Тайны смотрителя маяка

Биргер Алексей

На Северо-Западе России есть большой природный заповедник. Так вот дети смотрителя этого заповедника, Иван и Борис Болдины, подружились со смотрителем местного маяка. Много интересных историй — называл он их тайнами — поведал балагур-смотритель своим юным приятелям. Ну что там за тайны, скорее — житейские истории, но все равно очень интересно было ребятам слушать их. Разгадав одну из таких тайн, ребята вместе со своей приятельницей Фантиком помогли раскрыть преступление местных браконьеров.

Глава I

План страшной мести

Наверно, эта история могла бы и не произойти, если бы Фантик нас не довела…

Впрочем, я опять начинаю с разгону, а надо бы обо всем по порядку.

«Мы» — это я, Борис Болдин, и мой младший брат Ванька. Наш отец, Леонид Семенович Болдин, уже много лет является хозяином самого большого заповедника на северо-западе европейской части России, там, где системой Волго-Балта, соединяющей Волгу с Балтийским и северными морями, пронизан насквозь весь край озер, и сами озера стали частью этой системы судоходных каналов. Каналов, способных пропускать самые большие сухогрузы и туристские теплоходы, из тех четырехпалубных, что потом по открытому морю идут на Соловки. Отец официально называется главным смотрителем и главным егерем заповедника, а еще начальником научно-исследовательской биостанции при заповеднике. Главное, что он, как говорится, «один на все руки», и с ним, правителем огромного массива, всегда считалась любая власть, еще с тех времен, когда «гостевые» комплексы при заповеднике — комплексы туристско-охотничьих домиков — были объектами хозяйственного управления ЦК. Правда, тогда у отца были помощники и даже машина с шофером (о шофере — разговор особый), но сейчас все разбежались, потому что зарплату давно не платят. Но отец не горюет. Он считает, что так даже лучше — когда весь заповедник в его единоличном ведении. Иногда на биостанцию приезжают исследователи — старые друзья отца, в основном еще по биофаку, — занимаются экспериментами и наблюдениями, берут пробы воды и всякое такое. В такие времена отец бывает занят побольше, чем обычно, и возится вместе с приехавшими с большим удовольствием — «чтобы не совсем забыть науку», как он говорит.

В общем, наша семья состоит из отца, мамы, которая занимается домашним хозяйством и, когда надо, помогает отцу, потому что тоже выпускница биофака, нас с Ванькой и огромного волкодава — «кавказца» Топы, или, полностью, Генерала Топтыгина. Мы жили много лет в одном из гостевых комплексов, а недавно приобрели огромный старинный дом на острове. С одной стороны от острова по озеру проходит граница заповедника, а с другой, на «материковом» берегу, как мы это называем, находится Город, куда мы ездим по всякой надобности и где наша школа. Между островом и малой городской пристанью курсирует небольшой пароходик, типа паромчика, а зимой в Город можно просто ходить по льду. А если неохота идти на другой конец острова и ждать паромчика, то можно за десять минут добраться до Города на моторке, стоящей на берегу под самым нашим домом. При условии, конечно, что отец не объезжает на моторке заповедник.

Глава II

Два местных «экспоната»

Мы продвигались по самому краю тропинки, чтобы, если что, сразу шмыгнуть в кусты. Не потому, что мы чего-то боялись — Топа не дал бы нас в обиду! — но не стоило до поры до времени выдавать свое присутствие.

Мы выбрались на пригорок над берегом. Здесь ивняк кончался, а берег изгибался вовнутрь, образовывая небольшой затончик, со стороны воды почти полностью укрытый от глаз. С берега защитой этому местечку служили деревья, да и вообще вероятность того, что этими местами кто-то пройдет, была очень мала. Жилых домов в этой части острова не было, а грибники и собиратели брусники прошли бы метрах в ста от берега, потому что ближе для них начиналась довольно бесплодная полоса. Словом, наведаться в бухточку мог один человек за несколько дней. Это нас, понимаете, угораздило попасть туда как раз «вовремя».

Мы прильнули к земле и осторожно выглянули с пригорка вниз.

— Фью? — почти неслышно присвистнул Ванька. — Так это ж эти два придурка!

На берегу, у самой воды, мы увидели двух парней, которых отец язвительно называл «местными экспонатами», а Ванька охарактеризовал намного проще. Первый — Мишка Чумов, полный «тормоз» лет шестнадцати-семнадцати. Семейка Чумовых была еще та! Совсем недавно Мишкиного старшего брата посадили. Отец арестовал его за браконьерство, а во время следствия добавились и незаконное хранение и использование огнестрельного оружия и куча других статей. Мишка тогда грозился поджечь наш дом. Это вообще был стиль его семейки, недаром на острове их так и называли — «поджигатели». Чуть что было не по ним — например, кто-то ловил их, когда они обирали чужой огород, ведь они тащили все, что плохо лежит, и угрожал сдать в милицию, — как они с ехидной улыбочкой отвечали: «Ну, сдай. А что потом с твоим домом будет, знаешь?» И люди отступались, потому что страшнее пожара в сельской местности ничего нет, а Чумовы не постеснялись бы выполнить свою угрозу. Они были полностью оторванные, чумные — точно по фамилии, семья их была довольно многочисленной, человек восемь, а со всякими двоюродными и троюродными братьями и дядюшками и за два десятка переваливало, и терять им было нечего. Ну, занялось бы так, что огонь перекинулся бы на несколько домов, в том числе и на их нищую халупу, — они бы нашли, где жить. А если б кого-то из них все же посадили, то уж кто-то из родственничков обязательно подпустил бы обидчику «красного петуха». Их побаивались даже местные крупные бандюги. Еще бы! Ведь если тебе подожгут иномарку или новенький коттедж, то можно потом и грохнуть поджигателя, да что толку? Денег с них не взыщешь, а покупать новую машину или восстанавливать дом — себе дороже. Старший брат Мишки — тот, что сейчас сидел, — как-то стащил новенький радиомагнитофон из машины крупнейшего местного «авторитета» — и то сошло. Мы никак в толк взять не могли, вправду ли Чумовы не боятся смерти, зная, что кто-то из родственничков за них отомстит, или они такие недоумки, что просто не понимают, что их по натуральному могут угробить? Они и жили сегодняшним днем — могли пропить последнее из своей халупы, даже кусок шифера с крыши, а завтра отправиться выглядывать, где можно «свинтить» другой кусок шифера и что-нибудь такое, что можно загнать и пропить.