Вечный свет

Биленкин Дмитрий Александрович

Дмитрий БИЛЕНКИН

ВЕЧНЫЙ СВЕТ

Сначала возникла точка. Система корабельного зрения мгновенно напряглась, как человеческий взгляд при попытке разглядеть далекий и смутный предмет. В ту же миллисекунду Киб зажег над пультом стандартный сигнал. Но обсервационная была пуста. Киб это знал. Собственно, он существовал еще и затем, чтобы людям не надо было круглосуточно следить за Пространством и беспокоиться при появлении вдали обычных, достойных лишь автоматической регистрации объектов. Похоже, сейчас был тот самый случаи. Неизвестный объект шел по касательной на пределе видимости и явно ничем не грозил звездолету. В общем-то, Киб уже понял, что это такое, и продолжал напряженно вглядываться лишь потому, что человек наделил его острой любознательностью. Текли минуты, каждая из которых перемещала корабль на миллионы километров в Пространстве. Все шло своим чередом.

Не совсем. Конкин, что с ним редко бывало, проснулся раньше времени. Впрочем, не это его удивило, а ясное, четкое и недвусмысленное, как звонок, ощущение, что он обязан проснуться. Откуда оно взялось? С минуту Конкин неподвижно лежал с открытыми глазами. В каюте было темно, тихо, уютно - Киб берег сон так же надежно, как и корабль. Быть может, что-то скрывалось в сновидении? Снилась какая-то авантюрная чепуха, будто он должен проникнуть в некий замок, что-то разведать в нем, и все шло прекрасно, только уже при выходе из замка охранник вдруг изумленно уставился на карманы его штанов. Конкин тоже невольно опустил взгляд и удивился не менее: из его брючных карманов нагло торчали столовые ложки! - Что это у вас? - подозрительно вопросил крепколицый страж. - А это, видите ли, хобби у меня такое... - ответствовал Конкин. Столь нелепый ответ почему-то развеселил обоих. Тугое лицо охранника расплылось в понимающей улыбке, а Конкин почувствовал себя беззаботным зрителем приключенческой, с самим собой в главной роли, комедии. Он весело шагнул к воротам, но вместо охранника там уже стоял худой и грустный Дон-Кихот в латах. Это обычное во сне превращение лишь смутно удивило Конкина; однако ему стало неловко за торчащие из кармана ложки. Но Дон-Кихот смотрел дружелюбно, печальный взгляд карих глаз идальго словно был освещен изнутри мягким закатным светом, и у Конкина сразу потеплело в груди. - Хорошо, что вы здесь, - сказал он удовлетворенно. - Где мне еще быть, как не в памяти? - спокойно проговорил Дон-Кихот, и Конкина поразила понятная лишь в сновидении мудрость такого ответа. И тут что-то заставило его проснуться. Что? Не составило труда сообразить, откуда в сновидении взялся Дон-Кихот и в чем смысл его ответа. То была всего лишь фантастическая проекция недавних слов Зеленина, который обожал парадоксы. "Знаешь, что странно? - сказал он тогда Конкину. - В старину так много писали о "чудесах техники" и не замечали куда больших чудес искусства". - "Каких именно?" полюбопытствовал Конкин. "Да самых обычных. Кого ты, например, лучше знаешь - Гамлета или Шекспира, Дон-Кихота или Сервантеса, Робинзона Крузо или Дефо? Кого мы лучше представляем, кто для нас в этом смысле реальней образ или его создатель?" - "Не вижу в этом парадокса". - "А я вижу. Что мы знаем о тысячах и тысячах современников того же Гамлета, которые действительно жили, любили, страдали, боролись? Ничего! Будто их не было вовсе. А вот Гамлет для нас существует. Есть в этом какая-то несправедливость..." Выходит, эти слова затронули что-то глубокое, раз они всплыли во сне. Но при чем здесь четкий нетерпеливый сигнал "проснись!"? Разгадка, сколько Конкин ни думал, ускользала. Он знал, что в таких случаях надо сделать. Забыть, переключиться! Тогда ответ будет искать само подсознание и, возможно, найдет. А начать следует с обычной разминки, сегодня она особенно кстати. Сообразив, кто именно сейчас бодрствует, Конкин ткнул кнопку вызова. - Приятного пробуждения, брат моллюск! - тотчас плеснулся из динамика веселый голос Зеленина. - Старо, - ответил Конкин, одеваясь. - Было. - Где? Когда? - встрепенулся голос, и Конкин живо представил, как над изумленным глазом приятеля косо взметнулась бровь, как дрогнула рука с неизменно зажатым в ней миниатюрным компьютером. - Впервые образ корабля-скорлупы и, следовательно, людей-моллюсков возник в одном фантастическом рассказе двадцатого века, - отчеканил Конкин. Было. Старо. Лежит на поверхности, как всякая явная ассоциация. - Эрудит несчастный... - сокрушенно вздохнул голос. - Ладно, твой ход. - Слово "Конкин". Неявные ассоциации, пожалуйста. - Двугорбый верблюд! - мгновенно выпалил голос. - Кон-кин, - медленно повторил Конкин. - Пауза посередине, перегиб, верблюд. Лежит на поверхности. - Да, пожалуй, - нехотя согласился Зеленин. - Тогда утюг! - Как? - А-а! Не видишь ассоциации? - Нет... - Конкин - конка... Улавливаешь? - Не припомню такого слова... - Значит, есть эрудиты получше тебя. Кроме Киба, само собой... Конка - это такой древний, на лошадях, влекомый по рельсам транспорт. Нечто архаичное, движимое мускульными усилиями, неповоротливое. Как утюг. - Здорово! - восхитился Конкин. - Второе ассоциативное производное, это не банально... - Тем и живем, - с гордостью сказал Зеленин и отключился. Конкин покачал головой. Подобная и вроде бы несерьезная гимнастика ума была для него, как и для всех, в той же мере развлечением, в какой и жесткой, привычной, как дыхание, необходимостью, ибо давно прошли те времена, когда избавление кораблей от ракушек почиталось проблемой, но мало кто задумывался, сколь опасна в быстроизменчивом мире прогресса короста въевшихся стереотипов. Однако тайная надежда, что эта зарядка, раскачав подсознание, заставит всплыть причину внезапного пробуждения, не оправдалась. "Забыть, забыть!" - напомнил себе Конкин.

Мысли Конкина, когда он переступил порог обсервационной, были - так ему, во всяком случае, казалось - обращены исключительно на дело. Сигнал о появлении в зоне видимости неизвестного тела он заметил тотчас. Быстро вгляделся в роспись цифр на табло. Из-за колоссальной удаленности объекта их точность оставляла желать лучшего, и все же сомневаться не приходилось: обыкновенный метеорит! Правда, крупный и, очевидно, железный. Так отражать радарные импульсы мог бы, предположим, чугунный утюг. "Почему утюг? - удивился шальному сравнению Конкин. - Ах да! Зеленинская ассоциация застряла..." Он улыбнулся. В Пространстве можно было, чего доброго, наткнуться на выход в иное измерение, на причинно-следственную флюктуацию, но только не на утюг. Зато метеорит был в нем такой же банальностью, как змея в лесу. Конкин слегка скосил взгляд. Ну конечно! Как ни далеко находилось тело от корабля, как ни расходились их траектории, Киб держал его в прицеле аннигилятора. На всякий случай... Такие вопросы безопасности Киб решал сам. И мигом занимал оборонительную позицию. "Как питекантроп при малейшем шорохе. Еще бы! Мы тоже находимся в довольно враждебной среде..." - Что за объект? - на всякий случай спросил Конкин. - Метеорит класса Z-2, достоверность определения девяносто пять процентов. - Голос Киба, как всегда, зазвучал так, словно невидимый собеседник находился рядом. - Параметры... - А вдруг это змея? - неожиданно для себя пошутил Конкин и тут же отметил, что это скорей всего дань тому, утреннему... - Со змеей объект не коррелируется ни по одному параметру, - прозвучал бесстрастный ответ. Нет, юмором Киб не обладал. Зато он знал, что такое "змея". И что такое "конка", он тоже наверняка знал. Чего только не знала, не могла, не умела эта новая модель искусственного интеллекта! Пожалуй, ее способности не были до конца ясны самим создателям, поскольку эта машина обладала чем-то вроде подсознания. Вздохнув, Конкин вместо того, чтобы забыть о метеорите и заняться текущей работой, спросил: - Через какое время ты потеряешь метеорит из виду? - Через семнадцать минут сорок девять секунд, - ответил Киб. - Ничего нового о нем, конечно, узнать не удастся... - Только в случае изменения курса. Будет такой приказ? Еще чего! Изменить курс звездолета ради какого-то метеорита - все равно, что остановить поезд из-за придорожного цветочка. А жаль. Как хорошо сейчас было бы прогуляться по шершавой, в матовых вздутиях поверхности космического странника, нарушив однообразие будней, покружиться над изломами темных скал, рукой в перчатке тронуть незнакомую твердь... У Конкина даже ноги заныли от томительного и сладкого предвкушения прогулки. "Сведи к необходимости всю жизнь И человек сравняется с животным", - внезапно подумал он словами Шекспира. Что с ним такое сегодня? - Зеленин... - Да? - отозвался голос. - Не хочешь ли ты прогуляться по утюгу? Он в пределах видимости. - По утю... А, понял! Очередной метеорит, что ли? - Размерами скорей даже астероид. Я вот что подумал: если можно изменить место заложения очередного вакуум-полигона, то... - Исключено, - голос друга сразу обрел жесткость. - Здесь мы не получим нужных результатов. - Нет так нет. Жаль. - Мне тоже, - голос смягчился. - Вот если ты обнаружишь в Пространстве, допустим, консервную банку... Конкин с сожалением отключил связь. Железный метеорит. Железный график. Железные люди. Все кругом из сплошного железа. - Интересно, можно ли, хотя бы теоретически, натолкнуться в Пространстве на консервную банку... - пробормотал Конкин, придвигая к себе груду листков с незаконченными расчетами поведения фридмонов в магнитополяризованном вакууме. - Докладываю, - внезапно проговорил Киб. - Обнаруженное в Пространстве тело может оказаться аналогом консервной банки... - Что-о?! - ... С вероятностью ноль-три. Спятил!!! Секунду-другую Конкин ошарашенно соображал, кто именно спятил он или Киб. - Что?.. - переспросил он наконец слабым шепотом. - Откуда... откуда такая вероятность? - Значение реальной, выявленной гравилокатором массы меньше той, которую при данном объеме мог бы иметь метеорит любого типа, что с вероятностью ноль-три, в данный момент наблюдения и указывает на пустотелую природу объекта, следовательно, на его сходство с любой металлической емкостью. - Не вижу. - У Конкина пересохло горло, он быстро обежал взглядом хорошо знакомый ряд цифр. - Не вижу расхождения! - Показываю. Мелькнула серия преобразований, и теперь Конкин понял, в чем дело. Расхождение масс того значения, которое ей давал гравилокатор, и вычисленной по объему предполагаемой плотности вещества было минимальным, на грани погрешности. В сущности, таким расхождением в столь неопределенных условиях наблюдения можно было и пренебречь. Киб этого не сделал. Почему? Да потому что любознательность - тоже страсть, а она осталась неудовлетворенной! Киб желал сближения с метеоритом не менее Конкина, вот и все. Но если объект действительно пустотелый, то... Нет в Пространстве и быть не может огромной консервной банки. Зато в нем может оказаться чужой корабль, тело, в физическом смысле весьма схожее с жестянкой. Правда, нужен человеческий юмор, чтобы прибегнуть к такому сравнению, а Киб юмором не обладал. - Вероятность ноль-три, - хмурясь от внезапной мысли, проговорил Конкин. Ты мог ею пренебречь... - Мне был задан вопрос. - Риторический! - Сожалею, если ошибся. Параметры риторической интонации не всегда отличимы от параметров прямого вопроса. Верно, подумал Конкин. И все же странно. Какой-то разгул ассоциаций сегодня, даже Киб заразился. Может, и ему передалось чужое настроение? Но выяснять некогда. Надо решать, что делать, - объект вот-вот скроется... - Какова целесообразность сближения с объектом при столь малой вероятности, что он окажется инопланетным кораблем? - быстро спросил Конкин. - Плюс-минус бесконечность, - бесстрастно ответил Киб. Конкин кивнул. Все правильно. Известен убыток от срыва программы, и совершенно непредсказуема выгода от встречи с чужим звездолетом. Бесконечно большим может оказаться и ущерб, коль скоро теория неверна и в Галактике есть высокоразвитые, но агрессивные цивилизации. Никто же о них ничего не знает, все догадки с большей или меньшей долей вероятности! Достоверен лишь слабый намек на то, что метеорит способен оказаться искусственным телом. Так стоит ли проверки ради менять курс и нарушать программу? Строго говоря, задача не имела решения. То была лотерея, и лучший из логиков, Киб, это только что подтвердил. И все же подобные задачи решались испокон века. Благодаря интуиции. "А что тебе, Киб, подсказывает твоя интуиция?" - едва не спросил Конкин, но вовремя удержался. Киб не обладал интуицией, ею люди не могли его вооружить, ибо сами еще как следует не разобрались в том, что же она такое. Хотя и сумели немного развить в себе. Конкин стремительно нажал кнопку общего вызова.