Тайна костяного гребня

Биргер Алексей

Однажды летом Боря Болдин помогал археологам на раскопках. Да так хорошо помог, что откопал уникальный старинный гребень. И вот вокруг гребня завертелась таинственная история с похищениями и слежками. А Боря оказался самым умным и все раскрыл!

ЧАСТЬ I

В конце летних каникул

Глава первая

Ложная тревога

История эта получилась с продолжением — причем с таким, которого никто предполагать не мог.

А началось все в августе, когда летние каникулы стремительно катились к концу, и просто нехорошо становилось при мысли, до чего быстро они пролетели. Впрочем, мы с Ванькой — моим младшим братом — провели их очень здорово. И приключений у нас было навалом, и с интересными людьми мы познакомились, и даже успели сходить на яхте одних наших новых знакомых — телевизионщиков — в Рыбинское море. Там они снимали фильм о судьбе городов, затопленных при создании этого крупнейшего в мире искусственного водоема. Вместе с телевизионщиками мы поплавали в аквалангах по улицам и домам одной из волжских Атлантид. Там делали подводные съемки. Зрелище, скажу я вам!.. Впрочем, я об этом в других книгах рассказывал. Поэтому чего сейчас на этом задерживаться? Главное — каникулы подходили к концу, до первого сентября оставалось недели две, и наша подружка Фантик (Фаина — по-настоящему) Егорова, гостившая у нас вместе с родителями, уже уехала к себе.

Наш огромный старинный дом на острове Соленый Скит сразу стал казаться тихим и пустым. Правда, теперь можно было закончить кое-какие работы, которыми не с руки было заниматься, пока гости были в доме. Наш остров одной стороной глядит на Город, другой — на южный край крупнейшего заповедника на северо-западе России, которым заведует наш отец, Болдин Леонид Семенович.

Отец и Гришка-вор решили заново отделать все лестницы на второй этаж, восстановить резные перила там, где они сильно пострадали от времени, заменить проседающие ступеньки… Вы только не пугайтесь, когда я говорю Гришка-вор. Это раньше он был вором, самым знаменитым, самым ловким и хитрым на всю округу, а потом, отсидев несколько раз и завязав со своим прошлым, стал не менее знаменитым столяром. Руки-то у него были золотые, только он не всегда их по делу прикладывал. А отцу он всегда рад был помочь, потому что именно отец в первую очередь помог ему вернуться в нормальную жизнь.

Фамилия Гришки — Торбышев, а кличут его иногда Селянин, потому что после всех отсидок он не захотел жить в городе, и окончательно поселился в деревне, где у него был неплохой старый дом.

Глава вторая

С археологами

На следующее утро мы собрались знакомиться с археологами. Отец отправился проверять заповедник и взялся высадить нас по пути. Топу в этот раз мы с собой не взяли — зачем безобидный народ пугать? По словам отца, вчера он напугал их чуть ли не больше отцовского ружья — этакий лохматый зверюга с оскаленной пастью! Расскажи им, каким добродушным и покладистым Топа может быть со своими, — они бы не поверили.

Мы проплыли через все наше озеро, вышли по каналу в соседнее, поменьше, и взяли в сторону устья Удолицы. Еще издали мы разглядели, что на берегу, на пологом удобном месте, разбит лагерь в несколько палаток. В лагере виднелось всего две фигуры: две девушки колдовали над большими котелками, стоящими на костре.

Заслышав тарахтение мотора, девушки сначала испуганно подскочили, потом, узнав отца, приветливо замахали руками.

— Здорово, красавицы! — сказал отец, вылезая на берег. Мы с Ванькой тоже вылезли. — Вот, прошу знакомиться, мои сыновья — Борис и Иван. Интересно им стало, как археологи копают, я их и привез. А где остальные?

— Как раз и копают, — ответила одна из девушек, светловолосая и в очках. И застенчиво протянула нам руку. — Таня.

Глава третья

Эхо древней трагедии

Станислав Борисович примолк ненадолго, потом опять заговорил.

— Не знаю, известно ли вам, что такое русалии. Про Ивана Купалу вы знаете. Русалии — это, естественно, от слова «русалки». Так назывались языческие обряды и праздники, которые сопровождались купанием и поклонением воде. Разумеется, главные русалии приходились на Ивана Купалу, но русалии справляли и на святки — время водосвятия смешалось с христианской традицией, и на Троицу… Ну, в самом названии «Купала» вы слышите происхождение от слова «купание». Справляли по-разному. В некоторых областях сжигали чучело русалки, в некоторых, наоборот, проточным водам кланялись и зарекались в это время рыбу ловить. Но общим было купание — особенно в дни летнего солнцеворота. Эти дни очень много значили для всего годового цикла возделывания земли, а, следовательно, и для языческой мифологии. Христианская церковь всегда осуждала эти празднества, считая, что «во время оных мерзость творится», и преследовала их участников. Еще в одиннадцатом веке митрополит Иоанн жаловался в своей грамоте, что «приносят жертву бесам, и зверям, и водам». Вот против «жертв бесам» и боролись. Боролись, как вы понимаете, очень жестоко. Точно по Джерому Джерому, в его «Праздных мыслях лентяя», — усмехнулся Станислав Борисович. — «Если пещерный человек говорил, что он «раздавил своего оппонента», то родные и друзья оппонента больше оппонентом не интересовались, потому что это значило, что на оппонента сброшен кусок скалы весом килограмм этак в пятьсот». И казнили по-всякому, когда ловили, и сжигали. Если вы видели фильм Тарковского «Андрей Рублев», то помните, конечно, эту сцену, когда на Ивана Купалу идут русалии — пиршество на берегу — и все жгут костры, и купаются нагишом, а потом нагрянувшие невесть откуда монахи и сопровождающие их воины ловят купальщиков и казнят… В фильме есть исторические неточности, но, по сути, все верно изображено. Так вот, главное, чему сопротивлялся народ при введении христианства, это запрету на русалии, и люди продолжали устраивать русалии еще долго, как за это ни карали. И если мы поглядим на расположение первого городища — то увидим, что находился он немного на отшибе, так, чтобы никакая власть не достала. Здесь корабельщики могли останавливаться для ремонта своих судов и для перетаскивания их волоком через перешеек, пока самый первый канал между озерами еще не появился. Значит, на корабельщиках можно было заработать и жить безбедно и спокойно, потому что вряд ли какие духовные власти и карательные отряды сквозь леса добрались бы незамеченными. И само место — берег озера на впадении реки — очень хорошее для празднования русалий. Словом, с какой стороны ни погляди — получается, что поселение, скорее всего, было основано людьми, ушедшими на «вольные выселки», чтобы жить как вздумается и без помех отмечать традиционные для них празднества. И, надо думать, на эти празднества народ собирался издалека, зная, что на Ивана Купалу они здесь найдут и стол, и кров, и уже зажженные костры…

Так вот почему вы меня о кострах спрашивали! — осенило меня.

Именно поэтому, — кивнул Станислав Борисович. — Мне думается, тот изгиб озера был идеальным местом для русалий, и какие-то следы должны были остаться, если там Ивана Купалу отмечали двести лет подряд, из года в год. Но, естественно, такое поселение не могло существовать вечно. С усилением христианского государства его, конечно, должны были в итоге прихлопнуть. И вот, в двенадцатом веке — скорей всего, на Ивана Купалу, чтобы побольше еретиков и безбожников подловить — сюда добрался-таки карательный отряд…

— И поселение сожгли, и всех убили? — подсевшим голосом спросил мой братец.

Глава четвертая

Я попадаю в историю археологии

Когда я прибежал в лагерь, то обнаружил, что вся группа, отправившаяся на раскопки того места, где был найден перстень, только-только вернулась. Оказывается, уже пять часов прошло!

— Ничего! — со вздохом сообщил мне Ванька. — Ни могилы, ни черепа, ну ничегошеньки!

— Да, зря провозились, — вздохнул Левой Гургенович. — Но ничего, это нормально.

— А у меня кое-что есть! — сообщил я.

— Да ну? — оживился Станислав Борисович. Да и остальные встрепенулись.

ЧАСТЬ II

Под Новый Год

Глава первая

Предновогоднее путешествие

Не знаю, как вы, а я люблю кататься на поезде, очень люблю. Особенно если в купе едешь, со всеми удобствами. Можно на полку забраться, ночник включить, почитать или просто поглазеть в окно, пока проводник чай не принесет, а тогда уж спуститься к столику, где распакованы всякие закуски и бутерброды, и провести часок-другой за великолепным ужином…

Как вы уже, наверное, поняли, я отправился в путешествие на поезде, вместе с Ванькой и родителями.

Отец мой окончил биофак, как и многие его друзья. Потом жизнь основательно разбросала их по белу свету. Один из однокурсников отца, дядя Сережа Егоров, пошел работать в научно-исследовательский центр пушных зверей, недалеко от Москвы. Потом, когда центр почти перестали финансировать и все эти соболя и норки стали в вольерах питомника просто подыхать с голоду, дядя Сережа буквально за копейки выкупил самых слабых зверей, выходил их, купил участок земли на западе Московской области и завел собственное пушное хозяйство. Поскольку специалистом он был очень толковым, дела у него пошли.

Мы дружили с дочкой дяди Сережи, Фантиком, которой было одиннадцать лет. То есть была на год младше меня и на два года старше моего брата Ваньки, как раз почти посередине между нами умещалась. А родители дружили и с дядей Сережей, и с тетей Катей Егоровыми.

И сейчас мы ехали в гости к Егоровым, что было не совсем обычно. Обычно это они приезжали в гости к нам, потому что у нас — красивейший озерный край с огромными заповедными землями и с такой природой, которую ближе к большим городам не сыскать. Поэтому он как магнитом притягивает всех, кто хоть раз в нем побывал. Но в этот раз все договорились, что это мы приедем к ним в гости, вот мы и выехали, как раз перед Рождеством по европейскому календарю, в самом начале зимних каникул.

Глава вторая

Арест преступников

Сперва я решил, что этот шум мне снится, потом — что это ветер так свистит и грохот колес отдается эхом. Но затем я понял, что этот шум все-таки доносится из соседнего купе.

— Ты уверен, что слежки не было? — спросил мужской голос.

— Совершенно! — ответил голос помягче и побархатистей. — Я ж два поезда сменил, прежде чем перехватить наш. Так что не волнуйся. Такие петли заложил, что никакие гончие не достанут.

— Твоими бы устами… — проворчал первый голос. — Ладно, показывай, дай полюбоваться.

Вот это да! У меня дыхание перехватило.

Глава третья

За нами следят!

У тети Жени нас ждал прямо-таки праздничный завтрак: со свежеиспеченными пирогами, всякими закусками вроде рубленой селедки и перетертого с красным перцем творога и прочим. Нашлось за этим столом место и нашим дарам: тетя Женя и ее муж сразу же нарезали ломтиками один из кусков кабаньей ветчины и открыли банку нашей домашней овощной икры. За столом шли всякие разговоры, расспросы, кто как жил те месяцы, что мы не виделись, что у кого произошло. Хоть мы и перезваниваемся, и письмами обмениваемся, но ведь в письмах и по телефону никогда всего не расскажешь.

Потом взрослые задержались за столом, чтобы выпить кофе и еще поболтать, а мы с Ванькой ушли в отведенную нам комнату, передохнуть перед большой прогулкой по городу.

— Жаль, не повезло нам и мы не увидели, как арестовывают преступников! — сказал ой братец, едва мы остались одни. Видно мысль об этом глодала его с тех самых пор, как он услышал о ночном происшествии.

— Ну, мне немного повезло… — протянул я.

— Что ты имеешь в виду? — сразу напрягся мой братец.

Глава четвертая

Я узнаю преступника!

— Борис! Иван! — окликнула нас тетя Женя. — Вы хотели посмотреть криминальную хронику? Идите, она начинается!

Мы пулей вылетели из нашей комнаты, и уселись в гостиной у телевизора, вместе со взрослыми.

Сперва прошел сюжет о заказном убийстве в центре Москвы. Потом — об очередном рейде налоговой инспекции. Затем — о взятии банды угонщиков автомобилей. А потом, наконец, — то, чего мы так жадно ждали.

— Сегодня ночью, — сказал ведущий, — была обезврежена крупная преступная группа, специализировавшаяся на краже и перепродаже художественных, исторических и культурных ценностей. Двое руководителей группы были задержаны в поезде, в котором, по всей видимости, они ехали на встречу с очередным клиентом, готовым купить у них краденые ценности. Остальные были арестованы в разных местах…

На экране возникли кадры ночного полустанка, оперативники, ведущие к машине двух людей в наручниках, потом показали открытый «дипломат», в котором лежали так хорошо знакомые нам костяные изделия древних славян, а еще драгоценные украшения, явно старинные, если не сказать древние, и другие красивые вещицы.

Глава пятая

Фоторобот

Спать мы в тот день легли рано и около семи утра уже были на ногах. Николай Михайлович позвонил в начале восьмого.

— У нас все готово. И мы, кстати, установили личность типа, который за вами следит. Так, мелкая сошка. Мы могли бы его задержать, но не стали пока трогать, чтобы не вспугнуть его хозяина… Надеемся, он нас на этого хозяина выведет. Около двенадцати ночи этот тип вернулся домой, переночевал, а сейчас опять выехал, чтобы дежурить неподалеку от вашего подъезда. Мы его немного задержим в пути, чтобы вы успели уехать. Но примем и дополнительные меры предосторожности — вдруг он не один за вами наблюдает? В общем, так. Спускайтесь минут через пятнадцать и ждите, когда фонари над подъездами погаснут. Сегодня их выключат не в девять утра, с рассветом, а в полвосьмого, когда еще совсем темно. Такие ошибки случаются, они никого не удивят. Вы тут же выходите и сворачиваете за угол дома. Там вас будет ждать машина с выключенными фарами. «Жигули», номер К899МЛ. Прямо к подъезду мы машину подавать не хотим, чтобы это кого-нибудь не насторожило. Вскакиваете в машину — и уноситесь. Все поняли?

— Прямо как в шпионском романе! — усмехнулся отец.

— Нельзя исключать возможность того, — продолжал Николай Михайлович, — что наш «рыбак» или какой-нибудь его сообщник, о котором мы не знаем, дежурит с биноклем в доме напротив. Когда погаснет свет, он минуты на две ослепнет настолько, что ничего не увидит. Вам этих минут хватит. Удачи — и до скорого!

Отец положил трубку и пересказал нам все инструкции.