Заложники Света

Бычкова Елена

Турчанинова Наталья

Убивать порождения Мрака — непростая работа. Даже если тебя обучают этому сверхъестественные существа. Ритуал Миркара возвращает потерянную память о прошлых жизнях и капельку былого могущества. Но один ты все равно слаб и беспомощен. Поэтому, чтобы обрести всю полноту силы, следует очень быстро и правильно выбрать союзников.

На чью сторону встать, каждый решает для себя сам. Но, выбирая, не следует забывать святую истину — быть заложником Света иногда страшнее, чем идти по дороге, ведущей во Тьму.

ПРОЛОГ

— Странный у тебя мир… — Я и сам странный. Архэл, едва повернув голову, взглянула на брата через плечо. Эласеор улыбался, чуть приподняв темно-золотые брови. У него было веселое лицо с ямочкой на подбородке, яркие, всегда готовые к улыбке губы, на щеках вечный юношеский румянец, а в глазах тысячелетняя мудрость и печаль.

— Я знаю, Элас, почему твой мир красный, — произнесла Архэл тихо. — Это кровь. Боль. Ты тоже чувствуешь их… Напоминание о боли. Всем, кто приходит сюда. И себе самому.

Эласеор молча наклонился, взял тетраморф

[1]

Архэл, положил его себе на колени и стал рассматривать сложный узор. Потом поднялся и так же безмолвно повесил щит, способный отражать одновременные магические атаки из четырех измерений, на ее руку. Отошел в сторону, окинул гостью оценивающим взглядом художника.

— Я права? — спросила боевой ангел, глядя на него строго и требовательно.

— Ты права… — прозвучало в ответ.

Часть I

РЭЙМ ВЕЛИКИЙ

ГЛАВА 1,

в которой Валерий Октавиан оказывается жутким пройдохой, но меня это пока только радует

«…Двадцать пятое число. Шестой месяц. Полдень. Атэр родился в очередной раз…» Я заткнул карандаш за ухо и тоскливо уставился в блокнот. Надо бы подробнее описать это радостное событие, но лень. Как-то я обленился за последние две тысячи лет. Хорошее питание, сидячий, а часто и лежачий образ жизни. Вот и сейчас никак не сосредоточиться. Я вздохнул, вспоминая, что мой «конкурент» завел такой же блокнот и, в отличие от меня, подробно записывает туда все достижения нашего подопечного — так что надо поднапрячься и тоже выдать какое-нибудь ценное педагогическое замечание. Вот, например:

«Вся „прелесть“ общения со смертным состоит в том, что он постоянно умирает. Едва научишь чему-нибудь полезному, вобьешь в глупую голову самые элементарные знания, только-только расслабишься и начнешь получать удовольствие от воспитательного процесса, как вдруг — хлоп, и готово. Умер! То его в драке прирежут, то в реке утонет, то на дуэли проиграет, а если и не это все, то от старости помрет. В прошлый раз Атэр, к слову сказать, бросился спасать одного остолопа, ну и, понятное дело, доспасался. Впрочем, я лично особо не расстроился. Хотя кое-кто горевал: „Ах, какой он был благородный и добрый, какой самоотверженный! Такой достойный человек!“ Как же, достойный! Зануда! Ни на какую пакость его подбить было нельзя, даже развлекаться по-настоящему считал неприличным, все о высоком мечтал. Вот и домечтался.

Ждали потом три века, когда он родится в следующий раз, и — начинай все сначала. «Привет, меня зовут Гэл. Помнишь, мы были знакомы в твоих прошлых жизнях? Нет желания позаниматься магией или в картишки перекинемся?» А он будет смотреть на тебя и хлопать глазами от удивления. И еще хорошо, если «он». Один раз Атэра угораздило родиться в женском теле. Вот была потеха! Кстати, дамочка получилась очень даже способная к магии, амбициозная, решительная и к тому же недурна собой. Но малышку угораздило влюбиться в какого-то идиота, и обучение пришлось прекратить. Она заявила, что не желает больше ничего слышать ни о каком колдовстве, а мечтает о спокойной домашней жизни. Были вынуждены оставить ее в покое и затаиться еще на несколько десятков лет, пока она не померла благополучно, окруженная внуками и правнуками.

Рождался еще один славный парнишка. Сразу мне поверил и зауважал. Из него мог бы получиться толк, но я поторопился с посвящением в высшую магию и… в общем, парню не повезло. Погиб в расцвете лет… Энджи сокрушался по поводу его гибели не меньше, чем о других, хотя и вздохнул украдкой облегченно — слишком хорошо понимал, что тот мог бы натворить.

И вечно его светлость недоволен, все мечтает переделать окружающую действительность. Кстати, вот и он, легок на помине. Мой партнер, друг и соперник. Летит…

ГЛАВА 2,

где кое-какие планы нашего скрытного протеже раскрываются

Дорога была засыпана щебнем и песком. При каждом шаге в воздух поднималась пыль, которая оседала на одежде, лице и волосах. Высокие деревья с узкими длинными листьями, росшие на обочинах, не защищали от солнца. И оно жарило вовсю. На много миль вокруг простирались безжизненные степи бледного палевого цвета.

Городок под названием Лацерна, где состоялось наше знакомство с Атэром, пришлось покинуть. Как выяснилось, мальчишка не жил в нем, а лишь остановился ненадолго по пути в Великий Рэйм. Что надо обормоту в столице империи — для меня не составляло труда догадаться. Для мелкого шулера и воришки, каким он предстал перед нами, не было ничего лучше, чем в поисках легкого заработка отираться в огромном городе. Логика моего предположения была, безусловно, бесспорной. Конечно, пройдоха не хуже чем я понимал — лишь в подобном месте его сложно будет поймать тем бестолковым шалопаям, которым повезет оказаться обжуленными одним из самых могущественных (правда, в прошлой жизни… Эх, Буллфер…) демонов.

Я никогда не любил мотаться по Срединным землям, кочуя из одного поселения в другое. Везде разные обычаи. Того и гляди влипнешь в дурацкую историю. И самое неприятное — никогда не знаешь, что именно вызовет негодование аборигенов. Гораздо спокойнее остановиться в одном месте и потихоньку обживать его (как мы с Энджи обычно и делали). К великой моей радости, мы встретились с Атэром практически у цели его пути. От Лацерны до Рэйма было почти рукой подать — всего три световых дня пути.

Таким образом, вот уже двое суток нашего непрерывного общения я созерцал своего могущественного прежде Хозяина в новом воплощении. И, честно говоря, впечатлен был не очень. Парень оказался, на мой взгляд, простоват. Особенно для проходимца. Ну, во-первых, этот прокол с выигрышем в кости. Умный на — его месте должен был исхитриться и провести все по-другому — чтоб не заподозрили. А так, не будь нас с ангелом — и что? Покалечили бы, чего доброго. Опять же, давал я ему хорошие советы по разным поводам, предлагал кое-какие интересные вещи, нашептывал про соблазнительные партии, но следовать тому, что я говорю, Атэр не спешил. Разве может это быть чем-то иным, кроме как показателем откровенной бестолковости смертного? Выслушивал он ангела, надо признать, терпеливо, здесь я не мог придраться. С оттенком небрежного равнодушия на лице. Правда, такое же отношение было и ко мне. Но хоть необидно. Ангел, конечно, как всегда, мне противоречил. Уж не знаю, из каких гуманистических соображений (видно, чтобы я не чувствовал полное разочарование) он заявил, что чувствует, будто мальчишка очень даже внимателен и, похоже, старается запоминать все, о чем рассказывает каждый из нас. Ну оставлю это вранье на его совести…

Сегодня с самого утра наша компания тащилась по дороге, которая должна была наконец-то привести нас к вратам Великой столицы не менее великой Рэймской империи. Мы с ангелом шли впереди. Конечно же приняв человеческий облик, дабы не смущать нервных смертных. Которых, кстати, на этой раскаленной пустоши и повстречали-то всего раз за прошедшую половину дня. Это все Энджи. Натурализм ему подавай. Естественность людской жизни. Нетронутость нежной человеческой психики и тонких душевных переживаний. Вон бредет теперь — золотые кудри стали грязно-серыми, тога

ГЛАВА 3

Арэлл Селфийская

Дворец был огромным.

Невероятно огромным, по мнению Арэлл. Город в городе. Полторы тысячи статей

[9]

в длину и тысяча в ширину. Он лежал на Претикапийском холме, почти придавив его к самой земле своим массивным каменным ложем. Монументальное сооружение строили из знаменитого «шахтного песка», грунта шоколадно-красного цвета. Смешанный с известью, он превращался в бетон невероятной прочности. Поэтому стали возможны все эти изогнутые воздушные арки, вознесенные на необозримую высоту, купола, многогранные залы… Теперь нечего было бояться, что потолок провалится, не выдержав предельного давления свода на стены. (Так уже было в Фердене, когда деревянный амфитеатр рухнул на головы двумстам свободным гражданам, пришедшим полюбоваться на профессиональных игроков в мяч.)

Снаружи резиденцию рэймских императоров облицевали полированным белым мрамором и огнеупорным камнем из Гапии. На входе, в гигантском вестибюле, стояла статуя императора Светония в виде древнего бога времени Дйона. Высотой сто двадцать статий. Надменное, суровое лицо и руки, держащие свиток и жезл, были из белой слоновой кости, а длинные одежды — из тщательно подобранных и отполированных золотых пластинок. На постаменте вилась надпись на древнерэймском «Время победивший».

Арэлл считала, что это неслыханное кощунство. Впрочем, «победивший время» дед Клавдия, император Светоний Веспасиан Великий, погиб самым бесславным образом. Его сбросила лошадь. Любимый снежно-белый иноходец неожиданно поднялся на дыбы, Светоний упал на гладкий мраморный пол, ударился виском, и уже вечером во всем дворце потушили факелы. Великий император умер, оставив своим нерадивым наследникам огромную империю, медленно издыхающую под властью демонов и непомерных налогов.

Статую из вестибюля так и не убрали. Обычно каждый следующий преемник спешил воздвигнуть на этом месте собственного идола, но Клавдий по-прежнему прятался в тени своего могучего деда и был верным призраком отца. Любезный, вежливый, внимательный, терпеливый. Всегда готовый развлечь новой шуткой, подать стило для письма, бокал вина или дельный совет. Отец — нынешний император Помпеи Транквил — ценил его. Казалось, даже любил. Рассчитывал на него, это точно. Лудий отвечал взаимной привязанностью. И только Арэлл знала, как Клавдий мечтает о власти. Настоящей, полновесной, только для него одного.

ГЛАВА 4

Предсказание

С самого утра невеста наследника бесцельно металась по своей комнате. Опрокинула резной столик, разбила кратер

[14]

с вином. На полу растеклась винная лужа, и в ней отразилось солнце.

Сегодня было необычайно яркое солнце. Оно заглядывало во все уголки дворца, его отблески сверкали на посуде, на белом мраморе стен, на кирасе Гая. И переносить этот блеск было невозможно.

— Ненавижу! Ненавижу их! — в ярости шептала Арэлл, потому что кричать было нельзя. — Ненавижу демонов! Убить! Убить их всех!

— Их невозможно убить, — прозвучал спокойный голос телохранителя. — Они неуязвимы.

— Неправда! — Девушка повернулась к нему, но тут же зажмурилась. Огненный диск солнца сиял на металлической груди Гая и на мгновение ослепил.

ГЛАВА 5,

в которой неприятности, как я и предполагал, не заставляют себя ждать, а Энджи вербует в нашу команду новых членов

Внутри город был белым.

Я невольно содрогнулся, увидев вокруг слепящий глаза песчаник, а выше по холму статуи и мрамор портиков. С некоторых пор я не доверял белым городам. Не слишком светлые воспоминания связаны у меня с этим цветом. Впрочем, Энджи, кажется, тоже поежился. Совсем по-человечески передернул плечами и нахмурился. Зато Атэр был в восторге. Он весело насвистывал, оглядывался по сторонам и рвался наверх, где среди буйной зелени белели крыши богатых домов.

Ну вот, наконец что-то радующее глаз. Замызганный крестьянин лениво ковырял землю мотыгой, прочищая канаву.

— Эй, любезный! — крикнул я. — Где тут приличный постоялый двор?

Человек оперся о мотыгу, прищурившись, рассмотрел нас и сплюнул мне под ноги. Значит, не раб. Свободный гражданин, ценящий свое время и достоинство.