В Москве-матушке при царе-батюшке. Очерки бытовой жизни москвичей

Бирюкова Татьяна Захаровна

Эта книга — взгляд на прошлое Москвы и ее жителей. Временная граница в ней — от основания города до второго десятилетия ХХ века. Какой была Москва в отдаленные от нас годы, как проводили свои будни горожане и как праздновали, как трудились и как отдыхали — обо всем этом расскажет книга известного москвоведа, автора более тысячи журнальных и газетных публикаций Т. З. Бирюковой.

Материалы, собранные в архивах и дополненные сведениями из путеводителей и периодических изданий тех времен, делают рассказ о событиях давно минувших лет не только достоверным, но и ярким и живым. Иллюстрации в книге — также объект архивных розысков автора.

Татьяна Бирюкова

В Москве-матушке при царе-батюшке

Очерки бытовой жизнимосквичей

ПРЕДИСЛОВИЕ

Чтение о прошлом Москвы — занятие весьма любопытное. Бывает, что и веселое: «В Москве всегда найдешь забаву во вкусе русской старины».

В отдаленные от нас годы, московская хроника которых представлена в данном издании, горожане жили почти так же, как и мы. Рождались на свет, старались получить профессию, хорошую работу, дружили, стремились оставить свой след для потомков, веселились, горевали у дорогих могил.

Тогда сахар был слаще, погода — лучше, дети — послушнее. Это — в шутке, а на практике: улицы были чище (москвич практически всему в хозяйстве мог найти новое применение, потому мусор на городскую дорогу он не выбрасывал), военные на бульвары не заходили, в транспорте не ездили (таков был устав), а когда им разрешили это делать, то ни в коем случае в трамваях на лавки не садились. Женщины не поднимались на верх империала. Москвичи дорожили стариной в бытовом укладе, накопленной мудрости, уважении к царю, старцам, детству, женской стати, воинам, церквам и памятникам. О потерянных и подобранных вещах сообщали газеты. По праздникам в аптеках собирались пожертвования в пользу малоимущих. На 6–8 копеек можно было сытно пообедать. На масленицу первый испеченный блин клался на окно для нищих. Купцы и торговцы на рынках старались набить цену, но если в расчеты закрадывалась ошибка в пользу продавца, разница покупателю непременно возвращалась, потому что обман-кража считался большим грехом. В домашнем хозяйстве, даже в семьях среднего достатка, помогала прислуга.

В те годы было бережное отношение к речи. На язык и шутку москвичи были скорые. В их разговоре можно было обнаружить обилие поговорок и разных «красных словец». Если это был пишущий человек, то по стилю текста нельзя было разобрать, молодой он или старый. Писали одинаково четко, красочно, без лишних слов, с уважением к читателю.

Моральные принципы и жизненные ценности обывателей, без сомнения, выгодно отличались от современных. Простолюдины и богатые люди еще с детства на уроках Закона Божьего усваивали простую христианскую истину «поделись с бедным». Потому несчастные спасались при помощи церкви, благотворительных обществ и обеспеченных добрых соотечественников. В революционную перестройку России в 1917 году обыкновенные идеи о помощи были перевернуты с ног на голову, и принципом жизни людей стал лозунг: «Отними у богатого». Это в корне поменяло благочестивое отношение к идее созидания и мирного сосуществования различных сословий.

Часть I

ПРАВИЛЬНЫЙ ГОРОД

Поселение на взгорье

На Руси с незапамятных времен сложились три типа поселений: деревня, село и город. Деревня от двух последних отличалась тем, что не имела приходской церкви. Деревня переходила в разряд села, когда в ней освящалось культовое сооружение. Тогда же все жители села и окрестных деревень объединялись в единый церковный приход. Деревня в своем названии обыкновенно имела окончание «а», а село — «о». Например: деревня Болдина, село Болдино, деревня Бородина, село Бородино. Топонимы склонялись по падежам. В советское атеистическое время большинство русских церквей было разорено и разрушено. Отличить село от деревни можно было лишь по размерам и качеству жилья. Многие деревни стали именоваться, как села, с окончанием на «о». Крупное русское поселение, построив по своим границам частоколы, земляные, деревянные или каменные укрепления, переходило в разряд «город».

У стен города Юрия Долгорукого — Москвы — протекали (да и сейчас текут) две реки: Неглинная и Москва. Позднее и другие притоки Москвы вошли в городские границы.

Топоним «Неглинная» расшифровывается без особого труда: у этой речушки, в сравнении с другими, берега имели небольшое количество глины. О названии же «Москва-река» ученые спорят до сих пор. Версия крупнейшего русского историка Михаила Петровича Погодина (1800–1875) кажется наиболее убедительной. По ней эта река имеет свое начало в Гжатском уезде (ныне Можайский район) вблизи села Старкова «из болота, которое изливает воду в две противоположные стороны, то есть на юг — речку Кривопсару, текущую посредством реки Добреи в Ворю, а на север — в Москву, которая под Масловой горой, приняв речку Коноплевку, делается несколько значительнее, проходит на 4-й версте Смоленскую дорогу под Дровниным, неся орошение и название столице государства». И далее М. П. Погодин писал: «Многие названия рек объясняются при их источниках. Поэтому „Москва“ есть сокращение „Мостковы“ — „Мостквы“, то есть производное от слова „мост“. И в самом деле, при упомянутом Старкове и деревне Поповке значительное пространство „дрягвы“ (болота), через которое протекает речка Коноплевка, называется „Калиновый мосток“. Это урочище отстоит менее чем полверсты от течения реки Москвы, а посередине этого болотистого места на возвышенности расположилось Старково. Жители сказывали, что их отцы говорили о городке и о смородинном кусте, но они запамятовали точное место этих названий. Позднее автор насчитал по берегам реки Москвы 16 городищ». Для проходов через вязкие места накладывались бревна-доски-мостки, и по истоку реку «на мостках» стали именовать «Мостква».

Буква «т» в соседстве с тремя другими согласными, стала неудобной для произношения в народном говоре. Со временем она была утрачена. Окончание слова — «ва» — специфично для русских «женских» слов. Для сравнения можно вспомнить ряд имен-фамилий: Кузнецова, Иванова, Голубева…

Старое название верховья реки — «Смородинка» — надолго не прижилось и затерялось. Остался лишь топоним «Москва», по которому стала называться будущая столица России.

Московские холмы и поклонные горы

Горы в славянском мире часто были местами для молений. Считалось, что там жили горные духи. У некоторых народов Европы на поклонных горах суд. Горы на окраинах городов были местами встреч и прощаний. На Руси была традиция: при подходе к городу делать остановку для поклона его святыням. Обыкновенно это происходило на пригорке, откуда впервые за время дороги путнику открывался вид на благословенный град.

В старые времена с этих взгорий странники и путешественники кланялись с крестным знамением золоченым куполам Москвы, здесь прощались при отъезде с провожавшими их родными и друзьями. При встрече говорили: «Здравствуй, Москва-матушка — золотые маковки!» При прощании — опять с поклоном и благоговением: «Прощай, родимая, златоглавая!»

Историки Москвы 1858 года сообщали, что в окрестностях Москвы существовали три поклонные горы. Первая находилась на юге — за Москвой-рекой, по Серпуховской дороге, в районе Верхних Котлов, вторая — на севере, по Троицкой (Ярославской) дороге и третья — на западе, за Дорогомиловской заставой, по Смоленской (Можайской) дороге. Первые две горы лежали на богомольных путях: одна — в Киев, другая — в Троице-Сергиеву лавру. Через первую шли богомольцы на поклонение печерским чудотворцам, через вторую — к преподобному Сергию Радонежскому, к его мощам.

Столица России

«Кто хочет знать Россию, побывай в Москве». Слова Н. М. Карамзина и слава городских достопримечательностей издавна притягивали в Москву путешественников.

Москва не сразу приобрела солидность и важность. Самой первой колыбелью России считался Новгород, который был и первым стольным градом страны. Потом эту роль на себя взял Киев — купель православного русского христианства. «Ярослав седе в Киеве на стол отчи», — писал летописец Нестор. Слово «стол» тогда означало трон, престол. В «столице» жил владетельный государь. Название его придворных чиновников — «стольник» — также однокоренное со словами «стол», «престол», «столица».

В 1299 году митрополит Максим оставил запустевшую Киевскую Русь. Он перенес свою митрополию туда, куда направилось население Киевской Руси в поисках более безопасного и удобного места жительства. Поселившись во Владимире на Клязьме, митрополит не забыл и не покинул навечно своей паствы. Он часто посещал южнорусскую епархию. При проезде в Южную Русь и по возвращении оттуда он останавливался в Москве. Так поступал и преемник Максима — митрополит Петр.

Петр подолгу жил в Москве и, очевидно, по достоинству оценил город. У него сложились хорошие отношения с сыном первого московского князя, Иоанном Данииловичем, прозванным Калитой. Калита, получив ярлык на великое княжение, не поехал в столичный город Владимир, и у него были на то причины. Москва очень удобно располагалась на крупных военных и торговых дорогах, почти на равном отдалении от важных российских городов, таких как Тверь, Нижний Новгород, Рязань, Владимир, Суздаль, Ростов Великий, Дмитров. Москва была на значительном расстоянии от Орды и была избавлена от частых набегов татар. Здесь быстро развивались торговля, ремесла, различные виды искусства.

Небесной покровительницей государства издавна считается Богородица. Первосвященник, митрополит Петр, посоветовал Иоанну Первому Калите выстроить в Москве каменную церковь во имя первой по значимости российской иконы — Владимирской Божьей Матери. По церковному празднику Успения Пресвятой Богородицы этот храм получил наименование Успенский собор.

Владимирский святой лик

Что касается наипервейшей святыни земли Русской — Владимирской иконы Богоматери, родовой реликвии Рюриковичей, то краткая ее история такова.

По легенде, евангелист Лука собственноручно изобразил лик Девы Марии. В XII веке икона была привезена из Константинополя в Киев гостем (то есть приезжим издалека торговым человеком) Пригощею. Потому на Руси икону Владимирской Богоматери в народе долго называли по-простому Пригощею. Затем князь Андрей Боголюбский перенес ее во Владимир. По поверью, икона, теперь уже официально называемая Владимирскою, способствовала князьям в их ратных подвигах.

В 1395 году над Московским княжеством нависла угроза завоевания: из южных краев надвигалось почти полумиллионное полчище Тамерлана. Сын Димитрия Донского, великий князь Василий Димитриевич, предвидя больщую беду, разорение и несчастья государства, попросил владимирское духовенство направить в Москву почитаемую икону Богородицы. Почти две недели несли на руках Пригощу от Владимира до Москвы под охраной княжеских ратников. 26 августа того же года на дороге, идущей от Никольских ворот Китай-города, у деревянной церкви Марии Египетской на Кучковом поле москвичи с радостью встретили святой лик. В сопровождении толпы и с просьбами «Мати Божия! Спаси и сохрани землю Русскую!» икону перенесли в Кремль и поместили в алтаре собора Успения.

Тогда Москва избежала нападения и бесчестья. Великий князь в благодарность за избавление дал указание построить на месте встречи заветной иконы Сретенский (иначе — Встретенский, Устретенский) монастырь. Улицу вблизи него мы называем Сретенкой.

Владимирская икона многие века находилась в главном московском храме — Большом Успенском соборе (Малым Успенским собором называли один из храмов в Крутицах). В Кремль к ней приходили, молились, ее просили, благодарили миллионы русских людей. Лик Богородицы изображался на хоругвях, на воинских штандартах, на знаменах. Православные не сомневались, что Богородица заступничает и помогает в государственных делах, в семейных бедах… А когда враг подступал к порогу Москвы, святыню из нее вывозили. После больших военных побед, во время коронований, в государственные праздники цари и множество православного люда приходило на поклон к Владимирской иконе и к мощам патриархов.

Московские перекрестки

Большие и малые дороги сходятся, расходятся, пересекаются. Русские о большой дороге в старину говорили:

Каждой дороге есть о чем поведать. Если бы две дороги-кумушки, сойдясь на перекрестке, начали свой разговор, то он был бы бесконечным.

Встреча дорог, пересечение путей в старой Руси называлась «крестом». Или, иначе, «крестцом». Так же именовались и большие перекрестки в городах. Перекрестки в христианском мире имели особое значение, как религиозное, так и административное. В книге московского историка Ивана Забелина можно прочесть, что «даже и целые улицы, на которых сходились из одной в другую многие переулки, также назывались Крестцами, каковы были Николькольская, Ильинская, Варварка, прорезанные целой сетью перекрестных переулков, составляющих в этих улицах сплошные крестцы».

На пересечениях больших дорог или крупных городских улиц часто устанавливались кресты или сооружались часовни с вырезанным из дерева, высеченным из камня или писанным на доске изображением святой Параскевы Пятницы или распятия Иисуса Христа. Эти небольшие сооружения также именовались Крестами или Пятницами.

Часть II

ПРИРОДА В ОКРУЖЕНИИ ДОМОВ

Водоотводные каналы

Современные изгибы течения Москвы-реки, ее излучины придают местности симпатичный колорит и красивый ландшафт. Река никогда не считалась великой русской. Однако немаловажное значение имела ее водная гладь в сети транспортных дорог страны.

По руслу реки в холод и стужу шло санное сообщение северных российских провинций с южными. Летом небольшие суда могли с низовий от Волги и Оки доплывать до самых стен Кремля. Иногда они проходили и выше по течению. Там, где начинались отмели, плавучие средства перетаскивали по суше волоком к северным рекам. Москва жила своей рекой, поилась, кормилась, мылась, обустраивалась вокруг нее.

Московские обыватели почувствовали, что для проживания им тесно на территории лишь левого берега Москвы-реки. Со временем стал осваиваться и правый. При проходе к нему зимой проблем не было, а вот пользоваться бродами в летнее время было неудобно. Поэтому в царствование Михаила Федоровича Кроткого решено было построить надежную переправу через русло реки.

В Москве к тому времени уже были два небольших каменных моста. Первый по времени строительства — Троицкий мост через Неглинную. Другой — через оборонительный ров, прорытый для соединения между реками Неглинной и Москвой, — Спасский. (Потому и Покровский собор имеет наименование «на Рву».)

Работу над первым подобным каменным мостом, но уже соединявшим два берега реки Москвы, начал в 1634 году приглашенный из Страсбурга в российскую столицу палатных дел мастер Яган Кристлер. Завершить свое сооружение между городом и Замоскворечьем он не успел, скончавшись в 1645 году. Постройка была окончена лишь при царевне Софье, старшей сестре Петра I. Работами руководил некий монах, его имя осталось неизвестным.

Артезианские колодцы

В 1866 году москвичи узнали, что господин В. А. Бабин проводит работы на Яузском бульваре с целью сооружения здесь артезианского колодца.

Его скважина прошла на глубину 459 метров. Но вследствие поломки техники бурение было прекращено, и вопрос о водоносности в этой местности не был до конца решен.

К началу ХХ века в городе функционировало немало артезианских колодцев. Правда, их вода считалась хуже мытищинской. Состав воды был плохой не только по природной причине, но и потому, что в Москве рядом с бурением артезианских колодцев почти повсеместно практиковалось устройство поглощающих колодцев для нечистот. Еще в 1880-х годах геологи протестовали против такого соседства, так как их исследования подпочвы Москвы и ее окрестностей показывали, что слои горного известняка, в которые попадали спуски нечистот, имеют между собой подземные сообщения. В почвенных и подпочвенных слоях происходит перемешивание разных масс. Поэтому в воду артезианских колодцев попадали нежелательные подпочвенные элементы.

В отсутствие организованной канализационной сети выгребные ямы были рассчитаны на поглощающее свойство почвы. По заявлениям специалистов, земля центральных частей Москвы в довольно широком по глубине пласте пересыщена грязными составляющими.

Рытье глубоких колодцев, естественно, давало лучший результат. Один из колодцев, огромных размеров, располагался в подвальном этаже Верхних торговых рядов. Он имел глубину около 110 метров, был снабжен газовым мотором и мог дать большое количество воды. Были колодцы в Кадашевских, Челышевских и других банях.

Водовозные дела

Задуманный еще императрицей Екатериной II и осуществленный в постройке генерал-лейтенантом фон Бауэром в 1779–1805 годах мытищинский водопровод брал свое начало в заболоченных водоемах в 20 верстах к северу от Москвы в селе Большие Мытищи.

Самотечный водопровод нес чистую воду из ключей по каналам и трубам, отделанным кирпичом, параллельно Троицкому святому тракту.

Для перехода через речки и лощины на водопроводе были устроены сифоны и подтрубные или водопроводные мосты. Среди них замечательнейшим стал тот, что идет через лощину реки Яузы — Ростокинский акведук, сохранившийся до наших дней. Длина этого водопроводного моста — около 350 сажен. Его столбы (или быки) сложены из мячковского известняка на цоколе из татаровского дикаря. Этот же дикарь употребили и на обложку столбов и ребер арок, а сами арки моста, как и стены мостового водопровода, выведены из кирпича на цементе.

От акведука вода направлялась к Алексеевскому водопроводному зданию. Далее поступала к Крестовским (или Троицким) водонапорным башням.

У нынешнего Крестовского моста были установлены водокачные паровые машины, которые качали мытищинскую ключевую воду в фонтаны и распределительные сооружения всего центра Москвы, доходившие почти до самой Москвы-реки.

Водопроводчики

На Мытищинском водопроводе не раз случались аварии. И в 1890–1893 годах он серьезным образом был перестроен, шел почти параллельно старому и стал наименоваться как «Новый Мытищинский». Но и после реконструкции на водопроводе происходили разные неполадки. Январским вечером 1898 года при 17 градусах мороза на углу Поварской улицы и Борисоглебского переулка случилось чрезвычайное происшествие. С оглушительным грохотом лопнула большая труба. Многие жители близлежащих домов были не на шутку перепуганы и все вышли на улицу.

При этом ударе камни мостовой вместе с землею, льдом и снегом взлетели высоко вверх. Вода бурным широким потоком хлынула вниз по улице к Арбатским воротам. Там она, обогнув угол дома ресторана «Прага», потекла на Арбатскую улицу, затапливая дорогу и подвалы некоторых домов. Такое наводнение вне русла московских рек происходило не столь часто. Фонтан бил несколько часов.

Помощь пришла не скоро, так как все служащие городского водопровода жили при водокачке села Алексеевского. Быстро добраться к аварийной местности никак не получалось.

До приезда специалистов дворники на Арбате энергично работали своими метлами, чтобы очищать от напора воды тротуары и подвальные этажи хозяйских лавок…

Часть III

РАБОТА МОСТНИКОВ

ТРАНСПОРТ

Набережные

Часть дороги, проходящей через водную гладь, называется мостом. Мосты строились с древних времен. Они имели различные конструкции; были простые или замечательные. Обыкновенные и красивые, иногда даже помпезные. Наиболее выдающимся давали наименования, но большинство из них так и осталось безымянными.

Многие не знают ни истории создания столичных переправ, ни, за редким исключением, их имен. Объясняется это тем обстоятельством, что большинство карт и путеводителей по Москве не содержат всех этих топонимов. Разыскать же в библиотеке подходящую литературу крайне затруднительно. Нет возможности беспрепятственно поработать в архиве, где в изданиях дореволюционной городской управы можно обнаружить перечисление 27 столичных мостов, существовавших к началу ХХ века.

Через Москву-реку мостов тогда было семь: Бородинский, Большой Каменный, Большой Краснохолмский, Крымский, Москворецкий, Новоспасский, Большой Устьинский.

Через Яузу четырнадцать: Богородский, Высоко-Яузский, Госпитальный, Дворцовый, Костомаровский, Матросский, Малый Устьинский, Островский, Покровский, Полуярославский, Пешеходный (в Лефортове), Салтыковский, Тессинский, Яузский.

Через Водоотводный канал шесть: Малый Каменный, Комиссариатский, Малый Краснохолмский, Чугунный, Шлюзовой (пешеходный), Временный.

Руками мостников

С IX века постройка городских укреплений входила в планы правителей Русского государства. Именно в это время новгородцы славились плотницким мастерством, а псковичи приобрели широкую известность как каменщики. Правда, укрепление городов производилось еще очень неискусно, но уже в войске Ярослава можно было впервые встретить особое сословие военных строителей под наименованиями городников, мостников и парочных мастеров.

Городниками называли строителей городов и крепостей, оборонных сооружений, мостниками — строителей переправ и мостов, а парочными мастерами — людей, способных устраивать различного рода машины, необходимые для осады крепостей и полезные в полевых военных действиях.

В свое время Петр I стал наводить порядок в строительстве Москвы. Указом от 19 января 1718 года он повелел перестраивать дома в Москве так, чтобы они были не во дворах, а выходили на улицу в одну линию, чтобы были видны и к ним был удобный подход. Особенно это было важно при пожарах. Заметить начало бедствия в удаленных от дороги строениях и вовремя предотвратить его было затруднительно. Подобраться к домам, стоящим внутри дворов, тушившие огонь часто физически не могли. Царь в том же указе велел перед домами делать мостовые за счет их владельцев.

До Петра об искусстве мостников можно было судить по тому, как при Владимире Мономахе в 1115 году был устроен мост через широкий Днепр, а при Дмитрии Донском, во время осады Твери, построили два моста через Волгу. Князем Дмитрием Ивановичем в войне с татарами (в сентябре 1380 года) были наведены и мосты для переправы через Дон.

Помимо того, Новгородские летописи упоминали о многих разборных мостах в Новгороде и о мосте через реку Волхов.

Мостовые

Улицы и дороги Москвы всегда имели нарекания от обывателей. В старину, обыкновенно, они были грязны, ухабисты, пыльны летом и похожи на катки зимой. Мостились деревом лишь центральные линии дорог, по которым проезжали извозчики, а по грязи ходили пешеходы. Если в одной части города вспыхивал пожар, то горела и эта мостовая, перенося огонь на противоположную сторону улицы. Дороги связывали и объединяли город в единое целое. Уход за ними был заботой обо всем городском населении.

В 1899 году в Московской городской управе при Мостовой комиссии была образована особая подкомиссия с целью определения наиболее пригодного для Москвы типа строительства мостовых.

С интересным докладом в этой подкомиссии выступил инженер М. П. Щекотов. Он ознакомил слушателей с подробным описанием мостовых в главных городах Западной Европы. Подкомиссия решила сравнить усовершенствованные типы мостовых с точки зрения их соответствия различным условиям: санитарным, техническим и экономическим. Было обращено особое внимание и на степень непроницаемости мостовых для воды, пылеобразования на них, удобства содержания в чистоте, бесшумности при движении транспорта, ровности, мягкости, упругости поверхности. В техническом отношении: легкость для тяги, скольжение по мостовым в дождь и гололедицу, опасность при падении, а также удобство ремонта; в экономическом отношении: стоимость устройства настила, содержания и продолжительности службы постройки.

Мост к памятнику царю

В мае 1901 года газета «Московский листок» писала, что академик скульптор А. М. Опекушин, известный по работе над памятником А. С. Пушкину, «препроводил в Москву исполненную им и отлитую из гипса большую модель памятника императору Александру III, которая теперь и доставлена на место сооружения памятника в сквер храма Христа Спасителя. Модель представляет пьедестал и на нем фигуру государя в полном коронационном облачении. Края порфиры с одной стороны свешиваются на пьедестал и красиво драпируют его».

Чтобы соорудить памятник царю, была открыта подписка. И со всех концов России стали поступать добровольные пожертвования.

К сооружению памятника императору в сквере около храма Христа Спасителя приступили в том же году. Намечалось закончить работы через три года. Газеты сообщали: «Сквер у храма выходит на набережную Москвы-реки и заканчивается здесь обрывом, обделанным каменной стеной. Так как эта стена может загораживать вид на памятник с набережной, ее планируется снять и весь подход к реке обработать в форме одна над другой возвышающихся террас и на последней из них, на самой высокой, поместить памятник». Эти террасы намечалось связать между собой широкими красивыми лестницами так, чтобы с набережной был открыт вход к монументу, который был бы в центре всех этих сооружений при соборе.

Часть IV

БОЛЬНИЧНЫЕ ПРИЮТЫ

В Малой Всехсвятской роще

Как избежать кровопролитий, разрушающих человеческие судьбы? Вопросы «что делать?» и «кто виноват?» стали классическими. Решить их пытались и стоявшие у власти, и простые обыватели.

К примеру, русский император Павел I в свое время опубликовал в газетах послание коронованным властителям Европы. Он предложил определять победителя европейских военных конфликтов на личных поединках, чтобы оградить народы от бедствий войны… В Европе над этим лишь посмеялись.

Детская больница

В Москве новые медицинские учреждения открывали торжественно. В 1880-х годах на 1-й Мещанской улице (ныне проспект Мира) у Орлово-Давыдовского переулка была создана Детская больница святой Ольги.

На больницу пожертвовал немалые средства граф Сергей Владимирович Орлов-Давыдов — 350 тыс. рублей.

Майским днем 1885 года на участке земли, принадлежавшей Императорскому Человеколюбивому обществу, вблизи Набилковского богаделенного дома, состоялась закладка большого каменного здания для этой больницы.

Театр в госпитале

Лефортово трудно представить без замечательных построек времен Петра Великого.

Среди старинных сооружений вблизи Немецкой слободы за рекой Яузой заметное место имеет Московский госпиталь, своим возникновением обязанный Николаю Ламбертовичу Бидлоо (иначе: Николаас Бидлау, Бидлов, Бидло, Быдло).

Н. Л. Бидлоо родился около 1670 года в Амстердаме, умер 23 марта 1735 года в Москве.

Николаас был сыном Готфрида-Роберта Бидлоо, известного профессора анатомии и хирургии в Гааге и Лейденском университете, супер-интендента всех госпиталей в Голландии, бывшего также некоторое время инспектором английских госпиталей. Он же — племянник известного в Голландии ботаника Ламберта Бидлоо. Н. Л. Бидлоо получил блестящую подготовку в родительском доме, а академическое образование — в Лейденском университете, где в 1697 году был отмечен степенью доктора.

С Бидлоо связано становление высшего медицинского образования в России.

Чудесный доктор Гааз

На главной аллее московского иноверческого кладбища «Введенские горы» находится интересный надгробный памятник. На ограде — разорванные кандалы. На камне-памятнике надпись: «Спешите делать добро». На протяжении долгих десятилетий на эту могилу постоянно приносят живые и искусственные цветы, зажигают русские и католические свечи.

Кто же этот человек, скончавшийся 16 августа 1853 года? Почему его так долго помнят?

Фридрих Иосиф Гааз, которого в России называли Федором Петровичем, родился 24 августа 1780 года вблизи Кельна, в старинном городке Мюнстерэйфеле, где его отец работал аптекарем. Фридрих учился в Иенском университете, в Вене окончил курс медицинских наук. Он еще отдельно занимался глазными болезнями.

Гааз вылечил русского вельможу — князя Репнина. Уезжая на родину, Репнин пригласил его на работу в Россию.

С 1802 года Фридрих стал жить и практиковать в Москве.