На болотной стежке

Быков Василь

Выйдя во двор, она прислушалась.

Прислушивалась она всегда, что бы ни делала во дворе или в хате, или когда молча стояла в сенях, — как и все теперь в этой лесной деревне, которая притихла, затаилась к ночи, готовая ко всему — к тревоге, несчастью, беде. Потому что — чего же еще можно было ожидать в такое время в этих лесных местах?

Прислушиваясь, она всматривалась в ночную темень, целиком поглотившую убогие, почерневшие от старости хаты, изгороди и сараюшки, деревья при дворах, по обе стороны длинной деревенской улицы. Вокруг было тихо — ни крика, ни плача. Лишь на большаке в другом конце деревни глухо протарабанила по камням запоздалая телега — наверно, какие-то путники из местечка. Собаки давно здесь не лаяли, их постреляли партизаны, для которых собаки оказались не лучше полицаев. Людей в некогда многолюдной придорожной деревне заметно убавилось — многих парней по весне мобилизовали в полицию, другие подались в партизаны, остались одни бабы да дети. Девчат также стало немного, и не по причине замужества: девчата уходили, куда только было возможно — в лес, в местечко, а также по мобилизации на работу в Германию. Все старались куда-то сбежать, скрыться, уйти от войны, хотя мало кому это удавалось. Война настигала всюду и каждого, где бы тот ни оказался — в городе, захолустном местечке или в этой глухой под лесом деревне.

Женщина сняла с изгороди сушившуюся там дерюжку и только направилась к крыльцу, как с улицы во двор метнулась чья-то тусклая тень и послышался негромкий встревоженный голос:

— Учительница, родненькая, я же к вам бегу… Это же они там, у Морковиных. Уже пришли…