Рассказы

Безрук Игорь

Игорь Безрук

Рассказы

Вознесение

Девочка, облокотившись о деревянные, облупленные на солнце перила балкона, уткнув худенький подбородок в раскрытые ладони и расслабив плечи, смотрела вдаль с высоты тринадцатого этажа высотного дома.

Дом стоял на окраине города, и поэтому перед ней расстилалась безбрежная даль салатового цвета, на которую неимоверной тяжестью навалился до чистоты прозрачный небосвод.

Чистота его была настолько поразительной — кристально-голубой, с легкими белесоватыми прожилками над горизонтом, — что девочка долго не могла оторвать своего взгляда от его манящей поверхности.

Она считала, что небо не случайно такое чарующее, оно будто изначально создано для того, чтобы все мы обращали на него свой взор и поселяли там всякие замысловатые существа нашей безумной фантазии.

Она думала об этом в последнее время очень часто: по дороге в школу, за неудобной партой, на любимом диване с обивкой под морёный дуб, — везде и всюду, где бродило её загадочное тело и вольный дух.

Монстр

Мутанты наседали со всех сторон. Быстро спрыгивали с крутых склонов высоких скал, блестящих в скудном свете полной луны, и стремительно нападали на Ститча, Лёшиного компьютерного героя.

Лёша в упор видел их перекошенные злобой уродливые морды, их пупырчато-резиновые, как у жаб, тела и четыре руки, торчащие из массивного торса, каждая из которых сжимала по кривой оголенной сабле.

Ститч был только с одной булавой и небольшим деревянным арбалетом, который сидел у него в кожаном колчане за плечами.

Мутанты неудержимо приближались, Ститч едва успевал от них отбиваться. Пальцы Лёши то и дело лихорадочно давили на цветные кнопки игровой приставки. И вот уже один, второй, третий мутант бездыханно пал к ногам Лёшиного героя, а они всё не сдавались, всё валом валили из-за острых скал, из-за огромных серых валунов, быстро спрыгивали с туманных утесов, как тени, выползали из черных расщелин и наступали, наступали, наступали.

Уже гора зеленых трупов выросла перед ним, уже большой палец Лёши устал нажимать на миниатюрные кнопки приставки, и индикатор здоровья безостановочно убывал и убывал, а они всё лезли неудержимо, спрыгивали легко, подкатывались кубарем. Но Лёша чувствовал, что еще немного, еще чуть-чуть, и он пройдет эту миссию, враги сдадутся, он станет победителем. Еще немного, еще чуть-чуть… Однако резкий неожиданный плач его маленькой сестры из соседней комнаты на секунду отвлек внимание Лёши, и мутанты безжалостно изрубили его героя на мелкие кусочки, этап оказался не пройденным, нужно было всё начинать сначала.

Возмездие

Глядя на проплывающий мимо привычный пейзаж за окном нашего автобуса, я уже начал сомневаться, правильно ли поступил, согласившись показать Диме «рыбные места» на Быстрице. Не потому, что эта горная река безудержна в своем течении, своенравна и обильна водоворотами, — это только притягивает к ней, но потому, что место, которое я так красочно расписывал ему и которым он буквально бредил последние две недели, было связано с моими давними трагическими воспоминаниями…

Мне было тогда так же, как и ему сейчас, — тринадцать. Вот уже почти полгода мы жили втроем: я, мама и он, по сути, чужой нам обоим человек. Что мама в нем нашла, для меня до сих пор остается загадкой. Часто он был плохо выбрит, неряшлив, груб с матерью.

Она познакомилась с ним в гостях, на одной из вечеринок. Прилюдно он был острослов, весельчак, что называется, «рубаха-парень»; со мной наедине — брюзга и нытик, ехидный и жестокий.

Он не понравился мне при первой же встрече. Ввалился в нашу с мамой квартиру, как в свою собственную, небрежно бросил на мои новые кроссовки свою огромную спортивную сумку, в которой, как потом выяснилось, были все его пожитки; не разуваясь, в пыльных туфлях вальяжно приблизился ко мне и больно хлопнул своей тяжелой огрубевшей рукой по плечу:

— Здоров, малец, будем теперь жить вместе, усёк? Меня звать Федором, а тебя?

Да, мамочка

Юра Пронин с огромным удовольствием сделал глубокую затяжку и с блаженством оперся спиной о крепкий ствол невысокой осины. Из пальцев рук его моментально выдрал «травку» кто-то следующий, но Пронин не обиделся на него (таков был обычай), закрыл глаза и словно ощутил, как вверху над ним убаюкивающе зашевелилась тихая крона.

Это был уже третий опыт его общения с этой компанией, но сегодняшний вечер имел особое значение: его должны были представить их голове. До этого Пронин как-то не попадал на него, но теперь всё в порядке. Он чувствовал, что принят, что станет среди них своим.

Он вспомнил свой первый опыт общения с ними. Тогда по дороге в парк, где обычно собиралась эта компания, его новый приятель и одноклассник Санька Скворцов менторски наставлял:

— Ты, Юрок, главное, не дрейфь. Ребята все из нашего района, понятливые, за своих — горой. Для других мы — сила. Против нас — никто. Даже старшеклассники нас боятся.

Они легким торопливым шагом двигались в городской парк, расположенный на окраине Зарайска. Со стороны было любопытно наблюдать за этой комичной парой. Худосочный сутулый Пронин с длинными, почти до колен свисающими руками, с рассеянным, ни на чем долго не останавливающемся взглядом, слушал не доходящего ему и до плеча коротышку Скворцова, казалось, вполуха. Но суетливый, весьма эмоциональный Скворцов впихивал тому имеющийся у него объем информации в оба уха, за два-три пронинских шага успевая очутиться как с левого, так и с правого бока своего задумчивого товарища.