Время волков

Бочаров Анатолий Юрьевич

Юный рыцарь Артур Айтверн с детства мечтал о битвах, подвигах и воинской славе. Однажды пришел день, когда его мечта сбылась - и вместо девичьей улыбки показала волчий оскал. Теперь Артуру Айтверну, вчерашнему оруженосцу, предстоит держать в своих руках судьбу всего королевства, а это совсем непросто. Враги сильны и многочисленны, и сражений впереди предстоит немало. Однако не окажется ли так, что самый страшный враг героя - он сам?

Пролог.

Замок Шоненгем, северный Иберлен. 1347 год от Воплощения.

Никогда не спеши умирать. Особенно, если сам того не хочешь.

Немолодой мужчина в простом черном платье, стоящий у высокого окна, выглядывающего на заметаемый метелью крепостной двор, невесело покачал головой при этой мысли. Медленно провел по стеклу ладонью, столь привычной к рукояти меча. На стекле отпечаталась зимняя изморозь, напоминающая росчерки пера на старинной карте. За окном надрывался ветер - совсем как раненый волк. Раненые волки живучи. Если не добить их меткой стрелой, они долго могут хромать по рассыпчатому снегу, роняя на белое капли крови. А еще, даже издыхая, уставший бегать от смерти волк способен оскалить зубы, прыгнуть на охотника и порвать тому глотку.

Двор совсем уж замело, снега навалило в человеческий рост. С утра его пробовали расчищать, пробивая в выросшей стене не дорожки даже - туннели, но потом вновь поднялась буря. Человек в черном стоял и смотрел, как буря низвергает с небес косой стеной тяжелые серые хлопья. Он думал о зимней охоте, об умирающих волках и о ледяной могиле. Могиле, достойной тех, кто стоял вровень с королями. Каждое прикосновение к стеклу оборачивалось укусом холода, лязгающего зубами в унисон песне металлических игл, пронзивших сердце.

Глава первая.

Лиртан, столица Иберлена. 1441 год от Воплощения.

Выдалось ясное весеннее утро, и майское солнце карабкалось по неизмеримо-синему бескрайнему небу, поднявшись из-за поросших душистыми травами восточных равнин. Солнце наполняло своим нежным светом расцветающий город. Лиртан купался в дружелюбных лучах, гулявших по его широким улицам, сейчас заполненных людьми, и эти лучи отражались от ровной глади реки Нейры, по берегам которой был выстроен стольный город Иберлена, окружали золотым ореолом высокие стены и башни. Повсюду, от бойких купеческих рядов на южной окраине города, где толклись в суматохе тысячи людей и где на продажу выставлялись товары, привезенные из самых далеких земель, из-за морей и гор, и до возносящихся в надмирную высь исполинских укреплений королевской цитадели, расположенной в северной части столицы, везде царило приподнятое оживление. Ледяная иберленская зима, принесенная стылыми ветрами из-за Каскадных гор, сгинула без следа, уступив место ознаменованному весной преображению озябшего было мира. Прошедшая зима оказалась скупа на снегопады, но морозы держались такие, что иные птицы падали на лету, не в силах шевельнуть заледеневшими крыльями, а капли вина из фляжки норовили застыть на губах инеем. Старушки по деревням болтали, что подобных холодов не случалось с самих что ни на есть стародавних времен, и дескать это Повелитель Бурь в своем ледяном дворце подстегивает зиму стальными бичами, гоня ее на юг. Ученые в Академии сжимали в кулаках пышные белые бороды и, остановившись подле замалеванных непонятными значками схем, начинали рассуждать про пути ветров, движения воздушных масс и прочие премудрости. Их сказки мало чем отличались от бабушкиных, разве что были не столь красивы.

Так или иначе, зима закончилась. На смену ломким, жестким травам пришла пробившаяся из земли изумрудная поросль, тянущаяся к ласковому небу, молодая листва украсила деревья, даже воздух казался особенно сладким и свежим, вдыхать его было все равно что пить чарку доброго вина. Повсюду разносилось пение вернувшихся с юга птиц птиц, заполнившее тянущиеся через весь город тенистые парки. Сады, окружавшие аббатства Святого Михаила и Святого Джозефа, утопали в цветах. Речные набережные были заполнены прогуливающимися, впереди которых неслись музыка и беззаботный смех. В протянувшихся по восточному берегу Нейры ремесленных кварталах вовсю кипела оживившаяся работа, скорее радостная, нежели обременительная, роскошные особняки в аристократических районах распахнули ворота вернувшимся из родовых владений хозяевам, купечество подсчитывало грядущие в нынешнем году прибыли, обещающие стать немалыми, а на площади Рассвета и на стрелами расходящихся во все стороны от Янтарного Кольца проспектах каждый вечер устраивались гуляния и празднества, многолюдные и шумные, разогретые людской радостью и хорошим вином. В старинном городе, чьи мостовые отсчитали уже много сотен лет, отпечатавшихся по камням конским цокотом, выдалось веселое время. Трактиры полнились оживленным людом, в предместьях развернулись ярмарки, торгующие какими угодно диковинками из каких угодно стран, из дальних мест явились цирковые труппы, ежедневно дающие развеселые представления. Хорошее настало время. Славное время. Время, когда жизнь кипит вокруг тебя, рассыпаясь искрами, когда жизнь окружает тебя на каждом шагу, звеня гитарными струнами, когда ты вдыхаешь жизнь полной грудью и чувствуешь ее кожей.

Наступившая весна казалось созданной для счастья, радости, мечтаний, любви, побед. Наступившая весна казалась временем, когда исполняются любые надежды, временем добрых знамений. Но помнил бы кто в ту весну, что добрые знамения не всегда сбываются.