Белый лоцман

Бобев Петр

Белый дельфин! Нет, не белуха, а именно белый дельфин в семье черных дельфинов. Каково это быть не таким как все? Сколько боли и несчастий! За что?.. Но одиночество порой приводит к необычной и самой преданной дружбе. Именно такая дружба зародилась между дельфином и человеком, оказавшимся на необитаемом острове…

1

Высоко в яркой синеве неба сияло солнце, заливая мир водопадами света, а внизу, раскинувшись во всю ширь горизонта, чуть заметно вздыхал океан. Безмолвный и величественный в своем спокойствии, он походил на заснувшее изумрудное чудовище. По его блестящей спине плавно пробегали длинные волны с закругленными гребнями, на которых то тут, то там вспыхивали искрящиеся гейзеры солнечных бликов. В воздухе, описывая широкие круги, реял, словно какая-то чудесная огненная ласточка, омытый лучами альбатрос.

Ни дуновения ветра, ни облачка в лазури. Лишь небо да вода. Синее небо над синим морем…

…По шелковому покрывалу океана медленно плыло, то расползаясь в стороны, будто гигантские страшные щупальца, то снова сужаясь, огромное масляное пятно, увлекаемое к югу морским течением.

Внезапно из прозрачной синевы вырвалось перламутровое облако, сгустилось и врезалось в масляное пятно. Вода закипела от подскакивающих рыб. Это сельди напали на косяк рачков — на миллионы, на миллиарды бесцветных рачков, словно вырезанных из целлофана и делавших воду мутной. Рыбы были голодны и, наткнувшись на существ слабее себя, спешили наесться. Под солнечными лучами поблескивали их стальные спинки и серебристо-белые брюшки.

Прошел час, второй, третий — вода еще продолжала кипеть. Бесчисленное множество рачков исчезло в разинутых рыбьих ртах, а масляное пятно все не уменьшалось. Но вот показались новые враги. Две черные тени всплыли из морской бездны, два водяных фонтана — один высокий, другой — пониже, забили над волнами, и два длинноруких кита, мать и детеныш, устремились к масляному пятну. Кит-мамаша, громадная, темная, покрытая таким числом паразитов, что кожа ее казалась бархатной, с безобразным шрамом на спине от давно заросшей раны, нанесенной когда-то зубами касатки, вдруг начала описывать круги около пятна, и, увлекаемая ее движением, вода закрутилась воронкой, вобрав туда всю громаду рачков. Тогда она легла набок, разинула свою пасть, похожую на пещеру, загороженную частоколом из роговых сталактитов, и стремительно ринулась в водоворот. Втянув в себя, словно огромный насос, несколько тонн воды, она выцедила ее обратно, проглотила богатый улов и вернулась к своему детенышу. Тогда и он решился проделать то, чему только что научился от матери. А та со стороны заботливо следила своими крохотными глазками за его неловкими попытками и то и дело звучно фыркала, высовывая из воды голову.

2

Целый месяц Белый, яростно преследуемый самцами, все же продолжал держаться около стада, не решаясь отстать от него. Стадный инстинкт всегда тянул его туда, где были ему подобные, жить одиночкой казалось ему невыносимо трудно. Как ни бесновался вожак, все-таки в стаде он чувствовал себя уверенней, спокойней. Раньше услышишь врага, когда слушает много ушей, легче поймать добычу, когда за ней гонится много охотников.

Но сегодня с раннего утра Оскаленный был свирепее, чем всегда. Его мучила страшная резь в животе, словно он наглотался морских ежей, и они своими колючками разрывали ему внутренности. Не зная, как избавиться от этих мук, он бешено кувыркался в волнах и гонялся за самцами, угрожающе щелкая зубами. Случайно, сделав более высокий прыжок, он заметил белого дельфина, который плавал метрах в пятидесяти от стада.

Найдя, наконец, на ком сорвать душившую его ярость, Оскаленный молнией помчался туда. И прежде чем Белый успел почувствовать, что к нему приближаются, ударил его лбом так, как обычно толкают дельфины нападающую акулу, перелетел через него, с наскока ударил в другой бок, потом еще и еще и даже попытался вцепиться зубами в его челюсть. Он знал — стоит сломать ее, и враг непременно погибнет от голода; тогда эта ненавистная белая кожа перестанет мелькать у него перед глазами, перестанет напоминать ему о том, другом белом дельфине…

Оглушенный неожиданными ударами, Белый все же успел отдернуть голову, и зубы противника лишь разорвали ему кожу на шее. Он закричал от боли и пустился наутек, а Оскаленный продолжал преследовать его и кусать куда попало, пока не отогнал от дельфинов. И только тогда, несколько утолив свою злобу, повернул назад к стаду.

Избитый и обессиленный, Белый, часто дыша, лег на волны. Шея у него болела, раны кровоточили. Нужно было отдохнуть, нужно, а в это время стадо снялось с места и куда-то помчалось. Вскоре покрикивания дельфинов совсем затихли.