарить» по всем направлениям — а именно, опросить людей из трех советских армий, которые тогда действовали в центре Берлина. Иными словами, надо было предпринять историческую реконструкцию тех дней, чтобы проследить возможный маршрут Бормана в ночь на 2 мая 1945 года.

…К моменту, когда в рейхе канцелярии остались последние «обломки империи», советские войска занимали такие рубежи: с юга на имперскую канцелярию, где — а совсем не в рейхстаге, за который было положено столько жизней, находился Гитлер — двигались войска 8-й гвардейской армии генералполковника Чуйкова. На рассвете 1 мая они вышли на рубеж Лейпцигерштрассе — южная окраина Тиргартена. Это означало, что ее отделяли от имперской канцелярии несколько сот метров. С востока шла 5-я ударная армия генерала Берзарина; она вели бои на Унтерден-Линден (в ее восточной части). Ее же части двигались с севера, выйдя к реке Шпрее, северо-восточнее моста Вейдендаммербрюкке. 3-я ударная армия генерал-полковника Кузнецова уже взяла рейхстаг, находившийся в километре северо-восточнее имперской канцелярии.

В ночь на 2 мая части 8-й гвардейской армии донесли, что большие группы противника — до 200 человек, до 8 танков — начали прорываться к северо-западу, стремясь выйти на Унтерден-Линден и далее к Шпрее. В свою очередь, части 5-й ударной армии, стоявшие за Шпрее, обнаружили большое скопление войск противника у моста Вейдендаммербрюкке, где завязался упорный бой. Значительные немецкие группы прорвались через фронт армии (который был здесь не сплошным) и начали выходить в северо-западном направлении. Они двигались фактически по тылам наших войск и даже проникли в расположение штаба 47-й армии, действовавшей в северо-западной части Берлина.

Очерк первый:

Владелец — Мартин Борман

Существует логика документа. Раз на его первой странице значится имя, следовательно, надо рассказать о человеке, носившем (или еще носящем) это имя. Кроме того, надо учитывать и такое обстоятельство: наверно, среди читателей будет немало людей, которые не знают о Бормане ничего. Исходя из этого, я и приступаю к изложению, которое хотел бы назвать так: «Как становятся военными преступниками?». Ответ на подобный вопрос немаловажен, ибо — на самом деле — кто были те люди, о которых мы сейчас стализабывать, но которые двенадцать лет определяли судьбы Германии?

Однажды Борман (это было в 1937 году) заполнил краткую анкету.

Фамилия, имя Партийный номер Дата вступления Звание, номер в СС

Нынешнее занятие Протестант, католик, верующий.

Сразу можно задуматься: Борман, это воплощение нацистского духа, — и вступил в нацистскую партию лишь в 1927 году! А где номер в СС?

[2]

Вопросов много — тем интереснее нам будет заняться выяснением некоторых обстоятельств его жизни. Для этого перенесемся в 20-е годы.

Очерк второй:

Начало года 45-го

Читая эти пометки, сделанные рукой Бормана в самом начале 1945 года, можно составить себе представление — насколько все было тогда привычно для руководящих деятелей германского государства. Фюрер функционирует: он исполняет обязанности верховного главнокомандующего и находится в одной из полевых ставок. Причем в ставке, расположенной близ западных границ Германии, где с конца декабря 1944 года шли активные наступательные действия вермахта, руководимые генерал-фельдмаршалом Рундштедтом.

Даже если учесть, что это была последняя большая наступательная операция вермахта, она причинила Эйзенхауэру и Монтгомери значительные неприятности. Оборонительные линии американской группы армий Брэдли и фронт фельдмаршала Монтгомери были прорваны, и Рундштедт вот-вот грозил выйти к побережью. Именно это было предметом бесед на новогоднем обеде у Гитлера, на который собрались все высшие чины рейха: рейхсмаршал — главком ВВС и формальный преемник фюрера Герман Геринг, начальник штаба верховного главнокомандования (ОКВ) Вильгельм Кейтель, сам Борман, командующий группой армий «Запад» Герд фон Рундштедт, начальник исторического отдела ОКВ генерал Шерф, главнокомандующий ВМФ гросс-адмирал Карл Дениц, начальник оперативного штаба ОКВ генерал Иодль, министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп, начальник военной адъютантуры фюрера и начальник отдела кадров ОКВ генерал Вильгельм Бургдорф, начальник генштаба сухопутных сил генерал-полковник Гейнц Гудериан, министр вооружений Альберт Шпеер. Традиционно и вручение наград — на этот раз летчику Руделю. Традиционны и темы совещаний: усиление вермахта, проблемы транспорта, воздушная война.

О чем же говорили за праздничным столом в «Адлерхорсте»? Конечно, о той военной операции, которую на исходе 1944 года по идее самого Гитлера проводили немецкие сухопутные и военно-воздушные силы в районе Арденнских холмов против англоамериканских войск. С ней Гитлер связывал большие надежды, как с единственной в это время наступательной операцией, в которой вермахт, казалось, взял инициативу в свои руки — не на всех фронтах, а лишь на Западном. Именно здесь Гитлер усмотрел слабое звено вражеской коалиции: на стыке американской группы армий генерала Омара Брэдли и английской группы фельдмаршала Бернарда Монтгомери он решил нанести удар, дабы не только сорвать их продвижение в Германию, но и выйти через реку Маас к Антверпену, то есть к морю, а затем окружить и уничтожить противника. 16 декабря тщательно подготовленная и засекреченная операция началась мощным ударом, заставшим американцев врасплох. Вдобавок шел снег, союзническая авиация бездействовала, а специально переодетые в американскую форму диверсанты под командованием знаменитого Отто Скорцени внесли панику в действия войск Брэдли.

Но к новогоднему столу Гитлера фельдмаршалу Рундштедту, генералам Зеппу Дитриху и Мантейфелю было нечего принести. Уже к 25 декабря их танковые армии застряли. Погода исправилась. Сам Гитлер, выйдя из своего бункера, мог наблюдать, как две тысячи американских бомбардировщиков идут на боевые задания. Американцы начали контрнаступление, немецкое продвижение практически прекратилось далеко не доходя до Мааса. Пришлось удовлетвориться малыми успехами на южном участке союзнической группировки (в Эльзасе), да и они скоро кончились.

Но это не мешало Гитлеру произносить мажорные тосты. Об их подоплеке он сам рассказал Иозефу Геббельсу, который через пару дней приехал из Берлина в «Адлерхорст». Здесь Геббельс встречался со всеми высшими лицами рейха, включая Мартина Бормана (с Борманом Геббельс смог достичь полного согласия). В разговоре с глазу на глаз 4 января Гитлер говорил (запись в дневнике Геббельса):

Очерк третий:

Мартин БОРМАН и русский народ

Совсем не случайно в 1939 году Гитлер сказал в доверительной беседе:

— Все, что я предпринимаю, направлено против России.

Это действительно было так. Мировая историческая наука единодушна в признании определяющего положения плана «Барбаросса» — похода на Советский Союз — во всем ходе Второй мировой войны. Это кодовое наименование — «Барбаросса» — придумал сам Гитлер. Сначала оно было сверхсекретным. Теперь о нем известно много.

Какое отношение имел Мартин Борман к плану «Барбаросса»? Самое непосредственное, и оно закреплено в документе, который он составил 16 июля 1941 года.

В документе говорится о совещании, где Гитлер, Геринг, Розенберг, Кейтель и другие установили основные черты режима, который должен был возникнуть на руинах Москвы и Ленинграда и обеспечить победоносное завершение войны. Ибо «Барбаросса» была не только военной операцией, а операцией политической, экономической и идеологической. Вот текст документа: