Джин Шинода Болен. Богини в каждой женщине

Болен Джин Шинода

Почему для некоторых женщин самое главное в жизни — семья и дети, а для других — независимость и успех? Почему одни из них экстравертны, уделяют все свое внимание карьере, логичны и точны в деталях, тогда как другие охотно становятся интровертными домоседками? Чем более женщина разнообразна в своих проявлениях, — отмечает доктор Болен, — тем больше богинь проявляется через нее. Задача в том, чтобы решить, как или усилить эти проявления, или бороться с ними, если вам они не нравятся.

Книга «Богини в каждой женщине. Новая психология женщины. Архетипы богинь» поможет вам в этом. Каждая женщина узнает себя в одной или нескольких греческих богинях… и ни одна себя не осудит. Книга снабдит вас могущественными образами, которые можно эффективно использовать для понимания и изменения себя. Хотя в этой книге и приводятся сведения, полезные для специалистов-психотерапевтов, но написана она для каждого читателя, который хочет лучше понять тех женщин, которые наиболее близки читателю, любимы, но до сих пор остаются загадкой. Наконец, эта книга предназначена для самих женщин, которым она поможет открыть в себе потаенных богинь.

Введение. БОГИНИ ЕСТЬ В КАЖДОЙ ИЗ НАС!

Каждая женщина играет ведущую роль в истории собственной жизни. Как психиатр, я выслушала сотни личных историй и поняла, что в каждой из них есть мифологическое измерение. Одни женщины обращаются к психиатру, когда чувствуют себя совершенно деморализованными и «разбитыми», другие — когда постигают, что оказались заложницами обстоятельств, которые следует проанализировать и изменить.

В любом случае, мне кажется, что женщины просят помощи у психотерапевта ради того, чтобы

научиться быть главными героинями, ведущими действующими лицами в истории своей жизни.

Для этого им нужно принимать сознательные решения, которые и определят их жизнь. Прежде женщины даже не сознавали, какое мощное влияние оказывают на них культурные стереотипы; сходным образом сейчас они обычно не сознают, какие могучие силы таятся в них самих, — силы, способные определять их поступки и чувства. Именно этим силам, представленным в облике древнегреческих богинь, я и посвящаю свою книгу.

Эти могучие внутренние схемы, или

архетипы,

объясняют основные различия между женщинами. Одним, например, для того, чтобы ощущать себя состоявшейся личностью, нужны моногамия, институт брака и дети — такие женщины страдают, но терпят, если не могут достичь этой цели. Для них самое большое значение имеют традиционные роли. Они разительно отличаются от женщин другого типа, которые превыше всего ценят свою независимость, поскольку сосредоточены на том, что важно лично для них. Не менее своеобразен и третий тип — женщины, которых манят напряженность чувств и новые переживания, из-за чего они вступают во все новые личные отношения или мечутся от одного вида творчества к другому. Наконец, еще один тип женщин предпочитает одиночество; наибольшую значимость имеет для них духовность. То, что для одной женщины свершение, другой может показаться полной бессмыслицей — все определяется тем, архетип какой богини в ней преобладает.

Более того, в каждой женщине уживаются

несколько

богинь. Чем сложнее ее характер, тем вероятнее, что в ней деятельно проявляются разные богини — и то, что значимо для одной из них, лишено смысла для остальных…

Знание архетипов богинь помогает женщинам понять себя и свои взаимоотношения с мужчинами и другими женщинами, с родителями, возлюбленными и детьми. Кроме того, эти божественные архетипы позволяют женщинам разобраться в собственных побуждениях (особенно это касается непреодолимых пристрастий), разочарованиях и источниках удовлетворенности.

Двойной взгляд на женскую психологию

Психоаналитиком-юнгианцем я стала примерно тогда же, когда перешла на позиции феминизма. Закончив аспирантуру в 1966 году, я прошла обучение в Институте К. Юнга в Сан-Франциско и в 1976 году получила диплом психоаналитика. За этот срок мои представления о женской психологии неуклонно углублялись, а феминистические прозрения сочетались с юнговской психологией архетипов.

Работая на базе то юнгианского психоанализа, то ориентированной на женщин психиатрии, я словно строила мост меж двумя мирами. Моих коллег-юнгианцев не очень волновало то, что происходило в политической и социальной жизни. Большинство из них, казалось, лишь смутно сознавали важность борьбы женщин за свои права. Что до моих подруг-феминисток в психиатрической сфере, они, если и считали меня психоаналитиком-юнгианцем, то, вероятно, видели в этом либо мой личный эзотерический и мистический интерес, либо только некую дополнительную специализацию, которая хоть и заслуживает почтения, но не имеет отношения к женским проблемам. Я же, метавшаяся между одним и другим, со временем постигла, какие глубины может открыть слияние двух подходов — юнгианского и феминистского. Они совмещаются в своеобразное «бинокулярное видение» женской психологии.

Юнгианский подход позволил мне осознать, что женщины подчиняются могучим внутренним силам —

архетипам,

которые можно персонифицировать образами древнегреческих богинь. В свою очередь, феминистский подход помог мне понять, что внешние силы, или

стереотипы

— те роли, исполнения которых ждет от женщин общество, — навязывают им шаблоны одних богинь и подавляют другие. В результате я начала видеть, что каждая женщина пребывает где-то посередине: ее внутренние побуждения определяются архетипами богинь, а внешние поступки — культурными стереотипами.

Как только женщина начинает сознавать такие влияния, это знание становится силой. «Богини» являются могучими незримыми силами, определяющими поведение и чувства. Знание о «богинях» в каждой из нас — это открывающиеся перед женщиной новые территории сознания. Когда она постигает, какие «богини» проявляются в ней как господствующие внутренние силы, появляется и понимание себя, власти определенных инстинктов, осознание своих приоритетов и способностей, возможность найти личный смысл в тех решениях, к которым остальные люди могут оставаться равнодушными.

Схемы «богинь» оказывают влияние и на отношения с мужчинами. Они помогают объяснить определенные трудности во взаимоотношениях и механизм возникновения влечения, какое женщины того или иного типа питают к определенным мужчинам. Предпочитают ли они мужчин властных и преуспевающих? Невзрачных и творческих? Инфантильных? Какая именно «богиня» незримо подталкивает женщину к определенному типу мужчин? Подобные схемы обусловливают ее выбор и устойчивость взаимоотношений.

Мифы как прозрения

Впервые я подметила важную связь между мифологическими схемами и женской психологией благодаря книге психоаналитика-юнгианца Эриха Ноймана «Амур и Психея». Нойман воспользовался мифологией как способом описания женской психологии. Такое сочетание мифа и психологических комментариев показалось мне чрезвычайно мощным инструментом.

Например, в древнегреческом мифе об Амуре и Психее первым испытанием Психеи стала задача перебрать огромную гору семян и разложить зернышки каждого вида в отдельные кучи. Первой ее реакцией на это задание (как, впрочем, и на три последующих) было отчаяние. Я заметила, что этот миф хорошо подходит ряду моих пациенток, перед которыми стояли разнообразные проблемы, требующие решения. Одной была выпускница университета, увязшая в своей сложнейшей дипломной работе и не знавшая, как упорядочить рабочий материал. Другой — подавленная молодая мать, которой необходимо было понять, куда уходит драгоценное время, расставить приоритеты и найти способ продолжать свои занятия живописью. Каждой женщине, как и Психее, предстояло сделать больше, чем, по ее представлениям, она могла, — однако препятствия эти возникали

по ее выбору.

Для обеих пациенток миф, отражавший их собственную ситуацию, стал источником мужества, даровал прозрения о том, как реагировать на новые требования жизни, и придал смысл предстоящей борьбе.

Когда женщина чувствует, что в каком-либо ее занятии есть мифологическое измерение, понимание этого затрагивает в ней самые глубинные средоточия творчества. Мифы пробуждают чувства и воображение, поскольку связаны с сюжетами, являющимися частью общего наследия человечества. Древнегреческие мифы — а равно и все остальные волшебные сказки и мифы, известные людям тысячелетиями, — остаются современными и индивидуально значимыми, потому что содержат истины о переживаниях, единых для всех.

Толкования мифов могут приносить интеллектуальное и интуитивное понимание. Мифы подобны сновидениям, которые запоминаются, даже если они непонятны. Объясняется это тем, что мифы, как и сны, полны символов. По словам мифолога Джозефа Кэмпбелла, «сновидение — это личный миф, а миф — обезличенное сновидение». Не удивительно, что мифы неизменно кажутся нам чем-то смутно знакомым!

При правильном толковании сна человека осеняет мгновенное прозрение — обстоятельства, с которыми связано сновидение, тут же становятся ясными. Человек интуитивно постигает их смысл и сохраняет это понимание.

Глава 1. БОГИНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ОБРАЗЫ

Однажды моя подруга Энн увидела в больнице слабенькую маленькую девочку — «синюшного» ребенка с врожденным пороком сердца. Взяв девочку на руки, Энн посмотрела ей в лицо и внезапно испытала столь сильное эмоциональное потрясение, что в груди отозвалось ноющей болью. В это мгновение между ней и ребенком возникла невидимая связь. Стремясь сохранить эту связь, Энн стала регулярно навещать девочку. И хотя та прожила потом лишь несколько месяцев — она не перенесла операции на открытом сердце, — их встреча произвела на Энн глубокое впечатление и пробудила в ее душе некие глубоко таившиеся и исполненные сокровенных чувств образы.

В 1966 году психиатр и писатель Энтони Стивенс исследовал взаимные чувства привязанности, возникавшие между нянями и осиротевшими младенцами. Он обнаружил нечто похожее на переживание Энн, особую связь ребенка с одной из нянь — внезапное взаимное притяжение, неожиданную вспышку любви.

Наблюдения Стивенса противоречат теории «корыстной любви», согласно которой узы между матерью и ребенком возникают постепенно, благодаря кормлению и заботе. Стивенс обнаружил, что по меньшей мере в каждом третьем случае ребенок привязывался к няне, которая до этого момента не занималась уходом за ним. Няня неизбежно отвечала взаимностью и начинала заботиться о «выбравшем» ее младенце. Ребенок, если «его» няня находилась поблизости, нередко просто отказывался от забот другой няни.

Некоторые матери начинают испытывать привязанность к своему ребенку сразу же после родов. Когда они держат в руках свое драгоценное беспомощное дитя, которому они только что подарили жизнь, любовь и глубокая нежность буквально изливаются из них. Мы говорим, что благодаря ребенку в таких женщинах пробуждается

Архетип Матери.

У других женщин материнская любовь пробуждается постепенно и усиливается в течение нескольких месяцев, достигая своей полноты к восьми-девяти месяцам жизни ребенка.

Если рождение ребенка не пробуждает в женщине

архетип матери,

она понимает, что обделена чувствами, присущими другим матерям. Ее ребенок чувствует отсутствие жизненно важной связи и не перестает ее жаждать (иногда, как это случалось в выбранном Стивенсом для исследований греческом приюте для сирот, архетипическая схема отношений «мать — дитя» возникает, даже если женщина не приходится ребенку биологической матерью). Тоска по несостоявшимся отношениям может сохраняться и в зрелом возрасте. Одна пятидесятилетняя женщина из моей женской группы плакала, рассказывая о смерти своей матери. Она плакала, потому что чувствовала: теперь, когда матери больше нет, эта столь желанная связь уже никогда не возникнет в ее жизни.

Богини как архетипы

Большинство из нас слышали об олимпийских богах хотя бы в школе и видели их статуи или изображения. Римляне поклонялись тем же божествам, что и греки, однако называли их латинскими именами. Согласно мифам, обитатели Олимпа были очень похожи на людей по своему поведению, эмоциональным реакциям и внешнему облику. Образы олимпийских богов воплощают архетипические образцы поведения, которые присутствуют в нашем общем коллективном бессознательном. Именно поэтому они близки нам.

Наиболее известны двенадцать олимпийцев: шесть богов — Зевс, Посейдон, Гермес, Аполлон, Арес, Гефест, и шесть богинь — Деметра, Гера, Артемида, Афина, Афродита и Гестия. Впоследствии место Гестии, богини домашнего очага, в этой иерархии занял бог вина Дионис. Таким образом равновесие было нарушено — богов стало больше, чем богинь. Архетипы, описываемые мною, — это шесть олимпийских богинь — Гестия, Деметра, Гера, Артемида, Афина, Афродита и, кроме них, Персефона, миф о которой неотделим от мифа о Деметре.

Я классифицировала этих богинь следующим образом:

богини-девственницы, уязвимые богини

и

алхимическая богиня.

Богини-девственницы

выделялись как отдельная группа еще в Древней Греции. Две другие группы определены мною. Для каждой из рассматриваемых категорий характерно особое восприятие мира, а также предпочитаемые роли и побуждения. Богини отличаются по своим привязанностям и по тому, как они относятся к другим. Для того чтобы женщина глубоко любила, с радостью работала, была сексуальна и жила творчески, в ее жизни должны быть выражены все вышеназванные богини, причем каждая в свое время.

В первую из описанных здесь групп входят богини-девственницы: Артемида, Афина и Гестия.

Семейное древо

Чтобы лучше понять сущность каждой из богинь и их взаимоотношения с другими божествами, вначале следует рассмотреть их в мифологическом контексте. Такую возможность дает нам Гесиод. «Теогония», его главный труд, содержит сведения о происхождении богов и их «семейном древе».

Вначале, согласно Гесиоду, существовал Хаос. Затем появились Гея (Земля), мрачный Тартар (неизмеримые глубины подземного мира) и Эрос (Любовь).

Могучая, плодоносная Гея-Земля родила сына Урана — голубое беспредельное Небо. Затем она сочеталась браком с Ураном и произвела на свет двенадцать Титанов — первобытные природные силы, которым поклонялись в Греции в древности. По гесиодовой генеалогии богов, Титаны были первой верховной династией, предками богов-олимпийцев.

Уран, первая патриархальная, или отцовская, фигура в греческой мифологии, возненавидел своих рожденных от Геи детей и не позволял им выйти из ее чрева, тем самым обрекая Гею на страшные муки. Она призвала Титанов помочь ей. Но никто из них, кроме самого младшего, Кроноса (у римлян — Сатурн), не решился вмешаться. Он откликнулся на мольбу Геи о помощи и, вооружившись полученным от нее серпом, стал поджидать Урана в засаде.

Когда Уран пришел к Гее и возлег с ней, Кронос взял серп, отрезал у отца гениталии и выбросил их в море. После этого самым могущественным из богов стал Кронос. Вместе с Титанами он управлял Вселенной. Они породили множество новых богов. Одни из них представляли реки, ветры, радуги. Другие были чудовищами, олицетворяющими зло и опасности.

История и мифология

Мифология, посвященная описываемым нами греческим богам и богиням, является отражением исторических событий. Это патриархальная мифология, возвеличивающая Зевса и героев. В ее основе — столкновение людей, исповедовавших веру в материнское начало, с захватчиками, которые поклонялись воинственным богам и создавали основанные на мужском начале религиозные культы.

Мария Джимбутас, профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и специалист в области европейской мифологии, пишет о так называемой «Старой Европе» — первой европейской цивилизации. По оценкам ученых, культура Старой Европы сформировалась по крайней мере за пять (а возможно, и за двадцать пять) тысяч лет до того, как возникли патриархальные религии. Эта матриархальная, оседлая и миролюбивая культура была связана с землей, морем и культом Великой Богини. Сведения, собранные по крупицам в ходе археологических раскопок, показывают, что общество Старой Европы не знало имущественного и социального расслоения, в нем царило равноправие. Старая Европа была разрушена в ходе вторжения полукочевых иерархически организованных индоевропейских племен с севера и востока.

Захватчики были воинственными, равнодушными к искусству людьми патриархальных нравов. Они с презрением относились к порабощенному ими более развитому в культурном отношении коренному населению, исповедующему культ Великой Богини, известной под многими именами, — например, Астарта, Иштар, Инанна, Нут, Исис.

Ей поклонялись как животворящему женскому началу, глубоко связанному с природой и плодородием, ответственному как за созидательные, так и за разрушительные проявления силы жизни. Змея, голубь, дерево и Луна — священные символы Великой Богини. Согласно историку-мифологу Роберту Грейвзу, до появления патриархальных религий полагали, что Великая Богиня бессмертна, неизменна и всемогуща. Она брала себе любовников не для того, чтобы у ее детей был отец, но исключительно для собственного наслаждения. Богов-мужчин не было. В контексте религиозного культа не существовало такого понятия, как отцовство.

Великую Богиню свергли с престола в ходе следующих одна за другой волн вторжений индоевропейцев. Авторитетные исследователи датируют начало этих волн между 4500 и 2400 гг. до н. э. Богини не исчезли совсем, а вошли в культы захватчиков на второстепенных ролях.

Исторические богини и архетипы

Великой Богине поклонялись как Создательнице и Разрушительнице, ответственной за плодородие и катаклизмы. Великая Богиня все еще существует как архетип в коллективном бессознательном. Я часто ощущала присутствие устрашающей Великой Богини в своих родителях. Одна из моих пациенток после родов отождествила себя с Великой Богиней в устрашающем ее аспекте. Молодая мать вскоре после рождения ребенка пережила психоз. Эта женщина пребывала в состоянии депрессии, видела галлюцинации и винила себя в том, что поглотила мир. Она расхаживала по больничной палате, несчастная и жалкая.

Когда я обратилась к ней, она рассказала мне, что «жадно съела и разрушила мир». В течение беременности она отождествляла себя с Великой Богиней в ее положительном аспекте Создательницы, однако после родов почувствовала, что имеет власть разрушить все, что было ею создано, и сделала это. Ее эмоциональная убежденность была столь велика, что она игнорировала очевидность того, что мир по-прежнему существует как ни в чем не бывало.

Этот архетип актуален также и в его позитивном аспекте. Например, образ Великой Богини как животворящей силы овладевает человеком, убежденным, что его жизнь зависит от сохранения связи с определенной женщиной, которая ассоциируется с Великой Богиней. Это довольно распространенная мания. Иногда мы видим, что потеря такой связи настолько опустошительна, что приводит человека к самоубийству.

Архетипу Великой Богини присуща сила, которой обладала сама Великая Богиня в те времена, когда ей действительно поклонялись. И потому из всех архетипов именно этот в состоянии оказывать наиболее сильное воздействие. Этот архетип способен вызывать иррациональные страхи и искажать представления о реальности. Греческие богини были не столь могущественны, как Великая Богиня. Они более специализированны. Каждая из них обладала собственной сферой влияния, и их силы имеют определенные пределы. В женских душах греческие богини также не столь могущественны, как Великая Богиня; их способность эмоционально подавлять и искажать восприятие окружающей действительности гораздо слабее.

Из семи греческих богинь, представляющих главные, самые общие архетипические модели женского поведения, наиболее влиятельны Афродита, Деметра и Гера. Они гораздо теснее связаны с Великой Богиней, чем остальные четыре богини. Афродита — ослабленный вариант Великой Богини в ее ипостаси богини плодородия. Деметра — уменьшенная копия Великой Богини как Матери. Гера — лишь эхо Великой Богини как Повелительницы небес. Однако, как мы увидим в следующих главах, хотя каждая из них «меньше» Великой Богини, вместе они представляют те силы в душе женщины, которые становятся неодолимыми, когда требуют отдать им должное.